Kitabı oxu: «Гвихоль. Красные чернила смерти. Том 2»

Şrift:

© Ангелина и Вероника Шэн, текст, 2026

© ООО «РОСМЭН», 2026

 
Иду, иду, иду я,
Все мирские дела оставляю и отправляюсь к водам Пунмансан.
Тридцать два носильщика льют слезы так горько, что я не могу двинуться в путь,
Прощаюсь с домом, где прожил сто лет, и ищу обитель, где буду жить десять тысяч.
Говорили, путь в загробный мир далек, а он – за воротами.
С пустыми руками родился, с пустыми же руками ухожу.
 
Корейская погребальная песня

Пролог
Отдай мне свое тело

Ён Нахи
1984 год

В глухой тишине она различала только бешеный стук собственного сердца и с каждым его ударом все сильнее боялась, что вновь услышит нечто иное…

Нахи сидела в спальне, забившись в угол между стеной и лакированным шкафом и обняв колени руками. Она зажмурилась, но взгляд то и дело возвращался к рабочему столу. Там в привычном беспорядке лежали учебники, ручки, томики манхв и… газеты. Газеты, рассказывающие о нескольких убийствах.

За последние две недели на улицах Кансо-гу1 нашли задушенными уже троих молодых мужчин.

Нахи сжалась еще сильнее и с трудом сдержала слезы. По коже бежала дрожь, но не из-за осеннего холода, проникающего за глиняные стены их ханока2. Пол уже давно остыл, но она не двигалась, даже не задумывалась о том, чтобы пересесть или хотя бы накинуть на плечи одеяло.

Мысли крутились вокруг недавних убийств и похорон.

А еще шепота. Шепота, который преследовал ее с того проклятого дня…

Она сходит с ума? Или это все взаправду? Какой вариант хуже?

За окном кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, и ее сердце едва не разорвалось от испуга. Охнув, Нахи прижала ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание… И тут же поняла, что держит в руках хлопковую бельевую веревку.

Она отшвырнула ее так, словно это была змея, вскочила на ноги и вжалась спиной в стену.

Что?.. Откуда это?.. Опять?..

Нахи приложила ладонь к горлу, вспоминая болезненное удушье, что пережила совсем недавно. Под высоким воротом водолазки теперь скрывались свежие синяки.

Внезапно она почувствовала, как собственные пальцы сильнее сдавили шею, впиваясь почти до боли.

Ее бросило в жар, а перед глазами на миг потемнело.

– Это ты виновата…

Нахи зажмурилась и вскинула свободную руку, закрывая ухо, будто так могла спрятаться от шепота, что пробирался в голову и вгрызался прямо в мозг.

– Это ты виновата… Ты виновата… Ты… Я умерла из-за тебя…

Шепот окружил со всех сторон, душил не хуже веревки.

– Нет, нет, нет… – бормотала Нахи, уже не сдерживая слез. Они потекли по бледным веснушчатым щекам. – Это не я!

– Ты виновата! – Голос стал злее, резче, эхом разносясь по комнате…

Но вдруг вновь воцарилась тишина.

Вернув контроль над телом, Нахи отдернула руку от горла и рухнула на колени.

– Прости… Прости, онни…3 Но это не я, не я… Я ни при чем! – убеждала она, задыхаясь. – Мне жаль, онни…

Она дрожала от страха. Голова кружилась так сильно, что Нахи балансировала на грани обморока.

Вдруг зашипело радио, стоящее на рабочем столе. Она округлившимися глазами посмотрела на радиоприемник, издающий трещащие звуки, а затем… расслышала голоса ведущих и слова песен. Частоты переключались слишком быстро, будто кто-то баловался с кнопками, и все же, несмотря на помехи, Нахи разобрала, во что сложились обрывки фраз:

«Тебе…»

«Жаль?»

«Тогда…»

«Ты можешь…»

«Отдать мне…»

«Свое…»

«Тело?»

Ее будто ударили по голове. Страх уже не просто разливался по венам вместе с кровью, холодя изнутри, – он проник глубоко в сердце, грозя его остановить.

– Отдай… Отдай… Отдай…

Радиоприемник, в считаные секунды покрывшийся плесенью, заело – он стал повторять одно и то же снова и снова. Когда шипение и треск помех на фоне стали громче требовательных слов, когда Нахи показалось, что она вот-вот закричит – то ли от ужаса, то ли от отчаяния, – радиоприемник выключился.

Тишина ударила по ушам, к которым Нахи отчаянно прижимала ладони. Откуда-то из глубины сознания всплыла жуткая мысль: а не умерла ли она?.. Вздрогнув, она подскочила и заозиралась. Нет, она все еще в своей спальне. Нахи коснулась лица, будто проверяла, что ее тело никто не забрал…

– Я так больше не могу, – прошептала она, давясь слезами, и кинулась к входной двери.

Сунув ноги в первые попавшиеся туфли, она выбежала на улицу прямо в домашней одежде, даже без куртки.

На велосипеде до нужного жилого комплекса в Хвагоктоне4 она добралась примерно за полчаса и остановилась перед одним из бело-бежевых многоквартирных домов. Семья Кан жила на шестом этаже. Нахи часто у них гостила, хотя обычно предпочитала звать подругу к себе – дома ей было куда комфортнее.

Больше нет.

Лифт не работал, но, запыхавшаяся после быстрой езды, она все же почти взбежала по лестнице.

Переборов желание нервно заколотить в дверь, Нахи всего раз нажала на кнопку звонка. Правда, удерживала ее чуть дольше необходимого.

Сцепив руки за спиной и нервно перекатываясь с пятки на носок, она ждала, пока ей откроют… И вот на пороге показалась женщина лет пятидесяти, бледная, с залегшими под глазами темными кругами и сединой в черных волосах. Нахи невольно отметила, что всего пару недель назад этой седины почти не было видно.

– Здравствуй, – поздоровалась Пак Мёнджа. Ее голос прозвучал мягко, но лицо оставалось строгим, словно за одеревеневшими чертами она пыталась скрыть настоящие чувства. – Что-то случилось? Ты выглядишь нездоровой… Тебе, наверное, холодно, заходи скорее.

Пак Мёнджа почти затащила Нахи в квартиру, ухватив за запястье, и закрыла за ними дверь.

Нахи и правда замерзла. Вот только холод страха был куда крепче октябрьской прохлады и мучил в тысячу раз сильнее.

– Г-госпож-жа Пак, – заикаясь, начала она. – Я дол… я должна с вами поговорить…

– Проходи, садись…

Пак Мёнджа, не отпуская запястья, провела ее к дивану и даже ничего не сказала о том, что она не разулась. А та и сама не заметила, что осталась в школьных туфлях.

– Что такое? Расскажи мне, не бойся, – так же мягко попросила Пак Мёнджа, заботливо погладив ее по плечу.

Нахи зажмурилась.

– Она приходила ко мне… Она приходит. И говорит со мной.

– Кто? – не поняла Пак Мёнджа.

Имя застряло в горле.

– Ынби-онни, – прошептала Нахи.

Мускул на лице Пак Мёнджи дрогнул.

– Что… – Теперь уже голос женщины сорвался, и в каждом слове слышались едва сдерживаемые слезы. – Что ты имеешь в виду? Что она… говорила?

Нахи не хотела рассказывать. Не хотела.

Но должна была. Ее подруге больно. Ей надо помочь.

Может, она и правда перед ней виновата…

– Ынби-онни винит меня…

Про тело Нахи уже не смогла добавить, будто язык перестал ее слушаться.

Пак Мёнджа отвернулась. Пустой взгляд был направлен в стену, но казалось, что куда-то в прошлое.

– Госпожа Пак! – не выдержав, эмоционально прошептала Нахи и обеими руками сжала ладонь Пак Мёнджи. – Мы должны помочь ей! Мы должны… мы… Она должна уйти!

«Она должна оставить меня в покое» – вот что Нахи хотела сказать на самом деле и корила себя за это.

Пак Мёнджа молчала, но ее губы, как и пальцы, дрожали.

– Моя Ынби не ушла, – прошептала она наконец. – Ынби винит тебя?..

Нахи отвернулась, но кивнула.

Пак Мёнджа едва заметно, вымученно улыбнулась и похлопала ее по плечу.

– Мы поможем ей. Не волнуйся. Я… Я тоже ее слышала.

Нахи округлила глаза и резко выдохнула, поняв, что ей поверили. Добрая госпожа Пак не выгнала ее, не назвала сумасшедшей или убийцей ее дочери.

Нахи так этого боялась. Почти так же сильно, как саму Ынби.

– Я… я позвоню мужу, – прошептала Пак Мёнджа и подскочила с дивана. – Подожди немного… Он приедет. Я попрошу его. И мы поедем… Мы поможем ей…

– О чем вы, госпожа Пак? – удивилась Нахи.

Вид болезненно-бледной суетящейся женщины, потерявшей дочь, причинял ей боль.

– Я знаю об одной шаманке, – хриплым голосом пояснила Пак Мёнджа, снимая телефонную трубку. – Поедем к ней, она поможет Ынби…

– Шаманка?

Нахи удивленно приоткрыла рот и кивнула. И почему она сама не подумала об этом? Почему не пошла искать спасения у шаманки? Но ведь она всегда считала все это старомодной глупостью, а самих шаманов – то ли обманщиками, то ли сумасшедшими. Мама вообще презирала их…

Но после всего, что случилось… Нахи была готова пойти на это. Она даже почувствовала что-то вроде воодушевления. Надежды.

Сорок минут протянулись под гнетом тишины. Нахи смотрела на свои сцепленные в замок пальцы, но несколько раз кидала вороватые взгляды то вправо, то влево, не рискуя пересекаться с Пак Мёнджей взглядом. С отстраненным удивлением она отметила, что в обычно чистой, опрятной квартире теперь царил беспорядок, а в углах и под потолком появилась черная плесень.

Наконец приехал господин Кан Чхансу. Скромно поздоровавшись с ним, Нахи последовала вместе с Пак Мёнджей, держащей ее за плечи, к машине.

Дорога длиной чуть больше часа все так же была наполнена густым молчанием, напряжение будто заливалось в горло, не давая произнести хоть слово. Но, обычно молчаливая, Нахи и сейчас не хотела ничего говорить. Она вжалась в угол салона на заднем сиденье и смотрела себе под ноги.

Нахи было страшно, что в окне мелькнет знакомое лицо.

Наконец машина затормозила на обочине на окраине деревни. Видимо, госпожа Пак и правда была знакома с шаманкой, живущей где-то здесь, потому что уверенно повела всех за собой, не спрашивая дорогу у местных.

Горы, укутанные туманом, высокие сосны и зелено-желтые дубы создавали чарующий вид, но Нахи совсем не хотелось любоваться пейзажем. Она больше обращала внимание на грязь под ногами и тучи над головой. По коже бегали мурашки от дурного предчувствия, и она резко обернулась: ей показалось, что кто-то прожигает ее спину взглядом.

После десяти минут пути чуть вверх по каменистому холму они втроем дошли до ханока шаманки, стоящего на отшибе деревни. Рядом с ханоком росло высокое раскидистое дерево, с толстых ветвей которого свисали разноцветные ленты. С другой стороны стояла будка, где дремала белая чиндо5. Стоило троице гостей приблизиться, как собака тут же подняла голову, недоверчиво уставилась на них и негромко зарычала.

В воздухе витала негостеприимная атмосфера. Или Нахи просто накручивала себя?..

Они прошли к самому ханоку, перед которым бегали три курицы, и Пак Мёнджа позвала:

– Госпожа шаманка! Госпожа Лим Суа!

Вскоре на пороге показалась женщина на вид немногим старше тридцати – высокая и худощавая, наполненная некой удивительной грацией, будто вышла не из деревенского ханока, а из старинного особняка.

Нахи иначе представляла себе шаманок. Думала, сейчас увидит пожилую женщину в старомодном ханбоке6, но эта была молодой и удивительно красивой, очень бледной, с блестящими черными волосами, закрученными в узел на затылке. Ее одежда – красная блузка и длинная белоснежная юбка – казалась слишком ярким пятном на фоне окружающей промозглой блеклости. Будто сама шаманка была здесь гостем…

Но Нахи отогнала эту мысль. Чувствовалось, как уверена эта женщина, будто все здесь принадлежит ей.

Нахи съежилась. Пусть эта красивая шаманка мягко улыбалась, а взгляд ее умных глаз был скорее дружелюбным, Нахи стало трудно дышать.

– Добрый день, – поздоровалась в ответ Лим Суа. Ее взгляд остановился на Нахи, а затем переместился ей за спину. – Проходите в дом и расскажите, что вас привело.

Лим Суа вернулась в ханок, и Пак Мёнджа первой торопливо направилась следом, но оглянулась, чтобы убедиться, что остальные не отстают.

Оказавшись в приемной комнате шаманки, Нахи первым делом ощутила тяжелый аромат благовоний и горящих свечей – какие-то терпкие травы и воск, – смешанный с запахом цитруса. С легкой дрожью Нахи вспомнила, что так, апельсинами, пахли любимые духи Ынби.

Затем она с настороженностью, но все же с интересом осмотрелась, зацепившись взглядом за небольшой алтарь с фруктами, рисом и красными свечами и за пестрые изображения божеств на стене позади него.

Лим Суа села за невысокий столик, грациозным движением разгладив юбку на коленях, и окинула каждого гостя проницательным взглядом.

Пак Мёнджа подтолкнула Нахи в спину и шепнула:

– Расскажи, что случилось… Госпожа шаманка поможет нам.

Нахи кивнула, на ослабевших ногах сделала два шага вперед и села напротив Лим Суа.

– Расскажи мне, что тебя тревожит, – продолжая все так же невесомо улыбаться, подбодрила шаманка.

– Я… – Нахи сглотнула, пытаясь взять себя в руки. – Я слышала…

Она думала, здесь ей станет легче. Надеялась, что неотступное ощущение чужого присутствия, чужого злого присутствия уйдет… Но она продолжала чувствовать чьи-то руки на своем горле, чей-то взгляд на затылке.

– Моя подруга умерла, – с трудом выдавила она. – И теперь приходит ко мне… Она просит… Она винит меня. По… помогите ей. Пусть она уйдет. Пожалуйста.

– Помочь ей? – Лим Суа чуть склонила голову набок. В ее темных глазах сверкнуло понимание, похожее на насмешку.

Нет, Нахи просто надумывает…

– Успокойся, милая. – Шаманка встала, взяла с другого столика чашу и налила в нее воду. – Держи. Выпей, тебе станет легче. А потом расскажи подробнее, что случилось. Не бойся. Я помогу твоей подруге.

Нахи благодарно улыбнулась, хотя мышцы лица будто онемели и отказывались слушаться. Приняв чашу, она сделала два глотка.

Лим Суа смотрела прямо на нее, чуть свысока, и Нахи робко опустила взгляд.

Вдохнув и выдохнув, она наконец решилась и уже открыла было рот…

Как вдруг ее голова закружилась, а картинка перед глазами смазалась. Комната поплыла, и Нахи внезапно поняла, что упала на пол.

Последним, что она увидела, было лицо Лим Суа, а последним, что услышала, – негромкие слова:

– Я же пообещала, что помогу ей.

Глава 1
Пламя, возникшее по вине злых сил

Хван Йерим

Огонь. Проклятие. Три жертвы. Чхондамдон7.

Вот что увидел Сончхоль. Новый злой дух… А это значило, у нас появился шанс сделать еще шаг на пути к выходу отсюда. Еще один опасный ритуал.

Мы сразу же направились к Ли Иджэ. С того момента, как я упокоила дух Ю Соры, прошел всего день… Один вязкий и тревожный день полного бездействия… Но вот мы снова ищем помощи у этого медиума.

Сама… сама я не справлюсь. У меня ведь даже нет никаких ритуальных предметов, только украшенный цветными нитями деревянный пуджок!8

Поэтому мы с Сончхолем, Нахи и Ханылем, так же как и чуть более суток назад, застыли перед оградой, что окружала сгоревший когда-то ханок. Только на этот раз нам не повезло встретить Ли Иджэ прямо на улице, так что мы медлили: заходить в логово сингивонё9 никто не хотел, но и уходить, не проверив, есть ли в доме Ли Иджэ, было бы крайне глупо.

– Можете попробовать зайти, – предложила Нахи. – В прошлый раз та сингивонё без проблем пропустила и тебя, Йерим-а10, и Хан Ханыля. Может, теперь она будет воспринимать вас иначе?

– Ага, – скептически отозвался Сончхоль. – Или это существо накинется на них, потому что сегодня мы опять без приглашения.

– Тогда что ты… – начала было Нахи, но я ее перебила:

– Господин Ли!

Я громко выкрикнула его имя, надеясь, что Ли Иджэ услышит. Услышит и не проигнорирует. Но ведь тогда он вроде согласился нам помочь…

– Господин Ли! – вновь крикнула я. – Это я, Хван Йерим!

– Решила отговорить его выходить? – ехидно уточнил Ханыль и сделал шаг в сторону. – Орешь так, что у меня даже уши разболелись!

– Ну так и отойди подальше, – махнула я рукой и вновь выкрикнула имя Ли Иджэ. – Будто я останусь в проигрыше. Моя идея явно лучше, чем просто ждать или препираться!

– Согласен, – улыбнулся Сончхоль. – Господин Ли! Это мы!

Я обрадовалась, когда он, поддержав меня, тоже громко позвал Ли Иджэ.

И вот в пустом проеме ворот показался он сам – в тех же черной куртке и джинсах и в солнцезащитных очках, полностью скрывающих глаза, один из которых был слепым.

Черные стекла не давали понять это наверняка, но мне все-таки показалось, что взгляд, которым окинул нас Ли Иджэ, был далек от дружелюбного и гостеприимного.

– Почему вы так кричите? – холодно спросил он.

– У нас нет телефонов, чтобы написать вам и попросить выйти, – с максимально вежливой улыбкой объяснила я.

– Даже будь у вас телефоны, я бы не дал вам свой номер.

И вот как с ним разговаривать? Почему он такой грубый?

Я вздохнула, сохраняя спокойствие, и продолжила:

– Господин Ли, это срочно! Пожалуйста, помогите нам! – Я поклонилась. – У Сончхоля снова было видение. Кто-то вскоре может умереть! А мы… Мы должны изгнать злого духа, чтобы выбраться отсюда, помните?

Ли Иджэ несколько мгновений смотрел на меня, затем развернулся и направился обратно в ханок.

– Господин Ли!.. – растерянно окликнул его Сончхоль.

– Сейчас вернусь. – Тот даже не обернулся.

Но действительно, не прошло и пяти минут, как Ли Иджэ снова вышел на улицу, только теперь с объемным рюкзаком на плечах.

– Идем, – все так же холодно бросил он и, посмотрев на Сончхоля, едва ли не приказал: – По пути подробно опишешь видение.

* * *

В автобусе Сончхоль рассказал Ли Иджэ о своем видении: про дом, который оказался проклят и где заживо сгорели трое человек, и про то, что в опасности теперь уже второй дом. Ни причин проклятия, ни того, как оно «перемещается» между домами, мы не знали… Но было понятно одно: его источник необходимо уничтожить.

Я надеялась, Ли Иджэ заранее объяснит, как можно справиться с подобным проклятием, хоть как-то подготовит меня к предстоящему ритуалу, но он разбил мои надежды: сказал, надо сначала выяснить, что там вообще происходит, чтобы понять, к кому обращаться за помощью. От выбранного духа зависит очень многое: и наряд, и подношения, и ритуальные предметы, и, конечно, текст заклинаний.

Когда автобус добрался до нужной нам остановки в Чхондамдоне, мы чуть ли не побежали на поиски того самого дома из видения.

Многоэтажки сменились легкими волнами двух– и трехэтажных частных домов, а широкие оживленные улицы – куда более узкими и спокойными переулками, скованными с двух сторон высокими каменными заборами.

– И как мы поймем, какой именно дом нам нужен? – поморщился Ханыль, когда мы ненадолго остановились, оглядываясь. – Эй, У Сончхоль, вспоминай поточнее, что еще было в твоем видении?

– Полагаю, нам туда. – Ли Иджэ коротко махнул рукой в одном из доступных нам направлений.

– Боюсь спрашивать почему… – пробормотала я.

Наверняка ведь нарвусь на ответ в духе «это же очевидно». В лучшем случае. А так Ли Иджэ просто меня проигнорирует.

Я посмотрела в ту сторону, куда он указывал, пробежавшись взглядом по стенам и крышам коттеджей, уходящих к дальнему повороту улицы…

Кажется, нам действительно туда.

И если это так… Мы опоздали.

Над одним из домов метрах в ста от нас вился черный дым. Я не сразу увидела его, ведь он почти сливался с чуть менее плотной чернотой вокруг. Да и даже когда заметила, в первые мгновения приняла не за дым, а за куда более свойственный этому месту зловещий черный туман.

Ли Иджэ так быстро заметил этот дым… Вряд ли что-то почувствовал – он ведь сказал, что больше не медиум. Так что я сделала вывод, что он крайне наблюдательный.

– Быстрее! – взволнованно позвал Сончхоль и, взяв меня за запястье, потянул в нужную сторону. – Пока не стало слишком поздно!

Мы ускорились, но, оказавшись перед воротами, я на пару секунд испуганно замерла.

Высокий двухэтажный дом, стены которого под ледяным светом двух лун цветом напоминали белеющие кости, был охвачен огнем. Черным огнем. Словно крупные мертвые цветы, дрожа под порывами холодного ветра, распускались на крыше, вились из лишенных стекол окон и плотным венком украшали часть стены.

Сначала я подумала, что в этом по-настоящему мертвом полумраке зрение сыграло со мной злую шутку, но быстро осознала: пламя действительно черное.

Так выглядит огонь мира людей отсюда? Или же причина в том, что этот пожар начался не по естественным, а по сверхъестественным причинам?

Я склонялась ко второму варианту. И не только потому, что сюда нас привело видение Сончхоля. Этот пожар я еще и слышала. Отчетливо. Так, как в этом месте не слышала почти ничего, кроме голосов духов и визга лис.

Гул, треск, скрипы. Будто предсмертные стоны некогда богатого и красивого дома. К счастью, огонь пока охватил лишь его часть, и я очень надеялась, что пожарные прибудут как можно скорее.

Но ведь кто-то все равно может оказаться внутри, в огненной ловушке…

Оцепенение спало в то же мгновение, как эта мысль ужалила мое сознание.

Я едва не подскочила на месте и уже сама потащила Сончхоля в проем ворот, где отсутствовали двери.

Мы почти добрались, как мне на плечо легла, словно хотела остановить, чья-то рука, но задержалась лишь на секунду. Обернувшись, я увидела Ли Иджэ. Он снял черные очки и, мрачно прищурившись, всматривался в дом.

– Не торопитесь. – Он сделал два шага вперед, встав перед нами с Сончхолем. – Если так понравилось это место, что вы захотели умереть, зачем тратить мое время и звать на эти ритуалы?

