Kitabı oxu: «Как пережить кризис. Терапевтические практики «ленивой мамы»»

© Быкова А.А., текст, 2023

© Арчаковская Н.М., иллюстрации, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Введение

Книги не пишутся в том порядке, в котором их читают. Например, это введение, с которого читатель начнет знакомство с книгой, я пишу спустя месяц после того, как написала заключение, которым обычно чтение заканчивается. Книга, родившаяся как реакция на непростые события в стране и мире, затронувшие судьбы моих клиентов, была уже готова, но я никак не могла подобрать слов, объясняющих, зачем я взялась писать эту книгу и почему ее стоит прочесть.

Однажды, много лет назад, когда я только-только начинала частную психологическую практику, я согласилась принять участие в мероприятии «Дамский клуб». В воскресный день женщины по купленным или подаренным билетам приходили на площадку клуба, куда для них были приглашены разные специалисты. На большой территории красиво оформленного зала расположились островки стилистов, визажистов, мастеров маникюра, а также несколько столов, за которыми сидели таролог, астролог, диетолог и психолог. Женщинам делали маникюр, макияж, укладку. Потом фотограф делал фото на память, а потом они, такие красивые, гуляли по залу, слушали живую музыку, угощались шампанским в зоне фуршета и в свободном режиме подходили к освобождающимся столикам специалистов за получением консультации. Таролог делала расклад на картах. Астролог сидела с раскрытым ноутбуком, вбивала в специальную программу данные о рождении. Психолог… Что там делал психолог?

Организаторами изначально подразумевалось, что психолог в режиме экспресс-консультаций (длительность 20–30 минут) решит проблему клиента. Но на стадии обсуждения выяснили, что это нереально. Сама обстановка не располагает к психологической работе. Это же открытое пространство, у всех на виду. Да и что можно успеть обсудить за 20–30 минут? Сошлись на том, что я буду рассказывать, чем человеку может помочь психолог, и раздавать визитки.

Но первой же клиенткой мне организаторы под руки привели плачущую женщину шестидесяти лет. Билет на мероприятие ей подарил внук. Женщина сказала, что макияж ей не интересен, поэтому сразу пошла к астрологу. И попросила сделать прогноз на внука, потому как про себя ей уже не интересно. Дело было в декабре, когда даже те, кто не считают астрологию чем-то серьезным, нет-нет да и заглянут в статью с заголовком «Что год грядущий нам готовит».

Организаторы усадили передо мной на стул женщину, принесли ей стакан воды. Женщина, сделав несколько глотков, смогла объяснить причину своих слез: астролог сказала ей, что внука ждет нелегкий год, возможны неприятности или болезнь. Как тут не плакать?

– Сколько лет внуку?

– Двадцать четыре.

– А сколько вам?

– Шестьдесят четыре.

– Скажите, вы сейчас можете вспомнить хоть один легкий год из шестидесяти четырех, в котором не было никаких неприятностей?

Я не уложилась в отведенные 20–30 минут. Женщина в течение часа последовательно рассказывала свою жизнь, но ни одного года, где бы вообще не случалось никаких неприятностей, вспомнить не смогла. Зато вспомнила ряд трагических событий, включая аварию, в которой погибли дочь и зять, после чего ей пришлось одной растить внука. Ни один год не был легким. Были только обычные, наполненные мелкими неприятностями, и совсем черные. Совсем черные – это эвакуация из Припяти после аварии, болезнь, операция, развод, развал Советского Союза, потеря работы в связи с остановкой завода, экономический кризис и потеря сбережений, смерть близких, спортивная травма у внука. Если честно, я тогда испугалась, что если сейчас женщина провалится в психологическую травму, то я не буду знать, что делать, у меня недостаточно опыта. Поэтому как за соломинку ухватилась за формулировку «совсем черные»:

– Вот видите, получается, легких годов не бывает. Неприятности – такая же часть нашей жизни, как радости. А про черный год астролог вам ничего не сказала? Вот и хорошо. Значит, только обычные неприятности. Какие-то неприятности в жизни бывают у всех. Если у внука будут, то внук с ними справится.

После этого, к моему облегчению, женщина заулыбалась и стала рассказывать, какой у нее замечательный внук. И учится, и работает, и спортом занимается, и бабушку любит. «Конечно, он справится, он решит все проблемы» – с этими словами женщина встала, чтобы направиться к столику диетолога.

Приходится признать, неприятности – часть нашей жизни. А еще случаются трагедии. И к ним нельзя быть готовым. Но важно уметь пережить.

Уметь пережить трагедию – это понимать, что происходит с человеком в горевании, какие когнитивные и физиологические процессы запускаются и как можно помочь себе их пройти. Чтобы сохранить способность жить дальше и радоваться. Потому что радость – тоже часть жизни.

Я надеюсь, эта книга поможет пережить темные времена. Еще больше я надеюсь, что вам она не понадобится, потому что времена будут светлые. Но на всякий случай пусть будет, как таблеточка обезболивающего в домашней аптечке.

Так бывает (Shit Happens)

Зачем нам кризисы

Кризисы случаются в жизни каждого человека. Говорят даже, что вся наша жизнь – это череда кризисов. Ну, это если только на них фокусироваться. Кризисов, конечно, на жизненном пути много, но между ними есть и участки стабильности.

