Kitabı oxu: «Последний книжный магазин на Луне»

Аннотация:

В книгах, доставленных с Земли, кто-то переписал последние страницы. Теперь они предсказывают гибель лунной колонии. Все предупреждения подписаны именем Юки.

Но Юки их не писала.

Она держит маленький книжный магазин в колонии «Армстронг». Книги приносят ей известие, которое невозможно ни объяснить, ни оставить без внимания.

До предсказанной катастрофы — шесть дней. Под куполом живут две тысячи человек. Чтобы их предупредить, Юки придётся спуститься в заброшенные помещения колонии и разобраться в том, о чём здесь давно предпочитают молчать.

Глава 1 Посылка

7 октября

Книги прибыли во вторник, с опозданием на сутки. На каждой коробке стояло имя Юки. Ни одной из заказанных книг внутри не оказалось.

Она ещё раз проверила список. Там значились два словаря, пособие по рисованию животных и шесть романов, обложки которых благотворительная программа сочла подходящими для людей, живущих на Луне.

Вместо них прислали четыре коробки чужих книг.

— Они адресованы тебе, — сказал Томас.

— Напоминание об аренде тоже. Я не обязана радоваться всему, что меня находит.

Он стоял рядом с тележкой, прижав ладонь к стене. Уже три года он руководил службой снабжения и всё ещё сам развозил посылки, когда кто-нибудь заболевал. Сегодня рукав зацепился за ручку. Томас высвободил его не глядя.

— Слышишь?

Юки прислушалась. За витриной уборочная машина остановилась перед оброненной перчаткой и извинялась перед ней. Под этим голосом гудели вентиляционные короба: громче, тише, ровнее.

— Вентиляторы?

— Режим поменяли.

— Почему книги опоздали?

— Грузовой шлюз не прошёл проверку герметичности. Пришлось задержать шаттл.

Она посмотрела на его ладонь.

— Починили?

— Получили результат, при котором нам разрешили открыть шлюз.

Он убрал руку со стены и протянул накладную. Четыре коробки. Тридцать восемь томов. Обработка груза на поверхности завершена в 03:47. Ниже оранжевое уведомление объясняло, что следующую партию не отправят, пока не пересмотрят состояние её счёта.

Книги отдавали бесплатно. Перевозка стоила денег.

Она расписалась.

— Ты не прочитала уведомление.

Томас улыбнулся. Потом взглянул на две кружки возле чайника. В одной лежали скрепки. В другой был чай.

Юки хотелось, чтобы люди перестали замечать вещи в её магазине. Для книготорговца желание неразумное, но что поделаешь.

— Чаю?

— Больничный склад. Меня ждут.

Она придержала дверь, пропуская тележку. Велосипедный звонок над головой Томаса звякнул с опозданием, как обычно. Двенадцать лет назад Мира привязала его рычажок к двери зелёным шнурком, объявив, что книжному магазину нужен настоящий звонок.

Томас поднял глаза, но ничего не сказал.

Снаружи его обогнала девушка в жёлтой форме с миской завтрака в руках. Слишком резко открыла крышку, и ложка описала медленную дугу. Девушка поймала её, оглянулась, проверяя, заметил ли кто-нибудь, и пошла дальше.

Мира прилетела сюда такой же. В двадцать один год, с контрактом геолога и желанием узнать, что скрывается под серым грунтом. Юки было сорок шесть. Дочь сказала, что справится и одна. Юки ответила, что всякому месту, где есть люди, рано или поздно понадобится книжный магазин. В это она верила.

Двенадцать лет спустя в колонии «Армстронг» жили две тысячи человек. Большинство, судя по всему, прекрасно обходилось без него.

Она открыла первую коробку.

Джун немедленно поставила в неё лапу. Ей было четырнадцать. Надорванное ухо, кремовые усы на одной стороне морды.

— Ещё три есть, — сообщила ей Юки.

Кошка осталась на месте.

Сверху лежала книга о садоводстве. Юки открыла её на фотографии капусты под мокрым серым небом. Слизня из кадра не убрали. Бледный, мускулистый, он полз к дырке, которую, по всей видимости, проделал сам.

