Kitabı oxu: «Волшебник Скай и убийство. Комплект из 2 книг»

Name: Волшебник Скай и убийство. Комплект из 2 книг
Author: Андрей Волковский
ISBN: 978-5-04-231228-1

Şrift:

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: © Anna Mariukhno / Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com <http://shutterstock.com/> / FOTODOM

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Сразу скажу, что эти книги просто запрещено читать на голодный желудок! Очень уютные истории, пропитанные магией, дружбой, поддержкой, расследованиями, путешествиями и, конечно же, описанием вкусностей. И, дочитывая одну книгу, хочется сразу начать следующую».
АНАСТАСИЯ, автор блога Diagon Alley

Убийство в старинном особняке

Глава первая

Холодным осенним днем Скай зашел в таверну «Дубовая бочка» в Нижнем городе. По случаю вчерашнего праздника урожая, который в городе отмечали скорее по привычке, чем в силу причастности, главный зал был украшен растрепанными снопами и корзинами. Вчера в этих корзинах были спелые и не очень – спьяну кто будет разглядывать – яблоки, но сегодня даже огрызков не осталось.

Сонный хозяин поднял взъерошенную голову и мрачно поглядел на посетителя.

– А, волшебник. Ну устраивайся, раз пришел. Оздоровительного?

Скай помотал головой. Вчера он вместо празднования до ночи гонял по Среднегородскому парку обжившееся там Пугало, так что в опохмеле не нуждался.

– Благодарствую, но мне бы лучше обед.

Хозяин попытался тоже мотнуть головой, слегка позеленел и ответил уже словами:

– Нету. Не готовили еще. Кто ж после такого праздника обедать приползет?

– Ну ладно, тогда я просто у тебя тут посижу, – смирился Скай и, видя страдальческое выражение хозяина, пояснил: – У меня здесь встреча назначена.

– Возьми хоть пива, – включил деловую жилку хозяин. – Я тебе к нему сухарей насыплю. Славные сухарики, с чесночком, праздничные! Вчера корзину задвинули в уголок и не отыскали, потому и не съели.

– Уговорил, тащи пиво. – Скай выложил на стойку монеты. – Но сухарей тогда побольше давай! А то я уже готов тебя самого в жареного поросенка превратить.

Хозяин икнул то ли от испуга, то ли просто так и ушел на кухню. Волшебника Ская в Нижнем городе скорее любили, чем боялись, но кто его знает – а вдруг и правда с голодухи чего натворит?

Конечно, превратить человека в свинью, да еще и сразу жареную, Скаю было не по силам. Да и Кодекс таких шуток не одобрял. Но есть и правда хотелось зверски. Почтенная пожилая вдова, у которой Скай уже четыре года снимал комнату в Среднем городе, вчера тоже поддалась всеобщему веселью и напраздновалась с подругами до совершенно неподобающего возрасту и статусу состояния. Как до дома-то добралась? Служанка же вовсе была отпущена на три праздничных дня в деревню к родне. Так что ни ужина, ни завтрака волшебнику не досталось.

Хозяин вернулся с целой корзиной золотистых сухариков – ароматных, даже хрустящих на вид. У Ская сразу слюнки потекли. Захотелось тут же запустить в корзинку руку и запихать в рот целую горсть. Но волшебнику положено держаться с достоинством, поэтому пришлось ограничиться пока одним, на пробу. Вкус оказался под стать виду и запаху.

Хозяин тем временем поставил на стойку большую кружку пива.

– Здесь будешь или тебе на стол принести?

– Спасибо, сам отнесу. – Скай цапнул корзину, как дракон сундук с золотом.

Он, конечно, хотел бы разделаться с добычей прямо тут, но скоро должен подойти заказчик, и разговор с ним хозяину таверны слушать совершенно незачем. Пришлось пройти в дальний угол и устроиться там. Зато теперь вся корзина сухарей достанется ему одному. Радоваться этому было немного мелочно, но потративший ночью уйму энергии волшебник простил себе маленькую слабость.

Ночь выдалась и впрямь тяжелая. Особенно обидно, что Пугало – дух изначально слабый. Если бы волшебника позвали еще весной, когда он только появился в парке, поймать его было бы делом на полсвечки. Но горожанки, которым на темных аллеях встречалась высокая фигура в длинном черном плаще, долгое время считали его попросту непристойным сумасшедшим из тех, что показывают женщинам исподтишка свое невеликое достоинство. И рассказывать о встрече считали неприличным. А когда дело таки дошло сперва до городской стражи, а потом уже до волшебника, Пугало уже досыта отъелось на человеческих страхах и набрало просто чудовищную силу. Да к тому же отлично освоилось в парке, превращая на ночь три жиденькие аллейки в запутанную лесную чащобу. Скай совершенно выбился из сил, гоняясь за обнаглевшим духом в лабиринте иллюзорных и настоящих кустов.

Заказчик подошел как раз тогда, когда Скай нашарил на дне корзинки последний сухарик. Подняв глаза на пришедшего, волшебник с трудом сдержал удивленный возглас. С чего бы аристократу из Верхнего города назначать встречу в Нижнем? Ну, видно, дело не терпит огласки.

Деликатных дел Скай не любил: потом ни похвастать перед приятелями, ни в летопись толком записать. Сидишь и думаешь над каждой формулировкой, чтобы не получилось: «В таком-то году в городе, который меня попросили не называть, имел я неудовольствие (зачеркнуто) честь по поручению персоны инкогнито изгонять из опочивальни его (зачеркнуто) особы женского полу духа, имеющего явное эротическое влечение к означенной особе».

И это еще неплохо, если дельце постыдное, а не политическое. После стыдных дел тебя хотя бы отравить не пытаются. А ведь и такое бывает.

Сам Скай за пять лет самостоятельной работы с настолько неблагодарными заказчиками не сталкивался. Но от старшекурсников в Академии наслушался разного и, в отличие от прочих страшилок, в эту поверил сразу.

Заказчик, немолодой мужчина в тяжелом темно-зеленом плаще из гладкого дорогого сукна, тоже рассматривал Ская с плохо скрываемым удивлением. Видимо, потрепанный вид молодого волшебника не внушал доверия. «Сам бы по тем кустам побегал – посмотрел бы я на тебя», – сердито подумал Скай. Иллюзорные кусты от настоящих отличались как раз тем, что не рвали одежду, зато на коже оставляли неглубокие, но саднящие царапины. Да и настоящей растительности в парке хватало. А запасной плащ как раз на прошлой неделе изодрала в клочья одержимая псина главы купеческой гильдии. За не включенную в договор компенсацию купчина бился яростнее пса, и на достойную обновку выбитых денег немножко не хватило. Скай решил, что с покупкой можно и подождать до более хлебных времен… Так что выглядел волшебник не слишком презентабельно. Ну так работа такая. Скажите еще спасибо, что причесался ради вас. Выпутать из длинных волос все листья и колючки было ой как непросто!

– Вы волшебник? – поинтересовался наконец мужчина, не удовлетворенный осмотром.

Скай молча достал гильдейский знак на цепочке и положил на стол. Приложил ладонь к холодной гладкой поверхности – и выбитые на металле знаки засветились фиолетовым.

Заказчик кивнул и уселся на скамью напротив.

– Я… А впрочем, мое имя значения не имеет. Зовите меня Марком.

– Хорошо, Марк. Так что заставило вас искать помощи волшебника? – вежливо поинтересовался Скай, хотя очень хотелось брякнуть что-нибудь вроде «И че те надо, Марк?», раз уж его высокородие изволит оставаться неузнанным.

– Недавно я получил наследство от дальнего родственника. И, кажется, с домом не все ладно. Мне нужен тот, кто проверит это и устранит… хм… нежелательные особенности.

– Какого рода эти «особенности»? – уточнил Скай.

– Вы сами это определите лучше меня, вы же профессионал.

– От того, с чем или кем мне там придется бороться, зависит цена работы, – пояснил волшебник, начиная уже сожалеть о том, что откликнулся на предложение. Но вчера, когда он принял из рук мальчишки-посыльного записку и обещал прибыть, он еще не знал, сколько времени и сил сожрет проклятущее Пугало.

– Мы с этим родственником практически не общались при его жизни. Да он вообще ни с кем не общался. Жил затворником. Так что я понятия не имею, с чем или с кем он связался.

– Но как-то же вы поняли, что с домом что-то нечисто? – спросил Скай, уже почти растерявший скудный запас терпения.

– Мои люди, отправленные взглянуть на дом, не смогли в него попасть. Двери не открываются, окна тоже. А при попытке сломать ставни на Дона, моего секретаря, с крыши рухнула гаргулья. Если бы он не оступился, погиб бы на месте. Но ему повезло: отделался сломанной ногой.

Действительно повезло. И Скаю, кажется, тоже. Охранные чары он научился вскрывать еще до Академии: в доме, где он рос, было много запертых дверей. Но заказчику, конечно же, не стоит знать, что дельце может оказаться легким.

Заказчик оказался на диво сговорчив по части цены. Даже выдал волшебнику солидную предоплату. То ли очень хотел поскорее добраться до наследства, то ли просто привык тратить куда большие суммы на куда меньшие нужды. А скорее всего, и то и другое – раз уж не отложил это дело хотя бы на пару дней после праздника урожая.

– Завтра на рассвете к вашему дому подъедет экипаж. Придется прокатиться за город.

С этими словами заказчик поднялся и вышел. Даже не попрощался, отметил Скай. Действительно его высокородие. Но за гордыню денег не платят, увы. Придется поработать на высокомерного «Марка». Скаю приходилось терпеть людей и попротивнее. Товарищей по Академии, например. Или дядюшку Арли.

По пути к дому Скай почти случайно нашел в Среднем городе открытую лавку со съестным. Торговцы снедью на празднике урожая работали много, получали выручку побольше, чем обычно за месяц, а потом, уже в глухой ночи, отмечали праздник до самого утра и на следующий день обыкновенно не работали. Но лавчонка, которую Скай нашел по запаху свежего хлеба, была открыта. За прилавком обнаружилась маленькая – едва над столешницей видно – дочка хозяина. В дверях кухни маячили еще две девчушки помладше.

– Здравствуйте, уважаемый! – бодро поздоровалась девочка, явно подражая кому-то взрослому. – Хлеб сегодняшний. В печи пирог с яблоками, через четверть свечки будет готов. Подождете?

Скай ждать не хотел, но запах пирога просто не позволил ему уйти. Вот она – настоящая магия, куда там чарам и Высокому волшебству.

Чтобы скоротать время, Скай принялся изучать полки за прилавком. Там было пустовато: под праздничное настроение горожане покупали все, что завалялось на полках. Оставалось только то, что нельзя слопать прямо сейчас: мука, сушеные травы, крошечные баночки южных специй. О, а вот пучок сушеной мяты будет очень кстати. Эта трава не только в чае хороша, но и некоторых духов приманивает. Не сама по себе, конечно, а в смеси с кое-чем еще.

Девочка внимательно пересчитала монетки и вручила волшебнику круглый хлеб, мяту и долгожданный пирог. Пирог был так горяч, что пришлось купить еще и небольшое вышитое полотенце.

– Полотенца мы обычно не продаем, – с серьезным видом пояснила малышка. – Но вы же обожжетесь.

Скай мог бы защитить руку волшебством. Но потраченные на это силы как раз потребовали бы для восстановления половину пирога. А он еще после вчерашнего не отъелся. Кажется, даже немного похудел.

Дома его встретила квартирная хозяйка, уже протрезвевшая, но еще не отошедшая от похмелья. На плите кипел куриный бульон. Скай, успевший по дороге умять пирог и оттого вполне довольный жизнью, поздоровался и положил на стол завернутый в полотенце хлеб. Вместо благодарности он получил только суровый взгляд: видно, после вчерашних возлияний у уважаемой домовладелицы так трещала голова, что даже свежий хлеб не мог примирить ее с наступившим утром. Если бы у обычно добрейшей госпожи Флоры была хоть капля магических способностей, молодой волшебник тут же провалился бы на нижние слои Темного мира. Способностей у нее не было, но Скай решил судьбу все-таки не искушать и тихонько убрался в свою комнату. Нужно было до завтра привести в порядок вещи, выспаться и кое-что подготовить – вдруг в доме все-таки окажется что-то посерьезнее обычных охранных чар.

Глава вторая

На рассвете, как и было обещано, к крыльцу подкатил экипаж, запряженный серой в яблоках лошадкой. Именно экипаж – крытая неприметная повозка из тех, что покупают себе горожане с достатком, но без излишков. Респектабельной кареты волшебник не удостоился, но спасибо хоть не хозяйственный возок прислали.

Скай заметил повозку из окна своей комнаты, но даже не подумал торопиться. Добрую свечку еще расчесывал длинные темные волосы, увязывал их в аккуратный хвост, проверял, все ли на местах в поясных кошелях и дорожном саквояже… Если волшебника не уважают, то и он не обязан. Подождут.

Потом заглянул на кухню и прихватил со стола оставшиеся там полкаравая в полотенце. Положил взамен заранее приготовленную, слегка помятую записку: «Уехал по делам, вернусь через несколько дней». Вернуться он планировал уже вечером, но эта записка была, так сказать, многоразовая: он оставлял ее госпоже Флоре уже в четвертый, кажется, раз, а по возвращении всегда находил на столе в своей комнате. Почему домовладелице не пришло в голову использовать клочок бумаги для растопки печи, Скай не знал. Но раз уж записка все равно возвращалась к нему, почему бы не использовать ее снова. И перо не мыть лишний раз. Лишнюю работу Скай не любил с детства.

В экипаже его ждал только кучер – дружелюбный белобрысый парень примерно одних с ним лет. Скаю даже стало немного неловко. Нашел перед кем характер показывать.

– Присаживайтесь, ваше мажество! – Кучер распахнул перед ним дверцу. – Да и поедем, путь неблизкий. Там в корзине еда для вас и пара бутылок вина.

– А воды нет?

Перед работой Скай предпочитал не пить. Знал на собственном непутевом опыте, насколько медленнее отзывается сила, когда в голове еще даже не повеселело. А уж изрядно пьяный волшебник вообще становился опасен больше для себя, чем для врагов.

– Не положили, – развел руками парень. – Но у меня есть баклажка, не побрезгуете?

– Давай махнемся, – предложил Скай, вытягивая из корзины бутылки.

Кучер расплылся в довольной улыбке и быстренько, пока волшебник не передумал, принес большую оплетенную бутылку. В таких обычно держат вино или масло, но в этой была чистая вода, кажется даже родниковая, а не из городского колодца.

Внутри экипаж оказался заметно лучше, чем снаружи: дорогая обивка, мягкие сиденья. Похоже, хозяин пользовался им сам, когда не хотел привлекать к себе внимания. Да кто ж этот загадочный Марк такой? Впрочем, почему бы не спросить об этом у его слуги. Но не прямо сейчас, а попозже, когда он допьет первую бутылку. Пока же можно поглядеть, что там, в корзине…

На козлы кучер пустил пассажира даже с радостью: успел уже заскучать в одиночестве. Но имя хозяина не назвал.

– Простите, ваше мажество, мне это не велели.

– А что велели? – поинтересовался Скай, любуясь пригородными пейзажами. Поля стояли голыми, с редкими копнами соломы. Зато кусты радовали разноцветьем листьев.

– Велели отвезти в особняк на Хрустальном озере, чем скажете – тем и помогать, под руку не лезть и постараться там не сгинуть, – серьезно перечислил парень.

– Что ж, очень хорошее напутствие. Давай постараемся не сгинуть, – улыбнулся волшебник. – И не надо этого вот «вашего мажества». Меня зовут Скай. А тебя?

– Питом кличут, ваше… сударь Скай! – поправился кучер.

На деле Скай был раздосадован неимоверно. По привычке он решил, что «прокатиться за город» означает выезд в один из трех пригородных поселков, где местные аристократы строили загородные дома с размахом, невозможным в тесном Верхнем городе. О дальней поездке он и не подумал. А Хрустальное озеро находилось где-то в Плоских горах, точно Скай даже и не знал. И ехать туда никак не меньше, чем весь день. Кажется, записка оказалась пророческой. Но теперь уже делать было нечего. Оставалось надеяться, что еды хватит, а погода не успеет испортиться слишком сильно.

– А что там точно произошло с секретарем вашего господина? Об этом-то рассказывать можно?

– Непонятное с ним произошло, сударь Скай. Я бы даже сказал – бесовское. Ну, то бишь оно и должно, конечно, непонятное быть, раз волшебство замешано…

– А разве ему не гаргулья на ногу упала? – перебил Скай. – Что тут бесовского? Она даже и без всякого волшебства может с крыши свалиться, если не закрепили толком. Или от времени разрушиться.

– Это, ваше мажество, ежели очень быстро рассказывать. Краткий, такскзать, доклад для господина.

– А ежели небыстро? – словечки собеседника Скай подхватывал очень легко. Труднее бывало потом от них избавляться, особенно когда доводилось поработать с наемниками из речного народа.

– Так все тогда непросто становится, – начал было парень, но, глянув на закипающее уже «мажество», зачастил: – Я сам там был. Донни отправили проверить, что там за наследство-то вообще. Никто ж не ждал, что почтенный господин Юстиниан его оставит юному господину Рэйналду. Это не господину даже – сынку господскому. Они и знакомы толком не были, то ли раз виделись на приеме, то ли вовсе ни разу. Непонятно же? У него поближе родня есть, не прямые наследники, конечно, но… В общем, когда непонятно что-то, всегда Донни посылают на разведку. Он умный. А я, значит, его отвозил. Ну и, когда дверь открыть не смог, он меня кликнул. Ключи в скважине поворачиваются, а не отворяется. Мы ее и так, и эдак – и тянули, и толкали. Ни в какую! Обошли особняк, а он, скажу я вам, здоровенный, там четыре двери. И в подвал еще дверца. От всех ключи есть, ни одна не открывается. На окнах ставни закрыты, от них ключ от всех один, тоже не помог. Тогда мы и решили ставень ломать: он похлипче двери, да и подешевле. Донни – он такой, господское добро блюдет всегда. За то ему и доверяют.

– Так что со ставнем?

– Принес я жердину, подсунули в щель, налегли… Слышу: хрустит, да будто сверху где-то. Я как будто и понять не успел, а ноги сами прыгнули в сторону! Вот предки уберегли, не иначе. – Кучер погладил кожаный мешочек-амулет на шее. – И Донни дернул, да он оступился и упал. И страхолюдина эта каменная ему прямо на ногу. Хорошо хоть сама от падения раскололась, а то не знаю, как бы я один ее с ноги-то сдвигал. Но до того, как развалиться, она на меня глянула, да злобно так. До сих пор перед глазами стоит.

– Ну, гаргульи и правда жуткие, есть такое, – согласился Скай. – Но что-то на бесовщину не тянет.

– Так это еще не все, ваш… сударь Скай. – Кучер как будто даже обиделся. – Я Донни к экипажу понес. Сам он идти не мог, конечно. Обернулся – а она на крыше сидит.

– Кто?

– Так страхолюдина же! Ровно на том месте, где и была. Только башка в нашу сторону повернута. Зыркает, стало быть.

– Может, другая? Они все на одну морду? – предположил Скай.

Волшебство такой силы, чтобы камень не только падал в нужное время, но и возвращался потом на место, кому попало не под силу. Тех, кто мог бы проделать такое лично, Скай знал. Но смогли бы они вложить столько силы в охранные чары? Да так, чтобы силу надолго сохранить? Сомнительно.

– Что я, не запомню, которое окно мы ломали? – возмутился кучер. – Она это, точно вам говорю! И еще вот какая странность: лекарь говорит, кости-то у Донни целы. Мясо вокруг – в отбивную. А кость цела. Но Донни лекарю не верит. Говорит, что чувствует, как обломки хрустят. Небось страхолюдина еще и прокляла его. Могут они такое?

– Поглядим, кто там что может… – неопределенно протянул Скай, впадая в глубокую задумчивость.

