Kitabı oxu: «Любовь моя»
Мои слова тебе, девочка
Ты сегодня завтракала? Взяла обед с собой на работу? Очень надеюсь, что да. Потому что никто, запомни, никто не должен напоминать тебе заботиться о себе! Это ты должна делать сама.
Когда тебе плохо или хорошо, когда рядом с тобой есть близки люди или нет совсем никого, есть один человек, и этот человек – ты – самый близкий, самый родной, самый ценный и самый понимающий тебя человек. До жути банальные вещи, знаю! Однако их ты должна помнить и еще кое-что.
Тебе трудно, нечем дышать, в один миг хочется кричать и топать ножками, а в другой застыть в абсолютном безразличии ко всему. Тебе не хочется улыбаться, хотя раньше тебя всегда веселили рассказы твоих друзей, причуды родных и игры твоей кошки с ее хвостом. Ты не можешь работать. Да, ты выполняешь все поручения, но нет и часа, когда бы ты не хотела выйти из кабинета, чтобы позволить слезам катиться из твоих глаз. Ты не можешь заставить себя спросить, как дела у близких людей, потому что тебе нет дела до их проблем, когда твое собственное сердце непрерывно разбивается и все никак не разобьется, и ты чувствуешь себя еще ужасней от собственного безразличия к родным.
Первое, что ты должна знать в этой ситуации – твое сердце не разбито. Оно бьется, а ты дышишь. Вся эта боль от потери любимого, что ты ощущаешь, это только доказательство, что все было по-настоящему, что ты умеешь любить.
Второе, если кому-то не нужна больше твоя любовь, совсем не значит, что ты должна перестать любить. Напротив, люби! Люби столько сколько сможешь, как можешь! Но прежде, чем решить любить кого-то, подумай, что должна значить твоя любовь для кого-то, если она ничего не значит для тебя? Если ты абсолютно уверена, что ты могла дарить свою любовь кому-то, то можешь подарить свою любовь и себе. Ведь вся твоя нынешняя боль значит, что любовь в тебе существует, это твое качество, и с завершением твоих отношений с кем-то, оно не покинуло тебя. Поэтому еще раз – люби!
Но, дорогая, послушай – скоро будет твоя весна. Я знаю, это твое любимое время года. Нет, не осень. Согласна, осенью красиво страдать, осенью можно хандрить, продуктивно работать, особенно если ты занимаешься творчеством. Но по-настоящему прекрасное и твое любимое время года – это весна.
Весной все возвращается на свои места. Весной уже не так холодно и еще не так жарко. Весной ты можешь набрать столько воздуха в легкие, сколько захочешь, не боясь словить простуду. Весной не имеет значения, есть ли кто-то рядом, ведь весной ты более всего чувствуешь, что ты есть у себя. Весна это не просто время года. Это вообще не время года! Весна – время, когда ты действуешь заодно с маленькой девочкой, которая живет внутри тебя и которая живет по наитию. Весна – это твоя сила.
Так вот, твоя весна скоро к тебе вернется. А сейчас просто нужно переждать эти жуткие серые, холодные дни. Потратить их на единение с собой, со своими мечтами и построить планы на такую удивительную весну, которая совсем скоро вернется в твою жизнь. Верни себя к жизни, и тогда жизнь вернется к тебе.
Возможно, сейчас тебе кажется, что ты откатилась назад. Что все нужно начинать с самого начала. Возникают страхи, что и в следующий раз ты провалишься и откатишься в начало, и тогда снова эта боль… Думаешь, а не перестать бы в это во все играться?
Однако, милая, это не игра, в которой ты можешь проиграть. Перестань прогнозировать, страшиться будущего и винить себя за прошлое. Позволь всему, что случается, просто быть. Быть яркому счастью прошлого, невыносимому горю настоящего и неизвестному желанному будущему. Пусть сейчас у тебя нет сил на активные действия, возможно, пришло время понаблюдать за этим миром и за собственной жизнью. Понаблюдать, а после двинуться в удивительное неизведанное будущее, где возможно все, с самым замечательным человеком – с собой.
Я знаю, у тебя был мальчик, который называл тебя его великолепной девчонкой. Он писал тебе милые сообщения, обнимал пока ты спала и обещал всегда тебя защищать. С этим мальчиком ты и позабыла, как это встречать день одной. И как спрашивается, ты пойдешь вперед, когда этот мальчик не хочет быть твоим и совсем не желает называть тебя своей девчонкой?
Прежде, чем ты сделаешь шаг в весну, пойми, что и в этой зиме без своего мальчика ты не одинока. Позволь, я расскажу историю, как я встретила своего мальчика, и как он перестал быть моим.
Мой мальчик
«Что, если мы всю жизнь искали именно друг друга? Мы соприкоснулись, ощутили на момент, какой может быть земная любовь, и что, теперь из-за моих страхов мы расстанемся и никогда больше не увидим друг друга? И мне придется до конца дней своих искать ту, что я уже однажды нашел, но испугался и не сумел полюбить?»
Ричард Бах
«Я хочу нравиться тебе, потому что лето».
Название песни Зои Ященко, цитированное на моей страничке на сайте знакомств, стало отправной точкой наших отношений и их же пророческим концом.
Летом я буду качаться на качелях, а ты признаешься, что ужасно хочешь меня нарисовать. Я никогда тебе не напомню об этом, а ты больше не предложишь. Все, что было летом, там и осталось.
Летом ты меня полюбил и назвал своей замечательной девочкой. Я хочу нравиться тебе, потому что осень, зима и весна. Осенью ты уходил в рейс с тяжелым сердцем, зимой, по возвращении, ты расстался со своей замечательной девочкой, а весной впервые не ответил на ее звонок.
***
Я проплакала без остановки три дня. Три дня шли дожди где-то в Бильбао. Я думаю, когда женщина так много плачет, где-то всегда идут дожди. Дождь от моих слез шел в Бильбао, там, куда судно моего мальчика доставляет газ, там, откуда я не должна была его ждать, но дождалась.
Впервые мы встретились на Казанской площади двадцать восьмого июня. Волновалась я безумно, ведь то было мое первое настоящее свидание. Я даже не была уверена, не маньяк ли он. Но никогда не поздно было спросить.
Ему пришлось наклониться, чтобы в этой толпе услышать меня.
– Возможно, уже слишком поздно спрашивать, но все-таки я спрошу. Ты не маньяк?
Привлекательный молодой мужчина с сединой в волосах удивленно засмеялся.
– Нет.
У него были голубые глаза и легкая борода, которая смущала меня на фотографиях. Но он был красив и сам несколько смущен.
– Хорошо.
– И все? Так легко поверила? – снова этот удивленный смех.
– А не стоило?
– Я не маньяк.
– Хорошо. – я поправила сумку на плече, мельком взглянув не выбивается ли грудь из платья. Это было платье на запах, и купила я его сегодня, двумя часами ранее, ведь, делая что-то новое всегда нужно иметь при себе новую вещь, или быть в нее одетой. – Тогда пойдем?
Мужчина улыбнулся, и мы отправились прочь от этой обезумевшей летней толпы. Мы миновали Невский проспект, вспомнив про литераторов, пересекли Марсово поле, столкнувшись с ревностным защитником животных и нашли Амура и Психею в Летнем саду. Тогда я узнала, что он ест коней и разбирается в картах. Первое для меня было дикостью, хотя я и не осуждала, второе – удачей, ведь карты для меня всегда были просто топонимическими преградами.
Я увлекалась литературой, он историей. Он знал стихи Брюсова и Бальмонта, я знала, кто такая Клеопатра и чьей супругой она была. Он не был маньяком. Он был электромехаником, который носил инициалы Блока. В тот вечер в моем сердце появилось тепло.
Эта не была любовь с первого взгляда. Точно нет. Но по возвращении домой я знала: он станет моим. Появилось ощущение правильности. Все шло так, как и должно было идти.
– Сейчас будет странно – мы ехали в такси от метро до моего дома, я обернулась к нему со смущенной улыбкой. – Остановите, пожалуйста, у помойки.
Сдержанный кивок водителя, смех молодого человека справа.
– Это был замечательный вечер – тихо сказала я, слегка сжав его ладонь. Его пальцы тогда впервые согнулись на моей руке. Так этот молодой мужчина стал моим мальчиком.
***
Это не было любовью и со второго взгляда. Когда он взял меня за руку и сказал, что я ему нравлюсь, я была смущена.
