Kitabı oxu: «До встречи в прошлых жизнях - 2»

Глава 1

Неаполь, лето 1926 года

Все трое смотрелись удивительно нелепо в мире, где ещё никто не изобрёл смартфон, флисовые ткани и кроссовки, в которые они были одеты. Даже электричество было ещё не повсеместно, но на улице, где жила Лаура, провода и столбы уже существовали.

— Мне жарко, — простонала Алёна и стянула с себя жилетку и кофту, бросив их на мостовую. Одежда тут же исчезла.

— Где мы? — пробормотал Невский, который впервые в жизни был растерян. — Что значит — в твоём сне, Ната?

— Хм, значит, Ната, — усмехнулась Алёна, скривив губы. — Вы ещё поцелуйтесь, голубки.

И отвернулась.

— Я не знаю, почему мы все здесь оказались, но мне снился сон, что Лаура — это я. И… и ничем хорошим этот сон не закончится.

— И что это значит? — резко развернулась Алёна, взмахнув высоким хвостом из пшеничных волос. — А нам теперь что делать?

Наташа пожала плечами и предложила:

— Пошлите за ней, и я расскажу вам, о чём был мой сон.

Все трое, избавившись от лишней одежды, быстрым шагом последовали за черноволосой девушкой, легко цокавшей каблучками в сторону центра города.

— Никогда не была в Неаполе, — мечтательно произнесла Алёна и тут же добавила: — Интересно, можно ли угоститься мороженым? Оно так вкусно пахнет!

— Идем, а, — подал голос раздражённый Данила и откинул со лба слипшиеся русые волосы. Он вполне уже овладел собой и напоминал того самоуверенного адвоката, к которому привыкли подруги. — Раз мы здесь, значит, что-то должны сделать. Когда поймём, что — найдём выход.

Белая фигурка впереди легко помахивала сумочкой на плече и её было сложно не заметить. Поэтому троица сбавила шаг и появилась возможность отдышаться. Тем более, что девочка застряла в очереди за сногсшибательно пахнущей пиццей.

— Мне одной кажется, что купол и канаты у того деда просто привиделись? Мы правда все это наблюдали? — подала голос Алёна, видимо, мучаясь неразрешимыми вопросами. — Или это только мои глюки?

— Глюки не бывают групповые, поэтому правда. Дед какой-то непростой, да и чаёк у него с секретом. На него бы ментов натравить, чтобы не подпаивал всех подряд, — отрывисто произносил Невский, пытаясь взять ситуацию под контроль. — И если мы сейчас все вместе видим одно и то же, то это чертовщина какая-то. Интересно, а гипноз бывает групповым?

— Ой, да какая разница! — раздражённо перебила Алёна и указала пальцем вперед, за угол, куда уже свернула Лаура. — Смотрите!

Над площадью, с которой доносился механически усиленный голос, что-то страстно тараторящий на итальянском, реяли зловещие красные полотнища со свастикой. Они свисали с крыши здания и выделялись ярким алым пятном над горчично-жёлтыми цветами зданий и мощёной булыжником площади.

Происходящее напоминало советские фильмы про войну — и толпа, и орущие активисты, и отрывистые лозунги фашистов. Наташу передёрнуло, а Невский встал столбом.

— Твою мать… — тихо выругался он. — Двадцать шестой год… Муссолини? Должно быть, только-только пришёл к власти.

Девушки оглянулись на него, но ничего не сказали.

Лаура тоже, судя по всему, не питала особой любви к фашистским митингам, а потому свернула в боковую улочку и лёгкой походкой пошла вдоль многоквартирных домов и небольших особнячков с распахнутыми окнами, из которых доносились звуки радиопередач, заглушаемые лёгкими занавесками.

— Мне кажется, я слышу её мысли, — пробормотала Наташа, прижав тонкие пальцы к вискам. — Сейчас Лаура идёт к подружке, Розе — чтобы та познакомила её с парнями и они как следует погуляли. Потом они будут гулять по улицам, пить вино и, как стемнеет, пойдут в ресторан. Там немного потанцуют, и пойдут провожать Лауру домой — и там случится её первый поцелуй.

Невский встал, как вкопанный, и произнёс, впервые по-настоящему посмотрев на Наташу:

— И что за мыльную оперу мы тут наблюдаем? Зачем нам следить за девчонкой и её первым опытом в любви?

— Я не знаю, — развела она руками. — Возможно, вы должны всё увидеть сами. Я-то уже знаю, чем всё кончится.

— Так, я понял. Садись и рассказывай до самого конца. Раз уж мы можем заглянуть вперёд, то облегчим себе задачу.

Невский подошёл к пустому столику в уличной таверне и выдвинул стулья для девушек.

— Садитесь обе!

Девушки подчинились, и все трое дружно посмотрели на официанта. Но он скучающе смотрел на улицу, по которой потекли ручейки людей, торопящихся с митинга по своим делам, и даже не сделал попытки подойти к ним. Стало понятно, что он их попросту не видит.

— Рассказывай, — скомандовал Данила и посмотрел на обеих своим фирменным профессиональным взглядом. — Раз уж чай пили вместе, и в твоём сне оказались вместе, то в этом есть какой-то смысл.

— Мне снилось, что я — точнее, эта Лаура — дочка главы мафиозного клана. Здесь её называют Каморра. Мать Лауры одна заправляет всеми делами после того, как карабинеры убили её отца. У этой матери — Виттории — есть помощник, правая рука. Его зовут Анджело Марино.

Наташа остановилась, чувствуя, как при упоминании его имени у неё затряслись руки. Всё же не так просто давался рассказ, как ей бы хотелось.

— Лаура отчаянно влюблена в этого Анджело. И она не замечает, что он — любовник её матери.

— Ох, — пробормотала Алёна.

— Да, она узнаёт об этом в самом конце. И тогда у неё зреет план — сместить мать, когда чуть подрастёт и разберётся во всех делах, и унаследовать этого Анджело. Её расчёт в том, что она молода — а Лауре около пятнадцати или шестнадцати лет — а мать стареет. Поэтому время играет ей на руку.

— Логично, — вставил Невский и сложил пальцы на руках домиком. — И что было дальше?

— У Лауры есть какие-то сверхъестественные способности — потому что она может чувствовать людей и предсказывает некоторые события. Так вот она видит смерть Анджело — и пугается. Хочет его спасти. Половину сна она боится за него и придумывает, как сможет уберечь от гибели.

— А он? — спросил Невский.

— А он спит с её матушкой и проворачивает свои делишки. Так себе тип, если честно. Понятно, почему ей крышу снесло — он похож на Микеле Морроне. Воспитан, обходителен. Модник и бабник, короче.

— Кто такой этот… Микеле как его там? — нахмурился Невский, а Алёна непроизвольно усмехнулась.

— Я бы сказала — погугли — но, боюсь, тут ещё нет ни одной вышки сотовой связи. Актёр такой, красавчик.

Но Невский послушно полез в карман штанов и вытащил смартфон.

— Сети нет, ты права, — поджал он губы со смешком. — Ну, а дальше что?

— Ну а дальше — она просыпается с чувством, что сегодня его убьют. И хочет предупредить. Следит за ним, видит, что он ворочает какие-то делишки за спиной Виттории, и что встречается с другими женщинами. Точнее, не видит, а думает так. Идёт за ним, и кто-то стреляет ей в спину. Она умирает.

Все трое замолчали, обдумывая услышанное. На улице тоже как-то подозрительно стихло.

— И эта смерть… Она будто бы ей рада. Как жертва во имя любимого человека. Она счастлива, что убили не его, а её. Вот так любила, — тихо сказала Наташа. — Я потом половину утра прорыдала, как проснулась. Будто бы меня вот так убили.

Алёна вздохнула и воровато посмотрела на Невского. Она понимала, о чём говорит бывшая подруга. После своих снов она просыпалась то в послеоргазменной неге, то хохочущей вороной, избежавшей костра.

Невский положил руку на ладонь Наташи, успокаивая:

— Возможно, так оно и есть. Если ты видела всё глазами Лауры, может быть она — это и есть ты?

— Разве это не похоже на бред? — она подняла беспомощные глаза на Невского, и Алёна при виде этого взгляда поморщилась.

— А разве не похожи на бред бункер под лесной избушкой, канаты из наших пупков и купол с ярким светом? Разве не бред — что мы тут сидим, словно призраки, в твоём сне, и мило беседуем? А нас никто не замечает?

— Так, я поняла. Хорош трепаться. Наташ, если это твой сон — то веди нас к дому этой Лауры. Давай взглянем на её мать и этого Анджело. Чем они заняты, пока дочурки нет дома?

Наташа поднялась, виновата пряча глаза. Потом, решившись, посмотрела на Алёну:

— Алёна, я не успела сказать тебе… Прости. За ту ночь… Ты не заслужила такого…

Алёна выставила руки вперёд и перебила её:

— Та-а-ак, всё, сопли потом. Мы не в детском саду, чтобы не отдавать себе отчёт в своих действиях. Каждый сделал то, что хотел. И я не буду это сейчас обсуждать! Показывай этот дом и пошли, пока я не передумала и не пошла к морю, послав вас всех к…

Невский шумно встал, отодвинув стул, и скомандовал:

— Пошли! Я тоже подумал, что мы здесь не для того, чтобы посмотреть весь сон. Кто-то же убил девчонку? Значит, надо выяснить хотя бы, кто. Может быть, твоя неотмщённая душа, Нат, жаждет именно этого?

Алёна закатила глаза и первой вышла на тротуар. Наташа с Невским пошли следом.

— Тут, за углом, длинная улица, а в конце её — дом. Он большой. Напомнил мне одесский дворик из советского фильма. Там целая община, живут родственники этой Виттории и их семьи. Бельё на верёвках, чумазые дети. И всё это в центре города!

— У нас такие же дома на площади Революции. Внешне красивые, а внутри коммуналки, — проворчала Алёна. — Так что ничего удивительного!

Пришельцы шли по улицам Неаполя, никем незамеченные. Все чувствовали себя одинаково не в своей тарелке. Невыясненные отношения висели между ними, словно плотное облако, и мешали вести себя естественно. Да и сама обстановка итальянского города столетней давности не располагала к расслаблению.

Глаз отдыхал — не было ни кричащих рекламных плакатов, ни ярких вывесок. Судя по легко угадываемым названиям, на их пути попадались пиццерии, кафе, аптеки. Необычно много было уличных торговцев с лотками или тележками. И только иногда красными тревожными пятнами висели полотнища с фашистской свастикой, отмечая государственные учреждения.

У большого двухэтажного дома в средневековом стиле, с деревянными ставнями и цветами в кашпо за окном, Наташа остановилась. За ограду вела узкая калитка, которая открывала тенистый дворик, засаженный зеленью.

Она уверенно зашла внутрь и толкнула тяжёлую деревянную дверь. В нас сразу ударил густой томатный дух, приправленный чесноком. На кухне гремели тарелки и быстро-быстро трещало радио на итальянском. Невский потянул носом воздух и уверенно прошёл на кухню.

Там сновала толстая пожилая женщина в чистом фартуке с платком на голове и колдовала над плитой. Едва она отошла к столу, как Невский открыл крышку и сунул нос в блюдо на плите:

— Девочки, это же настоящая томатная паста! Точнее, соус для неё! Как вы думаете, мы можем тут поесть?

— Тебе лишь бы пожрать, Невский! Пошли, осмотримся! — оборвала его Наташа.

Тот громыхнул крышкой, но повариха не обратила на них никакого внимания.

— Я бы уже поел, — прогудел он и поплёлся за Наташей. Та завороженно трогала перила, поднимаясь на второй этаж.

Длинный коридор заворачивал влево. Стены, покрашенные в цвет охры, были украшены пейзажами. Напротив одной из дверей стоял крошечный столик, где красовался древний телефон и записная книжка с карандашом внутри.

Наташа толкнула центральную дверь и вошла в комнату. Тут царил беспорядок — на столе у зеркала валялись открытая баночка с пудрой, расчёска, ленты, шпильки. На кровати — нижняя сорочка и белые носки, дверца у шкафа приоткрыта.

— Тут комната Лауры, — прошептала Наташа, неверяще трогая шёлковую ленточку на туалетном столике.

— Пошли, — позвал её Данила. — Показывай комнату мамаши.

Все трое вышли в длинный коридор и, завернув за угол, оказались перед красивой резной дверью. Невский смело вошёл и остановился, оглядывая убранство.

— Нехило так мамашка жила, — присвистнул он, оглядывая шёлковые занавески, просторную кровать с балдахином из красного дерева и огромное зеркало от пола до потолка. — Сколько, говоришь, старушке лет было?

В комнате пахло дорогими духами и накрахмаленным постельным бельём. Запах чистоты и порочности.

— Тридцать пять ей было, Данила, — вздохнула Наташа, прикасаясь к хрустальным флакончикам духов и металлическим цилиндрам помад.

— Ха, — отреагировал он. — Долго же пришлось бы ждать малышке, пока мамаша состарится.

Все трое переглянулись. Они были старше «старушки» на значительное количество лет.

— Лаура про себя думала, что матери недолго осталось, — серьёзно сказала Наташа. — Ну, и учитывая её род занятий, могла оказаться правой.

Ничего интересного в комнате не было. Никаких следов мафиози, просто комната богатой красивой дамы. Дорогая мебель, со вкусом подобранный текстиль и уединенность — так как комната была угловая и в самом дальнем конце дома.