Охранные чары так не работают, это точно. Но это если обычные, выученные в Академии на третьем курсе. А если ставил волшебник-самоучка? Или иноземец какой-нибудь – кто их знает, чего там в дальних краях напридумывали? А если и местный маг, но нарушитель Кодекса? Своих сил на такие фокусы ни у кого не хватит, а если силы чужие?

Ладно, будет день – будет пища. Поедем поглядим на эту чудо-гаргулью. Хоть Пит на лжеца и не похож, но мало ли что ему могло померещиться. Старинный особняк, двери эти непростые, раненый товарищ – тут может и не такое почудиться.

Глава третья

Путь к особняку лежал через городок со странным названием Скалки. На вопрос, пошло ли название от мелких скал или от поварского инвентаря, кучер ответил коротко: «Сами увидите». И оказался прав.

Едва экипаж свернул с Королевского тракта и миновал перелесок, взору открылось каменистое поле с торчащими тут и там каменными возвышениями, которые нельзя было назвать иначе, чем скалками. Для камней они были слишком велики и неровны, да и состояли порой не из одного каменюки, а из целого нагромождения. Для каменных столбов, какими изобилует Парвийская равнина, слишком бесформенны. Ну а до гордого звания скал недотягивали размером.

Город вдали казался огромным и величественным на фоне игрушечных скал, но чем ближе они подъезжали к воротам, тем сильнее он уменьшался, съеживался, выцветал. И вот уже оказался обыкновенной захолустной крепостишкой, обросшей за годы мирной жизни пригородами. А благородный серый цвет на поверку оказался вездесущей песчаной пылью, покрывающей дома, заборы и чахлые деревца.

– Сейчас еды прикупим и дальше поедем! – радостно возвестил кучер. – Оно, конечно, можно и тем, что с собой, обойтись, но горяченького-то хочется.

Скай не возражал. Горяченького хотелось. Да и значительную часть взятых в дорогу припасов волшебник уже умял, готовя себя к работе. Магические силы – они из ниоткуда не берутся. На волшебство нужна такая же энергия, как и на все остальное. Только гораздо, гораздо больше. Прокормить мага – та еще задачка.

Экипаж миновал городские ворота с равнодушным стражником и свернул влево.

– Таверн в городе три, – пояснил кучер. – Но хорошая только одна.

Хорошей таверна не выглядела: серые от времени и пыли деревянные стены, покосившаяся дверь, упавшая вывеска, прислоненная теперь к стене у входа. Впрочем, неприятных запахов изнутри не доносилось. Пахло чем-то жарящимся на сале. Картошкой, должно быть.

– Да, весело тут праздник урожая прошел, – заметил Пит, кивнув на прислоненную к стене вывеску. – На той неделе еще на месте висела. Ну, главное, чтоб не все кладовки разорили.

С этими словами он отправился внутрь. Проверять, наверное. Даже не удосужился привязать лошадку к коновязи. Впрочем, около экипажа тут же возник долговязый мальчишка и принялся возиться с поводьями. Скай забрал из-под сиденья свой саквояж – на всякий случай – и зашел следом за кучером.

В таверне было чисто и как будто даже уютно – еще и занавесочки на окнах висели. Старенькие и застиранные, но в таком захолустье вообще неожиданные. Пол покрывал слой свежего песка. На лавке в солнечном пятне от окна грелся здоровенный полосатый кот. Под потолком сушилась гроздь разноцветных перцев, а за стойкой восседала дородная румяная хозяйка. Такая же румяная, но пока еще не такая упитанная подавальщица о чем-то весело щебетала с Питом. Белобрысый кучер улыбался до ушей.

Дальний стол был занят веселой компанией, остальные свободны.

Скай устроился у окна, поставил на лавку саквояж. Сразу же подошел Пит.

– Сейчас нам картошечки на сале подадут, с грибочками! В том лесу, что на горе, ближе к озеру, во-о-от такенные грибы. – Даже если Пит преувеличивал вдвое, грибы все равно были впечатляющие. – А еще тут травяное питье варят, не хмельное, а бодри-и-ит! С медом. Вы ж вина не пьете? Вот вам в самый раз. Да что там! Даже я его люблю.

– Прямо-таки любишь? – заинтересовался Скай. – Разве ты тут не один раз был?

Пит рассмеялся.

– Да что вы, у меня тетка тут, я у нее в детстве жил, годков до восьми, пока отец не забрал на конюшне помогать. А дядин брат, кстати, служил тогда в особняке на Хрустальном озере. До того еще, как господин Юстиниан всех разогнал.

– Вот как? И как так вышло?

– Да я и сам толком не знаю. Это уже после того, как меня отец увез, случилось. Вроде не в один день все вышло, а как-то так потихоньку: сегодня одного выгнали, завтра другого, а через год глянь – и не осталось никого, кроме привратника. Дядькин брат после того из Скалок уехал. А вот помощник садовника, кажись, и сейчас у здешнего бургомистра садовничает. Можете его порасспросить, если любопытно.

– А до особняка долго ехать осталось?

– Пару свечек. Тут недалеко, но дорога плохая и в горку.

– Тогда сперва поедем на особняк смотреть, – решил Скай. – Может, нам в чужие дела лезть и не понадобится.

Картошка с грибами была чудесной, но вечно голодный волшебник заказал еще жареную утку и прикупил с собой целую связку охотничьих колбас. Пит, тоже оказавшийся не дураком поесть, смотрел на Ская со смесью уважения и суеверного страха.

Травяной отвар на вкус волшебника оказался совсем не сладким, но приятно терпким и бодрящим.

Дорога от городка в горы, к затерявшемуся где-то там Хрустальному озеру, и впрямь оказалась плохая. До опушки горного леска, куда горожане ездили за дровами, ее еще можно было назвать дорогой, а дальше она превращалась в подобие протяженного оврага. Или водосточного желоба, поправил себя Скай, углядев промытое по самой середине дороги русло, где журчал крошечный ручеек. Весной тут наверняка настоящая река.

Ехали почти шагом. Пит правил лошадкой сосредоточенно, экипаж трясло и качало, но, когда дорога перевалила через гребень и пошла вниз, все четыре колеса остались целы.

Здесь лес был гуще, стволы ровнее, а впереди в небольшой долинке блестела водная гладь. Впрочем, дорога лучше не стала, так что любоваться пейзажем Скаю не хотелось совершенно. Тут не вылететь бы с козел на очередной яме.

– Ничего, с горы спустимся, там вокруг озера старая рудничная дорога будет. Каменная. Больше ста лет ей, а все как новая, – утешил кучер и охнул, схватившись за щеку.

– Прикусил? – посочувствовал Скай.

– Угу, – кивнул Пит и больше не отвлекался от дороги до самого озера.

К озеру спускались еще бесконечно долго. Экипаж скрипел, но держался. Лошадь пару раз оступилась, но тоже осталась цела. Скай представил, каково было трястись по этой дороге раненому парню, и поморщился.

Озеро открылось внезапно, как по волшебству шарлатана-иллюзиониста. Только что вокруг были красно-желтые кусты да рыжие стволы сосен, а под колесами сплошные бугры и камни – и вот уже экипаж катится по ровнехонькой дороге, а впереди шуршат камыши и сверкает озерная вода. И впрямь – Хрустальное.

На противоположном берегу виднелся большой особняк, почти дворец, с высокими шпилями на угловых башенках.

– Почти приехали, – радостно возвестил Пит.

Кучер был мокр от пота, но совершенно счастлив. Зловещие чары старого особняка его явно не страшили. Это работа волшебника, а его работа почти закончена. Самая трудная ее часть так уж точно.

И вот тут судьба-злодейка решила напомнить, что радоваться раньше времени – дурная примета. Под экипажем что-то громко затрещало, и передняя часть резко опустилась, выбрасывая людей с козел. Лошадь, испуганная таким поворотом дел, встала на дыбы и забила в воздухе передними копытами в опасной близости от упавшего Пита. К счастью, самообладание у кучера было отменное, ну или и правда предки его хранили? Пит резво откатился подальше от молотящих копыт и только там уселся на траву, держась за голову.

Скай, вылетевший на обочину и чудом не угодивший в ежевичный куст, подниматься не спешил. Медленно пошевелил руками, потом ногами. Осторожно повертел головой. И только после этого плавно уселся. Болело все, но терпимо. Значит, жить будем. И даже лечиться волшебством не придется. Синяки только ныть будут.

Магическую защиту он, конечно же, создать не успел. Все произошло слишком быстро. Хотя учитель боевых заклятий, несомненно, не принял бы подобных жалких оправданий и отправил на неделю дополнительной практики. А может, и на две – вторую за попытку оправдаться.

– Пит, ты там живой?

– А то как же, – отозвался кучер, но голос его был не таким уж бодрым.

– Сиди там, сейчас я подойду. – Скай поднялся на ноги и пошел вокруг экипажа сзади.

Лошадь уже встала на все четыре ноги, но всхрапывала и косилась диким глазом, так что проходить мимо волшебник не рискнул.

Пит все-таки попытался подняться, но шлепнулся на четвереньки, и теперь его тошнило.

– Говорю же, сиди и жди! – возмутился Скай.

Он подошел к парню сбоку, нагнулся и ухватил его обеими руками за голову: большие пальцы на затылок, средние – на виски. Пит охнул и замер то ли от боли, то ли просто от неожиданности. Между пальцами пробежали щекочущие всплески силы. Сначала по поверхности, потом вглубь. Живительное тепло перетекало из правой руки в левую, по пути исправляя все то, что натворил удар о каменную плиту дороги. Мучительно медленно… Долго и еще чуть-чуть…

Скай убрал руки и выпрямился.

– Теперь как?

Пит поднялся, помотал головой, пощупал шею и заулыбался.

– Как после бани: жарковато, но хорошо-о-о! Спасибо.

– Отлично. – Скай отошел в сторонку и присел в тенек под кустом. – Значит, теперь тащи мне еды, да проверь, уцелела ли бутылка с водой.

Пит копался в недрах экипажа целую вечность. Зато вернулся с колбасой, хлебом, серебряным стаканом и каким-то чудом уцелевшей бутылью. Скай тут же ему все простил и впился зубами в колбасу. Лечение – волшебство сложное и силы отнимало немерено. Чинить – не ломать.

Когда Скай догрызал последнюю горбушку, от экипажа вернулся Пит.

– Ось сломалась в двух местах сразу. Повезло, что колеса целы. – Посмотрел на ничего не понимающего Ская и пояснил: – Ось я смогу заменить, нужен только топор да подходящая жердина. А колесный обод или рессору починить не смог бы. И лошадь ничего себе не переломала, тоже повезло. Так что глядишь, и не придется отсюда пешком до Скалок шкандыбать.

– А топор-то у тебя есть?

– Нету. Но в особняке-то он есть наверняка. И даже не в самом, а в домишке привратника. Топил же он как-то печку. Значит, топор у нас будет даже раньше, чем вы со страхолюдинами разберетесь.

Путь вокруг озера оказался долгим, но после тряски в экипаже почти приятным. Цокала копытами лошадка, которую Пит навьючил двумя корзинами и теперь вел в поводу. Легкий ветерок гнал по воде мелкую рябь и шуршал камышами. Крякали утки. В озере несколько раз сильно плеснуло.

– Эх, рыбалка тут знатная, наверно, – вздохнул Пит.

– А почему «наверно»? Неужто не рыбачил тут? – удивился Скай, прикинув, что расстояние до города приличное, но вполне постижимое.

– Что вы, это ж господские земли. Пока жив был господин Юстиниан, сюда близко никто не подходил. Ну, раньше то есть. Когда он в особняке заперся и выходить перестал, может, и начали местные наглеть помаленьку. Даже удивлюсь, если не начали, – улыбнулся Пит. – Но это уже без меня.

Осенние сумерки сгустились быстро. Сразу похолодало, свежий ветерок сменился пронизывающим. Волшебник и кучер кутались в плащи, но ускорить шаг уже не могли: усталость навалилась так же быстро и неожиданно, как темнота.

Внезапно лошадь остановилась и нервно всхрапнула. Впереди в смутном полумраке маячил черный силуэт.

– Вот дура! – выругался Пит и потянул повод. – Это ж столб. Почти пришли. Тут до ворот всего ничего.

Лошадь побрыкалась еще немножко, но кучер явно знал к ней подход. Вскоре они миновали большой каменный столб и подошли к приоткрытым кованым створкам ворот.

– Что ж, не запер я их, что ли? – протянул Пит с сомнением. – Ну мог вообще-то, я же Донни быстрее довезти хотел. Не до ворот было.

Особняк в ночи чернел пристанищем злых духов, и идти туда не хотелось даже Скаю. Лошадь тоже радости не проявляла: косилась нервно, фыркала и хлестала по бокам хвостом.

– А давайте мы с вами в домике привратника заночуем? – предложил Пит. – Там скромненько, зато печка протопится быстро. У меня смородинный лист есть, отвар сделаем, горяченький.

Скай посмотрел еще раз на черную громаду особняка и согласился. Тепло, еда и какая-никакая постель были гораздо привлекательнее холодного камня и враждебных чар. С возрастом такие вещи понимаешь все острее, а Скай в свои двадцать пять был мудр не по годам.

В домике привратника было на удивление чисто. Пыль уже присыпала пол и мебель, но того запаха, который неизбежно появляется во всяком давно нежилом помещении, тут еще не было. Возле печки нашлись дрова, а на постели в единственной кроме кухни комнате – сенной тюфяк. За печкой стояло ведро для воды, а на печи не слишком даже грязный котелок.

– А куда девался привратник? – поинтересовался Скай.

– Уехал сразу после похорон. Вроде так в завещании было велено. Хозяин ему денег оставил, но повелел уезжать, не проситься к наследнику на службу. Так что тот собрал вещички и ушел.

Пит оказался парнем хозяйственным: вскоре все масляные светильники были заправлены, печка весело потрескивала, в котелке булькала колодезная вода, а лошадка, привязанная к столбику под окном, бодро шуршала охапкой соломы. Еще одну охапку кучер принес в домик и кинул в угол до поры.

– Постелю себе вот тут, у печки. Хорошо-о-о!

Скай вытянулся на тюфяке и жевал очередной кусок колбасы.

– У тебя ключи от особняка с собой? – поинтересовался он.

– Конечно. Вдруг на этот раз откроется?

– Завтра, как рассветет, оставь мне ключи и иди к экипажу, ищи жердь или что там для ремонта нужно. А я пойду на двери смотреть. Если быстро справлюсь, пойду к тебе, чинить эту колымагу вдвоем сподручнее будет. Если не приду к полудню, возвращайся. Значит, не управился еще. У нас еды сколько осталось?

– Пара колбас, каравай, яиц вареных пять штучек. Еще сухари у меня есть на всякий случай.

– Маловато.

– Да уж, – согласился кучер, уже заметивший непомерный аппетит волшебника. – А может, я тогда с утра не к повозке, а на рыбалку? И поближе буду – позвать можно, если понадоблюсь, – и еды раздобуду?

– Давай. Если будет еда, вода и тепло, то спешить незачем. Разберемся тут не торопясь, потом починим экипаж – и в город.

Кажется, предстоящая рыбалка наполнила и без того жизнерадостного Пита блаженством. С другой стороны, подумал Скай, а чего ему грустить? Вместо тряски на козлах и ухода за конями, или чем там еще кучер в богатом имении занимается, – свежий воздух, озеро, рыбалка, да еще и приключение, будет о чем девкам рассказать. Особенно если приврать. Потому что если у Ская завтра все пройдет по плану, то рассказывать будет особо нечего. Ну постоял волшебник, посмотрел на дом сурово – дверь и открылась. А все самое интересное обычным взором и не увидишь. Охранные чары – они даже и от волшебника припрятаны, не сразу разглядишь. Что и правильно: какой с них иначе был бы толк?

Ник не сразу понял, что очнулся. Внутри, в небытии, было темно, снаружи тоже царила непроглядная темень. Но там, в небытии, не было боли и холода. А здесь они были. Был леденящий каменный пол, боль во всем теле, особенно сильная на спине. Вырезанные на коже знаки просто огнем горели. Еще был голод. Чудовищный, нечеловеческий голод, терзающий не только живот, но и каждую мышцу, каждую кость, самое сердце. Как будто одержавший его дух вытянул из тела что-то очень нужное. И теперь пустота требовала, чтобы ее заполнили.

Мысль о духе пробудила в нем злость. Остаться здесь и сдохнуть – значит снова проиграть, поддаться поганой твари. Ник попробовал пошевелиться и с удивлением понял, что может. Тело полнилось болью от каждого движения, но все же подчинялось. Ник поднялся на четвереньки и медленно пополз по каменному полу. Найти стену. Потом дверь. Только бы она не оказалась заперта!

Ник смутно помнил, как проклятый дух, из-за которого он оказался здесь, покинул его тело и вошел в другого. Этого другого здесь нет, а значит, есть надежда, что, выходя отсюда, он не запер дверь. Выбраться. Найти еду. Больше сейчас ничего не важно.

Глава четвертая

Выспаться как следует не удалось. То со ржанием и хрипом вскидывалась лошадь, видимо не привыкшая ночевать вне уютной конюшни. То на озере пронзительно вопила какая-то птица, то издали, из леса, доносился тоскливый волчий вой. И сколько ни говори себе, что звери осенней порой сытые, да и далеко, а все равно спится под такой аккомпанемент плохо. Пит, впрочем, знай себе похрапывал и просыпался только на особенно душераздирающие лошадиные хрипы. Бранился тихонько и переворачивался на другой бок.

Лошадь, к удивлению Ская, до утра дожила в полном здравии. Когда помятый волшебник на рассвете вышел из домика освежиться, она потянулась к нему чутким носом, выпрашивая лакомство. Сухарь у Ская в кармане действительно был, но делиться с виновницей своего недосыпа парень не собирался. И даже мстительно показал кобыле кукиш. Лошадка фыркнула и вернулась к жухлой травке.

Пит показал волшебнику колодец – вдруг понадобится вода – и объяснил, где именно на них с секретарем упала «страхолюдина».

– Вон та зараза. Ее отсюда видно.

Гаргулья восседала на краю крыши с самым невозмутимым видом и созерцала озерную гладь. Было совсем непохоже, что она недавно упала кому-то на ногу, рассыпалась на куски, а потом снова вернулась на место.

– Только смотрит опять на озеро. А когда я Донни уносил, она нам вслед пялилась.

– А может, это другая? – все же уточнил Скай. – Вон те, над фасадом, на подъездную дорогу смотрят.

– Да нет же, точно эта. Над третьим с той стороны окном. Да сами увидите, там ставень треснутый, потому мы его и взялись доламывать.

Скай пристально посмотрел на гаргулий, но нитей магической силы не увидел. Впрочем, с такого расстояния их можно и не разглядеть, нужно подойти ближе.

– Ну так я пойду? – переспросил Пит.

– Иди.

Помощи от обычного парня в волшебном деле немного, а вот пострадать по случайности вполне может. Так что пусть пока развлекается. А уж если и правда поймает чего – вообще славно.

Распрощавшись с Питом и пообещав «ежели что орать во всю глотку», Скай отправился в обход особняка. Сначала стоило присмотреться с расстояния и заодно проверить склеп, где нашел свой последний приют чудаковатый хозяин имения. Все-таки поведение лошади ночью не показалось Скаю нормальным. И лучше быть уверенным, что в самый разгар работы тебе не вцепится в зад какая-нибудь мелкая нежить. Крупной нежити здесь Скай не опасался: не почуять упыря или вурдалака он бы не смог. Да и от лошади к утру только копыта бы остались. А раз лошадка цела, значит, никого крупнее могильного духа можно не ожидать.

Парк уже давно пребывал в запустении и зарос крапивой, полынью и какими-то здоровенными растениями с желтыми цветами на макушках. Издали они походили на маленькие подсолнухи, но, к разочарованию Ская, никаких семечек в серединке не имели. Потом он вспомнил, что похожие цветы уже видел в детстве. Их называли земляной грушей, хотя на вкус их узловатые клубни ничего общего с грушей не имели. Скорее уж были похожи на картошку или репу.