– Мне, наверное, тоже ты нравишься.
Он засмеялся. Я боялась. Жутко боялась, что я какая-то неправильная, что не могу почувствовать к нему того, что все девочки мира чувствовали уже в пятнадцать. Мне казалась, мой крест – быть постоянно мимолетно влюбленной в одного из своих мужчин-знакомых.
Время спустя он поцеловал меня у подъезда. Я так переживала об этой его бороде, но поцелуй оказался сносным. Даже я бы сказала приемлемым, чтобы захотеть его поцеловать второй раз. И с каждым разом наши поцелуи были все лучше и лучше.
– Я знал, что тебе нравится эта подъездная романтика. – спустя семь месяцев шептал он, прижимаясь губами к моей шее и лишая меня шанса ответить хоть что-то. Да, от подъездной романтики я была в восторге, как и от постельной романтики в качестве невесты.
***
– Не смотри на меня. – я была абсолютно серьезна. Не хочу, чтоб он смотрел на мой профиль. Конечно, я давно перестала комплексовать из-за своего носа, но он так пристально смотрел на меня! А если он разглядит мой нос и увидит в нем те же изъяны, что и я видела в восьмом классе. – Не смотри!
– Но я хочу смотреть. – он лениво прислонился к дверце. Мы были в машине. Я за рулем, он рядом.
– Правило зеленой машины, помнишь?
– Неа.
Я косо и зло глянула на него.
– Прекрати! Нельзя нарушать правило зеленой машины! В зеленой машине смотрим только на дорогу!
– Ты за рулем, вот и смотри. А я хочу смотреть на свою девочку.
На мою голую ногу легла его ладонь. Он не приставал, не поглаживал, просто положил. На секунду, оторвавшись от руля, я погладила его руку.
– Правило зеленой машины разрешает смотреть только на светофорах! – поучительно изрекла я.
Он закатил глаза, сморщился, отвернулся от меня, достал свой телефон, но я могла дать его зуб, он смотрел!
– Ты все еще смотришь!
Он расхохотался.
– Смотрю!
– Неприемлемо!
– Осуждаешь?
Я хмыкнула. Еще бы! Но как я могла ему запретить. Сейчас он поступал, как я всю жизнь, делал то, что хотел. А я хотела, чтоб он видел мою красоту, а не нос с горбинкой.
***
– Аня! Слушай меня! Если ты не сбежала от него, то БЕГИ!
Во фронтальной камере отражалось проказливая улыбка его девочки и его нахмуренные брови. Я нарочито громко шептала на видео себе наставления на будущее, даже не думая, что когда-нибудь эти послания из прошлого будут приносить что-то кроме счастья.
– Беги! – прошептала я со смехом, а затем послала будущей себе воздушный поцелуй. Полуголые и счастливые мы лежали на нашем великолепном сатине.
– Ты только что передала самой себе поцелуй?
Я захохотала – его лицо будто бы вылезло из мультфильма.
– А вдруг ты меня там не целуешь!
Он закатил глаза:
– Мне бы себя так любить!
– Я буду тебя любить! – я противно чмокнула его в ухо и засмеялась, когда он зафыркал.
***
Как я уже сказала, я не сразу его полюбила. Сперва он признался, что влюблен, потом, что любит меня. Затем призналась и я. Я солгала. Но едва ли женщина лжет, когда слова мужчины так сладки и приятны, когда она перечитывает по нескольку раз его сообщения с признаниями, когда она с улыбкой ложится спать и спрашивает маму:
– Он правда меня любит?
– А сама ты как чувствуешь?
– Любит.
– Значит, любит. Иди спать.
Он мне нравился. Его руки – я сразу окрестила их своими. Не обе. Одну. Левую. Самую честную….
Я сомневалась в своей любви к нему, когда мы съехались, когда переспали, когда сказала ему «да». Я руководствовалась тем, что мужчина должен любить женщину больше, чем любит она, чтоб она была счастлива. Но я проиграла эту битву. Проиграла с треском.
В 2018 году на паре английского нам показывали свадьбу Меган Маркл и Принца Гарри, а почти через год на этой же паре мы обсуждали пожар Собора Парижской Богоматери. Я мечтала о истории любви принцессы, как и все девочки, а оказалась кем-то, кто пытался спасти горевший Собор. Думаю, Нотер-Дам горел с таким же звуком, как и мои мечты о нас с моим мальчиком.
Я поняла, что люблю его, что действительно люблю, без уверток, страха и сомнений у часовни Святой Ксении. У часовни, где женщины со всей страны просят о любви, я нашла свою.
В тот миг я посмотрела на него и не смогла поверить, что весь он мой и для меня: каждая улыбка, каждый нежный жест. Мне казалось, он заботится обо мне.
Я действительно отдала ему свое сердце, когда мы поехали в часовню молиться, когда увидела, что он переживает за мое здоровье. Я увидела в нем то, о чем мечтала, когда тяжело болела четыре года назад. И он мне это дал.
– Я видел Вас и Вашего кавалера. – сказал, улыбнувшись, один режиссер на моей работе.
Я засмущалась, потому что знала, что он видел нас, когда мы выходили из часовни. Я помню, как тогда теплота разлилась по всему моему сердцу, а он мне улыбался. Тогда нас и видели. Нас видели в тот момент, когда мы посмотрели друг на друга, и пришла громкая мысль, которой я не испугалась: «однажды на небесах мы предстанем перед Господом вместе».
В день, когда мы съезжались, в машине, загруженной моими вещами, он почти сказал мне эти самые слова:
– Это про нас. Эти слова про нас. И мы однажды отправимся с тобой в такой лес.
Из автомобильных колонок под музыку группы Любэ звучали стихи Гумилева «Это было в те года…». Он не знал, чьи это стихи, и эта песня часто раздавалась в машине, но мы никогда о ней не говорили. Но в тот дождливый вечер мы ее услышали, и как по волшебству дождик кончился. Дождь кончился, чтобы вернутся к нам через шесть месяцев.
– «… может быть, когда умрем, мы в тот лес направимся вдвоем…».
– Думаешь, она про это? – спросила я не без улыбки.
– Про это. – Его лицо было серьезным.
***
Однажды в его загородном доме после бокала красного вина я вскочила на диван, конечно, чуть с него не свалившись, и попыталась зарычать. Он в то время возился с телевизором, пытаясь включить нам мультфильм. Услышав возню с дивана и мой рык, он обернулся, удивленно улыбнувшись.
– Вино выпито до дна?
Я заливисто засмеялась, поправив на себе его огромный махровый халат.
– Я Великий Ван! – хотя, безусловно, и в вине была истина.
– Кто? – удивленная улыбка сменилась насмешливой.
– Тигр! Самый главный в Тайге!
Он захохотал, снова обратив внимание на телевизор.
– Хорошо. Но чтоб ты знала – это совсем не сексуально.
Моя выпившая душа не могла решить быстро: дуться или переубеждать.
– Не сексуально? Да чтоб ТЫ знал – Великий Ван самый сексуальный из всех тигров Тайги!
Я наконец позволила халату упасть, и, выскользнув из него, осталась в летнем голом платье в огроменную сетку. Это было его любимое платье. В этот момент он и обернулся.
Я обожала его глаза. Голубой цвет в миндале. И тогда мои любимые глаза осматривали меня словно я все, что они могли видеть.
Я продолжала попытки изобразить тигра, если честно, совсем не сексуального, а как это делают самые счастливые дети на самых бездарных утренниках. Но, как бы то ни было, попытки найти нужный мультик были на время отложены.
– Хорошо. И Великий Ван может быть сексуальным. – Последние слова уже были шепотом у моих губ.
– А кем ты бы был, если б не собой? – спрошу я его через месяц.
– Истребителем МиГ-29, третей модификации. – почти не задумываясь, ответит он.
Любопытные родные всегда интересовались, о чем мы с ним говорим, и всегда разочарованно вздыхали, узнавая. Мы спорили о кино, о литературе, о красных и белых, о правильности улыбаться в восемь утра, обсуждали воспитание нашей «кощки», совместимость наших асцендентов, думали, кем хотим быть, если не людьми, и с чем у друг друга ассоциируемся.
Он был моей голубикой с вишней и кофейными зернами. Моим истребителем МиГ-29. Моим мальчиком. А я его Великим Ваном, который может быть сексуальным, его щекотливой девчонкой, «любимой, между прочим».