Начинается жизненный набор кризисов с кризисов развития. Кризис новорожденности. Кризис первого года. Кризис трех лет. Кризис семи лет. Кризис подросткового возраста. А потом бац – и ты уже родитель, и все эти кризисы проживаешь снова за компанию со своим ребенком. И я бы не сказала, что с позиции родителя эти кризисы проходят легче. Но это так называемые нормативные кризисы. То есть это вариант нормы. В норме все люди через них проходят. Нормально, что ребенок развивается. Нормально, что приходится подстраиваться под новые возможности ребенка. Вместе с трудностями переходного периода (а кризис развития – это именно переход на новый уровень) есть удовлетворение от того, что ребенок растет, взрослеет. К нормативным кризисам можно подготовиться, что обычно и делают ответственные родители. Беременные читают про первый год жизни ребенка. Мамы грудничков читают про кризис трех лет. За год начинают готовиться к школе.

А бывают кризисы, к которым нельзя подготовиться. Потому что не будет человек со здоровой психикой, без паранойи, заранее готовить себя к такому. В психологии их квалифицируют как ненормативные кризисы.

Например, к ненормативным кризисам относят измену, развод, вынужденный переезд, тяжелую болезнь, аварию, пожар, теракт, военные действия. Я легко представляю себе жениха и невесту, которые говорят, что готовы к рождению ребенка. То есть они готовы прожить нормативный семейный кризис. (Рождение ребенка – это кризис, потому что жизнь меняется и нужно адаптироваться к новым условиям.) Но не могу представить себе жениха и невесту, которые морально готовы развестись через десять лет брака. Тут важно отличать создание финансовой опоры при рассмотрении гипотетической вероятности события и реальную психологическую готовность. Можно быть застрахованным от несчастного случая, застраховать недвижимость, заключить брачный контракт, но это не избавит от психологического потрясения в случае наступления страхового случая или развода.

Мне столько раз в сети от бизнесовых и эзотерических вдохновляльщиков попадался на глаза слоган «Кризис – это новые возможности!», что так и хочется к нему дописать пояснение: «…потому что старые теперь недоступны». В этом и есть суть любого кризиса: когда по-старому уже не получается, а как по-новому – пока не ясно, и требуется адаптация. Новые условия требуют новых решений и, может быть, развития новых навыков. Кризис вынуждает адаптироваться.

Адаптация – это возможность развития через получение новых знаний, умений, навыков. Умение адаптироваться – естественная особенность живых организмов. Романтизация кризиса – это маркетинговая уловка.

Китайское слово, означающее «кризис» («вэйцзи»), часто упоминается в мотивирующих текстах как состоящее из двух иероглифов, означающих «опасность» и «возможность». И далее по смыслу текста между ними чуть ли не знак равенства рисуют. Эффективный риторический прием.

С филологической точки зрения китайское слово «危機» («вэйцзи») подробно разобрал в своем эссе профессор Университета Пенсильвании Виктор Мэйр. Как объясняет ученый, это слово действительно состоит из двух иероглифов: 危 («вэй») и 機 («цзи»). Первый из них и означает «опасный, ненадежный», а вот второй куда более многозначен. «Возможность» среди значений тоже есть, но, по мнению Мэйра, наиболее точный перевод «цзи» следующий: «точка изменения, решающий момент». То есть получается, что у китайцев кризис – это тоже не «Ура, новые возможности!», а опасный момент, после которого все идет наперекосяк. Жизнь делится на «до» и «после», прежние возможности утрачены. Новые способы жить эту жизнь еще не сформировались.

Помните притчу про двух лягушек, попавших в кувшин с молоком? Они обе в кризисную ситуацию попали. Тут и опасность, и решающий момент. Но развитие случилось только у одной. У той, которая своими лапками молоко в масло сбила. Она и мышцы поднакачала, и полезный опыт приобрела. А вторая лягушка просто утонула… Так что лапки не опускаем, активно шевелимся. Кто справится, сможет писать в мемуарах об удивительном опыте развития, проспонсированном кризисом. (Это ей еще повезло в молоко упасть, а не в кипяток…)

Нормативные кризисы нужны нам как спутники роста и развития. Ненормативные кризисы – это не «зачем», а «так случилось».

В жизни, к сожалению, случаются ненормативные кризисы. К ним нельзя подготовиться. Но можно помочь себе их пережить. Пережить бывает непросто. Много эмоций поднимается. А как иначе, если незапланированное событие делит жизнь на «до» и «после»?

Без иллюзий мы не можем контролировать эмоции. Они просто сами зарождаются как ответная реакция на происходящие изменения. Когда мы говорим «контролировать эмоции», на самом деле имеем в виду «контролировать свое поведение». То есть в момент, когда человека посещает эмоция, например беспокойство, он может дать волю этому беспокойству, усилить его соответствующими мыслями. Или попробовать убедить себя, что повода для беспокойства нет. Отвлечься на что-то приятное.

Эмоция, как спонтанная реакция на событие, нас посетила – и тут от нашего сознания мало что зависит. Но что мы будем с эмоцией делать дальше, как себя вести – это уже немного от нас зависит. Немного, но не полностью. Потому что чем сильнее эмоции, тем сложнее с ними справиться и тем сложнее контролировать свое поведение.

Итак, эта книга посвящена эмоциям в ситуации ненормативного кризиса. Тому, как поддержать себя и близких.

Реакция на стресс

Есть разные реакции на стресс: бей, беги/прячься, замри. В зависимости от ситуации, степени стресса, личного опыта и индивидуальной предрасположенности у человека запускается одна из этих реакций.

Люди, реагирующие в режиме «бей», испытывают подъем энергии, переходят к активным действиям. Это те, кто в кризисе начинают новые проекты. Это те, кто на волне кризиса поднимают продажи. Моментально перестраиваются под новые потребности социума.

Люди с реакцией «беги/прячься» уезжают из города, из страны или просто на дачу, подальше от всего происходящего, туда, где нет никакой связи. Если нет возможности спрятаться физически, то хотя бы спрятаться от новостей.

