Kitabı oxu: «Последняя игра Наполеона. Книга первая»

Часть первая
Дневники капитана

Самое неоспоримое свидетельство бессмертия – это то, что нас категорически не устраивает любой другой вариант.

Ралф Эмерсон

Визитер

Анри Лурье, тридцати семи лет от роду, по воле судьбы ставший журналистом, нашел себя, что называется в этой профессии. За последние пять лет, он неоднократно удостаивался международных премий в этой области и уже два года, как начал читать факультативные лекции в Национальном университете Франции, для молодых коллег. Являясь «вольным художником», не ограниченный рамками редакционных заданий, он плодотворно сотрудничал с «Франс пресс», «Нувэль Обсэрватёр», «Либэрасьон», «Лё Монд», «Лё Фигаро» и телеканалом «Загадки истории», получая за свои работы сногсшибательные гонорары, которые действительно того стоили. Репортажи Лурье, всегда отличались независимым мнением, были интересны и своевременны. Он доискивался до причин конфликтов, освещая мнение обеих сторон, не стеснялся резких, но правдивых высказываний в адрес мировых политических лидеров. Если ему приходилось готовить к публикации материал исторического характера, то это тоже был детальный труд, с предварительной проработкой архивов, обязательным мнением нескольких историков, а если получалось найти, то и свидетельствами-рассказами живых очевидцев недавнего прошлого, которое в нынешнее время уже стало историей. Несмотря на постоянное освещений событий современности, любимой тематикой Лурье, оставались исторические события связанные с Второй мировой войной, древним Египтом, Китайской Империей и народами населявшими Амазонскую сельву в доколумбовую эпоху. Не обошел он вниманием Французскую Полинезию, остров Пасхи и острова Зеленого Мыса, порой находя в этих окраинных местах цивилизации свидетельства и документы, которые порой ставили под сомнение принятые в современной науке, законы расселения человечества по планете. Но сейчас Анри третий день подряд рылся в бесконечных закромах Федерального архива Германии, разместившегося в Кобленце, и после объединения Германии, вобравшего в свои бездонные недра архивы ГДР¹ и ФРГ². Здесь же находился и военно-морской архив, который, по сути, и был нужен Анри. Через трое суток, проведенных в кабинете выделенном ему для работы и напоминающем своей обстановкой лабораторию генетики, он уже мог считаться, специалистом средней руки по немецким подводным лодкам, времен Второй мировой войны и их боевым успехам. Интерес его был вызван не просто любопытством или новой темой журналистского расследования – Анри отрабатывал частный заказ.

Пять дней назад, к нему обратился его дальний родственник по линии бывшей супруги – Генрих фон Краузе. Поздно вечером, барон привез четыре тетради, исписанные красивым женским почерком, толстый блокнот в кожаном переплете, затертые старые карты, с целой массой непонятных пометок. Генрих объяснил, что это записи воспоминаний его прадеда – Вальтера фон Краузе, героя войны, командира подводной лодки. Его дневники и карты, которые после смерти, хранились в семейном архиве, баронов фон Краузе.

Месяц назад, Генрих похоронил своего единственного близкого родственника – Фридриха фон Краузе, ушедшего из жизни на 75-м году жизни и приходившегося ему дедом. Дед Генриха, после смерти родителей, погибших в ДТП, когда мальчику не исполнилось и трех лет, взял всю заботу о внуке на себя, заменив внезапно осиротевшему отпрыску древнего рода – мать и отца. Генрих отвечал деду, взаимной любовью. Смерть дорогого человека, повергла потомка славного семейства воинов и бизнесменов, в глубокий траур. Грусти добавило и вступившее в силу завещание, согласно которому Генрих был обязан разобраться в записях и исполнить последнюю волю прадеда, в противном случае он лишался половины огромного состояния, единоличным владельцем которого теперь стал. Генриху заниматься изучением воспоминаний прадеда было некогда, да и поручить было некому. В его огромной империи, раскинувшейся от берегов Латинской Америки, до пустынь Северной Африки и старинных городов Европы, не было историков, журналистов, или просто архивариусов. Да и по возрасту большинство служащих концерна, имели довольно смутное представление, о временах, описанных в дневниках прадеда, составленное из школьного курса истории и просмотренных художественных фильмов на эту тематику. Основные предприятия и филиалы концерна «Кrauze Co Ltd», располагались в сорока шести странах мира. Лишиться половины этого состояния, передав его в Фонд Помощи Развивающимся Странам, согласно завещанию, Генрих не хотел, да и не мог, это означало крах всей империи. Тогда он вспомнил о Лурье и приехал в Париж.

Созвонившись, они договорился о встрече и вечером, того же дня, барон вошел в небольшую квартиру, расположенную на верхнем этаже дома, построенного на ул. Пиранделло, в Париже, в конце 30-х годов прошлого века. Своей внешностью, Генрих прямо противоположно отличался от журналиста. Среднего роста, коренастый, больше похожий на докера, чем на удачливого бизнесмена, с типичными для баварца чертами лица, барон невзрачно смотрелся на фоне высокого, ладно сложенного, француза, с черной кудрявой шевелюрой, обычной трехдневной щетиной на красивом лице и карими глазами. Поприветствовав Анри, Генрих хмыкнул, оглядев скромное убранство четырехкомнатной квартиры, заваленные газетами и журналами полки, книги и справочники, лежавшие тут и там и пестревшие многочисленными закладками. Квартиру Лурье, купил после развода с женой, отказавшись от загородного дома, предпочтя свободную наличность, бесполезной для него недвижимости. Маргарет, приходилась двоюродной племянницей барону и была на десять лет моложе Лурье. Воспитание и образование она получила в английских закрытых учебных заведениях для девушек, где ей на протяжении восьми лет, прививались манеры поведения светской львицы, и давалось пристойное образование. С Лурье они познакомились в Альпах, на горнолыжном курорте, при очень смешных обстоятельствах. Во время спуска на сноуборде, Маргарет по неосторожности врезалась в Анри гонявшего на лыжах по той же трассе и они в обнимку, проехали несколько десятков метров по скользкому склону. Ехали это громко сказано. Ехал Лурье, спиной по укатанному снегу, с поднятыми вверх ногами, чтобы не сломать недавно купленные по сумасшедшей цене лыжи «Stöckli Laser SL», а на нем сверху, согнув ноги в коленях с пристегнутым не менее дорогим сноубордом «Burton» ехала незадачливая спортсменка. Последовавшие затем лечебные процедуры, переместились в спальню шале, которое снимала Маргарет. Девушка понравилась Анри, своим простым, естественным поведением, искренностью, неутомимой страстью в постели и умением готовить. Вернувшись с курорта домой, они продолжили знакомство, стали встречаться, проводя вместе уикенды в живописных деревеньках Прованса, маленьких городках на юге Италии. Не обделили они своим вниманием и колоритную Испанию. Молодые люди, даже взяли несколько уроков фламенко у мастеров этого выразительного танца. Через год, Анри и Маргарет поженились. К тому времени, Анри купил недорогой дом в пригороде Парижа, где и обосновалась молодая супружеская пара.

Некоторое время Маргарет сопровождала Анри в его многочисленных поездках, но потом оказалось, что ее больше привлекала светская жизнь, чем многочисленные командировки Лурье в отдаленные уголки земного шара, где порой нечем было умыться и, конечно же, некуда пойти в вечернем платье. Поначалу она мирилась с этим, но частые отъезды мужа и долгие дни одиночества привели к предсказуемому разрыву. Детей у них не было и Маргарет, стала занимать свое свободное время многочисленными любовниками, начиная от тренера по теннису и заканчивая преподавателем физики одного из Парижских университетов. Анри долго терпел эти выходки, отчасти виня себя за происходящее, но когда, вернувшись из очередной командировки, застал Маргарет в своей постели с худым, очкастым «ботаником», терпение его закончилось. Выгнав «профессора» в чем мать родила за пределы двора под истеричные крики Маргарет, (чем доставил незабываемые минуты наслаждения семейной драмой любопытным соседям) он, молча, собрал вещи и уехал в пригород Леона – к другу детства. Развод прошел быстро, но болезненно. Анри не смотря ни на что, продолжал испытывать к жене нежные и теплые чувства. Но гордость не позволила ему, вернуться. Весь семейный бюджет держался на гонорарах от его сногсшибательных репортажей и проводимых расследований. Однако Маргарет, как родственница фон Краузе имела небольшой пакет акций концерна, что в случае развода, давало ей стабильный ежегодный доход, позволявший проживать в дорогих отелях, на не менее дорогих курортах. Поручив адвокатам договариваться о годовой ренте для неверной супруги, Анри с головой ушел в работу и вот уже три года жил один. Появление, бывшего родственника, снова затронуло нить воспоминаний о Маргарет. Поэтому Анри не очень обрадовался визиту барона.

Генрих, положил на рабочий стол пакет с документами и чек на сто пятьдесят тысяч евро. Он присел на разболтанный стул, переложив с сиденья пачку журналов на подоконник. Немного помолчав, приступил к сути своего столь необычного визита.

– Понимаешь Анри, мне некому поручить изучение материалов и проведение расследования. Поэтому я решил обратиться к тебе.

– А твой шеф службы безопасности? Насколько я знаю, он очень способный малый…. – Анри покрутил в руках чек.

– Способный, то способный. Но только у него и без этих тетрадок – дел по горло. Сам понимаешь. Тем более он в прошлом разведчик, специалист по диверсиям и антитеррору. А это абсолютно разные вещи. Нужен именно человек, привычный к рутинной работе, способный ухватить нить и дойти до конечного результата. Согласно завещанию, на его исполнение мне определен срок – один год. Странно, что прадед выбрал именно меня, для этой цели, но с покойника не спросишь. В средствах я тебя не ограничиваю. В случае получения положительного результата я выплачу тебе еще двести тысяч. Справишься быстро, месяца за три, получишь премиальные – еще столько же. Ты прекрасно представляешь размеры моего концерна. И понимаешь, что вот просто так взять и передать половину всего какому-то Фонду я не могу. Для меня это смертный приговор, – Генрих достал из кармана визитку и передал ее Анри. – Это контакты моего финансового советника Альфреда Миллера. Он предупрежден. Лишних вопросов задавать не будет. Поэтому я настоятельно прошу тебя взяться за это расследование.

И Лурье согласился. В данное время он не был занят ни одним из своих многочисленных расследований. Подготовленные репортажи были сданы в печать, отснятый материал обработан и ждал выхода в эфир. Он собирался на недельку другую слетать на Гоа, чтобы оттянуться на берегу Индийского океана с какой-нибудь загоревшей девчонкой без комплексов и претензий на дальнейшую совместную жизнь. Но предложение Генриха, его заинтересовало. Тем более, что тема предстоящих исследований затрагивала очень интересный период истории. Было заманчиво покопаться в записях старого морского волка. Анри решил, что за месяц разберется с этим делом и тогда отдых можно будет продлить еще на неделю, а то и две. Да и долгожданную покупку парусно-моторной шхуны, которую Лурье присмотрел на Марсельской верфи, можно было не откладывать до следующего года. Если бы он только знал, во что выльется их беседа, то, наверное, взял бы на размышление пару дней и неизвестно согласился ли бы вообще на эту работу. Но Анри даже не представлял, куда он собирается влезть и в какое дерьмо втравил его Генрих.

В копии завещания они не нашли ни малейшего намека, на то, что представляла собой воля Вальтера фон Краузе. Анри предстояло с этим разобраться теперь уже самостоятельно, а оценивать его труды должны были нотариус Гельмут Штраубе и адвокат Фридрих Котт, на протяжении долгих лет оказывавшие услуги семейству фон Краузе.

Прадед Генриха, был в свое время известной личностью – командир подводной лодки, имевший на своем счету несколько десятков потопленных судов противника, причем только боевых кораблей. Он лично был знаком с адмиралом Дёницем, что не раз спасало его от преследований командования, за очередной отказ топить транспортные суда, идущие в составе союзнических конвоев. Команда лодки, боготворила своего капитана, а на берегу держалась «задрав нос», и частенько устраивала драки, когда кто-то из коллег подводников позволял себе обозвать их «чистоплюями». Осенью 1945 года лодка Вальтера была остановлена боевым охранением союзников, на подходе к Гамбургу в районе базы подлодок «Elbe-II». Экипаж не оказал сопротивления и был в полном составе помещен в фильтрационный лагерь. Никаких военных преступлений команде лодки вменить не удалось. Подводники охотно рассказывали о своих последних боевых походах, но только до осени 1944 года. После этого все как один утверждали, что лодка стояла в доке на ремонте и в море вышла в начале мая 1945 года, для проведения испытаний нового оборудования, а после капитуляции Германии побоявшись сдаваться в плен, скрывалась в водах Азиатского региона. Капитан вообще нес какую-то околесицу. Но записи в бортовом журнале, карты с указанием передвижений субмарины, новое оснащение лодки – соответствовали показаниям подводников. Через год содержания в лагере, их выпустили.

Вальтер поселился на Лазурном берегу, где до войны купил небольшую виллу, в которой его с нетерпением ждали жена и семилетний сын. Старший брат Вальтера – Гельмут, предложил ему принять участие в семейном бизнесе, который он сумел удержать на плаву и избежать каких либо придирок со стороны всевозможных международных комиссий и комитетов, пропускавших через «мелкое сито» любое германское предприятие, работавшее во время войны. Вальтер отказался, передав все права на распоряжение делами семейной компании – Гельмуту. Отказался он, и продолжить службу, в начавшем возрождаться вскоре подводном флоте новой послевоенной Германии. Очень болезненно пережил раздел страны на две части. Несколько человек из его экипажа оказались на территории ГДР. Он продолжал жить, наслаждаясь семейной идиллией. Мало общался с богатыми соседями и бывшими сослуживцами, не считая боцмана Коха, который поселился неподалеку, купив маленький домик. Вальтер по сходной цене приобрел небольшую яхту, пригодную для дальних морских переходов и вместе с Кохом и сыном подолгу уходил в море. Его жена Лиз, страдала морской болезнью и поэтому оставалась на берегу, с нетерпением ожидая прихода мореплавателей. Сына, Вальтер определил на учебу, в одну из закрытых частных школ в окрестностях Парижа, по совету старшего брата. Школа была престижной, с экономическим уклоном и многонациональной. Идеями нацизма вождей рейха, барон никогда не восторгался. Поэтому нахождение в школе арабских, русских и даже еврейских учеников, не волновало его. Вальтер понимал, что это даст мальчику возможность обзавестись многочисленными связями еще с детства, а так как у Гельмута детей не было, то Фридриху, предстояло в будущем сменить на посту руководителя концерна своего дядю.

Рано похоронив жену, Вальтер тяжело перенес эту потерю. Он стал часто болеть и, вскоре в доме появилась средних лет медсестра, которая выполняла функции сиделки, а со временем и личного секретаря. Это она исписала несколько толстых тетрадей красивым и ровным почерком, под диктовку старого «морского волка». После смерти прадеда – Анна, как звали сиделку, получив чек на большую сумму, от благодарного за заботу об отце Фридриха, уехала и больше о ней никто из членов семьи не слышал. А тетради были помещены в семейный архив.

Проводив барона, Анри начал с чтения тетрадей, но повествование велось непоследовательно, перескакивая с одной ситуации на другую. Тогда он, чтобы иметь полное представление об описываемых событиях добрался до архива. Немецкая педантичность и любовь к порядку помогли ему сократить время в подборке необходимых материалов. Отобрав разрешенные к копированию документы, он отдал их клерку, отвечавшему за эту процедуру, а остальные вычитывал на месте, делая пометки и выписки.

Ноябрь 1941 г. Побережье Северной Африки

Две немецкие подлодки U-366 под командование обер-лейтенанта Отто-Ганса фон Тибергаузена и U-377 под командованием обер-лейтенанта Вальтера фон Краузе, патрулировали у побережья Северной Африки в районе Соллум – Мерса – Матрух.

Поздно вечером акустики доложили о приближающемся шуме винтов, большого боевого соединения кораблей. Лодки находились на перископной глубине. Осмотревшись, Вальтер увидел соединение из трех линейных кораблей³: «Куин Элизабет», «Бархэм» и «Вэлиент», которые шли в охранении восьми эсминцев⁴. Позиция для атаки на линкоры, была выгодней у фон Тибергаузена, а Вальтеру предстояло отвлечь на себя внимание эсминцев.

Это была игра со смертью. Но капитан знал, что делать. Он досконально изучил рельеф дна в месте патрулирования, что сейчас очень сильно ему помогло. Еще раз, подняв перископ, Вальтер решил атаковать два средних эсминца, прикрывавших борт «Вэлиента».

Следуя его указаниям, штурман закончил расчеты для торпедного залпа. Команда замерла в отсеках. Пуск и четыре смертоносных сигары ушли в сторону кораблей охранения. Вальтер тут же дал команду на погружение. Прозвучавшее эхо взрывов и раздавшиеся затем сигналы боевой тревоги на надводных кораблях, дали знать об успехе проведенной атаки. Лодка быстро погружалась до ста метров. Вальтер командовал, склонившись над картой со своими расчетами под недоуменным взглядом штурмана. Лодка замедлила ход и легла на грунт. И вовремя – послышался шум винтов, и взрывы глубинных бомб качнули субмарину. Два взрыва рядом с лодкой вырубили освещение и вызвали небольшую течь в дизельном отсеке. Включилось аварийное освещение. Мотористы, заведя пластырь, поставили распорку, устранив повреждение и, снова все замерли, прислушиваясь к удаляющимся шумам винтов эсминцев. В это время донеслись еще три далеких взрыва, означавших одно из двух или удачную атаку 366-й или ее гибель. Но последовавший затем мощный взрыв возвестил о еще одной победе подводного флота Германии.