Я сдержала порыв огрызнуться или хотя бы закатить глаза. Не время и не место ругаться… Да и не стоит ругаться с тем, без чьей помощи нам не обойтись.

– Очевидно, это не простой пожар, – добавил Ли Иджэ.

– Он может навредить нам? – спросила я.

– Не знаю. С этой стороны я видел про́клятый огонь… лишь раз.

Про́клятый огонь… Наверное, Ли Иджэ говорил о своем ханоке, хотя я не могла быть уверена. Возможно, я ошиблась, и все же… Кажется, в последних его словах мелькнула едва уловимая горечь.

Меня пробрала дрожь. Перед нами на самом деле пламя, возникшее по вине злых сил?

И сейчас в нем могут погибнуть люди.

Я невольно сжала в кармане ветровки деревянный пуджок, подаренный Пэ Дживон.

– За мной, – бросил Ли Иджэ и широким шагом направился в обход. – Зайдем с другой стороны, пока огонь не охватил весь дом.

– Почему до сих пор не приехали пожарные? – спросила Нахи, впрочем, даже без тени волнения.

– Потому что это не обычный пожар. Не удивлюсь, если он начался всего пару минут назад, – не оборачиваясь, ответил Ли Иджэ.

– Пару минут назад, а уже столько огня… – протянул Ханыль, запрокинув голову. – Какой ужас.

– Вот и не тратьте время на болтовню, – с едва уловимым намеком на раздражение посоветовал Ли Иджэ. – Пока пожар не уничтожил весь дом.

Мы подошли к большому окну, за которым утопала в тенях просторная комната. Пламя до нее пока не добралось, при этом я видела его и в окнах второго этажа, и в окнах первого. Так где же пожар начался?

Я не сомневалась: чтобы найти фотографию, ставшую, согласно видению Сончхоля, причиной пожара, надо отыскать именно то место.

– И кто первый? – Нахи с легкой улыбкой переводила взгляд с одного на другого.

– Ты тоже собираешься туда лезть? – вскинул бровь Ханыль.

– А что? Вдруг смогу помочь? – Заметив скептический взгляд Ханыля, Нахи добавила: – Хоть как-то разбавлю однообразие.

– Нет гарантии, что такой огонь не навредит даже духу.

Безразлично обронив эти слова, Ли Иджэ легко забрался на подоконник и спрыгнул в комнату.

– Держись за мной, – серьезно попросил Сончхоль.

Он пролез внутрь, и, когда я последовала за ним, тут же протянул руку, чтобы помочь.

– А ты-то куда? – с едва ли скрываемой неприязнью спросил Сончхоль, стоило мне спрыгнуть с подоконника на пол.

Обернувшись, я увидела Ханыля. Он тоже забрался в комнату, которая служила, судя по двум диванам и телевизору, гостиной. А вот Нахи все-таки осталась снаружи – видимо, замечание Ли Иджэ ее остановило.

– А ты думал, я вас просто из скуки провожаю? – фыркнул Ханыль и кинул на меня быстрый взгляд. – Надо же убедиться, что зомби ничего не испортит.

– Ты!.. – начала было я, но ледяной тон Ли Иджэ погасил только-только разгоревшееся во мне возмущение:

– Огня все больше.

– Надо понять, в чем причина проклятия! – воскликнула я.

– В моем видении была комната с темно-зелеными шторами и толстым светлым ковром. Раз я увидел именно ее, может, там и будет ответ? Хотя бы подсказка? – быстро проговорил Сончхоль. – Этаж понять было невозможно, но, кажется, это спальня.

– Тогда, скорее всего, второй этаж, – пожал плечами Ханыль. – Хотя и первый исключать нельзя.

– Холь11, у нашего психа-жнеца бывают здравые мысли. Сначала проверим второй этаж. Делиться не будем. – На этих словах я с явным намеком покосилась на Сончхоля.

– Пока вы болтаете, можно было целый этаж обыскать. – Ли Иджэ скрестил руки на груди.

Я вновь, пусть и не без труда, воздержалась от ответа, вместо этого поспешив к выходу. Сончхоль догнал и перегнал меня, идя теперь на полшага впереди.

Когда мы вышли в коридор, с правой его стороны я заметила нишу с ведущей наверх изогнутой лестницей.

– Туда!

Из дальнего дверного проема высовывались, словно украдкой наблюдая за нами, черные языки пламени, и я успела порадоваться, что на лестнице огня еще нет.

За Сончхолем я бегом поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и на втором этаже нас встретил новый коридор, ведущий в шесть комнат.

И вот здесь огня было уже куда больше.

Я невольно сделала шаг назад, ожидая, что жар иглами вопьется в кожу… но оказалось, вблизи от пламени мне, напротив, стало холоднее. Как если бы мы не очутились посреди пожара, а заглянули в крупную морозильную камеру. Словно это черное пламя, бушуя в мире живых, тянуло силы прямо из мира духов, делая тот еще темнее и холоднее.

Звуки тоже стали громче: и гул огня, и треск пожираемой им мебели, и странные скрипы и хлопки. Сливаясь и заглушая друг друга, они ощущались как сирена, предупреждающая, что времени у нас все меньше.

А затем я услышала уже настоящую сирену… очень приглушенно, но раз эти звуки донеслись до меня сквозь границу между мирами, значит, их источник совсем близко!

– Пожарные! – обрадовалась я.

– Едва ли они помогут, пока не исчезнет источник проклятия или пока тот себя не исчерпает, все здесь уничтожив. – Ли Иджэ тут же свел мою радость на нет.

– Айщ…12

– И куда теперь? – повысив голос, перебивая шум, спросил Ханыль.

В ближайшем дверном проеме я заметила несколько высоких книжных шкафов и край массивного письменного стола – явно не спальня.

Ли Иджэ приблизился к комнатам с правой стороны от коридора, и Ханыль пошел с ним. А вот мы с Сончхолем, не сговариваясь, решили заглянуть в проемы слева.

Ванная комната, узкая кладовая… следующей оказалась детская спальня с двумя маленькими кроватями, и мое сердце сжалось от страха. Надеюсь, дети сейчас в саду или в школе…

– Сюда! – позвал нас Ханыль, и я тут же обернулась.

Ли Иджэ уже скрылся во второй по счету комнате справа, а Ханыль стоял на ее пороге и, поймав мой взгляд, махнул рукой.

Я потянула Сончхоля за собой, чувствуя, как тревога и надежда, переплетаясь друг с другом в крепкую веревку, душат меня. На самом деле каждый новый вдох и правда давался мне все с бо́льшим трудом. Возможно, дело было в дыме, хищно расползающемся куда быстрее огня.

Я натянула на нос ворот ветровки, стараясь дышать через раз, и, дернув Сончхоля за руку, жестом велела ему сделать так же.

Нам оставалась еще буквально пара-тройка шагов… Как вдруг огонь на дальней от нас стене, еще не охвативший эту часть коридора, полыхнул, и от его черноты отделилась неясной формы тень. Отделилась… загородив нам путь.

Спустя пару секунд в этой дрожащей тени показался все еще нечеткий, но уже более различимый силуэт человека. Еще мгновение – и на его подобии лица алыми углями загорелись глаза. Их взгляд, тлеющий неприкрытой угрозой, прожигал нас.

Я судорожно втянула носом воздух, почувствовала, как дым оцарапал горло, и, опомнившись, отпрянула и потянула за собой Сончхоля. Он же сделал шаг в сторону, закрывая меня собой.

– Это… – начала было я.

– Злой дух, – едва слышно выдохнул Сончхоль.

– Хван Йерим! – испуганно воскликнул Ханыль, но из-за дрожащей черным огнем фигуры я его не увидела.

Дух тут же бросился к нам, вместо следов оставляя за собой дорожки пламени. Я вскрикнула и рванула к лестнице.

– Бежим!

Нам нужно было в ту комнату, которую видел Сончхоль и которую нашел Ли Иджэ… но пока самое главное – выжить!

Мертвая я ритуал не проведу. А даже если и буду способна – все же Ли Иджэ с подобной задачей справился, – мне он уже не понадобится.

– Что будем делать? – едва не скатившись вниз по лестнице, испуганно спросила я.

– Не знаю! – не менее испуганно отозвался Сончхоль. – Надо спрятаться!

– Где? – почти в отчаянии простонала я, но на самом-то деле ответа не ждала.

На бегу я заметила плохо различимые из-за огня и дыма фигуры пожарных – как и сказал Ли Иджэ, их борьба с пламенем пока оставалась безрезультатной.

Я замерла у ближайшей двери на первом этаже, которая вела, как я заметила, в ванную, и обернулась.

И тут же стиснула зубы от досады и злости.

Дух, сотканный из огня и несущий за собой проклятие, вслед за нами спустился по лестнице. От этого по ступеням все сильнее разрасталось пламя!

Как мы теперь попадем на второй этаж?.. Я очень сомневалась, что в этом нам помогут пожарные.

Оглянувшись на Сончхоля, я увидела, что он нахмурился, мрачно смотря в сторону злого духа. Затем он поймал мой взгляд, и выражение его лица переменилось: его сковала тревога.

– Уходим!

Сончхоль уверенно потянул меня дальше.

Гул огня стал громче, но теперь походил на злобные завывания, словно разъяренный дух, сокращая дистанцию, заранее проклинал нас бессвязными словами. Оставалось только радоваться, что, увлеченный нами, он не нападал на пришедших живых.

Мы торопливо завернули за угол, и тогда увидели… что коридор заканчивается книжным шкафом. То есть тупиком. Лишь в противоположные стороны ведут два дверных проема.

– Айщ… – прошипела я и резко обернулась.

Злой дух был совсем близко.

Он вдруг замедлился, возможно поняв, что мы от него никуда не денемся, и я могла поклясться: в его горящих алым глазах мелькнуло злорадное предвкушение.

Дух поднял руку – пламя на ней разлеталось черными искрами, – притронулся к стене слева от себя, и обои тут же вспыхнули. Огонь, точно живой, с готовностью побежал в нашу сторону.

– За мной!

Схватив меня за рукав, Сончхоль бросился в ближайший дверной проем. В ту же секунду, как я вслед за ним переступила порог, ковер в коридоре за моей спиной загорелся. Так ярко, что языки пламени доставали едва ли не до потолка, и я почувствовала впившиеся в спину ледяные иглы. Дышать стало совсем тяжело, словно дым был пропитан ядом.

Я судорожно закашлялась. По горлу будто провели наждачной бумагой, а в легкие насыпали битого стекла.

– Не отставай, нуна!13

Сончхоль даже виду не подал, что ему больно или сложно. Он потянул меня к окну через наполовину сожранную огнем спальню.

Выход…

Гул за нашими спинами вдруг стал пронзительнее, яростнее. Холод, цепляющийся за мою одежду, – еще более колючим. Теперь он обжигал почти как настоящее пламя.

– Быстрее! – поторопил Сончхоль, стоило нам добежать до подоконника.

К счастью, окно оказалось большим, а подоконник – низким, и я легко на него взобралась… но в тот же миг языки пламени, охватившие штору, потянулись ко мне, подобно рукам злого духа.

Я коротко вскрикнула и вывалилась из окна, почувствовав, как плечо и бедро охватила тупая боль. Тихо охнув, приподнялась на локте, и в ту же секунду рядом со мной приземлился, упав на колени, Сончхоль.

Вслед за ним из окна вырвались всполохи огня… но нас так и не коснулись.

Не успев даже встать, я поспешно отползла назад, вскочила и протянула руку Сончхолю. Едва он поднялся, как я дернула его на себя, подальше от пожара, и он, запнувшись, налетел на меня, едва не сбив с ног. Теперь уже он придержал меня за талию, но, стоило мне вернуть равновесие, поспешно отстранился.

– Это… было близко… – пробормотал он, повернувшись к огню.

Сквозь бушующее в спальне черное пламя я увидела два алых глаза, сверкнувшие яростью. Но злой дух быстро исчез.

Или же затаился…

Я вспомнила о Ханыле и Ли Иджэ. И о нашем задании, разумеется.

– Как мы теперь вернемся на второй этаж?! – всплеснув руками, воскликнула я и, за неимением рядом другой цели, со злостью пнула воздух.

– Может, провести ритуал здесь?.. – совершенно неуверенно предложил Сончхоль.

– Нет. В автобусе господин Ли сказал, что для проведения ритуала необходимо найти источник проклятия… Да и без господина Ли я не знаю, что делать. – Закрыв глаза и запрокинув голову, я шумно выдохнула.

Я пыталась придумать, как поступить. Ли Иджэ когда-то был медиумом, вероятно, очень опытным, но он не шаман. Ему не справиться с проклятием одному, ему нужно работать вместе с шаманом или шаманкой. Пусть даже с такой… как я.

– Так… Сончхоль-а, с какой стороны была та спальня?

Мне в голову пришла идея. Возможно, рискованная. Возможно, даже глупая… Но других не было.

– Эм… вон там. – Он указал направление.

– Пойдем, пока господин Ли и псих нас не потеряли. Или пока не… – Я тряхнула головой, поняв, что едва не сказала «пока не погибли».

Это осознание – осознание того, что люди рядом со мной уже и не люди, что они мертвы, – в который раз заставило печаль всколыхнуться в моем сердце, подняв за собой сожаление.

Мы подбежали к той стороне дома, куда выходило нужное окно, и, пытаясь перекричать гул пожара и предсмертные хрипы пожираемого им дома, я позвала:

– Господин Ли! Хан Ханыль! Вы там?!

Никто не ответил, и мы с Сончхолем напряженно переглянулись.

– Эй, псих! Ты выбраться хочешь?! Отзовись тогда!

– Господин Ли! – присоединился ко мне Сончхоль.

– Хан Ха…

– Мы здесь!

Я сразу узнала этот обычно раздражающий, но сейчас обрадовавший меня голос. Ханыль! Повернув голову на звук, я заметила его, выглянувшего из окна комнаты, что была по соседству с нужной нам спальней.

– Не думала, что когда-то буду рада тебя услышать! – крикнула я.

– Не удивлен, что ты даже на грани смерти умудряешься шутить! И все так же плохо! – отозвался Ханыль.

– А ты шутишь уже после смерти, и что с того?

– Да что ты…

– Я вам не помешаю? – Ли Иджэ, показавшись рядом с Ханылем, едва ли повысил голос, и все же я его услышала.

– Господин Ли, вы нашли источник проклятия? – поспешно спросила я, пытаясь разглядеть его лицо и лицо Ханыля. Их частично скрывал дым, становящийся все плотнее.

Этот же дым, способный, в отличие от пламени и управляющего им злого духа, преодолевать пределы дома, обдирал мое горло и заставлял глаза слезиться.

– Да, – обнадежил меня Ли Иджэ. Хотя сам он выглядел почти скучающим.

– Где ты потерялась, зомби? – громко добавил Ханыль. – Нам здесь, конечно, очень интересно, но с тобой станет еще веселее!

– Хо-оль, я польщена! Но, понимаешь, даже компания злого духа оказалась привлекательнее твоей! – ядовито ответила я.

– Нуна… – Сончхоль подтолкнул меня локтем и посмотрел с легким осуждением.

– Да, прости, просто…

Просто этот псих меня слишком раздражает, а я не привыкла в подобных ситуациях молчать.

Я быстро оглядела стену дома, пытаясь придумать, как забраться на второй этаж.

– Как думаешь, я смогу забраться наверх по трубе с другой стороны?

– Ты хочешь залезть на второй этаж по трубе? – скептически уточнил Сончхоль. Его эта идея явно не воодушевила.

– А что ты предлагаешь, просто уйти?

– Нет, но…

– Сейчас нет времени для «но», – перебила я. – Хотя ты прав, по трубе не выйдет, она наверняка раскалилась от огня…

Или, наоборот, промерзла?

– Иди сюда, – услышала я голос Ли Иджэ.

Я тут же подняла голову и приблизилась к дому.

– Умеешь взбираться по веревке? – продолжил он.

– Я… ну да, наверное. Я очень сильная, господин Ли, Хан Ханыль не даст соврать.

Ханыль мои слова не стал ни подтверждать, ни опровергать, лишь, скрестив руки на груди, демонстративно фыркнул.

Тогда Ли Иджэ сбросил мне со второго этажа веревку, которую, по-видимому, носил с собой в сумке.

– Надеюсь, она тебя выдержит.

– Спасибо за заботу, – хмыкнула я и дернула веревку, проверяя на прочность.

– Нет, просто она нам еще пригодится, – сухо ответил Ли Иджэ.

Крепко взявшись за веревку, он отошел от окна, чтобы найти опору.

– Надеюсь, вы удержите веревку и не выпадете из окна, – раздраженно произнесла я, начав лезть наверх. – Потому что вы тоже нам еще пригодитесь.

– Я ведь могу и отпустить.

– О, да вы умеете шутить, – наигранно удивилась я.

– Я не шутил.

Ханыль весело усмехнулся. Он стоял, уперевшись локтями в подоконник, и с интересом наблюдал за мной.

– Ну, У Сончхоля эта веревка точно выдержит, – с легкой издевкой заметил он. – Хотя сомневаюсь, что у него получится по ней залезть.

Как раз в этот момент я уже почти забралась и, подтянувшись в последний раз, с облегчением села на подоконник. Ханыль, полуобернувшись, окинул меня насмешливым взглядом.

– Давай я сейчас столкну тебя, и мы проверим, справишься ли ты, – предложила я и спрыгнула с подоконника в комнату. – Лучше бы помог, – фыркнув, добавила я и тоже взялась за веревку.

Та натянулась – Сончхоль полез наверх. Прошло какое-то время, и его пальцы вцепились в подоконник, а голова показалась над ним.

Я сразу же взяла его за руку, но он сам почти без усилий забрался в комнату.

– А ты сильнее, чем кажешься, – весело прошептала я и ткнула его в плечо. – Но как вернешься в мир людей, попробуй набрать вес, а то здоровье подорвешь.

– Да я вообще-то много занимался спортом, пока… – Сончхоль замялся. – Ну, в общем, я попал сюда почти сразу после болезни, еще не до конца восстановился.

Я нахмурилась:

– Что-то серьезное? Ты говори, если что, я же обещала тебя защищать.

– Уже ничего, – почти смущенно улыбнулся Сончхоль. – Все еще непривычно слышать от кого-то подобные слова, пусть даже в шутку.

– Никаких шуток.

Заявив это, я велела себе сосредоточиться. Сейчас некогда отвлекаться на болтовню, мы и так потратили слишком много времени.

– Господин Ли, так где про́клятый предмет? – обернулась я к нему.

– В той комнате. – Ли Иджэ, аккуратно сматывая веревку, коротко кивнул вправо, на стену, за которой находилась комната с зелеными шторами.

– А вы почему здесь? – не понял Сончхоль.

– Вы так неожиданно пропали, – с намеком на издевку принялся объяснять Ханыль. – Но я даже расстроиться не успел, как появилось нечто, что едва нас не подожгло.

– Ты про злого духа, который похож на черный огонь? – спросила я и, когда Ханыль кивнул, уточнила: – А почему он не достал вас здесь?

Ханыль указал в сторону выхода, и я увидела на полу перед порогом нарисованную мелом линию.

– Вместо двери, – пояснил Ли Иджэ. – Временно.

– Значит, это ненадолго… Что ж, мы и не будем тут задерживаться. Пора провести ритуал.

Я направилась к дверям, остальные последовали за мной. Осторожно выглянув и прислушавшись, я убедилась, что злого духа поблизости нет, и тогда вышла в коридор. Ли Иджэ направился следом, а вот Сончхоль с сомнением посмотрел на бело-серую линию.

– Может, стереть ее? – задумчиво предложил он. – Чтобы у злого духа было больше мест, где нас искать.

– Так наоборот. – Ханыль, толкнув Сончхоля плечом, вышел в коридор вперед него. – Увидит линию и подумает, что мы там прячемся.

– А у него как будто глаз нет заметить, что комната за этой линией пуста, – пренебрежительно ответил Сончхоль.

– Глаз у него, кстати, и правда нет. Хватит тратить время… – заговорил Ханыль раздраженным – а еще раздражающим – тоном, но я его перебила:

– Вот сам и не трать.

Я оттолкнула его и ногой стерла часть линии. Мне показалось, в словах Сончхоля есть смысл, хотя в любом споре этих двоих я бы все равно встала на его сторону.

Больше не тратя время на препирательства, я поспешила в спальню, что стала очагом проклятия, – совсем не хотелось сгореть в проклятом огне или лишиться шанса выбраться из этого места.

Вот только, стоило переступить порог, как я увидела просторную спальню… охваченную пламенем. Черные языки огня извивались на стенах, на широкой двуспальной кровати, частично охватили светлый ковер под ней и полностью – плотные темно-зеленые шторы.

Дым заполнил комнату, почти лишая ее кислорода. И хоть дышать духам, да и мне, как оказалось, не было необходимости, дым вырывал из горла сухой, надрывный кашель.

Совсем скоро в этой комнате совсем не останется места, чтобы уберечься от пламени…

– Хван Йерим, быстрее.

Ли Иджэ, внимательно осматриваясь, обогнул горящую мебель, но замер, дожидаясь меня. Я заторопилась, но из-за этого утратила осторожность и почувствовала, как огонь, лизнув мою руку, обжег ее жутким холодом. Тихо зашипев, я отдернула руку и прижала ее к груди.

– Осторожнее. – Ли Иджэ резко притянул меня за рукав ветровки – ближе к себе и подальше от огня. – Фото там.

Я посмотрела в указанном направлении и заметила на краю двуспальной кровати черно-белый прямоугольник, который пламя, резвившееся на покрывале, огибало ровным полукругом.

Ли Иджэ сделал еще один осторожный шаг и, вытянув руку, подхватил с кровати фотографию. Огонь на покрывале, как живой, потянулся к нему, но все же не успел задеть пальцы.

Отступив от кровати, Ли Иджэ посмотрел на фото… и тогда его лицо застыло. А затем ожесточилось.

– Что такое, господин Ли? – Я почувствовала смутное волнение.

– Откуда здесь это фото?.. – напряженно пробормотал он.

– Вы уже видели его?!

Ли Иджэ повернулся ко мне, и тогда его пристальный взгляд стал еще мрачнее. Он показался мне… изучающим:

– А ты не видела его раньше?

Я внимательно взглянула на фотографию: женщина, держащая на руках маленького мальчика, рядом – мужчина с такой же маленькой девочкой, а на фоне – одноэтажный деревенский дом. Наверное, родители и дети. В голове мелькнула странная мысль, что это фото… смутно мне знакомо. Неужели я могла его где-то раньше видеть? А может, не само фото, а тех, кто на нем изображен?..

Или же это самовнушение из-за того, что Ли Иджэ задал подобный вопрос?

– Я… не знаю… – неуверенно протянула я.

– Это фото хранилось в моем ханоке, – жестко произнес Ли Иджэ. – Уже запечатанное Сунхи… шаманкой. Как оно могло оказаться здесь?

