Kitabı oxu: «У счастья нет морщин»

Name: У счастья нет морщин
Author: Анн-Гаэль Юон
ISBN: 9785006310254

Анн-Гаэль Юон

Şrift:

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Яна Грецова

Заместитель главного редактора: Дарья Башкова

Руководитель проекта: Елена Холодова

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайнер: Денис Изотов

Редактор: Анна Синицына

Корректоры: Евгений Яблоков, Марина Угальская

Верстка: Максим Поташкин

Иллюстрация на обложке: Александр Черепанов

Разработка дизайн-системы и стандартов стиля: DesignWorkout^®

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

International Rights Management: Susanna Lea Associates

* * *

Моему отцу

Мы никогда не станем слишком старыми,
чтобы придумывать себя заново.
Марион Прижан

Приберегите себе любовь на старость.
Виктор Гюго

По крайней мере, вы не рискуете стать овощем, поскольку даже у артишока есть сердце!
Амели Пулен в фильме «Амели» Жан-Пьера Жёне

1

Сильвиана терпеть не могла приезжать на рынок поздно, когда становилось слишком жарко и невозможно было припарковаться. Она взглянула на часы на приборной панели и прибавила газу на спуске. По радио диктор бодрым голосом объявлял программу праздничных мероприятий на 14 июля¹. Сильвиана выключила автомагнитолу. При одной только мысли о шумной толпе, взрыве петард и жареных сосисках у нее начинала раскалываться голова. Старенький «Поло» перед ней, казалось, не спеша наслаждается пейзажем.

– Ну езжай уже, черт бы тебя побрал! – прорычала Сильвиана.

Она резко переключилась на вторую передачу и вильнула влево для обгона. Поравнявшись с водителем развалюхи – им оказался старичок в очках с толстыми стеклами, уткнувшийся носом в руль, – она посигналила.

– Здесь вам не прогулочная дорожка! – рявкнула она в окно.

Выпустив пар, Сильвиана так воодушевилась, что мысленно добавила в список покупок три сочных персика. Сто граммов зеленых оливок, два кабачка и багет, но не слишком поджаристый. Ну и пекло! Она возилась с кнопкой кондиционера, думая о том, что ей еще предстоит сделать. «Слишком уж ты добрая, старушка», – сказала она сама себе. А ведь она не требует слишком многого! Всего лишь чтобы Полетта пришла вовремя. Она же не просит о мире во всем мире, так? И потом, неужели она не заслужила небольшой поблажки от бородатого старика там, наверху, за все, что она делает для других? Убирается в доме мадам Мели, приводит в порядок счета старого Гастона, а теперь еще и на рынок с Полеттой ездит. Это вовсе не то, за что ей платят!

Продолжая рассуждать сама с собой, Сильвиана свернула в проезд Демезанж. Она прищурилась – вдалеке показался маленький домик с воротами, увитыми глицинией.

И ни следа Полетты перед ними.

Сильвиана чертыхнулась. А ведь она не раз предупреждала ее! Полетта должна была стоять у ворот ровно в восемь тридцать, чтобы они могли сразу же выехать и успеть припарковаться у церкви. Стоянка там была бесплатной, и до рынка идти всего ничего. К тому же чем раньше они приедут, тем выше их шансы купить приличные фрукты. Сильвиане не нравилась мысль, что плоды, которые она ест, уже ощупаны десятками рук. Особенно в это время года.

И все же каждый вторник по утрам Полетта неизменно опаздывала. То ей нужно было сходить в туалет. То вложить письмо в конверт. То она должна была найти свой кошелек. Бог знает что еще! Можно подумать, что она делает это специально.

Сильвиана торопливо подобрала почту, валявшуюся на пороге, вошла внутрь дома и захлопнула за собой дверь. Она вытерла верхнюю губу тыльной стороной ладони и, ворча, обмахнулась какой-то рекламной листовкой. Теперь уж им точно придется парковаться у торгового центра. Если, конечно, там найдется свободное место!

– Мадам Полетта? Мадам Полетта, нам пора! – крикнула она из прихожей.

От запаха гари у нее запершило в горле. Она направилась на кухню, тихо выругалась и поспешно выключила духовку. Внутри дымилась макаронная запеканка. Сильвиана открыла окно и помахала кухонным полотенцем, чтобы немного проветрить.

– Мадам Полетта?

Она постучала в дверь ванной и подождала. Никто не ответил. Тогда она направилась в кабинет. Клубы горячего воздуха ворвались в комнату, когда Сильвиана открыла ставни. В окно она увидела Полетту. Та стояла в глубине сада и, казалось, что-то искала глазами. Сильвиана крикнула:

– Мадам Полетта! Я здесь! Вы готовы?

Потом громче:

– Мадам Полетта! Пора ехать!

Сильвиана закатила глаза. Бывают дни, когда лучше вообще не вставать с кровати. Она подумала об автомобильной пробке, уже наверняка образовавшейся на площади у церкви, и о грязных руках, лапающих персики. Стиснув зубы, она быстро спустилась в ухоженный сад. Ее глаза шарили по клумбам и кустам в поисках старушки.

Она обошла небольшой пруд, заглянула за дровник. Никаких следов Полетты. Ее охватило дурное предчувствие. Она бросилась к сараю так быстро, как только позволяли ее короткие ноги. Садовые инструменты! Ее сердце бешено заколотилось. Боже правый! Только бы не…

– Бу!

Сильвиана подскочила, держась рукой за сердце. Присев за кустом агапантуса, Полетта заливалась смехом.

– Ой! Видели бы вы сейчас свое лицо!

Стоя посреди сада в норковой шубе и зимних сапогах, Полетта целилась в нее из садового шланга. Сильвиана потеряла дар речи.

– Но, мадам Полетта, что за… – пробормотала заикаясь Сильвиана. – Снимите немедленно шубу! Вы же в ней сваритесь!

– Взгляните-ка на этого воробушка! Кажется, он со мной разговаривает! – ответила Полетта, указывая шлангом на ветку каштана.

Она на мгновение приостановилась, а затем, словно дирижер оркестра, стала размахивать перед птичкой воображаемой палочкой.

– Чем вы тут занимаетесь? Нам давно пора ехать! – сердито выпалила Сильвиана.

Старушка заставила ее замолчать, приложив палец к губам, и церемонно раскланялась перед воображаемой публикой.

В другое время Сильвиана могла бы поверить, что поблизости спрятана скрытая камера. Но сейчас ей было не до шуток. Она схватила за руку Полетту, которая на этот раз спряталась за деревом.

– Эй, вы что! Вас никогда не учили играть в прятки? Сначала нужно досчитать до десяти! Чур, не жульничать!

Смеясь, Полетта позволила затащить себя в дом. Сильвиана раздраженно покачала головой. Хорошенькое начало дня, просто отличное! Это ей награда за доброту. Мало того что она делала крюк ради Полетты, невзирая на цены на бензин и все остальное, так теперь еще старуха совсем с катушек слетела. Сильвиана стащила с нее шубу и заперла дом, пока пожилая дама продолжала свою бессмысленную болтовню. Она взяла ее под руку и бодрым шагом направилась к машине. Нужно будет серьезно поговорить с Филиппом. Она не против помочь, но всему же есть предел! Пора кончать с этим цирком!

2

Полетта отложила вилку.

Вино было теплым, а мясо жилистым. Ничего нового. Но уже порядком надоело.

– Кстати, мама, ты помнишь, что на следующей неделе мы уезжаем в отпуск?.. – как бы невзначай обронил Филипп.

Полетта поблагодарила небо за существование оплачиваемого отпуска. На ближайшие три недели она будет избавлена от стряпни невестки. Коринна в свою очередь оживилась:

– Заодно отпразднуем повышение Филиппа. Дорогой, ты уже рассказал маме?

Филипп стал сама скромность. Ему было за пятьдесят; круглолицый и довольно добродушный, он работал в адвокатской конторе. Насколько могла понять Полетта, он защищал страховые компании от махинаций с кредитными картами – этакая бледная версия бойких юристов, которых иногда показывают по телевизору.

– Тебя повысили? – подбодрила его Полетта.

Это было очень кстати.

На другом конце гостиной, развалившись на полу возле дивана, Тео и Алексис сражались за джойстик от видеоприставки. Как всегда по воскресеньям, Полетта попыталась вспомнить возраст внуков – тщетно. Было ли им четырнадцать? Тринадцать? Сальные пряди, спадавшие мальчишкам на лица, делали бесполезными любые попытки определить их возраст. Они были поразительно похожи на свою мать, что не помогало Полетте отыскать в себе хоть какие-то чувства, похожие на бабушкину любовь.

– Алексис! Дай брату немного поиграть! – приказала Коринна, вставая из-за стола и отправляясь на кухню за следующим блюдом.

Алексис громко рыгнул. Филипп, уткнувшись в экран телефона, оставил это без внимания. Полетте показалось, что он выглядит встревоженным. Связано ли это как-то с ней? Может, он беспокоится о своей бедной матери, которая, как ему сказали, похоже, совсем свихнулась? Полетта улыбнулась про себя. Вот и хорошо! В конце концов, это было частью плана, который она кропотливо воплощала в жизнь на протяжении уже нескольких недель. Нужно действовать решительно и без промедления. И если у Филиппа в результате появится несколько лишних морщин, нестрашно. Зато Полетта преподнесет ему готовое решение на блюдечке с голубой каемочкой. Ей – шикарная старость на юге Франции, подальше от всего, в том числе от пережаренной баранины, а Филиппу – чувство удовлетворения от того, что он пристроил мать в хорошие руки.

Полетта взглянула на часы. Этот обед тянулся бесконечно. Когда они уже наконец затронут интересующую ее тему? Коринна вернулась через несколько минут с блюдом традиционного тирамису в руках. Как и каждое воскресенье, Филипп рассыпался в похвалах. Полетта с трудом удержалась от гримасы отвращения при виде бисквита, пропитанного кофе.

– Полетта, подайте, пожалуйста, мне свою тарелку, – произнесла Коринна.

Слащавый тон, которым невестка обращалась к ней в присутствии мужа, выводил Полетту из себя. Коринна жеманничала, как девчонка. Слишком короткая обтягивающая юбка и возмутительное декольте с выпирающими из него телесами делали эту женщину похожей на огромную сосиску. Достаточно, чтобы отбить охоту доедать ее стряпню, если кулинарные таланты хозяйки еще не успели испортить аппетита. Коринна целовалась с мужем за столом и хихикала над каждой его шуткой. То, что могло бы показаться очаровательным у молодоженов, у этой пары средних лет выглядело на грани нелепости. Полетту не обманешь: при своем косоглазии и жирных складках Коринна могла поздравить себя с удачной сделкой. Бог знает, как ей удалось привлечь внимание Филиппа. Полетта едва успела с ней познакомиться, как эти двое уже сказали друг другу «да» в присутствии мэра. Коринна сорвала джекпот и теперь с упоением играла роль идеальной жены. По крайней мере, при муже. Когда его не было поблизости, она сбрасывала маску и не слишком церемонилась со свекровью. Что касается Полетты, то она дорожила минутами, когда они с сыном оставались наедине, хотя и сожалела, что эти моменты становятся все более редкими.

Полетта протянула Коринне тарелку и, пользуясь случаем, одним движением локтя опрокинула свой бокал. Вино безобразным темным пятном разлилось по белой льняной скатерти. Нужно же хоть немного повеселиться.

– О! Какая я неуклюжая! Прошу прощения!

Филипп выронил телефон и бросился вытирать пятно своей салфеткой. Коринна закричала:

– Филипп, прекрати! Ты так делаешь еще хуже!

Поджав губы, она молча отправилась на кухню за крупной солью. Полетта хихикала про себя, с трудом подавляя смех, от которого у нее сводило живот. Если повезет, в своем новом доме она тоже найдет кого-нибудь, над кем можно будет поизмываться. С мечтательным видом она повертела ложкой в десерте, похожем на мокрую мочалку. Перед глазами у нее стояли фотографии мишленовского ресторана из рекламы пансиона «О-де-Гассан». Они обещали изысканное меню, красивую сервировку, завтраки в номер и восхитительные полдники. Первая страница буклета предлагала райское уединение в старинном особняке на юге Франции. Двадцать четыре элегантно оформленных номера ждали гостей, которые могли гордиться не только своим преклонным возрастом, но и безупречным вкусом. Окна розового фасада, напоминающего о венецианских дворцах, выходили на ухоженный сад. С балконов открывался потрясающий вид на залив. Во внутреннем дворе колодец, украшенный барельефами из веронского мрамора, примыкал к фонтану со скульптурой склонившейся Венеры. Поле для гольфа, бассейн с подогревом и внутреннее убранство – все в равной степени роскошное – завершали эту идиллическую картину в каталонском стиле. Полетта знала наизусть каждую деталь пансиона, еще ни разу не ступив на его порог, – стоило ей закрыть глаза, и она ощущала прохладу мрамора, бархат обивки в роскошных гостиных, аромат воска от старинной мебели, шелковистость белых скатертей и хрустальный звон бокалов. Итак, она твердо решила стать его новой обитательницей. Пансион «О-де-Гассан» и его столетние деревья занимали ее мысли дни и ночи. Неважно, что именно заставляло Полетту покинуть свой все еще уютный домик ради роскошного дома для престарелых. Но одно можно было сказать наверняка: расстояние, которое этот переезд проложит между ней и ее невесткой, ее не сильно огорчит.

