Kitabı oxu: «Мы сотрем ваше прошлое»
Глава 1. Пшик. Пшик
LULU Suicide — hi im ready to die
Запах железа всегда бьет в нос первым. Кисловатый, ржавый, липкий. Люси нажала кнопку на ай-подс и заиграла веселенькая hi im ready to die — LULU Suicide.
Вне работы мир Люси был минным полем. Но здесь, на месте преступления, катастрофа уже произошла. Худшее случилось, паниковать больше не имело смысла.
— Так-так, крошки, посмотрим, что у нас тут, — весело пробормотала она, поправляя стильные розовые защитные очки. На роскошном персидском ковре красовалось огромное багровое пятно.
Владелец квартиры очень некрасиво поссорился со своим бизнес-партнером. Детективы уже ушли, забрав тело и улики. Теперь пришло время компании, где она была боссом, секретарем и единственным сотрудником со шваброй. Люси включила ультрафиолетовый фонарик. На стенах проявились брызги, похожие на карту звездного неба.
— Ого. Парень явно не собирался держать себя в руках, — хмыкнула она.
В обычной жизни Люси пыталась контролировать миллион вещей одновременно. Здесь все было гораздо проще: пятно, план, химия, щетка. Отмыть и забыть.
Пшик. Пшик.
Она прошлась щеткой еще раз. Кровь смешивалась с пеной и исчезала. В голове — тишина. Вот за это Люси и любила свою работу. Пока другие девушки искали дзен на йоге или в медитациях, зажигали свечи или пили вино. Лю находила его, отмывая следы чужих разборок. Полный ментальный курорт.
Через три часа комната сияла чистотой, а в воздухе приятно пахло лавандой. Люси сняла резиновые перчатки, посмотрела на результат и вышла на оживленную улицу.
Шумный Манхеттен сразу вызвал привычное чувство легкой, фоновой тревоги. Мимо проносились желтые такси, кто-то громко спорил у входа в метро, а краем уха Лю уловила обрывок сирены. Люси крепче прижала к себе сумочку.
Телефон в ее кармане завибрировал. Номер был скрыт.
Люси перевела дух, ткнула пальцем в экран и постаралась придать своему тону максимум деловитости:
— «Криминальный блеск», мы сотрем любое прошлое. Добрый день!
Она еще не знала, что этот звонок от нового заказчика изменит все.
— Здравствуйте, — произнес мужчина на том конце провода.
Люси остановилась посреди Бродвея. Люди продолжали идти мимо, машины сигналили, но она перестала их замечать. У мужчины был глубокий голос с легкой хрипотцой и едва уловимым британским акцентом. Так могли бы звучать дорогие швейцарские часы, если бы умели говорить. Красивый голос.
— Да, добрый день, — Люси откашлялась и попыталась вернуть деловой тон. — «Криминальный блеск» слушает. Чем могу помочь?
— Мне сказали, вы работаете деликатно. И без лишних вопросов, — сказал мужчина. В его голосе слышалась спокойная уверенность.
— Это наш главный девиз после «чистота — залог духовности»[1], — отшутилась Люси, внутри привычно заворочался внутренний контролер. — Какой у вас тип загрязнения?
— Специфический. И его много. Мне нужна экстренная уборка сегодня ночью. Пентхаус в Трайбеке. У вас есть с собой все необходимое?
Ночная уборка. В Трайбеке. Люси быстро прикинула в уме стоимость вызова по тройному тарифу. Эти деньги она смогла бы наконец потратить на три следующих сеанса у своего психотерапевта и купить тот идеальный беспроводной пылесос, рекламу которого она то и дело видела по ТВ.
— Мой фургон полностью укомплектован, — уверенно сказала она. — Буду у вас через час. — Она хоть и была рядом, неплохо было бы перекусить между работой. — Запишу адрес?
— Отлично. И еще кое-что, Люси… — мужчина ненадолго замолчал. — Никакой полиции. Только вы.
Связь оборвалась. Почти тут же пришло сообщение с адресом и кодом от частного лифта пентхауса.
Люси опустила телефон. Странно. Очень странно. Обычно после подобных слов ее тревога уже начинала орать во всю мощь. Но сейчас вместо паники она испытывала какое-то приятное возбуждение. Да, это звучало подозрительно. Да, приличные люди не просят отмыть пентхаус ночью без свидетелей.
