Kitabı oxu: «Абрис»

© Анна Чайка, текст, 2024

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2024

* * *

Стены задрожали от чудовищных ударов. Внутрь, по ощущениям, ломилась по меньшей мере разъяренная армия. Картина с изображением каморки упала с полки рисунком вверх, и Кора заметила, что краски пришли в движение, точно клубок ядовитых змей. Рисунок стал объемным. В центре него образовалась дыра, уходящая глубоко вниз – в спираль белесых пересекающихся нитей.

Как только это случилось, удары резко оборвались. Зато раздался треск. Треск паутины Из образовавшегося в картине лаза наружу торопливо лезло нечто. Кора знала, что оно идет именно за ней…

Часть 1

1

Перед обветшалым зданием общежития стояла невысокая девушка в старомодном платье с оборками. Светлые, почти бесцветные волосы были тщательно завиты, в руках – ажурный зонт от солнца и клочок желтоватой бумаги.

Глядя на этот наряд, можно было предположить, что рядом шла театральная постановка или, на худой конец, бал-маскарад. Но нет, Кора Сонина нигде не выступала. Она собиралась переезжать. За спиной как раз громоздились три разнокалиберных чемодана, преграждая дорогу случайным прохожим.

Вид у Коры был самый недовольный. У прохожих – тоже, но не настолько, чтобы отвлечь девушку от собственных мыслей. В который раз она возвращалась взглядом к вырезке из вчерашней газеты. Прямо под предложением купить щенков немецкой овчарки разместилось следующее объявление:

«Предоставим бесплатную комнату в общежитии № 37 по адресу: ул. Костюкова, 22а – каждому, кто сошлется на это объявление. Единственные условия: крепкие нервы и умение ладить с окружающими!!!»

С какой стороны ни посмотри, похоже на мошенников. Может, даже на торговцев органами. И таким вот нехитрым способом они выискивают наивных простачков без инстинкта самосохранения? Н-да…

Не будь у Коры проблем с деньгами, она плюнула бы на все и поехала в единственную гостиницу Чеховска.

Но деваться некуда. А все он, этот крохотный городок с населением в пятьдесят тысяч человек. Даже хостелы тут не открывают: наверное, невыгодно.

Кора вздохнула. Повезло, что Лиза – чаще всего именно так Кора называла мать – хоть что-то смогла выделить. Их сбережения таяли с каждым днем, а жить под мостом следующие несколько месяцев стало бы довольно экстремальным решением.

Прикинув, какая из двух напастей вызовет у Лизы больше сочувствия, Кора с трудом, неохотно втянула свои пожитки на территорию общежития. За невысокой оградой из камня прятался уютный скверик, где-то восемь на восемь метров. Большую его часть занимал лысеющий дуб, чьи узловатые корни обвивали собой все, до чего могли дотянуться. Блеклая от жары трава прорастала даже сквозь ступеньки, ведущие к дверям в тени навеса. Над перилами висела покосившаяся табличка с номером 37.

Само здание было зажато между продовольственным магазином и перекрестком. Высотой в три этажа, из посеревшего от старости кирпича, в стыках которого также росла зелень, и темными окнами, напоминающими глаза слепого бродяги.

Ни цветов на подоконниках, ни белья на веревках. Где все люди?

– Эй! Мне тут помощь нужна, – крикнула Кора в закрытую дверь.

Тишина. Никто не вышел, пришлось затаскивать чемоданы самостоятельно. Когда Кора наконец смогла попасть внутрь, одежда насквозь пропиталась потом. Все же наряд «готической Лолиты» оказался не самой практичной вещью при переезде.

Зачем доплачивать таксисту, я и сама справлюсь… Тьфу! Пора завязывать с самодеятельностью, это явно не мое.

В глаза бил пронзительный белый свет – его дарила одинокая лампочка, висевшая прямо на проводах в центре коридора. В стеклянной будке напротив входа сидел консьерж. Кора подумала, что тот мог ее слышать, но не пошевелился из принципа. Ну и пускай. Хуже день, когда ее выгнали из дома, уже не станет.

Она раздраженно отбросила кружевной зонтик к прочим вещам и постучала в окошко.

– Добрый день. Я по объявлению.

Ее продолжили игнорировать. Мужчина неопределенного возраста, с редкими длинными волосами и рыхлой, точно кусок сыра, кожей сосредоточенно решал кроссворд, повернувшись боком к входу. Под таким углом Кора могла рассмотреть каждую пору на желтоватой восковой щеке.

Из вежливости Кора решила подождать. Наконец консьерж посмотрел в ее сторону, оторвавшись от потрепанной книжечки. Равнодушный рыбий взгляд заставил поежиться.

– Объявление, – повторила она, ладонью прижав замусоленный клочок бумаги к стеклу. – Давали? Это ваше?

– Угу.

Какое красноречие.

– Так это все правда? Я могу заселиться бесплатно? Вот прямо совсем бесплатно?

– Сначала прочти мне то, что там написано, – зачем-то попросил консьерж. Голос у него оказался на удивление приятным, не чета внешности. – Слово в слово.

Кора удивилась, но просьбу выполнила. Консьерж удовлетворенно кивнул и снова отвернулся к столу. Это походило на утонченную издевку но, как оказалось, он просто искал необходимые бланки. Несколько листков с правилами упали на бортик прямо перед носом.

– Договор между общежитием и заселяющимся. Будь внимательна, прежде чем подписывать. Потом его так просто не расторгнуть.

Кора не подала виду, лишь пробормотала себе под нос:

– Значит, подвох все же есть.

Что тут у нас: убирать за собой, не ссориться с соседями, не приводить чужаков, следить за порядком, не разжигать огонь на кухне после полуночи… Ну, вроде ничего серьезного.

Разве что требование прожить здесь минимум месяц отдавало чем-то странным.

– А если мне надо будет съехать раньше? – спросила она, ткнув коротким ногтем в нужную строчку. Мужчина что-то недовольно пробурчал.

– Что-что?

– Таковы правила. Не я их придумал. Приходить тоже нужно вовремя, а иначе…

– Иначе буду спать на улице. Не скажу, что это чем-то отличается от условий моего прошлого места жительства, – патетично вздохнула Кора. – Давайте сюда ручку!

Вписав паспортные данные и поставив подпись, она почувствовала мрачное удовлетворение. Словно тем самым ввязалась в неприятности, из которых теперь было не выпутаться.

Глупо, конечно, но мысль, что из-за Лизиных афер Кора пострадает и будет немым доказательством ошибок матери, грела душу. Не сама ведь пришла в стремное мутное местечко. Кору вынудили. Буквально поставили перед фактом.

Стоило еще в бандитскую группировку вступить для полноты картины! Тогда точно во всех новостях начнут верещать про родительский недосмотр и неблагополучные семьи.

Шорох сбоку прервал злорадные размышления. Получив ключи от комнаты на втором этаже и дружеское напутствие, если смешок и фраза «Будь как дома» могли за такое сойти, Кора потащила вещи к лестнице. Даже слегка разочаровало, что никаких бандитов на пути не встретилось. Только кашляющий мужчина с сигаретой и несколько лохматых кошек.

Предчувствие не обмануло. Общежитие действительно пустовало. За рядами одинаковых белых дверей было тихо, единственный звук – цокот ее каблучков – разносился по длинному коридору, обклеенному унылыми зелеными обоями в дырках.

Вскоре исчезло и опасение, что кто-нибудь умыкнет барахло, и Кора в несколько заходов перетащила чемоданы к порогу своей комнаты. Закончив с вещами, повернула ключ в замке и проскользнула внутрь. Стон облегчения вырвался из груди: было все-таки чисто и светло. В крохотной комнате, с окном, выходящим на внутренний дворик, стояла односпальная кровать. Рядом – двустворчатый шкаф, зеркало на высокой ножке, пара стульев и шаткий стол у подоконника. Это ведь значило… значило, что Кора будет жить одна!

– Да вы шутите? И все это взамен ежемесячной уборки и замены лампочек?! – поразилась Кора.

Такое вообще бывает?

Она с разбегу упала на накрахмаленные простыни. Под ее весом кровать приятно скрипнула. Похоже, к приезду новичков тут готовились.

Повезло, а ведь обычно в подобных местах подцепить какую-нибудь кожную инфекцию или блох – легче легкого.

Невольно в памяти всплыла недавно просмотренная передача. В ней говорилось о паразитах, которые могли завестись под кожей. На экране мелькали мерзкие детальные изображения, а ведущий невозмутимо рассказывал: иногда врачам сложно поставить диагноз, так как паразиты мигрируют. Распространяются внутри. Они могут перейти на разные органы и даже заразить мозг – и тогда человек умрет.

Узнав об этом, Кора чесалась целый вечер. Ей все казалось: во внутреннем углу глаза что-то есть. Некий волосок, извивающийся под нижним веком. Никакие уверения Лизы и закапывание лекарства не могли помочь.

Кора так же, как сейчас, лежала на кровати и пыталась поймать момент движения. Вот-вот, скоро… Да, почти… Вот он.

Неприятный зуд от соприкосновения с гибким тонким тельцем. Оно возится там, в мягкой глубине плоти, перебирает своими коготками. Глубже… глубже…

Хватит. Кора вздрогнула и машинально потерла глаза, пытаясь отогнать фантом прошлого.

Не стоит думать о всяких гадостях.

Она почувствовала, что первоначальный боевой настрой ослаб. Неизвестно было, сколько придется куковать в этом месте. Без денег, в глухой провинции, среди незнакомцев.

И как так вышло? В какой момент наши с Лизой жизни свернули в тупик?

2

Корина Сонина была беспроблемным ребенком. Конечно, насколько может быть беспроблемным человек, в угоду родительскому тщеславию названный вычурным и нелепым именем. Она редко плакала и всегда довольствовалась малым. Особенно ей нравилось ездить с отцом на средневековые реконструкции, таскать за ним тяжеленный, в половину ее собственного веса, меч и питаться у костра.

В ту пору Кора думала, что счастье – стабильная константа. Мир представлял собой прямую линию света, не менявшую направления и не имевшую конца. А потом отец умер. Что-то с сердцем, не такая уж редкость в наше время. Просто человек перегорел и погас.

Как лампочка.

Вместе с отцом угасло и семейное счастье. Мать Коры – Лиза Сонина – была женщиной красивой, но рассеянной и бестолковой. Она не работала ни дня в своей жизни, зато успешно умела тратить то, что зарабатывали другие. Не желая изменять своему образу жизни, Лиза разменяла семейную квартиру в Питере, а вырученные с продажи деньги вложила в парочку сомнительных проектов, которые впоследствии прогорели.

Благо к тому времени Лиза уже сумела отыскать нового мужа – финансового аналитика. Он выдержал в кругу Сониных год и сбежал, оставив на откуп жене кругленькую сумму. Этого оказалось мало, и вскоре на пороге их новой квартиры появился дядя Толик. Он был шумным и весьма обеспеченным. Кора его терпеть не могла, но мать просила молчать, и та молчала, стиснув зубы до треска эмали.

Коре стукнуло двенадцать, когда она впервые самостоятельно пошла в парикмахерскую и выбрила виски. Молча. Дядя Толик ушел не из-за этого, но Кора надеялась, что виски стали не последней причиной. К моменту, когда Лиза вышла замуж в третий раз, Кора стала носить экстравагантные наряды, обязанные напоминать всем о хобби ее отца. Конечно, вслух она предпочитала этого не произносить. Зачем? Поступки говорили сами за себя. Она была дочерью Романа Сонина – и никого другого.

Третий брак продлился дольше второго. У бухгалтера Петра Семеновича ушло два месяца, чтобы узнать, что у новоиспеченной супруги есть дочь, скрывавшаяся по гостям, и еще три года, чтобы понять, что он не тянет аппетиты семьи. Последовал развод, от которого Лиза Сонина оправилась на удивление быстро.

Она даже не плакала, создавая очередную анкету на сайте знакомств. Как известно, опытный охотник всегда держит ружье под рукой. Безденежье вынудило семью перебраться в Чеховск – родной город одной из прабабок по отцовской линии. Лето здесь было жарким, а люди – простыми. Из достопримечательностей нашлись только скучнейший памятник игле и кинотеатр под открытым небом.

Чеховск был идеалом законсервированного времени. Тут ничего никогда не происходило и не менялось со дня основания.

Кора тем временем пыталась смириться. С переездом, с потерей друзей, а еще – шанса поступить в приличный институт и найти нормальную работу. Следить за главным ребенком ее жизни – чем не работа? Да, Кора любила свою мать. Возможно, потому что, кроме нее, любить больше было некого.

Первые недели Лиза безвылазно провела за ноутбуком. Когда очередная цель оказалась у матери на крючке, Кору вежливо попросили съехать. Наличие шестнадцатилетней дочери старило любую женщину, а Лиза хотела добиться определенной легкости в образе.