– Откуда мне-то знать?! – возмутилась я… но затем внезапно вспомнила.

Смятение захлестнуло меня одновременно с чувством вины, так что я даже не поняла, какое из этих чувств сильнее. Но это и не было важно.

Ли Иджэ сразу же заметил перемену в моем лице:

– Вижу, ответ у тебя все-таки есть.

– Когда… когда мы были в вашем ханоке в первый раз… Мы искали что-нибудь способное помочь нам в ритуалах, и я открыла одну из шкатулок… Там было это фото, – вынуждена была признаться я.

– Ты… – Ли Иджэ, прикрыв глаза, тихо выдохнул.

Он вроде бы оставался все таким же холодно-невозмутимым, но я, кажется, могла кожей почувствовать его злость.

И поспешила защититься:

– А почему запечатанная проклятая вещь так небрежно лежала у вас посреди первой попавшейся нам комнаты? – фыркнула я.

– Эта шкатулка была спрятана, – возразил Ли Иджэ.

– Не была! По крайней мере, на тот момент, когда пришли мы. Видимо, ваша сингивонё не так уж хорошо охраняет дом…

Ли Иджэ пронзил меня взглядом, и я почувствовала себя крайне неуютно, но вида не подала.

– Очень странно, – ледяным тоном заключил он. – Если бы я знал, что здесь будет подобное фото, более того, именно это фото… – Он едва заметно поморщился. – Теперь ищите что-то, в чем можно запечатать злые силы. Эти ты не изгонишь. – Чуть повысив голос, Ли Иджэ скомандовал: – Ищите шкатулку, лучше из сосны, кувшин или коробку, только не из бумаги.

– Но ведь мы не можем прикасаться к вещам живых! – с досадой напомнил Ханыль.

– Тут почти все опалено про́клятым огнем, – бросил Ли Иджэ. – Так что можете.

– А у вас в сумке нет ничего подходящего? – без всякой надежды спросила я.

Ли Иджэ смерил меня строгим взглядом:

– Моя сумка похожа на бездонную? Или на магазин «все для шамана»? Подходящую шкатулку ты открыла.

Я не ответила, лишь раздраженно выдохнула. Мы забрали много ценных и весьма полезных предметов из сгоревшего ханока той шаманки, почему же среди них не оказалось сосуда для запечатывания злых сил?..

Отбросив лишние мысли, я поспешно огляделась, вот только сквозь дым и черное пламя рассмотреть что-либо было сложно. Я решила поискать рядом со столиком перед зеркалом, там могла стоять шкатулка для украшений, а если ничего не отыщу, посмотреть в шкафу… хотя нет, тот был уже весь в огне.

Только я сделала несколько осторожных шагов в сторону, где увидела покрытое трещинами мутное зеркало, как заметила рядом чей-то силуэт и, вскрикнув, отшатнулась – прямо к огню.

Сончхоль тут же вцепился в мое предплечье и дернул меня на себя, отчего сам едва не упал, задев рукой танцующее на ближайшем стеллаже пламя.

– Сончхоль-а! – виновато воскликнула я. – Прости, прости! Не надо так пугать!

– Я-я… – Он смотрел на меня округлившимися глазами, видимо, от удивления даже позабыв о боли в руке. – Это подойдет?

Он протянул небольшую шкатулку, обитую пастельно-розовым бархатом. Обугленную, с тканью, местами осыпающейся пеплом, но, главное, целую.

– Надо спросить господина Ли!

Я схватила шкатулку и вернулась к кровати, как и Ли Иджэ, услышавший мои слова.

– Покажи.

– Подходит? – с надеждой спросила я.

Спустя несколько секунд разглядывания шкатулки, во время которых я уже успела перенервничать, он ответил:

– Да. Пора начинать ритуал.

Теплая волна облегчения в одно мгновение сменилась ледяным приливом тревоги.

Снова ритуал… вот только теперь атмосфера вокруг была еще более пугающей, еще более опасной, чем в психиатрической больнице.

Я справлюсь… Я не одна, я справлюсь…

Мы вышли в коридор, где огня было хоть немного меньше, чем в спальне, и сквозь гул пожара я крикнула:

– Сончхоль-а, бери психа и уходите отсюда! Вы нам ничем не поможете, только пострадать можете!

– Ну уж нет! – отрезал Сончхоль и, заметив, что я собираюсь возразить, порывисто шагнул ближе. – Только время на эти разговоры потратишь, так что даже не начинай!

– Я тоже сбегать не собираюсь, – фыркнул Ханыль и скрестил руки на груди. Заметив мой удивленный взгляд, он добавил: – Как будто ты справишься тут одна.

– Но…

– Хван Йерим, начинаем, если не хочешь, чтобы мы все здесь остались, – перебил меня Ли Иджэ. – Очисти пространство, хотя бы символически, а я подготовлю подношения.

Он дал мне небольшую бутылку с мутноватой водой, как я подозревала, смешанной с солью и пеплом от ритуальной бумаги, и мешочек – видимо, тоже с солью. Затем велел сначала окропить пространство вокруг, а потом нарисовать максимально просторный соляной круг.

Я приступила к делу. Ли Иджэ, вытащив отрез белой ткани, аккуратно разложил его на полу, после чего поставил на этот импровизированный алтарь бутылку соджу14, немного фруктов, рисовые хлебцы, разноцветный тток15, колокольчики и пару крупных ритуальных ножей.

– Готово, господин Ли! – отчиталась я, завязывая почти опустевший мешочек с солью.

– Надевай. – Он протянул мне тонкую стопку одежды насыщенно-синего цвета. – Случай сложный, будешь обращаться к Чангунсину16. Песню для призывания на помощь одного из духов Генералов ты уже учила, а дальше нужные слова сами придут к тебе… Надеюсь. Я пока подготовлю основу для запечатывания.

Ли Иджэ вытащил из сумки бутылек с чем-то красным, и у меня вырвался смешок.

– И кто там говорил про магазин для шаманов… – пробормотала я, накидывая поверх ветровки, как теперь поняла, синий чхоллик17, длинный, с очень широкими рукавами, после чего повязала узкий красный пояс.

Ли Иджэ предсказуемо меня проигнорировал и, опустившись на одно колено, принялся что-то рисовать на полу, шепча себе под нос. На темном паркете вслед за его уверенными движениями появлялся тускло отливающий красным замысловатый круговой узор из иероглифов и особых символов и фигур. На удивление ровный и симметричный.

– Садись.

Ли Иджэ указал на заполненный письменами круг, в центре которого поставил шкатулку, а рядом положил окутанное черным туманом фото. Сам он опустился за границей красного узора, но внутри нарисованного мной соляного круга и взял сого18.

Даже чувствуя, как начали мелко подрагивать пальцы, я решительно кивнула и села на колени на красные линии напротив «алтаря»… мимолетно понадеявшись, что, будучи духом, не испачкаю чхоллик в краске.

– Сконцентрируйся. Но при этом расслабься, успокой ум. Ты должна войти в транс. Музыку я возьму на себя, но тебе нужно слушать ее – она твой проводник. Затем начинай читать заклинание. Вдумчиво. Чувствуй каждое слово, искренне. И заклинание, и танец – они как молитва. Не сопротивляйся влиянию духа, что придет к тебе. Все понятно?

Я не сразу ответила, ведь, по правде говоря, понятно мне было далеко не все. Но кивнула, осознавая, что по-другому никак. Все же у меня нет никакого опыта, а у Ли Иджэ нет времени и возможности меня обучать.

Прошло долгое мгновение, за которое мое сердце, казалось, успело сделать с десяток ударов, и Ли Иджэ забил в барабан, медленно и гулко, постепенно наращивая темп.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я закрыла глаза и постаралась найти баланс между спокойствием и желанием успешно завершить ритуал, между безмятежностью и решительностью. Полностью избавиться от разъедающих мою уверенность мыслей и сбивающих настрой чувств казалось чем-то нереальным. И все же я постаралась отодвинуть их так далеко, как только могла, вслушиваясь в бой сого.

И начала зачитывать заклинание.

Я представила, что слова идут не из головы, а из сердца, разгоняются по телу вместе с кровью, напитываются текущей в ней силой. Силой, о которой я узнала так недавно и в которую, казалось бы, до этого верила лишь с оговорками.

– О Чангунсин, я смиренно и с почтением прошу тебя о помощи! Явись на мой зов, срази своим мечом силы зла, вторгшиеся на эти земли! Даруй нам свою защиту! Да будет твой свет гибелью для зла и спасением для живых!

Я почувствовала, как заложило уши. Сознание тянуло куда-то далеко, казалось, я вот-вот усну. Но заснуть мне не давали странные ощущения, пришедшие взамен тех, от которых я попыталась отстраниться.

Нечто будто начало тлеть внутри меня, распространяя тепло. Я ощутила чье-то невидимое присутствие, далекий взгляд, мимолетный шепот… Они походили на дуновение ветра, на свет далекого солнца, на шорох листвы где-то глубоко в лесу…

Мои руки начали двигаться сами по себе, словно что-то разделило со мной тело и взяло контроль над всем, кроме моего голоса. Сидя на коленях, я водила руками, будто в плавном танце, наклонялась вперед, назад, из стороны в сторону в такт заклинанию…

– Очищение приходит с каждым моим словом, и с ним же уходит проклятие! Именем Чангунсина, его силой и властью да будет зло заключено в этот сосуд, и не сможет оно уйти, не сможет блуждать, не сможет вернуться! Путь обратно ныне отсечен мечом воина!

Слова звучали протяжно и монотонно, такими же были движения – мои и чужие одновременно. Голос стал непривычно сильным и властным, зазвучал даже громче ритмичных ударов барабана.

– Пусть все живущие здесь будут в безопасности, пусть гнев темных сил утихнет, и да восстановится мир! Да исчезнет нечистый огонь, сменится ярким светом! Да будет сломлено проклятие, исчезнет пламя, и да очистится земля!

Последние слова сорвались с языка, и я замерла. Медленно, точно в полудреме, но при этом с сознанием более ясным, чем обычно, открыла глаза и увидела тот самый замысловатый красный круг, шкатулку в центре него, а также фото, окутанное уже куда более слабым черным туманом.

– Теперь тебе нужно… – начал было Ли Иджэ, но вдруг закашлялся.

Его кашель становился все громче и надрывнее, и, повернув голову, я заметила, что из его горла брызнула кровь. Его кожа, и так мертвенно-бледная, посерела, а на лице и руках местами проступили напоминающие трещины угольно-черные линии вен.

– Господин Ли… – испуганно начала я, но он, все так же кашляя и прикрываясь ладонью, на которой я заметила еще больше крови, отмахнулся:

– Не… отвлекайся. Не… теряй…

Не договорив, Ли Иджэ вдруг упал без чувств.

Глава 2
Ты мне нужен…

Хван Йерим

– Господин Ли! – вскрикнула я и хотела было подскочить, чтобы помочь ему, но кто-то остановил меня, мягко и в то же время настойчиво опустив ладони на плечи.

– Господин Ли сказал, тебе нельзя отвлекаться! – напомнил Сончхоль.

Я помедлила. Разум и чувства вступили в поединок и были равны по силам, а потому их борьба долго не прекращалась. Я никак не могла принять решение.

– Я помогу ему, – заметив исказившую мое лицо тревогу, подал голос Ханыль. – Вернее, попробую. Ты тут одна справишься?

– Как?! Я же не знаю, что делать дальше!

– Я подскажу, – решительно пообещал Сончхоль, сев рядом со мной по другую сторону, и посмотрел на Ханыля. – Смотри, своей помощью не сделай господину Ли хуже.

– А ты только попробуй своей помощью сделать хуже Хван Йерим, – закинув руку Ли Иджэ себе на плечо, пригрозил Ханыль. Поймав мой взгляд, он усмехнулся и с нотой издевки добавил: – Ты еще не завершила свою часть уговора, зомби.

Он развернулся, намереваясь оттащить Ли Иджэ подальше от источника проклятия, но я взволнованно его окликнула:

– Эй, псих, подожди! Лестница еще в огне, пожарные его не потушили. У господина Ли же был мел, поищи в сумке!

– И зачем мне это? – с пренебрежением, явно напускным, спросил Ханыль и поправил сползшие на нос очки.

– Вдвоем с потерявшим сознание господином Ли ты не выберешься! Как будешь ему помогать? Не прыгнешь же с ним вместе из окна…

– Мы вообще-то духи мертвых, – напомнил Ханыль.

– Ну тогда ладно, – съязвила я. – В любом случае к окнам уже, может, и не получится подобраться из-за огня. Про́клятого, а потому опасного даже для духов. Пожарные не справятся, пока не справлюсь я… Спрячьтесь подальше от нас в кругу, а после ритуала вместе придумаем, как быть. Пока господин Ли просто должен оказаться хоть немного дальше от фото. Наверняка ему стало плохо из-за его темной энергии.

– Знаешь…

– Иди уже! – зло бросил Сончхоль.

Ханыль явно хотел что-то ему ответить, но, глянув на меня, промолчал и потащил Ли Иджэ прочь. Тот был высоким, но Ханыль отличался прекрасной физической формой… отличался, пока не умер. Вот только продвигаться в таких условиях даже одному было сложно: места оставалось все меньше, а вот огня становилось только больше.

– Нуна, сконцентрируйся. Нужно завершить ритуал, – напряженно, но при этом собранно заговорил Сончхоль.

– И как ты собираешься мне помогать? – нервно спросила я, медленно дыша в попытках восстановить почти утраченный контроль над эмоциями, и закашлялась от едкого дыма. – Ты тоже ничего не знаешь!

– Ты же видела, что я много времени посвятил чтению того дневника. – Сончхоль явно пытался говорить успокаивающе, вот только рваные вдохи и выдохи мешали ему звучать убедительно. – Там было кое-что про подобный ритуал запечатывания. Начало, которое ты провела вместе с господином Ли, очень схоже с описанием из дневника, как и этот рисунок. Хоть я и не запомнил его во всех деталях.

– «Кое-что»? «Подобный ритуал»?.. – с досадой пробормотала я, но, качнув головой, приказала себе успокоиться.

Выбора нет. Придется положиться на Сончхоля и… пожалуй, на духа, который, по словам Ли Иджэ, когда-то вселился в меня и даровал мне свою силу.

– Что я должна делать дальше? – спокойно спросила я, не обращая внимания на слезящиеся от дыма глаза.

– Ты уже призвала на помощь Чангунсина. Возьми фото, – тихо, словно боясь нарушить атмосферу ритуала, сказал Сончхоль. – А теперь аккуратно, но при этом уверенно порви его на две одинаковые части. Затем произнеси: «Как восходит солнце, так и свет возвращается после тьмы. Как закроется этот сосуд, так и ты, злой дух, будешь запечатан».

– Порвать?.. – Я осеклась. Не стоит болтать попусту. От целостности ритуала и моего настроя зависит его успех.

Крепко взявшись за верхний край фото, я сделала маленький надрыв ровно посередине, а после, выдохнув, резким движением порвала фото.

– Как восходит солнце, так и свет возвращается после тьмы. Как закроется этот сосуд, так и ты, злой дух, будешь запечатан!

Мне в голову ударила кровь, лицо загорелось, и я, несмотря на то что голова закружилась почти до тошноты, удивилась тому, что теперь мне наконец не холодно.

Но облегчение было мимолетным: внутренний жар оказался почти болезненным и заставил меня позабыть, как долго меня мучил холод. Дыхание потяжелело, а по лицу покатились, становясь все чаще, капли пота. Перед глазами потемнело, но я стиснула зубы и приказала себе оставаться в сознании.

– Теперь положи обе половины в шкатулку, плотно ее закрой и скажи: «Ты не выйдешь, не найдешь пути обратно в мир живых. Ты, кто поднял огонь, усни в заточении. Священной печатью дверь закрыта, узел завязан. Мечом Великого Генерала я отрезаю тебе путь обратно». После этого обмотай шкатулку веревкой так крепко, как только сможешь. И, завязывая узлы, продолжай повторять заклинание.

Я кивнула, положила половины порванного фото в шкатулку и подрагивающими пальцами закрыла ее крышку.

– Ты не выйдешь, не найдешь пути обратно в мир живых. Ты, кто поднял огонь, усни в заточении. Священной печатью дверь закрыта, узел завязан. Мечом Великого генерала я отрезаю тебе путь обратно…

Тяжело дыша и чувствуя, как жар в теле становится почти невыносимым, плавя мысли и волю, гарью покрывая еще совсем недавно чистое сознание, я взяла оставленную Ли Иджэ веревку и начала обматывать ее вокруг шкатулки.

– Ты не выйдешь, не найдешь пути обратно в мир живых… Мечом Великого Генерала я отрезаю тебе путь обратно…

Дрожащие пальцы меня подвели – руки дернулись, и веревка, ослабнув, спала.

– Не торопись, нуна. Ты молодец, ты почти закончила. – То ли сквозь гул пожара, то ли сквозь шум крови в ушах я с трудом разобрала ободряющие слова Сончхоля. Казалось, только его присутствие и помогает мне держаться.

До боли в пальцах одной рукой я прижала край веревки к шкатулке, а другой – вцепилась в нее саму и начала заново обвязывать веревку вокруг будущей ловушки для проклятия.

Вдруг все внутренности скрутило, к горлу подступила тошнота, глаза затянуло чернотой. Мысли расплылись и слились, а затем…

Я потеряла сознание.

Будто окунулась в кипящую реку, стремительно понесшую меня в кромешной тьме. Меня качало, тело отказывалось слушаться, а мысли – приходить в порядок. Я пыталась бороться, но с каждой моей попыткой очистить сознание и вернуться к свету тьма с еще бо́льшим рвением утягивала меня на дно.

И вдруг меня, пронзив до костей, охватил холод – настолько сильный, что застучали зубы. Но этот холод помог остудить голову и прояснить мысли.

Распахнув глаза, я надрывно закашлялась. И пусть до сих пор ничего не видела, стала хотя бы что-то понимать.

Вспомнив, где находилась и что делала до того, как сознание подло меня покинуло, я едва не подскочила. Только не отпустившая тело слабость остановила меня.

Вернее, слабость и чьи-то сильные руки.

– Осторожнее!..

Спустя пару секунд я узнала голос Сончхоля. А еще через несколько мгновений ко мне наконец вернулась четкость зрения. Хотя тому продолжал мешать дым… Его становилось все больше. Как и черного огня.

Сончхоль, закинув мою руку себе на плечо и обхватив за талию, попытался приподнять меня, но остановился, заметив, что я пришла в себя.

Чуть отстранившись, я огляделась и испуганно посмотрела в потемневшие глаза Сончхоля.

– Что случилось? Нам нужно провести ритуал! – Я вновь закашлялась.

– Ты уже! – поспешно ответил Сончхоль и приподнял руку, в которой крепко держал обвязанную веревкой шкатулку. – Ты завершила ритуал, я просто помог с веревкой. Нужно убираться!

Я ошеломленно посмотрела на шкатулку, затем вновь на Сончхоля… и пришла в себя:

– Да! Быстрее! То есть нет! Сначала нужно закончить…

Отстранившись, я на подрагивающих ногах шагнула ближе к алтарю и, опустившись на колени, поклонилась:

– Благодарю за помощь!..

Не зная, что и как еще сказать, я вновь поклонилась и, помня, что подношения необходимо съесть, быстро покидала все, что было, в рюкзак Ли Иджэ. Сончхоль тут же забрал его и потащил меня за собой.

– Хван Йерим!

Сквозь завесу дыма я увидела Ханыля и Ли Иджэ, которые прятались в границах нарисованного мелом круга у самой лестницы.

Кажется, Ли Иджэ еще не до конца пришел в себя: он сидел на полу с закрытыми глазами, прижав руку к голове, а его кожа приобрела землисто-серый оттенок. Но он все же был в сознании.

– Хан Ханыль! Господин Ли!

Ханыль помог тому подняться. Я поймала взгляд Ли Иджэ и кивнула, давая понять, что мы справились. Скорее всего, я не убедила его, хотя, вполне вероятно, ему сейчас было не до того – выглядел он так, словно оставался в сознании из последних сил.

Лестница была охвачена пламенем, поэтому Сончхоль позвал меня за собой в следующую комнату, наверняка надеясь, что в той будет меньше огня. Судя по всему, нам действительно придется прыгать в окно… Я уже почти зашла в детскую, как вдруг заметила какое-то движение в комнате напротив.

Ужас обрушился на меня, подобно ведру ледяной воды, когда я вспомнила горящие алым глаза на сотканном из черного огня лице, но, приглядевшись, поняла… что это человек.

Безликий. А значит, живой.

И почему мы не наткнулись на него раньше?..

Я развернулась и на ослабевших ногах поспешила в сторону живого… пока еще живого человека.

– Хван Йерим!

Я не обратила внимания на оклик Ханыля, и тогда он в останавливающем жесте сжал мое плечо.

– Мы должны спасти его! – воскликнула я, дернув рукой, чтобы сбросить его ладонь.

– Ты не сможешь! Вдруг сама погибнешь! Ему помогут пожарные!

– А если они не успеют? Они все еще ничего не потушили! – почти в отчаянии крикнула я и, вырвавшись, поспешила к замеченной мной комнате.

Для чего она предназначалась, во всем этом огне уже было не понять, но я и не пыталась: мое внимание сосредоточилось на мужчине у порога.

Он лежал на животе, вытянув руку в сторону двери, как если бы пытался выбраться, до последнего надеялся… но не успел. Пальцы его руки были перепачканы в крови.

Я в ужасе округлила глаза и все же заметила, что мужчина пусть и совсем слабо, но дышит.

Живой… Вот только надолго ли?..

Со стороны мира духов он походил на почти обесцвеченную версию себя, но я без труда разглядела алеющие раны ожогов, сквозь которые на его ноге, наиболее близкой к огню, даже виднелась кость… А рука мужчины почему-то была покрыта глубокими порезами, окрасившими ладонь и пальцы в алый… Порезы?

Меня замутило.

Я наклонилась к безликому и прикоснулась к его руке, но мои пальцы прошли насквозь. Я застыла, поняв, что, даже если мне хватит сил, я попросту не могу вытащить этого мужчину из дома. И все же я попробовала еще раз. И еще.

И еще…

Все без толку.

Я едва не зарычала от злости и тогда почувствовала, как кто-то, вцепившись в плечи, оттаскивает меня назад.

– Нуна, мы не сможем его спасти! – перекрикивая пожар, поторопил Сончхоль. – Нужно уходить, если не хочешь, чтобы мы тоже здесь сгорели!

– Я…

Прямо перед нами вдруг упал полыхающий шкаф, у которого подломились ножки. Сончхоль резко развернулся, закрывая меня собой, и огонь едва не опалил его спину. Не опалил, но все же задел: Сончхоль, сцепив зубы, тихо зашипел от боли.

Это привело меня в чувство.