В конце концов, парень с таким голосом просто не мог оказаться банальным маньяком. Люси сама не поняла, почему эта мысль показалась ей вполне разумной.
Она направилась к своему розовому минивэну, на борту которого красовалась жизнерадостная надпись: «Мы сотрем ваше прошлое!»
Трайбека встретила Люси тишиной и запахом очень больших денег, казалось, что даже воздух здесь стоил дороже.
Небоскреб 111 Мюррей-стрит взмывал вверх, расширяясь к вершине. Люси могла бы оставить фургон на улице, но вместо этого лихо завернула в круговую зону у лобби. Ярко-розовый Додж Караван Люси смотрелся здесь совершенно чужим. Рядом стояли антрацитовый Порше и белоснежный Макларен.
— Ничего личного, мальчики. Подвиньтесь. — пробормотала Лю, втискивая свой фургончик прямо перед парадным входом.
Она заглушила мотор, и стеклянные двери тут же распахнулись. Навстречу ей вышел консьерж. Это был мужчина неопределенного возраста с безупречной осанкой. Его темно-синяя ливрея с золотыми пуговицами стоила больше, чем весь клининговый арсенал в багажнике Люси. На его лице застыла маска глубочайшего разочарования.
— Доброй ночи, леди, — произнес он. — Стоянка коммерческого транспорта в гостевой зоне 111 Мюррей категорически запрещена. Переставьте вашу… — он брезгливо окинул взглядом розовый фургон, — …машину на городскую парковку. Через два квартала.
Люси вздохнула. В голове тут же промелькнуло: «О боже, он сейчас вызовет полицию, меня арестуют, а ПЫЛЕСОС…» Она сделала глубокий вздох и заставила себя успокоиться. На кону стояли три сеанса психотерапии и ее профессиональная гордость. Тревожная девочка Лю уступила место Железной Люси — генеральному директору корпорации из одного человека.
Она обошла минивэн, открыла раздвижную дверь и вытащила тележку. На ней ровными рядами стояли канистры с профессиональной химией, ведро, старенький пылесос, тряпки, а сверху победно лежала розовая швабра.
— Послушайте, любезный, — Люси посмотрела на консьержа поверх своих стильных розовых очков. — Меня зовут Люси, и я здесь по экстренному вызову. Если я сейчас потрачу двадцать минут на парковку где-то в переулках, то вещество, которое я приехала ликвидировать, окончательно въестся в итальянский мрамор или паркет из мореного дуба, не имею понятия, что там у заказчика в пентхаусе, но оно точно стоит огромных денег.
Консьерж слегка моргнул, его идеальная осанка едва заметно дрогнула.
— Но правила дома… — попытался вставить он.
— Правила дома, — перебила Люси, сделав шаг вперед и многозначительно постучав ногтем по канистре с надписью «Экстремальное удаление биозагрязнений», — перестанут волновать вашего дорогого жильца сверху, когда к утру его пентхаус начнет пахнуть как мусорка в Бронксе. Вы хотите объяснять владельцу квартиры, почему клининг развернулся и уехал? Или, может, вы сами пойдете наверх со шваброй смывать то, что там… натекло?
Слово «натекло» Люси выделила особенно зловещей интонацией. Консьерж побледнел. В его мозгу явно нарисовалась картина, далекая от светских раутов.
— Пентхаус… Мистер Сноу? — едва слышно уточнил он.
— Он самый, — она победоносно вскинула подбородок.
— Частный лифт справа от лобби, — консьерж мигом растерял весь свой пафос, достал из кармана пластиковую карту и приложил ее к терминалу у дверей, услужливо придерживая их для Люси. — О машине не беспокойтесь. Ее отгонят на техническую стоянку.
— Вот и славно, — Лю ослепительно улыбнулась ему, проезжая мимо.
Двери лифта с тихим шуршанием закрылись. Лифт стремительно взлетал на самый верх башни.
[1] Выражение «Cleanliness is next to godliness» (в русском переводе - «Чистота - сродни благочестию» или «Чистоплотность близка к праведности») популяризировал английский проповедник и основатель методизма Джон Уэсли. В привычном нам виде он зафиксировал эту фразу в своей проповеди «О костюме» (On Dress) в 1791 году (хотя ранние варианты записи встречаются у него же с 1778 года)
Глава 2. Психопат
Box Car Racer — I Feel So
Пентхаус на вершине 111 Мюррей-стрит встретил Люси оглушительной тишиной. За окнами высотой в пять метров темнел ночной город, внизу блестел Гудзон. Но Люси было не до видов.