– Это временно, милая. Он влюбится, и я обязательно сразу же расскажу о тебе, – щебетала мама, распихивая вещи по чемоданам. – Ты ведь у меня взрослая? Сможешь о себе позаботиться?

– Конечно, – устало соглашалась Кора, до этого момента ни дня не жившая самостоятельно.

Спорить бесполезно. На другой стороне громадное преимущество – слезы. Не всем женщинам удавалось плакать по желанию, но Лиза, по ее словам, еще в детстве овладела этим навыком в совершенстве. Когда она рыдала, планета переставала крутиться, а соседи начинали стучать в стены.

Напоследок Лиза выделила из куцых сбережений небольшую сумму и посоветовала как можно скорее найти работу. И конечно, купить другую одежду в которой Кору не стыдно будет представить новому ухажеру матери.

Кора сомневалась, что увидит этого человека раньше, чем он и Лиза подпишут брачный договор, но предпочла оставить едкие комментарии при себе. В тот же день на глаза попалась лежащая на столе местная газета, а в ней – колонка объявлений. И одно из них явно выделялось на общем фоне.

3

Теперь Кора могла позволить себе немного расслабиться. Чеховск оказался настолько непопулярен у путешественников, что даже бесплатное жилье здесь не пользовалось спросом. Какая удача!

Прежде чем пойти исследовать общагу, стоило разобрать гардероб. А он у Коры был выдающимся. Уж в чём в чём, а вот в жадности мать упрекнуть было нельзя.

Одежда и игрушки скупались в промышленных масштабах. Когда Кора решила бросить вызов обществу, Лиза без вопросов выложила чудовищные деньги за покупку платьев в фирменном магазине для неформалов «Кровь и Бархат». Если подумать, ее бесчисленные романы являлись своеобразным способом прокормить семью. И единственным доступным для Лизы.

Со вздохом Кора приступила к распаковке. Уйма времени ушла, чтобы просто втиснуть все разнообразие цветов, форм и текстур в жалкий крохотный шкаф. Он так и остался стоять с приоткрытыми створками, а из образовав шейся щели выглядывали волнистые края юбок, точно язык голодного моллюска.

Из оставшихся чемоданов Кора собрала у стены горку, а над ней повесила фотографию. Оттуда на девушку смотрел грузный мужчина, облаченный в латы и вооруженный турнирным копьем.

Столько падать с лошади, ломать кости от ударов вражеского меча, чтобы умереть от тромба в сердце. Ужасающая несправедливость.

– Прорвемся, верно я говорю? – поцеловав фотографию, Кора вышла в коридор.

Все соседи прятались по комнатам. Было тихо. Наверху шаркали ноги в тапочках, но и только. В конце коридора обнаружились душевые, и сразу захотелось оценить масштаб бедствия. Толкнув дверь с висящим по центру расписанием подачи горячей воды, Кора включила свет и заглянула внутрь.

Было сыровато. Несколько душевых кабин с занавесками, треснувшие раковины. Однако и тут царила чистота, граничащая с маниакальной стерильностью.

Кора двинулась дальше. Спустившись вниз, она отметила, что консьерж покинул пост. На маленькой кухоньке спокойно соседствовали каменная печка с микроволновкой. С кухни можно было выйти на задний двор, больше и просторнее площадки у центрального входа. В глубине стояла беседка.

Симпатичная.

Кора спустилась к ней по сырой от росы траве, присела на скамейку. Построенная вокруг участка каменная изгородь резко контрастировала с унылым зданием общаги. Она будто осталась от другой эпохи, куда более романтичной и опасной.

Немного посидев под укрытием покосившейся крыши, девушка вернулась внутрь и прочувствовала контраст еще сильнее. Снаружи бурлила жизнь, гудели автомобили, слышались людские голоса. А здесь?

Прохладно и одиноко, как на дне пересохшего колодца.

Под ногами прошмыгнула рыжая кошка. Единственное живое существо, встретившееся Коре за последние полчаса.

– Кыса-кыса-кыса, – неуклюже позвала Кора. Ответом был мявкающий зевок.

Рыжая плутовка шустро побежала к лестнице. Кора шла следом, желая узнать, чей это питомец. Вдруг она притормозила у ступеней, будто столкнувшись с невидимой преградой. Закуток под лестницей скрывал дверь: грубую, деревянную и не очень-то крепкую. От петель и ручки во все стороны расходились нити паутины, невольно притягивая взгляд.

Везде порядок, а здесь такая грязь.

Коре показалось, что внутри кто-то есть. Слышались какие-то шорохи, прерывистое дыхание… Но на втором этаже раздался скрежет когтей, и она отвлеклась. Точно, нужно найти владельца кошки. Или кого-то живого наконец-таки!

Этим кем-то оказалась старушка лет семидесяти. Она уже почти закрыла дверь своей комнаты, расположенной прямо напротив комнаты Коры, когда та вбежала на площадку.

– Стойте, п-подождите, – сказала, заикаясь. – Я ваша соседка!

Старушка удивленно моргнула. Щель проема немного увеличилась, позволяя рассмотреть лицо: спокойное, белое, немного дряблое. На седых кудрях лежала фетровая шляпка с искусственными цветами.

– Вот как. Недавно вселились, дорогуша? То-то я вас раньше здесь не видела.

– Пару часов назад, и еще не освоилась. Все тут такие тихие, просто жуть!

Кора улыбалась, пытаясь произвести благоприятное впечатление. Ведь когда она молчит, у нее бывает слишком серьезный и даже высокомерный вид. Так друзья вечно говорят. Точнее, говорили.

Охотно верится. С таким-то длинным носом и тяжелым пронзительным взглядом.

– Сюда приходят те, кому тишина по нраву, – мягко сказала старушка. – Вы привыкнете.

– Надеюсь. Впервые живу одна, и это, знаете ли… довольно странно. А вам тут нравится?

– Одиночество само по себе бывает в тягость. Особенно нежеланное.

Нет, ну почему она так пристально меня рассматривает? Точно сомневается: реальна я или нет?

Между тем коты прибывали. Пять, нет, даже семь цветных спинок с задранными трубой хвостами просочились мимо ног и растворились в темноте комнаты. Должно быть, кошатница мучилась мигренями. Прямо как Лиза, у которой в такие моменты любой луч солнца вызывал острый приступ боли.

– Давно в общежитии живете? Это ведь вроде центра поддержки людей, попавших в трудную ситуацию? – поинтересовалась Кора. – Я о таком в интернете читала.

– Можно и так сказать, – вздохнула старушка. – Здесь легче, чем в других местах. Не так пусто и не слишком скучно. Если не мешать остальным, можно надолго задержаться.

– Ну, я всего на пару месяцев. Пока на работу не устроюсь.

– Дело хорошее, вот только вы так молоды! Даже не знаю.

– Вы о чем?

Она нахмурила куцые бровки, пожевала губы. Сказала чуть удивленно:

– Так ведь духи, милая моя.

– Духи? – машинально повторила Кора, почувствовав, что теряет нить разговора.

– Вам не сказали? Их тут полно! А молодость и жизнелюбие для некоторых – как мед для мух. Вот и переживаю за вас, душечка: как же вы жить и спать-то у нас будете?

Сначала показалось, что соседка-кошатница шутит.

Нет, ну какие еще привидения? Это же не отель с вековой историей и даже не цирковой аттракцион!

Но в прищуренных глазах было столько сочувствия, что вдруг стало понятно: все всерьез. Пожилая женщина верила в сказанное. Более того, боялась за Кору.

– Оу, ясно, – выдавила та. – Буду держать в уме.

– И правильно. Главное, не пугайтесь. Они ничего вам не сделают, если их не злить. Они только для чужаков опасны.

– Постараюсь вести себя прилично.

Соседка цокнула языком.

– И все же как вы тут, одна-одинешенька? Ну да ничего, все пойдет своим чередом, все сложится, – пояснять, что должно сложиться, она не собиралась. Дверь закрылась перед Корой с мерзким скрипом, который лишь укрепил нездоровое впечатление от сказанного.

Вот тебе и первый минус.

Кора еще немного побродила по этажам. Поиски сверстников или хотя бы вменяемых жильцов ничем не увенчались. Попыталась выйти на крышу, но и тут столкнулась с трудностями. Лестница, ведущая наружу, упиралась в потолок. Просто так. Без причины. Даже кованые перильца застряли на полпути, глубоко зарывшись в побелку.

Это стало последней каплей, и Кора решила закончить экскурсию. Вернувшись к себе, она до заката просидела в телефоне, досадуя на отсутствие интернета, потом переоделась в просторную белую ночнушку и легла спать. Но сон никак не шел: то ли из-за новой обстановки, то ли тревожные слова старушки так повлияли. Проворочалась до трех ночи. Все время казалось, что здание прислушивается к возне Коры, как самой шумной из постояльцев.

В какой-то момент на ум пришла жуткая фантазия из тех, какие посещали, надо сказать, даже слишком часто. Будто бы люди в соседних комнатах сползаются в сторону Коры, жадно вжимаются лицами в стены, пол и даже потолок вокруг ее спального уголка. И ждут, ждут, ждут. Вдруг она шевельнется? А шевельнется – что тогда?

Кора сжалась под тонкой простыней. Закрыла голову руками. Стояло знойное удушливое лето, но оно осталось снаружи. Внутрь тепло не проникало. Это все нервы. Нельзя столько времени прожить в одной комнате с беспокойной болтливой матерью, а потом переехать в пустующее здание общаги и ждать, что все пройдет гладко.

4

Незадолго до рассвета Кора проснулась. Она не помнила, как провалилась в сон, но очнувшись, ощутила сильную жажду. В глотке стоял липкий мерзкий ком. Пришлось долго собираться с духом, перед тем как выйти из комнаты и спуститься на кухню за фильтрованной водой. В коридоре царила такая непроглядная темень, что пришлось подсвечивать себе дорогу экраном мобильного. По пути никого не встретилось. Лишь вдалеке раздавались легкие постукивания и спорящие о чем-то голоса.

Напившись, Кора вернулась обратно. И уже у кровати что-то словно подтолкнуло приблизиться к окну. Снаружи плескалась абсолютная чернота. Ни тебе света луны, ни даже скромного фонаря за углом. Ни-че-го. Это показалось странным. Она осторожно приблизилась, оперлась на подоконник, прижала телефон к стеклу.

Тьма не поддалась и на сантиметр, будто бы целиком состояла из вязкой жидкости. Правда, в какой-то момент Кора все же уловила смазанное движение в том месте, где должна была стоять беседка.

Она встала на цыпочки, коснулась носом холодной поверхности стекла. Что-то белесое скользило внизу, в отдалении. Да так плавно, почти гипнотически. А потом мимо лица проплыло несколько пузырьков воздуха. Кора моргнула.

Никакой потоп не смог бы поднять уровень воды настолько, чтобы затопить здание, стоящее на холме, аж до второго этажа.

Разве это возможно?

Стало неуютно. Жильцы спали, даже не догадываясь о творящихся снаружи странностях. Может, стоило позвать кого-нибудь? А вдруг зрение обмануло и это обычное искажение света? Еще выставит себя глупышкой и трусихой.

Белое пятно стало увеличиваться в размерах. Оно направлялось к Коре, жадно раздвигая мрак. Оно было живым.

Нет!

Телефон выскользнул из непослушных пальцев. Надо было отшатнуться, убежать, спрятаться. Но она, наоборот, зажмурилась, не сумев совладать с внезапным оцепенением тела.

Что за безумие? Если это дурной сон, пусть немедленно закончится! А если нет? Если сейчас бледное нечто действительно обрушится на стекло, и оно хрустнет, сломается, пропуская внутрь то, что должно оставаться снаружи? Господи!

Кора съежилась, предчувствуя удар.

Пусть этот кошмар прекратится!

Было слышно, как волны мягко бьются о фасад здания. Долгое время ничего не происходило. Кора все же решилась приоткрыть правый глаз: медленно, с усилием. В горле что-то задушенно скрипнуло.

Рыба.

Чудовищно большая, уродливая, с чешуей, повернутой в обратную сторону, и загноившимся одиноким глазом посреди головы, рыбина висела прямо перед окном Коры, изучая ее. Мерзкий рот пришел в движение.

И тут Кора завизжала.

Мир треснул, будто хрупкое зеркало, ведь рыба улыбнулась. Улыбнулась вполне человеческими губами, толстыми и гнилыми, как у разбухшего речного мертвеца. Окно не выдержало напора воды. В комнату ворвалась липкая тьма, пахнущая тиной и смертью, и тут же заполнила легкие…

5

Кора судорожно втянула воздух носом. Сердце бешено билось, пот жег глаза. Не сразу она поняла, что чудовища нет. То был кошмар, простая обманка, а рыбный запах, висевший в воздухе пряной пеленой, шел откуда-то с улицы, где, вероятно, жарили селедку.