Мы действительно не сумеем помочь этому человеку. Зато очень даже можем погибнуть сами. Вынуждены оставить этого мужчину умирать. Бросить его гореть заживо или же задыхаться от дыма…

К глазам подступили слезы, но я сдержала их и, хоть двигаться все еще было сложно, сама потянула Сончхоля прочь. Ему я еще могла помочь. И уж точно не должна была позволить погибнуть, спасая меня.

– Путь по лестнице отрезан, как будем выбираться? – спросила я, с трудом сдерживая панику.

– Я скажу… тебе слова нового… заклинания, – поморщившись, хрипло произнес Ли Иджэ. – Это очищающее… может, так нам удастся… хоть немного…

План звучал крайне ненадежно, но иного не оставалось. Я готова была выпрыгнуть из окна второго этажа – что такое возможный перелом в сравнении со смертью в пожаре? – но даже путь к окнам нам теперь перекрыло пламя.

Ли Иджэ, хрипло вздохнув, хотел начать или же попытаться начать зачитывать заклинание… как вдруг до нас донеслись новые звуки: кажется, чьи-то шаги, стук и шипение.

Я замерла, и мы с Сончхолем переглянулись. Прислушавшись, я уловила голоса…

Почти в то же мгновение на второй этаж поднялись двое пожарных. Значит ли это, что мы действительно справились с проклятием?! Меня охватило облегчение, совсем слабое и все же дарящее хотя бы секундную передышку от ужаса. Может, того мужчину еще удастся спасти?

Хотя с такими ранами…

Я не стала развивать эту мысль, попыталась отогнать жуткую картину и вслед за Ханылем, поддерживающим Ли Иджэ, бок о бок с Сончхолем поспешила к обугленной лестнице, пламя на которой уже потушили.

На первом этаже огонь продолжал гореть, но его стало уже в разы меньше. Я заметила еще двух пожарных, но не рискнула тратить время на то, чтобы рассматривать их.

Мы наконец покинули ловушку охваченного пожаром дома.

Жуткий мороз проклятого пламени сменился холодом мира духов, и пусть согреться я не могла, все равно стало чуть легче.

Из последних сил отойдя от порога на десяток метров, едва не столкнувшись с одним из безликих, я в изнеможении рухнула на колени, даже не почувствовав боли, а затем легла на спину, пытаясь отдышаться, избавиться от заполнившего рот и горло дыма.

Открыв глаза, я посмотрела на Сончхоля, который замер рядом со мной. Он выглядел даже бледнее обычного, его слегка шатало. Меня тут же охватил новый приступ тревоги, и я собиралась было задать вопрос… Как вдруг из носа Сончхоля потекла кровь. Поморщившись, он прикоснулся к голове, провел пальцами по губам, размазывая кровь… а после, покачнувшись, с высоты своего роста свалился на землю.

– Сончхоль-а!

Тут же забыв об усталости, я бросилась к нему. Смертельно бледный, Сончхоль лежал с закрытыми глазами, и его грудь едва поднималась, настолько редким стало дыхание.

– Сончхоль-а! – Я потрясла его за плечо, а затем осторожно похлопала по щекам, пытаясь привести в чувство. – Эй, что с тобой?!

– Не мешай.

Ли Иджэ, опустившись рядом, жестом велел мне подвинуться, и я не стала спорить. Сняв черные очки, он внимательно всмотрелся в пребывавшего в беспамятстве Сончхоля и поднял было руку, но вдруг недовольно поморщился. Мне показалось, Ли Иджэ забыл, что не сумеет ничего почувствовать.

– Раз все мы в порядке, не думаю, что У Сончхоль проклят, – заговорил он и снова надел свои черные очки. – Скорее всего, он, как и я ранее, подвергся воздействию темной энергии и ослаб. Концентрация зла была здесь особенно велика.

– Сончхоль говорил, что после ритуала для вызова видений стал куда более восприимчив… – пробормотала я, пока чувство вины сжимало горло.

Я так хотела выбраться, что подвергла Сончхоля серьезной опасности. Разумеется, он тоже хотел вернуться к жизни, может, даже сильнее, чем я, ведь оказался в этом промерзшем мертвом мире куда раньше. И все же… я ведь пообещала защищать его. Но сегодня именно Сончхоль помог мне и даже пострадал от огня!

Если бы не он, я бы не завершила ритуал. Более того, если бы не он, я бы так и осталась в том доме посреди пожара. Тогда даже успешно проведенный ритуал мне бы уже не помог.

А сейчас… вдруг он на самом деле умрет?

– Господин Ли, насколько это опасно? – скороговоркой спросила я. – Сончхоль может… погибнуть?

Ли Иджэ несколько секунд молчал.

– Не могу исключать такую возможность, – ответил он наконец. – Ритуалы способны очень и очень плохо сказываться как на шаманах, так и на медиумах. У Сончхоль непосредственного участия в ритуале не принимал, и все же… в этом доме тяжело стало даже мне. Что на самом деле странно… – задумчиво добавил он.

Я с еще бо́льшим страхом посмотрела на Сончхоля и, приподняв его голову, положила себе на колени, чтобы он не лежал вот так на земле.

Вокруг продолжалась суматоха из-за пожара, туда-сюда ходили безликие люди – совсем близко, пару раз даже задев меня, но мне не было до этого дела. Только сейчас я заметила, что Нахи уже тоже стоит рядом. Она молчала, смотря на Сончхоля совершенно безразлично, и, если бы не куда более важные проблемы, это могло бы меня задеть.

Ханыль не подавал голоса – просто замер в паре шагов от меня и Ли Иджэ и переводил взгляд с одного на другого и иногда – на Сончхоля.

– Что можно сделать, чтобы ему помочь? – подняв взгляд на Ли Иджэ, хрипло спросила я.

– Отсюда – мало что. Молитвы богам и покой – вот все, чем мы можем помочь.

– Как скоро он придет в себя?

– Не обязательно, что вообще придет.

Я зажмурилась, поняв, что эти слова… напугали меня куда сильнее, чем я могла бы предположить. И не потому, что в случае потери Сончхоля я потеряю и шанс выбраться отсюда.

Просто… просто потому, что я не могла позволить другу умереть.

– Надо уходить отсюда, – более или менее взяв себя в руки, твердо произнесла я. – Источник темной энергии все еще слишком близко.

Я оглянулась на дом и поняла, что пожар уже почти полностью потушили. Я собиралась отвернуться, но мой взгляд зацепился за жуткую деталь…

За две каталки, на которых везли людей… с головой укрытых белыми простынями.

Две жертвы…

Я не сомневалась, что одним из них был тот самый мужчина. Мужчина, которому, несмотря на то что стояла совсем рядом, я не смогла помочь.

Резко отвернувшись, я постаралась выкинуть эти мысли из головы, хотя картина с двумя телами под белой тканью застыла перед глазами. Тех людей уже не спасти, а вот для Сончхоля еще не все потеряно.

– Уходим, – повторила я и, встав, постаралась приподнять Сончхоля, чтобы закинуть его руку себе на плечо.

Ханыль подошел ко мне и поддержал его с другой стороны. Я удивилась, но, сдержав вздох облегчения, благодарно кивнула. Тот же, закатив глаза, отвернулся.

– Ты собираешься тащить У Сончхоля до самого Сочходона?19 – скептически спросила Нахи.

– Нет, – пряча раздражение, а еще глубже – страх, ответила я. – Поищем поблизости место, где можно временно укрыться. Например… отель. Здесь их должно быть немало.

До этого идти в отель мне не хотелось, во-первых, из-за большого скопления безликих, во-вторых, из-за того, что выбранный нами пустой номер в любой момент мог оказаться выделенным для нового гостя. Да и риск для множества живых людей, которым соседство с духами не сулит ничего хорошего, тоже не был аргументом за. Но сейчас… выбор невелик. Я на самом деле не собиралась тащить Сончхоля до убежища Ханыля, особенно когда он в таком состоянии, а найти квартиру, где не во всех комнатах будут ходить, спать и есть безликие, точно еще сложнее, чем отыскать свободный номер в отеле.

– Идем, я знаю неплохой отель неподалеку, – недовольно произнес Ханыль.

– Да нам любой подойдет… – вздохнула я и опомнилась. – Возьмите шкатулку!

Но Ли Иджэ и так уже поднял ее с земли и теперь, опустив черные очки на кончик носа, рассматривал ее. Внимательно, едва ли не с подозрением.

– Что-то не так? – забеспокоилась я.

Он промолчал, продолжая взглядом изучать шкатулку, а после провел пальцами по плотно обмотанной вокруг стенок и крышки веревке.

– Кажется… нет, – ответил он. К этому моменту мои нервы, казалось, уже начали трещать от натяжения. – Я не вижу вокруг шкатулки ничего странного.

– Это хорошо, – заметила я, но так неуверенно, что прозвучало почти как вопрос.

Ли Иджэ неопределенно качнул головой и не стал больше ничего добавлять.

Еще пару секунд я стояла, не сводя с него глаз и пытаясь сформулировать вопрос, но все же промолчала. Он тоже не стал продолжать эту тему.

– Нужно или закопать ее, или бросить глубоко в воду, – вместо этого добавил он.

– Разберемся с этим позже. Пока нужно отсюда убираться! – мрачно повторила я, и Ханыль согласно кивнул.

Больше не говоря ни слова и быстро найдя с Ханылем общий темп, мы направились прочь от злополучного дома. Я не оборачивалась, понимая, что с каждым новым взглядом, брошенным на место пожара, болезненные чувства будут, подобно острому ножу, все глубже вонзаться в мое сердце.

Нахи пошла следом, как и Ли Иджэ, – и это меня удивило, ведь сначала я думала, что до следующего ритуала он вновь оставит нас. Это не только удивило, но и обрадовало. Все же рядом с таким человеком… духом, как Ли Иджэ, мне становилось спокойнее. Он знает и умеет куда больше всех нас, вместе взятых.

Хоть Сончхоль и отличался внушительным ростом, был довольно худым, так что вдвоем с Ханылем тащить его, закинув его руки на плечи, оказалось не слишком сложно. И пусть сейчас Сончхолю угрожала совсем другая опасность, я все же испугалась: что за болезнь у него была и не станет ли она препятствием в его жизни, если… когда мы вернемся в наш мир?

Да уж, сейчас явно лучше думать и заботиться о другом.

– Туда! – Как только мы покинули пределы этого небольшого, застроенного дорогими частными домами квартала, Ханыль махнул рукой в нужном направлении.

Минут через пятнадцать мы наконец добрели до высокого отеля, нижняя часть которого почти полностью состояла из окон, а потому отсюда казалась лишенной стен, из-за чего первые два этажа словно располагались в огромной клетке.

Поднявшись по короткой лестнице к главному входу, мы пересекли заставленный бежевыми креслами холл и мимо стойки регистрации прошли к лифтам. Сил подниматься по лестнице, тем более таща потерявшего сознание Сончхоля, у меня уже не осталось.

К счастью, лифта как раз дожидались трое постояльцев. Двери разъехались, выпуская еще двоих, и мы вслед за безликими поспешили внутрь кабины.

Кто-то нажал на кнопку третьего этажа, кто-то – на кнопку пятого, и я решила, что нам лучше подняться повыше. Так меньше риск, что до нас доберутся призрачные лисы. Огромная удача, что они не напали на нас, пока мы тащили Сончхоля до отеля. С ним, потерявшим сознание, мы вряд ли сумели бы скрыться от этих жадных до душ существ.

Лифт остановился во второй раз, и мы вышли в серо-черный коридор со множеством отсутствующих дверей. Наугад пойдя налево, мы стали осторожно заглядывать в просторные номера. В первых двух отдыхали люди, еще один оказался пуст, но вещи на кресле и столике перед кроватью указывали на то, что номер все же занят. Наконец мы нашли комнату, в которой царил порядок и не было ни одного лишнего предмета. Как же я надеялась, что тут никто не объявится еще хотя бы пару дней.

Хотя затем я мысленно взмолилась всем богам, которых сумела вспомнить, чтобы нам не понадобилось здесь задерживаться.

Мы с Ханылем аккуратно опустили Сончхоля на ковер подальше от огромной дыры вместо окна, и тогда я огляделась получше: занятый нами двухместный номер оказался просторным, куда просторнее моей комнаты в нашем с мамой маленьком доме. Стену за широкой кроватью украшал узор из узких деревянных балок, напротив стояли массивный рабочий стол и крупное зеркало. Как и везде, его поверхность оказалась темной и мутной, так что разглядеть отражение не получилось бы даже в самых общих чертах.

Я устало опустилась на пол рядом с Сончхолем и, спрятав лицо в ладонях, шумно выдохнула.

Что там сказал Ли Иджэ? Покой и молитвы? Первый пункт выполнен, так что стоит перейти ко второму.

Мысленно я вновь начала умолять всех, кто только приходил мне в голову, чтобы Сончхоль как можно скорее исцелился.

– Будем ждать здесь? – равнодушно спросила Нахи.

Подняв на нее взгляд, я увидела, что она скучающе осматривается.

– А непонятно? – хмыкнул Ханыль. – Но тебя, если что, никто не держит.

– Не груби Нахи-онни20, – устало одернула его я, и он тихо фыркнул.

– Пойду поищу еще один свободный номер, – проворчал Ханыль и направился на выход.

– Зачем? – не поняла я.

Глупый вопрос, но, кажется, после всего произошедшего мой мозг отказывался нормально воспринимать и обрабатывать информацию.

Ханыль обернулся ко мне с выражением лица, которым давал понять, что тоже не оценил глубину вопроса.

– Перспектива спать вместе с тобой меня совершенно не привлекает, – усмехнулся он.

– Да что ты, – пытаясь реабилитироваться, с нескрываемой иронией отозвалась я. – Поэтому ты уже во вторую нашу встречу зазывал меня в свою квартиру?

– Как же ты меня бесишь, зомби, – поморщился Ханыль, вновь отворачиваясь к двери.

Я восприняла это как признание его поражения.

Но затем опомнилась:

– Подожди, псих!

– Что еще? – раздраженно спросил он.

– Можешь, пожалуйста, помочь? – уже мягче попросила я.

– Какая резкая смена тона, – изогнув бровь, заметил Ханыль, но в его голосе послышалась настороженность.

– Я… не хочу пока отсюда уходить, – продолжила я, подбирая слова. – Сам говорил, что ритуалы в наших общих интересах. Так помоги закончить этот, выкинь эту проклятую штуку в реку! – Я кивнула в сторону шкатулки, которую Ли Иджэ оставил у кровати.

– Какая же ты наглая! – возмущенно выдохнул Ханыль.

Я уже хотела было повторить свой первый аргумент, основной, а также дополнить его новыми, пусть и не такими убедительными… Но Ханыль, всем видом давая понять, что делает мне огромное одолжение, поднял шкатулку и вновь пошел к выходу.

– Будешь мне должна, зомби, – уже за порогом добавил он. – Я согласился только потому, что река Хан совсем недалеко!

И с этими словами он ушел.

– Йерим-а, а ты умеешь приручать духов, – хмыкнула Нахи, проводив Ханыля насмешливым взглядом. – Хороший навык для шаманки.

– Онни!.. – недовольно нахмурилась я.

– Неужели я упокоился и попал в ад?.. – бросил Ли Иджэ, опустившись на пол у противоположной от меня стены.

– Если так, значит, заслужили, – вяло огрызнулась я.

Как же мне все это надоело. Страх, холод, черный туман, испытания наперегонки со смертью… ду́хи! И как же я устала…

Я едва не ударила себя по щеке, чтобы взбодриться. Нельзя разваливаться на части! Против угроз этого места я практически безоружна, и стойкий характер – моя главная здесь опора.

Я перевела взгляд на Сончхоля. Сероватая бледность его лица еще сильнее подчеркнула, насколько то осунувшееся. Под его глазами залегли темные круги, а на лбу выступили капли пота. Тихо вздохнув, я стерла их рукавом, а затем стянула ветровку и укрыла ею Сончхоля. Меня морозило от одного взгляда на его голые руки и тонкую ткань зеленой футболки.

Хотя теперь иглы холода стали еще яростнее впиваться в меня саму. Я обняла себя руками за плечи и подтянула колени к груди, после чего вновь обратилась к неведомым силам, искренне и отчаянно прося у них помощи. Хотя бы небольшой…

Не знаю, сколько времени прошло, но, кажется, я задремала. Ненадежные путы сна были грубо разорваны непонятными шорохами, и, открыв глаза, я испуганно дернулась. И тогда увидела Ли Иджэ, который, откинув полу моей ветровки, рисовал что-то на руке Сончхоля.

Я подалась вперед, чтобы разглядеть получше.

– Господин Ли, что вы делаете?

– Очевидно… – начал было он, и я тут же его перебила:

– Да-да, очевидно, сформулирую вопрос по-другому. Для чего именно нужны эти символы? Они защитные?

– Не совсем, – отозвался Ли Иджэ, даже не взглянув на меня. – Они помогут восстановить баланс внутренних сил.

– А-а… – протянула я и посмотрела на символы с еще бо́льшим интересом, пусть он и был оттенен горечью осознания, для чего они вдруг понадобились. – То есть они почти исцеляющие?

– Считай, что так.

Внимательно посмотрев на предплечье Сончхоля, Ли Иджэ кивнул сам себе и, легко поднявшись на ноги, направился к выходу из комнаты.

– Позови, если что, – не оборачиваясь, обронил он и скрылся в коридоре.

Раздражение смешивалось с благодарностью, и все же вторая преобладала.

Окинув номер взглядом, я заметила дремлющую у дальней стены Нахи и поняла, что Ханыля все еще нет. Или он до сих пор не вернулся со своего «задания», или же остался в другом свободном номере.

На мгновение я испугалась, что на него могли напасть лисицы. Сначала даже удивилась тому, как сильно запереживала за этого психа, но затем отмахнулась от глупых мыслей: я ведь не чудовище. Волнение нервировало, а потому я решила, если этот псих не объявится в ближайшее время, проверить соседние номера.

Посмотрев на Сончхоля, такого неподвижного, я поправила на нем ветровку и прошептала:

– Давай, Сончхоль-а, приходи в себя. Ты мне нужен…

Глава 3
Цепи, не дающие душе уйти

Хван Йерим

Время тянулось медленно, особенно потому, что не было солнца, которое своим движением давало бы понять, что минуты, складываясь в часы, все-таки сменяют друг друга, а не застыли мне назло. Более того, я, по сути, осталась одна: рядом были только неподвижно лежащий Сончхоль и молчаливо уставившаяся в стену Нахи… В таких условиях одиночество и потерянность ощущались особенно остро.

Наконец вернулся Ханыль. Он зашел в наш номер, окинул взглядом меня и Сончхоля, но ничего не сказал и собирался уже уйти, но я остановила его:

– Получилось избавиться от шкатулки?

Ханыль посмотрел на меня, приподняв бровь:

– Ты думаешь, это так сложно – выбросить что-то в реку?

– Да иди ты… – тихо фыркнула я, не найдя в себе ни сил, ни желания ответить язвительно.

Хотя, может, короткая ссора с Ханылем смогла бы меня отвлечь?.. Нет, сейчас явно не тот случай, когда я хочу коротать время подобным образом. Он помедлил, вероятно, решая, что теперь делать, и сел у стены неподалеку от меня. Я недовольно покосилась на него, но все же промолчала.

И зачем он здесь остался? Хотел ведь найти другой номер… Не должен же он все еще бояться, что я его брошу. Не после всего произошедшего. И не в тот момент, когда не могу уйти вместе с Сончхолем.

На комнату опустилась тишина, изредка прерываемая едва различимыми звуками шагов живых постояльцев или их голосами. Не имея возможности ухватиться за какую-нибудь мысль, я вновь рухнула в болезненные воспоминания и жгучие сожаления, погрязла в них с головой.

Почему? За что? Как?

Что теперь делать?..

Раздражало и пугало, что почти ни на один вопрос ответа я не знала. Особенно на самый главный для меня сейчас: что будет с Сончхолем?

От мысли, что остается лишь ждать и надеяться, я разрывалась между бешенством и тихим отчаянием. Пожалуй, второе побеждало из-за того, насколько я вымоталась.

И все же спать совсем не хотелось. Ханыль как-то сказал, что сон здесь может помочь скоротать медленно тянущиеся часы. Пока что воспользоваться этой лазейкой, даже ненадолго, у меня не выходило.

Я услышала чьи-то тихие шаги, но не обратила на них внимания, подумав, что это приглушенные звуки из мира живых, но вдруг заметила Ли Иджэ.

Остановившись на пару шагов дальше порога, он мельком посмотрел на меня, затем обратил внимание на Сончхоля и бесстрастно констатировал:

– Значит, пока без изменений.

– К сожалению, – тихо отозвалась я.

– Может, к сожалению, а может, и к счастью, – пожал плечами Ли Иджэ. – Ему не стало лучше, но и хуже – тоже.

– Неожиданно от вас такое слышать, – улыбнулась Нахи. – Вы не похожи на оптимиста, господин Ли.

– Я лишь исключил односторонний взгляд на ситуацию. Если бы Хван Йерим заметила, что У Сончхолю не стало хуже, я бы добавил, что не стало и лучше.

– У вас столько талантов, господин Ли! Поддержка – явно один из главных, – с нескрываемым сарказмом произнесла я.

– Очевидно, – сделав вид, что этого сарказма не уловил, признал Ли Иджэ. – Поэтому ты все еще жива.

Скажи такое Ханыль или даже Нахи – и я могла бы разозлиться. Могла бы резко ответить, пусть даже не вполне обоснованно, только чтобы оставить за собой последнее слово.

Но это сказал Ли Иджэ. И именно от него правдивость этих слов ощущалась особенно неприятно, пусть и справедливо. Я понимала почему: он знает так много о том, о чем я почти не имею представления. Если бы я тоже хоть что-то знала и умела, если бы была сильнее, опытнее… оказалась бы в подобной ситуации? Оказался бы в таком положении Сончхоль?

Глаза защипало от норовящих выдать мои чувства слез, но я силой воли сдержала их. Никогда и никому я не показываю свои слезы. И плевать, что все, кто здесь находится в сознании, уже мертвы!

– Я обязательно выберусь отсюда и тогда сразу же начну учиться, – пробормотала я. – Так что буду в состоянии самостоятельно справиться даже со сверхъестественной жутью.

Ли Иджэ, скрестив руки на груди и постукивая пальцами по плечам, какое-то время молчал, но затем посоветовал:

– Только, как я уже говорил, ищи наставника с умом. Не нарвись на мошенников. Или психов.

– Думаю, это будет непросто, – поморщилась я.

– Я знаком с одной шаманкой, – поделился Ханыль, задумчиво посмотрев в сторону, но словно заглянув в прошлое. – Не знаю, правда, настоящий у нее дар или выдуманный… Хоть я и из католической семьи, сам был атеистом и при жизни ни во что подобное не верил. Сейчас все уже иначе, конечно. Во всяком случае, та шаманка довольно известная в своих кругах, – пожал он плечами. – И насколько я знаю, в зависимости от ситуации она нередко помогает людям бесплатно, так что вряд ли занимается всем этим чисто ради денег.