Люди с реакцией на стресс «замирание» замедляются. Тормозят. Пытаются понять, что происходит. Наблюдают за происходящим без активных действий.

Люди с реакцией «бей» уже подготовились к локдауну, скупив гречку с туалетной бумагой, а «замиральщики» с удивлением обнаружили пустые полки в супермаркете. Если вы узнаете себя в этом типе реакции, то знайте, она не хуже предыдущей. Ни одна реакция не хуже и не лучше других. Есть подходящая и не подходящая для конкретного человека в конкретной ситуации.

Моя естественная реакция на стресс в большинстве случаев – замирание. Когда-то я завидовала людям с преобладающей реакцией «бей» и тому, как эффективно они действуют. Казалось, они так быстро адаптируются к переменам, молниеносно принимают решения. Потом поняла, что решения эти по большей части импульсивные, действия хаотичные. Может, повезет, и решение, принятое на эмоциях, окажется верным. А может, и нет, и тогда придется разгребать последствия. Хотя бездействие тоже может иметь последствия. И в той и в другой стратегии есть непредсказуемость. Приняла это – и больше не упрекаю себя за медлительность и заторможенность в стрессе. Если эту физиологическую настройку не перепрошить, то надо хотя бы перестать с собой бороться. Если я буду стараться действовать не так, как естественно для меня, то введу себя в еще больший стресс.

А вдруг можно перепрошить? Может ли преобладающий тип реакции поменяться? Может. Есть примеры, когда человек в детстве чаще всего замирал, а во взрослом возрасте реакция поменялась на «бей» Примеры есть. Технического решения нет. Возможно, это связано с какой-то гормональной перестройкой в организме. Сознательно переучить себя сложно, потому что первичная реакция на стрессовое событие все равно будет бессознательной.

Эмоции в кризисе

Чем выше у человека эмоциональный интеллект, тем легче ему проживать кризисы. Казалось бы, если у человека низкий эмоциональный интеллект, то он менее чувствительный, а значит, меньше нервничает, легче проходит через кризисы. Но это не так работает. Эмоциональный интеллект – это способность распознавать свои и чужие эмоции, их причины и связанное с ними поведение, способность чувствовать и сочувствовать и вообще быть адекватным ситуации. При низком эмоциональном интеллекте человек тоже испытывает эмоции, но не осознает их и себя в моменте. То есть он нервничает, но вместо того, чтобы признать это и предпринять попытки как-то уравновесить состояние, активно действует. Действия, совершенные на эмоциях, не всегда рациональны. Последствия действий, совершенных в состоянии аффекта, усугубляют и без того кризисную ситуацию. Там, где человек с высоким эмоциональным интеллектом мог бы рассказать о своем состоянии, объяснить причины, попросить поддержки, человек с низким эмоциональным интеллектом психует, ссорится с близкими, замыкается в себе.

Как можно повысить уровень эмоционального интеллекта? Например, через простой, но такой важный вопрос: «Что я сейчас чувствую?» Даже просто проговорить свое состояние, рассказать кому-то о нем или описать чувства в дневнике – уже бывает целительно. Потому что, называя то, что чувствуем, мы проясняем для себя происходящее, помогаем себе осознавать свое место в нем.

У меня родилась такая метафора. Эмоция – как книга, и можно ее читать, находя разгадку, почему у меня возникает именно такая эмоциональная реакция на событие. Случилось событие – и меня сверху засыпало разными книгами. Я могу лежать под этим завалом. Могу выползти из-под завала и делать вид, что ничего особенного не случилось, периодически запинаясь, пока продираюсь через кучку книг. Могу отгородить себя от этой кучи ширмой. Жить дальше, не заходя за ширму. В этом случае я сама себя обкрадываю, потому что освоенного жизненного пространства становится меньше. Могу прибраться, расставить книги на полке, рассортировать по цвету или в алфавитном порядке. Они по-прежнему есть, я их вижу, но передвигаться они не мешают.

Я не могу повлиять на погоду и на многие другие обстоятельства. Но я могу влиять на то, какой я буду в этих обстоятельствах.

Острый ненормативный кризис запускается событием, которое делит жизнь на «до» и «после». Событие может затрагивать всю страну или только конкретную семью. Или даже только конкретного человека. Последнее маловероятно. Я даже не могу подобрать пример такого события, которое заденет только одного человека, не задев его близких. Если у человека случается несчастье, переворачивающее привычную жизнь, то членов его семьи эти перемены не могут не коснуться. Исключение: одинокий замкнутый человек. Исключение не в том смысле, что одинокие люди застрахованы от кризиса, а в том, что они могут столкнуться с кризисом один на один. И тогда приходится рассчитывать только на себя, на самопомощь, саморефлексию.

Вина за произошедшее

Есть теория, эксплуатируемая в популярной психологии, граничащей с эзотерикой, о том, что все, что с нами происходит, мы создаем сами. Не преднамеренно, не специально, но создаем, ради какой-то пока неосознаваемой выгоды. Что все происходящее с нами – это личный выбор и личная ответственность. Конфликты вовне – это отражение внутренних конфликтов. Полученные травмы – это доведенная до материального воплощения аутоагрессия. Лягушка из притчи специально в молоко упала, чтобы мышцы на лапках накачать. А та, которая утонула, – это был ее выбор. Наверное, она потеряла смысл жизни. (Надо пояснить, что это сарказм?)

Начну с того, что это красивая гипотеза. Можно написать тысячу цепляющих текстов, объясняющих, почему это так. Можно подобрать тысячу примеров. Доказать нельзя. Технически невозможно.