Кора осторожно ощупала пульсирующую голову, а потом встала и непослушными руками потянулась к телефону. Раньше ей никогда не снились настолько реалистичные сны. Пальцы сами набрали знакомый номер. Пока шли гудки, эмоции постепенно блекли, теряя яркость. Кора чувствовала, как успокаивается.

Мама не сразу взяла трубку. За окном было почти десять, но Лиза всегда любила растягивать удовольствие: могла не вставать до двух, а порой даже до трех часов дня.

– Алло, солнышко?

Сонный голос подсказал, что Кора права.

– Привет. Звоню сказать, что я обживаюсь на новом месте.

– М?

– Говорю, неплохо здесь, но немного пустынно, что ли. Не скажу, что все прошло гладко…

– Ты в порядке? – встревожилась Лиза. Скрипнули пружины матраса – мама попыталась встать.

– Да, да, просто кошмар приснился. Не знаю, может, с непривычки. Я слишком нервная в последнее время, постоянно что-то кажется…

– Ну, солныш, быть самостоятельной всегда чуточку трудно. Но ты же у меня сильная девочка, ведь так?

– Угу, – неохотно буркнула Кора, вытирая лицо платком. Она уже поняла, что потеряла шанс на нормальный разговор.

– Вот видишь! Я в тебя верю, ты у меня самая лучшая! – прощебетала Лиза. Судя по звукам, она снова легла в кровать. – Это все, что ты хотела сказать? А то у меня дела.

– Вроде да.

– Деньги не потеряла? Кушать не забываешь?

– Да.

– Тогда люблю тебя. Держи хвост пистолетом.

– Мам, послушай…

– Скоро увидимся, не скучай. Чмоки-чмоки! – и повесила трубку.

Кора сердито кинула мобильник на стол, с трудом потянулась, ощутив странный звон в ушах.

Конечно, после такой ночки все болеть будет. И все же как можно быть такой впечатлительной?

Затем она сходила почистить зубы. Из крана шла только холодная вода, что невольно навевало воспоминания о сне с рыбой. Сполоснув опухшее лицо, Кора вернулась назад. В первую очередь надо было найти работу. Куда можно пойти в таком возрасте и без стажа, Кора не представляла. Раньше она лишь училась и приглядывала за матерью; теперь же требовалось понять, как полученные навыки уборки и мытья посуды могли помочь устроиться в Чеховске.

Завтрак ждал в ближайшем кафе в конце улицы, немного правее книжного магазина. В очереди перед кассой какой-то незнакомец спросил, почему Кора ходит в перчатках, хотя на дворе лето.

– Ты похожа на мою тещу, когда у нее в голове что-то перегорает, – довольно сказал он. От обиды Кора съела на две булочки больше, чем планировала.

Следующие полдня она провела за допотопным компьютером в муниципальной библиотеке: читала объявления.

В некоторых требовался опыт работы, в других – специальные навыки, куда уж без них. Вскоре Кора почувствовала себя абсолютно бесполезной. Она не владела навыками электрика, не умела водить машину и была не готова ездить в соседнюю область на завод по упаковке печенья. С трудом удалось выцепить несколько вариантов о найме продавцов. Кора выписала их в блокнот и пошла по адресам.

– Нет, вы слишком молоденькая, – отшили в одном месте.

– Извините, мест нет, – категорически ответили в другом.

А в газетном киоске так вообще осмотрели с ног до головы и процедили:

– Это старое объявление, девушка. Нам уже никто не нужен.

К седьмому отказу Кора начала догадываться: что-то здесь было нечисто.

Неужели виной всему одежда?

А ведь на Коре было обычное такое платье цвета бордо, пускай и с крупными бантами, кантиками на подоле и рукавами-фонариками. В Питере на него никто и внимания бы не обратил.

Хотелось плакать. Проведя на ногах весь день и потратив на проезд часть денег, Кора не добилась ничего.

Я избалованная северная неженка! И все видят, что я ничего не умею. Похоже, пора готовиться к голодной смерти!

Спустя час она вернулась в кафе «Восторг», заказала кофе без кофеина, но, получив в ответ лишь недоумение, вконец приуныла. Владелица заведения – дородная блондинка, стоявшая на кассе, – осторожно поинтересовалась:

– Тяжелый день?

– По шкале от одного до десяти – миллион! – Кора скомкала в руках очередную бумажную салфетку.

– Неужели все настолько плохо?

– Это несправедливо. Никому не нужны сотрудники, еще вчера сидевшие на родительской шее.

– Так тебе восемнадцать? А с виду и не дашь, – не поняла толстушка и мило улыбнулась.

Кора смутилась.

– Нет, нет… Мне шестнадцать, а это еще хуже! Меня даже ночным сторожем не возьмут.

– Бедная девочка. И что же, везде-везде отказывают? Ты ведь такая красавица, тебя должны интересовать дискотеки да мальчики!

Вот уж неправда. Лиза всегда говорила, что внешность у Коры по-английски холодная: тусклая и пасмурная, как грозовое небо осенью. Кожа бледная, волосы непонятного белесого цвета, даже глаза, и те пыльно-серые, словно при ее создании природа пыталась сэкономить на красках. Хотя комплимент владелицы кафе, скорее всего, был адресован наряду.

Слово за слово они с хозяйкой разговорились. К вечеру «Восторг» опустел, и Кора осталась последним посетителем. Владелица, Марья Федоровна, выслушала краткую историю переезда в Чеховск, а сама пожаловалась на редких клиентов и вечную усталость. В какой-то момент в голове Коры сложился пазл, и она выпалила:

– А хотите, я помогу вам с кофе? Можно готовить разные виды, у клиентов будет выбор! Вот, например…

– А стоит ли? – пожала плечами женщина, указывая за прилавок, где на подставке примостилась простенькая капсульная кофеварка. – Моя малютка со всем справляется. Да и город у нас маленький, новшества здесь не особо любят.

– Давайте я приготовлю, а вы попробуете. И если понравится, то я стану вашим бариста.

Кора рассмеялась. Ну, вот же оно!

Кофе был ее страстью еще со средней школы. А Лиза не запрещала.

И хотя пришлось постараться, чтобы объяснить владелице кафе, кто такие бариста и за что им стоит платить, домой Кора возвращалась в приподнятом настроении. Договорились, что с утра Кора приступит к работе.

Обязательным условием было носить эти «чудесные милые наряды», так понравившиеся нанимательнице.

Дальше потянулись однообразные рабочие дни.

Рано утром Кора перебегала дорогу спускалась до конца квартала, к вычурной неоновой вывеске, и вставала за прилавок. Там ждали своего часа купленные специально для нее кофейные турки, а также молоко, сливки, набор сиропов, пряностей и прочих необычных добавок вроде шоколадной стружки.

Вместе с Корой в кафе работала еще и Настя – хорошенькая племянница Марьи Федоровны. Девушка казалась тихой и слегка подавленной. Она двигалась бесшумно, из-за чего посетители в упор ее не замечали, пока Настя не подавала голоса. И хоть они почти не общались, Кора прониклась к коллеге симпатией.

Смена длилась до самого вечера. И Кора ничуть об этом не жалела: все естество противилось возвращению в общежитие. Друзей там так и не нашлось. Лишь изредка доводилось поболтать со старушкой напротив, слушая истории про проделки ее котов.

Остальные жильцы словно избегали компании Коры. Был случай, когда она спустилась на первый этаж, чтобы разогреть бутерброд, зашла на кухню, и несколько постояльцев резко замолчали. А потом и вовсе начали пялиться с плохо скрываемым раздражением. И такое случалось не раз и не два. Порой они даже шептались у нее за спиной.

– Не обращай внимания, – отмахивалась соседка, которую, кстати, звали Гортензия. – Просто все здесь привыкли к уединению, и каждый новый человек вызывает острый приступ паранойи. Это пройдет. Только потерпи.

Но хуже всего были ночи. Муторные, грязные. Сны, приходившие под эту крышу, напоминали бесконечную историю, у которой не было ни смысла, ни сюжета. Иногда их прерывал звук, похожий на быстрые удары костяшками по твердой поверхности. Кора не высыпалась. Голова болела все чаще.

Она то и дело порывалась вернуться к матери. Но каждый раз, выходя на улицу, Кора чувствовала, как становится чуть легче, и поездка откладывалась. К тому же каждый раз, когда Кора решалась позвонить, Лиза либо сбрасывала входящие, либо говорила нервным шепотом. Видимо, отношения с новым ухажером развивались не так стремительно, как хотелось.

Умом Кора понимала, что должна обидеться. Разозлиться. Накричать на мать, напомнить о родительском долге, да хотя бы о минимальном сочувствии! Но не могла. Странная все-таки штука: чем чаще близкий человек на тебя плюет, тем сильнее жаждешь его одобрения.

6

Спустя три с небольшим недели Кора проснулась в своей постели и наконец-то почувствовала, что самочувствие пришло в норму. Затылок больше не ныл, пробуждение не сопровождалось тошнотой, а синяки под глазами светлели. Да что там синяки, даже мерзкая одноглазая рыба перестала отравлять сновидения!

Вспомнилось, как начальница однажды заметила:

– В соннике ведуньи Арагоны пишут: «Водные существа, приходящие к рассвету, символизируют начало новой жизни и последующее обогащение».

Тогда Кора нагло ответила, что готова вечно жить впроголодь, лишь бы ни разу больше не видеть эту зловредную рожу.

Сегодня, впервые почувствовав себя отдохнувшей, Кора почти вприпрыжку поспешила в ванную комнату. Хотелось успеть помыть голову прежде, чем закончится горячая вода: по утрам ее давали ненадолго, приходилось по минутам планировать время.

Все три кабинки пустовали. Кора разделась и стала нежиться в душе. Минут через пять позади нее хлопнула дверь. У вешалки раздались шорохи, а потом кто-то, шаркая ногами, приблизился к кабинкам и отдернул соседнюю занавеску. Скрипнули краны, и незнакомка принялась мурлыкать под нос незнакомую мелодию.

– Сегодня необычайно солнечно, не правда ли? – донесся голос из соседней кабины.

– Эм, да. Вроде.

Кора удивилась, но виду не подала, продолжив вспенивать шампунь на волосах.

– Аж глаза слепит, когда подходишь к окну. Всегда говорю: с хорошей погоды начинается чудесный день! Хотя сама я больше ночное создание. А ты? Какое время суток любишь?

– Не знаю. – Болтать с незнакомкой, когда из одежды на теле оставалась только пена, было довольно неуютно. Но, похоже, это смущало только Кору, так как разговор продолжался. Голос из-за перегородки звучал юно и, пожалуй, излишне радостно.

– О, это совсем легко определить. Если легко встаешь рано, любишь валяться на пляже, загорать под лучами солнца – ты, безусловно, создание дня…

Кора вспомнила Санкт-Петербург и тихо фыркнула.

– …и тогда тебе должна быть по нраву сегодняшняя погодка. Не то что вчера. Ты заметила? Ночь была ужасно тягучей. Это место словно погрязло в разлитой смоле и принялось тонуть. Как же это?.. Точно – как любопытная муха! Знакомые ощущения, верно?

В душевой становилось все неуютнее. По коже бежали мурашки, а в голове нарастал болезненный гул. Соседка же как ни в чем не бывало продолжала мыться, напевая веселенький мотивчик неприятно высоким голосом, будто специально стараясь сфальшивить в каждой ноте.

– Простите, не поняла вопрос. Какие мухи, какая смола? Вы к чему это? – громко произнесла Кора, скорее чтобы успокоить себя, чем из желания поддержать беседу.

– Не придуривайся! Ты все поняла, ты ведь тоже его видела. В подобные ночи за окном становится красным-красно от его улыбки.

Что эта ненормальная несет?

– Ночи, когда гнилость его плоти отравляет всё вокруг и ты утопаешь в зловонной воде. Она душит, подступает со всех сторон. Да, я люблю темноту. В ней легче заблудиться. Ты ведь такая же заблудшая душа, как и мы? Да, Кора Сонина? – голос соседки плавно перешел в истеричное шипение. – Девочка, которая никому не нужна. Мать отказалась от тебя. Тебя бросили! Бросили! Бросили!

– Хватит!

Кожу обожгло холодом. Не сразу Кора поняла, что горячая вода закончилась и она стоит под ледяными струями и мелко трясется.

Схватив полотенце, она выскочила наружу. Сердце бешено колотилось. Подбежав к соседней кабинке, отдернула шторку, желая вытрясти из неприятной девицы объяснения и узнать, откуда она столько знает. Но гневные слова замерли на кончике языка.

Внутри никого не было.