На кухонном острове из темного камня лежал пропитанный чем-то темным пиджак от элитного ателье, а рядом — хирургический набор. И вишенка на торте, надпись кровью на салфетке: «О**ЗД**А», которую Лю не смогла разобрать. Рядом с ней остывала чашка чая.
В этот момент за ее спиной, прямо из темноты просторной террасы, послышался тихий щелчок открывающейся стеклянной двери.
— Рад, что вы пунктуальны, Люси, — раздался тот самый голос с британским акцентом.
У Люси будто вышибло внутренний предохранитель; в кровь хлынул адреналин. Мозг выключил логику и врубил режим «бей или беги». Поскольку бежать из пентхауса на сороковом этаже было некуда, Люси выбрала «бей».
Она резко развернулась, на автопилоте перехватывая свою верную розовую швабру из сверхпрочного алюминия как самурайский меч.
— Назад, психопат! — рявкнула она, делая стремительный выпад вперед.
Щелк! Телескопическая ручка швабры удлинилась на добрый метр, и пушистая насадка из микрофибры, густо пропитанная уже не смывающимся ядреным концентратом «Лавандовый взрыв», с размаху влепилась прямо в лицо вышедшему из темноты мужчине.
Раздался глухой звук, за которым последовал тяжелый вздох и сдавленный кашель. Люси замерла в боевой стойке, громко дыша и готовясь нанести второй удар профессиональным инвентарем.
Мужчина медленно отстранил от лица розовую ткань. Насадка оставила на его безупречной щеке влажный след, пахнущий ядовито-сладкой лавандой.
Он был чертовски хорош собой. Темные, слегка растрепанные волосы, резкие скулы, белая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты. И кровь. Настоящая, живая, пугающая Люси темно-бордовая кровь. Не застывшая и холодная, как она привыкла, а свежая и яркая.
Мужчина зажмурил один глаз, в который, судя по всему, попал химикат, и посмотрел на Люси вторым — глубокого зеленого цвета. В его взгляде не было ярости, только удивление.
— Лаванда? Серьезно? — хрипло произнес он. — Я, конечно, просил деликатный клининг… Но не думал, что меня попытаются продезинфицировать насмерть еще до начала уборки.
Он покачнулся, и Люси поняла, что надпись «ОПОЗДАЛА» на салфетке относилась вовсе не к жертве маньяка. Она относилась к нему самому.
— О боже… — Железная Люси тут же испарилась, уступив место паникующей девушке. — Вы… вы ранены! Инструменты на столе…
— …для того, чтобы вытащить пулю, — закончил Сноу, теряя силы и тяжело опираясь на край гранитного стола. — Врачей вызывать нельзя. Я же сказал: никакой полиции. Только вы. Салфетку я написал на случай, если отключусь до вашего приезда, чтобы вы не сбежали, решив, что тут труп. Помогите мне дойти до дивана. И… уберите эту вашу чудо-швабру, пожалуйста. От этого запаха у меня двоится в глазах.
Дотащить сто килограммов элитного британского мужчины до дивана оказалось не сложнее, чем вынести три мешка со строительным мусором. Сноу тяжело рухнул на белоснежную кожу Фенди Каса, оставив на ней сочный багровый отпечаток.
Люси закатила глаза. Ее взгляд метнулся от пятна на диване к ране на его боку.
— О нет, нет, нет, — запричитала она, хватаясь за голову. — Белая кожа! Вы с ума сошли?! Кровь свернется через семь минут, и этот диван можно будет только выбросить!
Сноу, который к этому моменту уже полулежал, прикрыв глаза от слабости, приоткрыл одно веко.
— Люси. Меня подстрелили. Я могу умереть. Вам серьезно больше жалко диван?
— Вы не понимаете, — Люси уже профессиональным движением срывала с тележки рулон впитывающих салфеток и пачку одноразовых пеленок. — Смерть — это естественный биологический процесс. А вот угробить такую мебель — это преступление против человечества. Поднимите бедро, живо!