— А этот хахаль её тоже здесь жил? — поинтересовался Невский. Он, на удивление, чувствовал себя как дома. Был такой же наглый и беспардонный, как и в реальной жизни.

— Сейчас ещё нет. Но Лаура узнает, что они любовники, и он переедет на первый этаж через несколько дней.

— Несколько дней? — присвистнул Данила. — Это же сколько нам тут торчать? Я точно умру с голоду!

Девушки против воли рассмеялись. Все трое вышли из комнаты, притворив дверь, и спустились вниз, удобно расположившись на диванах.

— И что нам дальше делать? — первая спросила Алёна. — Я не понимаю, зачем мы здесь. Просто следить за Лаурой? За ее матерью и любовником? Торчать тут неделями? Почему никто ничего не объяснил?

Наташа встала, тяжело вздохнула и заходила по комнате.

— Давайте дождёмся ужина и решим, что нам делать. Возможно, разделимся и проследим за каждым из персонажей. Я же видела сон только от лица Лауры, а чем занимался тот же Марино или его мать — не знаю. Дойдём до конца сна и там, может, решим, что делать.

— И зачем нам это? — язвительно спросила Алёна.

— Да откуда я знаю! — неожиданно взорвалась Наташа и крикнула в ответ: — Есть предложения лучше? Предлагай! Ты только и умеешь, что критиковать!

— Девочки, спокойно! Раз это Наташин сон, то пусть она и командует. Всё равно мы не знаем, где в этом чужом городе искать людей, которых никто, кроме неё, не видел. Можно обыскать дом, соседние дома, занять себя как-нибудь. Я бы попробовал что-нибудь поесть вообще…

Алёна невесело усмехнулась, встала и вышла из комнаты. Наташа демонстративно уселась на диван и закрыла глаза, делая вид, что пытается собраться с мыслями. А Невский исчез в кухне, откуда слышалось пение дородной кухарки.

Время полетело незаметно. Тени на улице удлинялись, жара стала не такой удушливой. Сумерки здесь были не голубыми, как дома, в России, а какие-то коричневые. Они незаметно ложились на город, чтобы потом с невероятной скоростью превратиться в темноту и подарить людям прохладу. Наступил вечер.

Первой в гостиную влетела Алёна, которая всё это время провела снаружи.

— Там, там, — задыхаясь прошептала она. — Ты не поверишь, Невский!

— Чего? — он выглянул из кухни, где уже зажёгся свет.

Наташа лениво приподняла голову, готовая вновь равнодушно отвернуться.

— Они идут, вдвоём, — зачем-то шёпотом продолжила Алёна, хотя уже было ясно, что пришельцы невидимы для живущих свою жизнь неаполитанцев.

Звонкий смех и быстрая итальянская речь прервали её, и она даже подвинулась в сторону, чтобы пропустить вальяжно шествующих под руку мужчину и женщину.

Он двигался с грацией танцовщика или хищного зверя. Густые тёмные волосы оттеняли бирюзовые глаза и спадали на лоб, а смуглая кожа подчёркивала скулы.

Она была стройна и невероятна хороша собой. Чёрные быстрые глаза, красные карминовые губы, точёное лицо и ровная, гладкая загорелая кожа. Грива угольно-чёрных волос спадала на одну сторону, а на другой была гладко зачёсана и закреплена на затылке. Массивная цыганская серьга покачивалась в открытом ухе, а красивый летний костюм — бежевая тонкая блузка и юбка-карандаш — плотно облегали тело. В вырезе у самой ложбинки груди поблескивал католический крест.

Что-то в манере разговора и мимике насторожило всю троицу. Алёна закрыла руками лицо и отвернулась. А Невский выдохнул:

— Это же мы с Алёной!

И в этот момент Виттория повернулась, мазнув по ним взглядом. Потом, покачав головой, кокетливо взмахнула ресницами и прошла в услужливо распахнутую дверь к накрытому столу.

Глава 2

— Мария, а где моя дочь? — певуче спросила хозяйка дома, грациозно опускаясь в кресло, которое отодвинул для неё Марино.

Почему-то все трое незваных гостей понимали иностранную речь, но им это не казалось удивительным. Они во все глаза рассматривали Анджело и Витторию, расположившись на пустующих стульях прямо за столом.

— А с чего ты взяла, что это вы? — прошептала Наташа, косясь на мать Лауры новыми глазами.

— У меня такое чувство, будто я слышу её мысли, — тоже шёпотом ответила Алёна. — Я будто бы помню всё… Даже не эту женщину, а свои ощущения. Каково это — быть вот здесь, в этом теле, в этом городе… Если закрыть глаза, то можно глубже проникнуть в её мысли…

— Тише вы, — шикнул на них Невский. — Кудахчете, как куры! Дайте послушать!

Наташа переводила взгляд с Марино на мать, по-новому оценивая увиденное. Лицо её вытягивалось и новые оттенки чувств проступали против воли.

— Лаура упорхнула к подружке, синьора Виттория, — сказала Мария и шмякнула на пустой конец стола большую кастрюлю, откуда пахло томатами и чесноком. Она мощно вращала полными руками большую двузубую вилку внутри посудины и готовилась раскладывать пасту по тарелкам.

Марино откупорил бутылку тёмно-красного вина и начал разливать по бокалам. Высокая полная Нонна раздавала тарелки, в которые Мария накладывала аккуратно свёрнутые спагетти в густом красном соусе, а потом щедро присыпала сыром, зачерпывая его ладонью прямо из миски. Начинающий седеть, но всё ещё поджарый Чезаре зажёг три высокие свечи на столе, покрытом белоснежной скатертью, и уселся напротив Марино, расправив салфетку у себя на коленях.

— Она пропустит ужин? — осведомилась Виттория и тоже разложила салфетку на стройных бёдрах. Алёна заметила тщательно отполированные ногти и массивное кольцо с сапфиром на правой руке.

— Да, она сказала, что поест на улице, — неодобрительно сказала Мария и поджала губы.

— Да полно, Мария, девочке просто хочется немного свободы, — лучезарно улыбнулся Марино и все присутствующие в комнате дамы невольно залюбовались его белыми зубами и бирюзовыми глазами, которые тепло засветились от нежности. — Сейчас лето, ей давно пора уже завести какого-нибудь ухажёра!

— Какого-нибудь ей не нужно, Анджело, — укоризненно сказала Виттория и пригубила вина. Невский аж подался вперёд, следя за её тонкими пальцами на запотевшем стекле бокала. — Ты же знаешь, у меня на девочку большие планы. А настоящие мужчины, с которыми я хотела бы породниться, не женятся на девушках с подмоченной репутацией.

— Лаура очень благоразумная девушка! — улыбнулся Анджело тоже пригубил вина.

— Вот только не надо делать вид, что не замечаешь, как она по тебе сохнет! Девчонка влюблена в тебя по уши! — вспылила Виттория.

— Как и ты, дорогая, — со смехом отозвался Марино и поймал её руку, чтобы поцеловать. — Что поделать, если я неотразим?

Мария громко фыркнула из кухни, гремя кастрюлями. Чезаре закатил глаза, а Нонна скромно опустила лицо к тарелке, скрывая свои эмоции.

— Ты доиграешься, Марино! — недовольно произнесла Виттория и тут же сменила гнев на милость. — Но сначала послужишь мне. Поговори с девочкой, чтобы она больше рвения проявляла к делам семьи. Мне понадобится её помощь в разговоре с тем синьором, за которого просил Марио.

— А мне интересно, Виттория, что бы ты делала, если бы не Лаура? — элегантно накручивая на вилку сочные спагетти, спросил Анджело. А затем ловко отсёк лишнюю лапшу ложкой и быстрым движением закинул порцию пасты в рот.

— Как он это делает? В белой рубашке ест спагетти с томатом и ни одного пятнышка! — восхитился Невский и словил укоризненные взгляды обеих дам.

— Тише ты, мешаешь! — недовольно шикнула на него Алёна и поджала губы. — Видимо, в прошлой жизни ты был не такой растяпа, как в этой.

— И до неё велись дела, — язвительно прокомментировала Виттория и положила в рот листик хрустящего салата. — Просто дочь — отличное тайное оружие, о котором не знают другие. Её интуиция нам ещё сильно поможет, вот увидишь!

— А что будет, когда она выйдет замуж? Тебе придётся отпустить её в чужую семью, — резонно заметил Марино и отпил глоток вина. Запахи в комнате стояли умопомрачительные.

Виттория бросила на Анджело взгляд, полный презрения:

— Она никогда не уйдёт в другую семью! Выйдет замуж за мужчину из нашего клана, вот и всё. Главное, чтобы он сильно под ногами не мешался.

— Ты думаешь, она согласится выйти замуж за ничтожество? — рассмеялся Анджело.

— Она выйдет замуж за того, кого я укажу. Ну и вообще, учитывая мой опыт, пусть лучше под рукой будет мужчина сговорчивый и покладистый, потому что другого сильной женщине не нужно, — и Виттория очаровательно улыбнулась собеседнику, но тот шутки не оценил. Было заметно, что она всё-таки уязвила его гордость.

— Ты и в прошлой жизни была стерва, Алёна, — пробормотал Невский, который уже начал чувствовать свою общность с Анджело.

— Судя по всему, мужчины сами меня вынудили, — огрызнулась Алёна. — Иначе почему мне пришлось управлять мафиозным кланом? А ты, судя по всему, был при мне вместо комнатной собачки! Может быть, ты ещё и жиголо?

— Тише вы, оба! — прикрикнула на них Наташа. — Дайте послушать!

Беседа за столом застопорилась. Нонна с Чезаре делали вид, что ничего не слышали, а Марино быстро доедал пасту, явно торопясь покинуть общество Виттории. Когда он поднялся, вытерев губы полотняной салфеткой, хозяйка нахмурилась:

— Ты уходишь? — нарочито удивлённо спросила она.

— Да, дорогая, у меня ещё дела. Сегодня не жди, — бросил он и подхватил со столика шляпу.

Что-то насвистывая, Анджело широким шагом вышел из дома и Невский подорвался за ним.

— Ты куда? — крикнула Алёна. — Мы что, разделяемся?

— У меня такое чувство, будто нам нужно за ним! Пошлите, сейчас мамашка ляжет спать, я уверен. А вот нам нужно узнать, куда направился мой аватар! — донёсся с улицы крик Невского. Девушки вздохнули и последовали за ним, не глядя друг на друга.

Марино уже успел дойти до угла, но троица ускорила шаг и нагнала его на узкой улочке между домами. Преследуемый уже вполне овладел собой и шёл лёгкой грациозной походкой, на ходу подворачивая рукава белоснежной рубашки и зажимая зубами папиросу.

Вечерний Неаполь светился мягким светом. Из окон лился свет и громкая музыка, от уличных ресторанчиков доносился звон посуды и смех. Лето и свобода — вот что чувствовалось в воздухе наряду с запахом близкого моря.

— Как же хорошо, — раскинув руки и задрав лицо к небу, сказала Наташа. — Жить в таком городе, и зачем-то убивать друг друга… Какая жизнь ждала эту Лауру — долгая и счастливая, если бы не Марино…

— Ага, как же. До войны осталось чуть меньше десятка лет. Как раз бы детей родила и вперёд — лишения или эмиграция… — пробормотала Алёна, не поворачиваясь к подруге. Она всё ещё был на неё слишком зла. — Или фашисты бы убили.

— Пошлите скорее, он куда-то зашёл, — перебил её Невский и поймал дверь, закрывающуюся за Марино.

— Бордель? Серьёзно? — усмехнулась Алёна, с первого взгляда угадав, что это за заведение. — Он гуляет от такой женщины, как Виттория?

Невский стрельнул в неё взглядом, но промолчал. Марино же подошёл к ярко накрашенной женщине — судя по всему, хозяйке заведения — и прошептал ей что-то на ухо. Та кивнула и молча развернулась, показав голую спину без бюстгальтера. Шелковое платье запахивалось только у поясницы, держась на плечах и закрывая спереди грудь. Спина у хозяйки была великолепная. Покачивая бедрами, она повела гостя наверх, и вся троица устремилась за ними.

— Может быть, у него тут деловая встреча? — вставил в защиту Анджело Невский.

— Угу, — недоверчиво пробормотала Алёна. — Кто-то как был бабником, таким и переродился в нашем времени.

Между тем мадам остановилась у двери с номером 7 и стукнула дважды по дереву костяшками пальцев. Та приоткрылась и Анджело скользнул внутрь, неслышно затворив за собой створку.

— Сейчас мы всё и узнаем, — решительно сказала Наташа и вновь толкнула дверь, врываясь в полутёмную комнату.

Шторы были плотно задвинуты, а на тумбочке у широкой кровати горела единственная свеча. В кресле напротив сидел плюгавенький мужичонка и посасывал вино из высокого бокала, а Марино возвышался над ним, явно ожидая ответа на свой вопрос.

— Всё будет хорошо, — сказал мужичонка и расплылся в мерзкой полуулыбке. — Да не маячь ты, Марино. Дело верное! Завтра мы ударим по рукам, а ты потом получишь свою часть прибыли.

— Вот видишь, не к бабе он шёл! — неожиданно сказал Невский, но Наташа шикнула на него, знаком повелев заткнуться.

— Это Жулио, тот самый тип, который не понравился Лауре, — пояснила она, напряжённо прохаживаясь между мужчинами в комнате. Она что-то обдумывала и была самой сосредоточенной из всех троих.

— У неё отличная интуиция, — уклончиво сказал Анджело и пожевал губу. — Что будет, если она тебе откажет?

