Kitabı oxu: «Сладкая булочка для дракона»
Глава 1. Счастливые штаны
Конспект по разрывам каналов я дописывала в вечерней гостиной "Изумрудного Грота", за столом у окна, и до конца оставалось полстраницы.
Гостиная жила привычной жизнью. На подоконнике целовались двое с медиа-факультета, в углу артефакторы ругались над разобранным вещателем, а лучшее кресло у камина занимал Кассиан Дэраго. Он чертил что-то на доске, закинув ногу на ногу, и золотистые волосы падали ему на лоб с тщательно выверенной небрежностью.
Перед ним стояла Кейли Саргон с фарфоровым блюдцем в руках.
— Попробуй, Кас, оно особенное, – пропела она и заправила за ухо розовую прядь. – Тётя прислала из города, внутри тропические сливки, большая редкость.
С блюдца потянуло сладким и густым, с тухловатой нотой на самом дне. Мать однажды дала мне понюхать изъятый дознавателями образец манго и велела запомнить его навсегда. Нос запомнил и теперь поднял мою голову над тетрадью без всякого моего участия.
Кассиан взял пирожное, не отрываясь от чертежа, и откусил с краю.
Я успела посчитать последствия, пока он жевал. Один укус давал лёгкое опьянение и приятное тепло, заметное только лекарю. Целое пирожное лишало дракона контроля над собой, и Кейли явно собиралась оказаться рядом в нужную минуту.
Крикнуть "там манго" на всю гостиную я не могла. Саргоны держали в руках тайную полицию, улика исчезала у меня на глазах, а слово полукровки против слова огненной драконицы весило примерно один грош. Оставался способ, которым я владела в совершенстве.
За шесть лет в Скайхолле мои бёдра заслужили репутацию стихийного бедствия. Они роняли чернильницы, сметали стопки книг, а на втором курсе снесли макет моста, над которым Кассиан просидел всю ночь. Он тогда молча склеил мост заново и даже не посмотрел, кто виноват.
Я поднялась, прижала к груди конспект и пошла к камину самой короткой дорогой. Край ковра подвернулся под мою туфлю с большой готовностью, после чего бедро въехало в подлокотник, а локоть – в руку с пирожным.
Пирожное описало в воздухе красивую дугу и шлёпнулось кремом вниз на колено Кассиана.
В гостиной стало так тихо, что я услышала треск полена в камине, а двое на подоконнике перестали целоваться.
Кассиан медленно опустил взгляд на светло-серую ткань, по которой расползалось жёлтое пятно.
— Это мои счастливые штаны, – сообщил он, обращаясь почему-то к пятну.
Про счастливые штаны Кассиана Дэраго в Скайхолле знали даже первокурсники. В них он сдал ГРАН, защитил три курсовых проекта и собрал полную коллекцию высших баллов. Завтра в девять утра ему предстояла защита выпускного проекта перед комиссией, и вся академия понимала, в чём он туда придёт.
— Булочка, ты хоть иногда смотришь, куда несёшь своё богатство? – прошипела Кейли, и на её широких скулах проступили красные пятна.
— Богатство само выбирает дорогу, я его только сопровождаю, – ответила я и почувствовала, что уши у меня горят.
Кейли развернулась к Кассиану и тронула его за плечо.
— Пойдём, Кас, я помогу тебе всё отчистить. У меня в комнате осталось ещё одно пирожное, заодно доешь.
Второе пирожное в запертой комнате Кейли Саргон меня совершенно не устраивало. Пациент уже получил дозу, и по всем правилам экстренной помощи за ним полагалось наблюдать.
— Тропические сливки въедаются в ткань за четверть часа, – сказала я громко. – Общая прачечная вернёт вещи только через сутки, а я знаю, чем такое пятно снимают, у меня мать аптекарша.
Кассиан наконец поднял на меня глаза, тёмно-карие и очень недовольные, и долго рассматривал нашивку на моём жакете, потом очки, потом снова нашивку.
— Ты ведь с лекарского, верно? – уточнил он.
Шесть лет в одном корпусе, и опознал он меня по нашивке факультета.
— С лекарского, шестой год и без перерывов, – подтвердила я.