Шланг спокойно лежал, обмотанный вокруг крана, пол оставался сухим. Тогда с кем же Кора все это время разговаривала?

Нет. Никаких глупостей! Даже не думай о призраках, тебе не шесть лет!

Возможно, это было обычное искажение звука. Наверху располагалась такая же душевая, откуда доносился равномерный шум, а тонкие стены и трубы усиливали эффект. Или все куда проще: задира оказалась быстрей и успела сбежать, пока Кора прикрывала наготу.

Не стоит выдумывать всякое. Но как она узнала мое имя? И про сон тоже?! Хотя… Она ничего не говорила про рыбу, а имя легко прочесть в гостевом журнале.

Подсознание продолжало успокаивающе шептать аргументы, и все же Кору трясло. Она закрыла рот ладонью, схватила в охапку одежду и выскочила, чтобы переодеться в комнате.

7

Всю следующую смену мысли возвращались к странной сцене в душевой, и Кора пребывала в мрачном настроении. Она часто зацикливалась на определенных вещах и не переставала играть в этот невидимый кубик Рубика, пока все элементы не вставали на свои места.

«Тонкий душевный перфекционизм, вот как это называется», – любила говорить Лиза в ту пору, когда наличием дочери еще можно было хвастаться.

В последние дни кафе «Восторг» приобрело небывалую популярность. Местные жители повадились заглядывать на огонек, чтобы сфотографироваться с сотрудницами, одетыми в старомодные наряды с чепцами и кружевными передниками.

Один Кора носила сама, второй решила передать Насте, с легкой завистью отметив, что ей аксессуар идет гораздо больше. В платьях было неудобно выполнять указания начальницы, но всё с лихвой окупали чаевые.

Пока Настя подметала пол и раскладывала по столикам меню, напечатанное на обычной бумаге, Кора должна была флиртовать с клиентами и уговаривать их попробовать новинку сезона: фраппучино с клубничным сиропом. На вкус Коры, это была жуткая приторная гадость, но среди посетителей напиток пользовался спросом, да еще каким!

А сегодня вместо ответов посетителей в ушах стояли слова обидчицы: «Ты потерянная душа! Тебя бросили! Бросили! Бросили!!!»

Кора отвлеклась настолько, что прослушала заказ. Пришлось, сгорая со стыда, попросить клиента повторить. К счастью, если не считать жильцов общаги, люди в Чеховске были весьма дружелюбными и открытыми. Порой даже слишком.

– Ты сегодня какая-то унылая, – отметила Настя, когда наконец проводили последнего покупателя, заказавшего салат и чашку чая. Коре даже пришлось бежать в продуктовый, так как запасы кафе закончились еще час назад.

– Я всегда такая. В Питере другие не приживаются, – машинально соврала она.

– Если тебе не с кем поговорить, я могу помочь. Нет, конечно, в финансовом плане у самой завал, да и советчик из меня не очень. Зато умею слушать! – Настя замялась, явно пожалев о последних словах. Но деваться, похоже, было некуда. – Честно-честно.

Кора отмахнулась.

– Забей. Просто не хочу возвращаться домой. Там меня не слишком любят.

– Понимаю. Но… ты же можешь пойти гулять. У тебя есть друзья, с кем можно сходить в кино или хотя бы на речку?

Спросила – и невольно ударила по больному. Да, у Коры была парочка друзей. Как и многое другое, они остались в прежней жизни. В той самой, где не приходилось работать днями напролет, чтобы обеспечивать себя.

Теперь телефон хранил сухое молчание, а делать первый шаг Коре было стыдно. Все же школьная дружба – хрупкая вещь. Если долго нет зрительного контакта, она исчезает, как песчаный замок во время прилива.

– Нет. Пока никого нет.

– Так может, тебе сходить в Дом молодежи? У них вечно какая-то движуха происходит.

Довольная тем, что может хоть чем-то помочь, Настя бросилась к двери в крохотную кухоньку, а вернулась с листком в руках.

Кора нехотя присмотрелась. Типичный флаер, призывающий участвовать в городских мероприятиях типа уборки мусора с главной площади или помощи бездомным животным. Внизу мелким шрифтом шел список кружков. Раньше Кора просто высмеяла бы такую идею. Общественная деятельность всегда казалась ей слишком наивной. Животные продолжат голодать, а мусор нерадивые прохожие накидают снова. Что бы ты ни делал и как бы ни изворачивался.

Но сейчас все ощущалось иначе. Внезапный импульс помешал выбросить цветную бумажку. Кора положила листовку в карман передника и тихо поблагодарила Настю.

Солнце за окном постепенно теряло власть над миром, скатываясь за границы видимости. Интересно, куда оно попадало с приходом ночи? Конечно, школьная программа давала четкий и предельно ясный ответ на этот вопрос, но он был слишком очевиден. Скучен. Метафорическая сторона интересовала Кору гораздо больше.

Она сидела на подоконнике в своей комнате, наблюдая, как какой-то парень лет двадцати пытался лупой жечь муравьев на клумбе. В последних лучах заката пышная шевелюра отливала красным огнем. Кора пыталась думать о своем, но невольно продолжала наблюдать за садистской выходкой. Уж больно противно хихикал сосед.

Внезапно он приостановил эксперименты и задрал голову. Взгляды встретились. Тогда он улыбнулся и медленно прижал палец к губам: «Тсс! Никому, ясно?» Его черная, неопрятная и блестящая одежда, сшитая, кажется, из дешевого полиэстера, была испачкана паутиной. По крайней мере, так подумала Кора. Линии на мешковатом рваном пиджаке отдаленно напоминали паучьи нити. Она резко отвернулась и закрыла окно.

Какой неприятный тип!

На столе лежали заработанные за несколько недель чаевые. Выходило терпимо. Еще чуть-чуть, и она сможет снять нормальное жилье.

Коре казалось, что она не сумеет уснуть этой ночью, но вышло иначе: лишь коснулась головой подушки, как провалилась в состояние зыбкой дремоты. Она чувствовала, что соседи сверху двигают мебель, слышала, как протяжно грохочут ножки многочисленных шкафов и стульев. Потом – как кто-то ругается в коридоре. Как бормочет за стенкой немолодой курильщик, чьего имени она так и не узнала. Надоевшие удары костяшек, проверяющих крепость стен… Все это было неважно.

А утром Кору ожидал «сюрприз».

Она и шага из комнаты не успела сделать, как вступила тапочком в нечто рыхлое. Раздался влажный хруст. Чудовищно долгое мгновение потребовалось, чтобы опустить глаза, прищуриться и разглядеть причину столь мерзкого звука. То был мертвый голубь: изрядно выпотрошенный, с мутным белесым глазом и осколками ребрышек, проглядывающих сквозь грязные перья. Кора завизжала так, что стекла дрогнули, отшатнулась и начала прыгать на одной ноге. От такого рывка несчастный трупик улетел в сторону.

Выглянуло несколько жильцов, в том числе и Гортензия. Парочка кошек с любопытством пошли обнюхивать темную кучку, некогда бывшую птицей.

– Кто? – прохрипела Кора. – Кто?!

– В чем дело, дорогуша? – с опаской спросила старушка. – Ты так побледнела, тебе плохо?

– Кто подсунул мне под дверь голубя? Если я кому-то неприятна, пусть скажет это в лицо! Я слышу, как вы шепчетесь обо мне… Это все из-за того, что я несовершеннолетняя? Меня никто не выгонял из дома, так просто сложились обстоятельства! Или, может, вам претит такой внешний вид? Отвечайте!

Она не говорила – вопила на весь этаж. Из глаз текли слезы, но Кора их не замечала. События последних дней наложились друг на друга и своим весом проломили тонкую заслонку здравомыслия. Страх, злость, обида смешались в один липкий противный клубок.

Несколько дверей захлопнулось. Соседка-кошатница вышла в коридор и осторожно, мелкими шажочками, приблизилась. Невесомо провела рукой по плечу Коры:

– Милая, ну правда, кто тебя обидел?

– Меня пытаются выжить отсюда. Как я могу бороться с целым домом заговорщиков?!

Хотелось зареветь во весь голос. Кора нервно дергала рукав ночнушки, точно виновником был именно он.

– Ты не думала, что птичку мог принести один из моих котов? Они таким образом проявляют заботу. А ты раздула ситуацию до настоящей трагедии. – Гортензия укоризненно улыбнулась. Кивнула туда, где два черно-белых кота игрались с голубем. – Видишь, скоро и следов не останется.

– Да, но…

– Тебе нужно стать крепче. Ты слишком хрупкая, и некоторые попробуют на этом отыграться.

– Зачем им это? Я ведь ничегошеньки не сделала!

– А зачем кто-то делает плохие вещи? Вопрос без ответа. Но здесь у тебя врагов нет, уж поверь.

– Тогда что насчет призраков? Поэтому сюда никто не хочет заселяться?

– Хо, я думала, ты в них не веришь! Но… да. Возможно. Многим людям становится здесь неуютно, они видят всякое разное и уходят.

– А что насчет вас, Гортензия Никифоровна? – Кора шмыгнула носом. – Вы видели что-нибудь странное или пугающее? Например, в душевой?

Старушка посмотрела странно и как-то пусто.

– Конечно. Всякое бывало. Но лучше уж жить тут, чем прозябать на улице, где тебя никто не видит и руки не подаст. Ты просто не обращай внимания. Все пройдет.

Вдруг пришла отличная идея. Кора пригладила волосы, перебрала их пальцами и закрутила в узел.

– Может, стоит обратиться к консьержу? – Затем нахмурилась. – Он вообще бывает на рабочем месте? В последний раз я его видела, когда заселялась, а дальше – ни слуху ни духу. Как сквозь землю провалился.

Старушка замялась, точно не знала, стоит ли отвечать, облизала губы, посмотрела на дверь в свою комнату. И осторожно выдала:

– Милая, возможно, ты ошиблась? Дело в том, что у нас никогда не было никакого консьержа. В нем и нужды-то нет.

Часть 2

8

Это был переломный момент. Момент, когда Кора поняла, что надо действовать. Конечно, подобное могло быть обычным совпадением, да и стоило ли сильно доверять женщине, которая держит в маленькой комнате десяток уличных котов? Но ее слова все же зацепили Кору.

Она вернулась к себе, закрылась на щеколду, села за стол и начала думать.

Человек, который дал ей бланки на подпись, был чертовски самоуверен. Талантливый актер? Глупый пранкер? Или просто не совсем здоровый постоялец? Все вариан ты подходили как влитые, но Кору они почему-то не устраивали.

Ведь если в общежитии нет управляющего… Кто же, в конце концов, дал то самое объявление? Нет, я слишком углубляюсь в несущественные детали. Плевать, что за мистика тут творится. Скоро я съеду. Скоро…

На глаза попался мобильник – обыкновенная раскладушка с серебристым корпусом. Кора не любила навороченные модели и так же, как и ее отец, считала, что надежность лучше новизны. Кора взяла телефон в руки, выдохнула, точно собираясь нырять в ледяную прорубь. Пошли гудки.

В этот раз Лиза ответила быстро. Даже слишком. На заднем плане звучала веселая музыка, слышались визги и плеск.

– Мам, ты где?

– Тонечка, племяшка, говори быстрее. Я, знаешь ли, сейчас немного занята!

Ясно, кавалер рядом. Когда дело касалось маскировки, мать умела держать лицо, точно заправский шпион.

– Не могу быстрее. Мам… мне плохо. Очень.

Как только Кора сказала эти слова, они стали правдой. Ей было плохо. Даже дни, проведенные в бесконечных переездах от одной подруги к другой, проходили не столь тяжкими. Хотя бы не в одиночестве.

Лиза замолчала. Было слышно, как она говорит с кем-то, потом раздался скрип отодвинутого стула, а музыка на фоне стала затихать.

И вот они с матерью остались наедине.

– Малышка? – напомнила о себе та.

– Да-да. Я здесь.

– Ты должна рассказать, что там у тебя происходит. Все же нормально?

Сколько надежды звучало в этом вопросе! Коре захотелось взвыть.

Как может быть нормально, если все заточены в хаотично движущейся вселенной, где нет ничего постоянного и где умирают хорошие люди вроде папы?

Вместо этого она вымученно сказала:

– Нет, мама, не совсем. Я устала, у меня ужасные соседи, а сегодня кто-то подкинул к порогу комнаты дохлого голубя.

– Божечки!

– Ничего страшного, не переживай. Может, это был один из котов, живущих у старушки в комнате напротив. Но я так больше не могу. Мы можем увидеться?

Мама замялась. Уже в этом немногословном мычании Кора прочла ответ на свой вопрос. Оставалось лишь узнать детали, чтобы четче сформулировать будущую обиду.

– Что случилось?

– Солныш, тут такое дело… Я не в городе.