Теория прижилась, пользуется популярностью, потому что имеет свои плюсы. Например, такие: если этот кошмар в своей жизни я создал сам, значит, сам его и разберу. Я отвечаю за все, что происходит в моей жизни. И как будто бы, если я пойму, для чего мне это надо было, то получу гарантию, что больше такого не повторится. Вот сейчас над своим состоянием поработаю, внутренние конфликты разрешу – и во всем мире прекратятся войны… У этой теории есть определенные плюсы: дает ощущение контроля над внешней реальностью.

Мужчина сообщает, что влюбился и уходит жить к новой возлюбленной. Можно объяснить себе это так: «Я сама создала такую ситуацию для того, чтобы освободить место в своей жизни для чего-то нового, я переросла наши отношения, но не могла решиться уйти. И поэтому своим поведением подтолкнула его к уходу. Это все по моей воле и мне во благо». Перестрадав, действительно можно найти очевидные плюсы в своем новом положении. Спустя пару лет рассказывать подругам свою версию событий, объясняя, какими бессознательными мотивами и действиями подтолкнула мужчину к уходу, чтобы зажить счастливо. И уж новый мужчина точно не уйдет, потому что внутренний конфликт проработан, «я все осознала». Придуманная причина и реальная причина могут не совпадать. Реальная причина может быть гораздо прозаичней. Мужчина внезапно и сильно заболел любовью. В реестре психических заболеваний любовь значится под номером F63.9 «Расстройство привычек и влечений неуточненное». Не сильно понятно, отчего случается и как лечить. Такая причина не успокаивает и не дает иллюзию контроля над всем, что происходит в жизни. А вдруг и нового мужчину такая болезнь накроет? «Любовь нечаянно нагрянет». Поэтому безопасней включить магичность мышления: «Я создала, я управляю, у меня все под контролем. Больше никаких нечаянностей».

Если ситуация позволяет найти ресурс в идее «я это создал сам», можно в это поиграть и извлечь поддерживающие смыслы. Но минусы у этой теории тоже есть. Легко провалиться в чувство вины. Заняться самобичеванием. Особенно в ситуации, когда произошла действительно непоправимая трагедия.

Вина – это чувство, объектом которого является некий поступок человека, который кажется ему причиной негативных последствий. Действие или бездействие. В здоровом варианте выход из вины происходит через другие действия, через ответ на вопрос «Что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию?». В здоровом варианте человек либо что-то делает для улучшения, либо понимает, что ничего сделать не может, и тогда вина трансформируется в ощущение бессилия.

Нездоровый вариант – это когда человек ничего изменить не может и вообще от него в данном случае ничего не зависит, но он при этом застревает в отравляющем чувстве вины, которое переходит в самобичевание. Так бывает, если в детстве он часто получал послание «Это все из-за тебя». Родитель сорвался, накричал, в сердцах разбил тарелку, а потом говорит: «Вот видишь, как ты меня довел? Это все из-за тебя». Или ребенок днем кричал, бесился. А потом у бабушки поднялось давление. Оно, может быть, по другой причине поднялось, но ребенку говорят: «Это из-за тебя». Пирог в духовке подгорел. «Это из-за тебя! Ты меня отвлек!» Впрочем, магическое мышление детей в период эгоцентризма (3–4 года) настолько велико, что они сами могут придумать, что все вокруг исключительно из-за них. Мама в плохом настроении – из-за меня. Родители ругаются – это из-за меня. Родители развелись – точно из-за меня. В моей практике была девочка, которая считала, что папа умер из-за нее. Она качалась на качелях с подружками и громко смеялась. А когда пришла домой – узнала, что папа умер. Папа тяжело болел. Мама и другие близкие родственники знали, что его уход близок, морально готовились, но ничего девочке не сказали, чтобы не расстраивать раньше времени. Поэтому смерть папы для нее была сильным потрясением. Девочка решила: «Я много смеялась – и поэтому папа умер». Абсурд? Но бабушка часто говорила: «Не надо сильно смеяться, а то потом плакать будешь» – так и случилось. Поэтому девочка решила больше не смеяться и не улыбаться на всякий случай тоже. Со временем, конечно, способность смеяться и улыбаться вернулась, но каждый раз приходилось отгонять суеверный страх.

Повторюсь, но это важная мысль. Выход из вины – в ответе на вопросы «Что действительно от меня зависит? На что я действительно могу повлиять? Что от меня не зависит? На что я не могу влиять?». А после стоит делать то, что считаешь нужным и возможным, не сливая энергию в проживание вины.

Есть молитва, которую знают даже атеисты и обращаются к ней время от времени. По-английски ее именуют Serenity Prayer – «Молитва о спокойствии духа» или «Молитва безмятежности». Варианты формулировки несколько отличаются:

«Господи, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого».

«Господи, дай мне спокойствие духа, чтобы принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить, и дай мне мудрость отличить одно от другого».

«Господи! Дай мне силы изменить в моей жизни то, что я могу изменить, дай мужество и душевный покой принять то, что изменить не в моей власти, и дай мне мудрость отличить одно от другого».

Смысл один. Уметь отличать ситуации, когда нужны действия и нужна сила, а когда нужно принять бездействие и бессилие.

Если совсем ничего нельзя сделать для исправления ситуации, то накрывает ощущением бессилия. Что с ним делать? А с ним ничего делать не надо, потому что на то оно и бессилие, что сил никаких нет его изменить, трансформировать. Но важно, чтобы ощущение бессилия не захватило тотально. Есть то, в чем я бессильна. И есть то, где я что-то могу. Вместе с бессилием есть сила и возможность.