Полетта под чужим именем позвонила по указанному в рекламе номеру, чтобы убедиться, что у них еще есть места, и попросила прислать Филиппу десяток проспектов. Достаточно, чтобы пробудить его любопытство. В свою очередь, Сильвиана должна была донести до Филиппа свои опасения по поводу психического здоровья его матери. Полетта тщательно готовилась к каждому визиту помощницы. Иногда она клала масло в книжный шкаф, а книги – в холодильник, иногда солила чай и насыпала в ванну пшеничные хлопья. Когда она не надевала вечернее платье вместе с ластами внука, то оклеивала стены марками из своей коллекции. Кажется, что особенно удачный ход она сделала в тот день, когда повесила на ворота свои трусы.

– Восхитительный тирамису, Коринна! Вижу, вы отлично справляетесь с ролью домохозяйки!

– Мама, Коринна не домохозяйка, она фрилансер.

Филипп произнес «фрилансер», как мог бы произнести «фригидная». Что, впрочем, не удивило бы Полетту.

Он пригласил всех перейти в гостиную. Старушка села и утонула в уродливом кресле бержер, которое Коринна перетянула собственноручно. Восемь месяцев работы и столько же разговоров о том, как это было тяжело: шлифовка, обивка, а весит сколько! И каждый раз приходилось все это тащить в мастерскую! Филипп хвалил ее с легким превосходством мужчины, который признает за своей женой право на пустое времяпрепровождение.

Шум телевизора становился все громче. Комнату наполнил грохот моторов и пушек. Коринна села на диван, примостившись на краешке, любезно оставленном ей детьми. Она одернула юбку и разлила чай в три чашки на журнальном столике.

– Ну а как ты, мама? У тебя все в порядке? – спросил Филипп. – Сильвиана сказала, что вы во вторник ходили на рынок…

Полетта коснулась губами горячего чая. Отлично, наконец-то переходим к делу.

– Кто-кто, ты говоришь? О нет, не было никакого рынка, я уже давно туда не хожу…

– Как же так, мама, она заезжала за тобой во вторник, помнишь?

Полетта хихикнула про себя.

Алексис громко шмыгнул носом и, схватив тарелку с печеньем, пристроил ее возле себя на ковре. Полетта задумалась о том, все ли молодые люди теперь такие же, как эти двое: тупые и невоспитанные жвачные животные.

– В самом деле? Ну, может, и так… – сказала она без особой уверенности.

Коринна и Филипп переглянулись. Коринна ободряюще кивнула мужу.

Полетта представила себе этих двоих чуть раньше: он зашнуровывает начищенные ботинки, она втягивает живот, чтобы застегнуть юбку. Он, должно быть, колеблется, все-таки речь идет о его матери. И разве это так странно, что в ее возрасте она немного тронулась умом? Ей пришлось осадить его: Филипп, в конце-то концов! В шубе – 14 июля! Заблудилась в собственном саду! Чего еще от нее ожидать? Уверена, он с ней быстро согласился. А потом, увидев рекламу «О-де-Гассана», он, должно быть, решил, что это знак свыше, и пообещал себе поговорить об этом с матерью за обедом.

Филипп откашлялся.

– Мама, я немного беспокоюсь за тебя. Ну, вернее, мы беспокоимся. Тебе скоро будет восемьдесят пять, и я подумал… мы подумали, что, может быть…

– О нет, все в порядке, уверяю вас! Вот и доктор Годе так говорит…

Филипп опустил взгляд на свои начищенные до блеска туфли.

– Мама, доктор Годе умер почти десять лет назад…

– Кто? Доктор Годе? – возмущенно воскликнула Полетта.

Коринна взяла старушку за руку, как бы желая поддержать ее в эту трудную минуту. Но от Полетты не ускользнула усмешка в уголках губ невестки. Коринна, так же как и она, хотела положить конец этим воскресным обедам, которые никому не доставляли удовольствия. Тем лучше: сама того не подозревая, невестка становилась ее союзницей.

– Мама, – прервал ее Филипп, – может быть, тебе пора пожить где-нибудь… ну… в доме, где за тобой смогут постоянно присматривать? Сильвиана, конечно, очень хорошая помощница, но она не может всего…

Полетта вспомнила дешевые духи Сильвианы и ее сосредоточенное выражение лица, когда она сравнивает цены на морковь на всех прилавках и в итоге покупает баклажаны. Да, несомненно, бедняжка Сильвиана мало что могла.

Полетта притворилась, что не понимает.

– Нам рассказали об одном чудном месте, – продолжал Филипп. – Пожилые люди, которые там живут, выглядят очень довольными. У тебя, конечно же, будет своя комната, а еще там есть ресторан. Не столовая, а самый настоящий ресторан, с обслуживанием за столиками, куда ходят местные жители, а не только постояльцы. И все это находится в прелестной, тихой деревушке…

Полетта почувствовала пробежавшую по спине дрожь удовольствия. Она уже видела, как сидит за чашкой чая в солнечном патио и любуется ландшафтным парком на фоне синего моря.

– Может быть, ты попробуешь пожить там месяц или два и решишь, подходит ли тебе это? А мы потом могли бы приехать к тебе в гости, да, мальчики?

Коринна ободряюще кивнула головой. Алексис встал и подошел, чтобы сесть рядом с бабушкой. Очевидно, он надеялся, что и ему перепадет немного деньжат.

Полетта была в восторге. Она не думала, что это окажется так просто. Сильвиана, должно быть, оказалась очень убедительной. Похоже, она даже добавила немного от себя.

– Ну… не знаю, – протянула старушка без особой уверенности.

И тут, чтобы подтвердить сыну правильность его выбора и заодно отпраздновать обретенную свободу, Полетта сосредоточилась и расслабила сфинктер. Перед ее глазами возник образ матери, включающей кран, чтобы пошло, – она так и говорила: чтобы пошло. Она широко раскрыла изумленные глаза, и теплая струя полилась по креслу на паркет.

3

Вцепившись в свою сумку, Полетта сидела в полном безмолвии.

За окном автомобиля проплывали картины сельской местности. Пустынные деревни, полуразрушенные сараи и поля рапса монотонно сменяли друг друга. По радио звучала заунывная музыка. Ветхий «Рено» перед ними неукоснительно соблюдал скоростной режим. В окно влетела муха. Она с жужжанием ударилась о ветровое стекло. Филипп попытался оглушить ее. Тщетно. Он раздраженно щелкнул языком. Муха металась между окном и приборной панелью. Это было похоже на азбуку Морзе: муха передавала сообщение SOS.

Полетта не возражала против того, чтобы переезд состоялся прежде, чем семья сына отправится в отпуск. «Может быть, все это немного поспешно, – говорил Филипп, – но зато мы будем спокойны, что ты в надежных руках».

Если бы она только знала!

Коринна, зажатая между двумя подростками на заднем сиденье, восхищалась каждым стогом сена.

– Ой! Вон там, смотрите! Коровы! Вы видели, мальчики?

Прыщавые одноклеточные в наушниках никак не реагировали. Но это не охлаждало энтузиазма Коринны:

– Какая красота! И это всего в часе езды от Парижа! Как здесь душевно! Правда, Филипп?

Они въехали в очередную деревню. Несколько каменных домиков соседствовали с заброшенной церковью. Миновали небольшое кладбище. Дорога здесь была усеяна «лежачими полицейскими»: очевидно, чтобы не беспокоить мертвых. Филипп слишком хорошо знал свою мать, чтобы не заметить, что что-то не так. Но не настолько хорошо, чтобы понять, что именно.

В конце концов, она охотно помогала собирать свои вещи. Ее настроение изменилось, когда они сели в машину. Филипп выстраивал маршрут в навигаторе, когда его мать начала стучать тростью по приборной панели, не обращая внимания на его крики.

– Мама, ты что?! Остановись! Прекрати!

– Филипп! – вопила она. – Ты сейчас же отвезешь меня в «О-де-Гассан» или я выпрыгну из этой машины!

Минивэн, мчавшийся по шоссе со скоростью сто тридцать, казалось, не обращал особого внимания на угрозы Полетты.

– Не понял. Какой еще Во Дегассан? – спросил Филипп.

Полетта сильно ударила его тростью по голове.

– Мама! Да успокойся же ты, ради бога! О чем ты вообще говоришь? Коринна нашла для тебя великолепный дом в…

– Филипп! Клянусь, я прямо сейчас открою дверь!

Когда машина повернула в направлении, противоположном ожидаемому, Полетта поняла, что стала жертвой чудовищного недоразумения. Страшного, ужаснейшего недоразумения. Она совершила непростительную ошибку: недооценила противника. Ее сын не собирался везти ее в роскошный пансион с легендарными висячими садами. Нет, вместо этого они направлялись бог знает в какую сельскую глушь, которую выбрала Коринна. И эта самая Коринна, у которой был не только тирамису в запасе, ловко подбила мужа сплавить его мать в какую-то одной ей известную богадельню. И можно поспорить, что в этой дыре нет ни поля для гольфа, ни бассейна с подогревом, ни сервировки на белых скатертях. Боже правый! При мысли о том, что ее так легко провели, Полетта чуть не потеряла сознание.

– Мама, доверься нам. Не сомневайся, мы выбрали для тебя самое лучшее. У Коринны есть коллега, чья мать…

– Очень хорошая женщина! – вмешалась Коринна. – Она говорила, что провела там лучшие годы своей жизни…

Полетта, чувствуя, что силы ее иссякают, погрузилась в ледяное молчание.

Четверть часа спустя Филипп остановил автомобиль перед большим каменным зданием с яркими ставнями. Дом был трехэтажным, утопающим в зелени. У невысокой стены, рядом с несколькими фруктовыми деревьями, скучал велосипед; пахло скошенной травой. Коринна пришла в восторг от двух больших клумб с розовыми гортензиями по обе стороны от входа. Перед дверью на грифельной доске мелом было нацарапано дежурное меню.

Филипп заглушил двигатель. В наступившей тишине до них доносилось лишь стрекотание сороки в ветвях кипариса. Полетта закатила глаза.

– Ну вот мы и приехали, – произнес Филипп.

– Как здесь чудесно! – с нажимом выдавила из себя Коринна, хватаясь за сумочку.

Филипп искоса бросил взгляд на мать, которая, не обращая на него внимания, отвернулась к окну.

– Можно выйти? – спросил Алексис. – Мне нужно отлить.

Дверь дома распахнулась, и на пороге появился великан в фартуке. Лысеющий усач с огромными руками и густыми бровями горячо приветствовал их.

– Где туалет? – спросил Алексис, не отвечая на приветствия.

– Пожалуйте сюда, юноша! – громогласно пригласил хозяин.

– Филипп Мерсье, – представился Филипп, протягивая руку, совсем маленькую по сравнению с лопатой великана.

– Зовите меня Ивон. Добро пожаловать в нашу гостиницу!

Казалось, ничто не могло смутить хозяина, чьи смеющиеся глаза и выпирающий живот свидетельствовали о неподдельном аппетите к жизни со всеми ее удовольствиями.

Филипп, к которому вскоре присоединилась Коринна, негромко прошептал несколько слов ему на ухо. Месье Ивон кивнул, бросив взгляд на неподвижно сидящую в машине старушку.

– Ну вот мы и прибыли, мама! – сделал новую попытку Филипп. – Гостиница месье Ивона! А это сам хозяин, знакомься. Внутри все выглядит просто очаровательно, и тебе…

Полетта нажатием кнопки подняла дверное стекло прямо перед носом сына.

– Ну же, мама, хотя бы загляни внутрь!

В ответ Полетта включила стеклоочистители. Мыльные брызги прыснули Филиппу чуть ниже пояса.

Коринна смущенно улыбнулась мужчине в фартуке, который с любопытством наблюдал за ними. Ему было около пятидесяти. У него было слегка перекошенное, как будто небрежно намалеванное лицо. Портрет усача работы Пикассо – вот на что оно было похоже. Она отвернулась, не желая его смущать.

Месье Ивон, в свою очередь, не вполне понимал, чего от него ждут. Было время обеда, и его присутствие требовалось в ресторане. В конце концов, если мадам не желает оставаться, мы не собираемся ее заставлять… У нас же не дом престарелых… Несколько комнат над рестораном сдаются в аренду помесячно. По стечению обстоятельств, наши гости довольно пожилые люди. Но они в отличной форме! Единственное, чего им не хватает, это хорошей компании. Что совсем немало, по его мнению.

Коринна, почувствовав, что терпение хозяина вот-вот лопнет, поспешила успокоить его:

– Это со мной вы говорили по телефону. Как я вам уже сказала, моя свекровь в полном здравии. Ей просто нужно немного общения… Прогулки на природе и знакомство с новыми людьми пойдут ей на пользу. Сколько у вас сейчас постояльцев?

– Что ж… дайте подумать… У нас гостит месье Жорж – очень обаятельный человек, который присоединился к нам недавно; Марселина из Пикардии; Ипполит и малышка Жюльетта, официантка, – получается, четверо. Еще Нур на кухне, и потом я. Итого шесть. Ах да! Я чуть не забыл Леона! Семь! Нас семеро!

Коринна вопросительно смотрела на него.

– Леон – кухаркин кот…

Коринна громко рассмеялась и незаметно подала Филиппу знак, что пора бы поторопиться. Алексис вышел из коттеджа, вытирая руки о штаны.

– Ма, может, останемся на обед?

Коринна бросила на него выразительный взгляд. Им еще нужно было вернуться домой, чтобы собрать чемоданы, и она совсем не хотела застрять в вечерней пробке на обратном пути. Хватит того, что они угробили половину выходных на доставку мадам.

Филипп, склонившийся над автомобилем, выглядел растерянным. Коринна подошла, решив, что настало время ей вмешаться. Она положила руку на плечо мужа.