Мы игрались в счастливую, полную улыбок и задорного смеха жизнь.
***
– Я вот сейчас не поняла, – озвучила я свои мысли, сидя в его объятиях, на качелях финского залива. – Мы что-то пытаемся, или мы играемся?
Я почувствовала его пристальный взгляд на своей щеке, но не могла заставить себя посмотреть на него.
– Я думал, что о моих намерениях говорят мои действия.
Я поджала губы. Совсем не убедительно. Конечно, я в курсе, что мои мысли и мое тело очень даже нравится ему, но мне нужна была номинация, я должна была знать, почему больше не чувствую, что могу разговаривать со своим другом-мужчиной по ночам.
– Мы не играемся, Аня. И, наверное, я не до конца смог дать тебе это понять.
На мои глаза навернулись слезы, я крепче сжала обернутые вокруг меня руки, его губы прижались к моему затылку.
– Я не думал, что смогу полюбить. Я уже смирился, что не умею, что буду рад симпатии. Но я полюбил тебя. Полюбил.
– А вдруг я забираю тебя у кого-то?
– А вдруг это я забираю?
Я закрыла глаза. Было три часа ночи, но набережная дышала счастливыми молодыми студентами. Мы уже не были ими, но я, как и они чему-то училась. Такого страха, облегчения и радости я не испытывала никогда.
– Эй, девчонка! – я улыбалась.
***
Я улыбалась, когда собирала дорожную пыль слишком длинным халатом моего мальчика.
– Признайся! Ты подкупил все эти ромашки!
Я приседала возле маленьких белых цветочком у тропинки и считала на них лепестки. Все говорили: «ЛЮБИТ». Мой мальчик смеялся, мы останавливались не у всех цветов, а только на тех, что смотрели на меня.
– Подкупил ведь! Пойдем сегодня в лес, там посмотрим. – зыркала на него и грозила пальцем.
– Конечно! Тут они везде подкупленные, и в лесу тоже!
– Какой кошмар!
– Ужас!
Не знаю, почему, но мне не верилось, что все это счастье происходит со мной, ведь все это было таким нереальным. Может, это я накликала на нас разлуку?
– Мне не верится, что все это происходит.
Я лежала на нем, пока он игрался с моими волосами, которые «ни за что не будем стричь».
– Почему, любовь моя?
– Не в том смысле, что меня нельзя любить. – я повернулась к нему с ухмылкой. – Конечно, можно, я ведь замечательная! Наверное, это из-за быстрого темпа.
– Наверное. Но пора бы уже поверить. Я вот очень даже верю.
– Если однажды я уйду, то, что ты будешь думать об этом времени?
Мой мальчик закатил глаза и томно по-актерски вздохнул:
– Что это было самое замечательное время в моей жизни.
Я удовлетворено кивнула. Так и есть.
***
Солнце разбудило меня, а я разбудила его.
– Я соскучился. – прохрипел сонный тянущийся голос моего мальчика.
Я попыталась вывернуться из его рук, но он был слишком сильным и, думаю, что ему слишком нравилось то, в каком положении я оказалась.
– Мы виделись перед тем, как закрыть глаза. Ты обнимал меня всю ночь. Даже я не соскучилась.
– А я соскучился. – прошипел он в мои волосы.
Потом я часто вспоминала, причины, по которым он соскучился. Вспоминала зачем-то в самых людных местах. Вспоминала и смущалась так, как будто мои воспоминания были мультяшным облаком над моей головой.
***
– Все было не искренне, когда ты вернулся?
Мы расстались неделю назад. Я пыталась поймать его взгляд и увидеть что-то свое, а не странное чужое. Он резко поднял голову, в его глазах на миг вспыхнуло что-то родное, но в голосе я услышала незнакомую хрипоту.
– Нет! Искренне! Я правда по тебе скучал!
Я сцепила руки в замок, чтобы удержать себя от желания дотронуться до него.
Когда он вернулся из трехмесячного рейса, я жутко волновалась – вдруг он разлюбил меня?
Я открыла входную дверь и увидела своего мальчика. Родного, красивого, уставшего.
Он заулыбался, бросил сумку и прижал меня к себе. И не было тех дней разлуки. Не было ничего. Он, я и где-то на фоне наша рыжеватая кощка Моника, что значит светлая, единственная. Такой и я собиралась быть для своего мужчины. Единственной.
Я думала, что забыла, какие бывают наши поцелуи. Чувственные, страстные и нежные одновременно, они буквально заставляли меня взлетать. Целуясь с моим мальчиком, мои ноги едва касались пола.
– Не верю, что вижу тебя, свою девочку – хриплый голос окутывал меня теплом. Я тоже не могла в это поверить.
Мне было так спокойно, как не было уже много дней. Он был рядом сейчас. И будет рядом еще три месяца. А там весна и время до июля за делами и планами пролетит незаметно. И будет снова наше лето. Когда я нравилась ему, а он нравился мне.
Но через три недели нас не стало. Он передумал меня любить.
– Что значит передумал? Будто я захотел и разлюбил.
А любил ли ты, мой мальчик?
***
– Могу я попросить тебя об одной вещи, любовь моя?
Я настороженно на него посмотрела. Он мог просить меня о чем угодно.
– Конечно!
– Ты не могла бы вести себя при моих родителях по-другому. Им не нравится, как ты себя со мной ведешь.
Я замерла. Кажется, не все он может просить? – ехидно спросил меня голос в моей голове. Мы шли к его родителям на празднования годовщины их свадьбы. Был вечер, я приехала с работы и ждала его тридцать минут в какой-то забегаловке, я устала, но этот вечер не был для меня бременем. До этой секунды.
– Чего? Я плохо себя веду?
– Наши шутки и подколы не остаются незамеченными. Мы можем вести себя наедине так, но не при родителях.
Наверное, просьба была совершенно нормальная. Но раньше он говорил, что я нравлюсь его семье, что он рад, что у меня получилось им понравиться. Я шла к ним с большим желанием их поздравить, но тут я забеспокоилась – что можно говорить, а что нельзя? Я не знала, когда именно что-то сказала не так. Не могла вспомнить…
В этот момент мне показалось, что я потеряла былую ценность в глазах моего мальчика.
– И, пожалуйста, убери это недовольство с лица. Лучше б я тебе не говорил.
– Да! Лучше бы ты не говорил, что я веду себя неправильно при твоих родителях за семь этажей до встречи с ними!
Нам открыли дверь. Я улыбнулась и обняла его родителей. В тот вечер я пыталась казаться счастливой, но не смогла. Я была вежлива, поддерживала диалог, улыбалась, обняла их на прощание и снова поздравила, но мысль, что я неправильная, не такая и идеальная терзала меня.
Поздним вечером мы поссорились. Это был первый неприятный эпизод с моим мальчиком.
Сейчас я задаюсь вопросом, почему его просьба выбила меня из колеи в тот момент? Неужели, если б я тогда сумела совладать с собой, мы с моим мальчиком были вместе?
– Они сказали, что лучше б мы не приходили, чем пришли с таким лицом. – написал он мне на следующий день.
Я была на работе и с предвкушением ждала вечера – мы собирались в кино.
– Ты сказал, что нам жаль?
– Лучше б нам извиниться.
Это означало, что извиниться нужно мне.
– Ты ведь извинился?
– Да, но лучше было б, если б ты написала маме.
Я не написала его маме. Мы не пошли в кино.
– Что делать, Саша?
– Не знаю я, что делать.
Это были мои первые отношения. Я не была мудра в этих вопросах, не чувствовала, что должна извиняться, не понимала, почему «мое грустное лицо» раздувает такой скандал, но положилась на моего мальчика. Он знает своих родителей, он все исправит, он не допустит, чтоб это встало между нами, он все уладит.
Через неделю, когда мы провожали моего мальчика в рейс, его мама обняла и сказала, что все хорошо, а я поверила. Я шла на контакт как умела. Я хотела навестить ее, когда она болела. Она отказалась. Я связала ей плед. Она промолчала. Я чувствовала, что меня больше не хотят видеть в этой семье, но я все равно молилась за ее здоровье. Она была мамой моего мальчика. Моего мальчика, который обещал примирить свою семью, частью которой он решил меня сделать, когда надел кольцо на мой палец.
Мой мальчик не смог никого примирить и все исправить, он положился на время.
– Время все выправит. У меня самая замечательная, заботливая и самая тревожная мама на свете. Она очень переживает за меня.