Командир второй лодки в перископ наблюдал за последствиями залпа данного лодкой Краузе, U-366, заняла боевую позицию. Сначала фон Тибергаузен собирался атаковать «Куин Элизабет», но, находясь в невыгодном положении, отменил приказ и решил атаковать «Бархэм». Корабли шли на высокой скорости и времени для маневрирования у командира не оставалось. С дистанции 550 метров был дан залп четырьмя торпедами. Три торпеды попали в левый борт корабля между трубой и кормовыми башнями (в машинное и котельное отделения). «Бархэм» прошел небольшое расстояние, накренился на левый борт и через четыре минуты разлетелся на куски от взрыва артиллерийских погребов. Произведя залп, лодка стала срочно погружаться и прошла под килем у линкора «Вэлиент», который попытался протаранить U-366, показавшуюся на поверхности из-за непроизвольного всплытия после торпедного залпа, данного с перископной глубины. Эсминцы, отвлеченные погоней за Краузе, неслись, назад выжимая все, что можно из своих машин. Но они опоздали. Командир U-366-й, сразу изменил курс, направив лодку в сторону берега, чего никак не могли предвидеть преследователи. Пройдя опасным мелководьем, он благополучно оторвался от погони и взял курс на базу – остров Саламин.

U-377, еще сутки лежала на дне. К кораблям конвоя подошло подкрепление. Пока уцелевшие эсминцы занимались спасением команд погибшего линкора и двух поврежденных кораблей охранения, прибывшее пополнение начало утюжить море, сбрасывая глубинные бомбы. Команда U-377, расположилась в отсеках и молилась за удачу своего капитана. Ни одна из глубинных бомб не достала до притаившейся лодки. Ближе к вечеру, шум винтов стал отдаляться и вскоре совсем затих. Краузе, дал команду на всплытие. Вывел лодку, из-под прикрывавшей ее складки морского дна. Поднявшись на перископную глубину, он осмотрелся. Горизонт был чист. В сумерках, запустив дизели, они пошли в надводном положении, взяв курс к базе.

На берегу с нетерпением ждали их возвращения. Командир базы, приняв рапорт фон Краузе, внимательно прочитал его. Отложив очки, он достал большие бокалы и плеснул в них немного коньяка.

– С победой барон! – он сделал глоток и, поставив бокал на зеленое сукно стола, снова взял в руки рапорт. – Гениальное решение, отлежаться, используя складки дна. И не менее гениальное решение у Отто. Уйти в сторону берега к мелководью. Пора вам мальчики расти. Мне как раз пришла разнарядка на два экипажа для новых субмарин. Вас переводят в другой дивизион, для борьбы с конвоями противника в акватории Северного моря. Лучших кандидатур я не вижу. Два дня на ремонт, отдых и в путь. Лодки ждут вас у берегов Норвегии. Доукомплектование экипажей проведете на месте, там есть из кого выбрать.

Кобленц, апрель 2014 г.

Лурье вернулся в гостиницу, поздно вечером. По пути он перекусил в кафе, а в продуктовом магазине купил бутылку белого сухого вина, сыр, оливки. Удобно устроившись в кресле, включил телевизор, нашел канал новостей. Во Франции снова бастовали врачи и железнодорожники. В Бельгии собрались главы европейских держав. В Африке в очередной раз вспыхнула эпидемия болезни, против которой человечество пока было бессильно. Дальнейшие новости, напоминали сводку боевых действий: Израиль, вновь начал бесконечные попытки уничтожить исламских террористов в Секторе Газа. В Сирии активизировались стычки между войсками оппозиции и президента. В Украине войска АТО, гонялись за «сепаратистами – повстанцами». В результате чего, сравнивались с землей населенные пункты и гибли ни в чем не повинные люди. Россия и Украина, поливали друг друга грязью с телеэкранов. Совет Безопасности Европы, выдумывал новые санкции, способные, по их мнению, испугать «Русского медведя». Из-за океана России грозил американский лидер, одновременно обещая предоставить Украине безграничную финансовую и военную помощь, для защиты своей независимости. Короче все как всегда – политики соревнуются в словоблудии, зарабатывая дешевую популярность, а простые люди гибнут – констатировал для себя Лурье. Он переключил телевизор на музыкальный канал. Приглушил звук, открыл бутылку вина, налил до половины стакана, открыл банку с оливками и нарезал сыр. С удовольствием выпив прохладный кисловато – терпкий напиток, забросил в рот пару оливок, ломтик сыра и продолжил разбирать дневники барона. Его внимание привлекла одна запись: «ночью вышли к устью большой реки. Прошли вверх по течению до Манауса⁵. Выше по реке свернули в Негро⁶ и прошли до притока Ваупеса. Два дня ходу вверх по реке. Разгрузка ночью, днем отлеживались на дне. Из команды забрали четверых. Гости остались».

Описываемые места были знакомы Анри, по его работе об индейских племенах Амазонии и загадочном племени «вапасо». По различным сведениям, почерпнутым им, в том числе и в официальных источниках, в этом племени встречались индейцы с белой или светлой кожей в отличие от остальных собратьев, населяющих амазонскую сельву. Племя жило замкнуто, ни с кем не контактируя и никого не пуская на свои земли. Несколько партий искателей удачи и приключений бесследно пропали в тех местах. Но Анри проводил свои исследования ближе к основному течению Амазонки, а не в тех местах, которые описывал Вальтер фон Краузе.

– Это уже была, похоже, территория Колумбии, Перу или Эквадора, – стал рассуждать Анри. – Хотя нет, Эквадор вряд ли, он не имеет общей границы с Бразилией, слишком далеко, да и там нет таких рек, которые смогли бы позволить свободно передвигаться подводной лодке. Скорее граница Колумбии и Бразилии. Да, в веселые места занесло старика. Он посмотрел на дату в тетради, но не нашел указания на календарную привязку. Тогда Анри стал листать страницы кожаного блокнота-ежедневника, и действительно нашел запись датированную ноябрем 1943 г: «… по личному приказу «Д», приняли на борт груз, двух гражданских и двадцать переодетых в цивильную одежду солдат «СС». Вышли в море, курс получил в Атлантике. Идем к …» и тут шли градусы и минуты, очевидно указывавшие на полученный курс. Лурье развернул карты и не ошибся, на одной из карт, точками был проложен курс точно соответствующий по времени описываемым событиям и указанным в дневнике цифрам. Где же фон Краузе хранил все это, если при задержании лодки союзниками, у него ничего не нашли?

От прочитанного текста дохнуло, зловещей тайной и Анри ощутил легкое беспокойство. Выпив еще вина, он начал сам себя успокаивать. Ну подумаешь, еще одна база нацистов в Латинской Америке. Скорее всего, уже давно найденная или превратившаяся со временем в скотоводческое ранчо или плантации марихуаны. Хотя какое ранчо? Там же сельва и болота. Очередная легенда о двойниках вождей рейха, которую Анри уже давно отбросил, тоже не подходила. Ну не могли руководители Германии в 1943–1944 году бежать, оставив вместо себя двойников. Страна еще и не помышляла о проигрыше, приказы и решения первых лиц отличались четкостью и здравым смыслом, присущим немецкой военной машине. Двойники не могли бы так себя вести. Это не укладывалось ни в какую логику. Лурье допускал, что могла быть какая-то определенная, малая по численности группа, финансовых воротил, входивших в ВПК Германии. Такая группа, могла получить одобрение у Гитлера на создание замаскированных экономических и военных баз. Это возможно было сделать в Аргентине, Бразилии, Венесуэле, Колумбии, в целях получения дефицитного сырья и его транспортировки, в остро нуждающуюся в промышленных алмазах, олове, и прочих стратегических материалах – Германию. Другого объяснения он не видел.

Лет семь назад, он плотно, вместе с коллегами журналистами из США, занимался этой темой. Проанализировав данные архивов, Лурье и американцы, пришли к заключению, что весь подводный флот Германии был на лицо. Погибшие субмарины, лодки, захваченные союзными войсками, оставшиеся в Тихом океане у японцев или переданные итальянцам – все было учтено. Одна из последних субмарин, сдавшихся в плен – была U-3707, под командованием фон Краузе, но и о ней они тогда тоже нашли упоминание. Поэтому, следов какого-либо секретного соединения подлодок, эвакуировавшего вождей и сокровища рейха, группой расследователей обнаружено не было. Им посчастливилось найти лишь несколько архивных документов о секретных разработках по созданию атомных подводных судов. Интересными оказались найденные материалы о лодке U-234, IXB серии. О ее последнем походе, который так и остался для них загадкой.

Во время строительства осенью 1943 года, эта лодка была повреждена, что отсрочило ее ввод в строй до марта 1944 года. Во время работ на верфи, лодка была переоборудована и оснащена креплениями для перевозки грузов. На ней были удалены 24 вертикальные трубы – постановки и хранения мин, переделано хранилище дополнительных торпед. Балласт был заполнен ртутью и оптическим стеклом.

Кроме этого, на лодке был установлен шноркель⁷, самый современный передатчик, новейший сонар⁸ типа «Балкон» и радиолокатор ПВО⁹. Ходовые испытания проводились под наблюдением японских офицеров. Всего было загружено 260 тонн груза, в том числе 560 кг окиси урана (Уран-235) в свинцовых контейнерах. Кроме команды, на борту лодки находилось двенадцать пассажиров. U-234 вышла в море из Кельна в конце апреля 1945 года.

4 мая, получив радиограмму о капитуляции, капитан довел ее содержание до экипажа и пассажиров. Как гласила запись в бортовом журнале, два японских офицера, находившихся на борту, после этого покончили жизнь самоубийством. U – 234 сдалась в плен и в сопровождении американского эсминца была отконвоирована в Портсмут. Экипаж был допрошен, а окись урана выгружена. По показаниям офицеров лодки, планирование похода началось еще в январе 1944 года. Но верфи и доки не справлялись с тем объемом работ, которыми они были загружены. Конечной точки маршрута, никто из офицеров командовавших лодкой, не знал, они должны были получить последующий курс во время одного из сеансов связи. Что еще показалось странным, так это полное отсутствие упоминаний о данной лодке и подготовке к походу, в записях совещаний Гитлера и руководства подводного флота. Вот и все, что удалось тогда найти за три месяца работы в архивах и извлечь из бесед, с еще оставшимися в живых свидетелями тех событий.

Но успокоить себя не удавалось. Покинув номер и спустившись вниз, Анри зашел в бар, где купил пачку крепких американских сигарет. Курил он редко, но сейчас организм остро потребовал дозу никотина. Заказав сто грамм коньяка и кофе, он еще около часа просидел в баре, анализируя полученные сведения, прокручивая в голове возможные варианты событий тех далеких лет. Вернувшись в номер, взял папку с материалами и спрятал ее наверху душевой кабины. После этого подперев стулом дверь, пошел спать.

Следующим утром, по пути в архив, Анри зашел в интернет кафе и отсканировал все записи и карты. Отправив заархивированные материалы на свой личный и рабочий электронные почтовые ящики, пошел завтракать.

В помещении военно-морского архива, он в первую очередь занялся сбором материалов по немецким колониям, начиная со времен кайзера. Материалов было не много. Но один из них заинтересовал журналиста. Его внимание привлекла газетная заметка за 1904 год, в которой сообщалось об основании немецкой колонии в Колумбии, в районе недавно обнаруженного в лесных дебрях – города инков. Древний город, как описывалось в статье, находился на горном плато, не далеко от границы Колумбии и Бразилии, в междуречье Ваупеса, Апапориса и Кагуета. Хотя это на карте не далеко, а по непроходимой сельве….

Место подходило. Забив в компьютер исходную информацию, Анри вскоре наткнулся на несколько заметок, причем не только в немецких, но и во многих европейских и американских газетах, за август 1907 года. В заметках сообщалось о странной гибели колонистов от неизвестной болезни, которая не пощадила никого. На место была направлена международная комиссия врачей, но выводы были безутешны. Причину странной болезни установить не удалось. Район объявили закрытым для заселения. Анри нашел еще несколько заметок, в основном в американской прессе, семидесятых годов прошлого века. В них упоминался все тот же район, который по непонятным причинам стал стремительно заболачиваться, в связи, с чем погибли большие плантации каучуконосных и кофейных деревьев. Особенно это, по-видимому, никого не заинтересовало, кроме землевладельцев потерявших деньги. Еще с пяток заметок, были перепечатанных из бразильских и колумбийских газет. В них шла речь о пропаже нескольких партий охотников за изумрудами и золотом, об исчезнувших браконьерах отлавливавших редкие виды животных, для частных зоопарков.

Последнее упоминание датировалось 2012 годом. В дебрях Амазонки пропала студенческая международная группа, направлявшаяся для исследования древнего города, в рамках программы ЮНЕСКО. Через три месяца в одной из больниц Колумбии, в городке Пуэрто-Кордова, в числе пациентов, появился австрийский студент, входивший в состав пропавшей группы. Когда его обнаружили местные крестьяне, он был еле жив. На теле юноши, врачи обнаружили явственные следы пребывания в заключении – кровоподтеки от побоев, стертая до язв кожа от ножных кандалов. Когда он пришел в себя, то уверенно назвал свое имя, фамилию и место проживания – Пауль Зигер, австрийский гражданин. Объяснить где он пропадал три месяца и, что произошло с другими членами группы он не смог. Попытки американских и европейских психологов и психотерапевтов, вернуть ему память, ничего не дали. У парня ее как бы стерло за последние три месяца, он даже не помнил, что отправился в экспедицию. Поисковый военный отряд, отправившийся по следам экспедиции, не смог продвинуться и на треть пройденного пропавшей группой пути – начался сезон дождей, и амазонская сельва, стала, непроходима.

А в журнале приказов по базе подводных лодок в Норвегии «Dora I», он обнаружил запись, датированную 28 сентября 1944 года, согласно которой подводная лодка новейшей серии XXI позывной U-3707, под командованием фон Краузе, направлялась в автономное плавание на просторы Атлантики. Последний приказ о выходе этой лодки для патрулирования Северного моря был датирован 22 апреля 1945 года. А 4 мая 1945 года Дёниц отправил командирам подлодок следующую радиограмму: «Всем подводным лодкам. Внимание, всем подводным лодкам. Немедленно прекратить огонь. Прекратить все враждебные действия против союзных кораблей». Формально война еще несколько дней будет продолжаться, но «серые волки», как называли подводников – борьбу уже прекратили. Где же скиталась лодка Краузе, где она брала топливо и продукты? Азиатский регион подходил, там было, где поживиться, но в свете новой информации, Анри с изрядной долей скептицизма отнесся к показаниям членов команды. Все указывало на Латинскую Америку, а это уже настораживало опытного расследователя.

Скопировав найденные материалы на флеш-карту, Лурье, отправился в кафе. Он не спеша обедал, когда зазвонил мобильный. Звонил Генрих. Анри с большим недовольством ответил на звонок, он вообще не переносил, когда его беспокоили во время обеда. У него давно вошло в привычку – обедать в одиночестве, это была возможность спокойно оценить собранную информацию, наметить план дальнейших действий, и поэтому любое вмешательство в этот процесс его раздражало.

– Как успехи расследователь? – вместо приветствия услышал он.

– И тебе добрый день, – ответил Анри, дожевывая шницель «по-венски». – Больших успехов пока нет, но наметилось одно интересное направление. Нужно еще дневники дочитать и с картами разобраться.

– А до этого ты что делал? Я думал, ты уже все просмотрел. Мне покоя не дает прадедовская загадка, что он мог придумать? Ты там еще не понял?

– Нет, пока не дочитал, – Анри взял зубочистку, – я в архиве сижу четвертый день, копаюсь в материалах того времени, чтобы ситуацию для себя прояснить.

– Я вижу, ты не сильно торопишься. Но пойми меня Анри, мне просто не к кому больше обратиться. И я не толкаю тебя в шею, просто время работает против меня. Я не знаю, что придумал прадед и это меня волнует все больше и больше, ведь эту его волю еще и выполнить надо. А вдруг он завещал там построить что-то, или еще какую-нибудь глупость сморозил, хотя нет, это на него не похоже. Ладно, дерзай и держи меня в курсе. Все отчеты по расследованию предоставляй мне, а финансовые отчеты отправляй Миллеру. Успехов тебе партайгеноссе! – пошутил он в конце.