– Давай я попробую.

Она открыла дверь машины и присела на корточки, как мать, которая пытается уговорить своего непослушного ребенка.

– Полетта, вы должны хотя бы заглянуть внутрь; блюда выглядят просто восхитительно. Месье Ивон покажет вам вашу комнату. Он зарезервировал для вас самый светлый номер с прекрасным видом на деревню.

Дело в том, что Коринна заранее согласилась на все предложения месье Ивона. За такую цену она могла позволить себе доплатить еще немного, лишь бы угодить Филиппу. Это все равно было намного дешевле, чем роскошные дома для престарелых из рекламы, которые стоили безумных денег.

Полетта внезапно прервала молчание и воскликнула:

– Ой, да ладно! Не надо так переигрывать! Одно дело – не уметь зажарить баранью ногу, и совсем другое – не отличить провинциальную забегаловку от шикарного пансиона! Филипп, немедленно отвези меня домой!

– Но, мама… – взмолился Филипп, истощив все разумные доводы.

Обиженная Коринна отрешенно махнула рукой.

– Что будем делать? – спросил Филипп. – Мы не можем оставить ее здесь в таком состоянии… Кроме того, я уже сдал ее дом… Куда же нам ее девать?

Коринна стиснула зубы, пытаясь подавить нахлынувшие на нее непристойные мысли, навеянные его вопросом.

– Не вижу иного выхода, – продолжил Филипп, – мы возьмем ее с собой в отпуск, а там будет видно…

Коринна и Полетта разом вздрогнули.

– Куда с собой, в Кению? – задохнулась Коринна.

Полетта представила себе ужасную картину: они с невесткой на три недели застряли в одной палатке посреди стада антилоп гну. У них все общее, включая туалет. Какой кошмар! При таком раскладе лучше провести лето в компании с неотесанной деревенщиной!

Полетта схватила трость и выскочила из машины так быстро, как только позволяло ее бедро. Глядя в глаза сыну, она холодно произнесла:

– Запомни этот день. День, когда ты вколотил гвоздь в гроб своей матери.

Месье Ивон предложил отнести вещи гостьи в дом; Полетта прошла мимо него без единого слова. Взяв по чемодану в каждую руку, он последовал за ней в ресторан и кивнул на лестницу.

Когда они вошли, среди постояльцев воцарилась тишина. Обитатели гостиницы, у которых за плечами было больше лет, чем во рту зубов, затаили дыхание. Полдюжины взглядов устремились на хозяина. Новые жильцы появлялись здесь нечасто. Комнаты сдавались помесячно, но большинство арендаторов жили здесь годами. Из кухни вопросительно смотрела Нур. Месье Ивон смущенно пожал плечами и повел старушку наверх.

4

Полетта толкнула концом трости дверь в свое новое жилище. В комнате были высокие потолки с широкими балками. Из двух больших окон открывался вид на поля и деревню. Месье Ивон поставил чемоданы у шкафа и попытался провести небольшую экскурсию.

– Оставьте меня, – сухо прервала его Полетта.

Месье Ивон, нисколько не обидевшись, положил на комод большой ключ с кисточкой.

– Обед подается до двух. Дайте мне знать, если захотите, чтобы я принес вам что-нибудь.

В ответ гостья отвернулась к окну. Легкий ветерок слегка колыхал занавески. Месье Ивон закрыл за собой дверь. Стиснув зубы, Полетта со стуком опустила трость на пол. Затем резким движением она смахнула со стола изящную вазочку с единственным цветком. Со звоном стекло разлетелось, и маленький полевой цветок упал на пол.

Ай да Коринна, вот это ход с ее стороны! Разыгрывает из себя идеальную жену, да? Как бы не так! Бесстыжая мать семейства, вот кто она! Готова упечь свекровь в провонявшую навозом богадельню, лишь бы сэкономить себе на липосакцию!

Полетта не выдержит здесь и трех дней. Коровы, сельская забегаловка и ни намека на хорошие манеры. Видела она их, этих мужланов в комбинезонах, прислонившихся к стойке, как скот в ожидании зерна. Притон алкоголиков, вот что это такое! Все эти скатерти в клеточку, липкие пластиковые меню, недомытые стаканы – картина маслом! Кстати, о картинах! Убогая мазня, от которой идет кровь из глаз, в то время как в нос бьет запах пережаренного масла! Ей показалось, что она теряет сознание. Ухватившись за подоконник, она медленно села на кровать.

В комнату влетел комар, пожужжал возле уха, а затем уселся на стену. Полетта схватила веер и резким ударом прихлопнула крылатую тварь. Длинный кровавый след обезобразил свежевыбеленную стену. Вот вам на память о моем пребывании здесь!

Вспышка ярости взбодрила старушку. Она расправила юбку и принялась обмахиваться веером. Ну уж нет, она этого так не оставит. Очевидно, она недооценила противника. Но Филипп, как бы то ни было, ее сын, и коль жена – женщина, то мать – божество.

Не пройдет и недели, как хозяин этой дыры потребует от Филиппа забрать отсюда свою мать. И на этот раз, пообещала себе Полетта, она точно получит заветную путевку в одну сторону, к золотой старости на юге Франции. Коринне еще аукнется ее долгожданный отпуск! К слову сказать, никогда не рано начинать готовиться. Старушка открыла сумочку и вынула из нее маленький буклет с примятыми уголками. При виде фотографии пансиона, раскинувшегося посреди оливковой рощи, она почувствовала изжогу. «Приезжайте к нам сегодня же, – завлекала листовка. Полетта стиснула зубы.

Она заметила телефонный аппарат на ночном столике, прямо под темно-красным следом, оставшимся после расправы над комаром. Ее рука слегка дрожала, когда она набирала номер. Полетта рассердилась. Треклятая старость! Лучшие годы своей жизни ты проводишь под властью вспыльчивого отца, затем непутевого мужа. И когда наконец получаешь свободу, тебя начинает подводить твое собственное тело!

Послышались гудки, потом ответил дивный молодой женский голос:

– «О-де-Гассан», слушаю вас.

Полетта попросила прислать ей бланк регистрации на адрес гостиницы месье Ивона. Она медленно, по буквам произнесла название деревни, которое Филипп вводил в навигатор два часа назад.

– Конечно, мадам. Вы хотите договориться о визите?

– Нет, благодарю, я уже была у вас, – солгала она. – Я хотела бы забронировать комнату. У вас еще остались свободные номера?

– У нас остался один люкс, «Азалия». В нем есть балкон с видом на залив и острова. А еще там имеются плазменный телевизор со спутниковыми каналами, большая двуспальная кровать, которую можно оборудовать разными приспособлениями, гидромассажная ванна и полагается доступ в сенсорную комнату снузелен-терапии.

Полетта понятия не имела, что такое снузелен-терапия. Но должно быть, это что-то на вес золота – и этого было достаточно, чтобы страстно ее возжелать.

– Вы хотите забронировать «Азалию»?

– Разумеется!

Полетта продиктовала свое имя и пообещала выслать чек, как только получит все документы. Приходится рассчитывать только на себя! Оставалось как можно скорее выбраться из этой дыры и проследить, чтобы Филипп получил счет. Она же возьмет на себя подписание обязательства, по которому ее сын полностью оплатит этот снузелен и все прочее, что к нему прилагается.

5

Этажом ниже обсуждение шло полным ходом.

Марселина, шестидесятилетняя хохотушка, которая любила хорошо поесть не меньше, чем поболтать, все еще была под впечатлением от незабываемого прибытия Полетты. Не так уж часто здесь появляются новые лица.

– Видели физиономию ее сына, когда она обругала его жену?! Он выглядел так, будто шляпу проглотил!

Она расхохоталась. Наблюдая через окно, она не упустила ни слова из перепалки. Даже Нур, которая обычно с ней не соглашалась, вынуждена была признать, что сцена заслуживала внимания. Повязав фартук вокруг своих пышных бедер, темноглазая кухарка смеялась, орудуя у плиты:

– Я думала, у невестки юбка треснет от возмущения!

– Ну-ну, – укоризненно покачал головой хозяин из-за барной стойки. – Эта дама заслуживает достойного приема. Возможно, ей понадобится несколько дней, чтобы привыкнуть к новой обстановке…

Жюльетта, молодая и свежая, как капля росы среди этой престарелой публики, была занята уборкой столика под номером четыре. Она согласно кивнула. Полетта, в своей шелковой блузке и с безупречной укладкой, показалась ей весьма элегантной. Она с нежностью подумала о Маминó, своей бабушке по материнской линии, которая покинула ее слишком рано.

– С головой у нее хотя бы все в порядке? – спросила краснощекая Марселина, сидевшая на лавке. – Впрочем… это могло бы оживить обстановку, вам не кажется?

Месье Жорж, сдержанный и элегантный мужчина восьмидесяти лет, оторвал глаза от газеты и откашлялся. Он не любил вмешиваться в чужие дела и ожидал, что другие, в свою очередь, не станут лезть в его собственные.

– Невестка заверила меня, что она прекрасно соображает, – подтвердил месье Ивон. Одна половина его несимметричного лица пошевелилась. – В любом случае у нас хватает своих тараканов…

Леон, толстенный кот, настороженно поднял усы и отправился на кухню.

– И все равно это странно, – не унималась Марселина. – Такая дама, как она, в этом месте…

– Что вы имеете в виду, Марселина? – возмущенно прогрохотал месье Ивон. – Я хотел бы заметить, что в этом, как вы говорите, месте комнаты никогда не пустуют дольше одной недели. И на ту, в которой вы изволите проживать, у меня тоже есть очередь! Так что в случае чего…

– Сегодня было использовано двадцать пять столовых приборов! – попыталась отвлечь его Жюльетта. – Неплохо для буднего дня.

Последний клиент покинул ресторан, тепло поблагодарив месье Ивона за гостеприимство.

– А как же Полетта? Может, отнести ей что-нибудь? – спросила Нур, которая не любила пустых желудков.

В тот же момент на лестнице появилась та самая Полетта, о которой шла речь. В комнате воцарилась тишина. Старушка, прямая как струна, прошествовала к столику у окна и, не спрашивая ни у кого разрешения, села. Маленькая, изящная, с приколотой к блузке красивой брошью, голубой – под цвет ее глаз. Ее тонкое лицо, окруженное белоснежными волосами, было исполнено достоинства. Она была из тех женщин, которые, если бы им позволила история, могли бы вести за собой армии и завоевывать королевства. Жюльетта схватила меню и поспешила отнести его пожилой даме вместе с корзинкой хлеба.

– Вы новенькая! Я вас здесь раньше не видела! – проскрипела Полетта. – Мне как обычно! И без лука!

Марселина подняла брови и еще больше навострила уши, обрадованная таким поворотом событий. С улыбкой на лице она вопросительно посмотрела на месье Ивона. Тот вежливо обратился к старушке, сделав вид, что не слышал ее:

– Вот меню, мадам. Картошку мы жарим сами. У нас также есть дежурное меню на сегодня, вон там, на грифельной доске. Но боюсь, лосося не осталось.

– А вы кто такой, черт возьми? Позовите сюда хозяина! И принесите мне минеральной воды!

Нур бросила на месье Ивона изумленный взгляд.

– Мадам Полетта, я и есть хозяин. Мы с вами уже виделись раньше, помните? Я проводил вас в вашу комнату.

– О! Муха! – воскликнула Полетта, внезапно преобразившись.

Нур покачала головой и что-то пробормотала себе под нос, после чего исчезла на кухне. Вот они, тараканы, встречайте! Своих ему хватает…

Полетта выглянула в окно и улыбнулась. Она помахала рукой какому-то прохожему, словно старому знакомому, а затем обратилась к месье Жоржу.

– Довольно тепло для ноября, вы не находите?

Месье Жорж, неподвижный в своем синем костюме, широко раскрыл глаза от беспокойства. Меньше всего ему хотелось выглядеть так, будто он смеется над старушкой. Он отложил газету и заикаясь произнес:

– Видите ли…

– Погодите, вы еще не слышали, какую жару обещают на Рождество! – воскликнула Марселина, веселившаяся от души.

Жюльетта поставила перед Полеттой мисочку с оливками и коктейль от хозяина. Пожилая дама ударила кулаком по столу, едва не опрокинув бокал:

– Сколько раз повторять вам, что я не пью алкоголя!

Жюльетта отшатнулась. В смятении она посмотрела на месье Ивона. Увы, тот устало махнул ей, призывая выкручиваться как сумеет. Он вздохнул и провел рукой по лицу. Куда же он засунул номер телефона этого Филиппа?

6

– Ну что, Ипполит, ты играть сегодня собираешься? – спросил месье Ивон.

Ипполит вздрогнул.

– Э-э-э… спрашиваю у месье Жоржа… полковник Мастард, в большой гостиной… подсвечником…

– Ничего из этого у меня нет, – ответил месье Жорж, чуть заметно улыбнувшись.

– Ну, тогда, значит… – вклинилась Марселина, царапая на своей бумажке загадочные знаки.

Нур бросила на нее косой взгляд своих ореховых глаз, насмешка в которых легко могла смениться порицанием.

Ипполит вытер лоб – ему не нравилось быть в центре внимания. Эта игра казалась ему слишком сложной. Сама жизнь была слишком сложной. А когда тебя зовут Ипполит, то даже произнести свое имя по буквам уже достаточно непросто. Это был ребенок в теле взрослого: все звали его «юноша» и он был любимцем всех постояльцев. Застенчивый взгляд, рыжие взлохмаченные волосы – Ипполиту было от десяти до сорока лет, в зависимости от точки зрения. Его происхождение и история оставались загадкой для обитателей гостиницы. Одно было несомненно: за улыбку ему можно было простить все его чудачества, неуклюжесть и любые промахи.