– Я тебя обижаю?
– Нет, конечно, нет.
– Меня все это тоже тревожит и очень обижает, я не сделала ничего плохого. Я плохо к тебе отношусь?
– Нет. Но моя мама так воспитана.
– Я хочу, чтоб ты понял, Саша: я не умею носить маски. Я никогда не пыталась намеренно понравиться твоим родителям. Когда ты говорил мне спасибо за то, как я с ними себя веду, мне казалась это глупостью, потому что мытье посуды, готовка, вежливое общение – это то, как меня воспитывали. Я была искренней. Я тепло отношусь к твоим родителям! И в моей семье, когда что-то не так, обидчику озвучивают сразу. И решают проблемы сразу. Мне сказали, что все хорошо и обняли меня, а когда так говорят в моем мире, значит, что все хорошо.
Он долго смотрел на меня и кивал. Понимал ли он меня или в этот момент он понимал, что нам больше не по пути. Что я не подхожу его семье, что я больше не его идеал.
– Я сказал, что не буду требовать, чтоб ты извинялась, потому что сам не понимаю за что. – сказал он мне через три месяца после этого конфликта.
– Я переживаю, Саша, и очень хочу, чтоб мы решили эту проблему. Я согласна, что нужно поговорить с ними.
Я решилась. Я придумала речь и записала ее. Я собиралась быть мудрой, как он и просил. Да, не сразу, но я поняла, что мне очень важно, чтоб мой мальчик был счастлив, ведь тогда он сделает счастливой и меня. Правда?
– Я сделаю так, чтобы ты не переживала, любовь моя.
Он взял мою руку и обнял себя ею. Я ему поверила. Ведь он когда-то сказал:
– Я всегда буду тебя защищать. Всегда буду на твоей стороне.
Я верила, ведь мы собирались быть семьей и командой. Я ждала, когда он скажет:
– Пойдем, я поговорил с ними.
Но всякий раз, возвращаясь от них, он говорил:
– Ничего радужного.
А за неделю до расставания он мне сказал:
– Меня трудно сделать счастливым.
В этот момент я поняла, что сама уже несколько месяцев держусь за счастье из нашего прошлого, когда он только начал давать обещания.
– Ты бросила бы меня, если б твои родители сказали, что я фуфел какой-то? – спросил он, когда я призналась, что очень боюсь знакомства с его родителями.
Я округлила глаза и закачала головой. Конечно, нет. Это было не важно. Он был моим выбором, с которым смирились бы мои родные и мирились бы до тех пор, пока я была бы счастлива. Я бы никогда так и не узнала, что у них были к нему свои претензии, если б в итоге не получилось так, как получилось.
– Вот и мне не важно. Было бы странно, если б было иначе – сказал он в июле.
В феврале, за пять часов до нашего расставания, он произнесет:
– Было бы странно, если б я тебя не любил, а мы бы жили вместе.
Да, странно, мой мальчик. Много оказалось странным.
Его слова, мое поведение, слова его мамы:
– Как быстро из-за гордыни все можно сломать…очень жаль.
Очень жаль, что мы решили, будто справимся. Очень жаль, что я сломалась.
***
Может быть, мы все должны плакать навзрыд раз в четыре года?
Четыре года назад я не могла остановить своих слез из-за диагноза, который мог остановить мою жизнь. Спустя четыре года я не могла остановить своих слез из-за человека, с которым собиралась разделить свою жизнь и что-то, что есть после нее.
Но правильно ли это – делить с кем-то свою жизнь? Особенно после того, как на собственном опыте познал ее ценность.
Четыре года назад я боялась, что, вылечившись, мои глаза потеряют ту искру, которая делала меня мной. Я ее не потеряла, а наоборот пронесла сквозь всю боль и сделала ярче. Эта искра и была моей жизнью.
Я была жизнью. Я не прятала свою искру, встретившись впервые с моим мальчиком. И влюбился он именно в нее.
– В тебе так много жизни. Во мне ее значительно меньше.
Он был не прав, в нем она была. Потухающая, но желающая тоже ярко гореть и соприкасаться с себе подобными. Но, к сожалению, неспособная противостоять чему-то внешнему, сильному, подавляющему.
В наших отношениях всегда нас было трое. Я, он и это что-то давящее, тяжелое, грозовое. Мы были обречены, как самый яркий огонь обречен потухнуть под тяжелым несдающимся ливнем.
– Я не готов, Аня. Я устал.
Отшатнувшись, я выдернула свою руку, вскочила, отошла на несколько шагов к дверному проему.
– Мы расстаемся?
Его рот испуганно приоткрылся, а глаза чуть расширились.
– Мы расстаемся? – я не знаю, сколько раз я это повторила. «Мы расстаемся» -звучало в моей голове на повторе еще до того, как он это признал.
Он встал.
– Выходит, мы расстаемся, Саша?
– Выходит, да.
Мы оба были шокированы происходящим. Еще пятнадцать минут назад я рисовала пальцем круги на его груди, лежа на нашем темно-фиолетовом сатине.
Он сделал шаг ко мне, но тут же шагнул назад, увидев, что я отступила. И тут я сделала шаг навстречу, он тоже, но я и в этот раз отступила. Несколько секунд мы играли в эту игру, не зная, что делать. Мы оба были разбиты, и оба хотели найти утешение в объятиях друг друга.
В какой-то момент я прижалась к нему так крепко, что ничто не могло бы кроме меня самой оторвать меня от него. И я оторвалась. Я вытерла подступившие слезы и снова отошла.
Он что-то начал говорить про то, что его чувства уже не те, что это началось в конце рейса, что он думал, что сможет все исправить, но не смог.
– Ты мне врал.
– Я думал, так будет лучше.
– Мы договаривались говорить, если чувства меняются, если что-то идет не так. Мы договаривались быть командой. Ты спал со мной, не любя, и знал, как это для меня важно. Ты пять часов назад сказал, что любишь меня.
– Я думал, так будет лучше.
Мы снова сидели на нашем сатине. Я повернулась к нему и заглянула в его голубые глаза, которые не должны были лгать.
– Ты обнимал меня сегодня ночью.
– И я хотел тебя обнимать, Аня.
– Ты мне врал, а я верила, что ты был мой.
Его лицо покраснело, в глазах стояли слезы. Такое нельзя было сыграть, так нельзя было врать.
– И я был твоим.
Наши руки опять были сплетены. Моя правая и его левая, та, что честная.
– Скажи, что ты меня не любишь.
Он вздрогнул, попытался убрать свою руку от моей.
– Скажи.
Его кадык дергался, лицо еще больше краснело, глаза отказывались на меня смотреть. Я сжала его руку крепче.
– Скажи. Скажи, как тогда сумел в Петергофе сказать, что влюблен в меня, а через неделю на подъездной лестнице шептать, что любишь. А сейчас скажи: «Я не люблю тебя, Аня».
– Я не хочу этого говорить.
Весь воздух вышел из моей груди, и такая слабость обрушилась на тело, какая бывает, проснувшись от страшного сна глубокой ночью. Только мой кошмар не прекращался.
Я не знала, с чего начать и как уходить. У меня и в мыслях не было, что он попытается меня остановить. Я знала, не принимала, но знала, что он сдался. Я ему не нужна. Мы ему не нужны.
Вся это история была не про любовь, а про выбор. И он сделал свой.
Через несколько часов я заставила его написать мне, слова, которые буду повторять каждый день, просыпаясь. «Я перестал тебя любить, Аня. Перестал любить так искренне, как раньше». Я так и не смогу понять, в какой момент случилось так, что он перестал выбирать нас.
– Это произошло не за один день.
Три недели со мной позволили ему разлюбить меня, я же спустя три недели слез не могла сказать, что перестала его любить. Я не могла даже злиться на него, ведь для этого нужны плохие воспоминания. А у нас почти не было плохих воспоминаний. Кроме одного, которое ядовитой нитью тянулось несколько месяцев и после которого я перестала делать его счастливым. Оказалось, что я должна нравиться не только ему – это было принципиально важно. И хотя, мой мальчик обещал, что мы с этим справимся и перестанем переживать, теперь именно это было совсем не важно.