— Тогда идём, катастрофа. Ты испортила, тебе и исправлять.
Он встал, вернул блюдце Кейли и кивнул ей с вежливостью, от которой у неё дёрнулась щека.
— Спасибо за угощение, доем в другой раз.
По лестнице в подвал он шагал впереди и нёс испачканное колено с достоинством раненого полководца, а я спускалась следом и считала минуты до первого симптома.
Прачечная нашего корпуса пряталась в дальнем конце подвала. Вдоль стены выстроились бытовые артефакты – пузатые медные короба с круглыми крышками и рядом рун на боку. По вечерам сюда никто не спускался, потому что нормальные адепты сдавали бельё в общую стирку и ждали сутки.
Кассиан задвинул засов на двери и расстегнул ремень.
— Я без штанов – зрелище для узкого круга, – пояснил он и стянул их без малейшего смущения.
В Виригии голыми ногами никого не удивить, и я честно собиралась остаться неудивлённой. Ноги Кассиана с моими намерениями не посчитались: длинные, смуглые, с золотистыми волосками и твёрдыми мышцами над коленом. Я забрала у него штаны и отвернулась к каменной раковине, пока мои щёки не выдали лишнего.
— Теперь слушай внимательно, – сказала я, соскребая крем пальцами. – В пирожном было манго, и один кусок ты успел проглотить.
За моей спиной раздался короткий смешок.
— Кейли из Саргонов, спасительница, её родня сажает за манго в тюрьму. Ты перепутала запах с цитроном.
— Я шесть лет учусь на экстренной помощи и три года до этого работала в лекарской практике, мой нос цитрон от манго отличает. Через пару минут у тебя потеплеют уши, затем зрачки сожмутся в точку, а под конец я покажусь тебе очень остроумной.
— Последний симптом мне точно не грозит.
Я пустила холодную воду и взялась за щелочное мыло с полки. Никакого тайного аптекарского состава не существовало, я выдумала его ради спасения пациента. Пятно бледнело неохотно, прядь из растрепавшейся косы лезла мне в глаза, и я убрала её запястьем.
Крем с костяшки пальца я слизнула, не успев подумать. Детство за аптечным прилавком приучило меня пробовать с рук всё подряд – сироп, мёд, мятную пасту от кашля.
Язык обожгло сладостью, и я застыла над раковиной с высунутым кончиком.
— Ты только что съела улику, – заметил Кассиан с большим интересом.
— На людей манго действует слабее, а я человек наполовину, – ответила я, обращаясь в основном к себе. – Один палец – доза смешная, я даже ничего не почувствую.
— Конечно, не почувствуешь, ты же шесть лет училась.
Уши у него уже порозовели, и он улыбался, чего за Кассианом Дэраго в адрес полукровок раньше не водилось. Я решила не сообщать пациенту о первом симптоме и понесла штаны к ближайшему артефакту.
Круглая крышка откинулась с довольным чмоканьем, и из короба пахнуло горячей медью. Я уложила штаны на дно и наклонилась над бортом, чтобы расправить штанины, а коса окончательно распустилась и съехала внутрь.
— Позволь мне, я архитектор и с медным ящиком справлюсь, – объявил Кассиан у меня над плечом.
Я едва успела убрать голову, когда он ткнул в руну на боку и с размаху захлопнул крышку. Внутри зашумела вода, короб загудел и мелко задрожал. Я попробовала выпрямиться, и затылок дёрнуло болью: половина моих волос осталась под крышкой.
— Кассиан, открой немедленно, ты прищемил мне косу.
Он потянул крышку одной рукой, затем двумя, затем упёрся босой ступнёй в стену. Медный обод даже не шелохнулся, а на боку артефакта ровным светом горела выбранная им руна.
— Крышка запирается до конца стирки, – сообщила я, разглядев руну сквозь съехавшие очки. – Ты включил кипячение, оно идёт четверть часа.
— Значит, четверть часа ты проведёшь на этом месте.
— Какое тонкое инженерное наблюдение.
Волос хватало ровно на то, чтобы стоять, опираясь локтями на тёплую гудящую крышку. Поза выходила выразительная, особенно с учётом асимметричной юбки и моего главного богатства, обращённого к зрителю.