Она ловко подпихнула под его бок непромокаемую пеленку. Он хрипло рассмеялся, тут же поморщившись от боли.
— Мне послал вас ангел-хранитель, Люси. Вы безумны.
— Я не безумна, у меня тревожное расстройство и синдром отличницы, — отрезала она, натягивая плотные розовые нитриловые перчатки. Щелчок резины о запястья прозвучал как затвор пистолета. — Так, ладно. Кровь — это просто белок. Я знаю, как разрушить его структуру на ковре, значит, разберусь и внутри вас. Где там ваши инструменты?
Она взяла коробку с медицинскими инструментами со столешницы и переложила их на кофейный столик у дивана.
— Но сначала, мистер Сноу, нам придется избавить вас от этого текстильного великолепия, — Люси решительно шагнула к дивану.
Мужчина слабо, но иронично приподнял бровь:
— Люси, я, конечно, парень не промах, но не думал, что свидание перейдет в эту стадию так быстро. При свидетелях в виде вашей розовой швабры.
— Заткнитесь, Сноу, и не шевелитесь, — проворчала она, чувствуя, как к щекам приливает краска.
Она наклонилась над ним. От него пахло дорогим парфюмом, металлом и запекшейся кровью. Люси потянулась к пуговицам на его груди. Ее пальцы в розовых перчатках начали быстро расстегивать мелкие перламутровые пуговицы. Один, два, три... Ткань расходилась, обнажая рельефный торс, который выглядел так, словно Сноу не вылезал из элитных спортзалов Манхэттена.
«О боже, он выглядит как модель из рекламы одеколона, только слегка подстреленный. Фокусируйся на работе, Люси, это просто пятно, просто биологический объект!» — судорожно уговаривал себя ее внутренний голос.
Когда пуговицы кончились, Люси аккуратно, стараясь не тревожить левый бок, стянула с его плеч влажную от пота и крови белую рубашку. Он глухо зарычал от боли, когда рубашка соскользнула, открывая вид на рваную, сочащуюся багровым рану на боку.
Люси скомкала испорченную вещь и без жалости швырнула ее на пол, прямо на полированный гранит.
— Минус одна рубашка от Бриони. Зато теперь у меня есть полный доступ к рабочей зоне.
Руки слегка подрагивали, но Люси заставила себя смотреть на рану как на обычный объект клининга. Просто очень глубокое, пульсирующее загрязнение.
Она достала свой смартфон, вбила в поисковик «как вытащить пулю в домашних условиях» и положила экран перед Сноу.
— Итак, мистер. Хорошая новость: пуля, похоже, прошла по касательной, застряла неглубоко в подкожно-жировой клетчатке. Плохая новость: вместо нормального антисептика у нас есть только мой концентрат «Лавандовый взрыв». Он убивает 99.9% бактерий, включая сибирскую язву, но на этикетке написано «избегать попадания на слизистые».
— А плоть, разорванная свинцом, считается слизистой? — слабо поинтересовался Сноу, наблюдая, как Люси щедро заливает медицинский зажим лавандовой жидкостью. Воздух в пентхаусе окончательно превратился в смесь операционной и прованского луга.
— Сейчас проверим. Зубы сожмите.
Она приблизилась к ране. Внутренний паникер орал благим матом, но Железная Люси уверенно перехватила зажим.
— Как, кстати, вас зовут? Кроме «мистер Сноу». Мне надо отвлекать вас разговорами. Так в статье на ВикиХау написано.
— Генри, — выдохнул он, когда металл коснулся кожи. Его пальцы так сжали подлокотник, что кожа дивана жалобно скрипнула. — И поверьте, Люси… разговор о погоде сейчас не поможет.
— Отлично, Генри. Рассказывайте, кто в вас стрелял? И только попробуйте соврать, я пулю обратно затолкну.
— Деловые партнеры… — процедил он сквозь зубы. На его лбу выступил пот. — Оказались… слишком консервативны в вопросах передела сфер влияния. Черт! Лаванда жжется как адское пламя!
— Терпите, Мистер бизнесмен, — Люси прищурилась и осторожно развела края раны. — О, я вижу этот кусочек свинца. Слушайте, а вы правда англичанин или просто пересмотрели «Джентльменов» Гая Ричи?
— Настоящий… из Лидса, — Генри втянул воздух. — Переехал три года назад… Ауч!