Кто-то мог убрать его перед съёмкой. Кто-то мог выбрать другой снимок. Вместо этого слизень прилетел на Луну и продолжал есть капусту, которая наверняка перестала существовать ещё до выхода книги.

Книга сразу понравилась Юки. Она отложила её для Нади.

Под ней оказалась книжка в мягкой обложке с оторванным синим уголком.

«Дом над эстуарием».

У Юки было три экземпляра. Один остался в поезде; другой безнадёжно разбух в ванной в Осаке. Третий лежал наверху. Она знала, кто убил отставного топографа, почему солгала дочь и какая реплика о приливе выдаст убийцу.

Книга оставалась хорошей, даже когда намерения каждого были известны. Возможно, от этого она становилась даже лучше.

Она открыла этот экземпляр ближе к концу.

Сыщик стоял в оранжерее.

Неправильно.

Он должен был стоять снаружи на ступенях и смотреть на воду. Оранжерею заперли после обнаружения тела. Юки перелистнула страницу назад, потом две вперёд. Дочери больше не было. Инспектора полиции тоже. Среди мёртвых растений одиноко стоял сыщик с письмом, которое, похоже, не решался открыть.

Юки села.

Несколько абзацев он оставался там. Дождь бил в стёкла. Он думал о людях, которых не расспросил, о потраченном впустую дне, о том, как легко одно разумное объяснение мешает человеку рассмотреть другое.

Потом заметил трещину в окне. Всё расследование смотрел сквозь это стекло, ни разу не взглянув на само стекло.

Наконец он открыл письмо.

И рассказ оборвался.

Внизу последней страницы тем же мелким шрифтом, что и остальной роман, были напечатаны три строки.

Четырнадцатого купол разрушится.

Скажи им.

— Ю.

Она прочла их дважды.

— Так, — протянула она.

Ухо Джун шевельнулось.

Следующая страница была пустой. За ней шли объявления о четырёх других книгах той же писательницы, которая умерла шестьдесят лет назад и уже не могла объяснить, что это она такое выдумала.

Юки поднесла страницу к свету. Никакой вклейки, никакой неровности под пальцем. Перелистала до середины, прослеживая нить. Обычная дешёвая книжка, правильно сшитая и изрядно потрёпанная.

Может быть, другой финал - издательский эксперимент. Одно из тех изданий, где читателя приглашают к участию, хочет он того или нет.

Она проверила выходные данные.

О читателе ничего.

Об участии тоже.

Она снова прочла три строки.

До четырнадцатого оставалась неделя. Семь дней.

Почти пять лет эту дату можно было не произносить вслух. В первый год за неё помнили другие. Цветы из растениеводческого блока. Визит женщины, работавшей с Мирой: она так плакала, что Юки не нашлась что сказать. На второй год приходили сообщения. К третьему большинство стало проявлять деликатность. Именно этого Юки и хотела.

Теперь она могла повесить на дверь небольшую карточку и закрыться до обеда.

«Учёт товара», — было написано на карточке.

Она подняла взгляд к узкой полосе крыши за витриной. Галерея проходила под внутренними рёбрами купола. Высоко над ними защитные створки прикрывали большую часть наружного остекления; в просветах виднелись чернота, резкий свет на гребне и часть Земли. Синий край всегда казался Юки неправдоподобным. Такая красота должна была находиться подальше от места, где теряют бланки и отказывают в возврате денег.

Поверх Земли отражалась она сама: женщина в свободном сером кардигане, с испорченным детективом в руках.

Слухи о куполе ходили и раньше. Слухи ходили обо всём. О питьевой воде, кислородных садах, грибке в детском саду, тайном доступе одного чиновника к свежим лимонам. Кое-что оказывалось правдой. Лимоны были правдой, хотя их оказалось куда меньше, чем говорили.

Написать страшную фразу мог кто угодно.

Выбрать эту дату — любой, кто её знал.

Она положила книгу за кассу обложкой вниз. Через несколько мгновений перевернула обратно.

Нади пришла с небольшой закрытой миской и видом человека, не намеренного ничего объяснять.

— Крышку можешь забрать завтра, — сказала Юки.

— Я хочу забрать её сегодня.

Нади поставила миску возле чайника.

— Ешь сейчас.