Я бессильна выключить дождь, но могу открыть зонт. Я бессильна отменить снег, но могу взять лопату и почистить дорожку. Я бессильна остановить инфляцию, но могу искать новые варианты заработка. Я бессильна в идее создать идеальный безопасный мир, в основе которого доброта и нравственность. Но я могу продолжать транслировать эти ценности.

Пока я тотально смотрю туда, где я бессильна, я не делаю даже то, что могу. Поэтому, принимая свое бессилие в определенной области, нужно продолжать что-то делать в надежде, что от этих действий будет польза. Выход из бессилия, как и в случае с виной, в ответе себе на вопрос: «Что я сейчас могу делать?» Уменьшая ощущение бессилия, мы становимся способны с надеждой заглядывать в будущее.

Тревога за будущее

Тревога за будущее – постоянный спутник ненормативного кризиса. Запускающее кризис событие ломает планы, переворачивает не только настоящее, но и образ будущего. Во время неожиданных резких перемен тревога за будущее обычно выходит на первый план. Какое теперь будущее? К чему готовиться? Есть ли вообще это будущее? Как теперь дальше жить? Что с нами будет? Чем больше неопределенности, тем больше тревоги.

11 марта 2020 года ВОЗ объявила пандемию коронавируса. Страны начинают закрывать границы. 17–30 марта – продовольственная паника во многих странах мира. 30 марта границы России полностью закрыты, объявлен режим нерабочих дней. Людям рекомендовано постоянно находиться дома, покидая жилище только ради приобретения товаров первой необходимости. Изначально предполагалось, что данная мера продлится всего неделю, однако ограничения продлили еще на неделю, потом еще… В этот период возросло количество обращений к психологам по поводу дестабилизирующей тревоги. Благо современные средства связи позволяли проводить консультации онлайн. У меня тогда возникло желание освежить, обновить знания по работе с тревогой, и я стала смотреть электронные книги на эту тему. Нашла бестселлер с высокой оценкой. Начала читать. И поняла, что книга совершенно не подходит. Она для другой жизни написана. Для какой-то совершенно обычной жизни, в которой человек тревожится, не забыл ли он выключить утюг. Тревожится, что коллега на него косо посмотрел. Тревожится, не допустил ли он ошибку в отчете. Тревожится о предстоящей лекции. Подумалось: «Сейчас такую книгу читать – только завидовать. Я бы предпочла тревожиться о предстоящей лекции, а не о ковиде, пандемии, локдауне, вынужденной отмене мероприятий, возврате денег за билеты, потере доходов». Пройдет два года, и о локдауне я буду думать как о милом, уютном времени, когда сидели дома, смотрели сериалы…

«Нет уверенности в будущем, не знаем, что будет завтра».

От этого ужасно некомфортно. Но даже в более спокойные времена наша уверенность в будущем – не более чем иллюзия, которую мы себе строим. Никто не может знать, что будет завтра.

Однажды летом я приехала в гости к родителям и попала на похороны одноклассника. Он вечером уснул – и не проснулся. Говорят, сердечный приступ. Наверняка у него были планы на следующий день… Можно мечтать, планировать, надеяться и верить, но гарантий нет. Всегда есть вероятность того, что что-то пойдет не по плану, случится несчастный случай. Берлиоз твердо знал, что будет вечером на заседании литераторов, но Аннушка уже разлила масло.

Иллюзию уверенности в завтрашнем дне легко поддерживать, когда наш опыт позволяет формировать ожидания, а потом эти ожидания более-менее оправдываются. И мы как будто бы что-то знаем про будущее. Когда ожидания не оправдываются – уверенности становится меньше, иллюзии строить сложнее. Когда мы сталкиваемся с беспрецедентным опытом – мы лишаемся строительного материала для построения картинки будущего. Но вне зависимости от наличия/отсутствия чувства уверенности мы никогда не знаем, что будет завтра.

В более предсказуемые времена картинка будущего может быть опорой. В книге «Секреты спокойствия “ленивой мамы”» я писала о таком способе в главе про ресурсы линии времени. Но времена меняются. Новые условия требуют новых способов обретения опор.

Представим, что вы рисовали картинку будущего, а у вас из палитры исчезли все яркие и светлые краски. Остались черная и коричневая. Можно, конечно, продолжать рисовать ими. Но картинка выходит слишком мрачной. Перестает быть ресурсной. Тогда лучше перестать рисовать. Посматривать на белый лист, философски возвращая себя к тому, что никто не знает, что будет завтра.

Притча. Одного крестьянина из бедной деревни считали зажиточным, поскольку он имел лошадь. Однажды его лошадь убежала. Все соседи восклицали, как это плохо, но крестьянин просто сказал: «Может, и плохо, а может, и хорошо». Через несколько дней лошадь вернулась и привела за собой двух диких коней. Все соседи поражались редкой удаче, говорили, как это хорошо! Но крестьянин снова произнес лишь: «Может, и хорошо, а может, и плохо». На следующий день сын крестьянина попытался объездить одного из диких коней, но тот сбросил его, и юноша сломал ногу. Все соседи сочувствовали несчастью, говорили, как плохо! Но крестьянин снова повторил: «Может, и плохо, а может, и хорошо». На следующей неделе в деревню явился чиновник, чтобы забрать молодых людей в армию, но он не взял крестьянского сына из-за сломанной ноги. Когда же соседи стали наперебой поздравлять крестьянина с этим и говорить, как хорошо! – он и на этот раз ответил: «Может, и хорошо, а может, и плохо».

А сейчас я одну чернушную историю расскажу. Не для того, чтобы жути нагнать, а чтобы проиллюстрировать притчу. Притча – она как сказка. Но в жизни похожих историй много.