Дзынь.
Пуля упала в чашку. Люси довольно улыбнулась.
— Готово. Загрязнение первой степени удалено. — Она залила рану медицинским клеем, наложила марлю и закрепила её пластырем.
Генри откинулся на спинку. На его лице блуждала слабая, но абсолютно очарованная улыбка. Он дышал тяжело, но уже спокойнее. Веки у него начали слипаться.
— Люси… вы чудо, — пробормотал он, засыпая прямо на ходу.
— Эй, не спать на диване! — скомандовала она. — Нам нужно переместить ваше потряс… потрясенное тело в спальню, пока вы окончательно не отключились. Помогите мне.
Кое-как опираясь на ее плечо и тихо ругаясь с английским акцентом, Генри добрел до огромной спальни. Стоило ему упасть на кровать, как он моментально провалился в глубокий сон, вызванный потерей крови и стрессом.
Люси облегченно выдохнула и закрыла за собой дверь. Теперь можно было наконец заняться уборкой. Вся эта драма была окончена. Остались только последствия.
Лю закатала рукава.
Следующие два часа пролетели как один миг. Она щедро залила кухонный остров химией, наблюдая, как кровь пенится и исчезает без следа. С диваном пришлось заниматься дольше: сначала энзимный состав, потом вакуумный экстрактор. Хирургические инструменты Генри Люси вымыла, высушила и убрала обратно в коробку.
Пиджак, увы, спасти не удалось. Он отправился в плотный мусорный мешок, который Люси решила забрать с собой.
К четырем часам утра пентхаус блестел так, словно в нем никогда не происходило ничего криминальнее распития дорогого шампанского. От произошедшего остался только легкий запах лаванды.
Люси собрала свою тележку, сняла перчатки и заглянула в спальню. Генри ровно дышал, на его щеки вернулся легкий румянец.
На прикроватную тумбочку Люси положила визитку «Криминального блеска» и упаковку обезболивающего из своей аптечки.
— Чек пришлите на почту, мистер Сноу, — прошептала она, иронично отсалютовав ему двумя пальцами.
Через десять минут ее розовый минивэн тихо выехал из кругового лобби 111 Мюррей-стрит. Нью-Йорк уже начинал светлеть. Люси ехала по почти пустым улицам и впервые за весь вечер ни о чем не тревожилась.
Глава 3. Эл из Квинса
Grandma — Stuey kubrick, Lil Windex, Kryple
Раннее утро в Квинсе всегда наступало со звуками, далекими от приятных: где-то истошно сигналил зажатый в пробке мусоровоз, а за окном недовольно ворковали голуби, жирные, как рождественские индейки. Люси припарковала свой барби-мобиль у двухэтажного кирпичного дома, вытащила мешок с окровавленным пиджаком мистера Сноу и устало поплелась к крыльцу. Адреналиновый всплеск окончательно сменился усталостью.
Она тихо приоткрыла входную дверь, надеясь добраться до своей комнаты незамеченной. Не вышло.
В темной гостиной, в облаке сигаретного дыма, сидела ее бабушка, Элеонор. На ней был поношенный шелковый халат с леопардовым принтом, на голове — бигуди, а на глазах — огромные солнцезащитные очки авиаторы.
Бабушка Эл была абсолютно слепой, но обладала пугающим шестым чувством, феноменальным слухом и скверным характером. В районе ее все ласково звали «Слепая Эл», хотя ласкового в ней было примерно ничего.
— Я тебя слышу, Люси, — скрипучим, прокуренным голосом произнесла старушка, даже не повернув головы. — Ты волочишь ноги, как старый зомби. Либо у тебя был чертовски хороший секс, либо ты снова отмывала мозги с ковра. Судя по тому, что от тебя разит лавандой на три квартала — второе.
— Привет, ба, — вздохнула Люси, бросая тяжелый мешок у двери. — Я тоже рада тебя видеть. Почему ты не спишь? Пять утра.
— Я собирала комод из ИКЕА, — невозмутимо ответила Эл, затягиваясь тонкой сигаретой «ПэлМэл». — Без инструкции. Эти шведы думают, что они самые умные, но я вслепую собрала эту чертову махину. Правда, у меня осталось три лишних болта и какая-то доска, но если на него не дышать, он простоит до твоих похорон.