Она расстегнула пальто. В пальто не было необходимости — ей часто об этом говорили, — но она любила карманы и отказывалась подчинять свою жизнь представлениям колонии о комфортной температуре. С одной стороны седые волосы выбились из шпилек. На запястье белел полумесяц муки.

— Ты пекла.

— Я руководила.

В миске лежал румяный душистый квадрат пирога с припёкшимся по краям луком. Юки вдруг проголодалась и рассердилась на то, что Нади это заметила.

— Я собиралась поесть.

— Я ничего не говорю.

— Ты стоишь…

Нади придвинула к прилавку второй стул. Тридцать пять лет она прожила на Луне, составляя карты местности, у которой, по её словам, имелось преимущество: она оставалась там, где её оставили. Теперь на холоде болели руки, а левое колено не одобряло несколько видов движения. Но походы в книжный оно по-прежнему переносило отлично.

Юки разделила пирог. Нади сказала, что уже ела, и взяла половину. Перца было достаточно, чтобы ощутить его в горле. В последнее время Юки питалась теми блюдами, у которых главным вкусом было тепло.

— Книги пришли, — сказала Нади.

— Ты очень наблюдательна.

— Новые книги.

— Старые книги, которые только что приехали.

— Есть что-нибудь с рекой?

Недавно Нади стала спрашивать про реки. Только не путеводители, объясняла она. И ничего, где мужчина один уходит в глушь и обнаруживает, что все его беды были от людей. Ей нужна была река, возле которой происходят обыкновенные вещи. Поход за покупками. Ссора. Кто-нибудь забывает забрать ребёнка.

— Я ещё не все просмотрела.

— Я помогу.

Юки посмотрела на книгу за кассой.

— Большинство в плохом состоянии.

— Я тоже.

Нади наклонилась над ближайшей коробкой, увидела Джун и осторожно опустилась обратно на стул.

— Тут занято.

— Кажется, надолго.

— Приходи ужинать.

Юки смотрела в миску.

— Когда?

— Сегодня.

— Мне всё это разбирать.

— Они несколько недель добирались. Один вечер потерпят.

Нади ждала.

Юки любила Нади. Ужин ей, вероятно, понравился бы. А потом пришлось бы идти домой по галерее, полной людей, возвращающихся домой вместе, открывать дверь магазина, подниматься по узкой лестнице и находить всё в точности там, где оставила. Она умела это делать. Просто предпочитала избегать этого.

— Не сегодня, — сказала она.

— Хорошо.

Нади взяла крышку. Обиженной она не выглядела. В каком-то смысле это было хуже. Юки не хотела её задеть, но маленькой, недоброй части её хотелось, чтобы отказ что-то значил.

Юки чуть не потянулась за кассу. Можно было положить книгу между ними, пошутить о детективе, чьи честолюбивые замыслы вышли за пределы первоначального списка персонажей. Нади, возможно, рассмеялась бы.

А потом заговорила бы тем осторожным голосом.

— Томас говорит, режим вентиляции поменяли, — сказала Юки вместо этого.

— Спроси у них зачем.

— Сказал звонить в техслужбу.

— Ну, разумеется.

У двери Нади остановилась и поднесла ладонь под звонок, готовая поймать его, если он качнётся в сторону её головы.

— Если найдёшь мою реку, отложи.

— Отложу.

— И ужина сегодня хватит на двоих. Это не довод. Это информация.

Когда она ушла, Юки осталась стоять с вилкой в руке.

Она вымыла вилку, вытерла и убрала ее в ящик. Задача была выполнена безупречно.

В три пришёл мальчик лет 10 и спросил, продаёт ли она зарядные кабели.

— Книги, — сказала Юки, указывая на магазин.

— Я подумал, вдруг у вас есть что-нибудь ещё.

Кабель в ящике под кассой у неё был. Она одолжила его мальчику и записала имя на клочке бумаги. Он наблюдал так, словно сделка приобрела неожиданно официальный характер.

— Принеси обратно.

— Завтра?

— Было бы хорошо.

Перед уходом он посмотрел на полки.

— А про рисование животных у вас есть?

Было. Тонкая книжка с кроликом на обложке и несколькими полезными страницами об устройстве их лап. Он открыл её, посмотрел на цену и закрыл с необыкновенной осторожностью.