Середина девяностых. К трем обкуренным подросткам подошли два пьяных мужика. (Вот прямо с самого начала тут ничего хорошего.) И началось все с классического «Дай закурить», а потом переросло в конфликт. Мужчина выхватил нож и полоснул одного подростка по шее. Второй подросток отодрал доску от скамейки (она на одном гвозде держалась, прямо как символ времени) и со всей дури треснул нападающего по голове. Мужчина умер. На похоронах люди причитали: «Вот ведь, в Чечне был, в танке горел, а убили подростки недалеко от собственного дома». Трое подростков попали под суд. А сел один. Тот, кого ножом порезали. У родителей приятелей были деньги на адвоката, а у него не было. Адвокаты приятелей его научили, чтоб всю вину на себя взял. Обещали, что его оправдают, так как это была самооборона. А ему единственному из компании как раз накануне инцидента 18 лет исполнилось. И хотя разница в рождении несколько месяцев (парни – одноклассники), формально для суда те были еще дети, а с него по всей строгости спросили. Дали 8 лет. Отсидел 6. Освободили досрочно. Пока сидел, рабочую специальность освоил, книг много прочитал. (А что еще было в тюрьме делать? Работал и читал.) Вышел, дом построил, женился, двое детей. А тот, которого родители от тюрьмы отмазали, с травки на другой наркотик перешел и вскоре умер от передозировки. Общие знакомые потом судачили, что лучше бы тоже в тюрьме отсидел, там бы с наркотой завязать пришлось.

У бабушки моей поговорка была на этот счет: «Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь». То, что кажется ужасным, может быть началом чего-то хорошего. Как говорила героиня фильма «Москва слезам не верит»: «Если бы я не обожглась так сильно, ничего бы из меня не вышло».

Итак, если у вас из настоящего времени позитивная картинка будущего никак не рисуется, то и не надо пока рисовать. Впереди что-то будет. Никто не знает, что именно. Может быть, хуже. А может быть, лучше.

Этапы проживания кризиса

Проживание кризиса имеет несколько этапов. Сначала «падение в пропасть». Мир рушится. Планы рушатся. Прежняя жизнь недоступна. Впереди тревожная неизвестность. Рано или поздно падение завершится ударом о землю. Это больно, но имеет свои плюсы: по крайней мере, появилась почва под ногами. Можно потереть ушибы, посчитать, что осталось, осмотреться, исследовать почву и начинать строить новые опоры. А когда построены опоры, появляется возможность для строительства чего-то посерьезней. Новых планов дальнейшего развития, например. Сразу на второй и последующий этапы не получится. Чем серьезнее последствия травмирующего события, тем дольше будет длиться падение в пропасть, тем больнее удар о землю.

Больно. Но надо как-то жить дальше…

Время залечивать раны, пересчитать потери, переосмыслить событие. Произвести переучет оставшихся ресурсов.

В этот период не надо ставить себе и другому задачу ничего не чувствовать. Это нормально – чувствовать тревогу, страх, отчаяние, бессилие и много всего другого, когда происходят серьезные незапланированные перемены в жизни. У человека нет задачи всегда быть непременно спокойным. Есть задача оставаться адекватным и жизнеспособным. Чтобы сохранить жизнеспособность, нужно адекватно реагировать на происходящее. Именно этой цели служат эмоции – возникают как реакция на внешние сигналы и помогают ориентироваться. В этом смысле нет неправильных эмоций. Есть нормальная реакция на ненормальную ситуацию. Например, эмоции сигнализируют нам, что возникает потенциально опасная ситуация и нужно что-то сделать для спасения.

Главное – не поддаться панике. Почему? Если это вроде как тоже эмоция и естественная реакция на ситуацию. Паника подавляет логическое мышление. Под действием паники человек поступает иррационально, необдуманно. Или вообще перестает действовать и думать, окутанный парализующим страхом. Интенсивность эмоционального заражения у паники очень высокая. Она может быстро распространяться на множество людей. И тогда уже множество людей совершает иррациональные поступки, этим усиливая негативные последствия какого-то события. Рядом с паникующим человеком очень тяжело находиться, не поддаваясь паническим настроениям. Поэтому всегда актуален слоган: «Не паникуй!»

Но «не паникуй» не означает «будь спокоен». Между спокойствием и паникой есть целый спектр различных переживаний, от легкого волнения до густой тревоги. «Убавляя громкость» переживания, можно уменьшить панику до уровня здоровой тревоги. Почему здоровой? Потому что бывают ситуации, при которых испытывать тревогу – это более здоровая, адекватная реакция, чем пребывание в отрешенном спокойствии, как будто ничего не происходит.

Но важно удерживать тревогу на условно здоровом уровне. Это когда тревога есть, но фоновая. Человек тревожится, но продолжает функционировать, как того требует ситуация или как обычно, насколько это возможно в новых условиях. Работает, принимает решения, выполняет необходимые дела, ест, спит.

Симптомы того, что тревога выходит из-под контроля и нужно предпринимать дополнительные меры.

• Потеря сна, трудности с засыпанием. Постоянная «мыслемешалка» в голове. Ощущение «тяжелой» головы.

• Потеря аппетита. Кусок в горло не лезет. Человек забывает поесть, потому что не чувствует голода. Возможна тошнота при виде или запахе еды.

• Выпадение из привычной рутины. Забывает умыться, почистить зубы.

• Провалы во времени. Вроде недавно утро было – уже вечер. Что делал – не помнит.

• Неспособность обсуждать что-то, кроме кризисной ситуации, переключаться на другую тему. Хаотичный поиск хоть какой-то информации вплоть до готовности обращаться к гадалкам. Навязчивое желание постоянно листать новостную ленту в случае, если пережитое травматичное событие может быть как-то освещено в новостях. Постоянная проверка телефона на предмет пропущенного звонка или сообщения.