Обращаясь ко мне, он до последнего нашего дня говорил: «Любовь моя». Когда-то я была его идеалом, его счастьем, его жизнью. Но одной моей жизни не хватило для нас двоих. И я начала чахнуть, а его жизни не хватало даже на него самого, что тут говорить о нас. Вот тут мы и развалились. Я готова была жить за нас до последнего вздоха и почти это сделала. Он оказался не готов. Он не смог позволить себе вести нас вперед на своей энергии.
– Я думала, мы навсегда.
– Я тоже.
Еще час после нашего решения расстаться мы плакали в объятиях друг друга. Он вздрагивал, и прижимал меня все крепче и крепче. Я зарывалась пальцами в его волосы и шептала:
– Мой мальчик.
Это было безумно, нездорово, неправильно, но как мы могли расстаться иначе? Нормальные люди ругаются, уходят, не держатся за руки. Мы не умели ругаться, не умели уходить и не умели не держать за руки.
Час, что мы плакали был часом признания, что одной жизни на двоих, когда есть третья мощная подавляющая сила, недостаточно.
– Не рассказывай им обо мне. Не рассказывай никому обо мне. – мой соленый шёпот смешивался с его отчаянным киванием головой. – Ты найдешь себе женщину, которую полюбишь и которую примут твои родители, она родит тебе детей, и ты будешь счастлив.
Его пальца все сильней сжимали мою футболку, которая становился все липче от нашего пота и его слез.
– Не позволяй меня обижать.
– Не позволю.
Нас не стало шестнадцатого февраля. Мы развалились и сможем собраться, если только обретем собственные дыхания. Я снова. А он впервые. Я теряла свою искру и не могла больше дышать за нас двоих. У меня оставался последний вдох, и собиралась я потратить его на восстановление. Он же собирался искать еще одну чужую жизнь в попытках сделать ее своей.
Мой мальчик решил не быть моим мужчиной.
«Любовь моя» – это просто словосочетание из девяти букв, когда один любит, а другой хочет любить.
Однажды я скажу его образу в моей голове:
– Я люблю кого-то так сильно, безумно и отчаянно, как когда-то любила тебя, но его любовь ко мне еще сильнее.
Почему мы расстались – это совсем не важно. Важно, что тогда он был моим, а я была его. Важно, что сейчас наше с моим мальчиком прошлое с тем ядовитым воспоминанием кажется сном, но наша радость была настоящей.
Моя девочка
«Это смуглое гибкое тело,
Как жемчужину, я берегла…
Так ему я сказать бы хотела,
Если б заново жить начала»
Ларисса Андерсен
Когда девочка любит себя просто за то, что она девочка, девочкой, как мне кажется, она остается во все свои возраста. Но что такое быть девочкой? Наряжаться в платьица, пользоваться косметическими средствами, мечтать о сказочной сказке, ждать, когда тебе откроет мужчина дверь, подарит подарок или даст денег?
Для меня быть девочкой – это про энергию, про ту особую женскую энергию, которая подпитывает не только саму девочку, но и тех, кто оказывается с ней рядом. Эта энергия наделяет девочек такой силой, какой не найти даже у самых сильных, отважных и, конечно, реализованных мужчин. Если эта энергия есть, девочка справится со всем, что ей предложит старушка жизнь. Эта энергия часто и позволяет мужчине выполнить ту пресловутую формулу: построить дом, посадить дерево, родить сына. Девочка рождается, чтобы плести паутину счастья для себя и своих родных.
Девочка сама откроет себе двери и заработает на платье. Помните, как в песне: «I can buy myself flowers, Write my name in the sand, Talk to myself for hours»? Ей не нужны восхищенные взгляды сторонних, чтобы сиять. Поверьте, она сможет получить несказанное удовольствие и от собственного взгляда в зеркале.
Но все же девочке нужен он – родной. Тот, кто позволит раскрыть потенциал ее женской энергии, кто защитит ее энергию, выстроит все условия, чтоб эта энергия не ускользала, становилась ярче. Тогда девочка продолжит нежится в теплых лучах своей энергии вместе со своим родным. Родной не может потушить энергии девочки. На самом деле на такое никто не способен, кроме самой девочки. Мы можем чувствовать все и сразу или же не чувствовать ничего. Первое – это нормальное состояние девочек, последнее – противоестественное.
Одна из самых больших бед девочек – перепутать шампунь для кудрявых волос с шампунем для прямых, сказку Андерсена со сказкой братьев Гримм, а родного с неродным. Перепутали и все – энергия начинает затухать.
Я выбрала не того родного.
Я всегда очень бережно хранила свою энергию, наслаждаясь каждым моментом своей жизни. Я любила себя. Хотя, конечно, порой мне казалось, что я недостаточно стройная, красивая, умная, смелая, но это была та слабость, которой я позволяла себе предаваться в своей комнате, та слабость, от которой я не могла отказаться, которая толкала меня на свершения и которую я берегла ради своей силы.
Но как бы я не старалась, мне не удалось сберечь свою женскую энергию. Я оставила ее там же, где и свою невинность. Не подумайте, я никогда не осуждала, и не порицала ни один сексуальный выбор женщин. Да и как можно, когда твой любимый сериал «Секс в большом городе»! Я никогда не держалась за девственность, но всегда считала, что моя первая близость и близость вообще должна происходить только по любви. По любви взаимной. Мне кажется, в этом есть красота.
Именно в момент интимной близости женская энергия наиболее живая, открытая и уязвимая.
Мой первый секс случился, когда мне было двадцать пять. Признаюсь, какое-то время я места себе не находила и почти начала считать себя никому не нужной старой девой. Порой даже стыдно было произносить слово «девственница». Ведь мне уже двадцать пять, где мой родной? Однако это все было минутными слабостями.
У докторов-женщин на приеме я мысленно твердила себя, что я нормальная, это мой выбор и я люблю свое тело.
Одна из моих подруг всегда повторяла мне:
– Поверь мне, сохранив себя для своего родного, ты не пожалеешь об этом никогда.
Я знала, что не пожалею, ведь все задумывалось именно так, как пророчила подруга. Я читала истории из жизни поздних девственниц. Например, Лиза Кудроу! Кажется, её первым мужчиной стал муж, уже после бракосочетания, когда ей было слегка за тридцать. Этот пример меня воодушевлял. Один на всю жизнь, как в тех романах, что стояли на маминой полки в детстве.
Когда случился мой первый секс, я знала, что мой родной собирается сделать мне предложение. Через несколько дней так и произошло. Я стала невестой. Абсолютно счастливой невестой.
Однажды поздней ночью мы лежали на кровати и смотрели друг другу в глаза.
– Я никогда не пожалею, что именно тебя дождалась, что ты стал моим первым, потому что это было по любви.
Он сжал мою правую руку и потер кольцо на моем пальце. Я была его второй невестой. С первой у него ничего не вышло, она стала бывшей. Я была уверена, что у нас все выйдет, ведь такой правильности я не ощущала никогда.
Я врала себе. А может, я и правда тогда в это верила.
– Первый секс – ничего не обычного. Почему с ним все так возятся? – я шла к своей машине, попивая кофе и делилась с другой своей подругой впечатлениями. Неужели в тот момент я была на перепутье своих убеждений?
– Ну слава богу! Теперь к гинекологу можно спокойно ходить. – ответила она смеясь.
Через несколько месяцев, когда в какой-то передаче затронули тему девственности и гинекологов, мой родной спросил:
– Получается, я избавил тебя от этих трудностей?
Получается так, однако походы к женскому удивительному врачу веселей не стали.
Мой родной как-то мне сказал:
– Белые платья на свадьбах не совсем правильная традиция. Кто теперь из невест невинен?
Я выразительно на него посмотрела. Это было до нашего секса. Он расплылся в улыбке:
– Так это выходит, что прям белое можно?
– Выходит прям белое. – усмехнулась я.
До этого разговора я и не задумывалась о значимости белого платья для меня. Но тут закравшаяся мысль о моей чистоте, которая выразится в совершенном белом платье, показалась мне волшебной и реальной одновременно. Я словно дождалась своей сказки.
Когда мы переспали, мой родной нахмурил брови и неуверенно пробормотал:
– Белое платье?
– Офигел? – возмутилась я, но разъяснила своему несмышленышу одну истину. – Я ведь только твоя – сердцем, телом и душой. Это будет лишь оформление на бумаге. Неужели Бог не будет знать, кому я принадлежу, а кто принадлежит мне?
На его лице заиграла проказливая улыбка.
– Точно! Ты права. Любовь моя, у тебя будет самое белое платье! – он подмял меня под себя на этой нашей кровати, которая собиралась разделить наш секрет идеально белого платья.