Жюльетта, облаченная в пижаму в синий горошек, внимательно изучала свои карты.

– Вам удалось дозвониться до ее сына? – спросила Нур у месье Ивона.

– Нет, я все время попадаю на автоответчик. Но лучше бы этому лжецу поскорее самому перезвонить мне, доложу я вам!

– Если они отправились в отпуск, то ждать придется долго, – вставила Марселина, пытаясь поймать одобрительный взгляд месье Жоржа.

Тот по-прежнему был сосредоточен на своем листке. Его шерстяная кофта была застегнута на все пуговицы, под самое горло. Порыв ветра пронесся по дому, хлопая ставнями. В небе сверкнула молния, и почти тотчас же прогремел гром. Казалось, над маленькой гостиницей разбушевались боги. Ипполит втянул голову в плечи и погладил Леона по спине. Они оба не любили грозу.

– Готов выдвинуть обвинение! – воскликнул победным голосом месье Ивон.

– Ой! Месье Ивон, знаем мы вас, – возразила Марселина. – Вы просто блефуете, чтобы скорее пойти спать. Но нельзя же обвинять налево и направо просто так! У вас есть доказательства?

– Конечно, есть! Смотрите!

Месье Ивон помахал перед носом Марселины листочком в клеточку, который был сплошь испещрен неразборчивыми знаками.

– Но тут же ничего не понятно, – посетовал Ипполит, удрученный тем, что от него снова ускользает смысл игры.

– Еще как понятно! Очевидно, у меня дедукция развита гораздо сильнее, чем у всех вас! Итак, я обвиняю…

– Ну нет! Это уж слишком! – воскликнула Марселина, хватаясь за черный конвертик, в котором была спрятана бумажка с именем убийцы. – Сейчас даже не ваш черед ходить!

Оба игрока разразились ругательствами, обвиняя друг друга в жульничестве. Карты уже начали летать над столом, когда на лестнице появилась фигура в халате.

– Месье Ивон!

За круглым столом воцарилась тишина.

– Вы так шумите, что я даже не слышу, что мне снится!

– Приносим свои извинения, мадам Полетта, – ответил месье Ивон.

Затем бросил насмешливый взгляд на Марселину:

– Просто некоторые никак не могут вникнуть в тонкости игры…

Марселина сердито сверкнула на него глазами. Полетта вскричала:

– Мне это надоело! Если меня не будит погрузка мусора в пять утра, то это делаете вы своими воплями, словно торговки рыбой на базаре! Я вам говорю, месье Ивон, если так будет продолжаться, я вернусь в Париж! И винить в этом вы будете только себя!

Марселина покрутила пальцем у виска, приглашая остальных в свидетели. У бабули явно не все в порядке с головой.

– Позвольте, мадам Полетта, я провожу вас в вашу комнату, – предложил месье Ивон.

– Не смейте указывать мне, что я должна делать! Я пока еще знаю, где моя комната!

Полетта удалилась решительным шагом, ее белоснежная укладка исчезла под шорох шелкового халата. Месье Ивон сел обратно и взглядом велел Марселине оставить свои комментарии при себе.

Затем он прочистил горло и, не повышая голоса, объявил:

– Профессор Вайолет, в библиотеке, подсвечником.

Высказавшись, он схватил со стола черный конвертик с нарисованным на нем вопросительным знаком и улыбнулся.

– На этом позвольте откланяться, желаю всем спокойной ночи!

Обиженная Марселина бросила карты на стол и скрестила руки на груди.

– Это ж надо! Не понимаю, как он это делает! – воскликнул обескураженный Ипполит.

Нур щелкнула языком и покачала головой. Одним движением руки она смахнула фишки и карты в потрепанную картонную коробку из-под настольной игры. Стулья заскрежетали по полу, и несколько пар усталых тапочек направились наверх, разбредаясь по комнатам.

Месье Ивон остался один.

Он раскурил трубку и выпустил несколько колечек дыма. На улице летний дождь утолял жажду его сада. Следовало бы выйти глянуть на овощные грядки, проверить, не появились ли там промоины. Но день был таким долгим. Двадцать пять заказов, а потом еще эта Полетта, которую ему подсунули! Хорошенькая история!

Он решил не ходить – и зря. В этот самый момент в нескольких метрах от него слизняк подбирался к хрустящему салату-латуку, грозя уничтожить плоды шести недель заботливого и тщательного ухода.

Месье Ивон привстал со стула – ровно настолько, чтобы достать конверт из заднего кармана брюк. Он долго смотрел на него, надеясь найти знак, который прояснил бы ему содержание послания. Развернув письмо, он шумно вздохнул. Это было уже третье за текущий месяц.

Кто мог слать ему такие ужасы? Он не понимал и половины намеков в написанном. Но одно было ясно: отправитель требовал денег в обмен на свое молчание.

Месье Ивон быстро прикинул в уме. Ресторан давал хорошую прибыль, а комнаты приносили достаточно денег, чтобы содержать дом. Но отложить такую сумму! У него не было и трети того, что от него хотели!

И потом, на место Полетты нужно будет искать нового жильца. А это снова потеря денег. Он затянулся трубкой. Если Филипп Мерсье считает его управляющим дома престарелых, он получит соответствующий счет! Надо заставить этого умника перезвонить ему… Можно биться об заклад, что он собирается наслаждаться трехнедельным отпуском, нисколько не беспокоясь о своей матери и ее причудах. Не грустно ли все это? Что станет с ним самим в тот день, когда рассудок покинет его? Кто о нем позаботится? У него мелькнула мысль о сыне, которую он тут же прогнал. Дождь всегда наводил на него тоску.

Он сложил письмо, сунул его в конверт и встал. В зеркале над камином ему почудился образ его отца. Кулаки сами собой сжались. Нет, он не поддастся анонимным угрозам! С каких это пор его без всяких на то оснований стали пугать непонятные записки? Месье Ивон не из тех людей, которыми можно манипулировать. Пусть только сунутся! Ему нечего скрывать! И если это объявление войны и ему все же придется задекларировать те несколько чашек кофе, которые он подает в обход кассы время от времени, что ж, он пойдет на это! Но не позволит запугивать себя, нет!

И все же одна деталь в письме не давала ему покоя. Мысли постоянно возвращались к ней, как муха, бьющаяся о стекло. Он выключил свет и отправился к себе.

Двумя этажами выше Нур, сидя на кровати, раскладывала карты. Что принесет ей новая луна?

Она выложила карты Таро полукругом перед собой. Сосредоточившись на вопросе, она медленно перетасовала колоду. Затем она вытащила наугад карту и положила ее слева. То же самое она проделала с тремя другими картами, выкладывая их по очереди справа, сверху и, наконец, снизу, чтобы получился крест. Пламя свечи подрагивало в полумраке комнатки. Нур закрыла глаза, прежде чем перевернуть последнюю карту. Увидев белобородого императора, сидящего на троне со скипетром в руке, Нур затаила дыхание. Снова загрохотал гром, как будто вторя ее мыслям. «Гораздо больше, чем просто штормовое предупреждение», – подумалось ей. Несколько минут она размышляла над раскладом и молилась.

– Боже, дай мне сил, – прошептала она.

7

Полетта обошла небольшую площадь.

Ненадолго она задержалась у пышно украшенного цветами памятника павшим на войне. Бакалейная лавка примыкала к заброшенной автошколе. Прямо по соседству в витрине похоронного бюро были выставлены венки и книги из белого мрамора.

Полетта посмотрела на свое отражение в витрине. Настоящее пугало. Где ей отыскать парикмахерскую в этом захолустье?

За тридцать пять лет вдовства не было и недели, чтобы она не посетила своего парикмахера. Она ненавидела, когда волосы не слушались ее. В ветреные дни она предпочитала не выходить из дома. Забота о своей внешности – вот главный признак самоуважения. Она даже не могла удержаться от неодобрительной гримасы при виде растрепанных старушек. Ей пришло в голову, что Коринна наверняка станет именно такой. С отметиной от подушки на затылке. И с пятнами оранжевого тонального крема на шее.

Но прямо сейчас было необходимо, чтобы кто-то срочно занялся ее волосами. Сердце ее сжалось при воспоминании о салоне красоты в «О-де-Гассане». «Прическа, массаж и косметические процедуры», – говорилось в буклете.

Полетта ускорила шаг. Даже с тростью ей не потребовалось много времени, чтобы обойти всю деревню. Цветочные клумбы, небольшой зал для проведения мероприятий и несколько бродячих котов. Но парикмахерской нет и в помине.

Полетта свернула на дорогу, которая вела в соседнюю деревню. Может, ей повезет и там окажется салон. Было уже жарко, и она пожалела, что не взяла с собой шляпу.

Вокруг ее лица жужжало сразу несколько мошек. Она отмахнулась от них резким движением руки. Голова начинала кружиться. Полетта остановилась в тени яблони. Вдоль дороги тянулась колючая проволока. За ней мычала корова. Выражение на ее морде напомнило Полетте раскрасневшееся лицо Марселины. Та, казалось, наслаждалась маленькой комедией, которую Полетта разыгрывала перед ними уже третий день. Надо сказать, она старалась от души! Когда нужно было выставить себя сумасшедшей, у Полетты не было недостатка в воображении. Что касается месье Ивона, то он начинал терять терпение и становился все более настойчивым в сообщениях, которые оставлял Филиппу.

Когда уже тот отзовется? Полетте начинало это надоедать. Остальные постояльцы смотрели на нее, как на диковинную зверушку, а кое-кто еле удерживался от смеха. Самой Полетте весело не было. Ей было безумно скучно: совершенно нечем занять себя. Не говоря уже об этой ужасной жареной картошке! Она не стала ее даже пробовать. Все в этом ресторане вызывало у нее отвращение.

Ничего не скажешь, Коринна не промахнулась.

Чего можно ожидать от беседы за ужином, если ты сидишь между этим дылдой Ипполитом, который радуется при виде луны, и Марселиной, озабоченной только тем, чтобы урвать побольше паштета? А еще этот старик… Как там его зовут? Жан? Нет, Жорж! Месье Жорж. Вечно прячется за своей газетой. Надо признать, он немного выделяется на общем фоне. Его сорочка всегда безупречна. Полетта почти готова была признать, что он неплохо выглядит. Но он бесцветен, как полиэтиленовый пакет. Ни разу не повысил голоса, не произнес ни одного лишнего слова. Должно быть, из тех, кто пугается собственной тени! Интересно, а чего он все-таки боится?

Она снова двинулась в путь и вскоре добралась до соседней деревни. Колокол пробил одиннадцать часов. Полетта подошла к маленькой церкви, надеясь немного передохнуть там в прохладе. Она вошла в неф.

Сперва, попав в темноту после яркого солнечного света, она ничего не увидела. Аромат ладана смешивался с запахом, источаемым сырыми камнями. Незамысловатые витражи рассеивали над алтарем фиолетовый свет. Постепенно на фоне ряда скамей проявилась маленькая фигурка. Полетта узнала девушку из ресторана. Ту самую, которая работала официанткой и дрожала от страха каждый раз, когда ей приходилось обслуживать Полетту. Как же ее зовут? Колетта? Мариетта? Ее огромные глаза занимали все лицо, и казалось, что в любой момент она готова расплакаться.

Полетта уже собиралась уйти, как вдруг, словно в подтверждение ее мыслей, плечи девушки содрогнулись от рыданий. Козетта – если так ее звали – начала молиться вслух.

– О, Мамино…

Ее спина и плечи сотрясались в такт прерывистому дыханию. Полетта застыла. Меньше всего ей хотелось, чтобы девушка ее заметила и бросилась к ней за утешением. Она не любила плачущих. Они заставляли ее чувствовать себя неловко. Ей казалось, что она становится заложницей чужого несчастья. Она повернулась спиной к Христу, умирающему на кресте, и на цыпочках выскользнула из церкви.

Беглый взгляд сразу подсказал ей, что эта деревня еще безлюднее, чем предыдущая. Несколько каменных домов, не очень ухоженные сады; лишь сорняки, казалось, чувствовали себя здесь хорошо. Несмотря на жару, она продолжила идти по узкой проселочной дороге. Временная вывеска указывала, что скоро здесь будет блошиный рынок. Это немного приободрило Полетту.

Солнце было почти в зените. Ее кожа была влажной и липкой. Она сосредоточилась на том, чтобы ставить одну ногу перед другой. Неожиданно ее тело вдруг повело в сторону. Она споткнулась и ухватилась за изгородь. Проволока впилась ей в палец. Она чертыхнулась.

Внезапно из-за поворота вынырнул автомобиль и затормозил, поравнявшись с Полеттой. Жмурясь от солнечных бликов на капоте, она приложила руку козырьком ко лбу. Стекло со стороны водителя опустилось, и в окно высунулась кухарка из гостиницы.

– Мадам Полетта, что вы здесь делаете? Вы заблудились?

– Я иду к своему сыну! – заявила старушка.

Нур закатила глаза и наклонилась, чтобы открыть пассажирскую дверь.

– Давайте залезайте!

Оглушенная жужжанием насекомых, Полетта не стала возражать. Когда автомобиль тронулся с места, в окно ворвался прохладный ветерок.

– Куда вы направлялись? – спросила Нур.

Она бросила на Полетту странный взгляд, от которого той стало не по себе. Кем это она себя возомнила?