– А где?

– М-м-м, на курорте. Павлик так настаивал! Я думала, ты не заметишь, это ведь всего на пару дней, может, на неделю. Так хотелось увидеть море! Сама ведь знаешь, мы давно не ездили на море. Это такая отличная возможность побыть наедине, прочувствовать романтическую атмосферу…

Нервничая, она всегда выдавала одно бесконечно длинное предложение за другим. Коре пришлось повысить голос, чтобы вклиниться в извинительную речь.

– Ясно. Я тебя услышала. – Идеальная фраза, которой Кору научили в кафе, подходила и чтобы успокоить клиента, и чтобы его заткнуть.

– Не обижайся. Давай встретимся, когда вернусь? Может, в следующий четверг? Обещаю, что не забуду. Мы позавтракаем, ты расскажешь о своих подвигах… Ах, черт, меня зовут на аквааэробику. Люблю, целую, зайка!

– Ага.

– «Ага» значит «люблю тебя, мамочка»?

– Ага. До четверга.

Кора сбросила вызов и прижала трубку к горячему лбу.

Даже не предупредила, что уезжает!

Нет, Кора не собиралась скулить или жаловаться на жизнь. Кто угодно, но только не она.

Довольно цепляться за мамину юбку!

Она подошла к приоткрытому шкафу и рывком раздвинула пышные наряды в попытке отыскать тот, в котором была вчера на работе.

9

Смена выдалась не ахти. Парочка гыгыкающих задир приставали к Коре и Насте с расспросами, сначала потребовали прикурить, потом звали на свидание. Марье Федоровне даже пришлось вмешаться, так как наглые посетители совершенно не желали уходить.

Уставшая и злая, Кора вернулась домой. У лестницы на второй этаж встретился вчерашний поджигатель муравьев. Он сидел на перилах, перекидывая из руки в руку какой-то предмет, но какой именно, рассмотреть не удавалось. Слишком уж отточенными и стремительными были движения.

– Приветик, пастушка, – сказал парень с неприятной трескучестью в голосе. Почему-то подумалось, что такой звук может получиться, если глотка забита землей. Очень неприятный звук.

Кора попыталась проигнорировать нахала: поджала губы, поправила юбку и пробежала мимо в своих изящных лаковых туфельках. Вроде получилось, но в последний момент рыжий схватил ее за запястье, дернув на себя. Кора гневно обернулась. И застыла, чувствуя, как по позвоночнику поползла склизкая ледяная змея.

У парня в руках была банка из-под крема. Та самая, в которой лежали заработанные тяжелым трудом чаевые. Плюс деньги из семейного бюджета.

– А игнорировать невежливо, – улыбнулся паршивец, скаля крепкие желтые зубы. – Меня, кстати, зовут Гвидо.

– Ты! Отдай немедленно!

Она попыталась выхватить сокровище из цепких лап вора. Но тот лишь уворачивался, дразнясь и показывая язык.

Прозрачные голубые радужки контрастировали с синяками под глазами, словно от долгой бессонницы, волосы торчали во все стороны. Двигался он с невероятной легкостью, точно ведомый несуществующим ветром.

Кора чувствовала, что готова взорваться.

– Ты вломился в мою комнату, ты – вор!

– Кто еще куда вломился, – загадочно отозвался Гвидо, почесав ямочку на подбородке. – Это ты шумишь, ругаешься, портишь всем настроение. Двери вот не запираешь.

– Я запирала. – Но уверенности не было.

Столько всего произошло, могла и забыть.

– Тогда я, видимо, просочился сквозь дверь и силой мысли узрел тайник под шкафом? Как же некрасиво с моей стороны, хех!

– Чего ты хочешь?

Лучше начать вести переговоры прежде, чем он надумает сбежать с ее деньгами. Гвидон – или как там его – зажал баночку под мышкой и синхронно щелкнул пальцами:

– Быстро улавливаешь, пастушка! Верно. Сейчас главное – то, чего хочу я. А я хочу, чтобы буянка вроде тебя начала понимать намеки. Разве птичка не напела тебе правильный мотив?

Кора сжалась в клубок, состоящий из нервов и мышц.

– Ты подкинул вонючий труп мне на порог?

– Пф-ф, что за паранойя? Разве тебе не объяснили: это все котик, маленький, миленький, мяу-мяу!

Он и впрямь спародировал кота? Что за псих!

Кора не отрываясь следила за его руками. Банка снова начала танец по кругу, с мягким шлепком врезавшись сначала в одну ладонь, потом в другую, и наконец взмыла к потолку.

– Я ни на что не хочу намекать, но-о… Таким здесь не место. Пойми, ты тут лишняя, тебя никто не звал.

– И кто это решил? Ты? – с вызовом сказала Кора и сделала шаг вперед. Пакостник в мятом костюме тут же отступил, сохранив дистанцию.

– Не только. Местным духам, милашка, кое-чье присутствие тоже не нравится.

– О, а ты, значит, их слышишь.

– Будь повнимательнее, тоже бы слышала. Они недовольны и хотят, чтобы ты убралась подальше от этого дома.

– Пусть и дальше надеются!

Гвидо пожал плечами, точно собрался сдаваться:

– Что ж… Тогда пеняй на себя.

Затем он замахнулся и со всей силы бросил в нее украденное. Кора вскрикнула и закрылась руками, попытавшись защитить лицо, но удара не последовало. Она осторожно раздвинула ладони – рядом уже никого не было. Вор скрылся за углом, оставив после себя запах затхлой одежды. Кора медленно наклонилась, чтобы подобрать утратившую целостность пластиковую баночку, которая укатилась в дальний угол закутка. А дотянувшись, стиснула ее до боли.

Вот кто стоит за всеми пакостями! Вот кто изводит неугодных! Безработный хулиган, возомнивший о себе невесть что и решивший, что такая, как я, недостойна занимать койку в бесплатном общежитии. Приплел даже недовольство призраков!

Вместе с облегчением приходила злость.

Хотят выжить? Пускай. Когда накоплю достаточно денег, просто уеду обратно в Питер. Домой. С меня достаточно этого города!

Кора решила, что больше не станет ни от кого зависеть, будь то воля случая или даже собственная мать.

10

С того дня Кора завела привычку носить все ценное с собой. Доверие к замкам было безвозвратно утрачено. К счастью, важных вещей было не так уж много, чтобы не пришлось таскать за плечами целый рюкзак барахла.

А еще Кора с нетерпением дожидалась возвращения матери. Ведь надо же было объяснить свое решение. Лиза, безусловно, будет сердиться; она из тех людей, кто постоянно нуждается во всесторонней поддержке, незаменимым элементом которой являлась Кора. Но в итоге и Лизе придется смириться.

Оставалась сущая мелочь. Надо было найти занятие, которое займет все свободное время. Мысли снова обратились к Дому молодежи: там обещали увлекательный и – главное! – бесплатный досуг.

Это легко проверить.

Главный плюс маленького города – его скученность. Все важные объекты находились в паре минут ходьбы друг от друга. Кора легко нашла широкое, как обувная коробка, двухэтажное здание. От общаги сюда можно было дойти по центральной улице, никуда не сворачивая.

Перед входом в Дом молодежи стояла металлическая конструкция, которую Кора поначалу посчитала мозгом на палочке. Вокруг мозга водили хоровод лупоглазые гномы. При ближайшем рассмотрении мозг оказался деревом, а гномы – детьми в треугольных шапках.

– Если это пример работы местных умельцев, то я могу быть спокойна, – вслух рассуждала Кора. В последнее время она часто говорила сама с собой.

Сегодня она, как положено настоящей девушке, постаралась не ударить в грязь лицом. Надела короткое закрытое платье из черного хлопка, с кружевным воротником и такими же манжетами. Волосы заплела во французский колосок. Не слишком вычурно, но и не слишком отличается от обыденного образа.

Проскользнув мимо стойки регистрации, Кора пошла, следуя указателям. На дверях довольно длинного коридора висели таблички с наименованиями классов: «Кружок художественной лепки», «Кружок фотографии», «Кружок литературного мастерства», «Кружок поэзии», «Кружок импровизации». Кора хмурилась, понимая, что вряд ли сможет заниматься хоть чем-нибудь из перечисленного.

И вот в самом конце она остановилась перед классом, где преподавали рисование. Внутри появилось странное чувство. А ведь в пять лет Кора искренне считала, что под кроватью живет маленькая девочка, с которой они вместе играли, когда родители уходили по делам, часто рисовали, и выдуманная подруга всегда хвалила работы Коры.

Так продолжалось, пока Лиза не узнала их секрет. Оказалось, даже у фантазий должен быть предел. Мать с отцом убедили Кору, что никакой другой ребенок в их квартире жить не может и нужно перестать разговаривать с пустотой. Кора послушалась и завела реальных друзей. А рисовать почему-то бросила.

Пока она стояла, смакуя горечь туманного прошлого, ее заметили.

– Могу чем-то помочь?

В коридор вышел смуглый мужчина с длинными черными дредами. Наверно, это был учитель рисования. Хотя его внешний вид и улыбка заставили Кору усомниться в этом. Учителя в ее школе обычно не улыбались, тем более так широко.

На груди мужчины висел бейдж с именем «Антон Эргисович, наставник Д. М.», прикрепленный к запачканному халату.

– Так я могу чем-то помочь? Ты пришла научиться рисовать? – повторил мужчина, указывая пальцем на свой класс, точно она была маленькой девочкой и до сих пор выражалась жестами.

– Да, наверно, – спохватилась Кора. – Если можно.

– Тогда чего же мы ждем? Вперед!

Деваться было некуда, и она последовала за Антоном Эргисовичем. А тот привычно, видимо, не в первый и даже не в десятый раз, произнес проникновенную речь:

– Ты только не робей. У нас оценивают страсть, а не опыт. Главное, чтобы самой нравилось. Это место самопознания, а не какое-нибудь там соревнование, пропитанное энергетикой агрессии и конкуренции. Здесь проигравших нет, лишь победители.

– Эм. – Кора покосилась на учеников, оторвавшихся от мольбертов. – Я, правда, не уверена, что у меня хватит сбережений.

Учитель всполошился:

– О, мы денег не берем. Оплачивается лишь часть материалов, а остальное – за счет местных благотворителей. Всё для вас, всё для молодежи, как говорится.

– То есть платить не надо? – решила убедиться Кора. Кто-то из учеников ехидно хихикнул.

– Мы общественная организация, занимающаяся подростковым досугом. Вы, дети – будущее страны! Кстати, новеньким положено представляться. Расскажи о себе: почему пришла и почему захотела стать художницей?

Он подмигнул и стал подталкивать Кору в середину класса, под яркий свет люминесцентных ламп.

Нет, только не публичное выступление. Да кто их вообще любит?

Захотелось возмутиться и гордо отказаться. Да и что ей было ответить на поставленные вопросы? Что поссорилась с соседями, которые за что-то на нее взъелись, и теперь оказалась вынуждена подолгу гулять на улице в одиночестве?

Даже в мыслях звучит отстойно!

Она замялась и снова посмотрела на подростков, взиравших на нее в ответ с самой многообразной гаммой чувств. Большая часть девушек, гордо носивших стильные пучки, широкие футболки и булавки в носу, пялилась с недоумением, а одна остроглазая брюнетка даже брезгливо морщилась. Парни в этом смысле были попроще, а лица у них – подобрее.

Симпатичный скуластый художник, сидевший у окна, широко улыбнулся, продемонстрировав идеальные ямочки на щеках, и прошептал:

– Жги.

Одно короткое слово… Но оно придало сил.

Кора перестала чувствовать себя первоклашкой, которая забыла стишок на утреннике. Коротко представилась, объяснив, что ее имя пишется именно через «О».

– Ошибки тут нет, ведь оно имеет древнегреческие корни, – продолжила уже увереннее, а от дальнейших расспросов отмазалась парой фраз про любовь к искусству.

– Прекрасная речь. Вижу, ты ничего с собой не взяла… Думаю, это можно исправить. Кто готов помочь? – спросил Антон Эргисович, цепким взглядом оценив класс со своего места, точно мудрая пестрая птица. – Может, ты, Тим?

Парень, который до этого поддержал Кору, быстро кивнул:

– У меня есть пара лишних кистей. Можешь даже моей палитрой воспользоваться.

– Отлично! Кора, бери свободный мольберт и садись рядом. Но в следующий раз постарайся прийти подготовленной к занятию.

– Ладно.

Она неуклюже протиснулась мимо сосредоточенных учеников и опустилась рядом с Тимом. Интересно, это значит Тимур или Тимофей? Разглядывать соседа в открытую было неприлично, но Кора тайком отметила его красивые ресницы и изящные ладони с длинными пальцами.

Такие, наверное, и должны быть у настоящих художников.