Но все оказалось словами. Пустыми словами. А мой родной неродным?
– Следующее предложение руки и сердца будет удачным, и она станет твоей женой. – не без иронии сказала я ему, когда мы последний раз шли по одной дороге.
Он криво, но грустно улыбнулся.
– Пора заканчивать с этой тенденцией – делать предложения.
Его слова больно кольнули мне в сердце, в то самое, которое я все еще не смогла забрать у него. Он сказал это так, будто наше расставание моя вина. Будто это я сказала, что перестала его любить. Я не жалела, что он был моим первым мужчиной, до тех пор, пока не поняла, что он будет не последним.
Я прощалась не только с моим родным, но и со значимостью, которую мы с ним вложили в белое платье и в свадебное торжество.
Свадьба должна была стать не бременем, не обязательством, которое должно кого-то испугать. Это должен был быть праздник нашей любви, нашего признания, что мы нашли друг друга, моего доверения своей энергии родному.
Стать родными, когда вас не связывают кровные узы – это самое настоящее волшебство. Но что, если синоним этого волшебства – заколдованность? Если так, то нас довольно быстро расколдовали. Но можно ли расколдовать только одного, а второго оставить под действием заклинания?
У меня пока нет ответов. Как девочка я надеюсь, что все-таки в мире еще есть то заклинание, которое навсегда.
Когда девочки путают родного с неродным, она не должны плакать: «Вернись, мой милый мальчик!».
Они должны заклинать: «Вернись, моя милая девочка!»
Мои мечты
– Аня, вернитесь! Вы ведь сценарист, вот и пишите сценарий своей жизни! – перед вторым семестром сказала мне одна из моих преподавателей. – И у меня были рыжие волосы в своё время, ну и наворотила я тогда.
Это был период рыжих волос, и с ним я решила попрощаться через полгода после этого разговора. Через полгода я решила правда писать сценарий своей жизни: окончила сценарную мастерскую, уволилась из колледжа, вернула свой цвет волос и завела кота. Чуть ранее я купила цветок Спатифиллюм, который в народе известен как Женское счастье.
Я увидела его в цветочном и поняла – он то, что мне нужно. По сравнению с его собратьями, этот цветок был маленький, какой-то неказистый и едва живой. Я решила спасти его, дать ему жизнь. Если я дам счастье ему, то он точно даст женское счастье мне. Лучше плана я придумать не могла. Я поливала ее, опрыскивала, протирала, говорила с ней, назвал ее Норой. Нора несколько раз была на гране между своей цветочной жизнью и погибелью.
Через пару месяцев я решила завести кота. Он должен был обязательно быть рыжим и иметь значимое имя. Все это должно было принести любовь в мою жизнь. Рыжего кота я найти не смогла, и, если быть честной, не сильно то я и искала, потому что влюбилась еще в начале поисков в котенка с рыжеватой мордочкой. Влюбилась и назвала ее Моникой, что означает светлая и единственная. Как оказалось, любимых не выбирают, даже если это всего лишь кошки.
Я не собиралась срочно обзавестись парнем, однако чувствовала, что это время близко. Понимаешь? Однажды такое время наступает. Ты просто знаешь, что он где-то рядом. Так и я знала, когда лайкала по десять парней в день на сайте знакомств. Кто я такая, чтобы торопить судьбу?
С моим мальчиком я познакомилась через шесть дней после того, как Моника сказала первый «мяу» у меня дома. Через два месяца мы с Моникой переехали к моему мальчику.
Я никогда не видела свое предназначение в том, чтобы стать матерью. Наверное, это синдром младшей сестры. Тебя все любят просто за то, что ты есть, а старшая сестра уже подарила всем внуков. Но с моим мальчиком я впервые задумалась о том, чтобы стать матерью. Стать ей не в каком-то году какой-то придуманной жизни, а действительно стать. Меня ничего не пугало, ведь рядом с собой я видела решительного ответственного мужчину, с которым никакие трудности не страшны.
Сначала я с подозрением отнеслась к быстрому темпу наших отношений, но затем я засунула свою подозрительность в ящик для зимних вещей и доверилась своему мальчику. Он сказал, что хочет меня в свою жизнь.
– Я его спросила: «Какая девушка соглашается замуж так быстро?» – сказала мне жена его друга в единственную нашу с ней встречу.
Я настороженно подняла глаза. Было любопытно, да я и сама не знала, что это за девушка должна быть такая, ведь себе я уже не доверяла.
– Он сказал: «Самая замечательная».
Я улыбнулась.
– А еще он написал, что готовится быть отцом.
Я нахмурилась. Наверное, он про кошку.
– Он не про кошку. Я спросила его об этом.
Отцом. Я не знала, каким отцом был бы мой мальчик и какой матерью была бы я. Я знала, что не была готова ей быть в минуту этого разговора, но знала, что когда-нибудь после свадьбы, я буду готова, и тогда мы будем замечательными родителями.
– Мой сын непременно будет знать стихи Гумилева. – однажды высокопарно произнесла я.
Мой мальчик хмыкнул.
– Не сомневаюсь. Должно быть и мой тоже.
За несколько дней до нашего решения разойтись мы смотрели что-то про детей, которые не умеют понимать время по часам, и предположили, что все это из-за телефонов.
– Мои дети не будут знать, что такое крутые телефоны и планшеты, пока у них не появятся мозги.
Мой мальчик закинул в рот орешки и важно согласился:
– И мои тоже. Совершенно согласен.
Я тесней прижалась к его груди. Могли бы мы тогда подумать, что мои дети когда-нибудь будут только моими, а его – только его? Наверное, он так и думал, и это были только мои мечты.
– Я прям-таки вижу тебя всю такую женственную в красивом платье, принимающую журналистов, чтоб те взяли у тебя интервью. Позовем их в наш дом.
Я расхохоталась, запив свой смех вином из самого превосходного матового бокала, который я две недели ждала и на который я была готова молиться. Идеальные парные бокалы с изображением тигров, идеальная розовая сковородка, идеальная черная матовая посуда, идеальный сатин, идеальные поцелуи, идеальное мяуканье нашей кощки на фоне – признаки моей мечты.
– Что вы скажете, Александр? – я наставила телефон на моего мальчика.
Мы шли по улице в нашу квартиру. В моих руках был лоток и телефон, а в его Моника.
– Это кощка!
– Кошка?
– Нет! Это наша кощка. Кощщка.
– Кощка?
– Кощка!
Мордочка бедной Моники не была в восторге от сумасшедших людей, но я была уверена, как только она окажется дома, то волнение пройдут. Ведь так случилось и со мной.
– Любовь моя, ты чего?
Мой мальчик присел возле меня на корточки, склонился надо мной. Мне было стыдно признаться, что мне страшно, что я написала своему другу про это, что мой друг сказал:
– Теперь твой мужчина – твой друг, Аня. Поделись с ним. Будь искренней. Говори, что думаешь. Он оценит.
Я подняла свои заплаканные глаза и улыбнулась.
– Мне немного страшно.
Мой мальчик улыбнулся и прошептал.
– И мне.
Я судорожно вздохнула и притянула его за шею к себе.
– Мы ведь справимся?
Он отчаянно закивал:
– Конечно!
Мои мечты поменялись в день, когда я решила отдать сердце, душу и тело своему мальчику. Конечно, я все еще хотела писать сценарии, может быть, книги, но на первое место впервые за всю мою жизнь я поставила свои чувства к кому-то и мечты о нас с ним. Я собиралась прыгнуть с головой в настоящее, а с творческим будущим разобраться позже.
Знаешь, что хорошего и одновременно плохого в прошлом? Это то, что оно есть. Прошлое есть всегда. И я не только про наши мысли и картинки воспоминаний, которые нам подсовывает наше подсознание. Я про время на линии жизни. Только подумай, сейчас где-то в прошлом вы смеетесь со своими друзьями, с которыми в настоящем потеряли связь, где-то в прошлом вы проводите время с близкими, которые уже покинули этот мир.
Бредово? Скорее всего, но эй! Ты ведь тоже переживаешь боль потери!
Мне нравится думать, что где-то в прошлом сейчас я сижу на полу и боюсь вместе с моим мальчиком нашего будущего.
Моя реальность
Однажды мы спорили по поводу фильма «Москва слезам не верит». Честно сказать, он никогда не вызывал во мне положительных чувств. Я всегда его смотрела урывками, а первую серию и не смотрела вовсе.