Кассиан задумчиво выпустил на указательном пальце коготь, длинный и прозрачный, из чистого стекла.
— Могу срезать у самой крышки, выйдет быстро и почти ровно.
— Тронешь мои волосы, и я на дюжину дней отключу тебе чувствительность в причинном месте, – пообещала я. – Лораны такое умеют, можешь проверить.
Коготь втянулся обратно, а Кассиан вдруг расхохотался, запрокинув голову. Смеялся он долго и со вкусом, и по прачечной прыгало эхо.
— Вот и третий симптом, – вздохнула я. – Теперь покажи мне зрачки.
Он послушно наклонился ко мне. Зрачки у него сжались в две чёрные точки, дрогнули и поползли вширь, вытягиваясь по вертикали. От него пахло нагретым песком, а под этим запахом поднимался второй, тёмный и пряный, знакомый любой драконице.
Мой собственный запах менялся в ту же сторону, и скрыть это от дракона не сумел бы ни один лекарь.
Четверть часа кипячения только начиналась, и провести её мне предстояло на привязи.
Тепло началось в животе и поползло вниз, к коленям, которые внезапно разучились держать мой вес. Крышка под локтями гудела, и эта дрожь отдавалась во всём теле, от груди до пальцев ног. Смешная доза с одного пальца вела себя совершенно несмешно.
Кассиан стоял в шаге от меня и изучал мою шею над воротничком, шнуровку корсета, бёдра под сбившейся юбкой, а дышал при этом через рот.
— Малышка, почему я шесть лет на тебя не смотрел? – спросил он хрипло.
— Ты шесть лет здороваешься с моей подругой Норой и смотришь сквозь меня на стену.
— Грубейшая ошибка проектирования, я её признаю.
— А ещё я на втором курсе снесла твой мост.
— Мост был плохой, – отмахнулся он и улыбнулся шире. – Я потом построил новый и получил за него высший балл.
Он шагнул ближе, и запах песка накрыл меня с головой. У меня пересохло во рту, а грудь под блузкой отяжелела и упёрлась в шнуровку корсета.
Лекарь во мне успел поднять руку.
— Стой, Кассиан, я обязана сказать по долгу службы. У тебя в крови один укус, у меня один палец, мы оба ещё способны ответить "нет" и разойтись по комнатам.
— Способен, – согласился он и упёрся ладонями в крышку по обе стороны от моих локтей. – Только я хочу ответить "да" и жду, что скажешь ты.
Его дыхание грело мне висок. Я прислушалась к себе с честностью, которой требовало ремесло: голова работала, язык слушался, а тело уже проголосовало единогласно.
— Да, – сказала я. – Утром мне будет очень неловко, но сейчас я говорю "да".
— С утром мы разберёмся, когда оно наступит.
Он поцеловал меня в шею под ухом, медленно и влажно, и у меня подогнулись колени. Его ладони легли на мои бёдра, сжали их, и над моим затылком раздался длинный восхищённый выдох.
— Теперь я понял, за что тебя зовут Булочкой, – пробормотал он мне в волосы. – Я считал прозвище обидным, а оно, оказывается, хвалебное.
— Запиши это наблюдение, на трезвую голову ты его забудешь.
Он прижался ко мне сзади всем телом, и жар его кожи прошёл через тонкую рубашку и мою блузку. Медь под моими локтями была горячая и дрожала мелкой настойчивой дрожью. Я охнула, повернула голову через плечо и нашла его губы.
Целовался Кассиан жадно и неторопливо разом, с привкусом тропических сливок на языке. Свою рубашку он расстегнул одной рукой, бант моей блузки распустил на ощупь, а со шнуровкой корсета возился долго и поминал Бездну. Я подсказала, за какой конец тянуть, и получила в благодарность поцелуй в плечо.
Когда блузка сползла с моих плеч, он развернул меня к себе вполоборота и посмотрел. Нагота в Скайхолле давно никого не занимала, однако Кассиан смотрел долго, и кадык у него ходил вверх-вниз.
— У дракониц такого не бывает, – сказал он наконец.