– Главное, чтобы она не только хотела помогать, но и была на это способна, – с оттенком пренебрежения заметил Ли Иджэ, прислонившись плечом к стене.

– О, а как зовут ту шаманку? – тут же спросила я.

Отчасти я действительно хотела это узнать, а отчасти… просто поспешила ухватиться за шанс хоть немного отвлечься. На нечто потенциально полезное.

– А, я вспомнил, у нее уже есть ученица, – отмахнулся Ханыль, но я прочла на его лице издевку. – Сдалась ты ей.

– Эй ты, псих… – Я указала на него. – Не нарывайся. У шаманок может быть много учеников. Так что ответь на вопрос!

– Да пожалуйста. Ее зовут Намгун Бёль. С ней, кстати, тоже работает медиум.

Ли Иджэ резко повернул голову к Ханылю:

– Повтори, как ее зовут?

Тот недовольно посмотрел на него, но ответил:

– Намгун Бёль.

Я заметила, как Ли Иджэ сжал и разжал кулаки, как на пару мгновений поджал губы. Но… с чего вдруг такая реакция?

От цепкого взгляда Ханыля это тоже не укрылось.

– Вы знали госпожу Намгун?.. – с подозрением спросил он.

Ли Иджэ промолчал.

– Господин Ли? Вы знали ее? Это с ней вы жили в том ханоке? – подавшись вперед, спросила я. Пусть и не особо рассчитывала на ответ, стоило хотя бы попытаться его получить.

Ли Иджэ поднял голову, на миг замерев, будто только сейчас нас услышал.

– Нет. Вернее… не совсем.

И хоть такой ответ был расплывчатым, само его наличие уже меня удивило.

– Намгун Бёль – дочь моей младшей сестры. Вернее, это я считаю ее сестрой. Ко Сунхи – шаманка. Очень талантливая. И да, мы вместе жили в том ханоке и вместе работали, пока… – Ли Иджэ не договорил. После короткой паузы он задумчиво и уже тише добавил: – Выходит, Бёль тоже пошла по этому пути…

От меня не укрылась мимолетная улыбка Ли Иджэ. Подобная короткому блику… но очень печальная.

Его голос оставался все таким же спокойным, только без привычного холода. А еще… в ненадолго ожесточившихся чертах его лица, даже несмотря на скрывающие глаза черные очки, я разглядела отпечаток боли.

Возможно, мне лишь показалось. Но я поняла, что раз Ли Иджэ не знал о том, что его племянница стала шаманкой, а та уже успела заработать репутацию, значит… он умер много лет назад.

Спрашивать об этом я, разумеется, не стала. Ли Иджэ и без того вдруг открыл нам на удивление много.

Но вот Нахи явно не страдала излишком такта.

– Ваша неродная сестра? – с любопытством уточнила она. – А своей семьи у вас не было?

Ли Иджэ бросил в ее сторону короткий взгляд, и даже сквозь черные стекла чувствовалось, насколько он ледяной:

– Они и есть моя семья. Родственные и кровные узы – это далеко не всегда одно и то же.

В комнате повисла напряженная тишина, и я вдруг вспомнила… что тоже знаю это имя.

– Кстати… я ведь знаю госпожу Намгун! – нарушила я затянувшееся неуютное молчание. – Точнее, слышала про нее. Даже накопила деньги и собиралась пойти к ней, хотела… неважно. В общем, я знакома с ее ученицей, Пэ Дживон. Про нее я вам и говорила в тот день, когда мы впервые встретились!

На это имя Ли Иджэ никак не отреагировал. Видимо, при жизни Пэ Дживон он не знал. Возможно, даже умер до ее рождения.

– И зачем ты собиралась идти к шаманке? – поинтересовался Ханыль. – Твой противный характер явно не следствие одержимости или проклятия.

– Ты что, умрешь, если не будешь пытаться уколоть меня хотя бы пять минут?.. Ох, прости! – Я с нарочитым сожалением прижала руки к груди. – Все время забываю, что ты уже мертв. Как невежливо с моей стороны напоминать тебе о твоей смерти.

Ханыль в который раз закатил глаза.

– Кстати, псих, а как ты умер?

Совершенно нетактично с моей стороны… но и Ханыль при первой же встрече повел себя со мной не слишком обходительно.

– Может, хватит?

– Ой, да ладно тебе, – цокнула я. – Просто интересно. Ты не похож на самоубийцу, слишком уж рьяно рвешься обратно в мир живых. И на смертельно больного тоже не похож. Два варианта: несчастный случай или убийство?

Ханыль промолчал, и выражение его лица ясно давало понять: он обдумывает ответ. Возможно, правдивый. Возможно, язвительный. Хотя для того, чтобы его ответ действительно прозвучал язвительно, пауза слишком уж затянулась.

– Я помню не все, – наконец заговорил Ханыль. – Потому что бо́льшую часть времени или не мог ничего увидеть, или находился без сознания. Вечером, примерно одиннадцать месяцев назад, я отправился по одному очень важному вопросу к своему лучшему другу, детективу, но по пути меня перехватили и затолкали в автомобиль какие-то уроды. Надели мне на голову мешок, а затем вообще вырубили. – Ханыль говорил абсолютно невозмутимо, как о пустяке. – Я пришел в себя на каком-то большом темном складе. Связанный. Вокруг было несколько человек, похожих на бандитов, – те самые, что меня похитили. Потом появился, как я понял, главарь и начал расспрашивать меня о бумагах и флешке, которые они нашли в моей сумке, о том, какой компромат у меня припасен. Кто еще в курсе всего этого. И далее по списку. Если без подробностей, разговор был долгий и неприятный, говорить меня убеждали настойчиво и не слишком вежливо. Очнулся я уже здесь. Меня… избили до смерти, – подвел итог Ханыль.

Несколько секунд я молча смотрела на него.

– Ты еще скажи, что тебя похитил Винченцо Касано21, а компромат ты собирал вместе с Ким Доги22.

– Сама спросила, как я умер, – мрачно усмехнулся Ханыль.

– И я должна поверить в эту историю?

– Как хочешь. – Он безразлично пожал плечами.

Прищурившись, я всмотрелась в него в попытке понять, лжет этот псих или нет. Но не смогла.

– Что же такого важного и опасного ты узнал? – И вдруг поняла: – Это связано с тем обрушением? С «Юксон констракшен»?

На лице Ханыля мелькнула досада, но куда четче на нем отразилось презрение.

Он неопределенно качнул головой, но после все же ответил:

– Да. Связано.

– Ну и что, ты все им рассказал? – с улыбкой спросила Нахи.

Ханыль громко фыркнул:

– Да я бы лучше еще несколько раз умер! Вот только… того, что я нашел, все равно недостаточно. И они это поняли. А я застрял тут и не то что помочь не могу, даже узнать, как там дальше дело продвигается!

Ханыль в порыве злости ударил кулаком по полу, но, опомнившись, быстро взял себя в руки. Ничего на его спокойном лице уже не напоминало о недавней вспышке.

А я решила промолчать о том, что никаких новостей, тем более громких, на эту тему не появлялось. Я была уверена, ведь готовилась стать журналисткой, а потому следила за новостями.

Я вновь задумалась: почему Ханыль так вцепился в это дело? Да, даже мне, не посвященной в детали, было ясно, что оно очень серьезное и важное, и все же… Меня не отпускала мысль, что за мотивацией Ханыля стоит нечто большее.

Нечто личное.

Вот только спросить об этом я не решилась. В тот день, когда мы встретились во второй раз, он ничего не ответил. И вряд ли изменит свою позицию сейчас.

Хотя остановило меня не только это, но и странное противное чувство в груди. Волнение? Тревога?

Все же, хоть я и не знала, насколько могу доверять Ханылю… после его слов забеспокоилась. Ладно, не хотелось врать самой себе – я испугалась. Меня буквально пробирала дрожь, стоило только представить, что все описанное Ханылем… правда. А ведь он рассказал о случившемся лишь в общих чертах, опустив множество деталей. Наверняка самых «ярких».

Ханыля похитили и допрашивали. Я не хотела даже думать о том, как именно… Что он испытывал, понимая, что вот-вот умрет? Ко всему прочему, он наверняка осознавал, что не только оборвется его жизнь – лишится смысла многое из того, что он делал. Из-за чего рисковал… И он действительно погиб, не дойдя до конца. Причем так болезненно.

А ведь я уже поняла, что незавершенность этого дела мучает Ханыля куда сильнее обиды из-за его преждевременной смерти. Да я даже не заметила в нем жажды мести убийцам. Видимо, его целью был кто-то иной, кто-то выше.

Неудивительно, что Ханыль не сумел обрести покой. Что все еще упрямо рвется обратно в мир живых. Что он сказал в тот день, рядом с местом убийства одного из бывших сотрудников «Юксон»?

«Я должен закончить то, что не успел при жизни. Не смог как человек – вернусь неупокоенным духом…» – как-то так.

Хорошо, что он не превратился в злого духа.

Я посмотрела на него и, видимо, не сумела полностью скрыть чувств, всколыхнувшихся среди моей к нему неприязни. Ханыль приподнял бровь и, с нарочитым раздражением закатив глаза, отвернулся, но затем все же посмотрел на меня – почти с вызовом.

– А что насчет тебя, зомби? – Он то ли перевел тему, то ли проявил ответное любопытство. – После чего ты превратилась в живого мертвеца?

Я заметила, как ранее погрузившийся в свои мысли Ли Иджэ поднял на меня взгляд.

– Ничего такого. Просто уснула, а проснулась уже здесь.

Ханыль раздраженно вздохнул, явно мне не поверив.

– Это может быть важно, – отметил Ли Иджэ. – Чтобы приблизиться к пониманию, как и почему ты сюда попала.

Я недовольно поджала губы. Хороший аргумент… Вот только описывать свои последние воспоминания я совсем не хотела.

Но придется. Сама же начала этот разговор.

Ханыль не мог не заметить моей подозрительной заминки.

– Ну давай, зомби, расскажи, чем таким интересным ты занималась перед своим «обычным сном», – с неприкрытой насмешкой подбодрил он.

– Ну хорошо. – Я чуть приподняла подбородок и уверенно заговорила: – Я возвращалась домой с работы, и меня тоже затолкал в свою машину какой-то псих. Очнулась уже в подвале вместе с другой девушкой. Пришел какой-то ненормальный в маске, наверное, все тот же, и забрал сначала ту девушку. А вскоре вернулся за мной. Вырубил меня ударом по голове. Пришла в себя я уже тут.

Повисла тишина, и только спустя несколько секунд Ханыль медленно спросил:

– Напомни, пожалуйста… с чего ты взяла, что все еще жива?

– А вот и настоящий оптимизм, – с намеком на раздражение заметил Ли Иджэ. – Или же поразительное упрямство.

– Живая… Да пожалуйста, – махнул рукой Ханыль. – Главное, заверши все эти ритуалы и выполни свою часть уговора.

Его голос прозвучал резко от недовольства, и все же на лице этого недовольства видно не было. Я разглядела… тревогу.

Будто отражение моих чувств по отношению к нему самому всего минуту назад.

Теперь уже мне захотелось отвернуться. Ханыль не мог за меня переживать – не так давно он сам пытался меня убить! Тогда что это сейчас, жалость? Или он переживает, что я не сумею помочь ему с побегом из мира духов?

Кто знает, что у этого психа на уме.

– Даже не собираюсь это обсуждать, – бросила я. – Мне снова перечислить, почему я живая? Мне холодно и больно, я хочу есть и спать, как обычный человек, и, главное, могу прикасаться к предметам из мира живых и открывать двери!

– Почти все перечисленное могут делать злые духи… – начал Ли Иджэ.

– Но ведь не все, – перебила я.

– Но ты точно не злой дух.

– Именно, – решительно подвела итог я, давая понять, что тема моей якобы смерти закрыта. – Кстати… Хан Ханыль, ты сказал, что тебя… избили до смерти. А до этого… ну ты понял. Правильно?

– Проблемы с памятью? – огрызнулся он.

– Тогда почему ты выглядишь так? – Я пропустила его вопрос мимо ушей.

– Как «так»? Стильно и обворожительно?

– Ну допустим, – усмехнулась я. – Ты и правда похож на айдола… на фоне местных окровавленных духов.

– Завидуй молча. Тебе вот даже такой фон не помогает, – в тон мне отозвался Ханыль.

Ли Иджэ развернулся, явно намереваясь уйти, и я тут же его окликнула:

– Подождите, господин Ли!

Он медленно обернулся:

– Что?

– К чему я об этом заговорила… Хотела спросить: почему духи выглядят настолько по-разному? Я видела мужчину с проломленной головой и девушку с раной на животе. И многих других… им подобных. Злой дух выглядел совсем жутко. Но встречала я и тех, кто выглядит совершенно нормально. Вот примерно как Хан Ханыль. Почему так, вы не знаете?

Ханыль тоже с любопытством посмотрел на Ли Иджэ. Я не знала: он раньше попросту не задавался этим вопросом или же не догадался спросить у знакомого нам медиума?

После короткой паузы Ли Иджэ медленно заговорил:

– Это зависит от духа. От силы, с которой тот цепляется за свою ушедшую жизнь. От того, сколько времени прошло с момента его смерти. Да даже от уровня его интеллекта и силы характера. – Ли Иджэ задумчиво провел пальцами по подбородку. – Все, что мы здесь видим… Откуда это? Почему души выглядят так же, как и тела, которые они занимали? Может, все дело в том, что мы сами представляем таким этот мир? Не способны воспринимать его по-другому. Ведь застряли здесь, на полпути к истинной смерти, по-прежнему слишком близкие к жизни. Как все будет выглядеть дальше?.. Неизвестно. – Он ненадолго прервался. – Так что… наш облик здесь зависит от того, насколько мы продолжаем тянуться к ускользнувшей от нас жизни. И проще всего взять последний образ. Последний из привычных. Без ран и прочих пугающих отметин смерти. По этой же причине, к примеру, в ситуациях, когда при жизни могли бы появиться раны, даже здесь у духов пойдет кровь, хотя ее у них попросту нет. Но затем она исчезнет без следа. С духами, с их внешним видом и физическим состоянием, якобы могут происходить изменения… но они ненастоящие и быстро пропадают.

Мы с Ханылем переглянулись – оба удивленные, заинтересованные… и встревоженные.

– Поэтому те, кто еще сохраняет ясность… относительную ясность ума, а также воспоминания, те, кто действительно еще кажется живым, такими же и выглядят, – продолжил Ли Иджэ. – А вот те, кто умер десятилетия или тем более столетия назад, они уже потеряли себя. Образы из их жизней рассеиваются, все сильнее обнажая их смерть. Но цепи, не дающие душе уйти в мир мертвых, так просто не сломаются. Не сотрутся от времени. Поэтому души продолжают бродить здесь, уже едва ли похожие на себя прежних.

– Как настоящие призраки… – тихо произнесла я.

– Например, твои очки, – добавил Ли Иджэ, повернувшись к Ханылю. Тот, непонимающе нахмурившись, сразу же прикоснулся к тонкой золотистой оправе. – После всего описанного тобой сомневаюсь, что ты умирал в очках.

Я невольно поморщилась от такой до грубости прямолинейной формулировки.

– Но очки все еще на тебе. Вернее, словно все еще на тебе. Вряд ли у души могут быть проблемы со зрением.

Ханыль снял очки и посмотрел по сторонам, задержав взгляд на мне. А после вернул их на нос.

– Все так же плохо вижу, как и при жизни, – пожал он плечами, а затем вскинул брови, будто его озарило. – То есть моя сумка все еще при мне по этой же причине? Наверняка! За нее я цеплялся сильнее, чем за жизнь. Вернее, за ее содержимое.

Я вновь с подозрением покосилась на него, но задавать вопросы не стала… Пока.

И все-таки… в моей душе на почве страха из-за участи Ханыля, словно слишком уж живучий сорняк, пробилось сочувствие.

Я отвернулась, чтобы не позволить ни ему, ни Ли Иджэ заметить даже мимолетное изменение в моем лице. И тогда взгляд упал на внимательно слушающую наш разговор Нахи.

На ее усыпанное бледными веснушками, аккуратное лицо, обрамленное блестящими волнами каштановых волос. На ее совершенно чистые блузку и длинную синюю юбку. И тогда у меня… вдруг возник вопрос.

Почувствовав мое внимание, Нахи повернула голову и, чуть склонив ее к плечу, спросила:

– Что такое, Йерим-а?

– Просто я тут подумала, онни… – начала я, но оборвала сама себя. Мне было не совсем удобно заговаривать с ней о таком, и все же я решила, что Нахи, сама часто повторяющая, что мертва, не обидится. – Ты упоминала, что тебя… убили. – Нахи спокойно кивнула, и все же в ее больших темных глазах мелькнула печаль. – Но ты выглядишь совершенно нормально.

Я бы даже сказала, куда лучше, чем нормально. Смерть нисколько не испортила ее нежную красоту. Лишь иногда противоречие вызывал пустеющий, стекленеющий взгляд.

Если Нахи умерла уже давно… и забыла многое из своей жизни… почему все еще выглядит совершенно обычно?

Ее ведь убили. Она умерла не от болезни, которая могла бы не оставить после себя явных следов.

Все это я не озвучила, но, кажется, и Ханыль, и Ли Иджэ уловили направление моих мыслей. Они оба перевели взгляды на Нахи, Ханыль – задумчивый, а вот чувства Ли Иджэ я понять не смогла.

Нахи мягко улыбнулась.

– А, вот ты о чем. Меня убили, да… но никто меня не бил. Ни ножа, ни веревки тоже не было… Они не хотели портить мое тело, – ничего не выражающим тоном добавила она и вновь безразлично уставилась в пустоту. – Меня отравили. Я не уверена, но, кажется, это была смертельная доза какого-то снотворного.

Я растерялась, ведь не ожидала такого ответа, и виновато прикусила губу. Вот к чему привели мои расспросы… Порой надо уметь держать свое любопытство в узде.

Теперь меня мучило сочувствие не только к Ханылю, но и к Нахи – даже более сильное. Пусть иногда она пугала меня и бродила за мной как настоящий призрак, никогда не делала мне ничего плохого. Так что да, я стала несколько предвзята.

Но что значили ее слова? Из-за того, что были слишком расплывчаты, они прозвучали так… зловеще.

«Они не хотели портить мое тело…»

Больше спрашивать я не стала. Хватит на сегодня откровений.

Я глянула на Ли Иджэ. А ведь ему было всего лишь около тридцати… когда-то. Но я поняла, что, пусть и хотела бы выяснить, почему его жизнь оборвалась так рано, не была готова услышать ответ сегодня. Сейчас. Я почти не сомневалась, что смерть Ли Иджэ – смерть сильного медиума – связана с чем-то сверхъестественным.

Достаточно трагичных историй. Такие, о реально произошедших с людьми непоправимых событиях, наиболее страшные. С ними не сравнится ни один ужастик.

Я перевела взгляд на Сончхоля, подавив порыв взять его за руку. Сейчас он оказался на пороге смерти… и как бы я хотела найти способ спасти его. Но я могла лишь ждать. Ждать и надеяться.

Ханыль, явно почувствовавший себя неуютно после слов Нахи, тоже не стал задавать ей никаких вопросов. А вот Ли Иджэ, как мне показалось, помрачнел и хотел что-то сказать или же о чем-то спросить… но промолчал, а спустя несколько секунд резко развернулся и ушел.

Мне оставалось лишь гадать, что в словах Нахи так его зацепило.

Глава 4
Соджу бы не помешало

Хван Йерим

Следующий день тянулся бесконечно долго, но прошел как в тумане. Я сидела рядом с Сончхолем, лишь изредка ненадолго покидая номер, чтобы пройтись.

Сончхоль же оставался болезненно бледным, не шевелился и не издавал ни звука. Из-за того, что не дышал, он не походил даже на спящего!

Нахи оставалась со мной, но за весь день мы лишь пару раз коротко поговорили ни о чем. Ханыль, как и Ли Иджэ, по большей части отсутствовал, но оба время от времени заглядывали к нам. Намерения Ли Иджэ я понимала: он, каким бы безразличным ни хотел казаться, все же таким не был и проверял состояние Сончхоля. Может, заодно и мое. А вот насчет Ханыля… я не знала. И предпочитала не задумываться. Голова и так уже отяжелела от накопившихся вопросов без ответов.

Посеребренный светом лун воздух сотней мелких ледяных осколков впивался в мою кожу. Меня мучил голод, от которого к вечеру уже сводило живот. Утешало, что я не чувствовала даже малейшей жажды. Разве что совершенно не против была бы выпить пару бутылок соджу и хоть ненадолго притупить терзающие меня чувства. А еще, несомненно, утешало, что от голода я здесь точно не погибну.

Хотя следом за этой оптимистичной мыслью приходила другая: не завершим еще два ритуала – и я погибну по другой причине.

В какой-то момент я провалилась в беспокойный сон, но, к счастью, не увидела ни странные образы ритуала, ни очередные порожденные моим воображением убийства.

Разбудили меня чьи-то осторожные шаги и последовавшие за ними шорохи. Я нехотя открыла глаза, понимая… что лучше проверить. И с легким удивлением обнаружила рядом Ханыля, снимающего с плеча рюкзак Ли Иджэ.

– Не удержался и решил сам отправиться на ритуал? – потирая глаза, спросила я.

После этого я тут же перевела взгляд на Сончхоля, проверяя, как он.

Без изменений.

Я разочарованно вздохнула.

– Конечно, ты не могла не съязвить, – проворчал Ханыль, но, посмотрев на него, я не заметила на его лице раздражения или пренебрежения.

– А зачем тогда ты забрал рюкзак господина Ли? – устало откинувшись на холодную стену, уточнила я. – Не думаю, что он обрадуется.

– Я этот рюкзак одолжил, – поправил меня Ханыль и кинул что-то в мою сторону.

Я рефлекторно поймала круглый предмет и поняла, что это крупное красное яблоко, а потому подняла на Ханыля недоуменный взгляд. Но в то же мгновение он вновь кинул мне что-то, и, уронив яблоко на колени, я поймала банан.

– Прогулялся до места, где проводили чесу23, – достав из рюкзака еще еды и сев передо мной, пояснил Ханыль. – Цени мою готовность рискнуть, чуть не превратившую меня в жертву. По пути я едва не попался лисам. Хорошо хоть, издалека услышал их и сумел обойти… – Он скривился. – К сожалению, какой-то оголодавший дух, агви24, наверное, смел и рис, и рыбу, и мясо – почти все подношения. Но я успел забрать якква25, фрукты и даже немного шоколадного печенья. Видимо, умерший его любил… Хотелось бы прихватить соджу, но и его не осталось, – добавил Ханыль, и я не поняла, пошутил он или же был серьезен.