– А вы кто? – спросила старушка в ответ.

– Вы прекрасно знаете, кто я, – отрезала Нур.

В салоне воцарилась тишина. Полетта только что ступила на вражескую территорию.

– Почему бы вам просто не сказать мне, что вы ищете?

Полетта проигнорировала вопрос.

Нур переключила передачу. Автомобиль подпрыгнул на «лежачем полицейском». Полетта вскрикнула: они только что проехали мимо парикмахерской – обшарпанное заведение, аляповато раскрашенное, было похоже на мираж.

– Вот же! Там!

Нур повернула голову.

– Что там, почта? Вам нужно в почтовое отделение?

– Да. Я спешу на самолет. Высадите меня здесь.

Она уже собиралась открыть дверь, когда Нур положила руку ей на плечо.

– Не играйте со мной в эти игры, мадам Полетта. С вашим сыном и невесткой – сколько угодно, если хотите, но не со мной. Мы обе знаем, что с головой у вас полный порядок. Поэтому, пожалуйста, избавьте меня от вашего цирка.

Полетта замерла.

– И раз уж у нас зашел этот разговор, прошу, прекратите свои ребяческие выходки перед месье Ивоном. Он достаточно ясно выразился в разговоре с вашим сыном. Через несколько дней вы уедете. Давайте на этом и остановимся. А пока на вашем месте я просто наслаждалась бы местными видами.

Полетта бросила на нее мрачный взгляд и хлопнула дверью. Она уже почти отошла, когда Нур высунулась из окна:

– Больше никакого притворства, хорошо, мадам Полетта? Иначе я всем расскажу.

Автомобиль тронулся с места и скрылся под палящим солнцем.

8

Леон откинул лапой кусочек лосося.

Сидя, как обычно, на подоконнике, кот подставлял лучам солнца хитрую мордочку. Он старательно вылизывал лапы, приберегая вкусовые рецепторы для чего-нибудь более лакомого. Нур, с кухонным полотенцем через плечо, вздохнула, уперев руки в бока.

Так уж было заведено в гостинице месье Ивона: каждое блюдо из меню должно быть опробовано и одобрено Леоном, кухаркиным котом. А Леон очень серьезно относился к приправам. Только когда дело касалось жареной картошки, месье Ивон и слышать не хотел о капризах Леона. Фирменный жареный картофель – это святое, и лучше месье Ивона в нем не разбирается никто.

– Ну же, Леон! Сделай милость! Мне еще надо заняться полудюжиной пирогов!

Нур уверяла, что в прошлой жизни Леон был знаменитым шеф-поваром. Одним из тех хмурых джентльменов в безупречных фартуках, которые творят своими руками магию и громогласно отдают команды на кухне, как генералы на поле битвы. Леон точно был поваром. Звездным шефом. И в награду за удовольствие, которое он доставлял своим клиентам, он перевоплотился в толстого ленивого кота с изысканным вкусом.

Нур взяла миску и полила лосося легким пряным соусом.

– Ну? А теперь? Попробуй-ка, дорогуша, и скажи, как тебе!

Заложив карандаш за ухо, она наблюдала за реакцией своего любимца.

На другом конце зала Полетта кипела от ярости. Местная парикмахерша все испортила. Теперь Полетта выглядела как певичка из восьмидесятых. Ее голова казалась вдвое больше. Эта клуша не пожалела лака для волос, и теперь хоть само небо обрушится ей на прическу – она этого даже не заметит.

С момента возвращения из соседней деревни Полетта не произнесла ни слова, создав вокруг себя зону агрессивного молчания. Она как будто посылала сигнал: не вздумайте ко мне приближаться. В особенности это касалось кухарки с ее беспардонными заявлениями. Ничего, она еще за все поплатится.

За барной стойкой месье Ивон потирал больную щеку. Она всегда чесалась, когда он был расстроен. Поди знай почему. Полетта посмотрела на перекошенное лицо мужчины. Одна его половина была опущена и неподвижна. На другой стороне странно подергивались усы – он что-то бормотал себе под нос.

Позже Полетта узнает историю о так называемом Нечто. Местная легенда гласила, что это экзотическое и кровожадное насекомое выбралось из чьего-то чемодана. Тварь прибыла с далеких широт, где пауки смертельно опасны, а из людей живут только каннибалы. В один ветреный день это Нечто приземлилось в гостинице. Голодное и опасное.

Увидев щеку месье Ивона, оно вонзило в нее свое жало, навсегда погубив тем самым половину лица хозяина.

По крайней мере, именно так Нур любила объяснять частичный лицевой паралич месье Ивона.

Марселина – которая в молодости водила дружбу с одним врачом и поэтому слыла экспертом в медицине среди постояльцев гостиницы – утверждала, что насекомые не могут вызвать паралич щеки и что, скорее всего, месье Ивон застудил ухо из-за мартовских перепадов погоды, вот и результат. Завсегдатаям больше нравилась история про Нечто. Эта байка примиряла их с тем, что у них нет денег на путешествия. И самое главное, под споры о том, как может выглядеть Нечто, способное на всю жизнь обездвижить половину лица, даже такого большого и широкого, как у месье Ивона, отлично уходило пол-литра холодного пива перед ужином.

Полетта наблюдала за хозяином из своего кресла. Толстые пальцы месье Ивона неловко перебирали почту. Счета вперемешку с рекламными листовками. Старушка выпрямилась. Она не хотела пропустить письмо с бланком регистрации из «О-де-Гассана». Оно должно было прийти со дня на день. Нельзя было терять время!

Вдруг какой-то конверт выскользнул из стопки бумаг и упал на стойку. Зрение у Полетты было еще вполне сносным. Может, она и не могла со своего места прочитать меню ресторана, но то, что на конверт не была наклеена марка, она видела совершенно отчетливо. Это не привлекло бы ее внимания, если бы хозяин не стал поспешно прятать конверт в карман брюк, бросив беспокойный взгляд в сторону кухни. Полетта вздохнула. Ей-то какое дело… Должно быть, как всегда, что-то связанное с деньгами или с голыми задницами. Мир только вокруг этого и крутится.

Она снова взглянула на часы. Всего-то четыре… Нечего и рассчитывать, что ей принесут что-нибудь из тех изысканных закусок, которые были обещаны в «О-де-Гассане». Не то чтобы она была голодна. Но еда по-прежнему оставалась лучшим способом скоротать время. Марселина, запустившая руку в блюдце с арахисом, это хорошо понимала. Хруст орехов заполонил зал ресторана. Время от времени к нему присоединялся звук монетки, скребущей по закрашенной полоске на лотерейном билете.

– Опять проиграла! – воскликнула она.

Крошка вылетела у нее изо рта и упала перед месье Жоржем. Тот, уткнувшись носом в газету, не обратил на это внимания. Напротив него беззвучно работал телевизор. Полетта наблюдала за стариком. Он напомнил ей покойного мужа. Высокий, стройный, довольно хорошо одетый. Его волосы были все еще густыми, что для мужчины его возраста не такое уж обычное дело. Лысина месье Ивона была тому подтверждением. Но что касается мужчин, то пьянит вовсе не сосуд. Полетта могла поручиться за это. Она провела полжизни рядом с бессердечным скрягой, который не интересовался никем и ничем, кроме себя.

Жюльетта вышла из туалета с низко опущенной головой и покрасневшими глазами. Она взяла кухонное полотенце, потом налила себе стакан воды из-под крана. Полетта недобро усмехнулась. Она поймала обеспокоенный взгляд кухарки. Хорошенькие дела тут творятся! Посмотрим, что она сможет из этого извлечь…

Она снова посмотрела на часы. Три минуты пятого. Боже правый! Сколько же еще времени ей предстоит убить!

Неожиданно появился Ипполит. Он вернулся с рынка, где ему иногда доставались товары, «выпавшие из грузовика».

– А, вот и ты! – пророкотал месье Ивон из-под кустистых бровей. – Куда подевались мои кухонные полотенца?

По совету Нур месье Ивон иногда поручал Ипполиту кое-какие мелкие работы: нарубить дров, прополоть сад или отнести в стирку белье – дела, к которым Ипполит относился не слишком ответственно.

– Я все сделаю, месье Ивон, займусь прямо сейчас! – оправдывался Ипполит, испуганно глядя на сердитую половину лица хозяина гостиницы. И тут же, словно извиняясь, добавил тихим голосом: – Я принес подарок для милой Нур.

Нур в свою очередь подняла брови – они у нее были не такие густые, как у месье Ивона. Она улыбнулась.

– Подарок, Ипполит? Мне?

Ипполит покраснел и вытащил из своего потрепанного рюкзака охапку черных кружев, вещь необычную для гостиницы.

– Ипполит! – грозно сказал месье Ивон. – Я дал тебе двадцать евро, чтобы ты отнес в стирку кухонные полотенца, а ты вернулся с бельем для кухарки. Думаешь, это нечто в дырочках может нам пригодиться для вытирания посуды?

При упоминании слова «нечто» по спинам троих завсегдатаев, которые допивали кофе у стойки, пробежала дрожь.

– Но, месье Ивон, это совсем не то, что вы подумали! – защищался Ипполит.

Нур взяла корсаж и попробовала натянуть его поверх фартука. Она почти сразу же отказалась от этой затеи, не зная даже, с какой стороны подступить, и опасаясь, что будет похожа в нем на туго связанную сосиску. Она поблагодарила Ипполита. Его беззубая улыбка и сияющие словно звезды глаза не позволяли по-настоящему сердиться на его.

Марселина воскликнула:

– А мне корсажик очень даже нравится! Он навевает мне кое-какие воспоминания!

– Пф-ф-ф, ей бы хоть палец туда просунуть, – недовольно хмыкнула Нур и вернулась на кухню, чтобы продолжить мытье посуды. – Черт возьми! От этих глупостей сразу тоска берет…

Полетта пристально всматривалась в лицо кухарки. Мимолетная мысль пришла ей в голову. Ощущение дежавю. Она сосредоточилась, пытаясь поймать смутное видение и обдумать его. Тщетно. Что-то в словах Ипполита беспокоило ее, но что именно?

9

Нур открыла глаза.

Лунный свет поглаживал уголок ее одеяла. Она приподнялась в постели и прислушалась. Снизу донесся звон опрокинутых кастрюль.

Леон, лежавший рядом с ней, не соизволил даже пошевельнуться. Будильник показывал пять часов утра. Кто мог шуметь в такое время? Да еще на ее кухне?

Нур почувствовала, что у нее сильнее забилось сердце.

Она схватила халат и на цыпочках стала спускаться по лестнице. Ступеньки скрипнули под ее ногами. Она затаила дыхание.

Где-то хлопнула дверь, но она не поняла где именно. Леон, не столь безрассудный как хозяйка, светящимися в полумраке глазами наблюдал за ней с порога комнаты.

Нур сняла со стены продолговатый металлический предмет, который месье Ивон повесил в качестве украшения. Из комнаты Марселины доносился громкий храп.

Она остановилась, немного не дойдя до нижнего этажа. В предрассветной мгле виднелись столы, уже накрытые к завтраку.

– Месье Ивон? – прошептала она.

Потом громче:

– Кто здесь?

Ответом была лишь гулкая тишина обитого деревом зала. Когда глаза привыкли к темноте, она глянула в большое зеркало за барной стойкой. В нем отражались красно-белые квадраты скатертей.

Она пересекла зал и бросилась к выключателю. В тот же миг Леон проскользнул у нее под ногами. Нур вскрикнула.

– Леон! Однажды ты убьешь меня! Вот я тебе…

Она остановилась как вкопанная и закричала:

– Месье Ивон! Месье Ивон! Нас ограбили! Скорее сюда! Месье Ивон!

Месье Ивон чуть не скатился со ступенек, его белая майка задралась на животе.

– В чем дело? Что такое? Что случилось? Нур, в конце концов! Что вы тут делаете с моим охотничьим рогом в такое-то время?

Нур подняла глаза на месье Ивона. Она показала рукой на холодильник с десертами, где несколько часов назад красовалось полдюжины креманок c шоколадным муссом. Теперь с одного из столов была сорвана скатерть. Две разбитые вазочки валялись на кафельном полу рядом с надкусанными лимонными пирожными. Опрокинутый стул завершал картину этого странного поля битвы.

Из кухни потянуло сквозняком. Большое, от пола до потолка, окно было распахнуто настежь. Внутрь влетело несколько сухих листьев. Нур дрожала в легкой ночной рубашке.

Месье Ивон бросился к кассе. Она была нетронута, как и входная дверь и окна фасада. Взъерошив усы, хозяин лишь покачал головой. Очевидно, преступник уже давно скрылся.

– Закройте же окно, пожалуйста, Нур. Тут, должно быть, ребятишки играли и сами напугались того, что натворили. Завтра поставлю дополнительный замок и обязательно поговорю с родителями в деревне.

Нур скептически подняла бровь, подбирая осколки посуды.

– И все, хватит об этом, – настаивал месье Ивон, явно торопясь вернуться в постель. – Не стоит тревожить постояльцев.

Когда все было убрано, каждый вернулся в свою комнату, надеясь насладиться последним часом сна, прежде чем окончательно рассветет.

Нур легла в постель. Снаружи просыпались первые птицы. Эта кража со взломом беспокоила ее. За пятнадцать лет работы в гостинице такого еще не случалось. Кто мог вломиться в ресторан в пять часов утра? Глупость какая-то! И почему это беспокоит ее одну? Она ворочалась в постели, злясь оттого, что месье Ивон, скорее всего, спит себе безмятежно, не волнуясь ни о чем на свете.