Анри без настроения закончил обедать, закурил сигарету и стал пить маленькими глотками кофе. Возвращаться в архив, смысла не было, ничего нового очевидно там уже было не найти, а в случае чего, можно было отправить туда своего коллегу, с которым он сотрудничал последние шесть лет – Пьера Кольена. В том, что Пьера придется привлекать к расследованию, он уже не сомневался. Направление Южной Америки, сильно заинтересовало его. Даже если там ничего не выгорит, можно будет сделать неплохой репортаж о «Городе Дьявола», как прозвали это проклятое место, местные жители. Да и пропавшая экспедиция, представляла интерес. Он был уверен, что Генрих не поскупиться в средствах, и людях, выделив необходимые ресурсы. Так размышляя о том, что предстоит сделать в первую очередь, Анри дошел до гостиницы. Зайдя в номер, он остановился. Что- то ему подсказывало, что в номере побывал посторонний. Заглянув в ванную, он убедился в этом. Полотенца висели не так, как он обычно их развешивал. В дорожной сумке все было на месте, но снизу правой боковины кровати, Анри увидел маленький черный квадрат пластмассы, которому там явно нечего было делать. Точно такой же нашелся на обратной стороне спинки кресла. Проверив наличие в кармане пальто конверта с документами, Лурье поблагодарил провидение, за то, что решил отсканировать материалы и не оставил их в номере. Включив телевизор, он плеснул себе вина и стал соображать, какие действия ему стоит предпринять в данной ситуации и кто заинтересовался его расследованием. Подозревать спецслужбы Германии, было смешно. Генрих, тоже вряд ли бы стал контролировать его разговоры и контакты. Значит, появился кто-то еще. Допив вино, Анри вышел на улицу.

Зайдя в лавку, торгующую подержанными телефонами, журналист купил простенький аппарат и сим-карту. Пополнив счет, перешел на другую сторону улицы. Зайдя в пивную, заказал кружку темного пива и колбаски. Сев за столик, написал сообщение с указанием действий абоненту и отправил его. Через полчаса получил ответ с неизвестного номера – 111. Это означало, что Генриху передали информацию, и он пришлет к нему руководителя своей службы безопасности.

Ждать пришлось долго. Анри уже прикончил четвертую кружку пива и вторую порцию колбасок, когда в зал вошел мужчина лет сорока на вид, невысокого роста, с бритой под ноль головой. Черная кожаная куртка, обтягивала широкие плечи. Руки мужчина держал в карманах. Ганс Шухарт – руководитель службы безопасности империи Краузе, а это был он, подойдя к столику, присел на свободный стул и протянул руку Анри. Их знакомство состоялось давно, еще после женитьбы Анри на Маргарет – Ганс несколько раз присутствовал на публичных мероприятиях, лично сопровождая босса.

– Что беспокоит вас Лурье? – без приветствия начал он, ограничившись рукопожатием.

Анри подробно описал случай в гостинице и, достав из кармана конверт с документами, передал его Гансу.

– Давай перейдем на «Ты» – предложил он.

– Согласен. Все это довольно странно. До сегодняшнего дня никто не проявлял никакого интереса к этим бумагам. Неужели они представляют, какую-то ценность?

– Не знаю как насчет ценности, возможно, там есть информация, в оглашении которой кто-то не заинтересован, или наоборот она ему очень сильно нужна. Пока бумаги лежали в семейном архиве, это никого не беспокоило. Иначе их бы уже давно попытались бы выкрасть, – Анри рассказал о том, что удалось узнать.

– Да, возможно, возможно, – Ганс задумался. Потом достал из кармана маленькую рацию и проговорил: – Два три. Из динамика донеслось: – Четыре один.

– Все в порядке, но думаю тебе пора отсюда уезжать. Вот никак не могу решить, приставить к тебе охрану, или хвост приделать? Можно попробовать посмотреть, кто проявит интерес к твоей персоне. Реальной угрозы, думаю, пока нет, поэтому я приставлю к тебе «топтунов», и оставлю группу прикрытия человек шесть – восемь, но они светиться не будут. Такой вариант подходит?

– Ты что Ганс, сюда целый взвод притащил? Да, такой вариант я думаю, подходит.

– Взвод не взвод, но шестнадцать человек на четырех машинах, не считая моей. У нас большие возможности и тебе это известно. Я профи и поэтому как говорят русские: «Лучше перебздеть, чем недобздеть». Никогда не знаешь, какие ресурсы понадобятся. Со мной еще служба радиоперехвата, так, что все переговоры касательно тебя тоже будут отслеживаться. Ну что, в гостиницу и в аэропорт?

– Да пожалуй. Я здесь все закончил, и торчать мне тут больше незачем, – Лурье с Шухартом поднялись из-за столика, Анри расплатился и они отправились пешком в гостиницу. Четыре сотрудника службы безопасности скрытно повели их, выполняя указание шефа.

В салон самолета следовавшего рейсом из Франкфурта в Париж, вместе с Лурье, сели два сотрудника службы наружного наблюдения, скрытно фотографируя пассажиров и одновременно негласно охраняя захмелевшего Лурье от нежелательных контактов. В баре аэропорта Франкфурта, Анри после четырех кружек пива выпитых днем, догнался коньяком и теперь пребывал в расслабленном состоянии, сняв, таким образом, напряжение последних часов. Место ему досталось в средине салона, рядом с высокой стройной рыжеволосой девушкой, на вид лет тридцати с изумительными зелеными глазами. Рыжие сапоги на шпильке, джинсы и белый свитер, обтягивающий красивую грудь, минимум косметики – мгновенно оценил соседку Анри и улыбнулся: – Хоть с этим повезло!

Он забросил сумку наверх и, опустившись в кресло, с третьей попытки застегнул пряжку ремня.

– Пардон мадемуазель, – извинился Анри, – Я немного перебрал в аэропорту, день рождения друга, понимаете, – ляпнул первое, что пришло в голову, желая оправдать свое не совсем трезвое состояние. – Анри Лурье, журналист, – представился он.

– Весьма заметно. Надеюсь, вы не будете храпеть, икать и приставать ко мне с глупыми вопросами? Гертруда Зейц, ваша коллега, но только фоторепортер. Развелась с мужем и лечу в Париж к подруге. Надеюсь, это не даст вам повода, в бесполезных попытках склеить меня во время полета?

– О, что вы, что вы, я безобидный малый и три года назад сам разводился, так, что мне понятно ваше настроение, я не доставлю вам неудобства. Позвольте спросить, для какого издания снимаете?

– Я снимаю для журналов «Мир путешествий» и «Неизвестная параллель», а вы кому продаете свои труды коллега?

Анри икнул, зажав рот ладонью, извинился и предложил соседке выпить. Алкоголь начинал покидать организм, а состояние невесомости хотелось продолжить. Рыжеволосая Гертруда, рассмеялась и на удивление охотно приняла его предложение. Заказав коньяк у проходившей стюардессы, Анри достал из кармана визитку и протянул ее соседке.

– Ой, так вы тот самый Лурье, вот я глупая не сообразила. Весьма польщена соседством с таким метром пера и видеорепортажей. У нас на курсе, о вас легенды ходили.

– Не льстите мне. Когда вы учились, я еще только карабкался по лестнице успеха, к «золотому перу».

– Анри, как вам не стыдно, – Гертруда смешно наморщила носик. – Указывать женщине на ее возраст. Я окончила Венский университет всего лишь три года назад. Финансы не позволяли сделать это раньше. И вот теперь в свои тридцать, пытаюсь наверстать упущенное время.

Стюардесса подкатила столик и переставила заказ на предварительно выдвинутую Анри, полку для обедов.

– Хорошего полета, – пожелала она.

А в это время сотрудники службы безопасности концерна «Кrauze Co Ltd», переругавшись со стюардессами из-за включенного планшета, отослали снимки и записанные обрывки разговора Лурье с его спутницей своему шефу. Шухарт, тут же запустил полученные материалы в работу. Особенно его заинтересовала рыжеволосая Гертруда. В случайное совпадение он не верил. Если появился противник, то его нужно было вычислить как можно скорее. Используя информационные базы компании, которым могли позавидовать многие спецслужбы, Ганс быстро установил соседку журналиста. Подтверждение изложенных ею сведений о себе, еще больше насторожило опытного разведчика. Он вспомнил, что на своей странице в «Фейсбуке», Лурье как-то описывал свой идеал женщины одному из друзей: «…хотелось бы встретить рыжую, длинноногую чертовку с обворожительной грудью и зеленым оттенком глаз. Чтобы он родила мне ….». По долгу службы, Шухарт не упускал из виду немногочисленные родственные связи Генриха. Лурье, вступив в брак с Маргарет, попал в их число. Вот эта фраза и появление длинноногой рыжей красавицы, заставили Ганса принять «охотничью стойку». Он дал задание собрать всю информацию о Гертруде от рождения и до сегодняшнего дня. Вплоть до того как и когда она заказала билеты и кто такая подруга в Париже.

А ничего не подозревавший Лурье, пил коньяк с очаровательной соседкой, перейдя уже на – «Ты». От Франкфурта до Парижа, лететь час с небольшим. Обменявшись номерами телефонов, Анри пригласил соседку на следующий день поужинать вместе, пообещав показать вечерний Париж во всей его красе. Предложение было избитым, но выпитый коньяк и приятное общение легко его сгладили. Гертруда приняла приглашение, попросив Анри не звонить раньше одиннадцати дня, сказав, что хочет выспаться. В аэропорту, журналист с сожалением наблюдал, как ее встретила худощавая француженка и они, обнявшись, пошли к стоянке автомашин. Жаль! Ему не хотелось ехать одному, в захламленную, не прибранную квартиру. Одиночество начинало давать о себе знать. Тем более что новая знакомая отвечала на все двести процентов его идеалу женщины. Но что поделать? Не гнаться же за ней и силой тащить к себе? Взяв такси, Анри поехал домой.

Зайдя в квартиру, он бросил сумку-саквояж в коридоре, сняв пальто, швырнул его на бельевую корзину и прошел в кабинет. Анри достал из бара початую бутылку виски и сделал несколько глотков из горлышка. Достав измятую пачку сигарет, включил телевизор. С трудом извлек скомканную сигарету и, закурив, улегся на диван. Так прихлебывая виски и куря сигареты, он пролежал минут сорок. Когда в комнате стало душно от сигаретного дыма, с трудом встал, пошатываясь, подошел к окну и открыл одну створку. Свежий апрельский воздух, ринулся в прокуренную комнату. Анри с жадностью втянул носом освежающий холод, дойдя до дивана, почти рухнул на него. Сил раздеться уже не было. Отыскав непослушной рукой шерстяной плед, он укрылся с головой и заснул тревожным сном уставшего человека. Ему снились Гоа, длинноногая Гертруда в купальнике, и Шухарт в черном костюме и черных очках.

Северная Африка, август 1942 года – Гамбург, ноябрь 1943 года

Вышедшая из Ла-Специи в начале августа 1942 года подводная лодка U-773 под командованием корвет-капитана Вальтера фон Краузе, получила задание атаковать американские и британские суда у побережья Северной Африки. Вальтер, недавно отметил свой тридцать третий день рождения и команда накануне выхода, славно его отпраздновала. Вскоре ей в помощь были направлены лодки U-737 и U-771. Акустики U-773 на следующий день, после прибытия дополнительных сил, обнаружили конвой WS-21S «Пьедестал», в составе которого шли в качестве непосредственного охранения авианосцы «Игл», «Фьюриес» и «Индомитебл», линейный корабль «Нельсон», группа крейсеров и 13 эсминцев. Да, фон Краузе и его соратникам было, где развернуться. В такой суматохе, которая поднималась после первой торпедной атаки подводной лодки, можно было даже не опускать перископ. Волнение на море было средним, и корвет-капитан наблюдал как корабли, выполняя противолодочный маневр, постоянно перестраиваются в походном ордере. Скорость конвоя составляла примерно семнадцать узлов. Больше торговым судам было не выжать, они и так шли на пределе своих возможностей. Это вносило свои трудности, но их снимала малая дистанция до цели. Только бы угадать следующий маневр.

У командира U-737, была возможность поразить транспортные суда противника, однако всем был дан приказ атаковать, прежде всего, боевые британские корабли. Нужно было изрядно потрепать флот метрополии, чтобы добиться превосходства надводного германского флота. Лодка поднырнула под охранение. Прошла между третьей и четвертой колонной транспортов. Попав внутрь ордера, субмарина атаковала британский авианосец «Игл», идущий в средней колоне. С дистанции 450 метров, командир U-737, выпустил веером четыре торпеды с интервалом в 10 секунд. Выполняя противолодочный зигзаг, корабли охранения снижали скорость до десяти – пятнадцати узлов. Авианосец шел зигзагом со скоростью тринадцать узлов, однако ни лодка, ни следы торпед, с кораблей охранения замечены не были.

Все четыре торпеды попали в «Игл». Корабль стремительно накренился на левый борт и через восемь минут затонул. Командиру U-737 – Герхарду Котенбауму, удалось уклониться от контратаки, погрузившись на глубину 150 метров и остановив подлодку.

Хуже пришлось двум другим субмаринам. Фон Краузе атаковал крейсер и эсминец, идущие на одной линии в крайней от него колонне, именно в тот момент, когда раздались взрывы от попадания торпед, выпущенных Котенбаумом. Вальтер стрелял с менее выгодной позиции и его дальнейшие действия были вполне предсказуемы. U-771 атаковала другой крейсер, но из-за ошибки в расчетах, торпеды, выпущенные из кормовых аппаратов, миновали боевой корабль, воткнувшись в борт танкера. Танкер полыхнул огромным костром, озарив пламенем пожара ночное море на несколько миль вокруг. Командир не успел завершить маневр разворота, субмарину накрыл залп носовой орудийной башни, неудачно атакованного крейсера. В носовом отсеке сдетонировали торпеды. Лодка превратилась в кипящую огнем и пузырями воздуха ревущую воронку. После второго залпа крейсера, когда опали водяные столбы от взрывов, на поверхности моря осталось лишь масляное пятно, да всякий легкий хлам, не погибший в пламени и ударной волне.

Фон Краузе, развернул U-773, в сторону только, что погибшего товарища. Войти в строй конвоя, чтобы заглушить шум своих винтов он не мог. Слишком высока была скорость кораблей и слишком велика дистанция преследования. Оставалось одно, обмануть противника, заняв место погибшей лодки. Эсминцы охранения уже рванулись на его поиски, пытаясь упредить маневр подлодки. Поврежденный крейсер оставался на плаву. Его экипаж вспахивал поверхность моря всеми огневыми средствами, пустив вход даже пушки главного калибра, опустив стволы орудий двух носовых башен, до предела вниз. Выжав из электродвигателей всю мощность, Вальтер, приказал остановить их и объявил режим полной тишины. Подлодка по инерции продолжала скользить в толще воды на 150 метровой глубине. Экипаж замер, прислушиваясь к приближающемуся шуму винтов и разрывам глубинных бомб. Над ними прошли два эсминца. Субмарину качнуло от серии взрывов. Посыпалось стекло плафонов освещения, погас свет, сменившись аварийным освещением. Еще два эсминца и еще серия взрывов. Разрыв обшивки в кормовом отсеке. Опытные матросы, заводя пластырь и устанавливая распорки, устраняли течь в полном молчании. Никто не роптал и не предавался панике. Экипаж верил в своего командира и его умение найти выход из любой ситуации. Сейчас выход был один – ждать. Лодка приняла изрядное количество забортной воды и потихоньку погружалась. Стрелка глубиномера прошла отметку 170 метров и вплотную приблизилась к красной черте. Скрежет перекашивающейся от страшного давления обшивки, заставлял всех нервно вздрагивать. Прошло еще полчаса. Стрелка пересекла красную черту и остановилась у отметки 200 метров.

Первый помощник шепнул на ухо Вальтеру: – Ниже смерть. Можем всплыть и принять бой! Я думаю, команда согласится.

Корвет-капитан, удивленно взглянул на обер-лейтенанта.

– Мельке, вы хотя бы представляете, о чем говорите. У нас пустые носовые торпедные аппараты, на перезарядку которых и приведение в боевое положение в нормальных условиях уходит восемь минут, а мы будем всплывать с двухсот метров с постоянным ускорением и креном на корму. Наше палубное орудие и два зенитных пулемета против этой армады? Да, можно использовать кормовые торпеды, но тогда мы даже не успеем развернуться, как от нас останется только сжатый воздух из балластных цистерн. Вы сами себе не смешны? Угробить лодку и такой экипаж, ради безрассудного геройства? Посмотрите – мы больше не погружаемся, эсминцы ушли, нам остается только ждать. Запас воздуха позволяет продержаться больше суток. Вопросы?

– Вопросов нет. Прости мою слабость Вальтер.

– Вот так – то лучше!

Ближе к полуночи затих шум винтов. Лодка поднялась на перископную глубину. Вальтер с опаской оглядел залитое полной луной море. И не ошибся. В полумиле он увидел два четких силуэта вражеских эсминцев. Понятно, что после такой потери англичане хотели – крови. Утопив одну субмарину и упустив другую, они прекрасно понимали, что третья затаилась где-то в этих водах и выжидает ночи, что бы уйти. Течение потихоньку сносило подлодку прочь от засады. Он, прикинул дистанцию и дал команду зарядить носовые торпедные аппараты. Переведя двигатели в режим подкрадывания, лодка вышла в позицию открытия огня. Залп из четырех торпедных аппаратов, веером послал в сторону эсминцев смерть. С сорока метров субмарина нырнула на сто и под эхо взрывов, прошла под атакованными кораблями. Звуков преследования не было. Отдалившись на безопасную дистанцию, фон Краузе, отдал приказ перевести лодку в надводное положение. Запустив дизеля, они взяли курс на базу.