– Я хотел бы быть, как Гоша. – сказал мой мальчик.
– Мне не нравится Гоша. Предмет их ссоры с главной героиней очень глупый, а его уход – не мужской.
– Он ушел, потому что ее поведение было неприемлемым для него.
– А я его поведение? Пришел к ней и начал свои порядки устанавливать, а она сама выстроила свою жизнь, и не знала, как по-другому себя вести. Он должен был поступить как мужчина, научить ее, показать, что он будет силой, а не делать из себя обиженку!
Мой мальчик продолжал возмущаться. Но спорить с ним было бесполезно, поэтому мы решили заняться пересмотром классики.
Фильм мы вместе так и не посмотрели. Посмотрела я одна через месяц после нашего расставания. Удивительно, как что-то, с чем ты был знаком и ранее, способно откликаться в определенные ситуации. Мой мальчик правда оказался похож на героя фильма, только не Гошу.
Мой мальчик был Рудиком.
Конечно, наши ситуации совершенно разные. Ей никто не обещал счастливую семейную жизнь, меня никто не оставил беременной. Однако я, как и Катя, оказалась не той идеальной невестой.
Мой мальчик мог не отвечать на мои сообщения, но телефонные звонки были значимы. Он всегда мне говорил:
– Я знаю, будь что-то важное, ты позвонишь.
Это было верно. Я редко ему звонила, хотя важных звонков было и того меньше. Но я знала – он возьмет трубку.
Когда мы расставались он сказал:
– Я никого не вычеркиваю. Буду нужен, сообщи мне.
Я позвонила ему весной. Тогда мне нужно было. Он не ответил. Этот звонок совершенно не нес какой-то физической значимости: я не попала в передрягу и не была беремена. Но тут я все поняла. Он больше не мой мальчик, а его слова, кажется, всегда были пустыми.
Я смотрела, как уходит в том парке Рудольф из жизни Кати, и видела, как мой мальчик уходил от меня, оставляя меня в совершенном раздрае. С температурой, без работы и без жилья.
– Я бы на твоем месте переживал, а ты не переживай, любовь моя. – сказал мой мальчик, когда я уже написала заявление на работе.
О, конечно, я не собираюсь винить кого-то в чем-то. Ситуация, в какой я оказалась, это был результат сознательных, может не всегда здоровых, но моих выборов. Я, как и героиня фильма, сама принимала все решения: переехать к моего мальчику, уволиться с работы посреди года, задать тот вопрос о его готовности, будучи больной, и продолжать его любить, когда он сказал, что не любит меня.
Он часто мне снился. Сны были грустные, счастливы и даже страшные.
– Саша, Сашенька, помоги, пожалуйста!
Испытывая дикий страх, я смотрела, как кто-то почти выломил входную дверь.
– Я не могу. Позвони кому-нибудь другому. – такой холодный голос в трубке.
Я была рада, что проснулась. Когда мы были в отношениях он снился мне очень редко, и я не помню ни одного сна из той поры. Сейчас же сны стали красочными, детализированными и с особым привкусом.
– Отстань от меня, любовь мой. – фраза из сна, которая разбудила меня в шесть утра.
– Куда же я уйду? Я только вернулся. – фраза, что обнадёжила меня ночью и уничтожила утром.
– Я с тобой только трахался, это не была любовь. – фраза, от которой я решила не думать совсем.
Я пыталась оставить прошлое в прошлом, разрешить тому, что произошло, просто быть. Но правда была в том, что жить, как год назад с новыми воспоминания и новым опытом, я пока не умела. Поэтому в моей реальности мне было плохо.
Я не умоляла его вернуться, не скандалила, не говорила, как мне без него тошно. Признаюсь, конечно, я следила за его обновлениями на социальных страничках, и один раз даже поставила «нравится».
Я не выпила ни одного бокала вина, чтобы запить горе. Даже на праздниках. Написала ему одно письмо, которое расценила и как освобождение от него, и как не совсем закрытая ко мне дверь. Написала и отправила. Отправила и не пожалела, а значит все было верно.
Однако, как и многие эмоциональные женщины я не смогла пройти мимо тарологов. Ага! К первому я пришла через три дня после расставания со своим мальчиком.
– Он не любит вас. Ему с вами хорошо, легко, весело, но он вас не любит.
Думаете, эти слова стали целебными, я с чистой душой сказала всем своим надеждам: «оревуар!»? Как бы не так!
Подумаешь, разве мой мальчик и мой таролог разбираются в том, что такое любовь, любовь ко мне? Как и любая уважающая себя и свои чувства эмоциональная женщина, я продолжила гадать.
Гадала я на своей колоде, что была у меня со школьных лет, затем, как мне кажется, та начала врать, и я переключилась на колоду с университетских лет. После гадала моя мама на своей древней книге рунических заклинаний (ха-ха) и на другой колоде, где карты посимпатичней и веселей. Результаты были странные, не всегда понятные, но обнадеживающие. Обнадеживающие так, что я решила сходить в церковь. Карты картами, а божественную помощь я не могла отрицать. В церкви я просила у Святой Ксении дать мне сил простить нас с ним и помочь мне его отпустить.
Все, что творилось тогда со мной – была моя реальность.
Я не могла смотреть фильмы про любовь. Совсем. Первый фильм с романтической линией стал «Блондинка в законе», а второй «Москва слезам не верит». Однако к ним я пришла только через месяц.
Весь месяц я занималась медитацией, смотрела боевики и писала. Так много я не писала уже год. Все не было времени. Расставание с моим мальчиком, мое увольнение и временное возвращение на родину дали толчок голосу в моей голове. Только когда я писала, я чувствовала себя собой, и иногда мне казалось, что с этой моей частью, он так и не был знаком, а она бы ему понравилась.
Когда мы познакомились, я только уволилась из колледжа, где преподавала литературу и радовалась вниманию слушателей. В последние месяцы наших отношений я хотела вернуться в колледж, потому что поняла, что именно там была счастлива. Я с предвкушением ждала, когда покажу своему мальчику, что меня любят слушать, я могу дарить любовь к литературе, что я тоже талантлива и стою всех звезд этого мира.
Оказалось, что одна часть моего мира не совмещается с другой. И это было моей реальностью.
Перестав писать и находить время на книги, я перестала нравиться себе, а затем и моему мальчику. Мы столкнулись с кризисом моей веры в себя и его веры в нас, а затем распались, по-цветаевски расслоились.
Вспоминать мои мечты и цели до нашей встречи с моим мальчиком и забывать все мечты и планы совместные с моим мальчиком – вот какая была моя реальность теперь.
Мой близкий давний друг звал меня работать в Москву, предлагал помочь с квартирой, начать все заново. Однако я решила вернуться с того момента, откуда начала в прошлом году.
Верите ли вы в знаки? Как вы, наверное, могли заметить, я – да. Я не всегда к ним прислушиваюсь, им отвечаю, но всегда их вижу. Например, в первый месяц знакомства с моим мальчиком я часто слышала от прохожих упоминания его имени в одном контексте: «Саша сделал мне больно» «Я не пойду к Саше», «Саша – козел!», «Она опять у этого своего Саши».
Не верите? Я серьезно! Обрывочные фразы преследовали меня так долго, что я обратилась к… ТАРО!
– Ты веришь в таро? Карты сказали, что ты мудак.
– Не знаю, как реагировать. Как ты к этому отнеслась?
– Это ты мне скажи. Ты нехороший?
Мой мальчик рассмеялся мне в трубку, а я заулыбалась. Пфф, конечно, это просто мои навязчивые мысли.
– Я хороший.
– Вот и хорошо! – на этом и порешили.
Я не трогала колоду до святок.
– Карты сказали, что ты меня не любишь.
– Интересно, зачем вообще ты задала картам этот вопрос.
– Не важно, зачем, главное ответ. Так что?
– Выбрось свои карты. – мой мальчик скоро возвращался из рейса ко мне. Конечно, он меня любит.
Эти примеры вовсе не к тому, чтоб вы все ринулись в магазин за собственной словоохотливой колодой. Это лишь напоминание о том, что я слишком, мягко скажем, эмоциональная. Может, поэтому теперь одна? (ха-ха) О чем это я?
О знаках!