– Сегодня мы испробуем метод свободного рисования. Постарайтесь излить душу на холст, – приятным баритоном произнес Антон Эргисович, неспешно прошелся между рядами. – Вы должны избавиться от любых барьеров и границ, что сдерживали раньше. Будьте собой, будьте больше себя. Творите так, чтобы увидеть в красках отражение собственной души!

Но вместо внутреннего созерцания Кора украдкой разглядывала стены, завешанные чужими работами. По углам стоя ли гипсовые головы и части тел, а на оконной раме висел амулет на кожаном ремешке: идеально круглый, с костя ным шариком в центре и меховой оторочкой по краю. Должно быть, для защиты. Или, может, на удачу? Лиза обожала скупать подобные безделушки, чтобы потом они собирали пыль на полках в гостиной.

– Не висни! – Тим толкнул Кору локтем в бок. – Рисуй.

– Я не знаю что.

Она взглянула на белую гладь холста.

Как эту пустоту заполнить, чем?

Кора не представляла.

– Попробуй взять кисть, макнуть в краску, а дальше сама поймешь.

Кора послушно последовала совету и взяла протянутую пластиковую кисть. Та штука, на которой мешали краски, была невообразимо пестрого цвета. Показалось, что на нее стошнило единорога, не меньше.

И вот – первый за долгие годы мазок.

Чувство уязвимости окутало в плотный кокон. Так непривычно было находиться здесь, среди сверстников, под ярким освещением, осознавая, чтó пытаешься сделать.

Нет, не убежать от проблем, а начать создавать что-то новое. Личное. Сколько бы ни ломала голову, никак не получалось вспомнить, когда Кора в последний раз занималась чем-то настолько личным и волнительным. Прежде будни текли монотонно: учеба, посещение репетитора, глухая тоска по утраченному, снова учеба и попытки выплыть из этого всего. Выходит, никогда? От этого становилось печально.

– Ого, а неплохо получается, – спустя время заметил Тим. Он то и дело сдувал пшеничные пряди, спадающие на глаза.

– М-м?

Кора увлеклась деталями. Все это время она почти не смотрела на холст целиком. А когда вернулась в реальный мир, увидела на холсте грубовато выполненное изображение каморки. Той самой каморки под лестницей, откуда доносились странные шорохи.

Только в этот раз дверь была открыта, а внутри свивались в спираль бесконечные тугие линии паутины. Толстые нити напоминали бельевые веревки. В центре спирали расположился некий предмет: несформированный, угловатый и такой темный, что он казался порождением иного мира.

Кора растерянно посмотрела на плод своей фантазии.

– Тебе не кажется, что выглядит жутковато?

– Ну, есть немного. Зато глянь, что у меня, – он развернул свою картину, – Годзилла убивает Супермена.

– Вау!

– Разговорчики, – напомнил Антон Эргисович из другого конца класса. – Больше творим, меньше чешем языками, мои хорошие.

Несколько девушек посмотрели на Кору откровенно враждебно. Кажется, Тим был кем-то вроде местного объекта воздыхания.

– А почему, с учетом перспективы, они одинакового размера? – вроде удалось козырнуть единственным знакомым термином, связанным с рисованием. Оставалось вспомнить, в каком фильме изумрудное чудище с голливудской улыбкой душило супергероя в ярко-красном трико.

– Так специально задумано. Творческое переосмысление, если хочешь знать, – важно надул щеки Тим. Кора прыснула.

Что ж, возможно, получится пережить следующую неделю.

11

Новое увлечение шло Корине на пользу. По совету знакомых она купила палитру, акварельные краски и набор простеньких кистей, а затем потратила все выходные на то, чтобы перенести красоты Чеховска на бумагу.

В компании Тима, который оказался Тимофеем, оказалось много интересных людей. Крепко сбитая болтушка Злата, ее сестра Ника, нескладный Шпрот, посещавший кружок художников за компанию, и Вовка – коротышка с острым языком, грезивший о славе Айвазовского, не меньше. Вместе они развлекались тем, что лазили по самым необычным и странным местам родного города.

Первым делом Тим пригласил Кору сходить на болото. Она подумала, что ослышалась, но нет: он действительно позвал ее прогуляться до безлюдного уголка леса. Туда, где земля, поросшая лесными травами, медленно переходила в жидкую грязь, которая потом и вовсе превращалась в трясину. Хорошо еще, что пошли не вдвоем, а целой толпой.

В памяти всплывали обожаемые Лизой репортажи. В них всегда был похожий сюжет: парочка глупых подростков уходила куда-либо, не сказав родителям, а находили бедолаг спустя месяцы при не самых приятных обстоятельствах, а порой и не в полной комплектации.

Люди. Изуродованные водой, временем или падальщиками, лица с искривленными губами. Последние секунды жизни этих несчастных явно проходили в мучениях, и только смерть была единственным доступным лекарством. По словам ведущего, иногда тела находили со следами зубов на коже или с желудками, набитыми землей и прочим несъедобным мусором, который несчастные ели, пока не наступала смерть.

– Видишь, что бывает, когда не слушаются маму? – торжествующе говорила Лиза, пока Кора пыталась забыть пугающие образы.

Потому-то она – городская особа до мозга костей – и противилась затее товарищей. Да и привычные наряды не располагали к таким долгим прогулкам, особенно по зарослям или болотам.

Но выбор оказался невелик: либо это, либо день в стенах общежития, где каждый угол фонил непонятной враждебностью. А еще отчего-то совсем не хотелось отказывать Тимофею.

– Тебе понравится, – восторженно твердил тот. – Зрелище прямо в твоем стиле. Такое мрачное, забытое людьми место!

И она сдалась. Болото оказалось мелким, заросшим тиной и камышом прудиком, причем совсем не страшным. Только комары раздражали и мешали рисовать. На следующий день той же компанией поднялись на крышу дома, откуда даже получилось разглядеть происходящее на экране открытого городского кинотеатра. Потом была сторожка у заброшенных железнодорожных путей. В целом, ничего такого, что могло бы заставить Кору есть чернозем и выкалывать себе глаза.

Она даже представила, как пестрая компания выглядит со стороны. Кучка странных подростков, что бродят по пустырям и часами рисуют карандашами что-то, положив листы на колени, в абсолютной тишине, представляла весьма забавное зрелище. А кого-то оно могло и напугать.

– Ну, так мы же настоящие зомби, – подтвердила опасения Злата. – Упарываемся запахом краски, подолгу сидим в одной позе, видим то, чего не видят остальные. И главное, уже не можем без этого! Настоящие полоумные!

В отличие от большинства учениц, крепко сбитую шатенку с кольцом в брови действительно больше интересовал процесс переноса реальности на бумагу, чем симпатичные одногруппники.

– Говори за себя, – скривился Вовка. – Как можно так по-мещански относиться к своей стезе?

– Он до сих пор Злате портрет не простил, – шепнул Тим Коре на ухо. Она удивленно посмотрела на подругу. Злата чмокнула сложенные в горсть пальцы:

– Я там такие локаторы нарисовала, как отдельные постройки к его чердаку! Полдня ушло на них, между прочим!

Ника со Шпротом громко заржали. Понять причину такого веселья было легко. Главным украшением головы будущего Айвазовского были уши – огромные, торчащие под прямым углом и вспыхивающие в свете солнца, точно два экзотических светильника.

– Смейтесь-смейтесь, – ничуть не обиделся Вова. – В искусстве лучше всего запоминается несовершенство. Потом не просите упомянуть вас в моей автобиографии!

Вот в такие моменты казалось, что жизнь наполнялась светом и смыслом. Коре даже приходила осторожная мысль:

Может, остаться? И не потребуется заново искать работу, уезжать от матери и бросать новое хобби!

С каждым днем у Коры получалось все лучше. Даже придирчивый Вовка хвалил ее наброски, скупо отмечая, что над ракурсами еще стоит поработать.

А потом произошло событие, которое Кора с дрожью вспоминала долгие годы.

12

Она возвращалась в общежитие поздно вечером. На часах было около двенадцати: в это время центральная улица становилась почти безлюдной. Кора задержалась в гостях у сестер. Весь вечер они смотрели комедийный ужастик с актером, похожим на Тима. Ника все время хихикала и косилась на Кору с любопытством. Так, словно желала на чем-то подловить.

И теперь Кора ругала себя за опрометчивость.

Ну, зачем, зачем нужно было отказываться от предложения проводить до дома? Дурацкая самостоятельность!

Она быстро шла по тротуару, слушая, как тишина разносит звук шагов на многие сотни метров. Нет, все же Чеховск не был похож на Санкт-Петербург. Там даже поздней ночью работали магазины, а по дорогам ездили цветные трамваи вперемешку с автомобилями. Здесь же витрины пялились пустыми стеклянными глазами, впитывая ее силуэт в коротких шортах и футболке с драконом. Кора специально переоделась для ночи кино. Ведь любимые наряды не особо позволяли расслабиться вечерком на диване.

Показался обшарпанный бок общаги. Монументальный, но при этом невыразительный профиль вызывал у Коры несварение желудка. С недавних пор она стала наделять здание отдельной личностью, причем весьма скверной. Словно больной старик, оно отравляло жизнь тем, кто был невольным свидетелем его слабости.

Как это глупо – думать, что дом тебя ненавидит.

Но Кора думала. И черное небо без единого огонька не позволяло посмеяться над этими страхами. Все вокруг лишь подчеркивало враждебность общежития № 37, выгодно ее оттеняло. Внезапно Кора поняла, что друзьям определенно захотелось бы запечатлеть его, будь они сейчас рядом.

Она вытащила из сумки широкий нелинованный блокнот. Грубыми штрихами стала переносить образ на бумагу, продолжив стоять в свете одинокого фонаря. Это было нездоровым порывом, но Коре казалось, что таким образом она может запереть опасения в ограниченном бумажном мире.

Закончив с наброском, она пробежала вдоль ограды и заскочила внутрь. Вновь никто не встречал посетителей у входа. Но самое худшее – перегорела единственная лампочка, освещавшая коридор и лестницу, ведущую наверх. Пришлось двигаться вслепую.

Коре показалось, что она провалилась в негатив цветной фотографии. Абрис, чертеж… Все было угольно-черным, кроме линий дверей и полосок на ступенях лестницы.

Фосфор.

От этой догадки наступило облегчение.

Мудрое решение, особенно если свет вырубается часто. И надолго.

Кора шла намного дольше, чем положено, но, возможно, темнота искажала пространство. Деревянные перила, оказавшиеся вдруг под ладонью, подарили уверенность.

На втором этаже стало заметно холоднее. Кора пошарила рукой в том месте, где был переключатель. Пальцы вхолостую дернули рычажок: свет не загорелся.

Пришлось лезть за телефоном. Внезапно вспомнился ночной кошмар о рыбе с гниющим глазом, и Кору снова пронзило нелогичное, но крайне острое чувство тревоги.

Она была взрослой, сама зарабатывала на жизнь и должна была перестать фантазировать про всякое… Но Кора все равно краем подсознания верила, что на свет может прийти существо из сна: проплыть по коридору, задевая прокрашенные стены, и растянуть червивые губы в приветственной улыбке, а за ними… за ними будет что-то пострашнее бесчисленных иголок зубов.

Кора замерла, быстро задышала носом. Сердце тяжелым камнем билось о ребра. Наступил момент, знакомый с детства: когда страх сжимает нутро и приходится стоять неподвижно, будто статуя, надеясь, что приступ паники сойдет на нет. Или что чудовище в темноте не заметит «статую» на своем пути.

Кора закусила губу, возненавидев себя за эту слабость.

Ну кто-нибудь, пожалуйста! Соседка-кошатница или курящий мужчина с трескучим, как петарда, голосом, откройте дверь, спросите, почему я торчу тут вместо того, чтобы идти в свою комнату. Пусть даже спасителем окажется воришка Гвидо. Эй… Хоть кто-нибудь!

Кора услышала знакомый стук. Да, это определенно были перестукивания костяшек – быстрые-быстрые удары об пол.

Они приближались. Но вместо облегчения пришла тревога: Кора никогда еще не встречала источник этого звука, ведь он раздавался исключительно по ночам. Поэтому сейчас ей страстно захотелось избежать знакомства.

Она сделала шаг назад, вслепую нащупав ближайшую ступеньку. Кора даже не могла повернуть голову, боясь потерять из виду смутные очертания коридора.

И почему никто не додумался сделать здесь окна?!

Дрожащей рукой Кора потянулась за мобильником.

Надо убедиться, что это чья-то игрушка или даже огромная крыса… Ох, пусть будет крыса! И страх как рукой снимет! Главное, не паниковать. Какой же глупой тогда сама себе покажусь.