— Слушай, ты серьёзно думаешь, что я не справлюсь с какой-то там потаскухой? — осклабился Жулио. — Давно пора отжать у неё бизнес. Сидела бы, спокойно занималась тряпками своими и не лезла в мужские дела, тогда бы всё у неё было хорошо!

— Ты разве не слышал, что она скормила брату мужа собственные яйца? Она не потаскуха, Фурия умная и опытная каморриста, — возразил Марино. — Я бы не хотел наступать ей на хвост.

— Да ты, как я посмотрю, вошёл во вкус. Нравится быть альфонсом? Ты, может быть, и нашёл тёплое местечко между её ножек, а я не так прост. Мне нужны деньги и лодки, чтобы возить свой товар! А таким, как она, место в борделях! Пусть знает своё место.

Марино покачал головой и отступил:

— Ты глуп, и ты плохо кончишь, — тихо сказал он. — Я не буду иметь с тобой дела. Договаривайся сам, если хочешь, но я помогать тебе не стану.

Жулио подскочил с кресла, будто ужаленный, и выхватил нож. Но Марино оказался быстрее и отскочил, прыгнув прямо сквозь Невского, который слушал, приоткрыв рот.

— Это мы ещё посмотрим! Решил меня сдать, Альфонсо Марино? — угрожающие прошипел мужичонка, намекая на то, что соперник находится на содержании у дамы.

— Нет, отныне мы врозь, — спокойно покачал головой Анджело и добавил: — Я не буду тебе мешать, и буду держать язык за зубами. Тут можешь на меня положиться. Но ты теперь сам за себя. Я всё сказал.

Грациозным жестом приподняв шляпу, красавчик выскользнул из комнаты и притворил за собой дверь. Постояв в коридоре пару секунд, он уверенно направился в противоположную от лестницы сторону и постучался в комнату с номером 4. Спустя пару мгновений ему открыла улыбчивая девушка и проворковала:

— Анджело, милый, ты пришёл! Заходи, я сегодня свободна, — и игриво утянула его в комнату за пуговицу рубашки.

Алёна фыркнула и развернулась, подняв руки:

— Извините, но дальше я не буду за ним следить! Сказала бы я, что как был кобелем, так и остался… Но, видимо, это и так очевидно!

И она быстрым шагом устремилась к лестнице. Наташа пошла за ней, бросив на Невского красноречивый взгляд.

— Что? Давайте вы мне ещё за этого Марино будете предъявлять! Я-то тут причём? — возмутился он.

Но девушки спешно вышли на улицу и остановились, поджидая Невского. Тут стало ощутимо прохладнее и приятнее, чем днём.

— Что дальше будем делать? — спросила Алёна. — За одним уже проследили. Теперь надо за Витторией наблюдать?

— Пошлите к дому, там как раз Лаура придёт, — сказала Наташа и неожиданно зевнула. — И, кажется, я хочу спать. Может, получится уснуть?

Невский засунул руки в карманы и первым пошёл по тротуару, что-то напряжённо обдумывая.

— Наташ, расскажи подробнее про этого Жулио. Что он хотел от Виттории? — попросил он.

— Жулио… Он хотел предложить новый бизнес. Контрабанда наркотиков и проституток, как я поняла. Причём предлагал подсаживать девушек на наркоту и заставлять работать за дозу.

— Какой кошмар, — пробормотала Алёна.

— Слушай, да он прям новатор, — удивился Невский. — Насколько я знаю, эта схема до сих пор действует в Европе с девушками из Украины и нашей страны, которых обманом завлекают на работу за границу. И если он её придумал, то он прямо пророк от мафии!

— А мы не можем его сами шлёпнуть? — оживилась Алёна, которой сама мысль о столь грязном бизнесе вызывала отвращение. — Чтобы не фонтанировал мерзкими идеями!

— Ты видела, как он сквозь меня пролетел? — парировал Данила. — Вряд ли мы сможем на что-то здесь повлиять. Да и мы тут с другой целью, как мне кажется. Надо выяснить, кто убил Лауру и за что.

— А зачем? — задала вопрос Наташа и повернулась ко всем лицом. — Вы видели, что мы все связаны в один узел? Я думаю, что нам нужно сосредоточиться на нас троих… Что-то узнать, понять про наши отношения. Вам не кажется странным, что мы трое уже жили когда-то в одной жизни и снова встретились в нашей? Зачем нам таскаться друг за другом из жизни в жизнь?

— Вообще-то, мы с Алёной жили ещё в одной жизни, — тихо сказал Невский.

— Что? В какой жизни? — Наташа остановилась и Алёна чуть в неё не врезалась.

— Мне тоже снился сон, как и тебе… Только там я был князем в Средневековье, а Алёна — ведьмой. Судя по всему, мы с ней видели один и тот же сон, — сказал он и задумался. — И жили ещё одну жизнь вместе.

— Зашибись, — проговорила Наташа. — Поэтому и в этой жизни вы парочка, мафиозная мать и хитрый жиголо. А меня-то как к вам притянуло?

— Ты за языком-то последи! — прикрикнула на неё Алёна. — Тоже мне… невинная овечка. Ты, что ли, просто так в постель к моим мужикам прыгаешь? Видимо, это уже давно повелось так, аж с прошлой жизни. Привычка.

Глаза Наташи наполнились слезами и она бросила:

— Да пошли вы! — и пустилась бежать.

— Зачем ты с ней так? — пробормотал Невский. — Она же твоя подруга. Всю жизнь рядом была, помогала. Это я виноват, на меня и злись.

— Может быть, ты мне сейчас и расскажешь, как так у вас всё получилось? — язвительно произнесла Алёна. — Каким чёртом её в твою кровать притащило? Может быть, случайным ветром занесло?

— Давай ты сперва остынешь, и мы поговорим. Я виноват, но я не готов рассказывать, когда ты в таком состоянии. А Наташу не трогай, она тут ни при чём! — твёрдо сказал Невский.

— Ну и катитесь вы оба! Тоже мне, благородные господа. Одна мужика у меня уводит, другой её покрывает! Зачем я вообще тогда вам нужна? — Алёна развернулась в противоположную сторону и пошла к морю.

Невский остался один посреди людной улицы. Вокруг сновали люди, для которых он был незаметен. Они смеялись и держались за руки. Мужчины спешили по своим делам, кто-то из них нес букет, а кто-то уже шёл под ручку с дамой. В воздухе разливалось веселье и лёгкая нега летней ночи. Только чувствовал он себя паршиво.

Эти женщины поставили его перед выбором — за кем ему идти. И Данила не знал, как ему разорваться. Его мучили противоречивые чувства. Чувство вины перед Наташей, которую он в минуты слабости соблазнил, зная, что нравится ей. Чувство вины перед Алёной, которую он обманул в очередной раз, хотя не собирался. Как так вышло? Неужели он действительно не властен над своими поступками? Он, взрослый мужик, успешный адвокат, продолжает творить дичь, когда дело касается этих женщин? Почему?

Вздохнув, он решил, что никуда не пойдёт. Невский снова зашёл в публичный дом и окунулся в атмосферу веселья и разврата. Девушки в откровенных нарядах призывно улыбались не ему. Бармен наливал виски, но снова не для него. Играла музыка из патефона, и в центре зала легкомысленно извивались красотки в объятиях других мужчин.

Вакханалия, в которой он не мог принять участия, производила странное впечатление. Он впервые наблюдал со стороны, какими глазами смотрят девушки на своих клиентов. Сколько затаённой усталости и тоски в их глазах, как притворно звучит смех. Это было что-то новое, и Невский сел в самое дальнее кресло и погрузился в созерцание. Может, хот так он сможет что-то понять в этой жизни?

Глава 3

Неаполь, лето 1926

— Жаль, что у меня утро началось не с кофе, — угрюмо пробормотал Невский, вламываясь в столовую семьи Виттории и понюхав воздух. Зрелище выходило презабавное — словно на сцене, обитатели дома завтракали, а на них голодными глазами глядели зрители, растянувшиеся вдоль стены. Алёна полулежала на удобном кресле, а Наташа уселась на пол, подогнув под себя ноги — и как можно дальше от подруги.

— Как будто бы тебе полезло кофе, — мрачно отреагировала Алёна, провожая взглядом столовый нож, вонзающийся в ароматное сливочное масло. — Скажи, Невский, ты реально такой голодный?

— Нет, — удивлённо проговорил он, будто бы в первый раз прислушавшись к себе. — Вроде не голодный. Но от завтрака я бы не отказался.

— Да не хотим мы ни есть, ни спать, ни какать, — подала голос Наташа. — Мы тут призраки, поэтому и желаний человеческих у нас нет. Я сегодня думала о том, что, может быть, траванул нас твой дед, Данила, вместе со своей соседкой и трупики уже прикопал. А мы тут застряли перед отправкой в рай, как привидения.

— Или в ад, — добавила Алёна, не глядя на неё.

— Девочки, что за пессимизм? Кто вас укусил с утра? — удивился Невский. — Неужели всё было так плохо?

— Да нет, ничего такого. Просто мне кажется, что мы теряем здесь время! — раздражённо отреагировала Алёна, но тут все действующие лица встали из-за стола и сцена оживилась.

— Они сейчас пойдут в кабинет разговаривать с этим Жулио, — пояснила Наташа. — И вам надо на это посмотреть. Я думаю, что лучше всё же лично увидеть, потому что я сама до конца не понимаю, что там произошло.

И все гуськом потянулись в кабинет Виттории на первом этаже.

Жулио, представший перед их глазами, выглядел чуть приятнее, чем накануне в борделе. Мужичонка был свежевыбрит, от него пахло одеколоном и весь он словно бы сиял изнутри. Верил в свою победу?

Лаура сегодня была бледнее, чем обычно. На фоне жизнерадостной загорелой Виттории она выглядела чуть ли не больной. Но оставалась спокойной и равнодушно-остранённой.

Когда она совершила свой манёвр с мольбертом и повернулась ко всем спиной, готовя краски и карандаш, Невский кинул удивлённый взгляд на Наташу.

— Она всегда рисует, когда надо сосредоточиться, — пожала та плечами. — Возможно, ловит поток или впадает в транс…

Жулио тоже выглядел удивлённым, а Виттория цепко оглядывала его, подмечая детали. Гладкий лоб нахмурился, образуя морщины, а Марино еле заметно пожал плечами. Уже по этим знакам опытный зритель мог догадаться, что исход переговоров почти предрешён, и не в пользу визитёра.

Разговор плавно полился, но пришельцы слушали его вполуха. Всё внимание было приковано к Лауре, которая, будто в трансе, рисовала на холсте силуэт Марино. Рука механически двигалась, сама же девушка глядела поверх мольберта в окно, совершенно не обращая внимания на происходящее в комнате.

Когда Жулио ушёл и Лаура грохнулась в обморок при виде нарисованного трупа Анджело, все присутствующие вздрогнули. Марино взял её на руки и отнёс в комнату, и вся группа поддержки устремилась туда.

— Надо проследить за этим Жулио, — вдруг предложила Наташа. — Здесь больше ничего интересного не будет. Все поохают, а потом оставят девочку одну и займутся обычными делами. А этот проходимец явно что-то задумал!

Алёна с Невским переглянулись и согласились. Они выбежали из дома, но нагнали нарядного каморристу только на полпути к порту. Он шёл, дымя папиросой, и лениво щурился на солнце.

— Думаешь, он что-то задумал за спиной Виттории? — спросил Невский, догоняя Наташу и подстраиваясь под её шаг.

— Да, мне кажется, что в нём всё дело. Он сговорился с Марино за спиной Виттории, а Лаура их увидела. И поэтому он решил её убрать, — задумчиво проговорила Наташа.

— Вот говнюк, — согласился с ней Невский.

— А мне кажется, что это Марино грохнул Лауру, — вставила Алёна, и все обернулись на её голос.

— С чего ты взяла? — агрессивно набычился Невский, и Алёна перешла в нападение.

— Интуиция. Можете считать, что материнская! — с вызовом сказала она и скрестила руки на груди.

— Ой, тоже мне, мать выискалась, — едко произнёс Данила и добавил: — Зачем мне… то есть ему было это делать? Он благородно ведёт себя с Лаурой. Не соблазнил девочку, учит её, мягко направляет. Встречается с её матерью. Чем она ему помешала?

— Я пока не знаю, но, думаю, скрытые мотивы у него есть. Так-то ситуация нетипичная — Виттория женщина, и управляет мафиозным кланом. А самого Марино в глаза называют жиголо! Ты думаешь, только этот сморчок осмелился бросить оскорбление? Сдаётся мне, что и самцы с яйцами покрепче не раз намекали на то, что Марино альфонс!

— Вот знаешь, почему я не мог долго с тобою жить, Алёна? Ты такая токсичная, когда злишься! Столько говна из тебя прёт! Откуда только оно берётся?! — перешёл на личности Невский и подошёл к Наташе, пытаясь взять её за руку. — Пошли, Наташ, а то упустим этого Жулио.

Но Наташа вырвала руку и посмотрела на Алёну виноватым взглядом. Но ту уже понесло:

— Вот ты так всегда делаешь! Как только у нас возникают разногласия, ты убегаешь к очередной бабе! Это меня в тебе и бесит! Нет бы выяснить всё со мной, так куда там! Баб вокруг немеряно, кто-нибудь да приютит! Сами идите за этим Жулио, а я пойду за Марино следить! И я вам докажу, что это он грохнул девчонку!