Помните? Купить цветок, рыжую кошку со значимым именем, заиметь крутую работу и тут же, как по мановению волшебной палочки незримой крестной, «козырного» парня – все это было у меня в июне. В феврале мой цветок завял, я уволилась, парень тоже отчалил. А я молила все высшие силы, чтоб они пощадили мою кошку. Молила и судьба дала мне второй шанс!
Кошка осталась жива, а я получила предложение о работе! Не знак ли это? Квартира, которую я собиралась снять, находится рядом с финским заливом, местом, где проходили наши с моим мальчиком первые свидания. Не подумай, я не мазохиста какая-то. Будь я ей, то осталась бы в том районе, где живет моя сестра и где жили с ним мы.
В той квартире, которую он купил для нашей с ним маленькой семьи, осталось все, что напоминает о прошлом и о несостоявшемся будущем, о дурачестве, о смехе, о слезах.
– Мы не забудем друг друга. И я помню наш смех и наши слезы. – одно из последних его сообщений.
Не знаю, как он живет и не думает обо мне… Может, мальчики не боятся призраков прошлого и не видят их? Оставим этот вопрос для мальчиков.
Так вот, квартира, которая собирается стать моей на какой-то неопределенный срок, находится недалеко от того места, где я жила, когда мы встретились, и где я творила, предавалась мечтам и была счастлива задолго до нашего первого свидания. В этом районе я буду видеть призраков нас с ним только на улице, но это будут призраки моей первой любви и радости. Радости, в которую еще не проникла горечь.
Осталось только купить цветок, схватить кошку, переехать в квартиру, где я застелю свою постель горчичным бельем, снова встречу лето и буду кому-то нравиться. Но теперь с тем условием, чтобы нравиться кому-то, потому что лето, осень, зима, весна и потому что я – это я.
Потому что я – излишне эмоциональная, порой застывающая в каком-то одном чувстве, а порой дышащая всеми чувствами сразу, веселая, грустная, упрямая, злая, добрая, болеющая, здоровая, заботливая, ранимая, верящая во все высшие силы, рычащая, прыгающая, убегающая, липнущая, где-то талантливая и где-то бездарная, внимательная, забывающая, опаздывающая, улыбающаяся в восемь утра, готовая защищать, быть под защитой, любить и быть любимой.
Мои слова тебе, девочка
«…первое правило расставания: избавиться от тех фото, где он сексуальный, а ты – счастливая»
Секс в большом городе
Моя история не закончилась в тот день, когда мы с уже не моим мальчиком расстались. А боль не прошла, когда я поставила точку в предыдущей части. Она все еще со мной, я все еще иногда представляю, как он возвращается, рисую картинки нашего будущего, но сейчас я не одна. Ко мне вернулась я. И если вдруг эти сумасшедшие мечты станут явью, я больше никогда не изменю себе.
Возврата к прошлому нет. Есть новое будущее. Подведи черту под своей прошлой жизнью, выбрось все старое, чтобы отчистить дорогу своему удивительному новому. И главное, неважно, будет это будущее с этим мальчиком или с другим, оно будет таким, каким ты прямо сейчас решишь его сделать.
Выбрось все старые шмотки, которые ты давно не носишь, купи соль для ванны и ароматические свечи, чтоб устроить себе великолепный вечер, отправляйся в театр, в котором ты давно не была, прочитай книгу, которую все время откладывала, вернись в бассейн или спортзал, в конце концов!
Твоя весна наступает, девчонка! Сделай шаг к ней навстречу!
Мой список помощи
Что смотреть?
«Несносные леди» Гэрри Маршалл
Добрый, легкий, успокаивающий. Он точно не ткнет тебя носом в безумную «любовь до гроба» и не напомнит, что ты осталась одна.
«Удивительная миссис Мейзл» Эми Шерман-Палладин
С этим фильм у меня забавная история. Я пересматривала его в третий раз этой зимой, чтобы показать моему мальчику. Две удивительно смешные фразы этого мальчика, которые сейчас меня приводят к гомерическому смеху: «Ты так похожа на нее!»; «Таких не бросают». Мы успели посмотреть вместе четыре серии…
А история эта о женщине, которая, закончив отношения со своим мужем, начала роман с своей жизнью.
«Сплетница» Джош Шварц
Старая классика моих школьных лет. Герои спят друг с другом, любят друг друга, ненавидят, а потом опять любят, все сходятся и расходятся. В этой закольцовке я нашла что-то успокаивающее.
«Блондинка в законе» Роберт Лукетич
Еще один роман со своей жизнью, но с целью вернуть бывшего. Спойлер – героине новые отношения понравились больше.
«Москва слезам не верит» Владимир Меньшов
Ну, об этом я уже сказала. Гоша, действительно, прекрасный мужчина!
«Еще одна настоящая любовь» Энди Фикмен
Героиня выбирает между ожившим мужем и очень даже живым женихом. История, на мой взгляд, простенькая и местами слабовато сыграна, но мысль фильма можно описать фразой из книги, по которому он был снят: «То, что чему-то не суждено было продлиться всю жизнь, не означает, что этого не должно было случиться».
«Французский поцелуй» Лоуренс Кэздан
«Я напомню ему о нашей жизни вдвоём. У нас была удивительная жизнь! Мы были счастливы. Я раньше никогда не была так счастлива».
Превосходный фильм о самообмане и попытке вернуть прошлое, чтобы позволить воплотиться мечтам. Но вопрос – можно ли мечтать другие мечты?
«P.S. я люблю тебя» Ричард Лагравенезе
«Не бойся снова в кого-нибудь влюбиться, дождись, пока кто-нибудь даст знак, и под прежней жизнью будет проведена черта!»
Я называю этот фильм – «Уважительная причина реветь и есть все, что хочешь». И если тебя не любили, как Джерри любил Холли, то причин реветь не из-за этого фильма я не вижу – повторяю я себе.
«Привычка расставаться» Екатерина Телегина
Я бы назвала этот фильм эпистолярным. С первых минут я идентифицировала себя с одним из героев (не с главной идиоткой, простите).
«Основной инстинкт» Пол Верховен
«Я не стану открывать все свои тайны только из-за того, что у меня был оргазм».
Никогда раньше его не смотрела! Каюсь! Столько секса, даже когда его там не было, я не видела никогда (может, потому что у меня был только один мужчина?). Секс, убийства, психи Майкла Дугласа и ангельская улыбка Шэрон Стоун.
Что читать?
«Одна и счастлива: Как обрести почву под ногами после расставания или развода» Тэмсин Федэл
Конечно, я не знаю, что такое развод. Однако, в этой книге можно найти много помогающих выкарабкаться из нестабильного состояний мыслей. И советов!
«Пять языков любви» Чепмен Гэри
Забавно, но ее я начала читать еще в отношениях, потом подумала, что особо трудностей у нас нет. Однако с языком любви у нас уже были проблемы, которые нужно было решать вместе, а не по отдельности. У моего мальчика было иное видение: «если я не смог, то никто бы не смог». Мы расстались, и я дочитала ее. «Любовь – это выбор», – для меня это главная мысль книги, и с ней я согласилась.
«Новая сила киски. От разбитого сердца к отношениям мечты» Кара Кинг
Смешное название. Но не будьте извращенцами! Киска – это кошечка, которая живет в каждой женщине, которая знает, как ее нужно любить и которая не терпит пакостей от мужчин.
«Все закончится на нас» Колин Гувер
«Я подумала, что умру, если он меня отпустит. Но я не умерла. Потому что он меня отпустил, и вот она я. Все еще живу. Все еще дышу».
С нее начался мой возврат к художественной беллетристической литературе. Мне нравился этот автор еще со школы, но в какой-то момент она перешла черту допустимых эмоциональных книжных качель, и наши отношения с ней закончились. Отгадайте на какой книге? Ага! «Все закончится на нас»!
Когда закончились мы с моим мальчиком, я вернулась к этой истории, чтобы продолжить свою историю.
«Кто-нибудь видел мою девчонку. 100 писем к Сереже» Карина Добротворская
Откровенная о сокровенном. Эпистолярная литература, где все тоже делают выбор. Фраза, которая откликнулась и заставила меня дочитать эту историю: «С ним я не долюбила, не договорила, не досмотрела, не разделила».
Мы ведь тоже этого не сделали.
«Я тебя отпускаю. Все, что нужно знать о любви, прощении и вере в себя» Хайди Прибе
А эта книга вдохновила меня опубликовать вышеизложенное.
Я тоже отпускаю.
