Kitabı oxu: «Секреты ушу и каратэ: выпуск 1»

Альманах

Что мы знаем о рикшах? Стоит завести разговор о традиционном городском транспорте в Азии — и сразу всплывает образ этой повозки. А ведь у нее “американский след”: в Токио конца XIX века один миссионер придумал это транспортное средство, чтобы возить свою больную жену. Впрочем, скептики придерживаются версии, что он ничего не изобретал, а просто вспомнил европейское увлечение подобными повозками на рубеже 17 и 18 веков.

Или взять, к примеру, хамелеона. Вопреки всем научным данным, миф о том, что он меняет цвет ради маскировки, остается очень живучим. Это одна из тех историй, за которые люди упорно держатся. Непонятно только: почему?

Схожий туман предположений витает и вокруг боевых искусств, особенно когда речь заходит о назначении движений в ушу и карате. Общепринятые объяснения кажутся недодуманными, а модные альтернативные теории немногим лучше: они просто подменяют одну условность другой. Чтобы пробиться сквозь этот хаос, нужен строгий подход. Иначе можно снова и снова повторять старые ошибки. И тогда трактовка будет соотноситься с реальной техникой примерно так же, как рикша — с хамелеоном.

Возьмём для примера пи цюань — базовое движение в синъицюань (рис. 1). Сегодня его привычно раскладывают на понятные кусочки: первый шаг с выносом предплечья — это, мол, блок; дугообразное движение второй рукой плюс второй шаг — рубящий удар сверху по ключице или в лицо. План неплох, но всё же на настоящей боевой дистанции он рассыпается: широкие шаги тут не работают, а само выдвижение предплечья вперед едва ли годится на роль надежной защиты.

Нередко можно услышать, что классическая форма — лишь оболочка, в которой спрятано множество смыслов. И дальше эксперты охотно демонстрируют эту самую «глубину», показывая приёмы, где от исходной траектории не остаётся и следа. Красиво, спору нет, но словно разгадываешь головоломку, где картинка на коробке вообще не похожа на собранный пазл.

Мой взгляд на это иной. Я исхожу из того, что каждое движение в ката или таолу изначально задумывалось как предельно эффективный приём — ровно в том контексте, для которого его создавали. В этом, пожалуй, и кроется главный ориентир для расшифровки (бункай / цзеси): искать не скрытые метафоры, а рабочую механику. Ведь если движение не работало в бою, зачем было его закреплять в форме?

Я вижу пи цюань не как блок и удар, а как опрокидывающий толчок ладонью в подбородок: вверх-вперёд‑вниз». Чтобы прием сработал, нужно сперва вынудить соперника отклонить голову назад. Для этого и нужна первая фаза — толчок предплечьем в грудь. Это не про то, чтобы остановить атаку, а про то, чтобы подготовить бросок. А дальше подключается и вторая рука — поддевая и давя на подбородок в такт шагу. Если смотреть на форму под этим углом, то все её детали встают на места, словно шестерёнки в отлаженном механизме. Сдвинь хоть одну — и вся конструкция потеряет смысл. Именно это точное соответствие формы и функции я считаю главным мерилом любой расшифровки.

Общая идея приёма проста: сперва вынуждаем противника немного отклонить голову назад, а потом давим на подбородок снизу вверх, опрокидывая соперника на спину. Вариантов осуществить данный принцип несколько. В комплексе закрепляется тот из них, который больше подходит тому контексту, на который ориентируется данный конкретный стиль. Для данного контекста движение должно быть оптимальным.

Рассмотрим хорошо знакомый элемент каратэ — агэ-укэ, тот самый, который все привычно называют «блоком предплечьем вверх с шагом вперёд» (рис. 2). На деле это вовсе не защита, а самая настоящая атака на предельно короткой дистанции, и состоит она из двух фаз. Сначала толкаем ладонью в лоб, чтобы отклонить голову противника назад. А затем делаем шаг вперёд, толкая всем телом и выталкивая подбородок противника предплечьем снизу вверх, сшибая его с ног. Тот же принцип, что и в предыдущем приеме, но на еще более близкой дистанции.

Расшифровка многих движений в каратэ и ушу становится намного проще, если мысленно поставить воображаемого соперника вплотную — буквально лицом к лицу. Но постоянно ловишь себя на вопросе: почему вообще приходится заниматься этой дешифровкой, словно разгадываешь старинный шифр? В дзюдо, например, таких головоломок нет: там каждый приём предельно конкретен. Даже когда отрабатываешь его в одиночку — движения абсолютно точно повторяют реальную технику. Это и понятно: если форма не совпадает с практикой, тренировка не оттачивает, а портит рефлексы — и вреда от неё больше, чем пользы.