• Все валится из рук. Сложно сконцентрироваться на деле. Провалы в памяти. «А зачем я сюда шел? А что я хотел взять, зачем открыл шкаф?»

• Давление повысилось или, наоборот, упало, мигрень, поднялась температура, случился понос или запор.

• Панические атаки.

Про эти симптомы и способы их устранения дальше поговорим подробнее.

Самое главное, начать есть, спать, восстановить нормальное физическое состояние – это основа в преодолении кризиса. В первую очередь заботимся о теле, о физическом здоровье. Тогда будут силы справиться и со всеми остальными задачами.

А задач будет много. Отгоревать прошлое. Провести ревизию ресурсов. Утвердиться в своих ценностях. Найти новые смыслы. Пересмотреть свои планы на дальнейшую жизнь. Составить план действий. Действовать.

Выжить. Пережить. Научиться снова радоваться жизни.

Направления самопомощи

Кризис легче проживать при поддержке специалиста. Есть такое направление, как антикризисная психология. Но порой у человека на это нет ресурса: времени, денег или желания. «В нашем городе нет такого специалиста», «Мне некогда собой сейчас заниматься, проблемы решать надо», «Мне не с кем оставить детей», «Я верю, что человек может помочь себе сам», «Мне никто не может помочь» – и другие причины.

Бывает, что время лечит. Но это не точно. Поэтому нужно использовать любую возможность сделать себе чуть лучше, чем было, не надеясь на Доктора Время. В этой книге я собрала различные практики самопомощи, которые можно применять для облегчения процесса проживания кризиса.

Начать лучше с практик горевания. Практик работы со сложными эмоциями.

Горевание – одно из важных направлений работы в кризисе. Но оно далеко не самое главное и уж точно не единственное. Не застревая в этом этапе, помогаем себе жить дальше, подключая практики формирования новой рутины, новых смыслов, восполнения ресурсов.

Возьмем пример с ребенком, который сломал ногу накануне школьного футбольного матча. Сначала будут слезы. Потому что больно, и потому что планы нарушены. Мечте о победном голе не суждено сбыться. Но дальше важно переключиться со слез на конструктив и позитив. Научиться ходить на костылях, адаптировать быт под новые условия, придумывать новые форматы досуга.

Поэтому дальше, после практик работы с сильными эмоциями, нужны практики, направленные на переосмысление опыта, на построение нового образа будущего, на восстановление ресурсов. Для удобства они разбиты на части: телесные практики или то, что касается заботы о теле, поведенческие практики или то, что помогает поддерживать себя в рутине, и творческие практики, подключающие работу с бессознательным: арт-терапия и письменные практики.

Свои противопоказания имеются: если в прошлом были случаи психозов, если был установлен психиатрический диагноз, если когда-либо проходили лечение у психиатра, принимали антидепрессанты, если были попытки суицида или ловили себя на суицидальных мыслях, то самостоятельно, без психотерапевта, предложенные практики применять нельзя. В этих случаях лучше сразу искать возможность обратиться за помощью к специалисту и проживать кризис при его поддержке. Даже если кажется «вроде я пока в порядке». Хорошие психологи и психотерапевты – это не обязательно дорого, не обязательно частная практика. Есть бесплатные психологи, работающие при муниципальном учреждении. Есть антикризисные проекты, где нуждающимся оказывается психологическая помощь бесплатно.

В отдельную главу вынесу рекомендации по проживанию развода. Почему из всех видов стресса я выделяю именно развод? По интенсивности переживаний и длительности стресса.

Телесные практики

Возвращение здорового аппетита

Самое главное после случившегося травмирующего события – начать есть и спать. Потому что это то, что помогает восстанавливать силы. И потому что это маркер уровня стресса: при сильном стрессе изменения обязательно затрагивают эти функции. Сон и аппетит пропадают. Возвращение сна и аппетита – хороший знак. Значит, потихоньку возвращаетесь к жизни. Если совсем нет аппетита, начинайте хотя бы пить. Медленно, маленькими глотками. Почему медленно? Процесс контроля. Возвращение внимания к телесным процессам. Потом спросите себя: «А что бы мне сейчас хотелось съесть?» Уговорите себя хотя бы попробовать один кусочек. Может быть, аппетит придет во время еды. «Уговорите» не равносильно «заставьте». Насильно заталкивать в себя ничего не надо. Особенно если даже просто мысли о еде вызывают приступ тошноты. Значит, пока организму надо поголодать. «Пока так. Попробую поесть позже». Но обязательно пейте воду. Можно даже на какое-то время поставить приложение на телефон, чтобы оно напоминало, что пора сделать пару глоточков. Это может показаться абсурдным: «В семье трагедия, а я буду выпитую водичку отслеживать?» Да. В семье трагедия, и, чтобы ее пережить, нужны силы, нужно пить воду. Можете представлять, что вода вымывает из организма стресс.

Как вариант, если кусок в горло не лезет, но пить вы можете, пейте теплые бульоны с любимыми специями, если нет противопоказаний. Старайтесь не налегать на чай и кофе, особенно во второй половине дня. Вообще рекомендуемая норма употребления кофеинсодержащих напитков до 400 мг/день для взрослых. Но если вы кофеман, в период острого стресса ориентируйтесь на свою привычную дозу, чтобы не добавлять организму стресса синдромом отмены. Влияние кофеина (как и других психостимулирующих средств) на высшую нервную деятельность в значительной степени зависит от типа нервной системы. Поэтому дозирование кофеина должно производиться с учетом ваших индивидуальных особенностей. Задача – поддержать жизненные силы, а не перевозбудить психику. Если вам предстоит сделать какое-то важное дело и нужны на это силы – тогда кофе. Только тут важно понимать, что кофе сам по себе не дает сил. Химическое действие другое: кофеин притупляет чувство усталости, поэтому возникает кратковременный эффект бодрости. Но если жизненная ситуация прямо сейчас от вас никаких подвигов не требует, то лучше отдаться усталости и уснуть.