Это был его первый боевой выход, после возвращения с Севера. Там, в суровых фиордах Норвегии, честолюбивый барон, не сошелся с командованием базы подводных лодок «Dora I», категорически отказываясь топить все подряд. Он по-прежнему атаковал только боевые суда, в то время как его собратья по оружию засаживали торпеды в борта «купцов», защищенных в лучшем случае зенитными орудиями и пулеметами. Его атаки были дерзкими и результативными. Отходы хитры и заранее спланированы. Однажды фон Краузе, шесть долгих часов, шел под им же атакованным крейсером. Крейсер получил повреждения, но не затонул. Эти корабли вообще отличались повышенной живучестью и попадание двух торпед, заставило крейсер лишь сбавить ход до самого малого, что бы волны, не захлестывали через пробоину в борту. Но он держался на плаву и в сопровождении эсминцев взял курс на базу флота метрополии в Скапа-Флоу. Лодка шла на глубине двадцати метров, под днищем корабля маскируя шум своих винтов. Потом фон Краузе нырнул еще на двадцать метров и остановил двигатели. Когда корабли ушли, он изменил курс и благополучно вернулся домой. На берегу, он разругался в пух и прах, с командиром дивизиона доказывая, что поврежденный крейсер выведен из строя минимум на полгода, а добивать его значило дать возможность атаковать лодку эсминцам. Он в сердцах подал рапорт о переводе назад в Северную Африку и адмирал Дёниц, от греха подальше, убрал с Севера строптивого любимца, удовлетворив его просьбу о переводе.

Вернувшись на базу, фон Краузе как обычно составил детальный рапорт о боевых действиях. Они, молча, выпили с командиром соединения, помянув погибший экипаж.

С 1941 года подводные лодки стали главной ударной силой германского флота. Перечень побед немецких подводников весьма впечатляет, однако меры, принятые союзниками в ходе битвы за Атлантику и Средиземное море, стали приводить к большим потерям среди немецких субмарин. Следующий год стал трагическим для подводного флота Германии. В феврале 1943 года погибло 19 субмарин, в мае того же года погибла сразу 41 субмарина, после чего немцы были вынуждены вернуть свои лодки на базы. Подводные корабли были возвращены для ремонта и переоснащения новыми устройствами слежения и переукомлектования торпедами нового типа. Разумеется, сразу встал вопрос об изменении конструкции субмарин и тактики их применения. Существующие в то время конструкции подводных лодок были скорее ныряющими, чем подводными. Они были уязвимы для атак авиации и кораблей ПЛО. U-773 тоже не избежала повреждений, но всегда возвращалась на базу. В свободное время, фон Краузе делился своим опытом с молодыми командирами подлодок. По его инициативе, одобренной командованием соединения, атаки стали проводиться из засад, несколькими субмаринами сразу. Обычно две субмарины отвлекали корабли охранения, а одна или две атаковали основные цели, после чего перезаряжались и проводили атаку на эсминцы, занятые поиском атаковавших их подлодок. Все операции тщательно готовились, с учетом малейших подробностей. Фон Краузе как никто другой изучил рельеф морского дна в районе боевых действий, и умело этим пользовался. Такая тактика, дала положительные результаты, потери уменьшились, похоронное настроение экипажей прошло.

В начале 1943 года, Вальтер фон Краузе получил под свое командование новую лодку IX серии, и вышел на просторы Атлантики. Во время одного из сеансов связи, он получил приказ срочно привести лодку в Гамбург. После недельного перехода, капитан предстал перед адмиралом Дёницем.

В кабинете с плотно задернутыми светомаскировочными шторами кроме Карла Дёница, находились еще двое мужчин, в морской форме, но без знаков различия. Отрапортовав о своем прибытии, Вальтер, повинуясь жесту адмирала, присел к столу, на котором лежала развернутая карта восточного побережья Южной Америки. Адъютант принес чашку кофе и молча, поставил ее перед бароном.

– Знакомься Вальтер, это господа Карл Браун и Вольф Адель, – представил адмирал своих собеседников, которые вежливо кивнули, приветствуя капитана. Браун был плотным блондином, среднего роста с типичным лицом провинциального бюргера. Адель высокий рыжеволосый атлет, с голубыми веселыми глазами и хитрой улыбкой, тянул на стопроцентного арийца. Оба были старше Краузе лет на пять не больше.

– Тебе предстоит плотно поработать с ними. Я рекомендовал тебя и твой экипаж, как один из самых достойных. Думаю, ты прекрасно справишься с новой задачей, – улыбнулся адмирал. – Твоя лодка и команда переходят в их личное распоряжение. Прошу вас господа.

– Вам приходилось бывать в этих местах капитан? – спросил Адель, указав на разложенную, на столе карту.

– Да, я подходил к берегам Южной Америки, мы патрулировали у побережья Бразилии. Знаете господа, море везде море, и если нужно найти новые подходы, то это не составит большого труда. У меня опытная команда и прекрасная лодка. Используя установленную на субмарине аппаратуру, можно найти места для засад и пути отхода. Думаю трех-пяти дней, хватит для изучения акватории, в которой придется патрулировать.

– Патрулировать и атаковать не придется. Атака возможна только в случае угрозы обнаружения. Вы доставите людей и груз в указанное место, там они пересядут на рыболовецкий сейнер. Ваша задача скрытная доставка и сохранение полной тайны о маршрутах и перемещаемых людях. Характер груза тоже не должен вызывать интереса у команды. От слишком любопытных лучше избавиться сразу.

– Таких матросов в моей команде нет. Экипаж проверенный и я ручаюсь за каждого. Мы воюем вместе с осени 1939 года, – отчеканил Вальтер.

– Вот и отлично. Завтра становитесь под загрузку. На берег никого не отпускать с 6.00 завтрашнего утра. Сегодня можете устроить своим людям небольшой праздник. Мы вас больше не задерживаем. И помните капитан, о полном сохранении тайны.

Краузе поднялся, кивком головы попрощался и вышел из кабинета.

– Что скажете Карл? Как вам кандидат? – Адель откинулся на высокую спинку деревянного стула ручной работы.

– Отлично! Господин адмирал прекрасно знает свои кадры. Я думаю, Краузе, как и другие отобранные нами кандидаты, прекрасно справиться со своей задачей. Мне импонирует его рыцарских дух, и я не разделяю негодование некоторых руководителей подводного флота по поводу его отказа топить гражданские посудины. Он воин и человек чести. Такие офицеры нам и нужны.

Париж, апрель 2014 г.

Утром, Анри проснулся с ужасной головной болью. Оно и не удивительно, учитывая количество и состав алкоголя, которым он вчера нагрузил свою печень. Проглотив две таблетки аспирина, включил телевизор. В ящике стола нашел начатую пачку сигарет, оставшуюся от прошлого курительного сезона. Закурил, но лучше не стало. Наоборот, сигаретный дым вызвал кашель и рвотные позывы. Анри еле успел добежать до туалета и открыть крышку унитаза. Его выворачивало наизнанку. Организм, таким образом, очистился от остатков алкоголя в желудке, который он был, уже не в состоянии усвоить. Когда рвотные позывы прекратились, Лурье разделся и зашел в душевую кабину. Бодрящие струи воды смывали с него утреннюю слабость и вчерашний страх. Он включил душ на максимум. Получив удовольствие от массажа сильных струй горячей воды, Лурье обмотался полотенцем и босиком прошлепал в кухню, оставляя мокрые следы на пыльном полу. Достав из холодильника пакет с апельсиновым соком, жадно стал пить из пластмассового горлышка. Выбросив опустевший пакет в ведро для мусора, прошел в комнату, оделся и оглядел убранство своего жилища.

– Да! Хламовник полный! – констатировал он. Но делать было нечего. Пришлось взяться за наведение порядка. Анри не пользовался услугами уборщиц как другие жильцы в доме. Журналист любил свой творческий беспорядок, в котором безошибочно находил всевозможные справочники и книги, необходимые для работы. Пару раз в месяц он устраивал генеральную чистку, безжалостно избавляясь от отработанного материала, обрывков листов с записями и пометками. Вот и сегодня настал такой день, тем более возникла реальная возможность посещения его жилища очаровательной рыжеволосой красавицей.

Через два часа Анри основательно вспотев – алкоголь еще давал о себе знать, закончил уборку и удовлетворенно осмотрел комнаты. Из «пещеры людоеда», квартира превратилась в образцово-показательное жилище. Стопки книг и журналов заняли свои места на полках. Ручки и маркеры разноцветным набором разместились в стакане канцелярского прибора. Стол и клавиатура компьютера сияли чистотой.

Ощутив чувство голода, Анри пошел на кухню и быстро приготовил себе омлет из четырех яиц с ветчиной и сварил кофе. Покончив с завтраком, вымыл посуду и посмотрел на часы – 11.15, пора звонить Гертруде. Он с долей небольшого волнения набрал ее номер. Серия гудков показалась ему вечностью. Наконец он услышал в трубке сонный голос: – Алло.

– Бонжур мадемуазель Гертруда, как вам спалось, что снилось?

– Мой бог, это ты Анри? А который уже час?

– Четверть двенадцатого, милая соседка.

– Спасибо, что разбудил меня. А то бы я до вечера проспала. Жанель – моя подруга, ушла на работу, а я лентяйка еще сплю. Как самочувствие? Ты вчера был такой смешной и так ревниво смотрел мне вслед, я думала погони не избежать, – в трубке послышался ее смех.

– Ну, перебор вчера был, коньяк дал о себе знать. А в погоню я действительно хотел пуститься.

– Так в чем же дело? Женщины любят решительных мужчин!

– Тогда приглашаю тебя на завтрак. Где ты остановилась? Я заеду.

– Заезжать не нужно, давай встретимся у памятника Генриху IV, это возле…. Э-э-э моста…

– Я прекрасно знаю это место. Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться?

– Дай мне сорок минут на сборы и путь. Я буду готова слона съесть, – снова засмеялась собеседница.

– Отлично через сорок минут у памятника Генриху IV.

– До встречи Анри, – в трубке зазвучали гудки отбоя.

Анри быстро оделся. Выйдя на балкон, он убедился, что на улице действительно потеплело. Весна наконец-то вступала в свои права. После хмурого неба Германии, было радостно ощущать теплые лучи апрельского солнца заливавшего Париж. Надев легкую куртку, Анри спустился вниз и подошел к своему автомобилю. И тут вчерашние страхи вернулись к нему с прежней силой. Став на четвереньки, он осмотрел днище своего «Рено». Не заметив посторонних предметов, открыл дверь и сел на водительское сиденье. Потом подумав, дернул рычаг отпирания замка капота. Осмотрев отсек двигателя, успокоился и, вернувшись в салон, включил зажигание. Двигатель спокойно заурчал на холостых оборотах. Анри прикинул маршрут и, включив передачу, поехал на встречу с рыжеволосой Гертрудой.

За его маневрами вокруг автомобиля, с улыбкой наблюдали подчиненные Шухарта. Они, всю ночь, меняясь, вели наблюдение и, конечно же, первым делом проверили автомобиль Лурье. Но не визуально, а при помощи сканера, способного обнаружить и пластит, и прочие взрывоопасные смеси. Наличие «жучков» и радиомаяков проверили другим прибором. Ничего не обнаружив, вскрыли машину и за десять минут нашпиговали ее всевозможными датчиками, позволявшими контролировать беспокойного клиента на расстоянии до трех километров, не считая датчика обнаружения работавшего через спутник. Отпустив подальше автомобиль Лурье, они двинулись по уже известному им маршруту. Автобус службы радиоперехвата, последовал за ними. А еще через несколько секунд, от обочины двинулся следом старенький подержанный «Ситроен», на который никто не обратил внимания.

Анри довольно быстро доехал до острова Сите – сердца Парижа, где на Новом мосту, в сквере, установлен памятник Генриху IV. Обеденная суета еще не началась, на улицах было довольно свободно. По пути, он созвонился со своим другом и помощником – Пьером Кольеном и назначил ему встречу в офисе на 15.00. Офис располагался в деловой части города на рю Жана Моуллна. Легко найдя место для парковки, он закрыл авто и пошел к цветочной лавке. Выбрав сборный букетик, расплатился и направился к месту свидания. Это было непривычно для него. Какое-то новое, незнакомое ранее чувство, возникло в груди. Приписав это действию весны и очарованию новой знакомой, Лурье стал прохаживаться в треугольном скверике, возле памятника знаменитому королю. Гертруду, спускающуюся по ступенькам моста, он увидел издали, и поспешил ей навстречу. Заметив Анри, девушка ускорила шаг.

– Гутен морген мой камрад, – она поцеловала его в щеку. – Спасибо за цветы, они прелестны, так же как и сегодняшнее утро. Куда пойдем завтракать? Я голодна как волчица!

– Здесь неподалеку есть уютная кофейня и небольшой ресторан, именно в традиционном французском стиле, пойдем туда?

– Согласна! – Она взяла Анри под локоть, и они зашагали прочь от памятника, на другую сторону моста. Пройдя между двумя одинаковыми домами, молодые люди вышли на площадь Дофина, которая представляет собой – результат заботы Генриха IV о гармоничной организации городского пространства. Королю хотелось среди беспорядочной застройки острова Сите, создать свободную площадь. Идея пришлась по вкусу, как дипломатам, так и рестораторам. Первые с удовольствием селились в домах, построенных вокруг площади, и оказывались в непосредственной близости от королевской администрации и судебной палаты, где им нужно было вершить дела. А вторые, открывали на первых этажах зданий, кафе и рестораны, обеспечивая дипломатам завтраки, обеды и ужины. Большинство из этих заведений, дожили до сегодняшних дней, неоднократно меняя своих владельцев, изменяя внешний вид и внутреннее убранство, согласно вкусам и запросам времени.

В одно из таких, переживших время заведений и решил отправиться Анри. Ресторанчик находился неподалеку от моста. Молодые люди, расположились за столиком на улице, над которым приветливый гарсон в бежевом переднике предусмотрительно раскрыл солнцезащитный зонт. Гертруда заказала омлет, тушеную капусту в белом вине, гусиный паштет, оладьи с абрикосовым джемом, апельсиновый сок и кофе с круассанами. Лурье ограничился последним, объяснив, упреждая удивленный взгляд Гертруды, что уже успел перекусить дома. Анри вспомнил, что здесь продавали на разлив прекрасное сухое вино, которое привозил сын хозяина маленького винного завода из Шато. Он подозвал гарсона и заказал пол литра белого вина и сыр.

– Ох уж эти французы! Ты с утра хочешь меня споить? – усмехнулась Гертруда. Она была без макияжа, но от этого только выиграла. Девушка выглядела моложе и привлекательней, что непреминул отметить Анри.

– Какое утро? Уже за полдень перевалило. Пора обедать. А вино здесь легкое и очень вкусное, это не магазинный ширпотреб, а настоящее французское вино. Нынешний хозяин завода, делает его по семейному рецепту, который храниться в строгой тайне. Такое вино в Париже продают только в трех местах.

– Ты прямо кладезь информации, браво мэтр. Мне это нравиться.

– Я делал репортаж об этом заводе, на юбилей, по поводу трехсотлетия со дня его основания. Хозяин очень интересный человек, у него два высших образования и одно из них по философии, что, как он шутит, вернуло его в семейный бизнес, где он сменил своего дядюшку. Если пробудешь в Париже подольше, я свожу тебя к нему в гости.

– Если вино мне понравиться, мы обязательно туда поедем.

Принесли заказ. У Гертруды оказался завидный аппетит. Что впрочем, никак не отражалось на ее стройной фигуре. Анри, после вина с сыром, с удовольствием выпил кофе вприкуску со свежими, хрустящими круассанами с вишневой начинкой. Он улыбнулся, восторженно наблюдая как его новая знакомая, за обе щеки уплетает омлет с тушеной капустой, используя вместо хлеба оладьи с абрикосовым джемом.

Сотрудники Шухарта, тоже зря не теряли времени. Встретившись у памятника, обе бригады «топтунов», – вторая работала по девушке, оставив двоих дежурных, пошли обедать. А сам Шухарт, в это время спал на заднем сиденье автомобиля, направлявшегося в Париж. Он провел бессонную ночь. Полученные первоначальные результаты расследования, вызванного, непонятным интересом к бумагам покойного Вальтера фон Краузе, все больше и больше ему не нравились. Первую весточку принес Карл Ларсен, двадцатипятилетний швед, похожий на Гарри Потера, и такой же умный, когда дело касалось компьютеров, интернета, гаджетов и нано технологий. Он сообщил, что неизвестными были предприняты несколько попыток взломать личный и рабочий ящики электронной почты Лурье. Защиту ему ставил сам Ларсен, поэтому он особо не переживал, но включил программу отслеживания взломщиков. Те использовали слабенькие программы, написанные то ли начинающим хакером, то ли скачанные из интернета.