Тусклый луч света выхватил серые плиты. Поднялся чуть выше – медленно, слишком, слишком медленно. Внезапно из плотного слоя мрака появилась человеческая ладонь: застыла, будто решив покрасоваться, и вдруг сделала манящий жест.

«Подойди».

Затем кисть метнулась вниз и начала отбивать истеричную чечетку.

Кора наконец разглядела ползущего к ней на четвереньках человека. Длинные волосы свисали до пола, закрывая лицо, тело дергалось, пропуская через себя разряды несуществующего тока. Внутри горла Коры, так и не родившись, умер крик. Она не могла больше оставаться на месте.

Ноги обрели собственное сознание и полетели вниз, перепрыгивая через несколько ступеней разом. Не видя, что происходит позади, Кора все равно чувствовала спиной, как ненормальный человек гонится за ней, скатываясь вниз по лестнице с грацией ледянки.

Да разве ж это человек?! Спятила?!

Но голос разума только мешал.

Кубарем влетев на первый этаж, Кора бросилась к выходу.

Дверь! Где-то здесь должна была быть дверь!

Линии углов подсвечивались слабым, едва различимым сиянием. Сходство с негативом фотографии усиливалось, а перестукивание звучало так громко, словно преследователь был у самых ступней Коры.

Разве дорога к будке консьержа была такой длинной?

Кора проходила мимо сотни раз, а теперь не могла отыскать помещение на простейшей развилке.

Ровно двадцать шагов, семь комнат, семь дверей…

Она судорожно схватилась за ближайшую дверную ручку, дернула на себя, всхлипнула и стала биться во все двери подряд.

– Откройте, откройте! А-а-а!

Стук звучал прямо у нее в ушах. Истеричное и дробящееся: «Ток-ток-ток-токт-тд». Два кулака, врезающихся в гранитную плиту. Кора закричала:

– Спасите!

Крик перерос в визг. Она потеряла ориентир, коридор вокруг расширился до размеров вселенной, где не осталось ничего, кроме бесконечной стены, нечеловека и неприкрытого чистейшего ужаса.

…Ледяные склизкие пальцы вцепились в лодыжку. Кожу обожгло. Кора упала на пол, сильно ударившись локтем. Силуэт существа попал в свет отлетевшего мобильного. Оно плавно поднималось, раскачиваясь на носках.

Кора вгляделась в скрытое за спутанными космами лицо. Словно решив помочь рассмотреть себя, преследователь схватился за голову и грубо повернул ее вбок. До хруста. Сдавил ладонями и закричал:

– Впусти-и! Впус-с-с-сти-и-и!

Звук шел не только из черной дыры рта. Он также струился из широких и пустых глазниц.

Существо истошно извивалось. Тонкие пальцы бились о лицо, как раньше это было с полом. Последнее, что Кора запомнила: стены засмеялись. Смех тек со всех сторон. Общежитие захлебывалось от гогота, полного ехидного злорадства.

Затем она потеряла сознание.

13

Пахло гарью. Кто-то на кухне явно снова сжег завтрак. Кора повернулась на другой бок, поморщилась… и резко подскочила. Пальцы вцепились в перекладину кровати.

– Что за!..

Она была в своей комнате. События ночи промчались перед глазами, точно слайд-шоу Кора бежала по бесконечному коридору. В темноте, одна. А по пятам следовало существо с тремя ртами.

Это не могло быть простым кошмаром.

Кора внимательно присмотрелась к ссадинам, украсившим колени. Она проснулась в той же одежде, в которой была вчера.

Значит, меня нашел кто-то из жильцов и, не удосужившись привести в чувство, отнес куда надо и укрыл простыней? Нет, это уже чересчур!

Дрожащими руками Кора подняла с пола телефон. Разбитый экран виновато мигнул, и она застонала.

Хватит. Ни минуты, ни лишнего вздоха! Домой.

Спустя полчаса она стояла на автобусной станции: крохотной и древней, как и всё в Чеховске.

На часах было около семи утра. На плече – единственная сумка, больше с собой взять не удалось.

Пусть подавятся моими шмотками!

Так со злорадством думала Кора, не осознавая в точности, кто же должен давиться.

Автобус до Ростова прибыл вовремя. Она показала водителю билет и заняла место у окна. Салон медленно заполнялся людьми. Ее охватило странное предчувствие.

Нет, нельзя, чтобы Лиза возвращалась домой. Пусть сразу едет за мной. Если необходимо, то с этим своим ухажером, Павликом, кем бы он ни был. И остальные: Настя, Марья Федоровна, Тим, Злата, Шпрот – все должны убраться из проклятого города как можно дальше.

Но вместо того, чтобы предпринять попытку предупредить друзей и близких, Кора нервно зевнула. Теплая пелена опустилась на нее, подарив оцепенение. Силы покидали. Кора снова засыпала.

14

– Девушка, вы приехали. Вставайте!

Недовольный голос звучал прямо над ухом.

Кора зевнула и, обернувшись назад, сладко потянулась. Из всех пассажиров она осталась в салоне одна. И теперь какой-то мужчина стоял рядом, постукивая узловатым пальцем по пластиковой ручке на изголовье кресла.

– Мы уже в Ростове? – спросила Кора, потерев глаза. Показалось, что водитель выглядел как-то иначе. Худее, что ли.

– Какой Ростов? Это рейс до Чеховска, вон же на табло написано!

Она развернулась к окну, да так резко, что чуть не ударилась лбом о мутное стекло. Снаружи угадывалось знакомое здание станции, перед которым стояли кованые скамейки, а на покосившейся панели с ячейками висело расписание автобусов. Но самым ужасным был символ города – деревянная игла, стоявшая перед входом, точно огромный восклицательный знак. Сейчас это выглядело издевательски.

– Нет-нет-нет-нет-нет, – застонала Кора, схватившись за голову. – Вы шутите?! Этого не может быть!

В бешенстве она обернулась к водителю.

– Я ведь ехала отсюда… да как я вообще могла вернуться?

– Девушка, пожалуйста, не повышайте голос.

– Вы не понимаете: я вернулась в Чеховск! – Мысли скакали, как резиновые мячики, ударяясь в виски с болезненным звуком проигрыша. – Автобус просто сделал круг? Или это искажение пространства? Я спала много часов, так почему же я все еще здесь?

– Ничего не знаю, девушка. Мы двигались по обычному маршруту, – немного испуганно ответил мужчина. – Просто уйдите уже. Пожалуйста.

Она послушалась и вышла на негнущихся ногах. Будь Кора способна оторвать взгляд от постамента с иглой, где была выгравирована приветственная надпись «Добро пожаловать в город мечты», то осознала бы, что на часах перед входом ровно десять часов. А значит, она провела в дороге минимум три часа.

Автобус – совсем иной, а не тот, в который Кора садилась, – резко захлопнул створки за ее спиной. На лобовом стекле пестрела табличка: «Ейск – Чеховск».

Как я оказалась в автобусе, который поехал в совершенно другую сторону?

На ум пришло только одно: телепортация. Раньше Кора еще как-то могла убедить рациональную сторону разума, что просто заполучила нервный срыв, сопровождаемый галлюцинацией. Теперь же эта возможность была безвозвратно утрачена.

Что-то происходило в Чеховске. Что-то, что было напрямую связано с самой Корой.

Она сидела в зале ожидания, тупо наблюдая за тем, как одни громоздкие машины сменяют другие, тасуя путешественников, как карты в колоде. Можно было попробовать купить еще один билет. Провести, так сказать, эксперимент.

Надо еще разок, до полной победы…

Но Кора не хотела тратить деньги. Она и так знала, что будет.

Первый вариант: она снова уснет и по приезде окажется перед этой уродливой иглой.

Второй – у автобуса лопнут все четыре шины, перегорит двигатель, сломается ось, исчезнет водитель…

В третьем, возможно, произойдет что-то страшнее. Гораздо страшнее.

Риск не стоит свеч. Тогда что остается?

Она посмотрела на ладони: тонкие, нежные, с белоснежными лунками ногтей. И как эти не знавшие труда ладони медленно сжимаются в кулаки.

Раз нельзя убежать, надо сражаться. Да, именно так.

Мистика началась, когда Кора переехала в общежитие № 37, из которого ее попытались выжить. И где ее преследовала жуткая тварь с тремя кричащими ртами. Хулиганы, духи, таинственные барьеры – все это было как-то связано с запущенным зданием в центре города.

Значит, настало время узнать о нем побольше.

В фильмах главные герои обычно шли в библиотеку; там, глядя на пожелтевшие заголовки газет или на экран устройства для чтения микрофиша, находили нужную информацию, помогающую им разгадать загадку. К разочарованию Коры, Чеховск не был образцовым городком из мистической киноленты.

Прежде чем попасть в нужное место, пришлось отчитаться перед начальницей. В спешке Кора забыла уволиться и не сразу заметила, что Марья Федоровна позвонила не меньше пяти раз. Внутри треснувшей раскладушки будто бы что-то перегорело и теперь блокировало входящие звонки и смс-сообщения.

– Извините, такое больше не повторится, – кашляя в трубку, хрипела Кора. При нынешнем раскладе работа была очень нужна.

Марья Федоровна быстро остыла и к концу разговора даже выразила сожаление по поводу ситуации:

– Как неудачно вышло. Прямо в середине лета! Ну, чего уж там, выздоравливай. Но впредь постарайся предупреждать о прогулах заранее.

– Спасибо, конечно! – воскликнула Кора, чуть не сорвав маскировку. Пришлось покашлять еще старательнее.

– Отдыхай и помни: без тебя мы тут как без рук!

Следующим шагом было договориться о ночевке у друзей. Злата с Никой довольно легко согласились принять Кору на несколько дней. На вопрос, удобно ли это, был дан категоричный ответ.

– Чем больше, тем веселее. Старики тоже не будут против, они нечасто ночуют дома, – хмыкнула Злата. – Много работают. Прям как ты.

Остаток времени до вечера Кора посвятила поиску информации. Как и ожидалось, в библиотеке не хранились старые газеты. Там даже не нашлось книг, посвященных местной архитектуре и истории застройки Чеховска.

Кора лазила между рядами шкафов, периодически чихая от скопившейся в воздухе пыли. В основном на глаза попадались старые учебники, сборники материалов о растениях, какие-то рекламные буклеты. Оказывается, когда-то Чеховск мог стать курортом. Верилось с трудом: из достоинств на ум приходили только малолюдность да разве что чистый воздух и красивые здания в центре.

Хватит. Пора включать голову.

Буклет вернулся на место. Зажав под мышкой квазинаучную книгу о паранормальных явлениях, а вместе с ней толстенную энциклопедию мифов и легенд народов России (с красочными иллюстрациями – так гласила обложка), Кора отправилась в зал, где стояли компьютеры.

– Технологии, не подведите, – пробормотала Кора.

Рядом несколько мальчишек вопреки правилам играли в стрелялку. Глянув на их экран, Кора увидела огромного пиксельного монстра омерзительно-розового цвета. Мальчики сосредоточенно перешептывались, решая, как его убить.

Кора быстро ввела в поисковую строку: «Общежитие Чеховск тайны трагичные смерти».

Но не тут-то было.

Она уж возомнила себя великим сыщиком, а реальность в очередной раз щелкнула по носу, мол, не задавайся!

Поисковик ничего не знал про общагу на холме. Он выдал ссылки про загадочные случаи в соседних городах, статью о смерти ребенка и его бабушки на мосту – тут пришлось резко закрыть страницу – и несколько очерков о новом общежитии, построенном рядом с техническим училищем.

– И это все? Да вы издеваетесь! – расстроенно воскликнула Кора, потратив уйму времени на формулирование разных запросов. Мальчишки за соседним столом принялись шикать. Один серьезно предупредил:

– Не шуми, или нас всех выгонят. А мы и так полдня этого какодемона гасим.

– Какова трагедия, – проворчала Кора.

Прихватив выбранные книги, она пошла искать библиотекаря. Им оказался высокий сухой старик с усиками, капризно торчащими над верхней губой. Пока он заводил карточку читателя, Кора пялилась на картину за спиной мужчины.

Всадник на фоне горящего леса. Ничего особенного, но лошадь на переднем плане вызывала чувство реального дискомфорта. В ней было что-то неправильное: неестественный изгиб шеи, граничащий с переломом, человеческое выражение морды. Улыбка.

Да, лошадь улыбалась: слегка истерично, восторженно, словно являлась истинной причиной пожара.

«Он тоже улыбался. В моих снах он всегда улыбался…»

Кора дернула головой, отгоняя неприятные ассоциации.

– Готово? – прозвучало чересчур нервно.

– Да. Срок – две недели. Опоздаете – будете платить штраф.

– Учту.