— Ты извини, Даня, но я с ней. Не хочу ухудшать наши отношения ещё больше, — и виновато опустила глаза.

И Наташа, отвернувшись от Невского, пошла за Алёной.

— А ты вечно под неё прогибаешься! — проорал Невский им вслед. — Заимей уже, наконец, собственное мнение! Сорок лет бабе, а всё живёшь с оглядкой на свою драгоценную Алёну!

И быстрым шагом устремился за Жулио, надеясь, что не успел его потерять.

***

Алёна с Наташей с умилением наблюдали, как Анджело проводит урок с Лаурой. Он изо всех сил сдерживался, но девочка явно была не в своей тарелке. Её бледное лицо выглядело совсем белым, но она всё равно успела нанести на губы помаду, а волосы были уложены короной на голове.

Она строила ему глазки, и это выглядело трогательно, потому что неловкие попытки флирта были сразу же заметны. Но Марино мужественно игнорировал её поползновения, и это делало ему честь.

— Он хотя бы не пытается воспользоваться её наивностью, — пробормотала Алёна, не глядя на Наташу.

— Да, и в моём сне он тоже изо всех сил уклонялся от любых контактов. Лаура сильно об этом жалела, — подтвердила подруга.

— Как ты думаешь, почему нас забросило в твой сон? — внезапно спросила Алёна. — Что мы должны сделать здесь? Все вроде бы очевидно — дочь влюблена в мужчину матери. Неприятно, но… Так бывает.

— Я думаю, что мы просто должны были всё это увидеть. Я даже подумать не могла, что Анджело — это Невский…

— Я тоже не могла подумать, что ты имеешь к нам с Данилой какое-то отношение, — буркнула Алёна и внезапно глаза её расширились: — Смотри!

Лаура в это время держала одну руку за спиной Марино, а другую — над головой. Из из его макушки била видимая струя света, а девочка ловила её рукой.

— Ты тоже это видишь? — поражено выдохнула Наташа и приблизилась, обходя парочку против часовой стрелки.

— Надо же, в этом сне раскрывается всё, что не видно в обычной жизни, даже магия, — прошептала Алёна. — Значит, у девочки и вправду были какие-то способности?

— Да! Во сне я всем телом чувствовала опасность, которая грозила Анджело. Она надвигалась, как гроза, и я пыталась её остановить. Это был ужас вперемешку с обреченностью. И мне до сих по кажется, что я принесла себя в жертву за него. Ты знаешь, Алён, я когда проснулась, меня душили рыдания и в голове билось две вещи. Первая — это её мысль «Как хорошо, что не он!». А вторая — уже моя. «За что?» Было так обидно видеть эту смерть. И… и ощущать такую любовь… Буквально — до смерти.

Алёна впервые после того, как застала Наташу с Невским, приблизилась к подруге и обняла:

— Я понимаю тебя, — тихонько прошептала она и прижала её к себе.

— Ты прости меня, Алён, — всхлипнула Наташа. — Я не хотела делать тебе больно. Просто… помутнение какое-то нашло. Я не готова пока рассказать тебе, как всё было… Но придёт время, и я выложу всё, как есть. Мне надо самой переварить.

Алёна нехотя отстранилась и посмотрела Наташе в лицо:

— Я никогда тебя не пойму и не уверена, что прощу. Но это не отменяет нашей дружбы, которая была. Поэтому давай установим краткое перемирие. Хотя бы до момента, пока нас не отпустит этот забористый чаёк.

Они обе хихикнули.

Тем временем Лаура в комнате разрыдалась от того, что больше ничего не могла увидеть, и Анджело оставил её одну, а девушки подорвались и побежали за ним.

— Нужно проследить за этим Невским-Марино. Кстати, итальянским мачо он мне нравится больше, — улыбнулась Алёна и подмигнула. — Вот бы он и сейчас был знойным красавчиком, а не обычным занудой.

— Не говори, — подхватила Наташа и они вместе вышли на улицу. Анджело уже вышел на тротуар и открывал дверцу машины, которая подъехала к нему словно бы из ниоткуда.

Девушки успели запрыгнуть на заднее сиденье и поморщились — тут пахло табаком и мужским потом, а водитель за рулём был настоящим карикатурным мафиози. Его лицо пересекал большой рваный шрам, местами успевший побелеть, а потная рубашка была расстёгнута на груди, обнажая майку-алкоголичку. Рукава были закатаны до локтей и весьма засалены. Щеки мафиози заросли трехдневной щетиной, но загорелые руки на руле лежали уверенно и свободно. Марино открыл окно и что-то насвистывал, поглядывая на проснувшийся город. Они катили по улицам Неаполя, и впереди была неизвестность.

Но открытой вражды между подругами уже не было.

***

Четыре условных стука и низенькая дверь в цоколе старинного каменного дома в испанском квартале отворилась ровно на два пальца, чтобы опознать стучавшего. Жулио произнёс:

— Пьяная макрель, — и дверь распахнулась шире. Он шагнул в узкий проём, а Невский просто просочился через деревянное полотно, не утруждая себя лишними движениями. В жизни призрака есть свои преимущества.

Внутри было темно и прохладно, что приятно контрастировало с жарой на улице. Чахлый сутулый мужчина провёл Жулио по коридору во внутренний дворик, где еле слышно журчал фонтан и в тени деревьев был накрыт стол.

Возле него на удобном деревянном шезлонге развалился мужчина, одетый в чёрное. Рубашка, штаны и ботинки из отличной дорогой кожи — всё было нелепым при такой жаре.

«Нахрена он так вырядился», — подумал Невский, а потом увидел на груди чёрную петлицу в виде языков пламени, и понял, что перед ним чернорубашечник — член фашистской партии.

Итальянец курил толстую ароматную сигару и пил что-то ледяное из высокого стакана, где болтались кусочки льда. Он лениво смотрел на Жулио, который подобострастно подсел к столику и сложил руки на коленях, как школьник.

— Что ты мне принёс, Жулио? — осведомился чернорубашечник, прищурив один глаз от дыма.

— Она отказалась сотрудничать, синьор Пьетро, — виновато произнёс Джулио, пока Невский обходил чернорубашечника и оглядывал его со всех сторон. Вид властного мужчины отталкивал, и Невский пробормотал: «Уууу, фашист проклятый! Гены мои на тебя дыбом встают!»

— И что сказала? — полюбопытствовал синьор Пьетро, выпустив ещё одно колечко дыма.

— Что не понимает, зачем ей проститутки, когда в государственных борделях и так работают девушки совершенно легально. Не хочет ссориться с вами, синьор фашист, — доложил Жулио.

Невского аж перекосило. Он не сдержался и плюнул в стакан прихвостня Муссолини, жалея, что его слюна призрачная, а не настоящая.

— Умная, стерва, — довольно протянул синьор фашист и отпил из осквернённого стакана. — Тем интереснее будет отнять у неё бизнес. Пусть идёт на рынок торговать своими тряпками или в тот же государственный бордель, коли хочет.

— У неё большие связи в вашей партии, синьор Пьетро, — осторожно добавил Жулио. — В её салонах одеваются жёны больших чиновников, и она пользуется их покровительством.

— Ну и пусть одеваются. Кто она будет такая без контрабандных тряпок и духов? Мне нужны её лодочники и курьеры — это же готовая сеть агентов.

Фашист помолчал, с наслаждением докуривая сигару. Жулио молчал и опасливо поглядывал на чёрного, похожего на противного жука, синьора. Тот не торопился.

— Иди. Ищи к ней другие подходы, и если будет что-то новое — приходи. Но не обижайся, если кто-то тебя опередит — на меня работают лучшие специалисты, — презрительно сплюнул на пол синьор Пьетро и сделал знак рукой, означающий «уберите это насекомое с глаз моих долой».

Вслед за спроваженным гостем Невский вышел из дома и сощурился, провожая взглядом мелко семенящего Жулио. Идти за ним дальше он передумал — вряд ли удастся узнать что-то интересное, да и тратить на него время казалось неправильным.

А ещё внутри свербило после размолвки с девочками, и мучило чувство вины за то, что бросил их одних. Надо было срочно убедиться, что дамы в порядке.

Не успел он подумать о них, как оказался возле ресторана, в котором не было ни единой души, зато криво висела табличка с надписью «Siesta». Но в глубине летней террасы, увитой какими-то вьющимися растениями, слышалось голоса. Он просочился сквозь ограду и прошёл к столику, где расположился Марино и с небрежным видом считал деньги. Перед ним на белоснежной скатерти лежали пачки купюр, перетянутые резинками, и он деловито перекладывал наличность из кучки в кучку. Вокруг не было ни души, и только Алёна с Наташей сидели, невидимые для Анджело, и с обожанием в глазах глядели на загорелые мужские руки с деньгами.

— Что, девочки, потекли? — громко поинтересовался Невский и заржал. — Так вот какие мужики вам нравятся? Мачо и при бабках?

Как бы ни пытался он скрыть свои истинные чувства, но был уязвлён.

— Не забывайте, что вы пялитесь на меня! Хоть и в прошлой жизни, — со смехом продолжил он.

Но девочки не пошевелились. Они всё также завороженно следили за Марино, а тот явно был в своей стихии. Грациозный, смуглый, он напоминал сытого кота перед миской сметаны. Девчачьи щёки порозовели, а в глазах горел знакомый огонёк. Невского передёрнуло.

— Э-эй, дамы, я тут и я весь ваш! — помахал он ладонью перед лицами Алёны с Натой, но они не среагировали. — А этот давно уже мёртвый! К тому же его даже потрогать нельзя!

Тогда Невский плюхнулся прямо на пачки денег и развалился на столе, подперев голову кулаком. Но девушки смотрели сквозь него и даже не поменяли позу. Он вскочил и заметался вокруг них:

— Эй, вы что, тоже меня не видите? — и замолчал, пытаясь уловить хотя бы какой-то проблеск узнавания. Но тщетно.

— Девочки! Ну что за приколы! Хорош меня разыгрывать! — но дамы точно его не слышали. Невский в отчаянии поднял руку и начал разглядывать пальцы на ладонях. — Чёрт, чай грибной что ли отпускает? Я стал прозрачным?

И тут девочки громко рассмеялись, откинувшись на спинку стульев.

— Смотри-ка, испугался! — ликующе воскликнула Алёна, а Наташа не смогла сдержать слёз от смеха. — Не можешь ты без нас, Даня!

Невский побагровел:

— Ну и шутки у вас! — но почти сразу оттаял, радуясь, что две его женщины помирились. Или, по крайней мере, заключили временное соглашение. — Я реально испугался!

— Ну ты посмотри, как он хорош! — умилилась Наташа, кивая на Марино. — Красивый мужчина, при деньгах. Во мне совершенно точно говорит Лаура — и она просто с ума сходит — такой он потрясающий мужчина!

— А во мне — Виттория, — со смехом заключила Алёна. — Мы протаскались с ним всё утро, пока мачо собирал деньги с каких-то подозрительных личностей, а потом заезжал к себе домой. Представляешь, у него есть младшая сестра возраста Лауры, и мы подумали, что он поэтому не воспринимает дочку мафиози всерьёз. А потом он приехал сюда и начал пересчитывать деньги. С тех пор так и сидим. Сиеста у них, понимаешь, все спят, а этот бабки считает.

— Так что ничего интересного, — сложила губы в тонкую полоску Наташа, покачав головой. — А у тебя?

— А у меня, кажется, есть мотив. Только пока ничего непонятно! — выпалил Невский и добавил: — Сдаётся мне, что Лауру убил Жулио. И в деле замешаны фашисты.

Глава 4

Неаполь, лето 1926

— Почему ты так решил, Данила? — спросила Алёна. — Причём тут фашисты?

— Кто-то плохо учил историю в институте, — поддел её Невский, но всё же ответил: — Режим Дуче заставил мафию уйти в подполье. В начале века Каморра была фактически дублирующей властью в стране, заменяя органы правосудия, юстиции, налоговые и другие.

Голос Невского приобрел характерные учительские нотки, и девушки синхронно закатили глаза.

— Ты хотел сказать, что фашисты просто влезли в мафию и забрали все плюшки себе? — переспросила Наташа.

— Не совсем. Скорее они арестовали верхушку, разорили кланы и пролезли во все сферы жизни так плотно, что места для мафии просто не осталось. И она не исчезла, конечно, но затаилась почти на десятилетие. А там на носу уже была война…

— Но от Виттории-то что было нужно? — не унималась Алёна.

— У неё развитая сеть контрабандистов. Лодочники, рыбаки, курьеры. Лаура изучала структуру бизнеса, — пояснила Наташа. — Под прикрытием двух магазинов с предметами роскоши курьеры Виттории разносили по городу контрабанду — сигареты, спиртное, духи, драгоценности. Всё в обход таможни.

— Это же готовая агентурная сеть для чего угодно — от разведки до торговли! — воскликнул Невский, складывай для себя пазл воедино. — Поэтому фашисты и обратили внимание на богатую вдову.

— Похоже на правду, — согласилась Наташа. — Тогда странно, почему убили Лауру, а не Витторию.

— Что дальше было в твоём сне, Ната? — спросил её Невский, а она посмотрела на Марино, который к тому времени уже пересчитал деньги, разложил их в неприметный чемоданчик и просто смотрел на море, задумчиво теребя в руках стеклянный бокал с виски.

— Лаура застаёт Марино в постели матери и берётся за ум. Начинает всерьёз вникать в дела, прилежно учиться. У неё появляется цель — заменить мать по-настоящему, в том числе в постели Анджело, — медленно говорит Наташа. — На это уходят недели… Неужели мы столько времени будем здесь торчать?