Она щелчком отправила пепел точно в жестяную банку из-под кока-колы на кофейном столике.
— Что в мешке? — Эл повела носом. — Запах старых денег[1]. Ты ограбила труп?
— Нет, ба! — Люси устало потерла переносицу. — Клиент просто... испачкался. Я забрала пиджак, чтобы попробовать спасти ткань.
— Ну-ну. Если там есть карманы, проверь их на зажигалки. У меня кончается газ. И приготовь мне кофе, — скомандовала Эл. — Черный, как моя душа. И, Люси, не вздумай лить туда свое миндальное молоко. Оно вызывает изжогу.
Люси улыбнулась. В этом была вся Эл. Она ничего не видела, но Люси читала на раз-два. После таких ночей тревога не отпускала Лю еще долго. Но рядом с бабушкой становилось тише. Эл была ее личным якорем.
Люси прошла на тесную кухню, поставила чайник и вернулась к мешку. Ей действительно нужно было проверить карманы пиджака перед тем, как замачивать его в растворе.
Она аккуратно разложила тяжелую шерстяную ткань на кухонном столе. Из левого внутреннего кармана она достала пачку дорогих сигарет и дизайнерскую зажигалку — «Это для Эл», — подумала Лю. А вот в правом, потайном кармане, ее пальцы наткнулись на плотный кусок бумаги.
Люси вытащила его и развернула. На листе дорогой бумаги от руки были выведены ровные столбцы из цифр и букв. Смысла в них она не видела.
«11-М-89 // 40-П-12 // 04:38 // Х-9»
Внизу листа был набросан геометрический рисунок: круг, вписанный в треугольник, который пересекали три линии.
— Что за фигня? — Люси уставилась на листок. — Генри Сноу, да кто ты такой?
Она сложила лист и сунула его в самый дальний ящик кухонного стола, под старые квитанции за газ. Туда, куда обычно никто не заглядывает. И вообще неясно, зачем люди хранят старые квитанции. Годами.
Затем Люси набрала в глубокий таз ледяной воды, щедро плеснула туда кислородного пятновыводителя без запаха и погрузила окровавленный пиджак в пенный раствор. Вода окрасилась в нежно-розовый цвет. «Замачивание на шесть часов. Классика», — удовлетворенно отметила она.
Налив в тяжелую кружку обжигающий черный кофе, Люси вернулась в гостиную. Слепая Эл к этому моменту уже вовсю сражалась с неподатливой деталью от шведского комода, используя вместо молотка тяжелую чугунную сковородку.
— Твой кофе, ба. И зажигалка, — Люси аккуратно вложила трофей в морщинистую руку старухи. — Из кармана... клиента.
Эл щелкнула дизайнерской вещицей, прикурила новую сигарету и сделала большой глоток кофе, довольно зажмурив скрытые за очками глаза.
— Хм. Роскошно. Правда попахивает неприятностями и плохими решениями, — проскрипела она, зажав сигарету в углу рта. — Иди спать, девчонка. Я посторожу дом. Если кто-то придет за своим пиджаком, я проломлю ему череп этой сковородкой.
— Спасибо, ба. Постарайся не разнести дом, — устало улыбнулась Люси.
Она доплелась до спальни, задернула шторы и рухнула в кровать прямо в одежде. Уснула почти сразу. Без сновидений.
Бззз — бззз- бззз.
Вибрация телефона не унималась. Люси заворочалась, натянула подушку на голову, но телефон продолжал жужать. Солнце уже вовсю палило сквозь шторы. На часах было два часа дня.
Она вслепую нащупала телефон и, не открывая глаз, провела пальцем по экрану:
— Клининг «Криминальный блеск», мы сотрем ваше прошлое, — прохрипела она со сна свой официальный слоган. — Если вы хотите отмыть плитку, звоните после трех...
— Добрый день, Люси, — раздался в трубке тихий, казалось бы абсолютно здоровый голос с безупречным британским акцентом. — Надеюсь, я не прервал ваш заслуженный отдых.
Люси сразу села. Сон как рукой сняло. Генри Сноу.
— Мистер Сноу? — она поправила растрепанные волосы, будто он мог ее видеть. — Вы... вы живы? В смысле, как ваш бок?