– Лучше бы что-нибудь покрепче, – пробормотала я и почти со злостью вгрызлась в яблоко, а затем опомнилась: – Спасибо!

– Пожалуйста. В рюкзаке еще осталось, если захочешь.

– Онни! – позвала я. – Не хочешь перекусить?

– Нет, спасибо, – скучающе отозвалась Нахи. Она стояла, глядя в зияющую вместо окна дыру. – Я не ем.

– Нам больше достанется, – пожал плечами Ханыль.

– Надо оставить господину Ли, – предложила я. – И Сончхоль уже давно не ел… Правда, он без сознания…

– Тут его голод не убьет, – напомнил Ханыль, переведя взгляд с меня на Сончхоля и обратно.

– Но ослабит.

– Ну, ему же надо справиться с чем-то вроде отравления темной энергией. Не думаю, что для этого нужны физические силы.

Я с подозрением покосилась на Ханыля, но промолчала, продолжив грызть яблоко. Он меня что, успокаивал?.. Или на голодный желудок у меня разыгралось воображение?

Ханыль еще какое-то время молча сидел рядом, но затем ушел. Я в очередной раз посмотрела на Сончхоля и положила руку ему на лоб. Все такой же холодный, даже ледяной. Поджав губы, я подоткнула края своей ветровки, которой укрыла Сончхоля, а сама сжалась на полу, пытаясь уснуть…

Я не спеша выбрала две коробки острой лапши, манду26 со свининой и кимчхи27, упаковку тертого сыра, дынное мороженое, три бутылки персикового чая и еще две – ягодного соджу и со всем этим направилась на кассу. Скучающе оглядываясь, я ждала, пока молодой продавец пробьет мои покупки, потом расплатилась и, подхватив пакет, направилась на улицу. Небо стало уже практически черным, но темноту разгоняли яркие вывески и огни фар и фонарей. Как бы я ни раздражалась из-за наступления ночи, навевавшей крайне неприятные воспоминания, всегда задерживалась вне дома допоздна, не спеша возвращаться. Но сейчас была голодна и предвкушала вкусный ужин с фоном в виде какой-нибудь дорамы – любой, что попадется по телевизору. Главное, чтобы не напоминала о произошедшем со мной сорок один год назад.

На выходе из «Севен-Элевена»28 со мной столкнулся незнакомый парень, и я, едва не упав, выронила пакет. Одна из бутылок соджу разбилась, а упаковки с едой вывалились на асфальт.

– Эй, осторожнее! – грубо велел парень и прошел дальше, нарочно толкнув меня плечом.

Меня обдало запахом дешевых сигарет и алкоголя.

За ним, едва ли покосившись на меня, последовал друг этого придурка, а вот третий парень остановился и, виновато втянув голову в плечи, бросил вслед приятелям осуждающий взгляд.

– Простите! – сдавленно сказал он и начал собирать мои продукты.

Я молча наблюдала за ним, а затем забрала из его рук свой пакет.

– Еще раз извините, госпожа… Давайте я куплю вам другую бутылку? – предложил он.

Я промолчала, безразлично на него смотря, а потом обернулась и окинула медленным взглядом того самого парня, что толкнул меня. Он был высоким, тонкого телосложения. В лице ничего особенного, а растрепанные волосы выкрашены в светлый каштановый оттенок. Парень криво улыбался и посмеивался, держа руки в карманах джинсов.

Похож на урода, который меня убил. Чем-то мне его напомнил…

– Госпожа? – позвал парень, собравший мои продукты.

Я отвернулась от наглого незнакомца и, не удостоив его друга даже мимолетного взгляда, направилась в противоположную сторону, завернула за угол магазина…

Но не ушла. Я осталась на углу и принялась наблюдать за дверьми.

Не прошло и десяти минут, как троица парней покинула «Севен-Элевен» и побрела вверх по улице. Они что-то обсуждали и хохотали, а я последовала за ними, держась на расстоянии. Спустя еще минут десять они остановились и, попрощавшись, направились в разные стороны.

Я пошла за тем, который налетел на меня, а потом еще и намеренно толкнул. Он спустился в подземный переход, перепрыгивая через ступеньку и что-то неразборчиво напевая себе под нос. Я не отставала, преследуя его с мрачной улыбкой на губах.

В подземном переходе мимо этого парня прошел мужчина, говорящий по телефону. Оглянувшись и убедившись, что он скрылся на ведущей вверх лестнице и его голоса больше не разобрать, я ускорила шаг, чтобы догнать свою жертву.

Стук моих каблуков эхом отлетал от кафельных стен подземного перехода, и парень вдруг оглянулся. Заметив меня, он вскинул брови, а я посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась чуть шире.

– Снова ты? Чего надо?

Я уронила пакет и сняла черные очки, после чего вновь посмотрела парню в глаза. Пристально и холодно. Он замер и напрягся, а я тем временем протянула ему белую ленту, будто из ниоткуда появившуюся у меня на ладони.

– Задуши себя, – приказала я.

И этот идиот послушался. Собственными руками затянул ленту на горле. Не отпускал, несмотря на ужас и боль… потому что я не позволяла.

Спустя пару минут его хрипы затихли, и передо мной остался лежать посиневший труп. По пустому подземному переходу разлетелось эхо моего веселого смеха…

Оно пронеслось и в моей голове, искажаясь, как потусторонний вой. Я распахнула глаза, судорожно втянув носом воздух и закашлявшись, когда он холодом обжег горло. Приложив руку к груди, словно боясь, что бешено колотящееся сердце может из нее вырваться, я окинула взглядом тонущую в полумраке комнату.

Нахи рядом не оказалось. Наверное, заскучав, она отправилась на прогулку по отелю. Ханыля и Ли Иджэ я тоже не увидела и сейчас скорее обрадовалась этому. Не хотелось, чтобы кто-то застал меня в таком состоянии.

Странный сон… Он быстро терял яркость и четкость, но меня не отпускало ощущение, что я уже видела что-то подобное, и от этого мне стало не по себе.

Я оглянулась на Сончхоля и, тяжело вздохнув, хотела было отвернуться… Но вдруг на его лице мелькнула тень. Он едва заметно поморщился и шевельнул рукой.

Я тут же придвинулась ближе и нависла над ним, внимательно всматриваясь в его лицо…

Несколько бесконечных секунд ничего не происходило. Но затем Сончхоль, не открывая глаз, нахмурился и тихо выдохнул. Я застыла, слишком сильно боясь, что стоит мне пошевелиться – и я пойму, что это лишь наваждение.

Вдруг Сончхоль медленно, через силу приподнял руку и прикоснулся ко лбу, вновь поморщился и, привстав на локте, медленно открыл глаза… Наши взгляды тут же встретились.

В глазах Сончхоля фейерверком разлетелись искры удивления и, кажется, смущения. Его взгляд заметался по моему лицу, и тогда я поняла… что все еще нависаю над ним.

Неожиданно для себя самой я смутилась, но постаралась этого не показать, хотя потерянный вид Сончхоля очень этому мешал. Я подалась назад, стараясь двигаться не слишком поспешно.

Несколько секунд мы продолжали молча смотреть друг на друга, а затем я порывисто подалась вперед и обняла Сончхоля. Не ожидав такого, он чуть не упал обратно на спину, но я удержала его, крепче сжав в объятиях.

– Я думала, ты умрешь! – едва ли не с упреком воскликнула я и, выпустив Сончхоля из объятий, толкнула его в грудь.

Теперь он на самом деле упал на спину и охнул. Меня тут же пронзило чувство вины, но на лице Сончхоля появилась слабая теплая улыбка.

Тогда я с еще большей ясностью осознала, что едва его не потеряла.

– Как… как ты себя чувствуешь? – Мои глаза защипало, и я, на пару секунд отвернувшись, быстро заморгала.

Он же смотрел на меня, кажется, даже не услышав вопроса.

– Сончхоль-а?

Он вздрогнул, и озадаченность в его взгляде стала еще более явной. Но она же разбила его ступор: он вдруг слегка покраснел и, опустив глаза, поспешно выпрямился. Правда, после такого резкого движения покачнулся, словно из-за головокружения, и я придержала его за плечи.

Он тут же бросил взгляд на мои пальцы сначала с одной стороны, затем с другой.

– Ты в норме? Эй, ответь уже!

– Эм, да… – Голос Сончхоля прозвучал болезненно хрипло, и он кашлянул, прочищая горло. – Я в порядке, нуна.

Он наконец посмотрел прямо на меня… и тогда в его глазах зажглось какое-то хитрое веселье, и оно же отразилось в его уже чуть более широкой улыбке:

– Я смотрю, ты очень по мне скучала.

Я вскинула брови, отпустила его и, тихо фыркнув, села ровно. Даже слегка отодвинулась.

– Сколько можно спать? Я уже устала сторожить тебя, дожидаясь, пока тебе надоест валяться без дела! – заявила я, сложив руки на груди.

Сончхоль уже осторожнее сел поудобнее, и его глаза осветились насмешливыми искрами:

– Сторожить? Даже пока я спал, не хотела со мной расставаться?

Он уперся локтем в колено и положил подбородок на кулак, не сводя с меня почти дразнящего взгляда.

Я едва не вспыхнула, но не знала: от негодования или же от смущения.

– Ага… – протянула я и вновь приблизила свое лицо к лицу Сончхоля. – Именно так. Ужасно соскучилась.

Он от неожиданности отклонился, едва не ударившись затылком о стену. Довольное выражение сменилось растерянным, отчего я почувствовала маленькую победу.

Но Сончхоль быстро вернул себе невозмутимость, правда, румянец с его лица не исчез. Но меня это даже порадовало – последние двое суток его мертвенная бледность слишком уж пугала.

– Так как ты себя чувствуешь? – как ни в чем не бывало повторила я, хотя на самом деле внутри у меня заныла еще не успевшая зажить рана. Рана, нанесенная в тот день пожара, когда я по-настоящему испугалась за жизнь Сончхоля. И эта рана становилась все глубже с каждым часом, что он не приходил в себя.

– Я-а-а… – протянул он и тряхнул головой. – Что?

Я не смогла подавить улыбку, и на его лице мелькнула едва различимая обида.

– Эй, я чуть не умер, а ты надо мной смеешься.

– Сам виноват, нечего было пытаться меня дразнить, – хмыкнула я, заправив за ухо короткую ярко-розовую прядь. – Ты мне в этом не соперник.

– А кто тогда соперник? – нахмурился Сончхоль, и мне показалось, он подумал о чем-то или о ком-то конкретном.

– Ревнуешь? – Я с трудом удержалась от смеха.

– А должен?

– А мог бы? – нарочито серьезно спросила я.

Сончхоль замер с приоткрытым ртом, поняв, в какую словесную ловушку попал, и, цокнув, скрестил руки на груди. А затем даже демонстративно отодвинулся от меня.

– Так ты ответишь на вопрос? – напомнила я.

– С чего это я должен тебя к кому-то ревновать?

– Я не об этом. Я про твое самочувствие.

– А-а. – Сончхоль кашлянул и, небрежно пожав плечами, ответил: – Ну, точно лучше. Уже хотя бы не лежу без движения.

Он явно хотел казаться спокойным, но моего взгляда избегал.

– Как голова? Ты со всей высоты своего роста упал… Чувствуешь, что на тебя продолжает как-то влиять та негативная энергия? Или еще что-нибудь странное? – посерьезнела я.

– Не переживай, нуна. Правда, не надо. Да, мне стало плохо… Но, к счастью, выкарабкался. Тут я действительно слишком восприимчив. Да и то место… – Сончхоль покачал головой. – Столько внутренней тьмы. Не на одного человека хватит.

– Прости, – вздохнула я.

– За что? – Он посмотрел на меня в недоумении.

– Это из-за меня. Я должна была хоть как-то тебе помочь. Не знаю… завершить ритуал быстрее. Или быть способной провести его без медиума. Ладно господин Ли. Он сильный, опытный… и уже мертвый. А ты никогда не учился, так еще и ослаблен видениями.

– Нет, – непривычно жестко отрезал Сончхоль. – Это ни в коем случае не твоя вина. Я знал, на что шел. Мы с тобой ввязались в эти дела вместе. Ты рискуешь куда больше, проводя все эти ритуалы без какого-либо обучения и под сомнительным руководством первого… второго попавшегося медиума. – Он отвернулся и едва слышно добавил: – Это я перед тобой виноват…

Его голос был пропитан такой печалью, что я даже удивилась:

– С чего бы это?

– Ты сама едва не стала жертвой темных сил и того проклятого пожара, – негромко и угрюмо объяснил Сончхоль. – Я должен был помочь тебе выбраться, но вместо этого… настоял на том, чтобы ты продолжила ритуал. Без господина Ли. Хотя сам едва ли что-то знаю, чтобы тебе объяснять. Ты могла погибнуть. Я слишком зациклился на том, чтобы выбраться отсюда, а должен был подумать и о тебе.

– Сончхоль-а… – начала я, но он не дал себя перебить.

– Когда я… когда ты потеряла сознание, я не знал, что делать, – признался он. – Я так испугался. Как не боялся уже очень давно. Но при этом не помог тебе. Ты доверяешь мне, ты так хорошо ко мне относишься, а я… Беспокоился о будущем, и из-за этого в настоящем едва не пострадала ты.

– Сончхоль-а, ты чего? – нахмурилась я. – Прекращай! Мы с тобой в одинаковом положении. Сам же только что сказал: мы оба знаем, на что идем. Ты рискуешь, получая видения и ослабленным сопровождая меня на места ритуалов. Я рискую, эти ритуалы проводя. Мы боремся за свое будущее. И да, можем пострадать. Но это зависит не от нас. Вернее, не только от нас. Ты, конечно, можешь ошибиться и навредить мне, как и я – тебе, но это явно не тот случай, – добавила я, надеясь разрядить обстановку.

Судя по все такому же мрачному выражению лица Сончхоля, мне не удалось.

И вдруг он вновь поднял на меня взгляд, непривычно серьезный и напряженный.

– Нуна… ты сказала, что будешь защищать меня. – Из-за его тона я почему-то насторожилась. – Это… Если честно, я никогда и ни от кого не слышал ничего подобного. Уже очень давно люди меня в лучшем случае не замечали, а обычно вообще использовали. Но не ты. И я… я бы так хотел ответить тебе тем же. Я бы хотел, чтобы у меня была возможность тебя защитить. Спасти тебя.

Лицо Сончхоля было таким серьезным и таким печальным, а искренность его голоса будто бы сделала его взгляд прозрачным, дав мне, пусть и ненадолго, увидеть его истинные чувства.

«Я бы так хотел, чтобы у меня была возможность тебя защитить. Спасти тебя».

Эти слова своей простотой и при этом необъяснимой сложностью лишили меня дара речи. А еще своей редкостью. Вернее, редкими были даже не сами слова, не вкладываемый в них смысл, а подсвечивающая их… честность.

Улыбнувшись, я снова обняла Сончхоля за плечи.

Но внезапно услышала непонятные шорохи и посмотрела в сторону входа.

На пороге стоял Ханыль и с застывшим лицом смотрел на нас двоих.

– Рад, что ты очнулся, – коротко кивнул он и, не дожидаясь ответа, поспешил уйти.

Несколько озадаченная таким поведением, я взглянула на Сончхоля и поняла, что он пристально смотрит вслед Ханылю. Тогда я вспомнила о рюкзаке, который тот позаимствовал у Ли Иджэ и в котором еще остались яблоки и якква. Выбросив все вопросы о Ханыле из головы, я подтащила рюкзак к нам.

– Держи, поешь. – Я протянула Сончхолю фрукты и медовое печенье. – Тебе нужны силы. Хотя таким, конечно, не наешься. Дорого и полезно, но не сытно.

– Спасибо…

– Эх, как бы я сейчас хотела поесть острой жареной курицы и ттокпокки29. Тоже максимально острые. А еще я очень скучаю по мороженому… И по музыке. Как же мне не хватает телефона и наушников. Странно, что я сюда с ними не попала, как Хан Ханыль с сумкой. В мире живых я с ними не расстаюсь, – печально улыбнулась я. – А ты, Сончхоль-а? По чему из нормального мира скучаешь? По какой еде? Или занятию?

– Я? – Кажется, он удивился моему вопросу. – Даже не знаю… пока просто хочется поскорее выбраться отсюда.

– Так неинтересно. – Я толкнула его в плечо, и Сончхоль едва не подавился. – Давай воспользуемся возможностью узнать друг друга получше.

Он помедлил, но я и не торопила. Не хочет, пусть не отвечает. Я понимала, что некоторые не любят рассказывать о себе.

– Я же только окончил школу… несколько месяцев назад, – все же заговорил Сончхоль. – И приехал в Сеул искать работу, так что в плане занятий скучать особо не по чему. – Он устало вздохнул, и я задумалась, насколько трудная у него могла быть жизнь. – А из еды… я бы просто хотел без проблем и ограничений поесть хоть что-то. Но раньше чаще всего готовил жареный рис с кимчхи и яйцом. Пожалуй, это мое любимое блюдо. Оно напоминает мне о доме… и о семье. Вернее, о том времени, когда мы все еще были вместе. Мы с сестрой очень рано потеряли родителей.

– Мне так жаль… – сочувственно пробормотала я.

Я тоже росла без отца, но тот был жив и здоров. Наверное. Мне не было до него особого дела. А вот мама всегда оставалась со мной, и хоть наши отношения нельзя назвать простыми, пусть мы часто ссоримся, я ее очень люблю.

– Не бери в голову, – отмахнулся Сончхоль. – На самом деле я только рад, что после стольких лет рядом со мной появился человек, с которым я могу поделиться… да хоть чем-то. Особенно таким личным.

– Еще как можешь, – заверила я. – Что… что случилось с твоими родителями? И где сейчас твоя сестра?

– Отец был рыбаком и погиб в море во время шторма, – негромко рассказал Сончхоль. – Его тело даже не нашли. А мама… Она не смогла это пережить. Мне тогда было одиннадцать, а сестре всего два. После этого мы стали жить с двоюродным братом нашего отца и его женой, но… мы с ними совершенно не близки. Так что сестра – моя единственная семья.

Поджав губы от сожаления и такой редкой для меня неуверенности, я попыталась подобрать слова:

– Не переживай, Сончхоль-а… Мы справимся со всеми этими ритуалами и вернемся в мир живых. Скоро ты вновь встретишься с сестрой. А теперь у тебя есть еще и такой друг, как я!

Улыбка Сончхоля стала чуть шире, она отразила и его печаль, и его надежду.

– Спасибо… А сейчас я бы попробовал поспать. Хотелось бы говорить с тобой и говорить… Но, кажется, тогда я отключусь прямо посередине предложения.

– Ага, тебе нужно восстанавливаться, – кивнула я, и Сончхоль лег на пол, положив руку под голову.

– Еще раз спасибо.

Я удивленно посмотрела на него, но не успела что-либо ответить, как поняла, что он провалился в сон.

Глава 5
Ты меня преследуешь?

Чон Донсу

Один час и четырнадцать минут. Столько прошло с тех пор, как Хван Йерим, выйдя из такси рядом с универмагом «Синсеге»30 в Мёндоне31, отправилась на прогулку по магазинам.

После увиденного позавчера в полицейском участке, когда стало понятно практически на сто процентов, что Хван Йерим одержима, мы с Намгун Бёль решили: за этой девушкой необходимо присматривать. Мало ли чем решит заняться злой дух, обретя тело… Более того, я надеялся найти подсказку, откуда он взялся, как его или ее имя, что заразило его тьмой, – хоть что-то.

Но пока Хван Йерим лишь ходила от одного бутика к другому, время от времени покупая то одежду, то косметику.

Не терять ее из виду, даже оставаясь на расстоянии, было просто: сложно не заметить высокую и стройную девушку в узком черном платье и на каблуках, с волосами, часть прядей которых окрашены в насыщенно-розовый, да еще с крупными солнцезащитными очками, скрывающими часть лица. Их одержимая носила вопреки сегодняшней пасмурной погоде и даже внутри магазинов.

Она от кого-то скрывается?.. Вряд ли, ведь даже в очках узнать ее несложно. К тому же всем своим внешним видом, идеальной осанкой и уверенным широким шагом она будто нарочно привлекала к себе внимание.

Я переживал, что бродить следом за ней слишком долго не смогу: это будет слишком подозрительно. Вряд ли моих навыков слежки хватит, чтобы достаточно длительное время оставаться незамеченным… Слежкой я занимаюсь крайне редко. Это не совсем то, что характерно для нашей с Намгун Бёль работы.

К тому же я предположил, что одержимая не будет никого убивать прямо в универмаге – сюда она наверняка пришла ради шопинга… Почему нет, все-таки непонятно, сколько лет этот злой дух провел вне тела. Нельзя исключать и того, что дух был заточен, а кто-то или намеренно, или случайно его освободил.

Поэтому спустя час и четырнадцать минут я решил, что подожду еще максимум двадцать минут, после чего уйду и займусь чем-нибудь более полезным.

Во мне закипало раздражение, но я старательно его подавлял. Я привык к долгому ожиданию или затяжным поискам… просто, пожалуй, на этот раз мне мешала атмосфера вокруг. Не люблю места, в которых много людей. Не помогали даже наушники с громкой музыкой.

Делая вид, что смотрю на витрину ближайшего бутика, краем глаза я заметил, как Хван Йерим зашла в отдел с очками. Там одержимая провела около десяти минут, в течение которых мне пришлось бесцельно побродить по бутику напротив. После, перемерив, как я успел заметить, не менее пяти пар очков, она расплатилась и наконец вышла.

Я надеялся, на этом ее шопинг подойдет к концу, но моим надеждам не суждено было сбыться. Вместо того чтобы отправиться к выходу, она зашла в кофейню.

И так как установленное мной время еще не вышло, я чуть подождал и последовал за ней. Когда я подошел к витрине, Хван Йерим уже делала заказ. После нее в очереди стояла еще одна девушка, а затем кофе купил и я.

Повезло: я сумел занять столик по диагонали от того, где со своими пакетами расположилась Хван Йерим. Достаточно близко, чтобы хорошо ее видеть, но при этом не прямо напротив. К тому же на полпути от моего столика до места одержимой сидели еще три девушки, так что у Хван Йерим не было причин обращать на меня особое внимание. По крайней мере, я на это надеялся.

Наверное, носить черные очки в здании все же имеет смысл… когда хочешь понаблюдать за кем-то, но своего интереса не выдать.

Прошло около пяти минут. Я вытащил из кармана джинсовой куртки телефон, проверяя, нет ли сообщений от Намгун Бёль или Дживон, и отсутствие плохих новостей меня несколько успокоило. На всякий случай я отправил Намгун Бёль сообщение с описанием результатов своей слежки, и вышло оно, что неудивительно, весьма кратким.