— У меня есть идея. Как думаете, как я здесь оказался? — игриво спросил Невский девушек. Те пожали плечами.

— Просто ты такая задница, Невский, что всегда чувствуешь, где мы, — пошутила Алёна.

— Именно! Я подумал о вас и тут же перенёсся сюда. Давайте попробуем также и подумаем о дне, когда Лауру застрелили. Вдруг получится! — оживился Данила. — Давайте руки, и вместе подумаем об этом.

***

— Надо же! — восхитилась Алёна, когда они открыли глаза, всё ещё держась за руки. — Тут работает сила мысли!

Они стояли у дома Лауры, а над городом занимался рассвет.

— Вот бы мне дома такую суперспособность, — улыбнулся Данила и повернулся к Наташе. — Что сегодня будет происходить?

— Лаура с Чезаре пойдут в салон её матери. Она любит там бывать, представляет, что всё это скоро будет принадлежать ей. И на выходе столкнётся с Жулио, а при виде него поймает плохое предчувствие, что Марино убьют именно сегодня, — Наташа прижала тонкие пальцы к вискам и попыталась вспомнить всё, что здесь происходило. — Я думаю, что надо проследить за Жулио.

— Я тоже так думаю. Потому что он как-то подозрительно крутится рядом, — поддержала Алёна.

Стоило ей проговорить об этом, как они очутились в новом месте — в чьей-то квартире, почти не уступающей по роскоши дому Виттории. В мягком кресле, оббитом жёлтой шелковистой тканью, сидел Марино и задумчиво смотрел в окно.

— Что ты тут делаешь? — раздался голос от двери.

Наша троица увидела молодую девушку в домашнем халате и с растрёпанной косой, лежащей на плече.

— Встречаю рассвет, — нежно сказал Марино и улыбнулся ей. Он был расслаблен и непривычно мягок. Казалось, будто бы его шкурка завзятого мачо осталась лежать где-то у камина, а сейчас он был самим собой. — Иди сюда.

Девушка устремилась к нему и уселась на колени, прижавшись к нему всем телом.

— А ты чего так рано проснулась, Бьянка? — спросил он, поглаживая её спину и целуя в макушку.

— Не спалось, и я услышала шум. Оказалось, это ты. Почему сегодня ты не с Витторией? — спросила она, прижимаясь к нему сильнее.

— Захотелось побыть одному, — ответил он. — Дома.

— Почему ты не женишься на ней? — спросила она, расслабленно закрывая глаза и наслаждаясь объятиями.

— Я никогда не женюсь, — просто сказал Анджело, не отрывая глаз от окна. Небо из чернильно-синего становилось голубым, а у крыш домов уже розовело. Необычные пастельные тона были будто бы взяты из картин художников о зимнем Петербурге.

— Ты всегда так говоришь. Но что это значит? — нежная головка Бьянки с блестящими волосами приподнялась и девушка посмотрела ему в лицо.

— Это значит, что я никогда не женюсь, — со смехом ответил Анджело и погладил её по голове. — А вот ты выйдешь замуж, и нарожаешь кучу маленьких сопливых ребятишек, сестричка. И я буду их баловать, приносить конфеты и давать втайне от тебя!

Бьянка рассмеялась чистым звонким смехом и шлёпнула его по руке.

— Неужели тебе самому не хочется иметь сопливых детишек?

— Нет, не хочется. У меня такое чувство, что у меня не будет детей. И жены не будет. Так и помру старым мерзким холостяком, — улыбнулся Марино. — Буду, как старый Джузеппе, приставать к молоденьким девушкам и делать им непристойные предложения.

— Да ну тебя! Не пугай меня! — Бьянка распахнула глаза и с тревогой уставилась на брата. — Обещай мне, что будешь себя беречь! Кроме тебя, у меня никого нет!

— Обещаю, caro, — рассмеялся Марино и повторно чмокнул её в макушку. — А пока запомни — если со мной что-то случится, то в подвале, под одной из половиц, есть запас денег для тебя. Там есть и золото, если придётся уезжать из страны. Обещай, что если со мной что-то случится, то ты сразу уедешь!

Бьянка вскочила на ноги и гневно посмотрела на него:

— Даже не смей о таком думать! Ты пугаешь меня!

— Ничего не бойся, милая. Всё будет хорошо. Это на меня так действует этот странный рассвет, — улыбнулся Марино и поднялся на ноги. — Приготовишь мне завтрак?

И брат с сестрой покинули комнату.

Эта сцена потрясла Алёну, Наташу и Невского.

— Он чувствует, что сегодня страшный день, — проговорила Наташа. — Не зря Лаура ощущала опасность.

— Может быть, убить правда хотели его? Но промахнулись? — предположила Алёна.

— Нет, он был слишком далеко. Лаура бежала, чтобы его догнать, но слышала только запах духов и смех впереди. Строго говоря, там вообще мог быть не он. Она же полагалась только на догадки и свои чувства.

— Мне кажется, нам уже успели доказать этим сном, что чувства не стоит списывать со счетов, — вклинился Невский. — И пока вы тут любовались мной… в прошлой жизни, я заметил кое-кого поинтереснее.

И он подошёл к распахнутому окну.

— Посмотрите, какой очаровательный грибочек тут вырос, — позвал он девушек.

Под окном в скрюченной позе сидел Жулио и подслушивал.

— Вот говнюк! — возмутилась Наташа и пожалела, что не может ничего ему сделать. — Вылить бы ему на голову содержание ночного горшка!

Алёна тоже отмерла и проговорила:

— Он подслушал разговор с сестрой и теперь знает, где у Марино заначка. Вот вам ещё один мотив.

Все трое кивнули.

— Так за кем следим? За Жулио или за Марино? — спросила Наташа.

— Сдаётся мне, что Жулио так и будет следовать за Марино — поэтому пока действуем по ситуации.

Все трое перешли в кухню, где Бьянка жарила яичницу и варила кофе в старинной закопчённой турке, а Марино любовался её фигуркой, расслабленно откинувшись на спинку стула.

— Ты сегодня куда-то уедешь? — спросила сестра, обернувшись.

— Да, как обычно. Нужно работать, — произнёс он. — А ты?

— Я к синьоре Летиции, подшивать платье и закончить вышивку. Там с девочками веселее, чем торчать дома и заниматься шитьём в одиночку.

— Ты же знаешь, что можешь не работать, Бьянка! — нахмурился Марино.

— И чем мне заниматься целыми днями, пока ты живёшь у синьоры Виттории? Нет уж, я хочу приносить пользу и чем-то занять себя.

Мирно позавтракав, каждый отправился по своим делам. Бьянка ушла наверх одеваться, а троица проследовала за её братом. Невский оглянулся и увидел, что Жулио крадётся за ними следом.

Но и у Марино сработала чуйка. Он свернул за угол и спрятался, подождав, пока фашистский прихвостень завернёт за него, и схватил того за грудки.

— Ты чего за мной таскаешься, поганец? — прошипел он, легко оторвав от земли коротышку.

— Ты чего, Марино! Я шёл по своим делам! — попытался тот отвертеться.

— От самого моего дома? Чего тебе там понадобилось? — слегка прижал он рукой горло жулика.

— Сестра… красивая, — прохрипел тот и немедленно получил удар в живот.

Согнувшись, он закашлялся и грязно выругался, когда смог, наконец, восстановить дыхание.

— Если ты подойдёшь к ней хоть на десяток шагов, я тебя прирежу, — угрожающие прошептал Марино, став похожим на смертельно опасного крупного кота.

— Да пошёл ты, проклятый подкаблучник! Скоро всех вас не станет! — выплюнул Жулио, продолжая растирать горло.

— Если нас не станет, то и тебя тоже. Но раньше, — зло припечатал Марино и сощурил глаза: — Зачем следишь за мной?

— Тебя хочет видеть синьор Пьетро, — сообщил Жулио.

— Кто такой синьор Пьетро?

— Синьор фашист, — ответил Жулио. — Велел привести тебя.

Марино отпустил Жулио и огляделся. Улица была пуста, а Невского и девушек он, само собой, не видел.

— Так вот оно что. Недавние нападения на рыбаков — его рук дело?

— Сам и спросишь. Проклятый каморриста! Пошли! — и Жулио повернулся, ковыляя в противоположную сторону. Анджело пошёл за ним, но поодаль, осторожно оглядываясь и поглаживая рукоятку пистолета в кобуре, скрытой лёгким пиджаком.

— Не верю я ему, — прошептала Алёна, будто их кто-то мог слышать. — Он просто следил за Марино, и ни к кому звать не хотел.

— И тем не менее позвал. Идём, — ответил Невский. — Я там уже был.

Спустя полчаса они были в том же самом дворике, где до этого был один Жулио. У Невского появилось дежавю — ощущение, что чернорубашечник никуда и не уходил. Та же поза, та же сигара, тот же запотевший стакан с напитком.

Только теперь за столиком сидел Марино, абсолютно раскованно расположившись напротив и закинув ногу на колено.

— Мы хотим с вами договориться, синьор Марино, — лениво цедил сквозь зубы фашист. — Вы отдаёте нам вашу сеть по доставке контрабанды, а мы не трогаем остальной бизнес синьоры Виттории.

— Вы — это кто? Партия Дуче? — уточнил Марино, разглядывая цветы в кадках и подмечая охранников, вытянувшихся в струнку на жаре у каждого выхода.

— Мы — это партия власти. Скоро мы и так доберёмся до всех мафиози, но у вас есть шанс перейти на законные рельсы.

— То есть вы предлагаете безропотно отдать вам самую доходную часть бизнеса и просто отойти в сторону?

— Мы предлагаем сотрудничать с властями, и тогда мы вам ничего не сделаем.

— Интересно, — протянул Марино. — Боюсь, что Виттория не согласится.

— А ей и незачем знать. Вы отдаёте нам все явки-пароли, маршруты и знакомите моих людей со своими. А наутро ваша хозяйка просыпается уже с полностью легальным бизнесом, который у неё останется. И вы чисты!

— К сожалению, я не знаю всех схем до конца, синьор Пьетро. А если бы и знал — то всё равно не сказал бы. Глава клана именно синьора Виттория, и все люди подчиняются ей.

— С женщинами скоро никто не будет иметь никаких дел. Дуче сказал, что удел настоящей итальянки — поддерживать домашний очаг, рожать детей и помалкивать. Поэтому её никто не спросит.

— Вы же знаете, что истинное положение дел другое. Стоит Виттории только узнать, что вы замышляете, и она тут же поднимет всех солдат-каморристо и они попросту вырежут тех, кто пытается играть у неё за спиной. В Неаполе уже всё поделено, и вы пытаетесь нарушить хрупкое равновесие.

— Если вы ей ни о чём не скажете, то она и не узнает. А своим молчанием сохраните женщине жизнь.

Невский, напряжённо вслушивающийся в разговор, произнёс:

— Ему почему-то очень важно сохранить всё в тайне от Виттории. Интересно, почему?

Марино, помолчав, сказал:

— Я хочу взять два дня на размышление. От меня Виттория ничего не узнает — даю слово. Но если она поймёт что-то сама из-за действий ваших людей, — и Марино выразительно посмотрел на Жулио, — то вы получите новую войну на улицах города. Подумайте хорошенько!

Он поднялся на ноги, одёрнул штанины и вышел, не попрощавшись. Один из охранников пропустил его и открыл дверь на улицу. Невский поспешил за ним.

Алёна с Наташей замешкались и услышали продолжение беседы.

— Он решил нас слить этой бабе, — задумчиво проговорил синьор фашист, посмотрев на Жулио. — Его придётся убрать.

— Может быть, ещё рано, синьор Пьетро? — заискивающе проговорил тот.

— Нет. Такие, как он, никогда не ведут честную игру. Его нужно убрать сегодня же. И важно, чтобы он не успел рассказать Виттории обо мне. Убей его сегодня же. Важно, чтобы он не просто исчез, а именно был убит и чтобы его сразу же нашли. Понял? Это будет сигнал для Виттории.

— Да, синьор, — прошептал Жулио и скрылся.

Невский широким шагом шагал за Марино, когда его догнали девушки. Они пересказали ему приказ фашиста, и он побледнел.

— Вот суки! — прорычал он. — Я так и знал! Выходит, и Лаура не зря боялась. Давайте за Марино, надо узнать, что он предпримет.

Несколько часов Анджело искал Витторию, но той нигде не было. Он заезжал домой и оставил ей сообщение, что нужно срочно увидеться. Потом поехал по обычному её маршруту, но никто не видел Витторию. Она словно сквозь землю провалилась.

Невский начинал нервничать.

— Инетресно, а мы можем что-нибудь изменить? — в отчаянии вопрошал он. Потом подходил к Марино и орал ему на ухо. Но тот и бровью не вёл — пришельцы были для него невидимы.

Тем временем время перевалило за полдень, и началась сиеста. Жара одуряюще действовала на всю троицу, а неаполитанцы попрятались по домам.

— Лаура уже, наверное, увидела Жулио и мечется в поисках Марино, — прошептала Наташа, утирая пот со лба.

— Ты говорила, что Марино встретится с этим жалким придурком, и там их увидит Лаура? Может быть, пойдём сразу туда?

Все трое взялись за руки и перенеслись прямо в квартиру, где напротив Жулио сидел Марино. Ещё двое мутных типов сидели за столом и сверлили взглядом гостя.