Ближе к утру пришли результаты, по проверке Гертруды. В Германии она появилась вместе с матерью в возрасте 10 лет. Ее отец, горный инженер, погиб при взрыве на высотном алмазном месторождении в Бразилии. Полученная страховка и компенсация от американской алмазодобывающей компании, позволили вдове с дочерью, купить домик на окраине Гамбурга. Мать Гертруды открыла небольшую швейную мастерскую. На жизнь им хватало, но чтобы получить образование в престижном ВУЗе, да еще по той специальности, что выбрала Гертруда, ей пришлось после окончания школы поработать и курьером, и внештатным фотографом в газетах. Она развозила пиццу и работала официанткой. Летом подрабатывала на Лазурном берегу у отца своего одноклассника помощником инструктора по дайвингу, официанткой и посудомойкой. Убирала виллы и номера минигостинниц. Девушка купила полупрофессиональный фотоаппарат, и повсюду брала его с собой. С большим трудом она добилась проведения трех персональных выставок своих фоторабот. На двух последних выставках, половину работ скупил Фонд Помощи Развивающимся Странам. Представительная дама лет пятидесяти, назвавшаяся Анной Фройманн, выписывая девушке чек, передала ей для ознакомления два экземпляра договора. Гертруде предлагались тематические съемки по заказу Фонда в разных городах и странах. Текущие расходы оплачивались по отдельной статье. Девушка внимательно прочитала оба экземпляра и не найдя никакого подвоха для себя, подписала их. Один экземпляр неразговорчивая Анна забрала с собой, а второй вернула девушке. Гертруда получила деньги и смогла начать учебу. Время от времени на домашний адрес приходил конверт с указанием очередной темы и места проведения съемок, билеты и чек. Она выполняла работу и отправляла фотографии, рабочие материалы и финансовые отчеты, в Швейцарию, в г. Лозанну (столицу франкоязычного кантона Во), где располагался главный офис Фонда.

Отдел сбора и анализа информации продолжил расследование, устанавливая обстоятельства гибели отца девушки. Сотрудники службы занялись изучением Фонда и окружением Гертруды: – одногруппников и одноклассников, любовников и коллег по прежней работе, внезапно появившейся возле Лурье красавицы. Ганс лично переговорил по защищенной линии с начальником СБ¹⁰ филиала концерна в Южной Америке. Во время этого разговора в кабинет зашел Ларсен и положил на стол отчет. Две попытки взлома были осуществлены с IP- адресов¹¹ двух интернет клубов, расположенных в разных концах Парижа.

Доложив Генриху о своих соображениях, Ганс немедленно выехал в Париж, передав свои полномочия и введя в курс дела, своего заместителя, который отвечал за внутреннюю безопасность компании и к внешним расследованиям привлекался очень редко.

Пока молчаливый Отто Медель вел автомобиль, Шухарт крепко спал на заднем сиденье, положив под голову кожаную папку с материалами расследования. Отто был личным водителем шефа СБ, хотя Ганс и предпочитал ездить за рулем сам. Когда до Парижа осталось 5 км., Отто разбудил шефа. Моментально проснувшись, Шухарт по рации связался с диспетчером и, узнав, где находятся группы наблюдения, назвал маршрут водителю. Он с удовольствием пообедал, одновременно выслушав доклады старших групп. Дав задание на отработку интернет кафе, которые засветил Ларсен, он прогулялся по Новому мосту, в сопровождении сотрудников и отправился на конспиративную квартиру, которую концерн использовал для работы в Париже.

Там его уже ждали два отчета, первый из Рио, второй из Германии. Вся жизнь рыжей Гертруды, после переезда в Германию, легко была отслежена сотрудниками СБ. Мимо их внимания не прошла ее неудачная попытка выйти замуж за отпрыска славного арабского семейства и последнее замужество, окончившееся разводом. Бывшим мужем, оказался начинающий художник, вообразивший себя новым Моне и потерпевший на этой ниве неудачу. Он стал злоупотреблять спиртным, водить домой друзей и подружек, что не порадовало Гертруду, которая «пахала как лошадь». Вдобавок, художник позволил себе распустить руки, после чего и наступил разрыв. Хуже обстояло дело в Бразилии. Сотрудники нашли сведения об отце немки, но вот сведений о ней самой и ее матери было очень мало. Не удалось найти очевидцев гибели инженера. Компания давно обанкротилась и учителей школы для детей сотрудников, и самих учеников, за такой короткий срок отыскать не удалось. Дав команду усилить контроль, задействовав местные людские резервы, Шухарт стал наблюдать за дальнейшим развитием событий.

А ничего не подозревавший об этом Лурье, наслаждался обществом прекрасной женщины. Они закончили завтрак. Гертруда проводила Анри до его автомобиля. Ее подруга жила неподалеку на рю де Варенне. Договорившись о вечерней прогулке, они расстались. Анри, в прекрасном настроении направился в офис. Войдя в здание, он получил ворох корреспонденции из рук дежурного администратора и на лифте поднялся на пятый этаж. Пьер Кольен, ровесник Анри, такой же высокий, худощавый и черноволосый, сидел за своим рабочим столом, болтая по мобильному телефону с очередной поклонницей. Анри поздоровался с ним и, дождавшись окончания разговора, ввел друга и коллегу в курс дела. Они решили, что Анри займется дальнейшей разборкой записей капитана подлодки, а Пьер отправиться в Австрию к Паулю Зигеру. Получив деньги на текущие расходы, Пьер, сделав пометки в блокноте, отправился на железнодорожный вокзал. Он, в отличие от своего друга, панически боялся летать. И переубедить его в этом было не возможно.

Анри включил компьютер. Скачав из почтового ящика электронной почты, отправленные им файлы, продолжил дальнейшее изучение. В первой тетради содержались сведения о боевых выходах 1942–1943 гг., кроме тех случайных упоминаний, что уже прочел Анри, больше сведений относящихся к теме расследования не было. Во второй тетради шло описание эпопеи военных похождений барона у берегов Бразилии. Примерно в средине текста, Лурье снова нашел интересовавшие его записи.

Гамбург, ноябрь 1943 года, база подлодок «Fink II»

Вальтеру не понравилась встреча с блондином и рыжим в кабинете адмирала. От всего этого попахивало заговором, тайными махинациями, обманом и кровью. Лодка стояла в подземном укрытии базы «Fink II», в первом доке. Кроме охраны в форме войск «СС», Вальтер никого не увидел. Его приветствовали и пропускали, не спрашивая документов. Поднявшись на борт лодки, капитан принял рапорт от вахтенного и попросил собрать офицеров в центральном отсеке. Изложив полученные инструкции и объявив увольнение на берег до первой склянки – 01.00, он, попросив остаться Эриха Мельке и Курта Майера – старшего помощника и штурмана, пригласив их в свою каюту. Сняв шинель и китель, достал из ящика стола початую бутылку французского коньяка. Мельке принес стаканы. Вальтер плеснул в стаканы коньяк. Глядя по очереди, в глаза своим боевым товарищам произнес:

– Такого задания у нас еще не было. То ли это разведка, то ли закулисные игры, я не знаю. Но нам предстоит переброска грузов и людей к побережью Южной Америки. С утра, переговорите с командой. Никому не задавать вопросов, четко выполнять приказы тех, кого я представлю. Не совать нос в груз и курсовые данные. Все это под страхом смерти.

– Вальтер, это что, теперь до конца войны мы станем вьючной лошадью? Или это разовое задание? А отказаться ты не мог? – Мельке проглотил коньяк залпом и теперь выжидающе смотрел на Краузе. Барон тоже осушил стакан. Закрыв глаза, ответил.

– Эрих, от такого не отказываются, а насколько долго это продлиться, я знаю не больше твоего. Завтра что-то проясниться, но я не знаю насколько…

Майер пил коньяк, не задавая вопросов, задумчиво глядя в переборку командирской каюты. Да и что тут было спрашивать? Они вышли в док, у стенки которого была пришвартована лодка. С удовольствием покурили и отправились в город. В одном из припортовых кабачков, пили теплый шнапс и темное пиво с матросами и офицерами экипажа лодки, орали песни и снова пили. К полуночи вернулись на субмарину и барон Вальтер фон Краузе, забылся тревожным сном. Ему снились жена и сын, его вилла на Лазурном берегу, которую он по совету отца и на его же деньги купил перед самой войной. Снились Дёниц, Браун и Адель, карты, курсовые углы и след торпеды выпущенной в цель.

С утра на лодку явились оба куратора. Вместе с ними на причал дока прибыла группа рабочих в составе тридцати человек. Две машины привезли какие-то металлические конструкции и оборудование для водолазных работ. Адель, как всегда улыбаясь, приветствовал Краузе как старого знакомого. Браун был молчалив и сдержан.

– Дайте команду офицерам распределить матросов в рабочие команды. Времени мало, а рабочих рук не хватает. У нас есть три дня на переоборудование и два на загрузку. Мы уберем кормовые торпедные аппараты, что увеличит полезную внутреннюю площадь. Установим внешние крепления для груза. Налейте коньяка барон, я чертовски устал от этих бесконечных бесед и совещаний, – Адель уселся за стол. Вальтер отдал распоряжение. Корпус лодки огласился криками команд и топотом матросских ботинок. Через полчаса, снаружи послышался шум начавшихся монтажных работ. Он угостил Аделя коньяком, Браун, отказавшись, ушел в док. – Ну и черт с тобой, – решил Вальтер.

– Что капитан, страшновато? Нырять в неизвестность? – Адель прищурил глаза и посмотрел на Краузе.

– Да есть немного, особенно когда не понимаешь происходящего.

– А вам понимать и не нужно. Просто выполняйте приказ. Все будет в порядке. Два – три рейса и вы снова на просторах театра боевых действий. Останетесь живы, возможно, мы тогда еще с вами посотрудничаем, – он с удовольствием пил коньяк. – Не плохие запасы. У вас тонкий вкус!

– Можете еще, что – либо прояснить?

– Нет, мой друг, нет, многого я и сам не знаю. Эта операция спущена сверху и я такой – же исполнитель, как и ты, только на ступень выше. На Брауна не обращай внимания, у него больна жена и он ничем не может ей помочь, отсюда эта нервозность и замкнутость. Все, я пошел, – работайте, у нас мало времени! – он поднялся из-за стола, отдал честь и ушел. Вальтер прилег на койку и, попивая коньяк, задумался о жене и сыне. Как они там? И что их ждет дальше? Незаметно для себя он уснул. Заглянувший в каюту Мельке, взял из расслабленной руки командира стакан с остатками коньяка и поставил его на стол. Выключив освещение, он пошел по своим служебным делам, оставив капитана в плену снов, с его семьей.

Переоборудование лодки прошло в срок. Рабочие демонтировали кормовые трубы торпедных аппаратов. На внешней обшивке лодки установили крепления под груз. Загрузку проводили все те же молчаливые эсэсовцы, пока экипаж отдыхал в многочисленных помещениях дока. За все время в док, вмещавший одновременно четыре субмарины, не вошла ни одна лодка, что еще больше усугубило подозрения Краузе. К исходу пятого дня, они вышли в море. Еще двадцать человек, в гражданской одежде поднялись на борт. Одежда одеждой, но ошибиться было не возможно. Пассажиры, все как один походили на молчаливую охрану дока. Они тоже были не многословны и, заняв отведенные им места, не мешали экипажу выполнять свои обязанности, только сменялись точно по графику, охраняли доступ к грузу, размещенному в лодке. Во время одного из ночных радиосеансов в Атлантике, Вальтер получил новый курс. Удивленный Мельке, пришел к нему в каюту.

– Ты уверен, что мы туда пройдем? – спросил он и выложил перед Вальтером карту. Конечной точкой оказалась река в Бразилии. Краузе посмотрел и кивнул головой.

– Не забывай, там сейчас сезон дождей и на дураков эти парни не похожи. Идем куда сказано.

Они пересекли Атлантику и поднялись вверх по Амазонке до Манауса. Шли в надводном положении по ночам. Днем, можно было идти только под шноркелем, используя перископ. Несколько раз из-за сильно интенсивного движения судов по реке, пришлось отлеживаться на дне. Адель, дважды с тремя сопровождающими уходил на моторной резиновой лодке еще до рассвета, возвращаясь к вечеру со свежими припасами – фруктами, подстреленными пекари, дикими утками. Это было очень кстати, обычная еда, состоявшая из сухих пайков и консервов, уже всем изрядно поднадоела. Ночью свернули в устье Риу-Негру, под перископом прошли Манаус, поднялись до развилки, где эта река встречалась со своим притоком – Ваупесом. Еще два дня пути вверх по реке, и последовала команда «Стоп». Выгрузку производили все те же эсесовцы, не допуская никого из команды. Судя по голосам, доносившимся через открытые люки, их встретили коллеги и наверняка в не меньшем количестве. На вторые сутки, освободившись от груза и пассажиров, лодка отправилась в обратный путь. Так продолжалось еще четыре раза, после чего, Адель с Брауном, покинули лодку. Возвращаясь к берегам Европы, Краузе по радио получил приказ зайти на базу «Elbe-II», для переоборудования и переоснащения субмарины. По его подсчетам, они переправили в междуречье Ваупеса и Жапура, около 1000 тон груза и сто двадцать человек. В последнем рейсе, это были явно не солдаты, хотя одежда, была сходной с предыдущими пассажирами. Было видно, как тяжело дается им переход, что они не привыкли к уставному обращению и воинской субординации. Адель постоянно торчал у них в отсеке. Браун, только зло плевался и ругался шепотом в адрес этих пассажиров.

Через неделю после возвращения, переоснащенная лодка взяла курс к берегам Норвегии. Вальтер с удовольствием покинул док, выводя лодку в море. Его очень утомило общение с Аделем и Брауном, но еще больше утомили тайные грузоперевозки. Команда, жившая с начала войны в постоянной готовности к встрече с противником, изнывала от безделья. На обратном пути, Краузе несколько раз устраивал экстренные всплытия, погружения, аварийные тревоги, придумывая всевозможные ситуации. Команда с готовностью выполняла вводные. При подходе к берегам Европы, экипаж снова пришел в норму, укладываясь во временные нормативы, а кое – где перевыполняя их.

Командование базы в Норвегии «Dora-1», поменялось и поэтому у Краузе не возникало прежних разногласий, по поводу ведения боевых действий. Он провел несколько блестящих атак в составе группы лодок «Морской лев», которые не давали покоя флоту Метрополии, загоняя его в гавань Скапа-Флоу. Но англичане и их союзники, многому научились. Четкость их противолодочной обороны заслуживала детального внимания. Да и разведка у англичан и русских работала превосходно. Много проблем доставляла авиация противника, которая в условиях спокойной погоды стала сущим бичом божьим для немецких субмарин. «Счастливые времена» остались в прошлом. С этих пор и до конца войны немецкие подводники предпочитали применять в основном тактику сдерживания – своими действиями они пытались сковать ВМС противника, защищавшие торговое судоходство. Подводные лодки были оснащены новыми акустическими торпедами ТV «Крапивник», более совершенными радарами и усиленным вооружением противовоздушной обороны. Но все равно потери продолжались.

Особенно большие потери, немецкие субмарины несли от встречи с советскими группами кораблей, которые стали выходить для защиты полярных конвоев. Более совершенная авиация и мастерство экипажей противолодочных кораблей, практически не оставляли выигрышных шансов немецким подводникам. Советские корабли, вцеплялись в лодку мертвой хваткой, действуя подчас не логически, а интуитивно, что ломало всю прежнюю тактику, построенную на английской школе правил ведения морского боя. Команды поврежденных кораблей дрались до последнего, продолжая с тонущих, горящих судов, вести огонь и сбрасывать глубинные бомбы. Один из вновь прибывших из Атлантики командиров, всплыл в непосредственной близости от торпедированного им советского эсминца. Капитан решил позабавиться, добив судно из палубного орудия. За что и поплатился. Окутанный клубами черного дыма, полузатонувший корабль развернулся в сторону лодки. Очередь из спаренного зенитного пулемета смела с палубы субмарины орудийную прислугу и незадачливого командира. Раздавшийся потом один единственный выстрел, из носового орудия, угодил в кормовой отсек, где сдетонировали готовые к выстрелу торпеды, в трубах торпедных аппаратов. Субмарина с оторванной кормой затонула в считанные мгновения. Советские моряки, подобрав пятерых чудом уцелевших подводников, потушили пожар на своем судне. Кое-как, залатали пробоины и, откачав воду, вернулись на базу. Краузе дважды попадал в серьезные переделки, и только чудом ему удавалось вернуться домой. Последний приход с тремя пробоинами и забортной водой в нижних отсеках, добавил седых волос не только ему, но и всей команде. Спасло их только то, что у противника закончился запас глубинных бомб – три эсминца отразили нападение на конвой «волчьей стаи», потопив две и основательно повредив лодку Краузе.

Париж, Вена, апрель 2014 г.

Лурье устало потер глаза и отодвинулся от компьютера. Заварив крепкий чай, он выудил из пачки последнюю сигарету. Сделав несколько пометок в рабочем блокноте, задумался. Осталось просмотреть еще две тетради и дневник. Направление работы было понятным. Беспокойство вызывали сведения, найденные в архиве и относящиеся к междуречью Ваупеса и Жапура. Получалось, что он сам не зная того, угадал место конечной точки, в которой заканчивались походы прадеда Генриха.