Скай потянул один из кустов, но тот сидел в земле крепко и не поддался. Тратить силы на заклятье усиления волшебник не захотел, постановив вечером добраться до упрямого куста с лопатой.

Склеп нашелся в северной части изрядно заросшего парка; на оставленной Питом связке отыскался ключ и от него. Замок был огромный и ржавый, но открылся легко: его ведь открывали совсем недавно, когда хоронили хозяина дома, поэтому и пыли на ступенях было не так уж много.

В склепе затхло пахло сыростью и тишина стояла как… Как в склепе. Никто не скребся в гробах, не бряцал цепями и не умолял доброго путника выпустить застрявшего тут бедолагу на волю. Воистину мертвая тишина.

Скай на всякий случай прошелся по склепу, поводил рукой над каменными плитами надгробий, но все было в образцовом порядке.

В парке тоже царило спокойствие, тишина и пустота. Даже обычных для таких пустынных заросших парков лесных духов не нашлось. Странновато, но не слишком подозрительно. Если кто-то ставил охранные чары на особняк, наверное, не поленился и порядок вокруг навести. Тоже правильно. Скай успел повидать богатые дома, где на сокровищницах и кладовых стояла крепкая охранная магия, зато спальни просто кишели жизнесосами всех мастей.

Даже оранжерея, большое стеклянное сооружение, похожее на птичью клетку, была пуста и безобидна. Хотя такое обилие стекол, поставленных друг напротив друга, почти всегда становится прибежищем пакостных созданий, от мелких зеркальных бесят до жуткого Пожирателя теней. Но тут даже завалящего светляка-обманщика не нашлось. Значит, очищающий обряд был совсем недавно: эта мелочь уже через пару месяцев снова заводится.

За оранжереей нашлась пара старых яблонь. Плодов на них было немного и по большей части на вершинах, но три красных круглых яблока Скай отыскал – они оказались сладкие, чуть с кислинкой. Под деревьями в траве виднелись еще несколько, но волшебник не разрешил себе отвлекаться.

Что ж, пришла пора разбираться с охранной магией. Пока никаких сторожевых чар Скай не заметил. Ну так и предыдущие визитеры ходили здесь невозбранно, пока не начали ломать окно. Разумно предположить, что чары срабатывают только на враждебные действия.

Волшебник нашел третье окно. Возле него до сих пор бурело кровавое пятно, рядом валялась брошенная жердь. Пит не ошибся: гаргулья возвышалась сейчас прямо над ним, ехидно скаля каменную пасть. Внизу же не обнаружилось ни лишних камней, ни следов, которые неизбежно оставляет могущественная магия. Только лужа засохшей крови.

Скай поднял жердь и просунул ее в трещину в ставне – предварительно, конечно же, выставив полную защиту по всем правилам. Учитель мог бы им гордиться. Но усилия были тщетны: ни единого проблеска волшебства так и не проявилось. Ставень трещал, Скай потел, гаргулья взирала с крыши презрительно.

А может быть, охранные чары попросту разрядились? Сработали один раз и кончились и теперь ищи сколько угодно – не найдешь? Но следы, следы-то должны были остаться!

Скай отошел в сторонку и ослабил свою защиту. Энергию надо беречь. Ничего так и не случилось. Он вздохнул и пошел вокруг дома к дверям.

Подвал оказался бесконечно огромным. Ник помнил, что, когда он проходил здесь своими ногами, помещение было просторным. Но не настолько же. Несколько раз он терял сознание от боли, но потом снова приходил в себя. Теперь колени и руки болели наравне со спиной. Хотелось пить, но почему-то не так сильно, как есть. Откуда-то тянуло сквозняком, и Ник полз и полз навстречу холодному несвежему воздуху.

Если он помнил правильно, то впереди коридор с решетками, за ним еще один зал. А уже только оттуда будет выход на улицу. Три двери, любая из которых может оказаться запертой. Три проклятых двери. Ник ненавидел двери. Ненавидел темноту. Ненавидел каменный пол и свои ноги. Только ненависть могла сейчас заставить его двигаться.

Наконец он добрался до стены. Попробовал подняться, держась за нее. Ему удалось, но голова отозвалась чудовищной волной боли. Ноги подогнулись – и он сполз по стене обратно на проклятый камень пола.

Скай внимательно осмотрел и ощупал массивные резные створки, бронзовые ручки, замок, петли и даже свисающую из отверстия сбоку от двери цепочку. Подергал – где-то в глубине зазвенел колокольчик.

Волшебник вставил ключ в замочную скважину, провернул и без особой надежды потянул за ручку. Дверь открылась легко, но с душераздирающим скрипом несмазанных петель.

Скай заглянул в темный холл. Тихо и затхло, будто дом уже много лет простоял пустым. Что ж, особняк огромный – может, хозяин и впрямь жил только в одном крыле, а сюда не заглядывал годами. Есть же и другие двери. Под ногами похрустывал песок, наметенный, видимо, через замочную скважину. Сколько же времени на это понадобилось? На всякий случай Скай хлопнул в ладоши: так обычно зажигались магические светильники, предназначенные для обычных людей. Неожиданно под потолком вспыхнула огромная люстра, залив желтым светом просторную залу и две лестницы, дугами идущие наверх.

От люстры веяло волшебством, как и положено работающей магической вещи. Но почему же он не почувствовал ее раньше? Такая здоровенная штуковина должна была ощущаться, пусть совсем смутно, даже снаружи.

Скай снова хлопнул в ладоши. Люстра погасла и ощущалась теперь немного слабее, именно так, как полагается спящей, но заряженной волшебной вещи. Скай сделал шаг за порог, и ощущение пропало. Никакого волшебства. Шаг внутрь – и вот снова под потолком чувствуется люстра, а в недрах дома – еще какие-то вещи. Скай выругался. О такой защитной магии он знал, даже сам умел ее создавать, но просто не подумал, что она может зачем-то понадобиться обывателю.

От возмущения собственным разгильдяйством Скай даже проголодался. Подумал было, что такой болван еды не заслужил, но быстро смилостивился: лишением обеда в Академии не наказывали никогда и никого. Пошарив в кармане, волшебник обнаружил, что все захваченные с собой сухари успел умять, пока бродил вокруг дома. Что ж, дверь он открыл, теперь можно и отдохнуть. Тем более уже почти полдень. Скоро Пит должен вернуться с рыбалки.

Над трубой домика поднимался веселый дымок. Интересно, хорош ли у Пита улов? А то еды осталось непозволительно мало, эдак придется питаться палыми яблоками.

Пит возился возле растопленной печи. Светлые волосы кучера намокли, а сам он заметно подрагивал.

– Ты что, купался? – удивился волшебник.

День был солнечный и теплый, но все же уже ощутимо осенний и к водным процедурам не располагал.

– Ага, – кивнул кучер. – Я там нашел кое-что. Странное. Сейчас чуток еще погреюсь и покажу.

– А рыба?

– Рыбу тоже принес. – Пит кивнул на стоящее у порога ведро. – Ужин будет что надо.

За домиком лежало нечто, завернутое в склизкую мокрую тряпку. «Неужели труп?» – подумал Скай и тут же себя высмеял: покойника с такого расстояния не учуял бы только больной с тяжелым насморком. Да и Пит подошел и откинул тряпку без всякого уважения. Под тряпкой были… другие тряпки?

– Похоже, это вещи привратника, – пояснил кучер. – Постель, одежда, сапоги. А вон та ложка точно такая же, как та, что я в домике нашел.

– И что думаешь?

– А что тут думать? – пожал плечами Пит. – Кто-то очень хотел, чтобы все решили, что старик уехал.

– А сам он…

– Ну, я там понырял вокруг, вроде бы трупа нету. Но его ж могли и в другом месте притопить, озеро большое. Думаю, на деньги кто-то позарился, ему ж, по слухам, хозяин круглую сумму отписал.

– А откуда слухи?

– Из города, – не понял Пит.

– Это ясно, а в городе они откуда? Господин с привратником жили уединенно, на поминки тоже вряд ли много народу пригласили, – пояснил Скай.

– Господин-то из имения не выходил, а старик в город выбирался временами, еды там прикупить или еще что. Но про наследство вроде не от него слух пошел… – Кучер наморщил лоб. – Нет, не помню. Я ж не знал, что это важно. Мне в таверне рассказывали, еще когда мы сюда с Донни ехали. Слухи да слухи, кто ж догадается, что тут такие дела? Сейчас попробую вспомнить…

Пит помолчал, потом прикрыл глаза и начал рассказывать, медленно, будто сон вспоминал:

– Мне это рассказала Олси, она все всегда про всех знает. Когда господин помер, старый привратник сразу в город подался. Повез в имение лекаря – убедиться, что господин точно помер, да своей смертью к тому же. Положено тут так, а то всякое бывало. Значитца, повез лекаря и нотариуса городского – тот господские дела издревле ведет. И бургомистр с ними поехал, потому как не абы кто помер, а сам господин Юстиниан. Раньше Скалки его отцу принадлежали, но давно уже нет. Господскими тут только три деревни в горах остались да старый рудник, где уже давно ничего не роют. Но все равно ведь уважаемая персона.

Волшебнику очень хотелось перебить неспешную речь, поторопить… Но он сдерживался, понимая: спугнешь сейчас воспоминание – и оно может больше вообще не вернуться.

– С нотариусом ездил его секретарь, лекарь был один, а вот бургомистр… Да, бургомистров кучер это все Олси и рассказал. А он слыхал от слуги, бургомистр всегда с собой слугу и охранника берет. Точно!.. Съездили они, вернулись без привратника. Отправили туда гробовщика с помощниками. Назавтра уже его и схоронили. В завещании вроде было сказано: поминок пышных не устраивать, привратнику дать денег и чтобы ехал вон, и что наследником должен стать господин Рэйналд. Вот нотариус и послал бумаги господину Рэйналду. А наш господин их получил, потому как господин Рэйналд еще не достиг совершеннолетия. Да и дома его нет, он с учебы только на лето приезжает, теперь уже уехал.

– А привратника когда видели в последний раз, не знаешь? – влез-таки Скай, опасаясь, что сейчас рассказчик отвлечется на семейные дела господ, которые, конечно, интересны, но к делу совершенно не относятся.

– Нет, но не слыхал, чтобы он через Скалки проезжал, – ответил Пит, выходя из своего транса.

– Ну, это и неудивительно, – кивнул на груду тряпья Скай. – Но это дело не по нашей части. Расскажем о находке стражникам в Скалках, пусть разбираются.

– Точно, – кивнул Пит. – Вам рыбу как приготовить?

– А что, есть выбор? – удивился Скай.

– Могу зажарить, могу сварить уху с кореньями, их тут полно. Еще, кстати, я по пути туда грибов успел немножко насобирать. Добрый супец выйдет! Но могу и запечь, если вам суп не по вкусу.

– Давай суп, – обрадовался волшебник. – Его и выйдет побольше. Я, когда колдую, за троих ем.

– А это у всех так? – полюбопытствовал Пит.

– У всех. Силы на волшебство откуда-то брать надо, как и на любую другую работу.

– Вот оно как, – кивнул Пит, кажется довольный тем, что волшебник оказался таким же понятным человеком. – Тогда я побольше кореньев нарою, чтобы вы наелись.

– Дверь я, кстати, открыл, – сообщил Скай, не уточняя, что открылась она, в сущности, сама. – Но что-то там мне не нравится. Надо все проверить, убедиться, что опасности больше нет, до того, как господа приедут.

– А что там? – заинтересовался кучер.

– Я, признаться, еще не проходил. Зашел да вышел. Защита на особняке странная стоит. Как бы тебе это объяснить-то? Ну представь, что кто-то окно занавесил плотной тряпкой, чтобы наружу ни лучика света не просочилось… Представил?

Пит слушал внимательно, как мальчишка сказочника.

– Ну вот, а здесь что-то похожее, но от волшебства. Снаружи нельзя понять, что внутри творится. «Занавесом» эти чары и называются. А зачем, как ты думаешь, человек окно занавешивает?

– Скрывает что-то, – кивнул Пит. – Или злодейство творит, или деньги считает.

Скай рассмеялся.

– Про деньги я и не подумал. Но может, там и правда спрятано что-то ценное. Не деньги, конечно, а волшебная вещь. И найти ее мы должны первыми, потому что ценные вещи люди обычно обвешивают такой охранной магией, что гаргулья нам мелким камешком покажется. И будет совсем негоже, если юный наследник от этого пострадает.

– Не просто негоже, а прямо жуть, – согласился Пит. – Суп сварю, поедим да и пойдем?

Кучер явно воспринял это «мы» буквально. Скай хотел было сказать, что выразился так просто для красного словца, но тут же подумал, что взять Пита с собой не такая плохая идея. Если в доме и впрямь есть что-то настолько ценное, ему не помешает свидетель, что волшебник ничего себе в карман не положил. К тому же Пит явно не простой кучер – очень уж складно порой выражается. И знает, как правильно вспоминать забытое, – откуда простому человеку это уметь? Да и стал бы простой парень в одиночестве нырять в пруд в поисках покойника? Скорее выскочил бы из воды и отбежал подальше на всякий суеверный случай. Нет, он тут – глаза и уши хозяина. Вот и надо использовать их для доказательства собственной добросовестности. А если впечатлить как следует волшебством, то, глядишь, еще и премию какую за тяжкий труд удастся получить от господина Марка. Мало ли какие у дома окажутся «нежелательные особенности».

– Да, пойдем вместе. Только держись все время позади меня и ничего не трогай, пока я не скажу, что можно.

Пит радостно кивнул и почти бегом скрылся за домиком.

Скай сорвал травинку и зажал зубами кончик, чтобы хоть немного приглушить чувство голода. А это еще и работа толком не начиналась. Очень много сил пришлось сегодня потратить впустую, на защиту, которая так и не понадобилась. Но лучше ведь потерпеть голод, чем получить гаргулью на голову.

Глава пятая

Гаргулья не давала покоя. Да, дом закрыт Занавесом, оттуда магия не ощущается. Но гаргулья-то сидит снаружи. И падала она тоже наружу. И обратно собиралась. И там, где творилась такая могучая магия, просто обязаны были остаться следы. Да там все должно было пропитаться остаточной силой, как лужайка водой после ливня. И волшебник никак не может собрать эту силу обратно, как обычному человеку не собрать пролившуюся на лужайку воду.

А кто может? Куда могла деваться сила? Как такое можно сделать? Зачаровать предмет, чтобы он собирал остатки? Если он находится в доме, под Занавесом, то снаружи его не разглядеть. Ну не то чтобы создать такой предмет было абсолютно невозможно, но зачем? Такая вещь будет расходовать больше силы, чем соберет. Бессмыслица какая-то. Остаточная сила безвредна, со временем рассеивается сама, убирать ее нет никакой надобности.

А что, если хозяин дома был волшебником? Это объяснило бы, откуда столько магии в обычном с виду особняке и почему в парке нет никакой нечисти. Вызывать мага для такой мелкой работы, как изгнание лесных шуршунчиков, старый затворник бы, наверное, не стал. А вот самому почему бы и не поразвлечься? Но почему он так тщательно скрывал свою магию? Даже если ты самоучка, Академию не заканчивал, никто тебе за волшебство слова дурного не скажет. Лучше бы, конечно, Кодекс знать. Но все, что в нем написано, и так достаточно очевидно: не вреди, не мошенничай и все такое. Общие, так сказать, принципы для обычных людей и для волшебников одинаковы. Да если и нарушать законы, в этой глуши и без всякого Занавеса никто не увидит. Так какие могут быть разумные причины у такой скрытности?

А может быть, ключевое слово тут – «разумные»? От сумасшествия никто не защищен: ни обычный человек, ни аристократ, ни, увы, волшебник. И это объяснило бы вообще все: и затворничество, и Занавес, и странные защитные чары, и экстравагантное завещание…

И это также значит, что в доме нужно ожидать вообще чего угодно.

Ну или мимо дома просто проходил редкий зверь Чистильщик и подъел и следы волшебства, и всю мелкую шушеру. Но он встречается даже реже, чем сумасшедшие волшебники.

Скай размышлял, пока травинка не съелась до конца, а сам он не продрог на пронизывающем ветерке. Тогда он направился в дом, к топящейся печке и возящемуся с котелком Питу.

Суп удался на славу, и настроение у волшебника заметно поднялось. Чего бы там ни наворотил в своем логове покойный господин, а все равно ломать не строить. Разрушить чары всегда проще, чем создать. Особенно если создатель уже не помешает.

Пит тоже был полон сил, как будто это не он с рассвета не присел передохнуть ни разу. После обеда он споро вымыл посуду, не забыв заодно принести воды и лошадке, и теперь выжидательно смотрел на Ская.

Развалившийся на тюфяке волшебник был бы не против отложить осмотр особняка на потом. Но прикинул, что темнеет сейчас уже рано, и со вздохом поднялся.

– Что ж, пойдем.

– А что с собой брать? Палку там, чтобы ловушки нащупывать? Камней пригоршню? Фонарь, если до темноты провозимся? Топор? – воодушевился кучер. – Если дверь закрытая внутри попадется, то господин разрешил с ней не это… не разводить вежливость, короче.

– Не церемониться? – улыбнулся Скай.

Пит кивнул.

– А и бери, пожалуй. Лучше взять и не использовать, чем не взять и пожалеть, верно же?

– Верно, – радостно согласился Пит и быстро вышел.

Вернулся он экипированным как для военного похода: моток веревки, сумка, к лямке которой был подцеплен небольшой масляный фонарь, здоровенный топор на длинной рукояти. Из сумки торчало горлышко винной бутылки. Заметив взгляд волшебника, Пит пояснил:

– Я воды набрал. Вдруг пить захочется? А в особняке если вода и есть, то уже застоялась и стухла.

Скай одобрительно кивнул, и они направились к особняку.

Дверь, которую Скай уходя только прикрыл, была закрыта.

Ключ в скважине повернулся, замок щелкнул, дверь послушно отворилась все с тем же ужасающим скрипом. Но входить в дом Скаю стало немного боязно.

– Здорово, – восхитился тем временем Пит, рассматривая замок.

Скай уставился на него с немым вопросом.

– Вот, видите железку? – Кучер указал пальцем на неприметный кусочек металла, торчащий чуть пониже самого замка. Вспомнил, что руки ему было велено никуда не совать, и уточнил: – Трогать можно?

– Трогай, – разрешил заинтригованный Скай.

Кучер внезапно резко стукнул по выступу обухом топора. Железка ушла в дверь, зато в ответ из замка выдвинулись засовы.

– Дорогущая штука, – пояснил Пит. – Внутри пружина вроде бы. Дверь закрывается, железяка стукается о косяк – и замок запирается сам. В городе, где полно воришек, незаменимая вещь.

– То-то я помню, что не запирал дверь, – облегченно вздохнул Скай. – Интересно, в глуши-то он зачем?

– Может, от енотов каких-нибудь, – пожал плечами Пит. – А может, просто так, перед гостями похвастаться. Штука-то правда дорогая.

– Ты еще люстру не видел, – улыбнулся Скай.

Люстра впечатлила Пита безмерно:

– У господина наместника и то такой нет.

В доме наместника Скай был один раз – на приеме, куда помимо знати были приглашены все городские волшебники. Светильники с магическим огнем там были, но до этой громадины им было ой как далеко. Примерно как простому кучеру, пусть и перевозящему очень влиятельного хозяина, до приемной наместника.

Пит и сам понял, что сболтнул лишнего, и замолчал. Не стал даже оправдываться, мол: «Это я так думаю, а на самом деле – кто ж его знает».

– Слушай, – решил прояснить ситуацию Скай. – У твоего хозяина да и у тебя самого есть полное право на секреты. Меня наняли проверить тут все на безопасность, а не совать нос в ваши дела. Так что хочешь прикидываться просто кучером – продолжай, я подыграю. Но мы же оба понимаем, что раз дело касается безопасности сына, ни один нормальный отец не отправил бы с незнакомым наемником обыкновенного кучера.