Не все на стрессе теряют аппетит. Бывает, наоборот, состояние, которое называют компульсивным перееданием. Голод при этом человек тоже может не ощущать, а просто механически поглощать еду. Если бы здоровый человек чувствовал реальный голод, то он бы и реальное насыщение чувствовал и есть переставал. Я тут пишу «здоровый», имея в виду варианты, при которых обычно у человека все хорошо с ощущениями голод-сытость, у него нет заболеваний, при которых в мозг не подаются сигналы насыщения или мозг неверно обрабатывает информацию. Этот механизм у него обычно исправно работает, но на стрессе система «сломалась».

Почему кто-то на стрессе не может есть, а кто-то не может перестать есть? Зависит от того, как этот стресс воспринимается. Не столько нашим сознанием, сколько другими системами, которыми мы сознательно управлять не можем. Деятельность вегетативной нервной системы не зависит от воли человека. Это означает, что в обычных условиях обычный человек не может волевым усилием заставить сердце биться реже или мышцы желудка не сокращаться. (Читала о существовании таких исключительных феноменов – людях, способных контролировать сердечный ритм. Но воспринимаю с долей скепсиса. Наверное, долгие годы практики повышения осознанности к этому в числе прочего приводят. Но у нас сейчас более приземленная задача: справиться с последствиями острого стресса, и чем быстрее, тем лучше.) Реакция на стресс связана с особенностями работы нервной системы – симпатической и парасимпатической. Симпатическая работает на фоне острого стресса и вызывает спазмы сфинктеров, в результате чего плохо вырабатывается желудочный сок, ухудшается желчеотделение и так далее. Поскольку пищеварительные соки не вырабатываются, то, соответственно, и чувство голода не ощущается. Кусок в горло не лезет. Когда же идет переключение на парасимпатическую систему и наступает расслабление, то организм становится готовым к приему пищи. Парасимпатическая система способствует восстановлению израсходованных запасов энергии. Считается, что парасимпатическая система активизируется в ответ на хронический стресс. Поясню разницу между острым и хроническим стрессом. Острый стресс: «Кошмар, что случилось! Все же было хорошо, а теперь что делать? Надо спасаться, есть некогда». Хронический стресс: «Условия жизни были тяжелые, а теперь еще тяжелее стало. Впереди – неизвестность. Вдруг будет еще хуже? Пока есть еда – надо есть, вдруг завтра еды не будет».

Другая версия: парасимпатическая реакция на острый стресс запускается у тех людей, у которых симпатическая система недостаточно сильна. Возможно, имеется гормональный дисбаланс, инсулинорезистентность. Обычно такие люди легче переносят стресс по причине того, что их симпатическая система не так сильна. Ну, это так со стороны кажется, что легче переносят стресс. Что человек как будто не сильно переживает, раз он нормально ест и спит. На самом деле стресс им проживается по-другому. Я не думаю, что «зажор» – это лучше, чем «симпатическое голодание». И уж точно хронический стресс не лучше острого. Острый хотя бы быстро заканчивается. Очень важно постараться сделать так, чтобы острый стресс не перешел в хронический. Собственно, об этом здесь речь и идет, что нужно в случае острого стресса постараться побыстрее справиться с последствиями с помощью специальных практик. Переработать негативные эмоции и помочь себе адаптироваться к новым условиям. Работаем с эмоциями, управляем поведением. Но, к сожалению, и тут не все от нас зависит. Бывают объективные предпосылки для развития хронического стресса: темные времена, трагические события, следующие одно за другим, затрагивающие судьбы многих людей. И чем времена темнее, тем больше требуется самоконтроля и внимания к себе. Надо беречь силы и здоровье.

В варианте «зажора» важно найти способ контролировать количество съеденного. Сделать это можно с помощью приложения для подсчета калорий. Ресурса воли может не хватить на то, чтобы себя сдерживать, поэтому убираем соблазны. Не держать в доме то, чем можно перекусывать на ходу. Печенье, снэки, орешки, бутерброды и даже фрукты – с глаз долой. По возможности не иметь запасов готовой еды. Тот факт, что нужно опять что-то готовить, может быть сдерживающим фактором. Понаблюдать, какие есть сопутствующие условия переедания, и постараться их убрать. Например, сидите и разговариваете с мужем/подругой/мамой на кухне, обсуждаете событие, новости и как дальше жить. Разговор долгий – и все это время что-то жуете. Тогда можно перенести разговор с кухни в другую комнату. Поели, убрали со стола и пошли в комнату на диван разговаривать. Или вы смотрите новости в телефоне, переписываетесь с друзьями за кухонным столом, параллельно поглощая конфеты, – тоже эту связь разорвать. Либо конфетки убрать, либо переписываться в другом месте, подальше от еды. Постарайтесь заметить специфику поведенческих условий вашего переедания и что-то поменять. Не надо на стрессе надеяться на силу воли. Исключайте соблазны. Принимайте пищу по режиму, медленно пережевывая, концентрируя внимание на вкусе и консистенции. Иначе, если внимание вылетит из процесса, не заметите, как съедите лишнее. Лишние калории превратятся в лишние килограммы – не надо так. Надо, чтобы набранные килограммы не добавляли переживаний и не ухудшали самочувствие.