— Передай своему хозяину, что я узнал его. И Виттории не понравится то, что я ей расскажу. Никаких сделок между нами невозможно, — отрезал Марино и тут от окна послышалось сдавленное «Ай!».

Лаура метнулась из-под окна секундой ранее, чем к нему подошёл Жулио и захлопнул окно.

Марино встал и, не прощаясь, вышел из квартиры. Трое других в то же мгновение подорвались за ним, переглядываясь.

— Не нравятся мне их взгляды! — сказал Невский.

Но на улице они отделились от Марино и ушли в другую сторону. Он же небрежной походкой направился в таверну «Морской дьявол» и сел там за дальний столик в углу, заказав себе выпивку и жареную мелкую рыбку. Сняв пиджак и закатав рукава, принялся обгладывать хрустящую тушку и вливать в себя спиртное.

Невский сидел напротив него нос к носу и твердил:

— Ну какого ты бухаешь? Соберись, иди найди девчонку и расскажи всё её матери! Давай. Ну давай же!

Но Марино смотрел сквозь него и меланхолично пил. Что было у него в голове?

На улице скучала Лаура, поглядывая на мороженщика. Возле неё сидели Наташа с Алёной, тревожно переглядываясь.

— Ты же волшебница! Ну услышь меня! Тебе нужно уходить отсюда! — шептала Наташа и тревожно хмурила брови. — У тебя же способности! Перестань тревожиться за него и подумай о себе! Беги! Беги, Лаура!

Но ничего не выходило. Лаура не сводила глаз с таверны, находясь на виду у всей улицы. Алёна напряжённо всматривалась в прохожих, пытаясь угадать, откуда придёт опасность.

— Бесполезно! — сокрушённо проговорила Наташа, повесив голову. — Я не хочу смотреть, как её убивают! Я не переживу этого вновь!

И тут дверь таверны отворилась.

Глава 5

Неаполь, лето 1926

Марино пулей вылетел оттуда, таща за руку девицу, в которой Алёна узнала Бьянку. Та что-то быстро говорила ему, но он хмурился и практически волок её по улице. Оглядевшись вокруг, он принял решение идти прямо, не замечая Лауру, которая в это время отвлеклась на закат.

Переругиваясь, брат с сестрой пронеслись мимо Наташи и Алёны, а за ними сквозь стену таверны прошёл Невский и устремился к девушкам.

— Бьянка пришла сказать, что у дома увидела засаду из вооруженных чернорубашечников. Она велела Марино не ходить ни к ней домой, ни к Виттории. А он наорал на неё за то, что она осмелилась прийти одна в таверну, где сидят мужчины.

— Ох уж эти мужчины, в самый ненужный момент думают о приличиях! — проворчала Алёна и тут же оживилась: — Лаура уже побежала за ними. Скорее!

На всех парах троица рванула за девочкой, которая не умела бегать быстро. Марино скрылся из вида, и только запах его духов вёл их по его следу.

— Всё как в моём сне, — задыхаясь, произнесла Наташа. — Один в один!

— Давайте перенесёмся к Марино! — предложил Невский, но Алёна отмела его предложение:

— Тогда мы точно упустим Лауру! Нет, давайте просто ускоримся!

Было видно, что юная итальянка пребывает в расстроенных чувствах. Она неловко бежала, высоко задирая ноги и поднимая голову к небу. По лицу катились слёзы.

Внезапно раздался выстрел и она упала, нелепо взмахнув руками. Сзади на белом платье разливалось кровавое пятно, но при падении она упала на спину и стало заметно, что пуля либо прошла навылет, либо остановилась где-то на выходе, потому что на груди тоже расплывалось красное пятно. Тёмные глаза неподвижно смотрели в небо и в них отражались жёлтые фонари.

Оглянувшись назад, Невский заметил Жулио, который прятал пистолет в кобуру и рванул в ту сторону, куда ушли Марино с Бьянко. Он рванул за ним, краем глаза замечая, как плачущая Наташа присела возле тела Лауры и пыталась дотронуться до него. За ней со скорбным видом стояла Алёна.

— Пошли, — тронула она за плечо Наташу. — История ещё не закончилась.

Та поднялась, и они вновь побежали, догоняя Невского и Жулио. Пробежав ещё несколько десятков метров, они неожиданно выбежали на пляж. До самого горизонта простиралось тёмно-синее море и небо, всё ещё освещаемое последними лучами солнца, севшего за горизонт.

У кромки воды в крайнем волнении стояла Бьянка, а навстречу им бежал Марино — очевидно, на звук выстрела.

Невский и Анджело оказались лицом к лицу, когда грянул второй выстрел и пуля, пролетев сквозь Данилу, пронзила грудь Марино. Он пошатнулся, грязно выругавшись, и упал на песок, полностью повторив позу, в которой он лежал на картине Лауры.

Жулио, прицелившись ещё раз, выстрелил в Бьянку и, убедившись, что оба человека мертвы, скрылся на боковой улочке.

Солнце село за горизонт, погружая город в темноту, и со всех сторон к месту происшествия бежали люди.

Невский сел на песок, обхватив голову рукой, и впервые в жизни беззвучно заплакал на виду у Алёны. А когда открыл глаза — то увидел, что никакого Неаполя нет. Все трое сидели на кухоньке у деда Семёныча и рассеянно потирали глаза, как после долгого сна.

— Ну что, детки, проснулись? — ласково проговорил старичок и плеснул каждому кипячёной воды в граненые стаканы. — Если во рту пересохло, то пейте.

Алёна тут же ощутила, что язык распух и в горло будто насыпало песка. Она схватила стакан и залпом осушила, разглядывая обалдевшие глаза Невского и Наташи. Они оглядывались по сторонам, будто бы только что вернулись с того света. Да, по сути, это так и было.

— Мы точно там были? И видели все одно и то же? — осторожно спросила она, поглядывая, как Невский с опаской нюхает воду и всё-таки поддаётся жажде. Наташа, напротив, не стала выбирать и тут же опустошила стакан, чтобы заглушить дикую жажду.

— Да были, были, — проворчал Невский. — Иван Семёнович, может быть вы расскажете нам, кто вы такой и чем нас опоили?

Загорелый мужичок покряхтел, загадочно улыбаясь. Потом прошёлся по кухне, переставляя привычными движениями вещи. Наконец, обернулся к ним и сказал:

— Ничем я вас не опаивал! Просто попили чайку с целебными травками да грибочками, а дальше вы уже сами. Что самое наболевшее было, то и увидели.

— А вы видели то же самое? — спросила Наташа, вытирая мокрые губы.

— Ээ, нет, — покачал головой Иван Семёнович и снова улыбнулся. — Каждый видит только свои сказки. Просто так вышло, что у вас она одна на троих.

— Ну и зачем всё это было? — Невский вдруг вспомнил начало путешествия и посмотрел на свой пупок. Но тот был скрыт футболкой и выглядел как обычно, без всяких канатов и узлов. — Ещё и Наташу сюда заманили…

— Даня, ну как ты можешь? — вдруг перебила его Наташа. — Какая разница, как мы это увидели? Тебя не удивляет, что мы были в прошлой жизни, видели мою смерть, видели тебя и Алёну? И всё равно не смогли ничего изменить?

— А почему мы не смогли ничего изменить? — спросила Алёна и посмотрела на старика.

Но тот недоуменно пожал плечами и проговорил:

— Откуда я знаю? Я же даже не в курсе, что вы видели! Какой с меня спрос?

— А как мы могли что-то изменить, если нас никто не видел и мы не могли даже предметы двигать, не то что менять ход событий! — вспылил Невский и, вскочив со стула, заходил по комнате.

Потом вдруг его ярость переключилась на другой объект и он повернулся к хозяину избушки:

— А вы не боитесь, что в следующий раз я приеду с полицией? И вас посадят за распространение запрещённых веществ? — он зло смотрел на Семёныча и уже соображал, что он может сделать на официальном уровне.

— Да что ты, милок, — вдруг прикинулся совсем дряхлым дед. — Ну какое распространение, каких веществ? Чагу вон в грибной аптеке продают, да и другие травки мои тоже простые. Мелисса да зверобой, ну и душицы немного. Ты не серчай, милый, а лучше домой езжай. Припозднились вы, давно уж у меня торчите. Пора и честь знать!

— Нет, ты подожди, старый! Где тут у тебя вход в бункер? — и Невский помчался выглядывать ту дверцу, через которую гости попали в куполообразный зал. — А ну открывай!

— Кого? Кладовку мою? Ну смотри, коли приспичило! — и Иван Семёнович отворил дверь, закрытую на ключ. Тут и правда было кладовка, в которой были прибиты деревянные полки, а на них ровными рядами стояли банки с огурцами, вареньем, грибами. Висели сушёные веники, пучки трав и на полу стояли пластиковые вёдра с мёдом.

Невский лично проверил каждый угол — кладовка как кладовка, никаких тайных дверей, ведущих в бункер.

— Чертовщина какая-то! — выругался он. Но потом, собравшись с мыслями, скомандовал: — Девочки, пошлите отсюда! Пока нас ещё чем-то не опоили!

Толкнул дверь избушки и вышел в лес. Неожиданно выяснилось, что стоит глубокая ночь. Круглая луна светит над лесом, а деревья шумят как-то слишком зловеще. Он повернулся на освещённые окна хаты, но стиснул зубы и решил не возвращаться.

Тем временем Иван Семёнович в избушке ласково говорил девушкам, подавая их одежду:

— Вы идите, идите. Тропинка вас выведет. Ничо, не заплутаете небось, — и быстренько выпроводил за дверь.

Ночью в лесу было сыро и холодно. Поёживаясь, Невский достал телефон и включил фонарик, тут же осветив тропинку. Стало полегче.

— Пошлите, тут вроде недолго идти, — скомандовал он, хорохорясь. — Давайте, гуськом! Тут деревня рядом, боятся нечего.

Изо рта шёл пар, а сухие иголки и листья шуршали под ногами. Первой подала голос Наташа:

— Как вы думаете, зачем нам всё это показали?

— Мне кажется, для того, чтобы мы узнали, что уже не первый раз встречаемся все вместе. Но, конечно, то, что я была твоей матерью, это за гранью, — высказалась Алёна. — И ты опять хотела увести у меня мужчину, как и сейчас!

— Да ничего я не хотела! — вспылила Наташа. — Так само получилось! Я правда ничего такого не хотела!

— Бла-бла-бла, — зло ответила Алёна и добавила: — Тупее отмазки я не слышала. Тебе что, пять лет, чтобы не понимать, как оно так само получилось?

— Девочки, не ссорьтесь, — подал голос Невский. — Я, как всегда, во всём виноват. Для меня это уже привычно, так что пусть так и остаётся. Давайте сначала хотя бы до деревни выйдем, а там уж и отношения будем выяснять.

— Ты, Алёна, всегда думаешь только о себе! Тебе плевать, что чувствуют другие. А Невский для тебя — как священная корова, всю жизнь тебя надо жалеть за твой неудавшийся брак и пылинки сдувать. Ты хоть раз задумалась о том, что у меня на душе? — Наташу уже было не остановить.

— Так вот оно что! Так ты думаешь обо мне на самом деле? А ещё подруга! Ты всё время за спиной мне завидовала что ли? — окрысилась Алёна, а Невский почувствовал себя паршиво.

— Да было бы чему завидовать! Мы обе с тобой хороши — две перезрелые девушки, которым под сорокет. Всё мечтаем о любви, да о каких-то светлых чувствах. А жизнь она идёт, Алён, понимаешь? Вот прямо сейчас идёт! Наши одноклассницы уже не просто нарожали детей, старшие у них уже скоро закончат школу! У всех семьи, заботы, какие-то планы и достижения. А что есть у тебя и у меня, кроме работы? И мечты о любви? — Наташа так долго копила в себе эти мысли, что они выплеснулись как бы сами собой, независимо от её воли.

— Не знаю, что есть у тебя, а у меня прекрасные родители, шикарная карьера и множество поклонников! — зло бросила Алёна и ускорила шаг, подгоняя Невского в спину.

— Ага, но один Невский на уме, потому что никто так и не смог с ним сравниться!

Тут уже Данила не выдержал и круто развернулся на тропинке, чуть не задев Алёну:

— Я сказал, хватит! Вы можете хотя бы не ругаться при мне? Когда меня не будет, можете хоть глотки перегрызть себе! А сейчас я не хочу этого слушать! Вы мне обе дороги, я вас знаю больше двадцати лет. И не хочу это выслушивать!

— О, дорогой, а может быть, заведёшь гарем? Вместо одной — целых две жены! Представляешь, как будет круто! Одна будет с тобой собачиться, другая — пятки лизать. Шикарно же? — Алёна издевательски захохотала. Где-то в вышине каркнула ворона и, хлопая крыльями, перелетела с ветки на ветку. — Я знаю, даже романы такие пишут про тройник, читательницы тащатся от таких раскладов!

— Алёна, угомонись! — прошипел Данила, придвигаясь к ней и пытаясь руками закрыть ей рот. Но неожиданно Алёна подалась к нему навстречу и, прильнув всем телом, поцеловала.

Перед глазами промелькнули секунды, минуты, века. Вся история их любви всколыхнулась от этого поцелуя. Это было то самое чувство, за которым он ехал сюда из Питера и которое пытался воспроизвести со всеми другими женщинами вместо Алёны. Ради этих моментов он, по сути, и жил. И понял это слишком поздно.