– А я необыкновенный, – рассмеялся Пит.

– Вот так и будем считать, – согласился Скай.

Под ногами хрустел песок, дальше все утопало в толстом ковре пыли. Сурово взирали на пришельцев портреты со стен. Окна на всем этаже были закрыты ставнями, магический свет был только в приемной да в большой гостиной с когда-то синими, а теперь серыми диванами. В других комнатах пригодился захваченный Питом фонарь.

Правое крыло оказалось полностью нежилым. Нетронутые слои пыли показывали, что сюда никто не заходил очень и очень давно. Волшебных вещей здесь было немало, но в основном только мелкие бытовые предметы, знакомые и понятные Скаю. Ничего зловещего и странного. Никаких признаков сумасшедшего волшебника, в которого Скай уже почти успел поверить. Ловушек и охранной магии тоже не нашлось.

В столовой парни заметили смутное движение, успели даже дернуться, но это оказалось всего лишь большое зеркало за полками в шкафу с хрустальной посудой.

В левом крыле оказалось чисто по сравнению с правым. Видимо, здесь и обитал хозяин. Пыли тут почти не накопилось, зато было изрядно захламлено и запах стоял тяжелый. В малой гостиной кто-то сдвинул диваны к стенам, а три небольших столика выставил в центр комнаты, составив их в один длинный приземистый стол. Сбоку стоял еще один столик, заляпанный подозрительными пятнами и круглыми следами от донышек каких-то посудин. Пахло тут почему-то особенно скверно.

– Гробовщики, – догадался Пит. – Они тут тело к погребению готовили.

– А почему здесь? В склепе же для этого место есть, там и стол каменный, – удивился Скай.

– Козлы потому что, – пожал плечами Пит. – В склепе холодно. А тут камин. А присматривать за ними было некому: тут же вместо родни только служащий из ратуши был, следил, чтобы покойного, как и положено, погребли да чтобы не украли ничего. По крайней мере, ничего заметного.

Обжитыми были библиотека и кабинет на втором этаже да маленькая гостевая спальня на третьем. В спальне, впрочем, на кровати не нашлось не только простыни и одеяла, но и подушек, и даже перины. Видимо, здесь господин Юстиниан и скончался, а по поверью, нельзя оставлять на кровати постель, на которой кто-то умер. Не пустое суеверие, между прочим, а разумная предосторожность: нечисть такие постели обживала с превеликим удовольствием.

Расположенная в подвале левого крыла кухня тоже не была полностью заброшена. Грязная посуда громоздилась на моечном столе рядом с пустым тазом. На плите стояла кастрюля с чем-то неузнаваемым под подушкой пушистой белой плесени. В корытце на полу ссохлись картофельные очистки.

– А почему мух нет? – поинтересовался Пит. – Тут же всякая пакость просто тучами кишеть должна.

– А вот это как раз понятно, – сказал Скай, показывая на висящую в углу на гвоздике связку шаров, которые под слоем жирной кухонной грязи не походили на стеклянные, но наверняка таковыми были. – Это Мухогон. Ну, то есть у него какое-то название покрасивее есть, чтобы лучше продавался, но мы так зовем. Очень полезная в хозяйстве вещь. А вон та коробочка в углу отпугивает мышей и крыс. Хорошие штуки, и заряжены под завязку. Ты, кстати, не слыхал: покойный господин не был волшебником?

– Что вы, – рассмеялся Пит. – Говорят, он вашего брата на дух не переносил. Хотя это могут быть и сплетни, раз у него столько волшебных вещиц в доме. Ведь если кого терпеть не можешь, то и покупать у него что-то не захочешь, правда?

Допустить, что волшебником мог быть привратник, Скай не мог никак. Даже если на старости лет маг по каким-нибудь причинам окажется совсем уж на мели, лишится здоровья или силы, на столь презренную должность он не согласится. Тем более что при Академии имелась богадельня, гордо именуемая Приютом Почтеннейших. Почтеннейшим кланялись и часто спрашивали их мнения по разным не особо важным вопросам, так что уже почти потерявшие силу стариканы чувствовали себя всегда при деле. К тому же здесь поработал вовсе не слабосильный старец или освоивший пару фокусов самоучка.

Скай поднял коробочку и перевернул. Судя по клейму, сделана она была в мастерской почтеннейшего Дейра пятнадцать лет назад. Мастерская была, конечно, прославленная, вещи делала качественные, но за столько лет коробочку надо было перезарядить не меньше трех раз. Странности, вместо того чтобы разрешаться, только разрастались.

Дверь, которую ему наконец удалось найти, была незаперта. Судя по знакомому запаху, за ней ждал коридор. Тьма по-прежнему стояла кромешная, но это было правильно и даже хорошо. Значит, в подвале никого нет, дух ушел куда-то. От облегчения хотелось расплакаться, но тратить силы еще и на слезы Ник не мог себе позволить. Вот когда выберешься отсюда и наешься, тогда можешь хоть волком выть. А пока – отдышался и ползи дальше. Где-то там, впереди, за много-много движений отсюда, свет, тепло и еда.

– Стемнело уже, сударь Скай, – окликнул Пит, выглянув в крошечное окошко возле кухонной двери. – Может, завтра посветлу продолжим, а то мне тут как-то не по себе.

Скай с радостью согласился: в домике привратника ждали оставшийся с обеда суп и уютный тюфяк. Осмотр дома только с виду выглядел плевым делом. А попробуйте-ка обойти десятки комнат, ощупывая магией каждый подозрительный угол, да еще пристально рассматривая каждый волшебный предмет – нет ли в нем каких дополнительных свойств? Ничего подозрительного не нашлось, и это было подозрительно само по себе. Где охранные чары? Куда все-таки девалась остаточная сила от падения и возвращения на место гаргульи? Зачем вообще на особняке чары, скрывающие волшебство, если волшебства тут ненамного больше, чем в любом другом богатом доме? Сплошные вопросы без ответов.

– Ладно, пойдем. Завтра осмотрим остальной подвал. И на чердак поднимемся.

Еще надо бы подняться на крышу и осмотреть внимательно гаргулий, да и вообще проверить, что там. Но об этом Скай пока старался не думать. Высота пугала его, пусть не до ступора, а всего лишь до холодного пота, но все равно радости никакой. А перед сном нужно думать исключительно о приятном: так отдыхается лучше.

Кухонная дверь открылась легко и без скрипа, выпуская волшебника и его спутника на узенькую лесенку, ведущую вверх.

– Эту дверь мы с Донни тоже проверяли, – заметил Пит, оглядевшись.

– Охранные чары могли быть не очень сильными, – пояснил Скай. – Сработали на вас и разрядились.

«Вот только куда делись все их следы?» – хотелось добавить ему, но пока что волшебник решил промолчать. Пит непременно доложит нанимателю о том, что тут было, так что показывать ему, что ты чего-то не знаешь и не можешь понять, совсем не нужно. Своей репутацией Скай очень дорожил. Так или иначе, но он в этом разберется. И выглядеть это должно как: «Задача была сложная, но мудрый волшебник с ней справился», а не как: «Этот баран долго созерцал новые ворота, прежде чем догадался, что в них можно войти».

Возле домика их поджидала новая неприятность. Оставленная без присмотра лошадь сумела оборвать повод и удрала. Конечно, ворота были закрыты, но забор вокруг имения был сломан во многих местах. А волков они слышали прошлой ночью, хоть и в отдалении.

– Придется искать эту глупую скотину, – вздохнул Пит. – А вы пока можете поужинать.

Ужин манил своей близостью, но Скай поддался благородному порыву.

– Пошли вместе, вдруг надо будет ловить? Вдвоем сподручнее.

Пит спорить не стал, и они зашагали по тропинке вдоль ограды.

– Сначала проверим дорожку к колодцу, – решил Пит. – Она натоптанная, и рядом лужайка хорошая. Лошадь в кусты без надобности не полезет, она открытое поле любит. То есть бегать она будет по дорожкам и полянкам. Вот, что я говорил!

Кучер торжествующе указал на глубокие следы подков на мягкой глине рядом с дорожкой. Рядом с подковами виднелся и человеческий след: каблук сапога скользнул и четко отпечатался в глине.

– Эк вы тут оступились, – посочувствовал Пит.

– Я? – удивился Скай. – Я тут не ходил.

– Но это и не я. – Кучер поднял ногу и продемонстрировал почти плоскую подошву с ровным рядком гвоздиков.

Скай молча поставил свою ногу рядом со следом, и стало видно, что у волшебника нога заметно побольше. Парни переглянулись.

– Может, это еще гробовщики? – предположил Скай. – Или Дон?

– У Донни ноги еще побольше ваших. Да и след свежий совсем. – Пит поднес фонарь к самой земле. – Он уже после лошади прошел, видите, грязь с сапога упала в след от подковы? А Донни своими ногами теперь еще не скоро пойдет.

– Кому-нибудь из местных не может тут что-то понадобиться? Ты говорил, здесь еще три деревни…

– Не знаю, – пожал плечами Пит. – Они где-то там, выше. Знаю только, что доходность у них аховая. Раньше они снабжали рудник, а уже тот приносил прибыль. А в последние годы из деревень шли какие-то совсем смешные деньги плюс оброк шерстью и провизией. Коз они там разводят, что ли?

– А кто с них налоги собирал? Если у покойного господина, кроме привратника, здесь не было никого?

– А я почем знаю? Может, привратник и ездил, а может, из деревень кого посылали? Я только домовую книгу видел, ну, где приход с расходом записаны, и ту мельком. Не моего ума дело, так-то.

– Ладно, встретим – спросим. Надеюсь, этот гость не увел нашу лошадь! – спохватился Скай.

– Да вроде в ту сторону некуда ее уводить, там за оградой сразу крутой подъем начинается, заросший колючками к тому же.

Дорожка вывела к высокому колодцу с каменными стенками и рассохшейся деревянной крышей-домиком. Рядом с бортиком валялось опрокинутое ведро. В грязи было полно следов лошадиных копыт – видимо, возмущенная долгим отсутствием хозяев кобыла просто решила заботиться о себе самостоятельно. Сама беглянка паслась посередине лужайки за колодцем.

Пит передал Скаю фонарь.

– Постойте здесь, прямо посреди дорожки, на случай, если она решит вредничать. Скорее всего, на вас она не попрет. Но если все-таки решится, то лучше отскакивайте.

– Понятно, – кивнул Скай, не очень-то понимающий, что делать с лошадью, если она «вредничает».

Пит медленно, но уверенно пошел к лошади. Та вскинула голову, посмотрела на приближающуюся фигуру и отбежала на пару шагов. Пит приблизился, что-то тихонько говоря. Кажется, уговаривал не вредничать и сулил морковку. Морковки у него не было, и лошадь заподозрила обман. Она заржала, тряхнула гривой и отбежала еще дальше. Обошла Пита по дуге, но к Скаю приближаться не рискнула. Пробежала между ними и остановилась возле кустов, косясь по сторонам и фыркая. Пит двигался теперь очень-очень медленно, полушагами. Лошадь успокоилась, опустила голову и принялась щипать траву. Пит приближался. Осторожно, крадучись. Лошадь подняла голову, огляделась и снова начала рвать травинки.

Скай начал замерзать.

Внезапно лошадь вскинулась на дыбы с громким ржанием, так что Пит от неожиданности выругался, а Скай едва не уронил фонарь. Побалансировав на задних ногах, кобыла резко опустила передние и принялась ожесточенно бить задними копытами по веткам кустов. Сыпались листья, трещали ветки. Ругался, не решаясь приблизиться, Пит. Лошадиное ржание почти перешло в визг.

Скай, поначалу немного оглушенный, пришел в себя и понял, что так взволновало лошадь: со стороны кустов тянуло могильным холодом. Нежить?!

Глава шестая

Скай набрал воздуха и открыл уже рот, чтобы предупредить Пита, но тут лошадь сорвалась с места и понеслась прямо на него. Вместо крика пришлось выдохнуть и сосредоточиться на защитной магии. Воздух вокруг потеплел и начал уплотняться, но слишком медленно, медленнее, чем приближающиеся полтонны ужаса.

Пит, успевший было отскочить с лошадиного пути, метнулся обратно и вцепился в повод прямо под мордой мчащейся кобылы. Рванул, поворачивая лошадиную голову вбок и вниз. Лошадь развернулась, разрывая копытами дерн. Истерически взвизгнула, ударила задними копытами воздух. Попробовала взвиться на дыбы, но висящий на поводьях Пит мешал. Тогда она принялась метаться из стороны в сторону, волоча человека за собой. Пит что-то кричал, но за ржанием и визгом лошади его не было слышно.

Скай сосредоточился и перебросил защиту с себя на кучера. На расстоянии, да еще и при непрерывном движении объекта, это оказалось гораздо труднее, чем на экзамене в Академии. Но он смог, хотя именно после того экзамена публично заявил, что ему-де это заклятье никогда не потребуется, потому что он не собирается связываться со слабосильными напарниками.

Понял ли Пит, что произошло, или просто лошадь устала, но кучеру удалось наконец взять животное под контроль. Кобыла еще храпела и временами отрывисто ржала, но позволила человеку ухватить себя под уздцы и медленно повести по кругу. Бока лошади вздымались и опадали, с морды капала пена, и вид у нее был, с точки зрения Ская, похуже, чем у любого упыря.

Упыря, кстати, больше не ощущалось. Видимо, почуял магию и удалился под шумок.

– Ты чего застыл, – вполголоса, чтобы не вспугнуть едва начавшую успокаиваться лошадь, напустился на волшебника Пит. – Я ж тебе ору: «Уходи!» – а ты стоишь столбом!

– Защиту ставил, – оправдался Скай. – Там в кустах нежить была.

Пит нервно обернулся и посмотрел на колышущиеся от ветерка кусты.

– Была?

– Удрала куда-то, они магии опасаются. Завтра поутру попробуем выследить, сейчас у меня сил маловато, а у них наоборот. – Скай показал на вышедшую из-за тучи круглую луну.

– А чего еще они опасаются? Она нам лошадь ночью не схарчит?

– На амулет для лошади у меня сил хватит, – успокоил волшебник. – А вот для нас уже нет. Но в дом она и так вряд ли сунется, у нас огонь, свет…

– Это хорошо, – кивнул Пит, не сводя, впрочем, глаз с обломанных лошадью кустов.

Ночью никто так толком и не уснул. Пит положил рядом с собой топор и вскидывался на каждый лошадиный всхрап. Волки выли уже ближе к имению. Птицы на озере устроили соревнование на самый душераздирающий вопль. Ская мучили дурные предчувствия. Впрочем, пророческого дара у него не было ни на грош, так что с первыми рассветными лучами он с радостью позабыл все дурные мысли. Кроме двух: во-первых, он так и не разгадал тайну гаргульи, и во-вторых, еды осталось очень мало, двум здоровым парням даже позавтракать как следует было нечем.

Утром помятый Пит почесал щетинистую щеку и спросил:

– Так каков план, сударь Скай? По-быстрому, я так разумею, мы уже не управимся?

– Какой я тебе после вчерашнего сударь? Мы ж уже вроде даже на «ты» перешли? – усмехнулся волшебник.

Погорячившийся вчера кучер смущенно потупился.

– На самом деле ты меня вчера спас, – признался Скай. – Я не успел бы закончить щит. Так что имеешь полное право называть меня просто по имени. И ругаться тоже.

Пит улыбнулся.

– Вы… Ты меня тоже вчера спас. Эта скотина мне едва кости не переломала. Да и там, на дороге, мне же неслабо так по башке прилетело. Свалился бы вскоре, если бы не твое волшебство.

Скай кивнул.

– Ну, с благодарностями разобрались, давай думать, что дальше. Мы с твоим господином сроки не обсуждали, я вообще полагал, что это предварительная договоренность, а потом еще основная будет. А он с ходу предоплату на стол – и «завтра на рассвете».

– Да, господин долгие разговоры не любит. Но мне хотя бы сказал, что пришлет кого-нибудь через две недели за нашими бренными останками, если не вернемся к тому времени.

– А что ж еды на две недели не дал?

– Еды надо было купить в Скалках, – смутился Пит. – Но я, виноват, думал, что сперва надо вам… тебе показать особняк. А вдруг бы ты топнул-хлопнул – и все, можно домой ехать? У нас же тогда экипаж был. Думал, если дело долгое, то я за провиантом сгоняю.

– Ну, сгонять ты можешь и сейчас – лошадь вроде после вчерашнего уже оклемалась?

– А сейчас мне уже что-то не хочется тебя тут одного оставлять, с нежитью этой. Да и в особняке по-прежнему странновато. Я, конечно, не волшебник, но что-то мне подсказывает, что эти ваши охранные чары совсем даже не закончились на Донни. Ну, та ловушка, может, и разрядилась, но где-нибудь есть и еще. С привратником, опять же, не все ясно: кто его куда девал? А вдруг убийца все еще по округе бродит? Мне, между прочим, господин велел присмотреть, чтобы все прошло спокойно. А это уже на спокойно не тянет.

– Ладно, а есть мы что будем?

– Осень же! В озере рыба, в лесу грибы, орехи, ягоды…

– Тогда давай так: до полудня будем искать провизию, а после пойдем упокоивать нашего неживого приятеля. До ночи с ним неплохо бы покончить. А домом займемся уже завтра, раз сроки не поджимают.

– Да, к ночи было бы неплохо избавиться от немертвого. Как-то мне плохо спится, когда он по округе бродит.

Коридор тянулся и тянулся. Нику временами казалось, что все это происходит не всерьез, не на самом деле. Что он спит. Может быть, даже подцепил горячку. И все это просто мерещится ему в бреду. Особняк, камера, знаки на спине, духи, голод и боль. Но такой боли во сне не бывает. И такого всепоглощающего голода тоже. Он уже примерился было укусить себя за запястье. Вонзить зубы и пить горячую кровь, чтобы хоть немного заглушить голод. Все равно этот коридор бесконечен. Из него не выбраться. Может быть, на самом деле он уже мертв? Может быть, те, кого одерживали духи, обречены в посмертии вечно ползать в темноте?

Боль в укушенном запястье оказалась внезапно острой. На глазах выступили слезы. Боль напомнила, что он жив. Жив, и будь все проклято, если он не выберется! Коридор не бесконечный. Он вообще не такой уж длинный, если вспомнить.

Что, не хочешь вспоминать? Боишься? Не зря дух назвал тебя слабаком, ой не зря! Ползи, слабак, ползи. Руку вперед! А теперь колено. И вторую руку…

Вторая дверь тоже не была заперта.

Рыбная ловля оказалась делом поначалу увлекательным. В детстве Скаю порыбачить не довелось: никто из родни не тратил времени на такую простолюдинскую ерунду, а гулять с другими мальчишками его не отпускали. Поэтому и копка червей, и прилаживание снасти, которую предусмотрительный Пит, как выяснилось, брал с собой во все поездки – «а вдруг случай подвернется?», – к длинному ивовому пруту, и закидывание удочки в воду казались ему чем-то сродни особой таинственной магии. И, как и положено незнакомой магии, поначалу она ему не давалась. Наживка на леске выписывала в воздухе петли и фортели, норовила зацепить кусты или шлепнуться самому же Скаю на макушку. Но Пит оказался хорошим учителем, и вскоре ученик уже смог сам забросить удочку почти туда, куда целился.

– Начнет дергаться – сам не тяни. Толкни меня, я покажу, как вываживать правильно, – сказал Пит, забрасывая свою удочку неподалеку.

Конечно же, когда поплавок задергался, Скай на радостях позабыл все наставления и радостно потащил добычу к себе. Рыба рвалась и сопротивлялась. Волшебник тащил. Пит пытался что-то подсказать, но было поздно. Рыба сорвалась с крючка и скрылась в озерных глубинах, блеснув на прощание серебристым боком. Освобожденная леска свистнула возле самого уха незадачливого рыбака и запуталась в ветках прибрежного куста. Пит тихонько ругнулся, плавно вытянул из воды рыбину даже побольше упущенной Скаем и полез выпутывать леску. Скай пристыженно молчал.