Этажом ниже обитателю комнаты прямо под спальней Нур тоже было не до сна. Месье Ивон широко раскрытыми глазами смотрел в потолок, не в силах задремать в сумраке наступающего утра.

Это ограбление было предупреждением от вымогателя. Чем еще это может быть? Сегодня он ограничился десертом, завтра посягнет на кассу, а что потом? Как далеко он готов зайти? Месье Ивон судорожно сглотнул.

Он вспомнил о письме, которое получил накануне. Еще одно в серии угроз, которые он получал уже почти месяц. Последнее послание было предельно ясным: целью шантажиста был не месье Ивон.

Целью была Нур.

Почему, за что – одному Богу известно. И кухарке, вероятно, тоже. Отправитель, должно быть, некоторое время наблюдал за ними, прежде чем пришел к выводу, что месье Ивон станет идеальной жертвой. Он хозяин гостиницы. Он стоит за кассой. И он не даст в обиду даже мухи, особенно если от этой мухи зависит выживание ресторана. В конце концов, он чувствует себя ответственным за остальных. Особенно за Нур.

Месье Ивон свернулся калачиком в постели. Как он в одиночку справится со всем этим? Письма с угрозами. Теперь вот ограбление. Первое за тридцать лет работы! А тут еще Полетта со своим помешательством! Уж без этого он точно обошелся бы. Ему было почти жаль старушку. Брошенная семьей, потерянная в своем воображаемом мире, который рушился прямо на глазах. А ее сына, похоже, она заботила не больше, чем прошлогодний снег!

Нет, это несправедливо, что со всем этим ему надо справляться в одиночку. Перед глазами у него возник Ролан, широко улыбающийся, со своим вечным саксофоном на плече. Тот никогда ни к чему не относился серьезно. «Не боись, братишка! – говорил он. – Все образуется!»

Вдалеке прокричал петух.

Чтоб ему шею свернули! Вот! Сегодня в меню у них будет петух в винном соусе! Месье Ивон дунул в свои усы и нехотя выбрался из постели.

10

Полетта вышла подышать свежим воздухом.

Солнце только что взошло. Золотистые лучи ласково поглаживали колокольню. Было свежо. Дом еще спал.

Сидя на невысокой ограде, старушка наблюдала за колонией муравьев, занятых разделыванием жука. Бедное насекомое лежало на спине, его смешные лапки были задраны к небу. Вояки потирали свои усики. Может быть, они поздравляли друг друга с такой удачной находкой? Кончиком туфли Полетта отбросила трупик жука в сторону. Муравьи засуетились в беспорядочном танце.

Всю ночь Полетте не давали покоя мысли. Из «О-де-Гассана» так ничего и не пришло. Скорее всего, почтальон появится не раньше понедельника, да и то если повезет. А тут еще и кухарка отняла у нее последнее развлечение, помешав ей немного подразнить хозяина! Мерзавка эдакая!

Часы тянулись бесконечно.

Перед гостиницей остановился фургон. Насвистывая, из него вышел молодой человек в кепке. Он кивнул Полетте. Затем открыл заднюю дверь фургона и достал из него три ящика с овощами и фруктами. С привычной уверенностью он вошел в ресторан, поставил ящики на стойку и сразу же вышел. По дороге он остановился возле женщины.

На вид ему было около двадцати лет. Он наклонился, чтобы стереть грязь с кроссовки. Полетта подивилась ее безупречной белизне.

Парень достал из кармана мятую сигаретную пачку и закурил.

– Сегодня опять будет жарко!

Полетта не сводила глаз с кроссовок молодого человека. Она вспомнила Филиппа за месяц до выпускных экзаменов в лицее. Длинные волосы и дырявые джинсы – тот решил отказаться от дальнейшей учебы в знак протеста против гнета капитализма. Это Филипп-то, сегодняшний адвокат, который каждый год меняет автомобили, Филипп, который отправился на сафари в Кению благодаря кругленькой сумме от страховых компаний, – и все это благодаря ей. Полетта тогда исчерпала все имеющиеся у нее угрозы и в итоге выменяла у своего сына аттестат с отличием на обещание нового плеера.

Шантаж – весьма действенное средство.

– Вы здесь недавно? – спросил молодой человек. – Я никогда не видел вас раньше. Меня зовут Паоло. Я привожу продукты для кухни каждое утро. Мой отец – зеленщик на рынке. В Ля-Ферте, знаете? – Полетта пристально смотрела на него. Юноша хмыкнул.

– Можете сказать Нур, что красного перца не было. Я добавил ящик помидоров в качестве компенсации.

Озадаченный молчанием старушки, он поспешно докурил сигарету.

– Ну ладно, хватит прохлаждаться…

Он отбросил щелчком окурок, убрал зажигалку и уже собирался снова отправиться в путь, когда Полетта перегородила ему путь своей тростью.

– Вы хорошо знаете здешнюю кухарку?

Молодой человек нахмурился.

– Нур, кухарка. Откуда она родом? – настаивала старушка.

Увидев недоуменный взгляд юноши, Полетта начала терять терпение. Она потянулась к сумке и достала купюру в пятьдесят евро, которой помахала перед носом доставщика.

– Она ваша, если вы расскажете мне все, что знаете о кухарке.

– Да вы не в своем уме!

Полетта снова полезла в сумку и вытащила вторую купюру.

– И раз уж такое дело, расскажите мне заодно побольше и о хозяине.

Парень долго смотрел на нее, затем покачал головой и скрылся в своем фургоне.

11

Полетта размышляла над письмом, которое она получила этим утром.

Большой белый конверт с красочным логотипом «О-де-Гассана».

Директор поздравляла ее с прекрасным выбором и писала, с каким нетерпением они ждут момента, когда смогут всем коллективом приветствовать ее в номере люкс «Азалия». Еще бы, за такие-то деньги – можно не сомневаться!

Полетта сняла очки и кивнула. Все-таки это была чертовски большая сумма. Ей пришлось бы потратить почти все свои сбережения на один только первый взнос.

В других обстоятельствах она позвонила бы им и высказала все, что о них думает. Драть такие деньжищи, они в своем уме? Им что, сам президент республики чистит бассейн? Или, может, они выщипывают траву на гольф-поле пинцетом для бровей?

Но счета оплачивать будет, конечно, не она. Да и как она смогла бы? Из тех средств, что достались ей от скупердяя мужа? Об этом нечего и думать. Оставалось только заставить Филиппа почувствовать себя настолько виноватым, чтобы он дал номер своей банковской карты. Рано или поздно так и случится. Вот уж Коринна обрадуется!

Полетта вынула из ящика стола чековую книжку и дрожащим почерком заполнила корешок. Только она собралась поставить подпись, как раздался стук камушка, брошенного в окно. Она с трудом поднялась со стула – от сырости болели суставы – и подошла к окну.

Внизу, прячась от посторонних глаз и от дождя, стоял Паоло и махал ей рукой. Что за идея: явиться в такую погоду?! Теперь она точно заболеет! Она подумала о том, чтобы проигнорировать его, но любопытство все же взяло верх. Полетта убрала волосы под непромокаемую шапочку, надела халат и спустилась вниз.

Зал ресторана был пуст.

С улицы доносился запах мокрой земли. Подбежал Паоло, накинув на голову куртку.

– Ну и погодка, да? Зато для огорода польза…

Повисло неловкое молчание.

– Я тут подумал о том, что вы сказали утром…

– Я вся внимание.

– Знаете, мне нравится месье Ивон. Когда мой отец заболел, они с Нур каждый день привозили нам еду…

– Но всем нам нужны деньги, да? – вставила старушка. – Ну же! Избавьте меня от ваших жалобных куплетов и переходите к делу!

Издалека доносилось кваканье жаб. Паоло зажег сигарету и поиграл носком ботинка с камешком гравия.

– Могу лишь сказать, что месье Ивона здесь очень любят. Он родился в деревне, как и его отец, а до него и дед. Гостиницу с рестораном основал еще его прадед. Раньше сюда заезжали путешественники…

Полетта прервала его:

– Он был женат?

– Да. На Веронике. Она из Монмалена, не знаю, слыхали ли вы.

Полетта жестом велела ему не отвлекаться.

– У них родился сын, Адам. Мы с ним в школе учились в одном классе. Вероника ненавидела здешнюю жизнь. Тут не каждому может понравиться, знаете ли…

Он посмотрел на нее исподлобья.

Полетта начала терять терпение:

– Это все, что вам известно?

– Ну, тут ведь мало что происходит… А, вот еще! Месье Ивон потерял брата в автокатастрофе, они тогда были еще совсем молодыми. Вы, возможно, слышали, об этом писали на первых полосах…

Он надеялся вернуть интерес слушательницы. Но безуспешно. Полетта зевнула. Неужели он думал, что кому-то за пределами деревни могут быть интересны подобные новости?

– Это печальная история, потому что месье Ивон и его брат – его звали Ролан – были близнецами. Настоящими близнецами, которых невозможно отличить друг от друга. Они оба были музыкантами. В тот вечер месье Ивон должен был играть, но поехал его брат…

Полетта вспомнила наполовину неподвижное лицо месье Ивона. Интересно, как давно он страдает этим недугом?

– А кухарка?

– Нур?

– А какая еще кухарка, по-вашему, меня интересует?

– Ну, она… Я даже не знаю.

Увидев угрожающее лицо Полетты, он попятился:

– Я спрашивал повсюду, клянусь, никто ничего о ней не знает. Даже фамилии! Почтальон говорит, что она не получает никаких писем. В интернете тоже ничего нет! Я все обшарил, говорю вам!

Он строчил как из пулемета.

– А остальные?

– Какие еще остальные?

– Ну, прочие постояльцы! Марселина, месье Жорж, Ипполит…

– Так вы же про них не спрашивали!

Полетта отвернулась от него.

– Но, мадам Полетта, ведь…

Она бросила на него мрачный взгляд и скрылась внутри дома.

12

Все постояльцы уже крепко спали, когда Леон душераздирающе мяукнул. Нур вздрогнула. Она прислушалась, желая убедиться, что ей это не приснилось. С момента ограбления она спала вполглаза, боясь, что кто-то проберется ночью в ее комнату и перережет ей горло.

Снизу донесся глухой стук. Она вздрогнула и поспешно выбралась из постели. Стоя на коленях на деревянном полу, который, как она знала, был очень тонким, она выдохнула в щелочку:

– Месье Ивон! Месье Ивон! Просыпайтесь, они снова здесь! Месье Ивон!

Она прижала ухо к полу, но, кроме тишины, ничего не услышала.

Вооружившись охотничьим рогом, она спустилась по лестнице и остановилась на нижней ступеньке. Перед холодильником с десертами стоял полураздетый месье Ивон, глядя в оцепенении на ряды вазочек с шоколадным кремом.

– Месье Ивон?

Тот, не отвечая, выхватил из ящика со столовыми приборами большую ложку.

Нур бесшумно приблизилась к нему.

Месье Ивон откусил кусочек лимонного пирожного, его широко открытые глаза блуждали из стороны в сторону. Крошки сыпались ему под ноги, усы были измазаны заварным кремом.

– Месье Ивон!

Нур потеряла дар речи.

Хозяин ел быстро и неряшливо. Он был похож на медведя, забравшегося в улей в поисках меда. Проглотив лимонное пирожное, он принялся за шоколадный крем. Сердце Нур стало биться медленнее. Так вот оно что. Лунатик-сладкоежка…

Она прыснула при мысли о том, что кто-то может их застукать: она в ночной рубашке, с охотничьим рогом в руках, и месье Ивон в трусах, засунувший голову в холодильник для десертов.

Где-то она читала, что лунатиков нельзя будить. Но десерты исчезали с пугающей скоростью. Она проскользнула к другой стороне холодильника и попыталась спасти крем-брюле, приготовленный на следующий день. Два часа работы, которые месье Ивон уничтожал без зазрения совести.

– Месье Ивон, это десерты для клиентов, – прошептала она.

Пятидесятилетний сладкоежка не дрогнул.

– Месье Ивон! Возвращайтесь в постель, иначе завтра нам нечего будет подавать!

Усатый чревоугодник, казалось, не слышал ее. Однако через некоторое время он облизнул свою ложку, потер искалеченную щеку и, по-медвежьи ступая, потопал обратно в свою комнату.

Нур рухнула на стул. Насколько она помнила, хозяин никогда не проявлял такой ночной активности. Настало время им с месье Ивоном серьезно поговорить. Что-то тут было неладно.

13

Полетта сунула конверт в сумочку. Она надела удобные туфли и поспешила выйти, не забыв на этот раз шляпу.

Ей было необходимо подышать свежим воздухом! Она больше не могла оставаться взаперти, в компании одной только Марселины, которая с утра до вечера комментировала новостную колонку о задавленных кошках или пыхтела над своими дурацкими лотерейными билетами. Да еще эта жара! В ресторане не было никакой прохлады, только вентилятор в углу гонял туда-сюда горячий воздух.

Было раннее утро. Она быстрым шагом направилась в сторону соседней деревни, замечательной тем, что в ней имелись парикмахерская и небольшое почтовое отделение.

Леон наблюдал за ней с невысокой стены. Он пошевелил хвостом и мяукнул. Полетта попыталась согнать его веером. Леон не пошевелился, находясь вне досягаемости агрессора. Полетта ненавидела этого шпиона. Везде сует свой нос. Она находила кошачью шерсть даже на своей подушке! Казалось, он докладывал кухарке о каждом ее шаге. Полетта на чем свет стоит костерила кота, пока тот не исчез у нее из виду. Мерзкая тварь.