— Вашими молитвами, — в трубке послышался легкий, едва уловимый смешок, который тут же прервался тихим шипением от боли. — Мой домашний доктор приехал утром и очень долго удивлялся двум вещам. Во-первых, ювелирной точности, с которой была извлечена пуля. А во-вторых, тому, что мои внутренности пахнут как освежитель воздуха в туалете Букингемского дворца. Вы проделали потрясающую работу, Люси. Пентхаус блестит.
— Это моя работа, — Железная Люси снова попыталась взять контроль над ситуацией. — Чистота — залог душевного спокойствия. Жду ваш чек…
— Деньги уже у вас на счету, с приличным бонусом за молчание и скорость, — перебил ее Генри. — Но возникла одна маленькая проблема. Мой врач переодел меня, и я обнаружил, что из гостиной пропал мой пиджак. Серый, шерстяной.
Люси сглотнула, вспомнив таз с розовой водой на кухне.
— А, это... Да, я забрала его. На нем было критическое количество белковых загрязнений. Оставлять его в пентхаусе было нельзя, кровь бы въелась намертво. Я решила его реанимировать.
В трубке повисла пауза. Лю даже перестала дышать.
— Люси, — произнес он очень мягко, но от этого тона у нее по спине побежали мурашки. — Скажите мне, что вы еще не успели бросить его в стиральную машину. И что вы... ничего не доставали из его внутреннего потайного кармана.
У Люси внутри все сжалось. Ладони вспотели. Голос в голове орал: «Мы все умрем! Он маньяк! Он приедет и сотрет наше прошлое вместе с нами!»
Но девушка сделала глубокий вдох и включила режим «провинциальная дурочка-уборщица».
— Ой, а там что-то было? — Люси округлила глаза, хотя Генри ее не видел, и добавила в голос капельку сонной растерянности. — Я, если честно, даже не заглядывала. Приехала домой без задних ног, на автомате набрала таз с ледяной водой, бахнула туда пятновыводитель и швырнула пиджак отмокать. Вы же знаете, кровь нельзя в горячую, иначе белок заварится и…
— Люси, — мягко, но настойчиво перебил ее Генри. На том конце провода послышался шорох ткани. — Вы хотите сказать, что профессионал вашего уровня перед замачиванием дорогого пиджака не проверил карманы? На случай салфетки, ключей или… зажигалки?
Люси сглотнула. Перед глазами мигом возникла Слепая Эл, которая прямо сейчас в гостиной наверняка с удовольствием щелкала той самой трофейной зажигалкой.
— Ну… вообще-то обычно проверяю, — замялась Люси, отчаянно импровизируя на ходу. — Но в пять утра, после того как я вытащила из человека пулю и отмыла три литра крови с гранитного острова, мой мозг функционировал примерно на уровне губки для мытья посуды. Я просто хотела спать, мистер Сноу. Если там лежало что-то важное для вас… надеюсь, оно водостойкое. Кислородный отбеливатель — штука суровая.
В трубке стало тихо. Люси сжала телефон покрепче. Поверил?
— Хм, — наконец протянул Генри. Его тон невозможно было прочитать — безупречный британский самоконтроль. — Что ж. Очень жаль. Бумага, которая там находилась, категорически не любит воду. И она… очень дорога мне. Настолько, что ее порча может сильно расстроить моих консервативных деловых партнеров.
Люси затаила дыхание.
— Знаете что, Люси, — продолжил Генри, голос его снова стал мягким. — Вытащите пиджак из таза. Прямо сейчас. Посмотрите, осталось ли что-то в правом потайном кармане. Если бумага превратилась в кашу — пришлете мне фото. А если вам удалось ее спасти… я буду очень признателен. Мой человек приедет к вам в Квинс через час, чтобы забрать пиджак.
— Да, конечно, — выдавила из себя Люси. — Я сейчас проверю и наберу вас.
— Буду ждать, Люси. И… не заставляйте меня волноваться. Моему раненому телу это вредно.
Звонок отключился. Люси медленно опустила телефон и уставилась в стену. Час. У нее есть ровно один час.
Она пулей выскочила из кровати и побежала на кухню.
[1] «Олд мани» (от англ. old money - «старые деньги») - это унаследованное богатство аристократических или давних состоятельных семей, которые передают капитал и высокий социальный статус из поколения в поколение. В широком смысле это также популярная эстетика и стиль жизни, основанные на сдержанной элегантности, классике и отказе от показухи.