– Ну хоть крючок не упустил, – вздохнул Пит, распутывая комок из нитки и листьев. – Так что для первого раза не так уж плохо.

Скай так, конечно же, не считал. Это был позорнейший провал. Уж если ты сумел овладеть высоким искусством волшебства, поражение в деле, с которым справляются даже дети, особенно унизительно.

Неопытность Ская вполне уравновешивалась умениями Пита. Или просто удачей. К полудню в ведре плескалось достаточно рыбы, чтобы можно было не беспокоиться о еде до послезавтра. Ночи стояли уже холодные, так что о сохранности еды можно было тоже не слишком переживать.

На обратном пути Пит шел не по дороге, а по лесу вдоль нее, то и дело сворачивая в сторону. К особняку он принес связанный из плаща узел, полный грибов.

– Я там еще орешник приметил, но собирать некогда, – посетовал он, вываливая грибы в корыто. – А на кухне особняка корзина вроде есть, сделаем ловушку: вечером закидываем в озеро – утром достаем рыбу, и не надо с удочкой сидеть. Удочка, конечно, дело приятное, но сперва надо дела сделать.

Скай смотрел на него как на великого волшебника. Его собственные достижения на ниве добычи провианта так и ограничивались тремя пойманными рыбами. И двумя почти пойманными. Пожалуй, только то, что Пит боялся нежити, позволяло Скаю примириться с его возмутительным совершенством.

– Зажарим? – предложил знать не знающий о страданиях волшебника кучер, доставая из ведра рыбину. – С супом возни больше.

Скай согласился. Его собственные кулинарные умения ограничивались чисткой купленных на рынке яблок да нарезкой колбасы. Зато он умел варить множество зелий. И даже мог процитировать полсотни волшебных рецептов по памяти. Пит, кажется, рецептами не утруждался вообще. Соль и травы он насыпал, не отмеряя, просто «на глазок». Даже удивительно, что в результате получалось вкусно.

Чтобы отвлечься, волшебник уселся чистить грибы. Это он умел: грибы тоже были нередким компонентом в волшебных составах. И, кстати, толстенькие белые грибы оказалось гораздо проще обрезать от грязи, чем хилые тонконогие поганки.

Обедали молча и торопливо. Времени до заката оставалось достаточно, но ведь нежить могла за ночь хорошенько спрятаться. Начать решили снова со склепа. Места упокоений притягивали немертвых, как уютное подполье мышей. Некоторые мертвяки предпочитали собственную могилу, но другие с радостью «обживали» и чужие.

– И ведь проверял же я этот склеп! – возмущался Скай, когда они снова шли к месту последнего упокоения хозяина особняка. – Никого там не было.

– Ну, может, оно не из склепа, а из леса пришло? Кстати, след, который мы вчера видели, его был, выходит?

– Это вряд ли. Следы нежити я бы почувствовал, – пояснил Скай. – От них холодом тянет, как от открытого в мороз окна.

– Бррр, – поежился Пит, сжимая покрепче прихваченный на всякий случай топор.

– Не нервничай. Не вся нежить одинаково опасна, – улыбнулся Скай. – Нечисть, которая человеком никогда и не была, гораздо зловреднее бывает. И магия у них о-го-го, людям и не снилась, ни живым, ни мертвым. А покойник, даже самый беспокойный, он всего лишь бывший человек. Или тело, или дух. А у тебя и то и другое в наличии, так что ты гораздо круче.

– Все равно мерзко. Чего им не лежится?

– По-разному. Кто-то уверен, что без него тут дела никто не доделает. Кто-то так сильно зол был, когда умирал, что встает с обидчиками разбираться. Кто-то помер в помраченном сознании, да так и не сумел понять, что помер. Ну а кого-то и подняли. Темный дух, нечисть такая, это умеет. Вселится – и ходит. Сам-то он бесплотный, а, видно, хочется телесных радостей попробовать. Вот и вселяется. Может в неразумное существо – в животное там или в очень больного человека. А может и в свежего покойника подселиться. Притом самое гадкое даже не то, что вселяется, а то, что, когда он уходит, покойник продолжает ходить, пока не развалится. Только совсем уж бессмысленно. Бродит, смердит, народ пугает.

– Меня так уже одним описанием напугал, – согласился Пит.

Про то, что еще покойников могут поднимать волшебники, Скай недоговорил. Не то чтобы хотел это скрыть, просто к слову не пришлось, а до склепа они как раз дошли.

В склепе по-прежнему царил покой.

Скай огляделся и вздохнул.

– Ну проверить надо было, – пожал плечами Скай. – Теперь идем на поляну, где этот мертвяк вылез.

Сейчас лужайка за колодцем выглядела мирной и спокойной, о ночном происшествии напоминал только взрытый копытами дерн.

Скай направился прямиком к обломанным лошадью кустам. При свете дня кусты были почти прозрачны, листва с них уже почти вся облетела. Еще и лошадь вчера обтрясла ветки как следует.

Волшебник наклонился, осмотрел землю. Нашел едва заметные борозды на земле, там, куда лошадиные ноги точно не доставали. Растер руки, словно надевая невидимые перчатки. В сущности, так оно и было: кисти окутало приятное тепло. Дальнейшая работа приятной не была. Скай зажмурился, поднес руки к лицу и наложил заклятье на глаза.

Мир вспыхнул. Стал оранжевым с зелеными прожилками, текучим, переливающимся. И на земле мрачными фиолетовыми пятнами проступили следы.

– Ты только не пугайся, – предупредил волшебник, на всякий случай пока не поворачиваясь к своему спутнику. – Глаза у меня сейчас странные.

– Хорошо, не буду, – отозвался Пит. – Что мне делать?

– Иди за мной. И скажи, если я в лужу какую-нибудь полезу. Для меня сейчас вода от суши не отличается, а сапоги промочить неохота.

– Хорошо, присмотрю. Тебя трогать можно, если что? Не кинешься? – полушутя-полусерьезно спросил Пит, подходя поближе.

– Бу! – не удержался Скай, поворачиваясь. Он знал, что глаза у него сейчас залиты сплошной пронзительной зеленью, а если бы было темно, еще и светились бы.

Пит, к его чести, не только не отскочил, но даже не выругался. В плывущем оранжево-зеленом мире он был окутан синим пламенем с тоненькими белыми нитями.

– Ладно, кусаться не буду, – улыбнулся Скай. – Это просто заклятье Особого взгляда. Пойдем, а то у меня от него голова болит.

В лужу они не забрели, зато кустов на пути встретилось множество. Мертвец явно предпочитал не выходить на открытое пространство. И кусты выбирал самые густые и колючие. Ему-то, гаду, все нипочем: боли не чувствует, одежду тоже не бережет. Скаю было сейчас не видно, пострадал ли плащ, но, судя по треску, после этого дельца придется срочно покупать новый. Ну или возрождать старинную моду на скоморошье лоскутное шитье.

– Да что ж он, гад такой, в самой чащобе забыл? – возмутился Пит, которому в очередной раз прилетело гибкой веткой от идущего впереди Ская. – Или он вообще бесплотный дух?

– Нет, у духов следы по воздуху идут, не по земле. А тут самый что ни на есть обычный бродячий труп. Они небо не любят, даже ночное. Поэтому и прячутся по кустам. Ну и склепы с подземельями очень уважают. Не самая опасная дрянь, но кусать себя не позволяй: трупный яд не шутка.

– Чего от него ждать-то вообще?

– Ничего особенного. Очень пьяных видел? Ну, таких, чтобы на ногах стоит шатко, но в драку лезет будь здоров? Вот и этот такой же, только уже дохлый. Так что руки ему заламывать бесполезно. Да и по башке бить тоже. Башку надо отделить от тела, тогда сразу упокоится. Ну а остановить можно, перебив хребтину, для надежности – в нескольких местах. Срастаться он не умеет. Видит-слышит плохо. Ловкости никакой. Но сила есть, схватит – мало не покажется.

– Понятно, – буркнул Пит. – Так я ему и позволил себя хватать!

– Кстати, из нас двоих он, скорее всего, попрет именно на тебя. Магия ему не нравится.

– Вот обрадовал так обрадовал. Но топор тоже у меня – есть чем его приветить.

В оранжевом мареве пред глазами Ская внезапно проступило что-то массивное серо-зеленого цвета.

– Что там? – Волшебник остановился, дожидаясь Пита.

– Стена. Похоже, тут флигель, но давно заброшенный – ишь, как зарос.

Следы бродячего покойника вели вдоль оплетенной хмелем стены и сворачивали в темный провал входа.

Глава седьмая

Скай остановился и принялся тереть лицо, будто умываясь. Заклятье Особого взгляда всегда оставляло после себя головную боль и резь в глазах. И голод, куда же без него.

– Внутри лучше своими глазами смотреть, а то недолго ноги переломать.

– Ты это, поосторожнее. Если я второго спутника привезу со сломанной ногой, со мной больше вообще никто никуда не поедет. А кому нужен кучер, с которым не ездят? – Пит смеялся, но пальцы, сжимающие топорище, побелели от напряжения.

Здесь чувствовался не только могильный холод, пробирающий до костей Ская с его волшебным чутьем, но и отвратительный запах, доступный чутью обыкновенному.

– Держись пока за мной. Надеюсь, магия его напугает. Загоним в угол, а там ты его топором разделаешь? – полувопросительно сказал Скай, создавая защиту. – Ну или давай топор и подожди на лужайке – на солнце он не выскочит.

– Э, нет. С топором мне веселее, – отказался Пит.

Выглядел кучер бледновато, но решительно. Скай, которому упокоивать бродячие трупы доводилось не раз, решил, что даже если в последний момент решимость парня подведет, это не будет большой проблемой. С такой мелочью, как ходячий мертвец, Скай сможет управиться в одиночку, да и Пита прикрыть успеет.

Флигель был заброшен очень давно. Сквозь пол и дыру в крыше проросло деревце. Доски пола затянулись пышным мхом, и было непонятно, проминается ли под сапогами только мох или сами доски тоже. Во мху четко отпечатались следы сапог для верховой езды с каблуками. Человек шел, сильно шатаясь и волоча то одну ногу, то другую.

– Ничего не понимаю, – признался Скай.

Он даже присел и провел рукой над отпечатком.

– Что не так? – заинтересовался Пит, озираясь по сторонам: не затаился ли в каком-нибудь уголке зловещий мертвец?

– Здесь все правильно, вот следы, они ледяные, – волшебник потер ладони, будто они озябли. – Судя по запаху, покойный уже давненько мертв.

Пит кивнул. Смердело во флигеле преизрядно.

– Но вчера ночью мы видели следы этих же сапог, и никакого холода от них я не почувствовал. Может, со мной что-то не так?

Пит окинул волшебника придирчивым взглядом. В полумраке флигеля тот и сам был похож на живого покойника, но все же…

– Ну, на больного ты похож вот только в последние полсвечки. Разве что борода у тебя не растет – ну или ты успеваешь бриться тайком от меня? – Пит потер щеку, изрядно уже заросшую щетиной.

– Борода не растет, это семейное. А бледный я сейчас от голода, наверное…

– Сказал упырь, подбираясь к жертве? – Шутка вышла неуместной, но парни расхохотались в голос.

– Это, конечно, забавно. Но все равно я должен был почувствовать, что след холодный.

– А я должен был почуять вонь, – ответил Пит. – Я же к этим кустам близенько подошел. А он уже вчера должен был изрядно пованивать, раз сейчас так смердит. Но я не заметил. Как такое может быть?

Скай потер лоб. Что-то такое было в учебнике…

– А вообще-то может. Помнишь, я про Темного духа рассказывал?

– Как уж такое забыть…

– Вот пока он в теле, покойник выглядит живым, хоть и странным. Не воняет. И следы у него ничем таким особенным не отличаются, без Особого взгляда, по крайней мере. А когда дух тело покидает – тут быстро запускаются все процессы разложения по полной программе.

– То есть у нас тут, кроме ходячего трупа, еще и нечисть? Умеешь ты радовать.

– Ну, я и сам рад по самые уши, я, между прочим, нанимался чары с дома снимать, проклятье там или охранные – не важно. Чары – они хотя бы по кустам от волшебника не бегают. Знал бы, что тут такое, цену бы вдвое выше запросил как минимум! – сердито заявил Скай.

Пит рассмеялся.

– Ладно, попробуем по возвращении у господина премию какую-нибудь выклянчить. Упирай на то, что карету волшебнику подали не по статусу, да она еще и развалилась, чуть тебя не угробив. Про имение-то ты сам согласился разобраться с теми неприятностями, что тут найдутся, так ведь?

– Ну да, сам дурак. Но это мне урок на будущее. Впредь так не попадусь.

Пит кивнул.

– Ну что, идем внутрь? А то уже даже хочется скорее встретить и угробить этого гада – ишь, развонялся.

Доски пола скрипели и прогибались, но выдержали. Следы вели в глубь флигеля и спускались в подвал. Смрад здесь стоял невыносимый: видимо, мертвец прятался тут с ночи.

Скай зажег лампу, Пит перехватил топор поудобнее, и они начали осторожно спускаться по склизким каменным ступеням.

В подвале след терялся: пол тут был покрыт слоем грязной воды, а помещение заставлено какими-то полуразвалившимися ящиками, столами, составленными друг на друга поломанными стульями. Скай тихонько выругался. Похоже, когда-то сюда стаскивали все, что стало ненужным, но рука не поднималась выбросить, и теперь мертвец мог затаиться за любой неопознаваемой грудой хлама и тихонько сидеть, выжидая подходящий момент для нападения. И ведь даже не дышит, подлец. А дышать в подвале было тяжело и даже опасно. К покойницкой вони добавилась еще тяжелая сырость с нотками ядовитой черной плесени.

Нужно было заканчивать с этим дурнопахнущим дельцем как можно скорее.

Скай поставил лампу на остов комода, сложил ладони лодочкой и сосредоточился.

– Когда я скажу «Давай!», зажмурься. Сосчитай до двух и открывай. Как раз должен будет выскочить. Понял?

– Ага.

– Давай!

Из сложенных ладоней плеснул ослепительный золотистый свет. Вместо того чтобы разойтись лучами и отбросить тени, свет разлился по всему помещению от стены до стены. Плеснул – и погас. А из-за сломанного гардероба с яростным хрипом вывалился ослепленный мертвец.

Покойный был невысок ростом, да еще и сгорблен, но широкоплеч. Седая нечесаная борода топорщилась на одутловатом лице. Мыча что-то невнятное и размахивая руками, он быстро попер на парней.

Скай посторонился, пропуская врага к Питу и его топору.

Кучер встретил мертвеца коротким сильным ударом в левое бедро. Попасть спереди в шею, так, чтобы перебить позвоночник, было почти невозможно – башку мертвец, как назло, держал низко, вжатой в широченные плечи. Поэтому Пит решил сперва сбить противника с ног, а уже потом разбираться с головой. Но удача сегодня была не на его стороне. Мертвец оступился правой ногой и шатнулся в сторону. Удар прошел вдогонку и получился намного слабее, только царапнув по кости, а не перерубив ее. Живому противнику рана все равно помешала бы наступать на ногу, но мертвец боли не чувствовал. К тому же топор зацепился за лохмотья штанов и застрял.

Пит рванул на себя, и окончательно потерявший равновесие мертвец повалился, сбивая его с ног. Слишком поздно выпущенный из рук топор отлетел в темноту.

Скай бросился к падающим противникам и, ухватив мертвеца за грязную рубаху, изо всех сил толкнул его в сторону. Зубы покойника щелкнули возле самой руки Пита, но не попали. Проскользнув по луже, мертвец отлетел в сторону, перекатился несколько раз и неловкой грудой остался лежать у колченогого стола. Скай подбежал и припечатал его к полу заклятьем тяжести.

Пит поднялся, грязный, мокрый и очень злой. Он сам сейчас походил на потревоженного покойника. Повозил сапогом в грязи, отыскивая топор. Наклонился, чтобы поднять…

Скай слегка расслабился: сейчас все будет кончено. Но не тут-то было. Неожиданно мертвец начал шевелиться.

Медленно, но неотвратимо он выпростал из-под тела правую руку, приподнял над водой и сжал пальцы. От сжатого кулака разошлась волна полупрозрачного марева, похожего на воздух над нагретым камнем в летний день. У Ская закружилась голова. Охнул, приседая на четвереньки, Пит. Метнулся и едва не погас огонек в лампе. Мертвец начал подниматься.

Скай изо всех сил навалился сверху. Заклятье тяжести все еще удерживало нежить, но от головокружения волшебник потерял концентрацию, и магия заметно ослабла. А колдовать, одновременно вцепившись в неуклонно поднимающегося врага, было слишком тяжело. Силы таяли. Скай всем весом насел на противника и задействовал одно из крайних средств. Собрал все имеющиеся силы и вложил в заклятье. Мышцы, лишенные силы, ослабели. Тело мешком осело на покойника. «Ничего, тяжелее буду…» – успел подумать Скай. К счастью, мертвец тоже перестал дергаться. Наведенное головокружение прекратилось, но в общем-то легче от этого не стало.

Совсем рядом свистнул топор. Откатилась в сторону башка с синюшным перекошенным лицом.

– Эй, ты живой? – Пит потряс волшебника за плечо и выругался так, что наемникам из речного народа не переплюнуть. Скай слабо улыбнулся, но говорить пока не мог.

Кучер отложил топор и взвалил товарища на плечо.

«Надеюсь, доски наверху выдержат», – подумал Скай и потерял сознание.

Очнулся он уже на сенном тюфяке в домике привратника. Пит гремел посудой. Пахло жареной рыбой и травяным отваром.

Хотелось есть, а шевелиться и разговаривать не хотелось вовсе. Но Скай понимал, что двигаться все-таки придется. Хотя бы для того, чтобы поесть. Он осторожно пошевелил пальцами ног и обнаружил, что ни сапог, ни вообще одежды на нем нет. И укрыт он не собственным плащом, а незнакомым узорчатым пледом. Плед был весьма несвежим и попахивал затхлостью. Видимо, Пит успел сходить за ним в особняк. Скай представил, во что превратилась одежда после возни с мертвецом в грязной луже, и не смог сдержать стона. С собой у него была только смена белья, а ходить осенью в одном белье – чересчур экстравагантно и к тому же невыносимо холодно. Его и под пледом-то ощутимо потряхивало.

На стон в комнатушку заглянул Пит, одетый только в штаны, и то, судя по длине чуть ниже колен, не собственные. Принес лампу, поставил на окно и уставился на волшебника с подозрением.

– Ты точно ожил, а не восстал?

– Ну, если честно, сам не знаю, – слабо улыбнулся Скай. – Но хочется рыбы, а не твоей печенки.

– Это обнадеживает, – кивнул Пит. – Я там рыбный бульон варю, думал, вдруг тебя с ложки кормить придется.

Скай поднял руку и сжал пальцы. Рука дрожала, но слушалась.

– Пожалуй, не придется. Справлюсь. Тащи что-нибудь съедобное, проверять будем.

Пит принес миску бульона с плавающими в нем кусками рыбы и мелко резанными кореньями.

– Грибы класть не стал, их вроде больным не полагается.

– Я не больной, я просто очень уставший, – пробурчал Скай, налегая на еду. С каждой ложкой это становилось все проще. Дрожь проходила, в тело возвращалось тепло.

– Что это было-то вообще? – спросил Пит, когда ложка заскребла по дну миски.

– Со мной или с покойником? – уточнил Скай.

– С обоими.

– С ним – сам пока точно не знаю. Это вот головокружение – это магия, но не человеческая. Так делает один из горных духов, Снежная Марь. Дезориентирует и сбрасывает в пропасть. Как это провернул человек, да еще и дохлый, не представляю.

– А с тобой? Меня-то это так не проняло.

– А со мной произошла банальная глупость, – признался волшебник. – Надо было его рукой с Усилением по шее приложить, перебил бы хребтину, и всего делов. А я так удивился, когда он магию творить начал, что сдуру все силы в паралич вложил. Его, конечно, проняло. Но и мне мало не показалось.