Внезапно кто-то пихнул его в плечо, и Невский, открыв глаза, увидел удаляющуюся фигурку Наташи, которая включила фонарик на своём телефоне и пошла вперёд. Но он малодушно закрыл глаза и продолжил целовать мягкие манящие губы, не желая их отпускать.

Он не помнил, как они добрались до машины. Не зажигая света и не заводя мотора, рухнули на заднее сиденье пахнущего новым салоном «китайца» и остановили время. Холодный воздух обжигал кожу, но очень скоро окна запотели и в машине стало теплее. Обнажённая Алёна в свете Луны выглядела, словно древняя нимфа или лесная ведьма, и глаза её блестели, отражая посланный на Землю свет.

Когда первая страсть была утолена, они с Невским оделись и завели машину, потому что обоих била крупная дрожь. Искусанные губы и саднящие бёдра заставили Алёну счастливо улыбнуться, отвернувшись к окну. Она терпеть не могла секс в машине из-за его неудобства, тесного пространства и невозможности расслабиться после, но сейчас тело счастливо пело и дарило ощущения покоя и правильности всего, что произошло.

Невский наконец справился с управлением и выехал по ухабистой просёлочной дороге на трассу. Он ехал, то и дело поглядывая на Алёну и прокручивая в мыслях всё, что между ними произошло. В голове билась только одна мысль: «Я тебя больше никуда не отпущу!»

Когда он заехал во двор своего дома, то обнаружил, что Алёна успела уснуть на сиденье и свесила голову на грудь. Невский осторожно разбудил её и, взяв полусонную за руку, отвёл к себе в квартиру. На пороге в позе копилки уже сидела Буся и сонно моргала глазами на ярком свете.

— Бусечка, — пробормотала Алёна, и опустилась на колени. — Дай угадаю, этот плохой хозяин забыл насыпать тебе корма и ты голодная?

Она взяла кошку на руки и приласкала её, не глядя на «плохого хозяина». Потом понесла её в кухню, где долго ворковала и гремела шкафами и посудой, насыпая корм и наливая воду кошке. Та нежно тёрлась о Алёну и с трудом терпела её ласки, порываясь остаться с миской один на один.

Потом Алёна спешно отбыла в ванную и долго там намывалась, но Невский мужественно боролся со сном, дожидаясь её. Когда же она вернулась вся распаренная и пухнущая мужским гелем для душа, он счастливо распахнул свои объятия, намереваясь продолжить любовные утехи.

Но Алёна, брезгливо поморщившись, отрезала:

— В душ и смени простыни, Невский! Я тебя ещё не простила!

И, нарядившись в одну из чистых футболок, найденных в его шкафу, она прихватила шерстяной плед с соседней полки и величественно удалилась спать на диван в гостиной.

Глава 6

Самара, 2025

За окном раздалось громкое карканье и Невский резко проснулся. Тусклый свет пробивался в окно, напоминая, что в Поволжье наступила самая противная часть осени. Та самая, когда недостаток солнечного света попросту отравляет существование, а горячий кофе дарит бодрость совсем ненадолго.

Данила встал и подошёл к окну, под которым уже вовсю ездили машины. Светофоры прорезали белёсую реальность яркими огнями, а люди, накрывшись зонтами, спешили по своим делам. Он оглянулся на кровать, где вторая подушка так и осталась нетронутой. В одних трусах Невский прокрался в гостиную и замер — значит, не померещилось.

Его прошлое и будущее, его Алёна свернулась калачиком на диване и накрылась с головой тёплым пледом. У неё в ногах спало серое полосатое чудовище в розовой попоне. Вчера никто не обработал блохастой рану, но недаром же говорят — заживает, как на кошке… Выздоровеет, никуда не денется.

Буся, услышав шорох, подняла голову и, невнятно мурлыкнув, спрыгнула с дивана, а потом деловито потопала к миске. Возле неё села копилкой и, вперив в Невского зелёные глаза, требовательно мяукнула.

— Да не ори ты, — пробурчал Данила и насыпал кошке корм. — На, жри!

Буся, ничуть не оскорбившись, накинулась на еду и начала хрумкать сухими кусочками. Рядом стояла миска с водой, в которой плавали шерстинки и ещё какие-то крошки. Пришлось ещё налить блохастой свежей воды, и только потом пойти делать свои утренние дела.

Через полчаса Даня поджаривал на сковороде блины с ветчиной и сыром, найденные в морозилке. Подумав, что доставка и полуфабрикаты — настоящее спасение, он долил воды в кофемашину и запустил этот вопящий, как тысяча чертей, агрегат.

— Я так и знала, что ты не дашь мне поспать, — послышалось за спиной, и он ухмыльнулся. Обернувшись, медленно скользнул взглядом по соблазнительной фигурке: длинные ноги из-под просторной футболки, которая не скрывает того, что прячется под ней. Лохматая голова Алёны добавляла картине пикантности и домашней теплоты. Он скользнул руками под футболку, мягко сжав ягодицу, и поцеловал бывшую жену в носик.

— Зато я приготовил завтрак! И у тебя есть время на душ и пёрышки!

— Мне уже не двадцать лет, чтобы спать на диване. Я хочу свою ортопедическую подушку и мой любимый матрац! — ворчливо произнесла она, потирая шею.

— Не вредничай! Ты сама выбрала диван, так что сделай вид, что ты тонкая и звонкая, как в юности, и иди под душ. Пока я не передумал и не занял тебя кое-чем другим!

Алёна недовольно поджала губы и, развернувшись на пятках, отправилась в ванну, а Даня продолжал колдовать над сервировкой. Он знал толк в эстетике, и любил, чтобы приёмы пищи были неторопливые и обстоятельные.

Когда они сели за стол, то за окном вдруг промелькнула ворона. А потом, вернувшись, села на отлив с той стороны окна и громко каркнула. Невский дёрнулся и обжёгся горячим кофе.

— Как она меня достала! Каркает и каркает! — выругался он и облизал обожжённое место на губе. — Долбаная ворона!

— Какая ворона? — спросила Алёна, деловито отрезавшая вилком и ножкой фаршированный блин.

— Ты прикалываешься? — приподнял бровь Даня и уставился в окно, где наглая тварь косила на него чёрным глазом и не сводила колдовского взгляда.

Рука Алёны замерла и она ответила:

— Ты реально видишь здесь ворону? — и она закрутила головой, пытаясь понять, где сидит птица. — И где же она?

— Да за окном! — не выдержал Даня, подошёл к окну и с силой постучал костяшками пальцев по стеклу. — Сидит и каркает!

Алёна подошла сзади, не дотрагиваясь, и пробормотала:

— Тут нет никакой вороны! — и легонько щекотнула волоски его шею. Тело мгновенно напряглось.

Даня круто развернулся и заключил её в объятия:

— Ты снова издеваешься? Да? — и поцеловал, ощутив на губах аромат кофе.

— Данила, не сейчас, — освободилась Алёна и спросила: — Какой сегодня день?

Но он помотал головой, сожалея, что она не позволила ему закончить начатое.

— Я и сам не знаю… с этой аварией, головой, кошкой, видением. Всё перемешалось!

— Как твоя голова? — встрепенулась Алёна. — Болит?

— На удивление, нет, — Невский принялся ощупывать голову и понял, что никаких следов происшествия на коже больше нет. — Как будто взял и выздоровел!

— Ворона откаркала, — пошутила Алёна.

— Ты мне тут поязви ещё, — шутливо сказал Невский и шлёпнул Алёну пониже спины. — Чем сегодня займёмся?

— Я, пожалуй, возьму новые билеты на море. Раз уж я уступила тебе в прошлый раз, то в этот раз ты уступишь мне. И полетишь со мной!

Алёна обвила руками Данилу и потёрлась об него носом, как кошка. Буся внизу тоже потёрлась о его ноги, и он ощутил себя счастливым.

— А как же мои дела? Дед Семёныч? Нужно заставить его подписать бумаги, и я свободен, — пробормотал он в ароматную шею.

— Как ты его заставишь? Он же колдун? — Алёна развернулась в его объятиях и уставилась в окно.

— Ну и на колдунов есть управа, — парировал Даня. — Ты разве не слышала про Инквизицию? Костры по всей Европе?

Алёна вздрогнула и отпрянула, а Даня продолжил:

— Главное, ничего не есть и не пить у этого чудака, а дальше как-нибудь уговорим.

— Ну уж нет! Если тебе охота снова куда-то провалиться и блуждать там, как привидение, то мне нет. Меня зовёт море! В Крым хочу!

— Ты же знаешь, там не очень безопасно… — протянул Невский, но Алёна его перебила.

— Между прочим, Даня, ты мне должен. Из-за тебя сорвался крупный контракт с твоей фирмой и я потеряла часть дохода. А сейчас вообще моя контора закрывается, и я останусь без работы.

— Серьёзно что ли? — Невский отпрянул, ощущая неприятные сосущие позывы в животе. Он знал это чувство — привык чувствовать себя виноватым. Ведь он действительно сгоряча принял решение о сотрудничестве с Алёной, преследуя корыстные цели. Но зато сейчас, когда она была так близко, ему было хорошо и спокойно. Именно по этому чувству он страдал в Питере. Будто бы всё на своих местах.

— Ну, не совсем из-за тебя, конечно. Просто собственник отчего-то решил закрыть фирму. Для всех нас это было сюрпризом…

— Очень странно, — Невский почесал затылок и залпом допил кофе. — Но не переживай — если что, я тебя прокормлю.

Он подошёл к ней, обнял, зарылся носом в волосы Алёны и вдохнул любимый аромат. Почему он сбежал от неё в прошлом?

Каждый раз, когда он обнаруживал себя далеко от неё, с разбитым сердцем, то долго не мог понять, почему всё так случилось. Первым всегда бежал он, рвал отношения, причиняя боль, и не мог находиться рядом. А потом жалел, страдал, и пытался залечить раны очередной красоткой. Он и женился-то только для того, чтобы доказать самому себе, что сможет построить свою жизнь без Алёны, пока она там кусает локти.

— А если Иван Семёнович не подпишет твои бумаги? Тебя тоже уволят? — хихикнула она, обнимая Даню и прижимаясь головой к его груди.

— Кто меня уволит, я же совладелец, — прошептал он.

— Ну пусть тогда поработает кто-то другой, а мы с тобой побудем вдвоём. Далеко отсюда, — прошептала Алёна.

Невский поглядел на неё, но отказать не смог. Вздохнув, он пошёл за ноутбуком, чтобы купить билеты и подобрать им гостиницу.

***

Хмурое утро не добавила Наташе настроения. Утренний созвон с командой прошёл вяло, и она с удовольствием пролежала всю планёрку в кровати. Благо, в их компании было принято проводить такие встречи без камер.

Отложив ноутбук, она перевернулась на бок и решила ещё поспать. Состояние было странное — как после затяжного похмелья. На душе было гадко и неспокойно. Хотелось укрыться одеялом с головой и забыть события последних нескольких дней.

За каких-то пару суток она умудрилась раскрыть свои чувства перед Невским (а скрывала их почти двадцать лет), предать подругу и потерять их обоих. А ещё она не смогла спасти Лауру и сделала для себя неприятное открытие — оказывается, и Марино и Виттория до сих пор присутствуют в её жизни, только в другом обличье. Надо же! Очень сильно похоже на бред, но…

Остро захотелось кофе. Бока от долгого лежания в кровати уже болели, и нужно было вставать, но сил на это не было совершенно. Что теперь ей делать? Как жить дальше? Как быть без подруги, дружбе с которой уже больше двадцати лет? Стоила ли эта ночь такой цены?

Наташа со вздохом опустила ступни на ледяной пол и поморщилась. Она до сих пор не могла объяснить. — как так получилось. Вот они обсуждали его кошечку, а вот он уже сверху и Наташа теряет голову от страсти. И счастья.

Тряхнув головой, она поднялась и побрела в ванную. Из зеркала на неё смотрело бледное осунувшееся лицо с мутными глазами и синяками вокруг, а волосы выглядели тусклыми и безжизненными. Всё тело ломило, и ей пришло в голову померить температуру. Вдруг заболела?

«Ну конечно, заболела» — подумала она, открывая кран и подставляя ладони под ледяные струи воды. — «Совесть твоя заболела».

После душа и кофе стало полегче. Через час планировалось совещание, и надо было к нему подготовиться. Пока кофеин действовал, стоило быстро набросать план встречи и подготовиться, потому что на этот раз включенные камеры были обязательны.

Вот уже четыре года Наташа работала сценаристом познавательно-развлекательного канала. Используя юридические навыки, она виртуозно штудировала источники и исправно выдавала контент на часовые видео для аудитории, увлекающейся околонаучным открытиями и фактами. Она и сама любила узнавать новое — это была её страсть. И рассказывать другим то, о чём узнавала сама, было любимым делом чуть ли не с детства.

Сейчас же сотрудничество с двумя успешными каналами давало ей отличный доход и полную свободу действий, потому что работа была удалённая. Обязательная утренняя планёрка, дедлайны, вовремя сданный сценарий и быстрое внесение правок — за несколько лет система выстроилась настолько плотно, что практически не давала сбоев.

Раньше, когда она работала штатным юристом в администрации, ей тоже нравилось писать длинные исковые заявления, со смаком и особым торжеством отвечать на доводы истцов, строча отзывы и жалобы в суд. Но с тех пор прошло слишком много времени — в её жизни случился развод, потом пришлось одной растить сына — и вот сейчас, наконец, она могла строить жизнь так, как хотела. А дисциплина, привитая за годы юридической практики, помогла подстроить удалёнку под себя без особых проблем.