Она поправила сумку на плече. Чек для регистрации в «О-де-Гассан» должен быть отправлен сегодня же. На странице контракта она подделала подпись Филиппа и указала его адрес, чтобы следующие счета были отправлены прямиком ему на дом.

За изгородью промычала корова; она привычным взмахом хвоста отогнала муху. Асфальт уже отражал солнечное тепло. Полетта вытерла лоб. Позади послышался сигнал. Через несколько секунд рядом с ней остановился белый фургон. Сбоку у него крупными буквами было выведено «ПЕТИЖАН отец и сын». Надпись была окружена гирляндой из разноцветных овощей и фруктов, почти скрытых под слоем пыли.

– Вас подвезти? – крикнул Паоло в окно.

В кои-то веки он мог оказаться полезным – от такого предложения нельзя было отказываться!

Полетта взобралась на подножку и скользнула на переднее место. Она громко вздохнула с облегчением. Паоло, чисто выбритый, в безупречном белом спортивном костюме, улыбнулся ей и включил первую передачу.

– Сегодня будет пекло, как думаете?

Она обмахнула себя веером.

– Да уж, без этого не обойдется!

– А вы куда направляетесь?

– На почту.

Паоло, насвистывая, тронулся с места.

По радио передавали новости со всего мира. Цунами на тихоокеанском острове, дорожная авария в Ларзаке, политические скандалы на избирательных участках. И наконец, спорт, единственная жизнерадостная нотка в этом мире, находящемся на пороге гибели.

Паоло начал возмущаться:

– Они тратят все свое время, отыскивая для нас по всему миру плохие новости. Тут кто-то помер, там катастрофа, здесь вообще полный швах. Хотя, если поискать, хорошие новости тоже есть! Разве не так?

Паоло уже немного знал Полетту, поэтому не стал ждать ответа. Он повернул ручку и переключил частоту. Зазвучала старая песня Жан-Жака Гольдмана. К удивлению пассажирки, Паоло стал подпевать. Фургон замедлил ход, приближаясь к «лежачему полицейскому». Они въехали в маленькую нарядную деревушку. Паоло поприветствовал сигналом не менее полудюжины людей, прежде чем остановиться в тенистой аллее.

– Ну вот вы и на месте.

Полетта пыталась понять, как открывается дверь.

Паоло обронил:

– Кстати, я хотел вам сказать…

– Что? – рявкнула она резче, чем ей хотелось бы.

Паоло пристально посмотрел на нее и перевел взгляд на дорогу.

– Нет, неважно… До свидания, мадам Полетта.

Она на мгновение задержалась на сиденье с рваной обшивкой. Но жара тут же стала проникать в кабину. Поэтому она взяла трость и скрылась в тени каштановых деревьев.

Почтовое отделение еще было закрыто. Она поворчала некоторое время на провинциальную лень, потом заметила бар с террасой, пестревшей красными и белыми зонтиками.

Внутри было прохладно. С потолка свисала клейкая лента, облепленная жирными черными мухами. Их крылья легонько подрагивали в такт движениям лопастей вентилятора под потолком. Полетта скользнула за маленький столик и заказала чай со льдом.

– И круассан! – добавила она женщине за стойкой.

Та протянула пачку сигарет молодому человеку в комбинезоне. От солнца кожа его потемнела, а кепка на голове, напротив, выцвела.

– И два лотерейных билета, – добавил он.

В этом заведении, похоже, продавалось столько же лотерейных билетов, сколько сигарет. Полетта подумала, что, наверное, это как-то связано с унылостью этого заброшенного уголка Франции. Она отпила глоток чая, наслаждаясь его прохладой. Неважно, что стол был липким, а стул шатался: кубики льда, звенящие в стакане, это компенсировали. Она откусила кусочек немного подсохшего круассана. В это время хозяйка воскликнула, обращаясь к мужчине, который протягивал ей свой билет:

– Первые три лошадки в точку, плюс еще четыре, да к тому же по порядку! Пятьсот восемьдесят пять евро! За ставку в сорок пять – неплохой навар!

Краснолицый завсегдатай захлопал в ладоши:

– Браво, месье! Такими темпами вы выкачаете всю кассу тотализатора!

– Налейте-ка мне маленькую! – скомандовал официанту его сосед, брюки которого сползли до самых ягодиц. – Месье Жорж угощает в честь выигрыша!

Полетта подняла бровь. У стойки месье Жорж без особого энтузиазма чокался с двумя выпивохами. Он смущенно сжимал в руке квитанцию на оплату выигрыша.

– Ну, рассказывайте, Джо! Мы же можем называть вас Джо? – приставал один из них к месье Жоржу. – Как у вас получается столько выигрывать? На кого нам сегодня ставить?

– Ну… – неуверенно протянул старик.

– Ну же, не будьте таким занудой! Покажите-ка ваши бумажки!

Он выхватил последний номер журнала Tiercé Magazine², который месье Жорж держал под мышкой.

– Вот, глядите, хоть бы этот, Принц Садов – красивая кличка! Номер четыре. Как думаете, он выиграет, а, Джо?

– На вашем месте я на него не ставил бы… – ответил месье Жорж.

– Тогда на кого? Давайте, мы слушаем!

– Ну… Скачки в Кань-сюр-Мер. Это тысяча шестьсот метров песчаной дорожки с волокнистым покрытием… Я рекомендовал бы Атикуса, который был третьим в «Квинте Плюс» в большом забеге в Кане на газоне. Это серьезные скачки, и его место говорит в его пользу, а…

– Ты что-нибудь понял из того, что он тут наговорил? – спросил краснолицый у своего приятеля.

Тот, уткнувшись носом в стакан с портвейном, помотал головой.

Месье Жорж взял со стойки специальный квадратный бланк, разлинованный для ставок, и вписал в него несколько цифр, после чего передал его собеседникам.

– Вот, пожалуйста. На вашем месте я сыграл бы так.

Оба приятеля уставились в бумажку, кивая головами. Месье Жорж воспользовался случаем и удалился, не забыв прихватить свою газету.

Он сел за столик и заказал кофе. Когда официантка отошла, в поле его зрения попала Полетта. Месье Жорж побледнел. Она улыбнулась ему своей самой лучшей улыбкой.

– Похоже, вы любите лошадей! – воскликнула женщина.

– О! Добрый день, мадам Полетта! – сказал месье Жорж и скрылся за своей газетой.

– Я в юности тоже была знакома с одной лошадью… Ее звали Бурдон. Впрочем, это был скорее пони. Вы и на пони делаете ставки?

Не дожидаясь ответа, она подхватила свою шляпу и опустилась на стул напротив.

– От этих мух такой невыносимый шум! Друг друга не слышно.

Месье Жорж подумал, не пора ли спасаться бегством, но вспомнил о душевном состоянии старушки и успокоился. Полетта подняла бокал, приглашая его поддержать тост своей чашкой кофе.

– За победу и за лошадиные подковы! Все дело ведь в копытах, не так ли? – воскликнула она.

Месье Жорж нехотя чокнулся, опасаясь, что из-за энтузиазма соседки весь его кофе окажется на скатерти.

– Вы не собираетесь есть свое печенье? – спросила Полетта.

Она поспешила откусить кусочек от бисквита, который подавали с кофе. Теперь она понимала, почему месье Жорж придавал такое значение своей газете. И почему его взгляд был постоянно прикован к телевизору у месье Ивона: месье Жорж – игрок.

– Мне нравилась езда рысью, – продолжала она. – Раз, два! Раз, два! Помню, нужно было приподниматься в седле в такт пони… Вы понимаете, о чем я?

Месье Жорж покачал головой. Казалось, он был больше поглощен газетой, чем разговором с собеседницей.

– И много вы выигрываете на ставках? – неожиданно спросила она.

Месье Жорж опустил газету и покраснел. Она попала в точку.

– Да нет, не очень, смотря что вы называете «много»…

Он попытался сменить тему:

– Вы пришли пешком?

Полетта вдруг вспомнила о письме, которое должна была отправить в «О-де-Гассан» до полудня. Она улыбнулась, вспомнив сумму чека.

– Рада была вас тут встретить! – сказала она, вставая. – Хорошего вам дня, месье Жорж! И удачи вам с вашими пони!

Она подмигнула ему и исчезла, оставив за собой шлейф аромата роз и флердоранжа.

Месье Жорж вздохнул и попытался успокоить себя. Учитывая, что Полетта все время болтает всякую ерунду, беспокоиться особо не о чем. Много воды утечет, прежде чем месье Ивон и остальные узнают, что он делает с деньгами, которые они ему одалживают. Затем он снова взял в руки газету и погрузился в результаты последних скачек.

14

Из ее рта вырвалась вереница маленьких пузырей.

Погрузившись под толщу воды в центре большого бассейна, Жюльетта закричала, вложив в крик все свои страдания, страх, одиночество. Она кричала, пока в легких не кончился воздух. Тогда она всплыла, глубоко вдохнула и нырнула обратно, чтобы снова закричать. Под водой она не узнавала свой голос: он звучал глухо, словно доносился издалека.

Она сделала несколько погружений не вдыхая, так что начала кружиться голова. Жюльетта прислонилась к стенке бассейна, задержав дыхание. Широко открытыми глазами она смотрела на волнообразное очертание своих ног. Бледные, почти прозрачные куриные ножки. Глаза задержались на животе, пока еще плоском. Надолго ли? Ее белая кожа четко выделялась на фоне синей плитки. Пульс ускорился. Тело требовало воздуха.

Она подумала, что всего-то достаточно задержаться там еще на несколько минут. Лечь на дно и отпустить себя. Отдаться водной стихии. Подождать, когда затуманится зрение. Армия крошечных черных точек вскоре заполнит пространство перед ее глазами. Пока вода не унесет все. Саму Жюльетту, ее двадцать пять лет, ее несчастья. И все остальное.

У нее закружилась голова. В ушах шумело. Она встретится с Мамино. Кому какое дело, если ее не станет? Конечно, немного совестно подвести всех в гостинице. Но они найдут ей замену, и жизнь пойдет, как прежде.

Медленно текли секунды. В жидкой тишине подводного мира ее тело кричало. Оно приказывало ей всплыть, добыть глоток воздуха, чего бы это ни стоило. Сердце колотилось в груди, как у генерала, который ведет за собой войска. Она сопротивлялась. Еще сильнее сжала губы и почувствовала, что теряет сознание.

Внезапно раздался свисток. Жюльетта очнулась. Она оттолкнулась ногами от дна и выпрыгнула из воды. Воздух хлынул в ее легкие, как только она открыла рот. Она захрипела и глубоко вдохнула. Жива. Тело ее скрутил судорогой приступ мучительного кашля. В глазах горело.

Вдруг поблизости послышался знакомый голос:

– Нет, ну вы скажите, может, я вам мешаю?! Он еще и брызгается!

Полетту, которая элегантно плавала из конца в конец бассейна, только что обогнал какой-то мужчина. Она плавно скользила по поверхности, почти не вызывая ряби, изящные черты ее лица отражались в воде. И тут ее беспардонно обошли, да еще брызгая во все стороны. Не видя никакой реакции со стороны пловца, который был уже далеко, Полетта набросилась на спасателя.

– Молодой человек! Только не говорите мне, что вам платят за то, чтобы вы здесь ничего не делали! Я могла бы уже десять раз утонуть, а вы ничего не заметили бы! Этот человек постоянно преследует меня, требуя плыть быстрее! А как же свобода каждого, с чего она начинается?

Спасатель, напуганный напором этой пожилой женщины, которая была едва не вдвое ниже его ростом, не знал, что сказать. Полетта завернулась в полотенце и вышла из бассейна, не преминув отчитать по дороге незадачливого пловца.

В другом конце бассейна Марселина и Нур прыгали по кругу на мелководье.

Месье Жорж, стоя по грудь в воде, вел с ними занятия по аквааэробике. Уже несколько недель, как голубоглазый старик был назначен постояльцами тренером. Он поощрял новобранцев к занятиям любыми видами спорта – от плавания до тенниса и бега трусцой. Идея пришла в голову Марселине, искавшей любой повод проводить больше времени с довольно хорошо сохранившимся восьмидесятилетним мужчиной, у которого на левой руке не было обручального кольца, что обнадеживало.

– Теперь поднимаем руки и прыгаем… десять… девять… восемь… семь…

Марселина в своей цветастой шапочке прилагала немало усилий. Она барахталась в воде, пыхтела и отфыркивалась, изо всех сил пытаясь подражать плавным движениям месье Жоржа. Нур, которая, как и Леон, не слишком жаловала воду, держалась поближе к бортику. На другой стороне бассейна Ипполит бомбочкой плюхался в бассейн, счастливый, как ребенок, впервые попавший на море.

Нур надоело играть в русалку, и она поискала взглядом Жюльетту. Та стояла неподвижно, наблюдая за «лягушатником». Нур отерла лицо. Ей казалось, что в последнее время девушка избегает ее. Она исчезала сразу после работы и уносилась в свою комнату, как только игра в «Клуэдо» заканчивалась. Когда они говорили по душам в последний раз?

Раскрасневшаяся Марселина окликнула кухарку:

– Ну же, Нур! Мы пришли сюда не для того, чтобы плескаться! Давайте, живее!

Месье Жорж начал новую серию упражнений. Через несколько минут, показавшихся ей вечностью, Нур отошла в сторону, устав от брызг Марселины.

– Продолжайте без меня! У меня больше нет сил!