– И что теперь?

– А что? Отлежусь денек, отъемся и буду как новенький. Одна печаль: как бы мертвец там совсем не развалился за это время. Он же сейчас не как нормальный разлагается, а в ускоренном темпе. А мне очень надо его разглядеть, может, тогда прояснится, откуда у него такие фокусы.

– Мне его сюда приволочь?

Скай вспомнил вонь в подвале флигеля и поморщился.

– Нет, пожалуй. Давай еще еды и что-нибудь потеплее этого пледа, а потом я туда попробую сам добраться.

– Одежду я постирал, только это ей не особо помогло. Так что я рискнул в особняк сунуться. Там все тихо, кстати. Но я долго там шарить все равно не стал, принес что под руку подвернулось.

После еще одной миски бульона Скай начал чувствовать себя живым. Даже с постели поднялся, к удивлению Пита, самостоятельно.

Развешанные на веревке под деревом тряпки действительно трудно было назвать одеждой. Они даже гордого звания половых тряпок не заслуживали. Когда ветерок с них достигал пасущейся неподалеку лошади, она фыркала, брезгливо вздергивая верхнюю губу.

Пришлось надевать пыльные старомодные вещички покойного господина Юстиниана. Сидели они на худом долговязом волшебнике с изяществом, достойным огородного пугала. Зато сапоги подошли отлично.

Потом Скай долго промывал волосы от грязи, добавив в ведро колодезной воды котелок кипятка. Вытерся полотенцем, в котором привез из города хлеб. Как же давно это было… Собрал еще мокрые волосы в хвост и объявил, что готов идти.

– Ты точно дойдешь? – с сомнением посмотрел на него кучер. – Я, конечно, и еще раз донесу, но лучше бы подготовиться к этому заранее.

– Дойду, – бодро заявил Скай и пошатнулся.

Непривычно высокий каблук попал на неустойчивый камешек, но Скай и сам понял, что выглядело все весьма печально.

– Может, просто на лошади доедешь? Там необязательно по тем же кустам пробираться. Есть почти нормальная дорога с другой стороны, до флигеля совсем чуток пролезть по зарослям придется.

– Без седла? – Скай с опаской покосился на лошадь, уже столько раз показавшую свой скверный и непредсказуемый характер.

– А тут конюшня есть. Лошадь туда я ставить не стал, потому что отсюда далековато, вдруг волки или еще кто. Но какая-то сбруя там есть, может, и седло завалялось. Подождешь с полсвечки?

Седло нашлось, и даже не одно. Кучер отчистил их от пыли, с усилием подергал подпруги и, кажется, остался удовлетворен.

– Выбирай.

Скай, у которого собственной лошади никогда не было, а чужие обыкновенно бывали уже оседланы, пожал плечами.

– Положусь на твой опыт.

Пит молча кивнул и отправился седлать кобылу.

Сегодня лошадка прикидывалась смирной. Позволила нацепить сбрую без лишних взбрыкиваний. Поэтому Скай почти испугался, когда затягивающий подпругу Пит внезапно стукнул послушно стоящую кобылу кулаком в бок. В жестокости к животным он раньше кучера даже не подозревал. Уж не одержал ли его кто, пока он за седлами ходил? Слишком много странного происходит в этом проклятущем имении…

Кучер повернулся, посмотрел на волшебника долгим взглядом и вдруг расхохотался.

– Что, думаешь, я тут вконец озверел, пока ты в отключке был?

Скай промолчал, но ответ и так был на нем ясно написан.

– У этой скотинки есть такая привычка: когда подпругу затягиваешь, она вдыхает побольше воздуха и раздувает бока. Ремень вроде затянут, а потом она выдыхает, подпруга слабеет, и седло начинает съезжать набок. Вот я ее и треснул, чтобы сдулась от возмущения.

Лошадь косилась на него недовольно, но без страха.

– Извини, – хмыкнул Скай. – Скоро я даже себя тут начну во всяком подозревать, если не появятся хоть какие-то внятные ответы.

– Да ладно, я понимаю, как злодейски это выглядело. – Пит, кажется, совсем не обиделся. – Залезешь сам?

Скай кивнул и ухватился за луку седла.

Красиво запрыгнуть он даже не попытался: сил пока хватало только на самое необходимое. Сунул ногу в стремя, все ожидая от кобылы какой-нибудь пакости. Подтянулся. Тяжело ввалился в седло. Голова немного кружилась, и лошадь показалась вдруг ужасно неустойчивой и ненадежной.

– Пожалуй, я ее под уздцы поведу, – решил Пит. – Тем более ты обратный путь, можно сказать, пропустил и дорогу не знаешь.

По пути к флигелю Ская слегка укачало, как на лодке в море. Зато переход занял не так уж много времени.

На ничем не примечательной полянке между разросшихся вишен и шиповника Пит остановился и начал привязывать поводья к вишневому стволу.

– Дальше пешком. Лошадь по кустам плохо пойдет. Да и незачем ей мертвечину нюхать, еще взбрыкнет снова. Тут совсем недалеко.

Глава восьмая

Идти было действительно недалеко, но совсем не просто. Кусты разрослись буйными зарослями и пропускать чужаков не желали. Скай даже решился потратить немного силы, чтобы убедиться, что никакой Дебрень не свил себе здесь гнездо. Однако духов по-прежнему не чувствовалось, даже совсем мелких. Как будто здесь и правда прошелся Чистильщик. Но Чистильщик точно не прошел бы мимо дома с его многочисленными вещами. Занавес ему не помеха, он воспринимает мир совсем иначе, чем волшебники. Но вещи в доме по-прежнему заряжены.

Флигель, как и в прошлый раз, нашелся внезапно. Просто вырос перед носом стеной хмеля. Нос тут же уловил характерный запашок.

– Давай я его сюда притащу? – предложил Пит.

Скай хотел было великодушно отказаться, но вспомнил гнилые доски пола и согласился. Будет лучше, если кто-то останется снаружи на всякий случай.

Пит зажег фонарь и скрылся в зловонном проломе.

Вскоре запах усилился, и из пролома явился Пит, волочащий тело за ноги.

– За головой идти? – поинтересовался он с явной надеждой, что это не понадобится.

– Лучше сходи, – не оправдал его надежд Скай. – Хоть он нам и доставил столько хлопот, а похоронить по-человечески все равно надо бы.

Пит вздохнул и отправился обратно.

Скай достал прихваченный из дома нож и принялся срезать с тела грязные лохмотья. Пригодились бы перчатки, но их, увы, не было. И чем их заменить, Скай придумать не смог.

Труп под лохмотьями был вздут и синюшен, но черви за него не принялись – явный признак того, что одержимость действительно была. Хотя бы один ответ оказался верным.

Зато дальше возникли новые вопросы. И было их столько, что Скай забыл и про вонь, и про головокружение, и даже про голод. Просто сидел и смотрел на голого покойника, пока вернувшийся Пит не потряс его за плечо.

– Эй, что у тебя тут?

– Давай я не буду снова говорить «не знаю», чтобы ты не решил, что тебе достался хреновый волшебник?

– Ну тогда с умным видом поясни мне, на что это вот, по-твоему, похоже? – Пит ткнул рукой в сторону трупа. Все тело покойника от пояса до шеи было покрыто странными шрамами. Круги, знаки, звезды, уже изрядно тронутые разложением и трупными пятнами.

– Похоже это на знаки для призыва духов, – неуверенно пояснил волшебник. – Когда надо его поймать и изгнать или запечатать, чертят похожие штуки. Но уж точно не на живом человеке.

– Мертвом, – поправил Пит.

– Да нет, еще на живом, – возразил Скай. – Взгляни, рубцы уже заживали. Некоторые совсем зажили, другие же только-только начали. Вот это, кстати, очень похоже на круг, призывающий Снежную Марь.

– То есть его одержала эта Марь, а вовсе не Темный дух?

– Нет. Марь никого не одерживает. Вообще не так уж много духов, способных вселиться в человека.

– Но колдовал-то он, я так понимаю, как Марь?

Скай кивнул. Долго рассматривал знаки.

– Можешь его перевернуть? – сказал он наконец. – Хочу глянуть, что там на спине.

Пит ухватил труп за руку и за ногу и перекатил спиной вверх. На спине кожа была содрана, пока тело волочили. Но даже под снятым слоем виднелись следы вырезанных знаков, хотя и нераспознаваемых.

– То есть он это не сам? – уточнил Пит, словно опасаясь, что волшебники как-то умеют проделывать и подобные штуки.

– Нет, конечно. Волшебником он не был, по крайней мере настоящим, практикующим. Волшебники, если вдруг нежитью становятся, чувствуются иначе. Я бы понял. Но, похоже, кто-то нашел способ… даже не знаю… запечатывать духов в теле, что ли? – Скай поморщился. – Знаю, звучит странно.

– Да не более странно, чем все волшебство вообще, – рассмеялся Пит. – Для меня что твоя магия, что его – одинаково непостижимая штука.

– Ладно. Тогда просто поверь мне на слово, что это невероятно странная и непостижимая штука. И вообще, открытие века и все такое. Если, конечно, твой господин не решит взять с нас клятву молчать об этом вечно. Ну или не прикопает где-нибудь под кустом для надежности.

Пит задумался. Потом тряхнул головой.

– Вообще, он вряд ли захочет нас прикапывать. А вот связывать свое имя с чем-то странным и непостижимым не захочет точно. Он на свою репутацию чуть ли не молится. Так что тебе придется другим волшебникам про это самое открытие века что-нибудь приврать насчет того, где и при каких обстоятельствах ты с ним столкнулся. Вряд ли господин Марк запретит тебе вообще рассказывать про что-то настолько для вас, волшебников, важное. Но и толпу любопытных исследователей в своем имении не потерпит. Так что придется что-то придумать.

– Подумаем, – согласился Скай.

– Так ты все увидел, что тебя интересовало? Или зарисовывать на память эти штуки будешь?

– Зарисую, пожалуй. А ты пока можешь за лопатой сгонять? Кое-кого под кустом прикопать все-таки придется.

– Хорошо. Я быстро. Если что, кричи, – сказал Пит и исчез в кустах.

Скай поразился тому, насколько бесшумно кучер умеет двигаться. Ах да, он же не просто кучер. Интересно, сколько еще у этого парня скрытых талантов? Волшебник отогнал завистливые мыслишки и принялся за рисование.

Вскоре вернулся Пит с лопатой, перевернул тело еще раз и принялся рыть яму прямо рядом с полуразвалившейся стеной. После того как Скай дотошно зарисовал каждую сохранившуюся черточку, несчастный мертвец наконец обрел свое последнее пристанище.

– А не встанет? – опасливо поинтересовался Пит.

– Без головы уже точно нет, – успокоил его Скай, в который уж раз поражаясь, что совершенно равнодушный к обычным трупам кучер так боится трупов ходячих. Все, кого Скай знал раньше, или боялись любых покойников вообще, или относились к ним с брезгливым равнодушием, невзирая на, скажем так, степень подвижности.

– Интересно, кем он был?

– Так привратник же! Старый, невысокий, похож на сгорбленного гнома, – пояснил Пит. – Именно так мне его и описывали. А звали его… Кажется, Роб? Да, точно, старина Робби.

– Покойся с миром, Робби, – сказал Скай.

Пит положил на земляной холмик большой камень, вывалившийся из стены флигеля. И они отправились обратно.

Как ему удалось доползти до лестницы, Ник потом не смог бы рассказать даже за очень большую награду. Ступеньки уходили вверх, высокие и недружелюбные, как окрестные горы. Силы закончились уже давно. Колени отказались сгибаться еще на середине комнаты. Зато боль перестала его мучить. Нет, она не ушла, просто как будто бы перестала иметь хоть какое-то значение. Дыхание, холод, боль, злость – все стало не важным. Теперь он полз, как ползают улитки, медленно, подтягивая вялое непослушное тело. Там, наверху, за дверью была земля с жухлой осенней травой. И он мечтал об этой траве, которую тоже можно жевать, грызть, высасывать остатки соков. Нужно только доползти.

Весь следующий день Скай собирался провести в праздности, но сперва пришлось идти за рыбьей ловушкой, потом собирать орехи. Осень неуклонно вступала в свои права, в любой день могли зарядить дожди, а быстро покончить с осмотром особняка волшебник уже не надеялся. Следовательно, нужно было запастись едой и дровами надолго.

Постепенно силы, истраченные на очевидную теперь глупость, возвращались. Вместе с ними возвращалась и способность мыслить. К вечеру третьего дня Скай уже был способен составить более-менее пригодный план.

И начинать следовало снова со склепа, как бы это унылое каменное строение ему ни осточертело.

– Завтра снова пойдем тревожить мертвецов, – постановил Скай.

Пит поморщился, но спорить не стал.

– Надеюсь, они будут вести себя хорошо? – только и спросил он.

– Надо проверить, хорошо ли они себя вели при жизни. Смотри, какая получается ерунда: покойный господин на дух не переносил волшебников, а в последние годы так и вовсе никого. При этом у него полный дом волшебных вещиц, которые временами требуют подзарядки волшебной силой, да еще и слуга, на котором места живого нет от волшебных знаков. Притом знаки эти появлялись в разное время на протяжении нескольких лет, наверное. По какому такому волшебству это могло произойти?

– Думаешь, господин и сам был из тех?

– Или сам, или пригрел тут какого-то мага-отступника из тех, что Кодекс видали в гробу в белом саване. Опыты на людях, вообще-то, не поощряются. А уж подселить в живого человека духа вроде Снежной Мари – это вообще за гранью допустимого. Хотя любопытно, конечно, как это было, скажем так, при жизни.

– Ты это свое любопытство держи в узде. – Пит демонстративно отошел от волшебника на пару шагов. – А то уснешь так с тобой в одном доме, а наутро проснешься весь изрезанный и с духом в неудобосказуемом месте.

Скай сделал страшное лицо. Потом не выдержал и расхохотался. Пит присоединился. Смеялись долго, до слез и боли под ребрами. Страшное напряжение последних дней выплескивалось, как грязная вода. Лошадь смотрела на веселящихся не пойми с чего людей с неодобрением.

Дверь, ведущая на улицу, закрывалась так плотно, что Ник успел уже решить, что она заперта. Но отчаяние придало ему достаточно сил, чтобы снова подогнуть колени, сжаться в комок и навалиться на преграду. Дверь поддалась. В лицо ударил свет и свежий холодный воздух. Еще несколько ступенек – и он будет на воле! Он закрыл глаза и позволил себе предаваться мечтам о сладковатых корнях земляных груш, растущих тут повсюду. О круглых сладких яблоках. О чистой колодезной воде. Боль от голода снова стала невыносимой. И придала ему сил, чтобы добраться до верхней ступеньки.

Теперь перед ним была мощенная камнем дорожка. Свет оказался совсем неярким. Вечерело, небо затягивало густыми тучами. Ник выдернул пучок растущей меж камней травы, торопливо обтряхнул землю с корней и засунул траву в рот. Она была уже суховата, травянистый вкус напрочь забивался вкусом земли. Конечно же, сразу стало тошно. Но это было уже не важно. Он принялся с остервенением пережевывать траву.

К вечеру погода испортилась. Небо затянуло серостью. Ветер выл в трубах особняка и посвистывал под черепицей домишки привратника. В ночи ветру принялись подпевать волки. Лошадь, загнанная на случай дождя под навес, фыркала и брыкалась, не давая Скаю заснуть, поэтому утром волшебник пребывал в самом скверном расположении духа. Даже завтрак, обычно поднимавший ему настроение, на этот раз не помог.

Пит тоже был безрадостен. Предстоящий осмотр склепа, кажется, напрягал обычно бесстрашного парня. Но сдаваться страху он, конечно же, не собирался. По крайней мере, топор подтачивал с таким мрачным видом, что Скай на месте оживших покойников спешно накрылся бы крышкой гроба и упокоился самостоятельно, лишь бы с ним не встречаться.

По пути к склепу Пит вдруг остановился и с подозрением уставился на крышу особняка.

– Что там? – Скай тоже посмотрел, но ничего подозрительного не увидел. Только гаргульи насмешливо скалились на озябших людей.

– Показалось, наверное, – моргнул Пит. – Вроде шевеление какое-то было. А вроде и нет никого.

– Может, птица?

– Не знаю. Может, и птица, но где она сейчас? – усомнился Пит.

Никаких птиц в поле зрения не было. Но потом Скай рассмотрел притаившийся возле лап гаргульи нахохленный черный комок. Ворона, смущенная таким пристальным вниманием, хрипло каркнула, расправила крылья и улетела куда-то за дом. Парни постояли еще немного, разглядывая крышу и ежась под порывами ветра, не увидели больше ничего подозрительного и отправились дальше.

На этот раз простым осмотром склепа ограничиться было нельзя. Скай зажег все развешанные по стенам светильники. Пит поставил лампу на стол для обмывания покойников, прислонил к столу топор и примеривался к гранитной крышке самого нового гроба.

– Погоди, сейчас вдвоем откроем, – Скай зажигал последний светильник в дальнем углу.

Пит не послушался. Налег на крышку, поднапрягся и сдвинул в сторону.

Запаха, по сравнению с подвалом флигеля, почти не было. Из гроба никто не выскочил. Но Скай все равно едва не подпрыгнул. Из-под крышки разило, прямо-таки несло нечистью. Словно отдернулся занавес, а за ним обнаружилась сцена, на которую на поклон вышли все актеры сразу. Занавес. Скай выругался про себя. И очень осторожно подошел поближе, готовя заклинание.

Волшебство не понадобилось. Ни единого духа в гробу не было, только их многочисленные следы. И смирно лежащий покойник, уже изрядно тронутый тлением. Скай, даже не прикасаясь к нему, знал, что увидит на коже. Но нужно было проверить, на каких именно частях тела найдутся призывающие знаки.

Парни ухватили покрывало, на котором лежал покойный, и выволокли труп на стол.

– А у волшебников всегда такая работенка интересная? – спросил Пит, разворачивая саван.

– Бывает даже поинтереснее. Расскажу как-нибудь, если бессонницы не боишься, – пообещал Скай.

– Главное, чтобы аппетит не испортился, – усмехнулся Пит.

За разговорами процесс шел бодро и почти не противно. Вскоре мертвец был раздет и осмотрен со всех сторон. Знаки покрывали торс, бока, бедра. Один круг призыва нашелся даже на левом плече.

– Получается, это он? – уточнил Пит. – Ни одного знака там, где он сам бы не дотянулся.

– Получается, – согласился Скай и полез в саквояж за карандашом и бумагой. – Интересно, как он до такого додумался-то?

– А это вообще имело смысл? – спросил Пит.

– То есть?

– Ну, зачем ловить в себя духов, если ты и так волшебник? Это круто просто потому, что никто другой так не делает, или какая-то практическая польза от этого была?

– Была, похоже. Помнишь, как мертвец нам головы кружил? Так вот, ни один волшебник этого не сможет. У людей магия другая. Более телесная, что ли. Не знаю даже, как объяснить. – Скай задумался. – Вот вылечить разбитую голову я могу. И разбить ее тоже в принципе могу. Добавить тебе на время мощи, как у циркового силача. Сделать что-то прочным или хрупким, тяжелым или легким. И силу для этого я возьму у своего тела, то есть устану и проголодаюсь. А у духов и волшебство духовное, бестелесное. Мороки, иллюзии, сны. И силу они берут как-то по-другому. Кто страхами питается, кто остаточную энергию собирает, кто собственно сны и крадет. Духи разные, всех мы еще даже и не знаем.

– То есть когда Леший человека кругами водит, он его при этом еще и ест? – возмутился Пит.

– Не самого, конечно, а испуг и злость, – подтвердил Скай.

– И этот, – Пит махнул рукой на тело на столе, – тоже так мог?

– Не знаю. Мы же не знаем, что из всего вот этого, – Скай показал свои зарисовки, – было удачным, а что нет. Но кое-что у меня начинает сходиться.