С досадой вздохнув, я спрятал телефон и хотел было вновь бросить взгляд в сторону столика Хван Йерим…

Но увидел ее саму. Стоящую напротив.

Она смотрела на меня сквозь черные очки и как-то хитро улыбалась.

Я сумел справиться с неожиданностью, лишь в весьма подходящем к ситуации удивлении приподнял брови. В моих глазах должен был недвусмысленно отразиться вопрос.

Хван Йерим коротко усмехнулась, но однозначно понять выражение ее лица было сложно, а увидеть, что отражается во взгляде, и вовсе невозможно.

Наклонившись, она уперлась рукой в мой столик и подалась чуть ближе.

– Ты меня преследуешь?

Я едва не закатил глаза от такой невежливой формы обращения, но подумал, что, вероятно, этот дух намного старше меня…

– Вообще-то, к моему столику подошли именно вы, – невозмутимо улыбнулся я. – Странный способ начать разговор, но не могу сказать, что я в проигрыше.

Сделав короткую паузу, я указал на второй стул.

Хван Йерим изящно села, закинув ногу на ногу, и ее губы растянулись в подобии снисходительной улыбки.

– Ходить за незнакомой девушкой по пятам – вот что странно, – заметила она. – Если, конечно, хочешь пойти на свидание с ней, а не с кем-то из полиции.

Так и знал. Работать с мертвыми у меня явно получается куда лучше, чем с живыми… Хотя сейчас передо мной как раз мертвая, просто завладевшая живым телом.

– Действительно странно, – согласился я, словно не понял намек. – Похоже или на сталкера, или на кого-то, кто никак не может решиться подойти.

– Хм… – протянула Хван Йерим, накручивая на палец короткую розовую прядь. – И как же понять, к какому типу относится парень?

– Сталкера вы бы вряд ли заметили, – с намеком на улыбку предположил я.

Пару мгновений мы молчали, глядя друг на друга, но затем одержимая коротко рассмеялась, откинувшись на спинку стула:

– Такого красавчика, как ты, сложно не заметить.

Именно в этот момент я решил сделать глоток кофе, а потому чуть не подавился.

Чего я только не слышал от злых духов, но вот комплимент – впервые…

– Спасибо, конечно, но, боюсь, вы ошиблись…

– Да ладно, не начинай, – отмахнулась Хван Йерим. – А то станет так скучно. Мне давно не доводилось говорить с кем-нибудь… не по работе. Сегодня я устроила себе выходной.

Для меня ее фраза прозвучала весьма двусмысленно. От какой это работы у злого духа отдых?

– И я хороший вариант, чтобы скрасить ваш выходной?

Улыбка Хван Йерим стала шире и хитрее.

– Возможно… – протянула она и, я мог поклясться, за своими очками смерила меня изучающим взглядом. – Я еще не решила. А ты был бы против?

– Я еще не решил, – в тон ей ответил я.

– А я заметила, что ты весьма нерешителен, – с издевкой кивнула Хван Йерим.

– Чего, по-видимому, нельзя сказать о вас.

– Пожалуй. А какого ты года рождения? Говоришь так формально, что я начинаю чувствовать себя словно на собеседовании.

Я вновь едва не закатил глаза. Это называется вежливость.

– Я девяносто девятого. А вы?

– Две тысячи… второго, – с заминкой отозвалась одержимая.

Пыталась вспомнить, в каком году родилась хозяйка этого тела? Или мысленно прикидывала, на какой возраст выглядит ее лицо? Разумеется, я не рассчитывал, что злой дух честно ответит, что родилась, к примеру, в семьдесят пятом году. Девятнадцатого века. А потом еще добавит дату смерти.

– Так я младше вас. – Хван Йерим заговорила куда вежливее, но из-за такой перемены ее речь стала звучать даже более дразняще.

– Я бы подумал, что вы студентка. И кем же вы работаете, раз можете проводить выходной здесь?

Какая «изящная» смена темы… Но стоило уже переходить от неумелого флирта к более содержательным вопросам. Раз уж Хван Йерим сама ко мне подошла, подумав, что я ею заинтересовался.

А ведь и правда заинтересовался. Если начну говорить, что захотел познакомиться не из-за ее внешности, а из-за ее необычного внутреннего мира, даже не солгу.

– Так быстро переходим к личным вопросам? – нарочито удивилась Хван Йерим. – Тогда начать следовало с другого: у вас есть девушка?

– Нет. А у вас есть парень?

– Разве тогда я бы подсела к вам за столик? – хмыкнула она.

Я лихорадочно обдумывал, какие бы вопросы задать, чтобы они не показались слишком странными и подозрительными, но при этом могли бы помочь мне в расследовании. Хоть как-то.

Пока не особо выходило.

– Справедливо, – кивнул я. – Мы разговариваем, а я все еще не знаю вашего имени.

– Хван Йерим, – чуть помедлив, представилась она.

Ну конечно, еще бы она сразу назвалась настоящим именем…

– Ли Сонхва.

Лучше перестраховаться и не выдавать злому духу личную информацию.

– У вас очень красивое имя, – добавил я. – А какими иероглифами записывается?

– Не знаю.

Конечно, не знает, имя ведь не ее. Настоящая Хван Йерим знала бы, жаль, злой дух не заглянула в «свои» документы, чтобы любезно подсказать мне, какие иероглифы использовать для ритуала экзорцизма.

Хван Йерим, облокотившись на край стола, положила подбородок на ладонь и пристально на меня посмотрела:

– Почему спрашиваете?..

Потому что я надеюсь вывести тебя на разговор о другом имени…

– Любопытно.

– Понятно… А кем работаете вы, господин Ли, раз посреди рабочей недели гуляете по магазинам? – с легкой насмешкой уточнила Хван Йерим.

Медиумом.

– Вы на мой вопрос так и не ответили, госпожа Хван, – вместо правдивого ответа напомнил я. – Но не буду настаивать. Если честно, я детектив. Не так давно начал работать. И только меня перевели из другого отдела в отдел в Панбэдоне32, как… хотя не важно.

– Вы хотели что-то сказать? Почему передумали? – с легким намеком на любопытство поинтересовалась Хван Йерим.

– Не лучшая тема для беседы. Особенно при первой встрече.

– О, я люблю интересные беседы. Зачем застревать в банальных рамках первого разговора? Детектив… могу предположить, вы хотели сказать, что только вас перевели, как появилось какое-то серьезное дело? – Любопытства в ее голосе, как и нетерпения, стало заметно больше.

Я не спешил радоваться, что злой дух попалась на мою уловку, ведь загоревшийся в ней интерес не означает, что стоит мне поделиться деталями – и одержимая ответит тем же.

Может, ей просто хочется послушать, как кто-то будет испуганно рассказывать о том, что она натворила. Даже не подозревая, что говорит с той самой убийцей!..

Вот только я не просто подозреваю, я знаю.

– Да-а… – словно бы еще не избавившись от сомнений, стоит ли отвечать, протянул я и задумчиво посмотрел на Хван Йерим. – Возможно, вы даже слышали об этом. Хотя полиция пытается скрыть подробности от СМИ.

– Неужели все настолько серьезно?

– Скорее странно. К тому же убили… – Я прервался и вновь посмотрел на одержимую так, будто решал, продолжать или нет. – Хорошо, я расскажу, раз вам так интересно. Но надеюсь, из-за этого наш разговор не станет последним.

– Надеетесь на новую встречу? – понизив голос, переспросила она. – Теперь у вас хватит решимости пригласить меня куда-нибудь?

– Не сомневайтесь, – подавшись чуть ближе к ней, кивнул я. – Главное, чтобы у вас хватило желания согласиться.

– У вас есть все шансы, детектив Ли. – Хван Йерим вновь откинулась на спинку стула. – Только не заставляйте меня скучать.

Мне хотелось закатить глаза, но вместо этого я, выдержав короткую паузу, с невозмутимым видом заговорил:

– Произошло или странное убийство, или же еще более странное самоубийство.

– Как это? К тому же обычно убийства привлекают больше внимания, чем самоубийства.

– Дело в том, – понизив голос, начал объяснять я, – что жертва умерла от странгуляционной асфиксии. Того предмета, которым совершено удушение, на месте происшествия найти не удалось, а потому версию самоубийства отмели… Поначалу.

Хван Йерим заинтересованно склонила голову к плечу, но перебивать меня вопросами не стала.

– Если судить по камерам, в квартиру к жертве никто не заходил. Войти через окно тоже не вариант. Так что… пока ничего не понятно. – Я тяжело вздохнул и покачал головой. – Да еще и погибший – детектив. И это дело досталось команде, в которую меня только недавно перевели!

– Сколько бывало таких убийств, когда казалось, что у убийцы не могло быть способа войти или же выйти, – пожала плечами одержимая. – Те же примеры убийств в запертой комнате… Неужели это все странности, что имеются?

Ее тон стал испытующим. Более того, едва ли не вызывающим.

Я сразу понял, что именно она хотела услышать.

– Если бы это были все странности… – надеясь, что выгляжу убедительно, с досадой покачал я головой.

– И о чем же вы умолчали? – спросила Хван Йерим.

– Какая-то вы… и сама странная.

Я решил немного сменить стратегию.

– Странная? – удивилась она.

– Ага. Хотя скорее подозрительная. Почему так интересуетесь этим делом? Расспрашиваете о нем совершенно незнакомого парня после пяти минут болтовни в кофейне. Про то, о чем я вам рассказываю, писали в интернете. Если любите сомнительные истории и мрачные новости, уже должны были об этом слышать, но делаете вид, что совсем ничего не знаете. – Я пристально посмотрел на нее и коротко усмехнулся. – Может, потому, что все это вы уже прекрасно знаете и хотите вытянуть из меня информацию, которая не предавалась огласке?

– Подозреваете, что я журналистка, детектив Ли? – заправив за ухо упавшую на лицо прядь волос, уточнила она.

– Именно. Хотя, может, вы и есть убийца?

Пару мгновений Хван Йерим молчала, а затем коротко рассмеялась. Весело и звонко, но мне ее смех показался зловещим.

– Вот это предположение. У нас теперь полиция выдвигает такие обвинения всего лишь из-за чьего-то любопытства?

– Я просто пошутил.

– Хм, а вдруг вы правы? – дразняще тихо спросила она. – Вдруг я и правда убийца?

– Раз так… вы очень поможете мне, если сдадитесь, – нарочито серьезно заявил я. – Возможно, я даже получу повышение. Или дайте хотя бы подсказку, где мне поискать улики или в чем же мотив.

– Мотив… – задумчиво посмотрев на свои ногти, протянула одержимая. – Предположим, тот детектив расследовал дело, в котором я виновна. Пришлось его убрать.

Вновь посмотрев прямо на меня, она обворожительно улыбнулась.

– Так вы еще и серийная убийца… Повезло мне. Главное, чтобы вы теперь от меня не решили избавиться.

– Мне будет жаль, – заверила Хван Йерим, прикоснувшись к моему предплечью. – Но неужели вы даже не спросите, что за дело расследовал тот детектив?

– А вы ответите? – коротко усмехнулся я.

– А вы проверьте.

– Что ж… я заинтригован. И что за дело стало для детектива Чха роковым?

– Вас перевели в отдел в Панбэдоне? – уточнила она, и я кивнул. – Так вот, в одном из соседних кварталов есть школа… Узнайте, что там произошло, и в следующий раз обсудим.

– Вы про странные смерти шестерых школьников?

Я решил прямо задать этот вопрос. Во-первых, как детектив, занимающийся делом детектива Чха, я просто не мог не знать о произошедшей в той школе трагедии. Во-вторых, никакую вторую встречу я ждать не хотел.

Будет неплохо, если в следующий раз я увижу Хван Йерим уже на обряде экзорцизма.

– О, так вы уже знаете об этом. – В голосе одержимой не прозвучало ни капли удивления.

– Разумеется. Значит, вы убили шестерых подростков?.. Откуда такая жестокость? Только подождите, я диктофон включу, – с наигранной серьезностью попросил я и потянулся к телефону, но так его и не разблокировал.

– А говорите, я странная. Или даже подозрительная. А сами продолжаете со мной подобный разговор… Это потому, что я красивая? Неужели все парни так падки на внешность? – с сожалением вздохнула она.

– Не могу говорить за всех, но при первой встрече, пожалуй, большинство. Так вы ответите, госпожа Хван? Или сменим тему на входящую в «банальные рамки первого разговора»?

– А если я скажу, что их никто не убивал… но и самоубийством это не назовешь? – прошептала Хван Йерим.

– Тогда остается только естественная смерть или несчастный случай, но мне что-то не верится.

– А я бы предположила, что кто-то… вынудил их покончить с собой, – все так же тихо, словно делясь со мной секретом, произнесла одержимая.

Я сдержал эмоции, хотя меня и сковало беспокойство, смешанное с мрачным удивлением.

Заставила покончить с собой?.. У нас снова объявился кысынсэ33? Непохоже. Они не вселяются в людей.

– И как же такое возможно? – скептически поинтересовался я. – Шантаж? Или какие-то психологические трюки?

– Бывает, силы… внутренней силы, куда более серьезной, чем физическая, достаточно, чтобы спокойно раздавать приказы, подкрепляя те одним лишь взглядом, – отозвалась Хван Йерим, медленно проведя пальцем по толстой оправе своих черных очков.

Я пока не понял, какой именно смысл одержимая спрятала под вуалью подобной формулировки, но мысленно поставил отметку: вернуться к этим ее словам.

– Какая же это внутренняя сила должна быть… – тихо фыркнул я. – В любом случае смерть детектива Чха так не объяснить. Где тогда веревка, которой он себя убил?

– Веревка? – разочарованно цокнула Хван Йерим. – Полиция так плохо работает, что даже не может точно определить орудие убийства?

Попалась.

Значит, не веревка.

– Очень даже может, – заверил я. – Просто я не вправе такое разглашать… Подождите, а вы откуда знаете, что это не веревка?

– Уверена, это лента, – проигнорировала мой вопрос Хван Йерим. – Причем… да. Белая лента.

Я замер, словно пытаясь удержать и не разбить внезапно возникшую у меня хрупкую надежду… Одержимая выдала настолько важную деталь.

Но не солгала ли?

– Интересное предположение. И почему именно белая? Цвет траура? – не дав чувствам проступить на лице, все так же скептически спросил я.

– Интуиция, – загадочно улыбнулась Хван Йерим. – У меня, кстати, не только интуиция хорошая, но еще и память.

Я насторожился, но не успел придумать, что на это ответить, как она продолжила:

– Я ведь вас уже видела, детектив Ли. А вы меня не узнали? Так странно… Когда встретили сегодня, так впечатлились, что даже преследовать начали. Но в тот день не запомнили?

– Почему же, госпожа Хван, я тоже вас узнал, – не стал отпираться я.

Я понял, в какой именно момент одержимая меня видела: в тот день в полицейском участке, куда мы с Намгун Бёль пришли после самоубийства Ю Соры посмотреть на оставленную ею записку.

Но ведь я сказал Хван Йерим, что работаю детективом как раз в том отделе. Ничего моим словам не противоречит. По крайней мере, пока.

– И когда я успела из свидетеля превратиться в подозреваемую? За которой вы еще и следите, раз оказались в Мёндоне, по другую сторону реки Хан от своего отдела, – склонив голову к плечу, спросила Хван Йерим.

– На самом деле наша сегодняшняя встреча – лишь удачное совпадение, – с улыбкой заверил я. – Мне очень повезло. Когда увидел вас… сразу узнал. Но, как мы уже обсудили, не сразу решился заговорить.

– Вот это совпадение, – хмыкнула Хван Йерим, не сводя с меня взгляда. Но из-за полностью черных стекол очков я не мог прочесть выражение ее лица.

Молчание явно затянулось, и оно ощущалось так же, как затягивающаяся на горле веревка… или лента.

– Странный у нас с вами складывается разговор, – прервала тишину одержимая. – Оказывается, мы с самого начала знали больше, чем хотели показать. Так к чему все это?

– Возможно, чтобы вам не было скучно? Вы же этого хотели избежать?

– Скучно мне уже не будет. Слишком долго тянулась моя скука, – мрачно усмехнулась Хван Йерим.

– Сменили работу? Или место жительства? – попытал я удачу.

– Место жительства… да, – кивнула она. – А насчет работы – напротив. Можно сказать, я вернулась после долгого… перерыва.

Ясно, значит, в прошлом убийства уже были.

– Хоть у меня сегодня выходной, – продолжила она, – я хочу еще много всего успеть. Так что… пожалуй, не стану задерживаться. Если меня еще когда-то пригласят в участок для помощи в вашем расследовании, надеюсь, брать показания будет не детектив Ан, как в прошлый раз, а вы, детектив Ли.

– А вот я надеюсь, мы встретимся в более приятной обстановке, а не в полицейском участке. И для этого… Могу ли я узнать ваш номер?

Звонить Хван Йерим в мои планы не входило, но нужно было доиграть свою роль.

Несколько мгновений она смотрела на меня, не давая ответа.

– А ведь никакой детектив Ан у меня показания не брал, – вдруг сказала она. – Даже не уверена, что в вашей команде такой есть. Детектив Ли. Или же я все-таки должна обращаться к вам иначе?

Проклятье… Теперь уже она меня подловила.

– Вы правы. Просто я решил, что вы забыли имя моего коллеги, и счел не вполне вежливым вас поправлять.

– Тогда не могли бы вы напомнить, как на самом деле зовут того вашего коллегу?

Что ж… стоило хотя бы попытаться.

Видимо, моя заминка послужила исчерпывающим ответом.

– И кто же ты такой? – мрачно спросила одержимая.

Она взялась за свои очки, будто решая, снять их или нет, но все-таки оставила на месте.

– Да, должен извиниться за то, что солгал вам. – Мне срочно нужно было придумать что-то более или менее убедительное… – Я действительно запомнил вас в тот день в полицейском участке. И когда увидел сегодня, понял, что не могу упустить шанс с вами познакомиться. Раз уж мне выпал второй и куда более удобный, чем первый.

– А про детектива тогда зачем солгал?

– Попытался ухватиться за возможность вас заинтересовать. Раз вы любите общаться на необычные темы при первой же встрече.

– Про мою любовь к «необычным темам при первой же встрече» ты узнал уже после того, как солгал про работу детективом. В ином случае это, пожалуй, не первый вариант, который придет в голову парню, желающему привлечь девушку, – заметила она с неприкрытой подозрительностью в голосе.

– Как видите, для кого-то первый, – пожал плечами я.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. По лицу и расслабленной позе Хван Йерим невозможно было понять, что она чувствует или о чем думает, и я надеялся, что точно так же выгляжу для нее я сам.

– Ты веришь в жизнь после смерти? – спросила она.

Я растерялся от такой резкой смены темы и несколько напрягся из-за того, что могло стоять за подобным вопросом.

– Скорее нет, чем да, – ответил я, решив не быть категоричным. – А к чему этот вопрос? Вы сами верите?

– Да.

Еще бы.

– Ну не знаю… Ничего нельзя утверждать наверняка, но для меня жизнь после смерти звучит сомнительно. Тем более у меня совсем не религиозная семья. Все-таки мне сложно поверить в нечто настолько… лишенное доказательств.

– А знаешь, во что не смогу поверить я? – заговорщически понизив голос, спросила Хван Йерим. – В справедливость. Ее не существует. По крайней мере, здесь. Мне проще поверить в жизнь после смерти, чем в справедливость. Хотя, пожалуй, мне хочется попробовать отыскать эту справедливость по другую сторону жизни. Или же не отыскать, а создать своими руками. Пусть даже получится ее искаженное подобие.

Усмехнувшись, Хван Йерим плавно встала и посмотрела на меня сверху вниз:

– Надеюсь, ты мне сегодня больше ни о чем не солгал. Но в любом случае… еще увидимся.

С этими словами она, забрав оставленные за другим столом пакеты, уверенным шагом покинула кофейню.

Я же проводил ее взглядом, пытаясь понять… неужели она догадалась, кто я?

Глава 6
Сегодня в моем доме случится пожар

Намгун Бёль

Когда посетитель, пришедший ради предсказания судьбы, ушел, я решила сделать короткий перерыв и, оставив Дживон в офисе у алтаря наедине с домашним заданием, вернулась в квартиру, расположенную в том же доме, но на восемь этажей выше. Здесь я не жгла очищающие пространство благовония, в комнатах не пахло ни сосновой смолой, ни полынью, ни сандалом, из-за чего воздух казался свежее и прохладнее, и я поняла, что у меня слегка кружится голова.

Я выпила воды и разблокировала телефон. Мун Исыль и Ян Мигён знали, что, если я на работе, нужно звонить Донсу или Дживон, поэтому я не переживала, что пропущу от них важный звонок. А кто-то другой мог прийти лично. Отвлекаться на звонки и сообщения во время работы я не желала.

Проверив телефон, я увидела четыре пропущенных с перерывом в три минуты каждый. Как четко… Следом шло сообщение с того же неизвестного номера:

«Добрый день, госпожа Намгун. Мне нужно с вами встретиться. Это очень важно. Вы сегодня свободны?»

Я не могла не напрячься, поэтому не раздумывая позвонила и спустя всего две секунды услышала:

– Госпожа Намгун?

Судя по голосу, это был пожилой мужчина, но говорил он твердо, голос звучал сильно. Вопрос был задан спокойно, так что я не уловила страха или хотя бы нервозности собеседника, но это не значило, что не случилось нечто серьезное, раз звонок такой срочный. Мало ли кто мог позвонить мне, мало ли что себе могут выдумать люди, и все же я предпочитала оставаться настороже.

– Да, верно. С кем я говорю?

– Меня зовут Сон Ук, – представился мужчина. – Прошу прощения, госпожа Намгун, что звоню так внезапно, но дело очень срочное. Боюсь, в скором времени меня могут убить.

– Убить? – озадаченно переспросила я.

– Да. Злой дух.

На мгновение я растерялась. Не привыкла, что кто-то так уверенно и хладнокровно сообщает, что его хочет убить злой дух. Обычно это мне приходится убеждать людей в сверхъестественной угрозе, а если они что-то и подозревают, то все равно сомневаются и смущаются.

– Приезжайте в любое время, – ответила я. – У меня сегодня нет запланированных встреч или ритуалов.

– Благодарю вас, госпожа Намгун. – Теперь я разобрала в голосе Сон Ука смутное облегчение. – Буду у вас через двадцать минут.

– Я поняла вас. До встречи.

Я положила трубку и, посмотрев на экран телефона, приподняла брови. Двадцать минут? Какова вероятность, что Сон Ук живет так близко или что он случайно оказался неподалеку? Скорее всего, не получив ответа на звонок, он решил не тратить время и приехать ко мне, а затем зайти, когда я перезвоню. Я бы не удивилась, если бы услышала, что Сон Ук может прийти и через пять минут, но из вежливости появится немного позже…

Все это доказывало, что дело серьезное. По крайней мере, с точки зрения Сон Ука. Я не могла гарантировать, что он не ошибается либо потому, что слишком суеверен или доверчив, либо потому, что нездоров.