Спрятав книги в сумку Кора немного помялась, но все-таки решилась спросить:

– Знаете, я пыталась найти информацию по одному месту в городе, но в интернете ничего нет. И в книгах тоже. Оно, конечно, не несет исторической ценности, но мне все равно хотелось бы узнать некоторые подробности. Вы можете помочь?

Библиотекарь протер очки рукавом, откашлялся:

– Треклятая пыль. Ну, спрашивайте, не тормозите.

– Знаете про общежитие на улице Костюкова? Кто его построил? Там происходило что-нибудь необычное: случайные смерти, пропажа людей?

– Где-где?

Он продолжал кашлять. Кора дождалась, когда приступ стихнет, и терпеливо повторила:

– Тридцать седьмое общежитие – знаете такое? Я сейчас там проживаю. Это довольно странное место. Мои соседи говорят, что…

– Невероятно! – перебил старик свистящим шепотом. Лицо вдруг побагровело, стали видны жилки на морщинистом лбу. – Что за отвратительное поведение!

– Извините?

– Может, у молодежи сейчас это в порядке вещей, но в наше время уважали старших. Выдумать такое, – он сплюнул, – каких-то соседей, жизнь в тридцать седьмом. Бессовестная! Твоим родителям должно быть стыдно!

– Да что не так-то? – окончательно растерялась Кора. В носу предательски закололо. Жуткая ночка, перемещение в другой автобус и вот теперь это. Слишком много переживаний для одного дня.

Увидев, что девушка хлюпает носом, библиотекарь удивленно притих, а потом и вовсе достал из-под прилавка коробку с салфетками.

– Чего нюни развесила? Я просто сказал, что шутка была неуместной. Вас, шутников, много, а я один. Нервы у людей не из железа делают.

– Я вас не понимаю, – прошептала Кора, тем не менее взяла салфетку, чтобы вытереть уголки глаз.

– Да уж, конечно. Все в Чеховске знают, что старое общежитие давно снесли. Какие уж там соседи? Одни крысы и плесень обитают на его обломках!

Он продолжил ворчать, не заметив, что Кора уронила сумку и оцепенела в попытке вновь научиться дышать.

Снесли? Он так сказал? Тогда как… с кем… где я жила все это время? И не одна, а с множеством людей, которых встречала на кухне, в коридорах, на заднем дворе… С которыми пересекалась целый месяц!

Через пелену отчаяния с трудом пробились слова библиотекаря:

– Место пустует уж лет пятьдесят, не меньше. Городская администрация все мечтает его застроить, да как-то руки не доходят. Ну и хорошо. Дурная там земля, отравленная. Как на кладбище…

Часть 3

15

– Ты в норме?

Злата задавала этот вопрос, наверное, в сотый раз. Когда Кора пришла к сестрам, бледная, измученная, полная тревожного предчувствия, ее постарались окружить заботой. Это было необычно, но весьма приятно.

– Как думаешь, я похожа на сумасшедшую? – в лоб спросила Кора, лежа на диване и задрав к потолку ноги в чулках.

– Эй, вопросом на вопрос не отвечают! Но если интересно, то спроси у профессионалов. Они точнее скажут.

– Хах, ты такая милая, – едко отозвалась Ника. Она казалась женственнее сестры и куда язвительнее, если такое вообще возможно было представить. – Награду «Мисс Чуткость» в студию!

– А что? – возмутилась та. – Я не психолог, но раз уж вам важно мое мнение – здоровых нет. Особенно в Чеховске.

Кора приподнялась на локтях и прислушалась. В квартире семьи Иванковых царили покой и тишь, лишь старинные часы с маятником тикали где-то в дальнем углу гостиной. Оказавшись в кругу знакомых, Кора все равно чувствовала себя неуютно.

– А что с ним не так? – беспокойно спросила она.

– Маленькие города действуют на людей особым образом. Как удавка. И либо ты привыкаешь к ощущению петли вокруг горла, либо начинаешь всячески трепыхаться. Типа выделяешься на фоне остальных, ешь мусор, бросаешься целовать бродячих котов.

– И потом лечишь сальмонеллез годами, – подытожила Ника, закатывая глаза. – Отличная идея, сеструнь.

– А что? Я же про себя говорю. Я лично обожаю целовать всяких котов.

Злата выразительно поиграла бровями. Кора хмыкнула, и смешок вышел невероятно высоким, как звук разбиваемого стекла.

– Давай, добивай человека. – Ника забрала недопитую чашку с чаем и пошла в сторону кухни. – Она же выглядит как кто-то, готовый часами выслушивать твои бредовые философствования.

– Отстань. А ты, Кор-р-ринка, скажи, с чего такие вопросы на ночь глядя?

Та замялась. Рассказывать о произошедшем было слегка рискованно. Вдобавок они еще не настолько близки, чтобы признаться, что Кора заселилась в несуществующее здание, где по какой-то причине существовали водопровод, газ и электричество. И как жила с призраками, принимая их за обычных людей.

И они пытались меня убить.

– Долго объяснять, – пробормотала Кора. – Просто сложный день.

– Точно? А то на тебе лица нет. И будто не предвидится.

– Не беспокойся. Просто… просто я немного болею.

– Ясно, – протянула Злата. – Ну, короче, отдыхай. Мы тебя на раскладушку поселим, не против?

– Нет, конечно. Спасибо за то, что приютили.

– Пустяки. Есть в чем спать?

– Какое там! – Кора беспомощно развела руками.

Она сбежала налегке: паспорт, деньги, фото отца, расческа и труп мобильника – все, что впопыхах захватила с собой.

В карих глазах художницы мелькнула тень понимания.

– Можно задать личный вопрос? – решила перевести тему Злата. – Почему вы с матерью переехали сюда? Чеховск, конечно, имеет плюсы, но их явно недостаточно для переезда.

– Лиза так решила. Она хотела найти дешевое жилье, а здесь вроде когда-то жила чья-то бабушка. Может, соврала, не знаю.

Спустя минуту молчания, когда каждый подумал о своем, Злата хлопнула себя по коленкам, упакованным в джинсы с дырками, и сказала:

– Схожу помогу Вероничке с посудой, а ты пока выбери пижаму из нижнего ящика. Вон там. – Встав на цыпочки, она ткнула пальцев в чудовищный комод, который выглядывал из комнаты сестер. – Потом глянем что-нибудь. Видела «Восставшие из ада»? Шпрот говорит, что первые два фильма франшизы прям огонь.

Кора ничего не сказала, но мысленно взмолилась, чтобы хоть сегодня не пришлось увидеть оживших мертвецов. Даже на экране старенького пузатого телевизора.

У нее уже было запланировано собственное развлечение. Не менее пугающее. Из бархатной сумки торчали уголки библиотечных книг из отдела «Мистика-эзотерика-суеверия». Чтобы понять, что в последнее время творилось в жизни, начинать надо было с них. Без этого картина не складывалась.

Переодевшись в пижаму с зайцами, Кора вернулась в гостиную. Первым делом взялась за книгу о призраках и способах взаимодействия с ними. Автор в аннотации представился ученым-парапсихологом, потратившим десятилетия на изучение всяческих аномалий. Кора засомневалась в его компетенции, но предпочла подавить голос разума. Хотя бы сегодня.

Вернулись недовольные Злата с Никой. Очевидно, опять поссорились. Пока Кора листала пожелтевшие страницы учебника, они, как и было обещано, сели смотреть фильм. К счастью, в последний момент сестры передумали и поставили безобидную мелодраму.

На заднем плане мужской голос пафосно восклицал: «Уходи. Пойми, нам слишком опасно быть вместе!» Но Кора упорно от него отмахивалась. Ее зацепил текст. Неуклюже написанный, местами абсолютно бредовый, он содержал в себе особенные, неприметные детали, которые вряд ли мог заметить простой обыватель. После каждой новой зацепки ей хотелось то смеяться, то кричать.

«Кошек притягивает эктоплазма высокоэнергетических существ. Животные буквально становятся зависимыми от этого паранормального вещества, выделяемого мертвыми душами. Люди же, вступив в контакт, начинают испытывать головные боли и повышенную раздражительность».

Как это было и с Корой в первые недели проживания в общаге.

А вот еще.

«Скопление мертвых всегда связывали с неким артефактом либо же подпитывающим их местом силы. Они буквально становятся заложниками своего источника пищи».

Вдобавок в книге нашлось описание методов борьбы с духами-прилипалами. Надо было купить горсть рябины, чертополох, каменную соль, хотя могла сойти и обычная, или перья черного петуха. После надлежало рассыпать их перед порогом и позвать существо по имени.

Как только оно переступит порог, ловушка сработает и враг рассыплется, отправившись в загробный мир безвозвратно.

– Эй, у вас есть соль? – спросила Кора через плечо.

Длинноволосый загорелый брюнет на экране сжал в объятиях томную блондинку, поэтому подруги не сразу расслышали вопрос. Продолжив пережевывать попкорн и ни разу не моргнув, они синхронно указали на верхний шкафчик в кухне.

Ну, этого следовало ожидать.

Взяв солонку, Кора поставила емкость рядом с собой на столе. Первый фильм подходил к концу.

– А что это ты там читаешь? – вскоре заинтересовалась Ника и, заметив замешательство Коры, вскочила на ноги, подбежала и ловко выхватила трактат о призраках у нее из рук. – Ого! Байки из склепа!

– Ты ведь не по этой причине нас про сумасшествие спрашивала? – поинтересовалась Злата. Вид у нее стал задумчивым.

– Верни, пожалуйста, – процедила Кора, протянув ладонь хихикающей Нике. Та показала язык и отбежала.

– Брось. Посмотри кино с нами, тогда отдам!

– Я не шучу!

– Мы тоже. Если ты веришь во всякое такое, – Злата ощутимо выделила последние слова, – ничего страшного. Только не увлекайся. Не хочу показаться занудой, но бывают всякие ситуации, ужасные ситуации. Как, например, было с нашим дедушкой.

– Точнее, с братом дедушки, – поправила младшая сестра. – Да, с дедом Митей.

– И что такого произошло?

– Он обожал мистику, не раз говорил, что ищет с ней встречи, многое готов был отдать. И что ты думаешь? Кто-то в пивнушке рассказал ему байку о некоем существе, которое можно призвать в наш мир несложным ритуалом. Существо звали… м-м-м… Тот, кто всегда за спиной, во! Название говорит само за себя. Дед Митя, не будь дурак, купил у ветеринара собачьей крови, пошел в лес и сделал все как надо.

– А дальше? – спросила Кора. Губы почему-то стали непослушными.

– А дальше он вернулся домой, – мрачно улыбнулась Злата. – Как ни в чем не бывало. Даже смеялся, признавшись, что никогда не чувствовал себя глупее. Но вот на следующий семейный ужин он пришел уже не таким бодрым. Дед чувствовал себя плохо. Ему все время казалось, что кто-то дышит в затылок, легонько и зловонно, будто бы собачьей пастью. – Она пожала плечами. – В это, конечно, никто не поверил. Но ситуация становилась хуже. Дед Митя не мог оставаться один, все твердил: за ним по пятам следует тот, кто всегда за спиной. Мы не сможем этого увидеть, так как не мы его призвали, а вот дед… Он каждый раз, резко оборачиваясь, замечал краем глаза расплывчатое пятно за спиной, чувствовал чей-то взгляд. Слышал шаги, что вроде повторяли его собственные, но словно немного в рассинхрон. И такие разговорчики за столом случались все чаще. Сказать, что мы с Никой были в ужасе, – ничего не сказать.

– Однажды мне даже приснилось долговязое лиловое существо с собачьей головой, спрятавшееся за папиным силуэтом, – призналась Ника. – Нечто слегка выглянуло из-за его головы, прижало кривой палец к оскаленной роже и сделало так: «Тс-с» – явно не хотело, чтобы я выдавала этот секрет.

Ее передернуло от отвращения. Хотя прошло много лет, этот страх, похоже, продолжал преследовать Нику. Так же, возможно, будет и с Корой. Облик ползучей твари с тремя кричащими ртами навсегда останется в закоулках памяти.

Злата тем временем продолжала неестественно спокойным, ровным тоном:

– Короче, мы стали бояться этого духа, а вместе с ним и деда Митю, которого отцу пришлось выгнать. Ну, пока не придет в себя и не перестанет морочить головы детям.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросила Кора. – При чем тут моя книга?

– Сейчас поймешь. Спустя пару недель родители по шли его проведать. Дед Митя жил один: он был закоренелым холостяком, да и детей не любил. И вот они пришли к его квартире, а дверь оказалась открыта нараспашку. Внутри – бардак, вонь испорченных продуктов и давно не мытого тела. Пятна крови повсюду… А дед сидел на полу в центре зала, между разбитыми зеркалами. Затылок, спина исцарапаны до мяса. Так он боролся с чудовищем, желавшим забраться под кожу. Но это еще не самое страшное. Еще у него не было век! Совсем.