Марселина улыбнулась месье Жоржу и удвоила усилия, с каждым новым движением убеждаясь, что все внимание тренера теперь приковано к ней одной. Нур помахала Ипполиту через весь бассейн. Тот радостно откликнулся и скрылся в трубе водяной горки. Нур улыбнулась.

Вскоре она обнаружила Жюльетту в парильне. Глаза девушки в оцепенении уставились в пол.

Нур была здесь на знакомой территории, она позаботилась о том, чтобы принести перчатку из конского волоса и кусок черного мыла. В духоте крохотного, отделанного деревом помещения она жестом предложила Жюльетте потереть ей спину. Девушка, завернувшись в полотенце, согласилась без особого воодушевления.

– Ты слышала, как Полетта отчихвостила спасателя?

Жюльетта промолчала. Нур обеспокоенно взглянула на нее.

– Намазать тебя глиной?

– Нет, спасибо, Нур, не надо.

Жюльетта съежилась в уголке парильни. Ее лицо исчезло в тумане. Слышно было только, как с потолка падают капли.

– Как у тебя дела, дорогая?

Кухарка смотрела на нее своими большими, теплыми глазами с такими длинными ресницами, что они почти касались ее бровей. Она была из тех женщин, в щедрых объятиях которых так и хочется свернуться калачиком и никогда из них не выбираться.

– Все нормально.

Нур подошла к ней. От горячего камня по всему телу разливалось блаженное тепло.

– Ты уверена, что все в порядке?

Внезапно, не удержавшись, по щеке Жюльетты скатилась слеза. Затем вторая. Подбородок ее задрожал. Нур обхватила девушку руками.

– Ну что ты! Жюльетта, дорогая, что случилось?

– …

– Прошу, поговори со мной! Я не могу видеть тебя в таком состоянии.

Жюльетта молча плакала. Ей казалось, что Нур аккуратно проткнула пузырь горя, который она носила в себе последнее время. Слезы не переставали литься.

– Ну вот… Вот так… Все будет хорошо…

Нур притянула ее к себе и нежно покачала.

– Я… – начала Жюльетта и снова принялась всхлипывать.

Затем она глубоко вздохнула:

– У меня будет ребенок.

Ребенок? Нур показалось, что она вот-вот упадет навзничь.

– Что? Но… то есть… как же так?

Она ожидала чего угодно, только не этого. В ее голове проносились вопросы. Готова ли Жюльетта? Стоит ли радоваться этому? Кто позаботится о ней?

– Я не знаю, Нур. Просто не знаю. Думаю, это случилось на свадьбе моей кузины, когда… ну… в общем, во время майских праздников…

Нур вспомнила, что Жюльетта выглядела не очень хорошо, когда вернулась после тех выходных.

– Значит, прошло уже… почти три месяца?

– Да, именно…

Повисла тишина. Нур посмотрела на фигуру девушки, которая пока ничем не выдавала ее положения. При мысли о том, что внутри нее уже бьется маленькое сердечко, сердце самой Нур сжалось.

– Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю… Кажется, не очень…

Еще одна слеза скатилась по ее щеке.

– А отец…?

Она почувствовала, как Жюльетта напряглась.

– Ты можешь предупредить его? Ты говорила с ним об этом?

Жюльетта отмахнулась от этой темы. Нур сжала кулон на шее. Она поняла, что больше ничего не узнает. И, наверное, это к лучшему. В конце концов, в ее жизни тоже было немало разочарований в мужчинах. Но она не могла подавить беспокойства при мысли о том, что Жюльетта, такая юная, начнет свою жизнь в качестве матери без мужа рядом. Она обняла ее и поцеловала в лоб.

– Что ж, во всяком случае, Леон будет счастлив! Давно пора кому-нибудь его потормошить, подергать за хвост и за уши, я тебе точно говорю!

– Нур, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Особенно месье Ивон.

Ее глаза были полны слез, на лице застыла маска отчаяния.

– Мне нужна эта работа, понимаешь?

– Но как же…

– У меня еще есть несколько дней, чтобы решить, оставлять… оставить ли его.

Нур почувствовала, как ее сердце наполняется печалью. Горе из глубины души захлестнуло ее. Давнее горе, но все еще живое, похороненное с мужеством и отрицанием, но теперь вырвавшееся наружу с неожиданной силой. Застигнутая врасплох, она прижала Жюльетту к себе и спрятала слезы в ее волосах. Она начала напевать на своем родном языке:

Ni-ini ya mo-omo
Hata'iteb achè-èna
Ni-ini ya mo-omo…³

Они долго сидели обнявшись, пока жар парильни не одолел их. И тогда с тяжелым сердцем отправились в раздевалку.

15

– Месье Жорж? Я принесла ваше белье!

Жюльетта снова постучала в дверь. Торопясь поскорее избавиться от тяжелой корзины, она повернула ручку и сильным толчком бедра открыла дверь. Между работой в ресторане и уборкой комнат у Жюльетты не было времени скучать. В обмен на ее помощь месье Ивон предоставлял ей жилье и платил немного денег.

Она впервые оказалась одна в комнате старика. Неловко, но что делать? Ей еще надо зайти к мадам Полетте, отнести ей грелку. Сколько бы месье Ивон ни твердил, что в условия проживания не входит потворство прихотям каждого жильца, Жюльетта просто не могла им отказать. Особенно мадам Полетте.

– Месье Жорж?

Жюльетта окинула взглядом небольшую комнату. Все было безупречно. «Почти слишком», – подумала она. Даже шерстяной жилет, оставленный на спинке стула, казалось, был повешен здесь для гармонии.

Жюльетта вынула белье из корзины и положила несколько пар носков на комод. Одна из них упала к ее ногам. Жюльетта наклонилась, чтобы поднять ее. Под столом ее внимание привлекла коробка. Она была придвинута вплотную к стене, так что заметить ее можно было, только наклонившись к полу. Это была довольно большая шляпная коробка, пожелтевшая от времени. Что в ней может быть? Зачем месье Жоржу хранить шляпу под столом, на котором он разбирает свою почту?

Она еще раз оглядела комнату. Идеально заправленная кровать, крошечный комод и маленький платяной шкаф, который, конечно, не мог вместить такую большую коробку. Для сокровищ не так уж много места, если в ней вообще было что-то ценное. В конце концов, месье Жорж мог просто хранить там видеокассеты или непарные носки.

Она нырнула под стол и вытащила коробку.

Вдруг перед глазами возникло осуждающее лицо Мамино. Разве та не учила ее не совать нос в чужие дела? Всегда держаться на расстоянии от людей?

Под «людьми» Мамино подразумевала прежде всего соседских женщин, которые собирались за чашкой кофе после обеда. На вопрос Жюльетты, когда же они опять пойдут к мадам Сабатье, которая баловала девочку свежими пирожными, Мамино ответила:

– Понимаешь, Жюльетта, когда слишком часто видишься, то оказывается нечего сказать друг другу и начинаешь обсуждать тех, кого нет рядом. Сплетничать. А мы никогда не должны подливать масла в огонь сплетен. Пусть твое слово будет на вес золота, моя девочка!

Поэтому бóльшую часть времени Жюльетта и Мамино проводили одни в маленькой квартире. Вместе они смотрели фильмы о животных, раскладывали пасьянсы и пекли пироги. Мамино взяла ее к себе еще ребенком, в тот день, когда мать девочки решила выйти из игры прямо посреди своей жизни.

Девушка уже собиралась задвинуть коробку обратно в угол под столом, как вдруг дверь резко распахнулась.

– Так, значит, барышня, роетесь в вещах месье Жоржа?!

Жюльетта в ужасе вскочила на ноги так быстро, что чуть не упала. Перед ней стояла Полетта.

– Это совсем не то, что вы подумали, мадам Полетта! Я… я просто принесла белье для…

Старая дама в халате возвышалась над ней во всем своем великолепии. Белые волосы и впалые щеки делали ее похожей на преподавательницу по балету. На одну из тех, кто надавливает на плечи, чтобы растянуть связки, не особо заботясь о боли учениц.

Она постучала тростью по полу.

– Та-та-та! Скорее принесите мою грелку! Скоро уже час, как я жду вас! Вы хотите, чтобы я замерзла насмерть? Ну же! Пошевеливайтесь! Месье Ивон будет рад узнать, на что вы тратите свое время!

Жюльетта испуганно распахнула глаза и убежала по коридору. Полетта продолжала выговаривать девушке, пока та не удалилась настолько, что перестала ее слышать.

Она заметила коробку, которую Жюльетта оставила под столом. Да, месье Жорж, несомненно, умел вызвать любопытство! Кончиком трости Полетта подтянула к себе таинственный предмет. Издав приглушенный стон, она наклонилась, чтобы поднять его, а затем села на кровать, положив шляпную коробку на колени.

Ее пальцы, искривленные возрастом, погладили пыльную крышку. На лицевой стороне частично выцветшими печатными буквами было написано:

«БОН МАРШЕ»
ПАРИЖ
ДОМ АРИСТИДА БУСИКО

Бесчисленные образы и воспоминания нахлынули на Полетту. «Бон Марше»!

Она вспомнила свой первый визит в этот большой универмаг. Ей было, наверное, четыре или пять лет, ее голова не доставала до прилавков. Мать, боясь потерять ее в лабиринте шелка, кружев и тканей, крепко держала ее за руку. Полетта с восторгом открыла для себя эту империю красоты, посвященную современной женщине.

Ее отец редко позволял им туда ходить – место женщины было дома. Это только усиливало тягу Полетты к этому магазину. Самых маленьких детей в нем баловали: привязывали к запястью надувные красные шарики, катали на осликах, а самое главное, там были хромолитографии – цветные картинки, которые дарили «послушным детям». На этих картинках малыши в кружевных или бархатных штанишках срывали розы или распаковывали подарки. Полетта хранила свои очень долго, пока они не затерялись при очередном переезде.

В тот день ее мать пришла купить муфту – Полетта до сих пор могла почувствовать мягкость меха под детскими пальцами. А еще она помнит скандал с арестом женщины, укравшей какую-то мелочь – пару чулок, что ли? Появление огромных магазинов привело к возникновению нового вида клептоманов.

Полетта осторожно приподняла крышку коробки. Внутри в беспорядке лежало несколько десятков написанных от руки писем. Она удовлетворенно приподняла бровь.

Все письма были написаны одним и тем же автором. Это было легко понять по наклонному, немного торопливому почерку, который не менялся от страницы к странице. Чернила слегка выцвели. К некоторым посланиям прилагались зарисовки. Здесь – увитый цветами домик, там – парижский бульвар, чуть дальше – палуба корабля.

Она пошарила рукой по дну коробки, но не обнаружила ни одного конверта, по которому можно было бы определить получателя или отправителя. Женщина надела очки, висевшие на шее, и пробежала глазами несколько писем наугад. Даты в них скакали без всякой видимой логики. С маниакальным упорством она принялась раскладывать письма по порядку. Переписка длилась с пятьдесят третьего по пятьдесят пятый год.

Полетта, которая, по ее мнению, и так потратила слишком много лет жизни, соблюдая правила приличия, сунула несколько листов в карман. Учитывая толстый слой пыли на коробке, можно было с уверенностью сказать, что месье Жорж открывает ее не каждый день. Носком тапочки Полетта задвинула коробку под стол. Затем она закрыла дверь в комнату старика и быстро направилась к себе.

Спустя несколько мгновений Жюльетта с колотящимся сердцем и грелкой в руках неслась по коридору, едва не сбив с ног Марселину. Удивленная толстушка потуже затянула кимоно на пышной груди.

– Ой! Жюльетта! Месье Жорж у себя? – спросила она в замешательстве.

– Нет, еще не вернулся! – ответила Жюльетта и направилась в логово дракона в шелковом халате.

– Жюльетта! – раздался голос этого самого дракона с другого конца коридора.

Жюльетта извинилась и задернула шторы, в горле у нее стоял ком. Она дрожала. Что, если мадам Полетта донесет на нее месье Ивону? Тогда она лишится работы официантки и окажется на улице!

Робкой от природы Жюльетте мир казался полным смутных угроз. Она бросила школу еще до получения аттестата, и все, что ей запомнилось из той поры, – это издевательства и унижения со стороны ровесников. Донашивавшая одежду Мамино, не умевшая поддержать разговор о модных певцах и фильмах, она казалась инопланетянкой среди молодых людей своего поколения. У нее словно висела на шее табличка, обозначавшая ее как идеальную мишень для насмешек. Поэтому она предпочитала общество пожилых людей и привычную работу в ресторане. Жюльетта немного забывала о себе, заботясь о других, и это ее вполне устраивало. Где же еще она найдет такое место?

Полетта удобно устроилась в кровати, подложив грелку под поясницу. Жюльетта подоткнула одеяло, выключила маленький настольный ночник под абажуром с бахромой и пожелала постоялице спокойной ночи. В дверях она задержалась.

– Мадам Полетта, по поводу того, что произошло недавно, я…

– Хватит. Убирайтесь отсюда!

– Но у меня и в мыслях не было…

– Прочь, я сказала! Исчезните!

Жюльетта подчинилась.

Полетта подождала, пока шаги девушки стихнут в конце коридора, и только потом потянулась к лампе своими тонкими пальцами. Она с трудом приподнялась на подушке и открыла ящик прикроватной тумбочки. С улыбкой на губах, дрожа от волнения, она развернула первое письмо.

1.14 июля – День взятия Бастилии, французский национальный праздник. – Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

2.Tiercé Magazine – ежедневный журнал о скачках.

3.«Спи, мой малыш, пока готовится еда, спи, мой малыш…» (араб.) – строки из марокканской колыбельной. – Прим. ред.

Pulsuz fraqment bitdi.