Я спустилась в офис и села за стол перед алтарем, приготовив дневник. В нем я записывала все важное из бесед с клиентами.

– Дживон-а, – позвала я. – Тебе лучше пойти к себе. Скоро придет клиент, который считает, что его хочет убить злой дух.

Дживон подняла голову от учебника по экономике.

– Мм… И вот этими словами вы убеждаете меня уйти? – спросила она.

– Я не шучу.

– Ну и я тоже, вообще-то.

Я вздохнула.

– Вы еще помните, что я ваша ученица?.. – многозначительно протянула она.

– Да. Как же о таком забыть. Хорошо, оставайся, но не вмешивайся, – попросила я.

Дживон обиженно насупилась, но я видела, что она обрадовалась разрешению поприсутствовать при разговоре с клиентом.

Спустя ровно двадцать минут двери открылись, и на пороге показались двое мужчин. Один из них, лет сорока пяти, был одет в строгий черный костюм, отличался на удивление высоким ростом, широкими плечами и суровым лицом. А вот вторым оказался худощавый мужчина лет семидесяти или чуть старше, сказать наверняка было трудно. Выражение его бледного лица было уверенным, а взгляд – ясным и внимательным. Одет он был в белую рубашку и бежевые пиджак и брюки. Я сразу поняла, что это и есть Сон Ук.

– Госпожа Намгун Бёль, – дружелюбно улыбнулся он. – Еще раз спасибо вам, что согласились встретиться. Надеюсь, я вас не побеспокоил.

Я встала из-за стола и вежливо улыбнулась ему в ответ:

– Нет, это моя работа, не нужно волноваться. Буду рада вам помочь, господин Сон.

Сказав это, я указала на место перед столом.

– Господин То, подожди меня снаружи. – Сон Ук взглянул на стоящего за его плечом высокого мужчину.

Он вроде бы попросил его, и все же голос прозвучал довольно требовательно, почти как приказ. Господин То молча кивнул и скрылся за дверью.

Подойдя к столу, Сон Ук сел на указанное место и кинул поверхностный взгляд на пестрый алтарь за моей спиной, не став рассматривать ни разнообразные картины божеств, ни ритуальные предметы, ни подношения и свечи… Он даже не поднял глаза на множество фонарей в виде лотосов под потолком и не покосился на написанные каллиграфическими иероглифами сутры на стенах.

Либо Сон Ук был слишком сосредоточен на своей проблеме, либо же не в первый раз оказывался в подобной обстановке. Почему-то у меня создалось впечатление, что такой человек, как он, не мог не обратить внимание на что-то новое и необычное, так что я склонялась ко второму варианту. Тем более Сон Ук был так уверен в том, что злой дух существует… Вероятно, он уже посещал шаманов.

– Господин То – мой телохранитель, – объяснил он.

– Вы наняли его, чтобы защититься от злого духа? – пошутила Дживон.

Я многозначительно покосилась на нее, а Сон Ук усмехнулся и покачал головой.

– Нет, господин То работает на меня уже… лет шестнадцать, кажется. Меня зовут Сон Ук. Позвольте узнать ваше имя?

– Пэ Дживон. Приятно познакомиться, господин Сон.

– И мне… Это ваша ученица? – Он вновь обернулся ко мне.

– Да. Давайте перейдем к делу, господин Сон. Расскажите, что случилось.

– Конечно, – закивал тот. – Начну с самого начала, вы не против?

– Расскажите всё, чтобы я смогла точно понять, что происходит.

– Хорошо. У меня есть трое детей…

В одно мгновение непринужденность Сон Ука исчезла: черты лица ожесточились, глаза потускнели, а челюсти сжались. Он тяжело вздохнул и отвел взгляд, но затем вновь посмотрел на меня: уже спокойнее, и все же я заметила, что он лишь прячется за истончившейся стеной невозмутимости.

– У меня… было трое детей, – чуть более тихим, хотя все еще твердым голосом исправился Сон Ук.

От его слов мне стало нехорошо. Я ощутила горечь, но постаралась не выдать своих чувств. Я не знала, нужно ли Сон Уку мое сочувствие, но ему точно требовалась помощь, а потому стоило просто внимательно его выслушать.

– Неделю назад случился пожар, – продолжил он. – Это произошло в доме моего младшего сына, Гиюна. Он, его жена и лучший друг погибли… К счастью, моя внучка в тот момент была с няней на прогулке.

Я кивнула, показывая, что внимательно слушаю. Дживон все так же не сводила глаз с Сон Ука, но ее прежнее любопытство сменилось печалью.

– Два дня назад случился еще один пожар. В нем погиб мой старший сын, Тхэюн, и его жена. Дети были в школе и не пострадали. – Сон Ук на мгновение прервался, а затем посмотрел мне прямо в глаза. – Я должен умереть следующим. Возможно, уже сегодня в моем доме случится пожар. Поэтому я попросил всех покинуть дом. Но, уверен, злой дух не отстанет от меня так просто.

Сон Ук замолчал, видимо ожидая моей реакции, и, помедлив, я осторожно уточнила:

– Господин Сон, мне очень жаль, что с вами произошло нечто столь ужасное… Я приношу вам свои искренние соболезнования… Но позвольте узнать, есть ли какие-то причины, по которым вы решили, что в пожарах виноват злой дух? Почему вы считаете, что это не череда несчастных случаев или что поджоги не устроены кем-то из людей?

Сон Ук криво усмехнулся. Взяв кожаный портфель, который ранее поставил на пол рядом с собой, он вытащил из него тонкую стопку фотографий, но пока держал их в руках так, что мне была видна лишь оборотная сторона.

– Полиция не установила причин пожаров. До сих пор неясно, что произошло, хотя они клянутся, что вот-вот все выяснят. Я не тороплю их, потому что понимаю: это бесполезно… Вы верите в совпадения? – внезапно спросил он.

Я помедлила с ответом:

– Трудно сказать.

– Я – нет, – покачал головой Сон Ук и положил передо мной стопку фотографий. – Взгляните на это, госпожа Намгун.

Я аккуратно разложила фото перед собой и, взглянув на них, невольно нахмурилась. Плохое предчувствие комом встало в горле, а в груди потяжелело, словно на мои ребра подвесили камни.

На фотографиях были изображены два разных места происшествия: две комнаты, кажется, гостиные. И все-таки понять точно было сложно, потому что все в них было обгоревшим, черным, покрытым гарью и пеплом. Чудовищная картина…

Но главным были не последствия пожара. Центральной частью всех фото были две стены: с места первого и с места второго пожаров. С разных ракурсов, но демонстрировали они одно и то же.

Имена.

«Сон Тхэюн».

«Сон Ук».

Каждый красный слог в этих именах казался размером не меньше чем с ладонь. Кто-то написал их кровью. Я в этом не сомневалась.

– После того как пожар в доме Гиюна потушили, на стене нашли написанное кровью имя Тхэюна. На тот момент я об этом не знал. Был за городом, но приехал сразу же, как Союн, моя дочь, сообщила мне о пожаре. Тхэюн, видимо, не слишком обеспокоился тем, что кто-то написал его имя кровью на стене… Либо тоже не был в курсе, я… Я не знаю. – Голос Сон Ука дрогнул, но он почти сразу взял себя в руки. – А затем случился пожар в доме Тхэюна. И на стене написали уже мое имя. Подозреваю, я следующий.

Я вглядывалась в фотографии, и тучи мрачного предчувствия сгущались все сильнее. Перед глазами тут же сложились в яркие картины воспоминания о написанных кровью именах жертв кысынсэ – тех, кого он заставил разбить себе голову. Я искренне надеялась, что эти два дела никак не связаны.

– Вы не видели пауков? – спросила я. – Или сороконожек?

– Пауков? Сороконожек? – Сон Ук явно удивился. – Что вы имеете в виду?

– Может быть, вы, или полицейские, или кто-то еще из тех, кто был на местах пожаров, заметили, что там появилось много сороконожек или пауков?

Сон Ук прищурился, внимательно смотря на меня, и медленно покачал головой. У меня появилось чувство, будто он понял, что я подумала о каком-то конкретном злом духе, но уточнять не стал.

– Дживон-а, позвони Донсу, – попросила я. – Пусть приедет.

Она кивнула и молча, при этом весьма поспешно покинула комнату.

– Донсу – это имя работающего с вами медиума? – уточнил Сон Ук.

Я взглянула на него с удивлением.

– Да, – ответила я. – Чья это кровь?

– Прошу прощения?..

– Полиция выяснила, чьей кровью были написаны имена? – переспросила я.

Сон Ук угрюмо свел брови, и его взгляд, упавший на фото, потемнел:

– Первое имя, вероятно, написал сам Гиюн. Его… тело пострадало при пожаре, но криминалисты обнаружили на его запястьях глубокие порезы. Кровь принадлежит ему. Есть и другой вариант: кто-то порезал Гиюна и использовал его кровь. А вот мое имя… Оно написано кровью Тхэюна. Его руки тоже в порезах. Но криминалисты еще не закончили с экспертизой. Поэтому большего я пока не знаю.

Его голос оставался все таким же ровным, лишь иногда прерывался, когда Сон Уку будто было сложно произнести следующее слово. И в такие моменты на его лицо падала глубокая тень. Я удивилась его выдержке: он хорошо справлялся, учитывая, что за неделю потерял двоих сыновей.

Я отвела взгляд. Напряжение буквально трещало внутри, а нервы натянулись. Хотелось вскочить на ноги и помчаться на место происшествия, чтобы все проверить… Но одной мне будет тяжело. Нужно дождаться Донсу.

Я продолжала надеяться, что это случайность. Странное совпадение.

Но как тогда объяснить эти кровавые надписи? Кто-то – человек, а не злой дух – желает Сон Уку смерти?

– У вас есть враги? – спросила я.

Сон Ук разочарованно вздохнул, но ответил:

– Возможно. Я не знаю. Раньше я работал детективом, был начальником полиции, но все уже в прошлом. Сейчас на пенсии.

– Ясно… – протянула я, но на самом деле мне пока мало что было ясно.

– Вы все еще сомневаетесь? – Его голос прозвучал с беззлобной насмешкой.

– Поймите меня правильно, господин Сон. В моей работе необходима уверенность. Мне нужны неопровержимые доказательства. Если честно, я надеюсь, что вы все же ошибаетесь.

– Я бы тоже хотел ошибиться, – с легкой горечью отозвался Сон Ук. – Но я знаю, о чем говорю.

– Вы верите в злых духов, – произнесла я. То, что планировалось как вопрос, прозвучало как утверждение.

– Верю, – невозмутимо подтвердил он. – А еще знаю, что вы настоящая шаманка. Что у вас есть дар. Поэтому и обратился именно к вам.

– Почему вы так уверены во мне? – Мне стало интересно, но почему-то одновременно немного не по себе.

Сон Ук помедлил, но продолжил все так же прямо на меня смотреть.

– Однажды меня уже пытался убить злой дух. Это было давно… Около тридцати лет назад. Но меня спасли шаманка и медиум. Их звали Ко Сунхи и Ли Иджэ.

Я застыла. Сначала я даже не поняла, почему так ошеломлена, а затем смысл слов Сон Ука дошел до меня.

Ко Сунхи… Мама. И Ли Иджэ…

– Вы… – Мой голос прозвучал хрипло, и я кашлянула. – Вы знали мою маму?

– Можно сказать и так, – кивнул Сон Ук. – Мы виделись лишь пару раз по делу, но тогда я сумел убедиться, что у госпожи Ко действительно есть дар. Что она настоящая шаманка.

Добавлять Сон Ук ничего не стал, возможно, не желая вдаваться в подробности того дела.

Но мне не было так уж интересно, что за злой дух и по какой причине напал на Сон Ука. Мне было интересно другое… Моя мама… Какой она была? Что сделала? Как себя вела? Что говорила?..

Десятки подобных вопросов, которые я не решилась бы задать незнакомцу.

– То есть вы узнали обо мне… из-за того, что уже встречались с моей мамой? – вместо этого сдержанно уточнила я.

Если Сон Ук тридцать лет назад встречался с ней, это не особо помогало понять, как теперь он вышел на меня. А я хотела знать. Тем более Донсу пока еще не приехал, а сидеть в тишине, которая грозила стать гнетущей, желания не было.

– В подобном деле я не хотел рисковать, – ответил Сон Ук. – Поэтому попросил своего помощника найти, как можно связаться с госпожой Ко… Но затем выяснил, что она… нездорова. Тогда я узнал о вас и поспешил сюда.

Я кивнула, гася несвоевременное недовольство. Причин сердиться на Сон Ука не было. Если бы не Лим Суа… если бы не та тварь… моя мама до сих пор работала бы шаманкой, наверняка имела бы учеников и была бы готова вновь помочь Сон Уку. Он не виноват, что, разыскивая ее, узнал о ее… состоянии.

Нет, злость всколыхнулась в моей душе из-за того, что я вспомнила Лим Суа. В который раз подумала о том, чего она лишила и меня, и маму, и Ли Иджэ.

Моя злость была не одинока: по сердцу также резанула скорбь.

– Давайте я уточню еще раз, – предложила я. – Не всегда, но довольно часто нападения злых духов с чем-то связаны. У них должна быть причина. Почему этот злой дух убил именно ваших сыновей? И почему он хочет убить именно вас? Дело может быть в месте, в котором оказывается человек, или в предмете, которым он владеет. В проклятии, которое на него насылают… Или же в самом человеке. В том, что он сделал. – Я пристально посмотрела на Сон Ука. – Вы точно ничего не знаете? У вас нет никаких догадок?

Я ощущала себя адвокатом, который пытается выудить у клиента, врет ли тот, виновен ли и если да, то насколько. Или же полицейским, который ставит под сомнение показания жертвы.

Но я не чувствовала даже малейших угрызений совести или неловкости. Пусть Сон Ук думает, что я его подозреваю, что пытаюсь уличить во лжи. Но ведь он пришел ко мне за помощью, и я искренне пытаюсь помочь. А потому не стоит мне мешать, иначе в чем смысл?

В деле Ю Соры скрытность ее родителей едва не стоила другому человеку жизни. Поэтому сейчас я не хотела опоздать, тратя время на выяснение того, о чем Сон Ук и так уже мог знать.

– Госпожа Намгун, я правда не понимаю, в чем дело, – сокрушенно покачал головой он. – После того как узнал о случившемся, пока ехал к вам, пока ждал ваш ответ – все это время я искал ответы на вопросы: кто и почему? Но так и не нашел. Если бы у меня были подозрения, я бы поделился ими с вами. Поверьте, я очень хочу жить. Не смотрите на мой возраст, – с легкой насмешкой добавил он, но вновь помрачнел: – У меня остались дочь, сестра и внуки… Я не могу подвергать их опасности.

– Хорошо, я вас поняла. – Я ободряюще улыбнулась. – Значит, нам стоит проверить место пожара и ваш дом.

– Мой дом?

– Да. На вас уже указали – написали ваше имя. Пожары случились именно там, где ваши сыновья… жили. Значит, велика вероятность, что какой-то след мы отыщем в вашем доме.

– Злой дух уже может поджидать меня там, – согласился Сон Ук.

Я не стала ничего отвечать. Не хотелось ни пугать его, ни объяснять, что сверхъестественная угроза не всегда исходит от злых духов… Да и злые духи бывают очень разными.

Прошло не больше получаса, в течение которых я принесла Сон Уку чай и поговорила с ним ни о чем, и вот на пороге комнаты показался Донсу. Он явно собирался наспех, а потому его волосы выглядели взлохмаченными, словно он не успел причесаться, а одет он был только в джинсы и футболку с длинными рукавами, без куртки или хотя бы толстовки, которые бы лучше подошли к прохладной апрельской погоде.

– Привет, нуна.

– Привет, Донсу-я, – откликнулась я.

– Здравствуйте, – вежливо кивнул он Сон Уку. – Я Чон Донсу.

– Какой юный медиум, – добродушно отозвался тот. – Приятно познакомиться. Меня зовут Сон Ук.

– Нам нужно отправиться на место происшествия, – начала объяснять я. – Введу тебя в курс дела по дороге, хорошо?

Донсу кивнул.

– Я подвезу вас, – предложил Сон Ук. – Тхэюн тоже живет… – он кашлянул, – жил в Каннам-гу34, только в Чхондамдоне. Недалеко отсюда, поэтому сперва заедем к нему, а затем уже в мой дом.

– Спасибо за предложение, но мы поедем за вами на моей машине, – ответила я. – Мне могут понадобиться мои ритуальные предметы, еще на всякий случай возьмем с собой подношения и музыкальные инструменты.

1.Кансо-гу (강서구) – район в западной части Сеула, отличающийся развитой инфраструктурой и удобным транспортным сообщением. Более 50% его площади занимают парки и лесные массивы. – Здесь и далее пер. с кор.
2.Ханок (한옥) – традиционный корейский дом, построенный из натуральных материалов, таких как дерево, камень и глина, с характерной изогнутой крышей и системой отопления ондоль, основанной на подогреве пола. Эти дома отличаются гармонией с природой и открытым пространством.
3.Онни (언니) – букв.: старшая сестра; также обращение младшей девушки к старшей.
4.Хвагоктон (화곡동) – квартал в районе Кансо.
5.Чиндо (진돗개) – корейская порода собак; часто содержались как охранные собаки в частных домах.
6.Ханбок (한복) – традиционная корейская одежда. Ханбок состоит из нескольких элементов, у женщин: чогори (верхняя часть) и чхима (нижняя часть, юбка), у мужчин: чогори и паджи (нижняя часть, штаны). Обычно шьется из натуральных тканей сочетающихся друг с другом оттенков.
7.Чхондамдон (청담동) – квартал в южном районе Сеула Каннам; престижный, известный одними из самых высоких цен на недвижимость, роскошными бутиками и дорогими ресторанами.
8.Пуджок (부적) – традиционный корейский талисман, используемый для защиты от злых духов, бедствий и болезней. Пуджок изготавливается из желтой бумаги, на которой красными чернилами изображаются ритуальные символы и мифологические существа или записываются имена божеств, молитвы и другие магические формулы. Пуджоки могут быть размещены в домах, на дверях или носиться с собой.
9.Сингивонё (신기원요) – согласно легенде, не нашедшая покоя душа жестоко убитой кисэн (развлекательные артистки эпохи Чосон). Ее части тела (руки, ноги и голова) могут отделяться от туловища.
10.– а (아) или – я (야) – суффиксы, которые добавляются к имени человека при неформальном обращении к нему («–а», если имя заканчивается на согласную букву, «–я», если на гласную). Эти суффиксы используются при обращении к близким друзьям, родственникам, как правило, ровесникам или младшим, или к детям и демонстрируют теплоту и близость в отношениях между говорящими.
11.Холь (헐) – сленговое корейское междометие, одно из самых универсальных; используется в неформальной речи для выражения крайнего удивления, связанного в том числе и с негативными событиями.
12.Айщ (아이씨) – смягченный вариант нецензурного ругательства в корейском языке; может выражать различные эмоции по типу раздражения, разочарования, сожаления или удивления.
13.Нуна (누나) – букв.: старшая сестра; также обращение юноши к девушке старше него, используется преимущественно при близких отношениях.
14.Соджу (소주) – корейский алкогольный напиток, самый популярный в стране. Изготавливается на основе картофеля, риса или других злаков.
15.Тток (떡) – пирожки из клейкого риса.
16.Чангунсин (장군신) – букв.: дух Генерала; в корейских народных верованиях категория воинственных духов или божеств, связанных с военной силой, защитой и охраной. В корейском шаманизме считаются могущественными духами-защитниками, способными изгонять злых духов, приносить победу и поддерживать порядок.
17.Чхоллик (철릭) – один из видов официального военного одеяния, который носили с середины эпохи Корё (935–1392) и до конца эпохи Чосон (1392–1897) представители самых разных слоев населения. Чхоллик вошел в шаманскую практику как вариант мубока (шаманское одеяние), цвет которого зависит от статуса почитаемого во время ритуала духа: красный чаще связывают с горными божествами и духами воинов, синий – с Генералами. По крою чхоллик напоминает подпоясанную длинную тунику.
18.Сого (소고) – обтянутый кожей ручной барабан круглой формы и на ручке, часто украшенной лентами.
19.Сочходон (서초동) – один из кварталов в районе Сочхо, расположенном в южной части Сеула, недалеко от Каннама.
20.Онни (언니) – букв.: старшая сестра; также обращение младшей девушки к старшей.
21.Винченцо Касано – главный герой корейской дорамы «Винченцо»; юрист и советник итальянской мафии родом из Южной Кореи.
22.Ким Доги – главный герой корейской дорамы «Такси Делюкс»; водитель такси, помогающий жертвам преступлений совершать месть и добиваться справедливости.
23.Чеса (제사) – поминальная церемония поклонения предкам.
24.Агви (아귀) – дух человека, после смерти страдающего от неутолимого голода и жажды в наказание за прижизненные грехи.
25.Якква (약과) – букв.: лекарственное печенье; традиционная корейская сладость, приготовленная из пшеничной муки, меда и масла; тесто обжаривают во фритюре и покрывают сладким сиропом. Это печенье символизирует здоровье и процветание и часто подается на праздниках и поминках.
26.Манду (만두) – корейское блюдо, напоминающее пельмени, которые могут быть приготовлены на пару, сварены или пожарены. Обычно начинка готовится из свиного фарша, овощей, тофу и/или лапши с добавлением различных специй.
27.Кимчхи (김치) – традиционное корейское блюдо, которое готовится из ферментированных овощей, обычно из пекинской капусты или редиса, и приправляется перцем чили, чесноком, имбирем и другими специями. В Южной Корее его часто подают в качестве гарнира.
28.«Севен-Элевен» (7–Eleven; 7/11) – международная сеть круглосуточных магазинов.
29.Ттокпокки (떡볶이) – популярное корейское блюдо, представляющее собой пресные брусочки из клейкого риса в остром соусе. Часто подаются с вареным яйцом, омуком (рыбными котлетами) и/или сыром.
30.Универмаг «Синсеге» (신세계백화점) – одна из крупнейших и самых известных торговых сетей в Южной Корее, предлагающая широкий ассортимент товаров и услуг премиум-класса. Главный магазин сети расположен в Мёндоне, Сеул.
31.Мёндон (명동) – оживленный квартал в центральном районе Сеула Чонно; популярный как среди туристов, так и среди местных центр шопинга и развлечений.
32.Панбэдон (방배동) – квартал в одном из южных районов Сеула, Сочхо.
33.Кысынсэ (그슨새) – дух человека, умершего в муках. Вызывает в людях неудержимое желание покончить с собой.
34.Каннам-гу (강남구) – один из 25 районов Сеула, деловой и культурный центр города. Знаменит роскошными торговыми центрами, небоскребами и активной ночной жизнью.

Pulsuz fraqment bitdi.