— У дракониц всё уходит в крылья, у меня осталось при мне.
— Передай своей человеческой матери мою глубокую признательность.
Его ладони накрыли мою грудь, и остроумие у меня закончилось. Пальцы у него были горячие и неспешные, губы шли вниз по позвонкам, а локти мои разъезжались по гладкой меди. Артефакт подо мной гудел, вода внутри плескалась, по спине бежали мурашки от затылка до копчика. Я подалась бёдрами назад, к нему, и он выдохнул "Булочка" мне в шею.
Потом между нами не осталось ни ткани, ни воздуха. Он двинулся в меня медленно, придерживая за бёдра, и я услышала собственный стон, низкий и совершенно незнакомый. Крышка дрожала под моей грудью, он двигался ей наперекор, и два этих ритма складывались во мне в один.
Потоки я вижу с детства, и его потоки сейчас неслись золотым половодьем от поясницы вверх. Моя сила сама потянулась ему навстречу, без рук и без моего решения, подхватила этот разлив на самом гребне и не дала ему схлынуть.
— Что ты со мной делаешь, Булочка? – выдохнул он, и плечи у него задрожали.
— Понятия не имею, сила работает без моего участия.
— Тогда пусть работает дальше, только не останавливай её.
Вершина, отпущенная дракону на несколько ударов сердца, растянулась у него на долгие минуты. В его потоках я видела чистое слепящее удовольствие без единой тёмной ноты, и оно не кончалось, пока моя сила держала гребень. Он перестал шутить, потом перестал говорить, и скоро от него осталось одно хриплое дыхание у моего уха. Меня саму качало всё выше, жар стягивался в тугой узел внизу живота, удерживать два потока разом я не сумела, и сила отпустила его сама.
Он хрипло вскрикнул и уткнулся лбом мне между лопаток, а меня накрыло следом, горячей долгой волной от живота до макушки. Перед глазами поплыло белое, в ушах зашумело, и где-то очень далеко гудел медный короб.
Несколько минут мы молча переводили дыхание, и в прачечной гудел один медный короб. Потом Кассиан отстранился и принялся застёгивать рубашку, а я потянула блузку обратно на плечи.
На правом плече у меня обнаружилось пятно, и я с досадой потёрла его пальцем, приняв за остатки крема. Оно не стёрлось, потому что под моим пальцем блестела золотистая вязь, тонкая, песчаная, с медными переливами на изгибах. Я обернулась, насколько пустила коса, и увидела на его правом плече, под распахнутой рубашкой, зелёно-каричневую брачную метку с лесным узором. Кассиан проследил за моим взглядом, скосил глаза на собственное плечо и замер с пуговицей в пальцах.
Метка проступает у дракона в единственном случае, после близости с истинной парой, и другого толкования у неё нет. Наши сияли ярко, с чёткими краями, законченные до последнего завитка.
— У меня до сих пор белое пятно перед глазами, – сообщил Кассиан севшим голосом. – Скажи, что узор на плече мне тоже мерещится.
— Тогда нам мерещится вдвоём, и у меня он золотой.
Артефакт подо мной звякнул, и руна на его боку погасла. Я сняла локти с крышки, после чего она мягко приподнялась и выпустила мою косу.
Кассиан запустил руку в горячий пар и вытащил свои штаны. Кипячение пошло им на пользу в смысле чистоты, пятно исчезло бесследно. Сами штаны при этом сели на добрых два размера, и штанины укоротились на целую ладонь.
— Удача твоя уцелела, она всего лишь стала компактнее, – сказала я и прикусила губу, чтобы не расхохотаться.
Ответить он не успел, потому что в дверь постучали, сначала вежливо, затем кулаком.
— Кас, ты здесь? – позвала Кейли из коридора. – Я принесла щётку и второе пирожное, открой мне!
Кассиан посмотрел на засов, потом на севшие штаны в своей руке, потом на зелёную метку у себя на плече. Он рывком натянул рубашку на плечо, застегнул её на все пуговицы и повернулся ко мне с лицом, на котором от недавнего веселья ничего не осталось.
— Тира, никому не говори.
Pulsuz fraqment bitdi.