– Может, не стоило отпускать Кольена одного? Хотя, Вена это не Амазония, а Пьер опытный журналист. Но предупредить его следовало, – размышлял вслух Анри. Он взял второй телефон, купленный в Кобленце, набрал номер Кольена. Пьер ответил сразу, в трубке послышался его веселый голос и женский смех. Ну конечно, Пьер и без женского общества, такого быть не могло.

– Да шеф, – отозвался он.

– Привет путешественник, а ты не забыл взять с собой, клубничную карамель? (Кольен не переносил клубничную карамель. В детстве его няня, чтобы отучить мальчишку таскать без спроса конфеты из буфета, в наказание скормила ему килограмм этих сладостей. Пьера после этого посыпало. Он два дня провел в больнице под капельницей). Упоминание о клубничной карамели, стало условным сигналом, в случае возникновения внезапной опасности.

– Нет, мой друг, я всегда о них помню. Как ты мог такое подумать?

– Просто ты так быстро собирался, я же знаю, что ты без них и дня не проживешь. Да еще, я тут получил информацию, что наш общий знакомый неоднократно бывал в тех местах, о которых я тебе сегодня говорил. Поэтому стоит расширить тему, чтобы получился детальный репортаж, и мы сдали его в печать в ближайшее время. Редактор пока молчит, но думаю это ненадолго. Как соседка? Симпатичная?

– Какая из двух? – засмеялся Пьер. – Очаровательны обе, жалко тебя нет. Но думаю в Вене, я прекрасно проведу свободное время, за нас двоих.

– Смотри не переусердствуй, тебе еще работать, – в трубке прозвучали гудки отбоя.

Анри взглянул на часы, пора было собираться на встречу с очаровательной немкой. Он стал прикидывать, куда бы ее пригласить? Ему захотелось романтики, а не избитого ужина в дорогом ресторане и ночного банального секса, на кровати в спальне. Рыжеволосая красавица, зацепила Анри. У него возникло чувство, что это не просто случайное знакомство. Девушка была интересной во всех отношениях. Именно такой он представлял идеал своей избранницы. Гертруда, немного рассказала о себе, но и этого хватило, чтобы составить о ней представление. Анри с уважением отнесся к ее самостоятельности и независимой позиции. Гертруда набила немало шишек на жизненном пути. Здоровая ирония, с небольшой долей цинизма, интриговала его. Оказавшись приятной собеседницей, девушка еще и умела слушать, проявляя живой интерес к понравившейся ей теме в рассказах Анри. Ну и, конечно же, врожденный шарм и обаяние. Отсутствие макияжа во время дневной встречи, только усилило эти черты. Она так непосредственно радовалась всему новому, даже глоток вина, привел ее в искренний восторг и вызвал массу комплиментов в адрес Анри и винодела его изготовившего. Он не чувствовал разницы в возрасте, чего немного опасался, когда утром убираясь в квартире вспоминал их общение в салоне самолета. Поэтому мужчина решил предложить прогулку по острову Сите, тем более что они договорились встретиться снова в сквере у памятника королю. Он допил чай, выключив всю аппаратуру, вышел из офиса. Попрощавшись с дежурным администратором в холле, прошел мимо молчаливого охранника и сев в машину поехал в центр Парижа. Вечерний город был заполнен транспортом. Парижане спешили домой и, поток машин из деловой части города, устремился в центр и к окраинам. Постояв в трех пробках, Анри, наконец-то добрался до центра. Место для парковки он нашел с большим трудом. Втиснув «Рено» между черным джипом «японцем» и дорогущим «Ягуаром», он нажал на кнопку брелока. Щелкнули замки, автомобиль моргнул фарами, словно прощаясь с хозяином.

Лурье направился к скверу. Издали он увидел Гертруду. Держа в руках фотоаппарат, девушка снимала прохожих, памятник, сквер. Освещение моста и сквера, позволяло ей заниматься любимым делом в ранних сумерках апрельского вечера. На улице было тепло, и она сменила наряд. Кофейного цвета бриджи, изящные полусапожки на шпильке, легкий бежевый свитер с воротником под горло, коричневая бейсболка с эмблемой «Мерседеса». Сверху сумки перекинута темно-вишневая кожаная куртка. Волосы были гладко зачесаны и собраны в тугой «хвост» – девчонка, да и только!

– Некрасиво заставлять девушку ждать! – обернувшись, Гертруда попыталась придать лицу суровое выражение, но у нее ничего не получилось. Она улыбнулась ему и подставила для поцелуя щеку. Анри поцеловал ее, на французский манер в обе щеки, вдохнув аромат незнакомых духов. Что-то изысканное легкое и слегка терпкое. Запах очень понравился Анри.

– Это «Мария Дюшан», новая коллекция – «Ранняя весна». Моя подруга – Жанель, работает в главном офисе. Принесла мне пробник, в продаже их еще нет, – Гертруда показала ему кончик языка. – Какие планы? Думаю обыденного – ресторан, такси, постель, ты мне предлагать не будешь? – она хитро прищурилась, глядя ему в глаза. Анри рассмеялся.

– Не буду. Я час назад сам об этом подумал. Давай просто погуляем по острову, а потом найдем где поужинать. Такой вариант подходит? А такси, постель – это никогда не поздно, – он протянул девушке ладонь, и она ответила крепким рукопожатием. Молодые люди вышли из сквера и направились на площадь Дофина.

С площади Дофина они свернули налево на Rue de Harlay, а потом направо – на Quai de l’Horloge. Вдоль одной из самых старых стен, оставшихся от замка Консьержери, дошли до Часовой башни. Гертруда часто останавливалась и делала снимки. Бывшая Дозорная башня, которая давно уже носит название Часовой, не могла не привлечь ее внимания. Анри рассказывал обо всех достопримечательностях попадавшихся им на пути. Он очень любил Париж и великолепно знал его историю и историю архитектуры. Под Часовой башней он рассказал своей спутнице, что в XIV веке это были первые публичные часы в городе. Они долго стояли, любуясь строгой архитектурой здания и старинным циферблатом часов.

Следующим оказался замок Консьержери, который с 1914 года стал музеем. Сюда идут, чтобы посмотреть на камеру, в которой провела свои последние дни королева Мария-Антуанетта, и на крошечный затененный дворик, куда ее выпускали погулять. Любопытно было бы взглянуть и на Зал Гвардии, в котором некогда размещалась столовая с гигантским обеденным столом. Но музей уже был закрыт. Пройдя от Консьержери вперед, мимо сверкающих золотом парадных ворот Дворца Правосудия, они оказались у входа в Часовню Сент-Шапель. С середины XIII века и вплоть до революции, Сент-Шапель была королевской придворной часовней. Несмотря на осквернение ее в период Великой Французской революции, практически все витражи верхней капеллы сохранились.

– Тебе не скучно от моих повествований? – спросил Анри.

– Нет, ты очень интересно рассказываешь, я рада знакомству с тобой. И еще, зови меня просто Герда, так меня звали мальчишки в детстве. Мое длинное имя, мне не очень по душе. Тем более мой бывший муж, никак по-другому меня не называл. А когда напивался, так вообще коверкал первую букву – Хертруда, ты куда за-про-пасти-ла-а-а-сь? – девушка смешно сымитировала мужской баритон. – Хорошо? – она заглянула ему в глаза.

– Я согласен милая Герда! Вот только в Кая, мое имя не переделать.

– Нам это ни к чему, ведь в нашей жизни нет Снежной Королевы? Или есть? – девушка прижалась к Анри, взявшись за его руку и положив голову на плечо.

– Снежной Королевы нет, зато есть Рыжая! – засмеялся Анри. Так весело болтая, они прошли через площадь, расположенную напротив парадных ворот Дворца Правосудия, до Цветочного рынка.

В большинстве своем парижские цветочные рынки ушли в прошлое, сохранилось лишь несколько, да и те застроены павильонами. Поэтому не заглянуть на самый знаменитый цветочный рынок на Сите, Лурье просто не мог! Несмотря на позднее время, рынок работал. Герда защелкала затвором фотоаппарата. Потом выбрала себе букетик цветов, напоминающих полевые. От рынка они прошли в сторону Собора Парижской Богоматери. На площади перед храмом, Анри отыскал скромную лестницу, ведущую вниз, в Археологическую крипту.

Это самое лучше место для того, чтобы осознать римское прошлое города, увидеть крохотные размеры парижских улиц в средние века и остатки домов, которые раньше плотно обступали Нотр-Дам, а также сопоставить древние карты с современной географией города. Здесь убеждаешься – камни могут говорить!

В римские времена на месте Собора Нотр-Дам был расположен алтарь, посвященный Юпитеру. Археологи установили это в ходе раскопок. А первый камень в основание того собора, который мы видим сегодня, был положен в 1163 году. И только к 1250 году возведение храма было завершено, хотя и не закончены работы по внутренней отделке. Великая Французская революция в конце XVIII века сильно повредила собору: статуи на фасаде были разбиты, алтарь разграблен, интерьер уничтожен.

Спас Нотр-Дам – Виктор Гюго, опубликовавший в 1831 году свой знаменитый роман и тем самым привлекший внимание нации к разрушающемуся памятнику архитектуры. Благодаря популярности романа, в 1841 году, городские власти начали масштабную реставрацию собора.

На этом экскурсию решили закончить. Анри заметил, что девушка устала и продрогла. Легкая кожаная куртка, не согревала ее. Несмотря на дневное тепло, прохладный ветер, усилившийся к ночи, гнал холодный воздух по Парижским улицам и площадям. Он снял свою куртку и набросил ее на плечи девушки. Она благодарно кивнула. Пройдя вперед, по мосту Двойной платы, они нашли небольшое кафе и устроились за свободным столиком. В ожидании заказа Герда стала просматривать отснятый материал. Анри отметил для себя умение девушки выбрать композицию и сюжетную линию. Старый Париж, в вечернем освещении выглядел прекрасно. Можно смело делать небольшую выставку, о чем Анри тут же и сказал, предложив свою помощь. Девушка наморщила носик.

– Это для души! Может быть со временем, но не сейчас. Спасибо тебе за предложение, – она поцеловала его в щеку.

Официант принес вино и сыр с оливками. Наполнив до половины бокалы, он отошел к другим посетителям.

– Давай выпьем за наше знакомство, чтобы оно переросло во что-то большее, чем просто постельные отношения. Будет обидно. Мне никогда не было так легко общаться с мужчинами как с тобой. Такое впечатление, что я знаю тебя сто лет. За нас! – подняла бокал Герда.

– Полностью согласен! Действительно нам стоит в этот раз сделать все навсегда, а не произвести очередную попытку, – они выпили и ненадолго умолкли, каждый думая о своем, но все же об одном и том же.

В это время неутомимый Шухарт, анализировал полученную информацию. Он отправил двух агентов для страховки Пьера в Вене, мысленно обругав при этом Лурье, за его бесшабашность. Его разозлил «секретный» звонок Анри. Думать нужно было, перед тем как отправлять коллегу, да и посоветоваться мог бы. Но учитывая, что журналист, похоже, по уши втрескался в рыжую Герду, именно такой псевдоним присвоил ей Ганс, о его мозгах и способности думать, говорить пока не приходилось. – Ох, не вовремя она появилась, не вовремя. Хотя для кого-то может и в самое время, это как посмотреть на ситуацию. Его очень беспокоило отсутствие информации о девушке, из Южной Америки.

Он дал указание Венскому филиалу, установить дополнительную слежку за Пьером, в помощь двум агентам охраны. А также взять в работу потерявшего память студента, получив все материалы полицейского расследования и медицинские заключения. Тема междуречья в Бразилии начинала волновать и его. По долгу прежней службы в разведке Германии, Шухарту пару раз попадались материалы сходного характера, но так как они не имели связи с его направлением работы, он передавал их аналитикам. Теперь связавшись со своими бывшими коллегами, Ганс попросил их, по мере возможности добыть ему копии тех документов.

Одним из направлений деятельности концерна Краузе в Южной Америке, была добыча промышленных алмазов. Концерн имели три контрольных пакета акций горнодобывающих компаний и в последние четыре года вложили немало денег в эту отрасль. Проведенные геологические изыскания, направленные на разведку новых месторождений, дали неожиданные результаты. Полученные данные указывали на наличие крупных залежей золота, платины и урановых руд, как раз в междуречье Ваупеса и Апапориса. Все это сложенное вместе, не могло не заинтересовать опытного разведчика. Зачем возить оборудование и людей в дебри Амазонки? В бегство вождей рейха, он тоже не верил. Но все же такое внимание к этому району, начало беспокоить и его. Немцы, это такая нация, которая ничего не будет делать просто так. Тем более во время войны. Ганс надолго задумался, чертя по привычке на листе бумаги линии, которые складывались в замысловатые узоры. Наконец он отложил карандаш и, заказав аналитикам детальный анализ прессы Бразилии, Эквадора, Перу и Колумбии, по интересующим его направлениям, вышел на улицу. В помещении штаб-квартиры имелась своя кухня, но Ганса не радовал «армейский» ассортимент предлагаемых блюд. Найдя поблизости небольшое бистро, он с аппетитом поужинал в компании постоянных посетителей, оживленно обсуждавших, предстоящий чемпионат мира по футболу, который должен был состояться летом этого года в Бразилии и вернулся обратно. Спать не хотелось. Он снова и снова прокручивал в голове ситуацию. Войдя в свой кабинет, отправил еще одну ШТ¹² в Рио, с просьбой провести анализ полицейских учетов указанных ранее стран, по без вести пропавшим, начиная с лета 1945 года.

Ганс представил себе возмущение сотрудников филиала, но отменить решение не мог. У него родилась версия, и он должен был ее проверить.

Ни о чем не подозревающий Кольен, прекрасно провел время по пути в Вену, с двумя очаровательными подружками. Он даже не мог предположить, что веселые хохотуньи являлись сотрудницами СБ «Кrauze Co Ltd». Договорившись с ними о совместном ужине, он поселился в недорогом отеле и отправился в Центральный Военный госпиталь, где на плановом обследовании лежал объект его внимания. Пауль Зигер, в очередной раз согласился пройти курс лечения, в надежде вернуть память. Он тяжело перенес потерю друзей, но помочь в расследовании их гибели правоохранительным органам был не в состоянии. От этого ему становилось тяжело на душе. Он с трудом закончил обучение на историческом факультете Венского университета, и теперь преподавал историю в одном из престижных колледжей столицы Австрии. Мечты об археологических находках, способных потрясти мир, канули в небытие вместе с памятью. Экспедиции для него были закрыты. Только один раз ему удалось съездить на Украину, по приглашению его бывшего одногрупника – Михаила Ковальчука. Они отработали летний сезон в районе Днепропетровска, раскапывая курганы скифов, сарматов и захоронения чернолесцев. У Михаила была своя теория границ скифского царства, и молодой ученый с жаром отстаивал ее на ученых советах. Он нашел спонсора, для организации раскопок и с упоением трудился вместе с такими же энтузиастами. Археологическая партия, к которой присоединился Зигер, за один сезон сделала несколько значительных находок. Михаил уже потирал руки, в предвкушении ученых споров со своими оппонентами. Но все закончилось скандалом. Спонсор оказался с криминальным уклоном. Находки пропали, но позже всплыли на легальных и не совсем аукционах Европы. Материалы исследований Михаил опубликовать не смог, все изъяли сотрудники милиции, проводившие расследования о незаконных раскопках. Расстроенный этими событиями Пауль, после неудачной экспедиции, вернулся домой и продолжил преподавание. Когда в начале апреля ему предложили пройти новый курс лечения, он охотно согласился.

Кольен заранее созвонился с лечащим врачом и получил добро, на консультативную беседу. Взяв такси, он подъехал к госпиталю. На крыльце его встретил немолодой уже врач, в белом халате, поверх военного мундира. Он провел журналиста в свой кабинет и, заняв место в удобном кресле, указал жестом Пьеру на второе кресло, стоявшее напротив. Кольен с удовольствием расположился в нем и, достав блокнот и диктофон, приготовился к беседе.

– Мне позвонили по поводу предстоящего визита, и я не могу отказать, столь высокопоставленным чиновникам. Тем более я являюсь вашим с Лурье почитателем. Все репортажи, сделанные вами, отличаются глубиной исследования и не содержат каких-либо глупых идей по поводу переустройства мира или поучений моралистов. Вы просто излагаете собранные факты в доходчивом и интересном стиле. Теперь по поводу нашего пациента. Что вы хотите узнать от него?

– Док, мне интересны любые сведения, которые он может вспомнить, я также хотел бы ознакомиться с историей болезни и всеми записями которые имеют к нему отношение, бред, отдельные фразы, впечатления. В общем, все, что вы сможете предоставить. И потом хотел бы поговорить с ним самим. Возможно, беседа с посторонним человеком заставит его что-то вспомнить, даст толчок, что ли…

Эрих Таубе усмехнулся.