– Это хорошо. А то зимовать в этой дыре мне бы все-таки не хотелось. Быстрее все сойдется – быстрее дома окажемся.

Скай был совершенно согласен.

Покойника завернули в саван уже не так аккуратно, но с уважением к статусу, и на том же покрывале уложили обратно в гроб, после чего задвинули тяжелую крышку и с наслаждением вышли на свежий воздух.

Вечерело. Ветер гнал по небу массивные груды туч. Тревожно шуршали листья.

– Завтра-послезавтра осмотрим дом, найдем там кое-что, и можно будет собираться в обратный путь, – мечтательно сказал Скай.

– А может дом еще подождать? – поинтересовался Пит.

– Ну, в принципе, с главной тайной мы разобрались. Остались мелкие загадки. Так что может и подождать. А что?

– Да неплохо бы сперва починить наш экипаж и перегнать сюда. А то будем потом после нескольких дождливых дней ремонтировать его посреди лужи. А завтра, если даже ливанет, дорогу еще не затопит, – практично прикинул кучер.

– Хорошо, – признал его правоту Скай. – Завтра и займемся. А что там у нас на ужин? Только не говори, что снова рыба!

– Ореховая каша, жаль только, что без крупы и без меда.

– Тут яблони есть, – вспомнил волшебник. – Может, яблок добавим?

– Здорово!

Свежий воздух и съеденные корешки подействовали на Ника почти волшебно. Тело все еще болело, но появились силы, чтобы подняться сперва на четвереньки, а потом и на ноги. Ветер продувал одежду насквозь, но голод сейчас был страшнее холода. В сгустившихся сумерках Ник осмотрелся и побрел туда, где, как подсказала ему память, росли яблони. Вряд ли жители этого ужасного дома собрали все плоды.

Он плохо помнил то, что происходило, когда его телом управлял дух, но отрывочные образы все-таки сохранились. Кажется, кроме безумного господина, его подручного и одержимого теперь слуги здесь никто не жил. Большой дом выглядел заброшенным, сад зарос сорняками и земляными грушами, живучими, как сорняки.

Яблони оказались именно там, где он помнил. На ветках плодов не было видно, но в траве под деревьями валялось множество восхитительных ароматных яблок. Ник вгрызся в одно из них, другой рукой стараясь ухватить сразу несколько. Он понимал, что прямо сейчас вряд ли кто-то придет и отнимет его добычу, но все равно не мог заставить себя остановиться. Сожрал одно яблоко вместе с серединкой, впился зубами во второе… И вдруг услышал за шумом ветра голоса.

Он замер и прислушался. Голоса приближались. Мелькнула мысль, что нужно драться. Он не позволит снова запереть себя в подвале! Да и оставить такую долгожданную еду было немыслимо. Но здравомыслие победило.

Ухватив столько яблок, сколько смог удержать, Ник, пригнувшись, юркнул в кусты.

Глава девятая

Старые яблони в сумерках выглядели зловеще. Ветки мотались на ветру, словно плясали пьяный танец. Кусты вокруг вторили нестройным шуршанием. Зато ветер стряхнул на землю спелые плоды с верхушки. Пока Скай хрустел одним яблоком, Пит насобирал их в полу плаща целую кучу. Даже угостил парочкой застоявшуюся под навесом лошадь.

Кобылка, за день слопавшая все оставленное ей сено, выглядела не слишком довольной, но угощение приняла.

Перетертые в крупу и прокаленные орехи, уваренные с яблоками, оказались изрядно кисловаты, но проголодавшиеся за день парни умяли весь котелок с удовольствием. Разгаданная тайна поднимала настроение и аппетит.

После насыщенного дня очень хотелось еще и спокойную ночь. Но этой мечте сбыться было не суждено. Лошадь никак не желала успокаиваться. Ржала, взбрыкивала, а потом принялась бить задними копытами в стену домика, так что посуда на полке задрожала.

– Да что ж это такое? – возмутился Скай. – Она что, обижается, что ее днем не прогуляли?

– Пугает ее что-то, – пояснил Пит. – Надо идти проверять. Скорее всего, ерунда, ветер ветками скребет. Но лучше убедиться.

Он зажег лампу и быстро оделся. Вышел за дверь, но тут же вернулся за топором.

– Кажется, волки. Какая-то тень в кусты метнулась.

Скай, все равно уже разбуженный, принялся натягивать одежду.

Волки, если это были они, с двумя людьми предпочли не встречаться. Лошадь, почувствовав защиту, принялась неторопливо пожевывать соломинки. Скаю тоже захотелось есть. Ночью вообще есть хотелось особенно сильно, тело словно бы недоумевало: разве можно по ночам вставать не для того, чтобы чем-нибудь подкрепиться? Пришлось хрустеть припасенными в кармане орехами.

Побродив вокруг домика и так и не дождавшись волков, парни замерзли и вернулись в тепло.

– Ты ложись, – сказал Пит, ставя лампу на стол. – А я постерегу. А то ведь только задремлем, эти заразы вернутся.

Скай снял сапоги и, не раздеваясь, вытянулся на тюфяке. Сон не шел. Ни на правом боку, ни на левом, ни на спине.

– Пит! – окликнул он наконец кучера. – Скажи-ка, а когда на вас с Донни упала гаргулья, там ничего странного не было?

– Не считая падающей каменной страшилы? Да вроде нет. Хотя я бы и не заметил, наверное. Только и успел облиться холодным потом да в сторонку прыгнуть. До сих пор себя корю, что слабовато Донни дернул. Чуть сильнее бы – и нога бы уцелела.

– Холодным потом, говоришь?

– Ну да, бывает, знаешь ли, такое, когда на тебя раззявленная каменная пасть несется.

– Ты и пасть разглядеть успел?

– Успел. Зубищи вот такенные! – Какие именно у гаргульи были зубищи, Скаю из-за печки было не видно, но по голосу было понятно, что солидные.

– Пит, ты только не сердись, но, по-моему, гаргулья была не настоящая.

– Эй, я что, сочиняю, что ли? – возмутился кучер. – Я бы тогда чего поубедительнее придумал, чем каменюка, которая сперва падает, а потом на месте опять и снова целая. Это ж нарочно не придумаешь.

– Нет-нет, – поспешил объяснить волшебник. – Именно это вы и видели. А еще там было холодно и как будто мокро, но, когда все закончилось, мокрым ты вовсе не был.

– Может быть, – с сомнением сказал Пит. – Я точно не помню, не до того было, чтобы о мокрой рубашке печься.

– А я уверен, что мокрой она и не была. Ну или не так сильно, как ты это почувствовал. Это тоже волшебство духов. Есть такой гад, называется Пугало. Питается страхом, как ты уже, наверное, понял. Когда он большой и долго живет на одном месте, то может насылать очень убедительные видения. Настолько, что твое тело ему верит. Я такого гонял по иллюзорным кустам, весь потом исцарапанный ходил. Вот и у Донни мышцы повреждены, а кость целая. Но сам Донни настолько поверил в свою травму, что продолжает чувствовать, будто она сломана. Похоже?

– То есть эта сволочь показала нам страшную картинку, а мы чуть оттого не померли? – возмутился Пит.

– Не совсем картинку. Пугало не может придумать что-то свое, оно меняет ваше восприятие мира. Оно вообще не то чтобы разумное. Чтобы были заросли, нужен хотя бы один куст. Чтобы гаргулья с крыши упала, она должна там стоять. Но с настоящими кустами и гаргульями ничего при этом не происходит. Поэтому она по-прежнему на месте, а я не чувствую там остаточной магии – там просто не было такого выплеска силы, от которого следы остались бы надолго.

– А зачем он нас так припечатал? Это ж, я так понимаю, был привратник?

– Наверное, хотел, чтобы вы убрались? Он же старик, всю жизнь тут прожил, правильно?

– Вроде да.

– Ну вот и представь: служишь ты господину верой и правдой, в тайных опытах помогаешь, с собой позволяешь невесть что проделывать. Господин же, наверное, не с себя начал опасные эксперименты.

– Это уж наверняка, – согласился кучер.

– Вот! А тебя на старости лет из родного дома гонят. Возьми, мол, денег да вали на все четыре стороны. Ну не обидно ли?

– Обидно, – признал Пит. – Тогда понятно, старик вполне мог решить, что если тут произойдет парочка ужасных происшествий, то новые хозяева сюда и носа не покажут. Ну будут, может, за налогами приезжать, но жить точно не останутся. А что с ним потом случилось?

– Точно не знаю. Может, он Темного духа сам в себя подселил. Прожить подольше хотел или еще что. Старик же уже был, наверное, и здоровье пошаливало. Призвал, а справиться не смог. А может, совпало так. Помер, а тут и дух, как это обычно и случается. Ну а дальше дух уже сам решает, когда уходить. Скучно ему становится довольно скоро.

– Слушай, а это ведь получается, что у привратника тоже волшебный дар был? Или этими кругами любой может духов вызывать? – заинтересовался Пит. – Ты вроде говорил, что он не был волшебником?

– Волшебный дар есть почти у всех, только у большинства он совсем слабый, – объяснил Скай. – Тут как с музыкой, например. Есть совсем немного тех, кому медведь на ухо наступил. Есть большинство – те, кто виртуозно играть не будет, но на дудочке хотя бы простую мелодию сыграть может, ну или напеть что-то. А есть те, у кого и слух, и интерес совпали. И если повезет попасть в обучение, то получится музыкант. Или волшебник, соответственно. А круги там или зелья – это как выучить на инструменте пару мелодий, чтобы девушку впечатлить. Больше ты ничего не сыграешь, но, если приложить достаточно старания, мелодия получится вполне сносная, если ты не совсем уж бездарен. А таких, как я уже сказал, мало.

– Получается, и я смог бы? – воодушевился Пит.

– Может быть. Если хочешь, покажу тебе на досуге пару фокусов. Ритуалы от тела много сил не требуют, можно в любом возрасте научиться.

– Здорово! Там вроде светает уже. Может, завтрак приготовить, раз уже не спим?

– Конечно, когда это я от завтрака отказывался? – Скай отчаянно зевал, но еда манила сильнее, чем сон.

После порции запеченных кореньев с грибами парни решили не терять время и идти чинить повозку. Тем более что, несмотря на густые тучи, дождя пока не было.

Пит скинул с лошади попону и навьючил на нее корзины. Сбоку к корзине он подвязал ведро, на которое кобылка теперь недовольно косилась.

– По пути проверим ловушку, – ответил он на немой вопрос Ская. – Если рыба есть, на месте уже на костре зажарим.

Такой план волшебник одобрял безоговорочно.

Дверь своего временного пристанища парни прикрыли поплотнее, а на ворота вернули массивный замок, болтавшийся на одной из створок. Просто для порядка.

Рыба в ловушке оказалась всего одна, зато солидная – недовольный усатый сом длиной с руку. В ведре он помещался плохо, но Пит мрачно пообещал ему, что страдания долго не продлятся.

Скаю от разговоров с едой стало немного не по себе. Будучи человеком городским, он даже куриц, купленных домовладелицей на рынке, убивал с сожалением. А уж зарезать выращенное в своем дворе, знакомое животное у него наверняка не поднялась бы рука. На нечисть такая сентиментальность не распространялась совершенно. И даже нежить, очевидно бывшая совсем недавно человеком, не вызывала ни малейшего сочувствия. Скорее уж злость. Но разговаривать с предназначенной на обед рыбой он не стал бы точно.

Пит, кажется, заметил смущение волшебника и счел его забавным, но комментировать не стал.

Дорога до экипажа показалась намного короче, чем на пути к имению. Наверное, потому, что имела небольшой уклон, и сейчас они шли вниз.

Сломанная повозка так и торчала посреди дороги точно так же, как ее оставляли. Только пылью была покрыта больше, да и то ненамного.

Пит начал с того, что нарубил дров и разжег костерок рядом с поваленным древесным стволом.

– Сейчас приготовим, поедим и приступим к ремонту. Я там жердину уже приметил, пока дрова собирал.

На убиение сома Скай смотреть не стал, малодушно отлучившись в недалекие кусты. Вернулся к костру он с пригоршней ягод и полным карманом жухловатых смородиновых листьев.

– На отвар, – гордо заявил он, высыпая добычу на большой лист лопуха.

Пит сперва покосился на ягоды с сомнением, но счел пригодными в пищу.

– Можешь пока грибов поискать, они нам пригодятся, – сказал он, уже зная, что при готовке пользы от волшебника мало.

Скай, которого возможность остаться без еды пугала больше всякой нечисти, взял корзину и отправился бродить по окрестностям. Грибов и правда было много, невзирая на не слишком дождливую осень. Может быть, сказывалась близость озера и низинка?

Особенно выделялись огромные алые мухоморы, но именно они сегодня волшебника не интересовали. Однако, вспомнив, что помимо основного галлюциногенного эффекта у мухоморов есть и другие полезные свойства, Скай не удержался и сорвал пару самых заманчивых. Чтобы не класть их в одну корзину со съедобными грибами, волшебник насадил мухоморы на длинную тонкую палочку и понес как флажок на празднике.

Набрав полную корзину, Скай побрел обратно на дымок костра. Заблудиться здесь было невозможно: иди себе к озеру – и непременно выйдешь на дорогу. Разве что Леший мог бы заморочить путнику голову. Подумав о Лешем, Скай вдруг понял, что не видел сегодня лесных духов. Никого крупнее Листвяниц, мелкой неразумной нечисти, кружащейся в ветках деревьев летом и летающей вместе с опадающей листвой осенью. Листвяницы были вездесущи и безобидны, могли поселиться не то что в палисаднике – даже в герани на окне. Вот и сейчас они весело наматывали спиральки вокруг упавших листьев осины. Но больше никого не было. Никакая нечисть не шуршала в листве, не смотрела из дупла, не кралась следом, не цеплялась за ноги. К такой тишине на волшебном плане Скай уже привык в имении, поэтому не обратил внимания сразу.

Однако, выбравшись из леса на дорогу, Скай сразу позабыл о нечисти. Отсюда открывался чудный вид на противоположный берег озера. Башенки особняка смотрелись на фоне драматичных туч торжественно и даже зловеще. Над каминной трубой правого крыла уютно поднимался дымок.

Скай протер глаза, в надежде, что ему померещилось. Дым никуда не исчез. Где-то там, в пустом крыле пустого дома, кто-то топил камин.

Скай поспешил к экипажу.

Пит как раз дожаривал последние куски рыбы, насаженные на палочки. Рядом над огнем весело кипел котелок с отваром.

– Ты это видишь? – с ходу спросил волшебник, тыкая в сторону имения палкой с насаженными мухоморами.

Пит посмотрел на мухоморы удивленно.

– Зачем они тебе?

– Пригодятся. Да ты не на мухоморы смотри, а на особняк, – рассердился Скай. – Дым видишь?

Дымок уже почти растаял, но, если приглядеться, его можно было различить.

Пит присвистнул.

– В правом крыле? Там же пыли слой по щиколотку. Кого туда принесло?

Вопрос был риторический, и Скай не стал на него отвечать.

– Что будем делать? – спросил он вместо этого.

Пит долго задумчиво смотрел на тающий дымок, а потом предложил:

– Давай все-таки чинить экипаж? Что бы там ни горело, оно уже сгорело. Разберемся с этим, когда тут закончим.

Скаю хотелось бросить все и поскорее бежать к особняку, но он понимал правоту кучера. Если тот, кто сейчас находится в имении, не захочет с ними встречаться, то у него в любом случае полно времени, чтобы уйти.

Побродив по территории имения, Ник замерз и устал. Теперь, когда голод и жажда его не терзали, холод и усталость тоже стали значимы.

Нигде не было ни души. Люди из домика у ворот ушли. Зловещего господина он тоже уже очень давно не видел.

Соваться в обжитый странными гостями домик он не решился. В особняк тоже не хотелось, но в итоге он собрался с мыслями. В особняке была одежда. А еще там были записи, которые вел зловещий господин, когда проделывал с ним ужасные ритуалы. Ник мстительно подумал, что будет здорово избавиться от этих записей. Больше он ничего не мог сделать своему обидчику. Но вот уничтожить его труды – разве не славная месть?

Ник осторожно – вдруг господин или кто-то из его подручных все же где-то бродит – пробрался в особняк. Утащил с кухни лампу и огниво, а из шкафа пыльный, но теплый плащ, принадлежавший кому-то из слуг.

Прохода с кухни к главному подвалу он не нашел. Пришлось выходить на улицу и обходить дом. Дверь, через которую он вышел на волю, так и оставалась открытой. Ник зажег лампу и прикрыл дверь за собой.

Даже если это плохо для него закончится, он сожжет эти проклятые бумаги, и будь что будет.

Ремонт оси оказался делом долгим и скорее нудным, чем тяжелым. Тяжело было только поднять экипаж, чтобы снять сломанную ось. Пришлось даже задействовать чары усиления. Повозку поставили на два высоких чурбака, а дальше работал один Пит. Первая примеченная им жердь чем-то ему не понравилась, и он притащил из леса еще три. Долго что-то сравнивал, подтесывал топором, подравнивал ножом…

Скаю это быстро надоело, и он отправился осматривать округу. Надо же было хотя бы попытаться понять, что приключилось с местной нечистью.

Осмотр показал, что духов почти совсем нет возле дороги, а вот глубже в лесу их становится все больше. Сначала Скай подумал, что уцелела здесь, у дороги, только мелочь, но быстро понял ошибку. Тут нашлись не самые мелкие незаметные сущности, а самые подвижные. Те самые, кто первыми заселяет местность после масштабного очищения волшебством. Или, если уж на то пошло, после прохода Чистильщика – духа, который питался вообще любой магической силой, в том числе и другой нечистью.

О Чистильщике Скай уже думал, когда смотрел на пустоту в имении. Тогда эта идея показалась глупой, потому что Чистильщик непременно вытянул бы силу из волшебных вещиц в доме. Но что, если Чистильщик был не сам по себе? Если он был заточен в теле привратника, то все опять прекрасно сходилось. Именно по этой дороге привратник ездил в город. И по пути вполне мог подкормить своего питомца.

Интересно, мог ли заточенный в теле дух делиться силой со своим хозяином? Мог ли привратник использовать силу страха, как Пугало, тепло человеческого тела, как Снежная Марь, любые остатки чужого волшебства, как Чистильщик? Если такое возможно, будет ли знание о таких возможностях прогрессом для волшебников или катастрофой?

Скай представил, как вырезает на себе знак и навсегда запирает в своем теле чуждую, не совсем разумную, но все же живую сущность. С чуждыми стремлениями и привычками. Если бы это избавило от постоянного голода, он бы согласился? От самой этой мысли стало тошно. Волшебник судорожно сглотнул и потряс головой, разгоняя жутковатые видения.

«Но кто-то наверняка согласится, – шепнул противный внутренний голосок, тот, что всегда пророчит неприятности и слишком часто оказывается прав. – И тот, кто согласится, станет намного, намного сильнее тебя. Больше, чем просто волшебником!»

«И что, я этому завидовать должен, что ли?» – мысленно же отмахнулся Скай, но дурное предчувствие осталось.

Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, он принялся снова искать грибы и набрал их еще целую корзину, прежде чем Пит позвал его снимать повозку с чурбаков.

– Не скажу, что как новенькая, все-таки дерево просушено неправильно, но до города доехать должны, – удовлетворенно сказал Пит, заставив Ская протащить экипаж по дороге на пару оборотов колес. – Теперь запрягаем и поехали смотреть, кто это там греется у господских каминов.

Лошадь обнюхала обновленный экипаж с фырканьем, но запрячь себя позволила и резво покатила повозку по ровной дороге. Скай вспомнил о бездорожье за горкой и тоскливо вздохнул. Скоро они здесь закончат и придется пережить эту тряску еще раз.

Глава десятая

Возле каменного столба лошадь снова принялась упираться. Пит долго уговаривал ее, но в конце концов просто слез с козел и провел кобылу до ворот под уздцы.

Ворота по-прежнему были заперты на замок. В домике привратника тоже все было точно так, как они оставляли. И от этого стало только тревожнее.