– Я согласен с вами, частичная амнезия, действительно может дать положительный результат от любого контакта и любого пусть и не значительного события. Мозг человека, как бы мы не тужились, является для нас загадкой. Я предоставлю вам копии всех материалов, ранних стадий лечения и дам добро на вашу беседу. Пациент адекватен, и сам отягощен бременем не возможности помочь расследованию гибели его товарищей. Можете даже выпить с ним коньяка во время беседы. Препараты, которые мы сейчас используем, совершенно нового типа и малая доза алкоголя не повредит организму пациента. Возможно, его общение с вами поможет и нам, – он взял со стола толстый коричневый конверт, передал его Пьеру. – Это материалы, вернее копии, которые вы просили. Изучите их, тогда я организую вам встречу. Думаю, будет лучше провести ее на территории парка госпиталя, чем в кабинете или в его палате. Я вас больше не задерживаю. Будете готовы к встрече, звоните.

Кольен, спрятал толстый конверт за обшлаг куртки, попрощался с Таубе, выйдя на крыльцо госпиталя, вызвал такси. Приехав к отелю, поднялся к себе в номер. Потом вспомнив об опасениях Анри, спустился вниз, вышел на улицу. Пройдя пару кварталов, зашел в офис Венской городской газеты новостей. Коллеги по перу, не отказали ему в услуге. Материал был отсканирован и отправлен адресатам. Пьера напоили вкусным кофе и угостили бутербродами. Довольный собой он вернулся в отель, сдал конверт на хранение в сейф администратору, решив, что вычиткой документов он займется с утра и поднялся к себе в номер. Пора было отправляться на встречу с очаровательными француженками, которые приехали в столицу вальсов за новыми впечатлениями. С их слов обе были незамужние, что для Пьера особой роли не играло, и горели желанием познакомиться с ночной Веной. Пьер не отличался особыми романтическими порывами. Предстоящая возможность провести вечер с очаровательными брюнетками, заводила его, направив мысли лишь в одно только русло – затащить их в постель. Какая к черту романтика, когда все закончится обычным трахом. Ну не совсем обычным, но трахом. Два-три дня и они забудут друг о друге навсегда, как мы забываем о случайных прохожих, попутчиках в трамвае или кошке на улице.

Девушки были похожи как двойняшки, хотя и не являлись таковыми. Шухарт любил не стандартные решения, поэтому внешняя схожесть Арлет и Беатрис открыла им вакантные места в возглавляемой им службе. Старшей – Арлет было двадцать шесть, младшей Беатрис на полтора года меньше. Получив задание на обеспечение безопасности Кольена, девушки не стали ломать себе голову, а завязав с объектом знакомство в поезде, напросились на ужин.

– Вот видишь, я же говорила тебе, что он приедет, – сказала одна из них, когда Пьер с двумя букетами цветов подошел к их столику в ресторане. Жеманно поцеловав девушкам руки, он присел за стол.

– Привет, Пьер, – девушки засмеялась.

– Привет, восхитительные создания! – в ответ улыбнулся Кольен.

– У нас тут неподалеку очаровательная квартирка, после ужина можем потусоваться в ночном клубе, а потом устроить маленькую вечеринку, – Арлет посмотрела на подругу. – Может нам еще, кого ни будь пригласить?

– Ты думаешь? – Беатрис оценивающе посмотрела на Пьера. – А, по-моему, мы и втроем чудесно проведем время.

– Устроить вечеринку? Я только за! – рассмеялся он, не ожидая такого резкого поворота событий. – Правда я так устал, что мечтаю только о том, чтобы вкусно поесть в обществе очаровательных дам, принять ванну и хорошенько выспаться. Завтра мне предстоит напряженный день.

– Ты в поезде был такой веселый, а размышления о работе, тебе не к лицу. Теперь время отдыхать. Но если ты устал, то ночной клуб отменяется.

– Наверное, вы правы. О работе я подумаю завтра. Завтра, завтра не сегодня, как любят говорить немцы. Но ванна с массажем с вас.

– Мы согласны!

Ужин не занял много времени и вскоре они уже зашли в снятую девушками квартиру. Обстановка комнат выглядела как будто в старом фильме пятидесятых годов. Плотные, тяжелые шторы на окнах. Бронзовые массивные настольные лампы с зелеными стеклянными абажурами. Стулья, кресла, пуфики. Толстые по виду пыльные ковры закрывали пол. Девушки оживленно болтая о пустяках, отправились на кухню. Предоставленный сам себе Кольен, закончил осмотр квартиры и, сняв свитер, отправился в ванную комнату.

С удовольствием обнаружив там, большую старинную, фигурную эмалированную ванну, установленную на шести бронзовых литых ножках в виде львов и бронзовые краны в виде бабочек, он включил воду, отрегулировав напор, плеснул в ванну гель для душа, найденный на стеклянной полочке. Избавившись от остальной одежды, он с удовольствием погрузился в горячую пенную воду. Пьер вытянулся в большой ванне во весь рост, достал из кармана джинсов брошенных на бельевой корзине сигарету и зажигалку. Закурив, он закрыл от удовольствия глаза. – Похоже, вечер удался!

Пар, струящийся от воды, обволакивал лицо, расслаблял уставшее за день тело. Вдруг он услышал какой-то звук со стороны двери. Пьер открыл глаза и повернул голову по направлению звука. Не увидев возле двери никого, он снова расслабился и закрыл глаза. В это время дверь резко распахнулась. В ванную комнату влетели Арлет и Беатрис. Судя по всему, девушки уже основательно добавили. В руках у Арлет была открытая бутылка вина, а Беатрис держала поднос со стаканами и фруктами. Из коридора свежий воздух проник в ванную комнату. Клубы пара потянулись в коридор, осаживаясь росой на прохладных стенах.

– Девчонки, вы с ума сошли, закройте дверь! – заорал Кольен, хватая полотенце. – Вы что, хотите, чтобы я подхватил бронхит или воспаление легких?

Но Арлет оказалась проворнее. Она выхватила у Пьера полотенце, а Беатрис в это время закрыла дверь. Пьер уставился на подруг, ожидая дальнейшего развития событий. Честно говоря, на такое он не рассчитывал. Девушки засмеялись.

– Что тут смешного? Вы, что голого мужика не видели? Весь кайф мне поломали, – притворно возмутился он, докуривая сигарету.

– Мы подумали, что если ты так устал, от своей работы, то нам ничего не остается, как устроить тебе лечебный массаж, – Беатрис подставила стаканы и Арлет, лихо разлила в них вино. Пустая бутылка отправилась в пластиковую урну, а девчонки даже не сняв нижнего белья, присоединились к Пьеру. Ванна действительно была огромной. Места хватило всем.

– Лечебные процедуры?

– Да, подводный массаж, это хорошо стимулирует, – с этими словами Беатрис, допив вино, поставила в раковину стакан, чуть не выпав при этом из ванной, сделала глубокий вдох и с головой погрузилась под воду. Пьер ощутил на своей и так напряженной плоти ее пальцы, а потом нежное прикосновение губ. Он дернулся, но сидевшая позади него Арлет, нежно обняла его за плечи, Пьер обернулся к ней и их губы слились в поцелуе. Вынырнувшая Беатрис, пыталась отдышаться не оставляя без внимания член, продолжая массажировать его рукой. Отдышавшись, она снова нырнула. Пьер ощутил томительную боль внизу живота и, дернувшись, прижал рукой к себе голову Беатрис. Пульсирующее движение и он расслабленно откинулся на грудь Арлет.

– Тебя так долго не было, что нам стало скучно, поэтому мы выпили, – отдышавшись, сказала вынырнувшая Беатрис. – А что нам оставалось делать? Мы думали, ты тут заснул, – улыбнулась она.

– Вот нам и пришла в голову идея устроить тебе лечебный эротический массаж, – добавила Арлет. – Мой гинеколог говорит, что подводный миньет для мужчины – лучшее средство от усталости.

Выбравшись из ванной, Арлет и Беатрис освободились от мокрого белья. Компания замоталась в полотенца и пошла обсыхать. Пройдя в гостиную, Пьер первым делом закрыл балконную дверь. Он накинул на плечи найденный в шкафу махровый халат, открыл бутылку вина, налил себе пол стакана и с удовольствием выпил. Прихватив бутылку, он прошел в другую комнату и улегся на широкую кровать, занимавшую почти все пространство небольшой спальни.

Минут через десять в комнату заглянули закутанные в полотенца девушки. Арлет, не отводя взгляда от напрягшейся между полами халата плоти, начала освобождаться от влажной ткани.

– Я никогда не видела такое совершенство, в нем сантиметров двадцать, не меньше, а в диаметре, как перезрелый огурец. О Боже, я уже чувствую, как он мне мозги вынесет, – она непроизвольно сглотнула, – А ты Беатрис?

– Под водой я не очень разглядела, но на ощупь было внушительно! Теперь я и так вижу, что не ошиблась.

Полотенца упали на пол и две обнаженные женские фигуры, в слабо освещенной уличным фонарем комнате прильнули к Пьеру. От того, что они начали выделывать, Кольен вошел в состояние легкого транса. Он кончал, а ласки нежных губ и рук, снова возбуждали его плоть. Полтора часа, не прекращавшегося соития, довели его до изнеможения. Девушки использовали его по полной программе и Пьер, впервые понял, что значит – тебя оттрахали. Не заботясь о его ощущениях, Арлет и Беатрис, использовали его член в своих целях. Они играли с ним, то слегка вводя его в себя, то погружая полностью. Вдвоем поднимали его, вылизывая мошонку. Достигнув оргазма, одна тут-же уступала место другой. И все начиналось снова.

Глубокой ночью одна из подруг принесла очередную бутылку вина, Пьер так и не понял, которая из них. Они так часто менялись местами, что он совершенно перестал различать своих партнерш. Только в одном он был уверен твердо, это то, что девушки не в первый раз занимаются этим вместе.

Проснулся Пьер на рассвете. В свете уличного фонаря, на фоне посветлевшего неба, он вытянул руку и наткнулся на обнаженное тело. Поднявшись на кровати, перегнулся через спящую девушку и взял мобильник. Было почти шесть утра. Он бросил взгляд на спящих подружек. В очередной раз Лурье оказался прав в своем утверждении – что такого шарма, сексуальности и жадности до любовных утех как у француженок, нет ни у каких женщин в мире.

– Это был прекрасный вечер и незабываемая ночь, не правда ли? – непроизвольно произнес он вслух.

– Великолепная, – сонно пробормотала Беатрис.

– Надеюсь, не последняя?

– Конечно.

– В Париже, когда вы вернетесь, тоже можно устроить вечеринку. Я приглашу своего друга. Вы девочки не пожалеете. Беатрис, закрой за мной дверь, я поеду в свой отель, нужно хоть немного поспать.

Слегка пошатываясь, он оделся и вышел из квартиры. Услышав двойной поворот ключа в замке двери, застегнул куртку и спустился по лестнице вниз. Пройдя с пол квартала, увидел огонек такси. Усевшись на заднее сиденье, назвал адрес. Доехав до отеля, Пьер поднялся в номер. Там не раздеваясь и не снимая обуви, улегся спать.

Беатрис, по рации предупредила наружную службу о его уходе и Пьера благополучно проводили до отеля. Парни из «наружки», были благодарны девушкам, за предоставленную возможность отоспаться, пусть и в салоне микроавтобуса.

Пьер проспал до обеда. Продрав глаза, принял душ и, выйдя из отеля, зашел в пивную на противоположной стороне улицы. Заказав яичницу, порцию колбасок и кружку пива, уселся в полупустом зале. Над стойкой приглушенно бормотал телевизор. Принесли пиво. Он с удовольствием сделал несколько больших глотков утоляя жажду. Его внимание привлекла знакомая фамилия, донесшаяся до его ушей со стороны телевизора. Кольен повернулся к экрану и увидел сюжет о ДТП. По словам диктора, автомобиль под управлением известного военного психиатра Эриха Таубе врезался в опору ограждения автобана в пригороде Вены. От столкновения машина перевернулась и загорелась. В кадре мелькали кареты «Скорой помощи», полицейские и пожарные, залитый белой пеной автомобиль, поврежденное ограждение. На лбу у Кольена выступили капельки пота. Он заказал еще пива, достал «секретный» телефон, собрался позвонить Лурье, но потом решил не паниковать раньше времени. Доев яичницу и колбаски, он сидел и пил пиво. В новостях об аварии ничего нового не упоминали, ограничившись сухим изложением фактов. Решив обратиться за информацией к коллегам по перу из городской газеты, он расплатился и вышел на улицу. Не успел он пройти и пары шагов, как зазвонил мобильный. Звонил Анри. Пьер хотел ответить, но не успел. Возле него лихо затормозил красный «Пежо», открылась дверь и Беатрис заключила в свои объятия обалдевшего Кольена.

– Садись мы тебя покатаем, – предложила она, указав на заднее сиденье, в салоне авто. – Не бойся, приставать не будем!

Пьер сел на заднее сиденье, не совсем понимая, что происходит. Автомобиль рванул с места, лихо, вписавшись в поток транспорта, закружил по улицам Вены. Арлет, уверенно управляла автомобилем. Судя по всему, девушка прекрасно ориентировалась в городе. Снова зазвонил мобильный. Включив соединение, Кольен услышал в трубке голос Анри.

– Ты меня решил раньше времени отправить на кладбище мой друг? Ты чего молчал и не отвечал на звонки?

– Сначала я спал, а потом увидел новости и стал думать, как поступить дальше. Я так понимаю, встречу с Зигером мне уже никто не разрешит. Поэтому я, наверное, поеду домой.

– Ты уже и так едешь домой, твои очаровательные соседки доставят тебя в Париж, в целости и сохранности.

– Это то, о чем я подумал, да Анри? И ты знал об этом с самого начала?

– Да ничего я не знал, меня самого только час назад поставили в известность. Все, давай, счастливого пути, привет соседкам, – в трубке зазвучали гудки отбоя.

– Мне нужно за вещами в отель заехать, – обращаясь к попутчицам, сердито произнес Кольен. Ему было обидно, что его как мальчишку, купили на любимую конфету две девчонки, которые к тому же еще выполняли и функции его охраны. Беатрис повернулась к нему и положила на колено Пьеру свою ладонь.

– Не сердись, мы уже все забрали, пока ты завтракал. Просто команда на твою эвакуацию, поступила совсем недавно. Времени размышлять и пускать слюни у нас не было. А ночью ты был великолепен, нам очень понравилось! И поверь это не входило в служебные обязанности! Мы обязательно повторим ночной марафон. Ну что мир? – улыбнулась она.

– Ладно, мир, – согласился Пьер, ответив на ее улыбку. – Но по пути нужно где-нибудь перекусить, а то пиво из меня уже испарилось от волнения, а о сосисках и яичнице осталось всего лишь воспоминание. Я когда нервничаю, всегда много ем.

– Потерпи еще километров сорок. Там у нас конспиративная точка, поменяем машину, заодно и поедим, – Беатрис повернулась вперед, внимательно следя за попутным транспортом.

В это же время, по той же дороге, мчался черный микроавтобус «Vito», в салоне которого, кроме ничего не понявшего Пауля Зигера, находились четверо сотрудников СБ, которые без лишних слов, забрали пациента из госпиталя, обронив одну лишь фразу: – Нам приказали обеспечить вашу безопасность. Водитель микроавтобуса гнал по улицам Вены, наплевав на все скоростные ограничения и сигналы светофоров, сопровождаемый удивленными взглядами владельцев легковых автомобилей, водителей грузовиков и автобусов, не приветствовавших такой стиль вождения.

Получив информацию о гибели военного психиатра, Шухарт поднял на ноги все свои связи. Согласовав действия своих сотрудников с заместителем начальника военной полиции Австрии, он кратко изложил ему ситуацию. Ввязываться в эту историко-криминальную эпопею у полицейского чиновника желания не было и он дал добро, на обеспечение безопасности Зигера, силами СБ концерна, пообещав прислать копии материалов расследования ДТП. Тогда же «близняшки», получили команду на срочную эвакуацию Кольена.

«Vito», вырвался из пригорода Вены и, увеличив скорость, помчался по автобану в сторону Парижа. Парни тоже спешили к точке рандеву, чтобы сменить машину. Они дважды засекли серый «Ситроен», мелькавший вдалеке в зеркале заднего вида. Старший по рации доложил о появлении «чужака» и диспетчер, связавшись с дорожной полицией Австрии, попросил содействия в установлении личности водителя, назвав свой приоритет, который получил Шухарт, для взаимодействия с австрийскими силовиками. Названный приоритет, оказал свое действие. Уже через пятнадцать минут, серый автомобиль был остановлен патрульным экипажем, а его водитель давал объяснения двум полицейским по поводу неправильно выполненного обгона, превышения скорости и трещин на лобовом стекле.

Оба экипажа благополучно добрались до Парижа. Доехав до конспиративной квартиры СБ, имевшей вид многоуровневого офиса оформленного на подставную фирму не имеющую отношения к концерну, скрылись от посторонних взглядов во внутреннем дворе, который отгораживался от улицы глухими металлическими воротами. С внутренней стороны ворота были усилены и выдерживали прямое попадание из гранатомета. В большой комнате для совещаний, собрались все участники эпопеи. Лурье с Кольеном, Зигер, Генрих фон Краузе, Шухарт и старшие групп наблюдения и силовой защиты. Шухарт быстро поставил задачи своим сотрудникам и отпустил их.