Особняк в сумерках выглядел заброшенным и неприветливым.

Но совсем зловещей обстановка стала, когда они вошли в тихий пустой дом и обнаружили, что ни на одном этаже в правом крыле чужих следов нет, только их собственные. Во всех каминах лежала старая, сама уже покрывшаяся пылью зола. Каминные решетки были грязны и холодны. Если бы Скай был один, он бы, пожалуй, поставил защитный купол и быстренько убрался отсюда на всякий случай. Но показывать испуг перед невозмутимым кучером было совсем уж недостойно.

Впрочем, Пит тоже сжимал рукоять топора и нервно озирался.

Чтобы не показывать страха, Скай предложил для порядка осмотреть и чердак. Пит согласился, хотя выглядел совсем не радостным.

Чердак встретил их все той же пылью и гулкой пустотой. Тут не было даже хлама, какой обычно копится на любом чердаке, хоть в особняке, хоть в лачуге. Это Скаю тоже показалось странным.

Пока он размышлял о том, что именно кажется подозрительным, Пит прошелся по помещению и теперь ощупывал каминную трубу.

– Теплая еще, – резюмировал он. – Значит, нам не показалось.

– И как такое может быть?

– Разве что в подвале правого крыла тоже есть печка. Мы же туда не ходили еще, – предположил Пит.

– Пойдем? – Скай надеялся, что Пит предложит дождаться утра: все-таки день был тяжелый.

– Пошли, чего ждать-то. В подвале-то все одно темнота.

Вход в подвал правого крыла пришлось еще поискать. Если в левом крыле в подвале были расположены кухня и погреба, соединенные со столовой вполне приличной лестницей, то в правом ничего похожего на лестницу не нашлось.

– Подожди-ка, – вспомнил Скай. – А помнишь ту лестницу вниз, что мы находили за шкафом на втором этаже?

– Точно. На первом-то ее нет, значит, проход из гостиной сразу в подвал?

– Да. А второй выход – это та дверь снаружи со стороны сада, наверное. Ее мы тоже изнутри не видели.

– Дом с секретом? Хотя о чем это я, старые особняки все такие. Кстати, мы еще не нашли ничего похожего на дверь в сокровищницу, а она тут просто обязана быть.

Они поднялись на второй этаж и опасливо заглянули в узкий проход за шкафом. Лестница была крутая и неудобная. Лампа тускло освещала каменные ступеньки, покрытые такой же, как и везде тут, нетронутой пылью. Идти по ним можно было только по одному. Пит сунулся было первым, но Скай выставил защиту и отстранил его.

– Тут лучше я вперед. Если в ловушку влипну, защита меня спасет, а ты вытащишь.

Пит явно хотел возразить, но быстро прикинул варианты и согласился.

Лестница проходила в толще стены. На уровне первого этажа от нее ответвлялся совсем узенький коридор и уходил в темноту. Пробираться по нему пришлось бы боком, по крайней мере Питу.

– Потом проверим, что там, – шепнул Скай.

Разговаривать здесь вслух не хотелось. Тайный ход располагал к крадущимся шагам и заговорщическому шепоту. И это даже если не думать о том, что кто-то там, внизу, мог их услышать.

– Хорошо, – ответил Пит тоже шепотом.

Проход вел их все ниже и ниже, Скаю уже начало казаться, что путь не закончится никогда. Или приведет прямиком в подземное царство к владыке злых духов. Но когда он уже почти отчаялся и очень устал поддерживать защитные чары, лестница внезапно закончилась крошечной площадкой перед толстой деревянной дверью с массивными железными полосами. Весь вид этой двери намекал, что гостям здесь не рады. Скважина замка была обрамлена медной пластиной с замысловатым узором. Увидев ее, Скай даже немного обрадовался: наконец-то обыкновенные Охранные чары!

Пит тихо позвенел связкой, осторожно перебирая ключи, и тем же тихим шепотом посетовал:

– Нету.

– Ладно, разберемся, – шепотом ответил Скай. – У зачарованных замков механика обычно простенькая, вся надежда на чары. А с ними я управлюсь. Подержи лампу.

На самом деле свет был Скаю не нужен. Охранные чары снять он мог с закрытыми глазами, так дело шло даже быстрее. Просто нужно было освободить обе руки. Но Пит понял его неправильно и сунулся с лампой поближе к замку. Лампа качнулась и нижним краем задела медную пластину вокруг скважины. Совсем чуть-чуть, но этого хватило.

Скай только и успел отшатнуться и прикрыть собой Пита.

Из незаметных отверстий рядом с заклепками на железных полосах выстрелили толстые иглы. Звякнуло пробитое стекло лампы. Сразу стало темно. Свистнуло над ухом. Нагрелся защитный купол, принимая на себя удары. Потом иголки осыпались с купола и зазвенели по полу.

– Тебя не задело? – спросил Скай.

– Вроде нет. Что это было?

– Первая ловушка. Охранные чары их запускают поочередно, одним зарядом никто не ограничивается, так что не расслабляемся.

– Ты б в темноте-то туда не лезь! Сейчас свечку зажгу, у меня есть.

– Поднимись по лестнице и там доставай. Я тут пока побуду, – велел Скай. – И подожди там, пока не позову.

Пит отошел почти бесшумно. Шуршала только одежда, задевающая стены узкого прохода. Потом звякнуло огниво и стало немного светлее.

Скай присел на корточки у замка, осторожно потянулся к нему кончиками пальцев. Замок был раскаленным и ледяным одновременно. Потоки силы сплетались в причудливом узоре, изгибались, пронизывали дверь, уходя к спрятанным ловушкам. Клубок казался случайным, хаотическим. Но Скай знал, что где-то там, в этом клубке, есть одна-единственная нитка, на которой все держится. Та, которая должна отзываться на прикосновение ключа от этого замка. Тонкая ниточка, так похожая на все остальные опасные нити в клубке. Похожая, но не такая же. Теплая нить среди горячих и обжигающе холодных. Вон она, затаилась между двух своих злобных соседок…

Скай вытянул два пальца и постарался достать нить. Коснулся, но не смог зацепить. Раз, другой… Наконец он сумел зажать нить между пальцами и плавно потянул к себе. Клубок вспыхнул и рассыпался, расплескался безопасной остаточной силой.

– Пит, иди сюда, – тихо позвал Скай.

Пит опасливо приблизился, неся огарок свечи – обычной, не такой, какими измеряли время.

– Все?

– Почти, – ответил Скай.

Теперь оставался замок. Скай достал ножик и выдвинул из торца ручки припрятанное там шило.

Замок сдался быстро, как и предполагал волшебник.

За дверью все это время царила мертвая тишина, но Скай на всякий случай усилил защиту. Враг вполне мог затаиться и напасть, когда они войдут.

Дверь открылась с тихим скрипом. В нос ударили запахи. Не такие, как в подвале флигеля, но все равно неприятные. Дым, паленый волос, застарелая кровь, немытое человеческое тело… И страх. Чем именно пахнет страх, Скай описать бы не смог, но узнал этот запах безошибочно. Комната за дверью была пропитана этим запахом.

Дрожащий огонек свечи освещал большое помещение, массивный стол с железными кольцами, назначение которых не вызывало сомнений. Тускло блестели развешанные по стенам приспособления. Отбрасывала жутковатые тени большая пустая клетка в дальнем углу. Чернел пустым зевом очаг с решеткой.

В камере пыток было не так чисто, как в обжитом левом крыле, но гораздо меньше пыли, чем в заброшенном правом. Следы на каменном полу разобрать было трудно, но очаг явно топился совсем недавно. В нем даже сохранились тонкие листочки сгоревшей бумаги.

На стеллаже у стены одна из полок выделялась пустотой. Скай подошел и убедился, что здесь совсем еще недавно лежало что-то прямоугольное – книги или стопки бумаг. Возле стеллажа растеклось пятно подсохших, но еще не высохших полностью чернил. По каплям можно было проследить, куда откатилась оброненная чернильница.

Скай заглянул в очаг, поворошил пепел в поисках несгоревших кусочков, но ничего не нашел.

Когда Ник услышал шум за запертой дверью, он опрометью кинулся прочь. Встречаться со странными гостями, занявшими домик у ворот, ему не хотелось.

На пороге между коридором с решетками и погребом он споткнулся и кубарем прокатился по полу. Нога отозвалась такой болью, что он едва не закричал. Но вовремя стиснул зубы.

К счастью, преследователи задержались у двери. Видимо, замок им не поддался.

Ник, ругаясь мысленно на чем свет стоит, отполз к ближайшей двери. Это оказалась дверь в незнакомый коридор, а не на лестницу.

Пока враги были еще далеко, Ник полз. А когда ему показалось, что они уже смогут его услышать, он прижался к стене и, сосредоточившись, сделал то, чему научил его зловещий господин, когда вырезал на его спине первый знак: стал совсем-совсем незаметным.

В дальнем углу комнаты виднелась вторая дверь.

Пит приблизился к ней, но трогать не решился. Скай тоже подошел и, не обнаружив волшебства, аккуратно толкнул. Открылся коридор с решетчатыми дверями.

– Там должен быть второй выход, – озвучил общую мысль Пит.

Камеры по сторонам коридора были пустыми, но ближайшая к камере пыток, судя по нетолстому слою пыли, засохшим, но не окаменевшим остаткам еды в деревянных мисках и другим признакам жизнедеятельности, освободилась недавно.

Дверь в конце коридора тоже запиралась на врезной замок с медной пластинкой, но сейчас была распахнута настежь. И даже подперта камнем, словно тот, кто проходил здесь последним, опасался, что дверь захлопнется. Скай провел рукой вдоль замка: заряжен, но открыт. Видимо, эту дверь открыли ключом.

Помещение за дверью оказалось большим погребом. По стенам тянулись полки, пустые и местами сломанные. В середине пола – каменный колодец, накрытый деревянной крышкой.

Пит приоткрыл крышку, заглянул. С края колодца сорвались камешки и посыпались вниз, порождая негромкое, зловещее эхо. Вскоре шорохи сменились несколькими всплесками, а потом все стихло. Скай почувствовал, что во рту пересохло и очень хочется пить. И есть тоже.

Из этой комнаты дверей было целых три, по одной на каждую стену. Все они были простыми, деревянными, без железных полос и хитрых замков.

– Куда пойдем? – спросил Пит.

Скай пожал плечами.

– Если чувство направления меня не подводит, то вон та, – он указал на левую дверь, – должна вести к выходу на улицу. Проверим?

Дверь была незаперта, и за ней действительно уходили вверх каменные ступени, приведшие к еще одной двери.

Улица встретила темнотой и ледяным дождем.

– А когда мы эту дверку проверяли в прошлый раз, она не открывалась, – припомнил Пит.

– У вас тогда ни одна дверь не открывалась, помнится, – отмахнулся Скай. – Вернемся в подвал или пойдем ужинать? Я, признаться, устал, как каторжник.

– Пошли отдыхать, – вздохнул Пит. – Похоже, визитер уже ушел. Да и лошадь надо бы проверить, не задувает ли воду под навес. Если попона промокнет, недолго и застудить животинку. И, кстати, не украли ли ее вообще, раз уж тут всякие странные люди ходят.

– Почему странные? – спросил Скай.

– А что им тут делать? Ходят в странных местах, делают что-то непонятное, – объяснил Пит. – Какие же они, если не странные?

– Да, тут ты прав, – улыбнулся Скай.

Дверь они заперли на ключ, хотя было очевидно, что у того, кто приходил сюда в их отсутствие, имеется своя связка. Скай постоял возле двери пару секунд и, сосредоточившись, наложил на замок простенькое заклятье. С настоящими Охранными чарами оно и рядом не стояло, любой волшебник снял бы его так же быстро, как Скай наложил. Но человек без волшебных умений открыть этот замок теперь не смог бы, с ключом или без него.

– Давай обойдем все двери, – предложил он, – Затрудним странным людям жизнь.

– Пошли, – рассмеялся Пит.

Настроение у обоих поднялось, невзирая на стремительно промокающую одежду, усталость и голод. Скай зачаровал все двери особняка, и парни отправились к домику, ставшему уже почти родным.

Под навесом было сухо, и лошадь мирно стояла на месте. Дрова, которые Пит хранил под тем же навесом, в печи быстро разгорелись, наполнив домик уютным теплом. Дождь стучал по крыше, маскируя все другие звуки. Сначала Скай еще вслушивался, пытался различать подозрительные шорохи за перестуком и журчанием, но вскоре успокоился и смирился. «Что толку напрягаться, когда все равно ничего не можешь сделать? А вот спокойствие и отдых могут помочь в завтрашних делах», – говаривал учитель на самом первом курсе Академии, и сейчас этот совет оказался как нельзя кстати.

Когда пришельцы убрались восвояси, Ник был мокр от пота и ужасно голоден. Зато ушибленная нога уже почти не болела.

Он тихонько пробрался к выходу и застонал: дверь была заперта. Напрасно он дергал и пинал ее. Проклятые чужаки заперли ему выход. Снова закрыли в ненавистном подвале. Если бы сейчас Ник мог их убить, он бы сделал это без малейших сомнений.

– Правда? – спросил шелестящий, словно бы бесплотный голос у него за спиной.

Ник подпрыгнул, изо всех сил стараясь не заорать.

Он узнал этот голос. Правда, раньше он звучал внутри его головы, а не снаружи.

Лило всю ночь. Утром все немощеные дорожки превратились в вязкое болото. С края навеса и веток деревьев срывались капли. Грибы, забытые в ведре на улице, всплыли и укоризненно поблескивали шляпками. Скай смотрел на них в окно и вздыхал.

Выбираться из уютного теплого домика совсем не хотелось. Но Пит уже хлопотал по хозяйству, и Скаю стало немного стыдно. Пережитые приключения окончательно изменили отношения кучера и господина волшебника на равноправное товарищество. И теперь уже волшебник не мог со спокойной совестью сваливать на кучера все дела. В конце концов, если в подвал к мертвецу они лезут вместе, то и посуду мыть один за другого не должен.

Скай выбрался из-под узорчатого покрывала и принялся натягивать сапоги.

– Может, не пойдем сегодня в дом? – предложил Пит, подбрасывая в печь охапку дров. – Днем меньше, днем больше.

– Прельщаешь праздностью мою слабую волю? – улыбнулся Скай.

– Ага, – ухмыльнулся Пит. – После хорошего дождя в мутной воде щука хорошо клюет.

– Ну, если щука… Вот только что будем делать с лошадью? Не оставлять же ее без присмотра.

– Или возьмем с собой, или ты посидишь с ней тут, а я сбегаю ненадолго, на пару-тройку свечек хотя бы, а? – голос у Пита был почти умоляющий, и Скай с радостью «уступил».

Пит моментально собрался и исчез, будто его ветром унесло.

Оставшись один, Скай еще немного повалялся на постели, сделал специальную зарядку: погонял силу из ладони в ладонь и через все тело, пока не проголодался. Сгрыз пару яблок и уселся у печки перебирать грибы.

Одиночество никогда его не тяготило. В детстве он только и мечтал, что, когда станет наконец взрослым, все оставят его в покое. Если быть совсем уж честным, никакого особого беспокойства ему и тогда не доставляли. В конце концов, у бездетного дядюшки-волшебника, которому внезапно сбагрили на воспитание малолетнего племянника, хватало своих дел. Но, будучи человеком ответственным, он исправно желал мальчику доброго утра, а за ужином требовал отчитываться, как прошел день и что нового Скай успел выучить. В учении должны были помогать нанятый преподаватель и гувернантка, но Скай от них успешно прятался по всему дому. А вот избежать дядюшкиных расспросов за ужином можно было только отказавшись от ужина вовсе. А это было немыслимо: рано открывшийся волшебный дар требовал хорошего питания. Приходилось терпеть дядино занудство.

Особенно раздражало Ская то, что дядюшка совершенно точно мог бы обойтись без этих разговоров. Ему было совсем неинтересно слушать о примитивных заклятьях и о том, что мальчик видел сегодня на прогулке или прочел в книге. Но долг велел интересоваться жизнью и развитием воспитанника. И достопочтенный волшебник терпеливо слушал.

Надежда, что учеба в Академии что-то изменит в лучшую сторону, оказалась глупой. Теперь отчета от него ждали многочисленные преподаватели, иногда даже в письменной форме. Эти отчеты тоже никого особо не интересовали, но были обязательны и неизбежны. А на каникулы он отправлялся домой, где ждал дядя Арли.

Окончание Академии стало для молодого волшебника избавлением. Теперь он был обязан отчитываться перед Гильдией волшебников только об особенных, неординарных происшествиях, достойных занесения в летопись. И если таковые случались, это было интересно всем слушателям. Ежегодные собрания Гильдии Скай пока не пропустил ни разу.

Вот только сможет ли он в этом году быть честным с коллегами? Нужно ли рассказывать о том, что кто-то научился запечатывать духов в человеческие тела и пользоваться их способностями? Скай был почти благодарен незнакомцу, уничтожившему бумаги покойного господина Юстиниана. Так он хотя бы сможет честно сказать, что понятия не имеет, как именно проделывались все эти чудовищные фокусы.

Глава одиннадцатая

Из размышлений волшебника выдернул шум. Сначала Скай не понял, что привлекло его внимание, но в следующий момент подскочил, едва не опрокинув ведро с грибами. Это был звон разбитого стекла. Большого стекла. Кто-то только что разбил окно в особняке.

Защиту Скай поставил так быстро и четко, что учителя Академии могли бы им гордиться. Отложил кухонный ножик, достал свой, зачарованный от нечисти. Быстро набросил плащ и вышел из домика.

К особняку вела прямая мощеная дорога, но Скай свернул под деревья. Кто знает, сколько там человек и чем они вооружены? Стрелу из лука или самострела защита, конечно, замедлит. Но сколько сил на это будет потрачено? Незачем зря рисковать.

Разбитое окно он нашел не сразу – оно было на противоположном фасаде, там, где окна выходили на лес. И сразу понятно: разбилось оно не случайно. В самой серединке стекла на втором этаже зияла дыра от камня.

Скай осмотрелся, но никого не заметил. Прислушался. Никто не топал, не шуршал в кустах. Но внезапно до настороженного слуха донесся странный звук. Он шел от особняка и встревожил Ская гораздо сильнее, чем звон. Это был тоненький скрип. Поскрипывала на ветру створка соседнего с разбитым окна.

Он мог бы поклясться на Кодексе волшебников, что проверял все окна, когда осматривал дом. И это окно, ведущее из малой гостиной на узенький балкон, в том числе. Все окна были заперты на задвижки. И открыть их можно было только изнутри.

Скай уже не таясь подошел к дому и убедился, что хмель, увивающий кованую декоративную решетку под балконом, помят и местами сорван. Кто-то не слишком ловко спустился здесь с балкона.

На заросшей сорняками клумбе виднелись вмятины от тяжелых сапог. Волшебник присел, провел рукой над следами. Никакого потустороннего холода. Но тоненькое колкое ощущение в ладони подсказывало, что с тем, кто оставил след, не все чисто. Нечисть? Или тот, кто заточил ее в себе?

Волшебник выругался и наложил на себя чары Особого взгляда. Мир окрасился в оранжевый с зеленью. Следы были чуть зеленее обычных здесь прожилок, гораздо бледнее обычных следов нечисти. Видимо, и впрямь еще один одержимый.

Осматриваясь, Скай заметил и блеклые фиолетовые следы – след неупокоенного мертвеца. Но следы были неяркие, видимо уже старые. Волшебник решил не обращать на них внимания и сосредоточился на зеленых следах. Они сделали небольшой круг, вернулись почти к самому дому, а потом решительно направились к воротам.

Скай снял чары: бежать с Особым взглядом было все-таки трудновато, и поспешил к домику привратника. Неужели злодей отвлек его брошенным в окно камнем и теперь крадет лошадь? Да, амулет, который он для нее делал, все еще не разрядился и должен отпугивать не только нежить, но и нечисть. Но защитит ли он от одержимого?

Pulsuz fraqment bitdi.