– Итак, господа, теперь нам с вами придется работать в режиме полной секретности и под усиленной охраной. Все рабочие материалы находятся здесь. В помещении защищенные сетевые и телефонные линии. Лурье, на тебе детальное изучение и анализ записей Вальтера фон Краузе. Пьер, начинает работать с Зигером, чуть позже к тебе подключатся два врача, которые сталкивались с подобными случаями. Пауль вы согласны нам помочь? – обратился он к задумавшемуся парню.

– Да конечно, я весь в вашем распоряжении, вы даже не представляете, насколько меня утомила эта история и хочется быстрее со всем этим покончить, – грустно ответил тот.

– Вот и славно. Генрих, вы не подаете виду, что чем-то озабочены кроме своего бизнеса. С Лурье ведете ничего незначащие разговоры о темпах расследования, без какой либо конкретики и указания мест, дат и лиц, – он внимательно посмотрел на скучающего за столом барона. – Я в свою очередь начинаю плотно заниматься Южной Америкой. Мне очень не нравится весь этот расклад. Противник, судя по всему серьезный, и не остановится ни перед чем. Поэтому, чем раньше мы поймем, какую опасность для него представляет наше расследование, тем быстрее с этим покончим.

– А чем вызвана такая нервозность и меры предосторожности? – Кольен взял чашку и, подойдя к кофемашине, нажал на кнопку. – Я поначалу тоже был шокирован гибелью дока, но вдруг это просто случайность.

– Отнюдь! Пока вы добирались, я получил копии материалов расследований австрийской полиции. Вот заключение взрывотехников, – он включил проектор и на экране высветился официальный бланк. Пробежав глазами описательную часть, Кольен дошел до выводов: «… в результате срабатывания дистанционного, радиоуправляемого детонатора, во внутренней полости покрышки, переднего правого колеса автомобиля. На момент срабатывания детонатора, полость была заполнена газом с большим процентным содержанием водорода….»

– Это как это? – Кольен непонимающе уставился на Ганса.

– Да так, пробивается колесо, а потом при монтаже заряжается необходимой смесью газов, но это сложно. Нужно угадать, куда клиент поедет чинить покрышку. А они сделали все проще, – он снова включил проектор. На экране появилась запись с камер наружного наблюдения военного госпиталя. Серый «Ситроен» заехал на стоянку и припарковался рядом с автомобилем Таубе. Из «Ситроена» вышел высокий мужчина в куртке с капюшоном и присел у переднего колеса. Примерно через пять минут он поднялся, вернулся в салон своего авто и выехал с территории госпиталя.

– Он стравил воздух, потом заменил сосок ниппеля, который собственно и был детонатором. Из баллончика со сжатым газом, закачал в колесо взрывную смесь. Дерзко и просто. Теперь понятно, почему я усилил меры безопасности? Значит понятно. Исполнитель сидел на хвосте у машины, на которой эвакуировали Зигера. Он задержан, сейчас с ним работает полиция, потом подключимся мы. Все господа, за работу. Анри, я прошу тебя задержаться.

Когда все покинули кабинет, Ганс подсел к журнальному столику, за которым расположился Лурье.

– Не подумай, что я лезу в твою личную жизнь, но Герда тоже представляет определенный интерес. У нас выпали из поля зрения ее детство и жизнь ее родителей в Южной Америке. Ты сам расследователь и тебе не нужно объяснять, почему я ею заинтересовался.

– Я понял тебя. Женщина моей мечты, случайная встреча, не тащит меня в постель, подводит к романтическим отношениям и глубоким чувствам. Очень похоже на операцию по внедрению. А ты не допускаешь, что ее могут использовать втемную, взять тот же Фонд. Он уже дважды появился у нас в материалах. Генрих и Герда связаны с ним – но Генриха ты не подозреваешь.

– Я занимаюсь Фондом. И предлагаю тебе следующее. Продолжай с ней встречаться, веди себя естественно. Я очень буду рад ошибиться, но обо всех своих подозрения, совпадениях, которые покажутся тебе странными, будь добр сообщать мне. Я с удовольствием погуляю на вашей свадьбе, когда все это закончиться и мои опасения окажутся несостоятельными. Без обид?

– Да какие к черту обиды Ганс, мы оба профессионалы. Жаль, просто будет, очень жаль, если ты окажешься прав. Дьявол, я действительно в нее влюбился! – усмехнулся Анри. – Пошел я читать, пока до утра есть время. Гертруде я уже позвонил и отменил сегодняшнее свидание, сославшись на срочную командировку.

Междуречье Ваупеса, Апапориса, граница Колумбии и Бразилии апрель 2014 г.

На верхней площадке, древней ступенчатой пирамиды, построенной трудолюбивыми индейцами, которые очевидно обладали неизвестными нынешнему человечеству познаниями в далекие доколумбовые времена, стояли двое мужчин. С верхушки пирамиды, открывался прекрасный обзор, на раскрашенную заходящим солнцем Амазонскую сельву. Если бы покойный Вальтер фон Краузе смог увидеть их, то он был бы очень удивлен. Карл Браун и Вольф Адель, совершенно не изменились после их первой встречи. Течение времени не коснулось их облика. Только Браун, избавился от своего бюргерского животика, стал суше и стройнее. Вальтер мог принять их за потомков своих знакомых, но если бы они смогли пообщаться, то он убедился бы, что это все те же Карл и Вольф, с которыми он на протяжении долгого времени сотрудничал в далеких сороковых. Пирамида, возносившаяся в вечернее небо, уступчатыми террасами, на самом деле не была построена инками, ацтеками или майя. Многотонные блоки, из которых был сложен фундамент грандиозного сооружения, никак не могли обработать и доставить к месту постройки, трудолюбивые индейцы. Да и само здание, представляло собой шедевр древнего зодчества. Браун и Адель, знали многое о строителях пирамид, но это были их знания и для всего остального человечества они не предназначались.

– Вольф, меня очень беспокоит ситуация с записями этого капитанишки. Неизвестно что он там нацарапал и какие выводы сделает из этого его правнук. Как вообще такое могло случиться, что препарат не сработал и где он прятал дневник и карты? Скорее всего, это проделки того моралиста доктора. То ли он вкатил ему не ту дозу, то ли придумал что-то еще. Но у покойника не спросишь.

– Не знаю, не знаю, все шло как всегда, после каждого рейса доза препарата и ….

– Вот это и странно. Без препарата, он бы не смог пройти проверку на детекторе у американцев. А капитан на допросах нес полную чушь, я лично читал копии протоколов. Да ладно, что гадать. Нужно зачистить всех, кто имеет хоть малейшее отношение к расследованию. Добыть оригиналы и копии этих бумаг. А копии плодятся как тараканы. Чертов прогресс. Этот интернет и компьютеры, сущее бедствие в нашей ситуации. В этом виртуальном мире документы можно спрятать где угодно. Они будут там лежать подобно бомбе с часовым механизмом. Надо же было правнуку обратиться именно к этому журналюге. Один раз мы уже чуть не свернули Лурье шею, но он вовремя повернул обратно. Знали бы мы тогда, кем он станет со временем, стерли бы еще семь лет назад. Активизируй все силы в Европе. Нам шум не нужен. Осталось еще немного, и мы сможем заявить о себе во весь голос.

– Мы можем свернуть все здесь. Законсервировать входы, остановить производство. Им достанутся только догадки и легенды. У нас достаточно средств, для осуществления наших планов.

– Нет, необходимо еще полгода. Нам нужно отработать схемы с Ираном и Индией, не забывай об этом. Северная Корея получила сырье, но эти две страны, мы не можем оставить на произвол судьбы. Это наши союзники и это наши гарантии в этом регионе.

– Я все время поражаюсь тебе Карл. Почему тогда в 1943- м, ты не предложил свой план фюреру. Он бы ему понравился.

– Я не люблю бесноватых, ты же знаешь. Фанатизм вреден во всем. А то, что мы делаем с тобой и нашими людьми, это отчасти холодная сладкая месть. И не менее сладкий вкус власти. Власти над всем миром. Бильдельбергский клуб, это детский сад, по сравнению с тем, что создали мы – согласись. И теперь уже не система будет управлять человечеством, а мы системой. Через нее, мы будем управлять людьми. Они этого, даже не поймут. А голоса тех, кто поймет, будут слабы и неслышны. Толпа не умеет думать. Это стадное чувство, присущее ей, особенно сейчас в эру информации и глобальных сетей, сыграет нам на руку. И ты прав. Тогда, в далеком 1943-м, мы с тобой и подумать о такой власти не могли. Но мы увидели верное направление. Твой авантюризм и мой холодный расчет, сегодня приносят, отличные результаты. Ты согласен?

– Да, но порой мне кажется, что мы заигрались. Еще немного и нам некем будет управлять. Ситуация начинает накаляться и может выйти из-под контроля. Кем в этом случае мы будем управлять? Остатками пораженного радиацией населения, на покрытой ядерными язвами Земле? Ты этого не боишься? Я не хочу жить на «горячей» планете. Моему взору милее привычные пейзажи и города с обычными людьми, а не руины и зоны радиоактивности, заселенные мутантами. Вот чего я опасаюсь. Чтобы чья-то рука, получившая приказ не повернула ключ и не нажала бы на кнопку пуска.

– Не впадай в маразм Вольф, мы этого не допустим. Да никто и не решиться на использование «горячего» оружия. Мы натренировали человеческую расу доводя их до «точки» кипения, а потом плавно остужая. В нынешнем мире применение ядерного оружия – ТАБУ! А то, что мы устроим – так, очередная мясорубка, но с далеко идущими экономическими последствиями. За деньгами уже стоит очередь. А это только лишь первая фаза. Мы должны показать несостоятельность нынешних лидеров и имеющихся систем мировой безопасности в поддержании порядка на планете. Люди должны увидеть всю беспомощность ООН, НАТО, Африканского и прочих блоков и союзов. Евросоюз, нужно подтолкнуть, на скорейшее принятие санкций против России. Украине, пусть дадут мало, но пообещают много. Активизируй наш потенциал в Совете Безопасности Европы. Решение нужно прямо сейчас. На средину лета еще одна волна санкций. Нужно организовать проведение нескольких терактов с прослеживающимися «русским и исламским следами». Необходимы многочисленные жертвы среди мирного населения. Потом проведем акции на Ближнем Востоке. В Африке. И наконец, в Европе. Не переживай. Все идет по плану. После введения санкций, Россия будет вынуждена начать плотнее сотрудничать с Китаем. Но с господами Китайцами мы договоримся. Их врожденная азиатская хитрость, сыграет нам наруку. Дальний Восток, Алтай, прекрасная кость, которую они с радостью заглотят.

– Карл, мы же обговаривали этот вопрос. Неужели ты позволишь этим потомкам Мао, получить доступ к неограниченным ресурсам Дальнего Востока?

– Вольф, ты меня порой пугаешь. Я немного авантюрист, но не сумасшедший. У нас есть четко разработанный план, где всем отведено свое место. И как ты мог подумать, что я кому-то отдам, что-либо причитающееся им сверх установленной нормы? Тем более Камчатка, Курильские острова, Дальний Восток обещаны яппи. Мы союзникам обещали эти земли еще во время Второй мировой. Как мы сможем отказаться от своих слов? А китайцы с ними разговаривать не будут. Да и мы с китайцами тоже, особо расшаркиваться не станем. Вспомни два наши удачных эксперимента – с «птичьим гриппом» и вирусом «Н». Да они там передохнут как кролики в клетке. И будет «великая желтолицая нация» покорно стоять на коленях, ожидая спасения от очередной чумы. Так, что успокойся и лети в старушку Европу. Нужно ускорить начало второго этапа. Исламисты начали раскачивать Ближний Восток. Нужно на них спустить всех собак в прессе и на телевидении. Израиль, тоже долго не усидит спокойно. Пара провокаций и там еще одна зона конфликта. Нужно навести на людей жути. Африканский эксперимент, уже закончен. Фармацевтические магнаты, сами того не понимая, сыграли нам на руку. В итоге мы имеем карантинную зону, на территории пяти Африканских государств. На фоне всего происходящего, нам нужно дождаться, когда мировое сообщество взвоет от дерзости и вседозволенности «Русского медведя», от кровавых терактов исламистов. Тогда мы втравим сюда американцев. Поверь мне, расплата будет полной. Когда все будут завязаны в зоне конфликта, мы выйдем из-за кулис как спасители. Поверь мне, люди сами отдадут нам бразды правления. ООН, Совет Безопасности Европы, НАТО, СНГ, Африканский Союз, все останутся не у дел. Человечеству нужен кнут и хозяин. С этого все начиналось, к этому мы и вернемся. У нас неограниченные денежные ресурсы и новейшая технология по производству энергии. Стоит только пальцами щелкнуть и вся мировая финансовая система полетит к черту. Золото, бриллианты, доллары, евро, все на свалку. Энергия – вот мощь и сила! Вот, что будет править миром! И пусть этим инструментом к нарушению стабильности станут славяне. Они тоже уничтожили немало достойных немцев, пусть ответят за это. На волне народного гнева, мы сможем ввести своих кандидатов на ключевые посты. Пока все будут заняты разборками между собой и попытками погасить пламя новой войны, мы начнем разыгрывать основную партию. Сделать первый ход на Африканском континенте нам будет легче. Ведь ты согласился со мной, что строить с нуля гораздо проще, чем модернизировать старое. Системы коммуникаций, новая энергетика, финансы. Мы все им дадим. А потом, создав плацдарм, добавим наши знания и оружие. Ничего что они по цвету кожи, отличаются от нас. Они голодные, дерзкие и злые на весь остальной мир, который катается как сыр в масле, в то время, когда их дети и старики умирают от голода. У нас не будет гей-парадов, новой страной не будет управлять баба, и мы не будем выполнять указания этих финансовых воротил с Уолл-Стрит. Мы с тобой вырастим новую расу, которая сможет поставить этот звездно-полосатый остров на колени. Устроим там резервацию, как они устроили для индейцев. Уничтожим, раздавим этих выскочек.

– Ты до сих пор не простил им смерть Эльзы и детей? Да Карл?

– Да, ты прав. Я не простил. Все эти годы, я живу только ради одного дня. Сейчас имея неограниченные материальные и людские ресурсы, я могу позволить себе отомстить. Отомстить потомкам пилотов сбросивших бомбы в ту злосчастную ночь на мирные кварталы Франкфурта на Одере, где в пригородном доме жила моя семья. Ты ведь тоже помнишь ту ночь. У меня на руках уже был препарат, он бы поставил Эльзу на ноги и я бы спас моих мальчиков от ужасной смерти. Я до сих пор представляю себе как они, взявшись за руки, молились, о том, что бы их миновала смерть от американской бомбы. Но Бог не услышал их. Поэтому, я заставил Всевышнего поделиться властью со мной. Ты тоже не обижен. Ведь ты не жалеешь о прошедших годах Вольф?

– Абсолютно! Единственное о чем я жалею…

– О той рыжей немке, жене инженера? Ее фотография до сих пор так и стоит у тебя в комнате.

– Да Карл, я действительно жалею о ней, наверное, потому, что это была единственная женщина, которую я любил в этой жизни.

– У тебя впереди вечность. И я думаю, что еще найдется та, которой ты сможешь предложить препарат и сможешь жить вместе с ней столько, сколько вам это будет угодно. А у меня нет любви, одна ненависть, Эльзу не вернуть. А найти женщину, похожую на нее – невозможно. Это будет лишь жалкая копия. Я молод телом, но очень стар душей. И мнение о женщинах может быть измениться после того как противник встанет на колени. Когда в моей груди угаснет этот огонь, столько лет, дающий мне силы, влекущий меня к поставленной цели.

Карл отошел к краю площадки. Солнце скрылось за горизонтом, сумерки ложились на зеленое море деревьев. Он вздохнул и продолжил свои рассуждения.

– Ты сам видел этих американок, француженок, русских, полек, немок и латинянок, которые с готовностью раздвигали перед нами ноги, принимали в себя наше семя, вынашивая наше потомство. Но все это делалось лишь из страха – попасть на рудник и умереть там мученической смертью. В итоге они, выполнив свои детородные функции, туда и попадали. Хотя бы одна из них вызвала у тебя сочувствие, или какие ни будь чувства? А Вольф?

– Нет! И ты прекрасно это знаешь. Это был рабочий материал. Матки для производства «оружия» будущего. Но с Гизеллой, все было по-другому. И она не была из их числа.

– Это любовь Вольф. Это любовь, – он снова, отошел на край платформы и задумчиво стал смотреть вдаль. Потом обернулся к своему собеседнику. – Однако, не смотря на желание отомстить, я помню о нашей с тобой цели. И месть это не главное, хотя она порой застилает мне глаза. Поставить этот звездно-полосатый остров на колени, входит в рамки нашего основного плана. Оттуда исходит основная опасность. Оттуда и от славян, которые страшны своей непредсказуемостью, своей загадочной «душой». Вот пускай они рвут глотки друг другу. Но если мы сейчас решим, что необходимо подождать, я подожду. Вот этим я отличаюсь от непредсказуемого фюрера и его истеричного окружения гомиков и алкоголиков. Стыдно, что мы вынуждены были исполнять приказы этой клики.