Серёжа, её шестнадцатилетний сын, постоянно жил и тренировался на базе училища олимпийского резерва в Москве. Он с детства занимался лёгкой атлетикой и уехал в столицу сразу после девятого класса, поступив на бюджетное место. Наташа сильно скучала по своему мальчику, но он рано стал серьёзным мужчиной и свою судьбу решил сам. Поэтому она втайне гордилась тем, какой он вырос. Фотографии его стояли у неё на кухне, в спальне, в гостиной, а на самом видном месте висела медальница, полная наград и золотистых кубков.

Налив себе большую кружку кофе — вторую за сегодня — Наташа открыла ноутбук и подключилась к конференции, постаравшись сосредоточиться на цифрах из последнего ролика. Процент досматриваемости, аудитории из рекомендаций, точка отвала зрителей… Все эти показатели говорили о том, что видео «залетело». А значит, нужно тщательно проанализировать все факторы и постараться их повторить в следующем ролике, чтобы закрепить успех. Значение имело всё: заголовок, описание, обложка видео, текст сценария, голос и интонация ведущего, визуальный ряд. Производство контента на каналы с длинными видео — огромная работа пяти-шести членов команды, и только стабильность и регулярность позволяют добиться успеха и удержаться в топе.

К концу созвона в заметках у Наташи были исписаны два листа, а в голове уже выстроилась структура следующего сценария. Срок сдачи первого варианта — через три дня, а потом останется только «допиливать» и править. Значит, сегодня можно прошерстить источники, накидать «рыбу» ролика и дальше уже заниматься каждым разделом.

Думая, что достигла рабочего состояния, Наташа тут же создала новый файл, но так и не написала в нём ни строчки. Мысли её были далеко.

Впервые столкнувшись с неосознанным — дед этот, грибной чай, кармические узлы с Даней и Алёной, видения и путешествие по сну — Наташа не могла перестать думать об этом.

Почему в прошлой жизни Алёна-Виттория была её матерью? Что за извращённые насмешки судьбы, когда мать и дочь вынуждены делить одного мужчину? И почему Невский — что, на нём свет клином сошёлся? Почему они вот уже вторую жизнь живут бок о бок и любят одного мужчину?

Прикрыв глаза, Наташа вдохнула. Любовь к мужу подруги стала чем-то вроде привычной боли, которую прячешь внутри, а когда она усиливается, глушишь таблеткой. Как и все студентки, она тоже была в него влюблена в универе. Но, если бы не Алёна, то наверняка выпустилась бы после пятого курса и забыла. А тут ей пришлось постоянно с ним видеться, слышать его голос, наблюдать, как счастлива подруга. Переживая перипетии её жизни, она попросту молчала о своих чувствах, надеясь, что это когда-нибудь пройдёт.

А потом надеялась вышибить клин клином и встретила Серёжиного папу. Выскочила замуж, родила сына. И вроде бы даже думала, что любит, но… Они с мужем выросли и перестали цепляться друг за друга, ощутив, насколько чужими на самом деле стали друг для друга. Мирно развелись, и теперь каждый жил своей жизнью.

Поэтому сказать, что она была несчастна, Наташа не могла. Бывший муж помогал сыну финансово, сама она жила в квартире, которую он оставил, когда съехал к другой женщине. У неё была свобода и любимая работа, которая не отнимала много времени и сил. В сорок лет жизнь только начинается!

Нет, сегодня не выйдет написать ни строчки… Мысли слишком разбредаются, и надо их как-то собрать. Обычно в этом помогал спорт — и Наташа решила, что сходит в тренажерный зал, покрутит педали и поплавает в бассейне. Это всегда помогало.

Собирая сумку и роясь в вещах в поисках купальника, Наташа начала напевать любимую мелодию. Неожиданно быстро нашлось всё — и лосины, и сланцы, и плавательные очки. Повернувшись от шкафа к центру комнаты, она от неожиданности завизжала и побелела, как полотно.

В центре комнаты в луже крови лежал человек, но лицо его было мертвенно-белым. Будто бы из него вышла вся кровь до последней капли. В воздухе стоял металлический запах, оседая на языке и вызывая тошноту своей сладковатой приторностью. Наташа сползла по стенке вниз и плотно зажмурила глаза, но это не помогло. Обескровленный труп не исчезал, а мерзкий железный запах так и витал в воздухе.

По стеночке Наташа дошла до стола и схватила телефон, по привычке набирая дрожащими пальцами Алёну — потому что больше и некому было звонить.

— Да? — бесстрастный голос подруги прорвал тишину и Наташа судорожно всхлипнула.

— Алёна, у меня посреди квартиры… труп и лужа крови. Что мне делать?

— В каком смысле? — оторопела подруга.

— Не знаю… Он сам появился. И он… пахнет. Кровью пахнет! — всхлипнула от ужаса Наташа, готовая отключиться и уйти в спасительный обморок.

— Сделай фотку! — скомандовала Алёна и Наташа, не разъединяя звонок, щёлкнула камерой.

— На фото ничего нет! — выдохнула она. — Как такое может быть?

— Подойди и потрогай его! — Алёна говорила жёстким голосом, не терпевшим возражений.

— Я… Я не м-могу, — простонала Наташа.

Но потом, осторожно сделав пару шагов, дотронулась до границы лужи крови и ощутила, что на пальцах ничего нет. Просто прохладный гладкий пол, а труп в луже крови внезапно исчез.

— Всё пропало, — сказала Наташа. — В смысле, видение ушло. Кошмар… Я схожу с ума!

— Ты как? — уже мягче проговорила Алёна. — Сильно испугалась?

— Да! Это было… ужасно! Спасибо тебе! — Наташа прошептала и отключилась, потому что сил на разговоры уже не осталось.

Но через пять минут, за которые Наташа заставила себя сделать десять глубоких вдохов и выдохов, смартфон снова зазвонил.

— Знаешь что, собирайся давай. У Дани тоже вороны каркают, и мне это нет нравится. Надо ехать, — скороговоркой в трубку проговорила Алёна.

— Куда ехать? — бескровными губами прошептала её подруга.

— Ну выбор простой: либо в дурку, либо к деду. Ты куда выбираешь? — усмехнулся голос в трубке.

— Лучше к деду, — сдалась Наташа. — Пусть объяснит, что происходит.

— Вот и я так думаю. Собирайся, я за тобой заеду.

Наташа закрыла глаза и прислонилась затылком к стене. Когда это закончится?

Глава 7

Самара, 2025

Алёна уверенно вела автомобиль сквозь туманную мглу. Видимость на дороге была отвратительной. Невский, сидевший рядом, любовался её профилем и иногда ёрзал на сиденье, стараясь не думать о том, что на заднем сиденье притаилась Наташа. В целом абсурдность ситуации его бесила — он никогда ещё не общался одновременно с двумя своими любовницами, и не знал, как себя вести. Казалось бы — взрослый мужик, а нет. Сердце выпрыгивало из груди, будто ему было двадцать, и от исхода сегодняшних событий зависела вся дальнейшая жизнь.

Только вот когда тебе двадцать — у тебя есть время для манёвра. А когда сорок с огромным хвостом — то как бы и жить-то осталось всего ничего. Уже в сорок пять мужики мрут от инфарктов и инсультов. Сколько ему ещё отмерено?

— Даня, ты кошку покормил? — внезапным вопросом огорошила его Алёна.

— Да, корма насыпал, — отозвался он, возвращаясь в реальность из невеселых мыслей. Опять же — кошка. Сколько они там живут? Даже если лет пятнадцать — то с кем её оставить, если что?

— С запасом? — уточняла хмурая Алёна. Ей тоже не нравилось происходящее, но по другим причинам.

— Ну не знаю, просто полную миску насыпал и всё, — отмахнулся Невский. — А что?

— Ну мало ли, вдруг нас три дня не будет? — пожала плечами его бывшая.

— Позвоните консьержке, у неё ключи есть, пусть покормит, — донеслось с заднего сиденья. Голос Наташи впервые прозвучал с момента, как она молча села в машину возле своего дома. Даже не поздоровалась.

— Ты как? — тут же переключилась Алёна. — Приняла успокоительное?

— Я боюсь принимать что-то. Вдруг дедок нас опять чем-то поить будет, а я кони двину? — невесело усмехнулась Наташа. — С препаратами шутки плохи.

— Да мы не будем ничего пить, — парировал Невский. — Просто расспросим его, что за чертовщина. Я же у него в избушке впервые ту ведьму увидел. Теперь ты вон с трупом познакомилась, а ворона каркающая вообще везде мерещится… Надо узнать, что за хрень такая.

— Так он тебе и рассказал! — улыбнулась в полумраке салона Наташа, отразившись в зеркале заднего вида. — Он не так прост. И соседка его — в деле. Помнишь, как она меня чайкам напоила да дорогу указала? Сдаётся мне, что тут орудует секта.

— Девчонки, ну чего приуныли? Юристы мы или кто? — возмутился Невский. — Разве не найдём, что сказать? Дедок, конечно, непростой. Но и мы не пальцем деланные!

Даня засмеялся, но девушки молчали. Каждая думала о своём.

В Свободном они бросили машину у дома деда Семёныча. В этот раз любопытная соседка даже не показалась на глаза, и окраина села казалась совершенно необитаемой. По полям стелился туман, холодный, промозглый, серый. Он вызывал ассоциации с фильмом ужасов и словно нарочно дополнял декорации.

Поёжившись от осеннего холода, троица вышла из машины и утеплилась. В этот раз на них были шапки, спортивные куртки, непромокаемые штаны и тёплые осенние ботинки. Наташа даже захватила с собой варежки.

В лесу пахло прелой листвой и сыростью. Голые стволы сосен и кустов неприветливо глядели на них, открывая свои тайны — без зелени лес казался прозрачным. Влажные иголки мягко пружинили под ногами, а из земли торчали тонкие прутики со сморщенными красными ягодками на конце. То и дело попадались симпатичные поганки, и Алёна еле удерживалась, чтобы не сорвать их. Глаз цеплялся за последние яркие листья, дрожащие на ветру, и пушистые метёлки каких-то жухлых сухоцветов. Остро захотелось собрать букетик — она любила дары природы, хорошо знала лес и немного разбиралась в съедобных грибах. Приходилось одёргивать себя, что она тут не за этим.

Домик Семёныча был пуст и заперт. Даня обошёл его три раза, толкаясь во все двери и пробуя на прочность рамы окон. Но не тут-то было — проникнуть внутрь без взлома было почти нереально. Поэтому он пристально посмотрел на холм, в который избушка упиралась одной стеной, и проговорил:

— Дамы, предлагаю обойти холм и посмотреть, что там сверху. Сдаётся мне, что вершина — это и есть тот куполообразный зал, в котором мы были. И там сверху лился свет — а если это он, то на холме должно быть окно или какая-то другая дыра. Надо проверить!

И он первым взбежал наверх. Но на самом верху никакого намёка ни на дыру, ни на окно не было. Зато с вершины холма в лес змеилась тропинка, и Невский крикнул девушкам, оставшимся у домика лесника:

— Тут есть дорожка! Пошлите, проверим. Он не мог далеко уйти — что можно делать в осеннем лесу одному?

Алёна с Наташей переглянулись и последовали за ним. Тропинка уводила от домика в лиственный лес — сосновый как-то резко кончился и начались заросли. Сразу стало темнее.

— Ты серьёзно думаешь, что мы встретим его тут? — проворчала Алёна. — Мы пыхтим, как паровозы. Сорокалетние паровозы. Нормальный лесник уже давно бы нас услышал и обошёл.

— Ты думаешь, он нас избегает? — повернулся к ней Невский.

Но Наташа опередила Алёну:

— Конечно! Навертел нам тут ужасов и скрылся. Типа, сами расхлёбывайте, — её голос звучал зло и иронично. — Он же нас выпроводил в ночь и не поморщился!

— Ну и мы не малые дети, — парировал Невский.

— Малые, не малые, а за помощью всё равно к нему идём, — возразила Наташа.

— Натали, не нагнетай! — поморщился он и миролюбиво сказал — Ну не найдём деда — вернёмся домой. Делов-то! Тропинка одна, мы с неё не сворачивали… Ого-го!

Невский резко остановился и рукой сделал знак, чтобы все остальные замерли.

— Волки…

Наташа выглянула из-за плеча Невского и охнула. Метрах в десяти от них на тропинке стояло три волка. А может, и больше. Серые шкуры сливались с тонкими ветками кустарников, а мшистые глаза светились в полумраке. Почему стало так темно?

Алёна задышала, пытаясь выровнять бешеное сердцебиение. Закрыла глаза и принялась считать до десяти. Невский застыл, напряжённо обдумывая, как быть.

— Кто помнит правила поведения в лесу, если встретил стаю волков? — напряжённо спросил он.

— Никто, — омертвевшими губами пробормотала Наташа и осторожно полезла рукой за телефоном.

Потом наощупь разблокировала и прибавила кнопками громкость на всю. Плавным движением поднесла экран к лицу и выбрала трек известной немецкой группы, которой увлекался сын. Врубив воспроизведение, резко выбросила руку вверх и на весь лес раздались оглушительные звуки ударных и завывание солиста.

Вскинув уши, волки попятались и бросились наутёк. Невский заулюлюкал вслед, добавляя шума, а Наташа заорала что есть мочи:

— Бегите, глупцы!

И все трое расхохотались, выплеснув весь свой страх и негатив. Веселясь, как дети, они смеялись и рассказывали друг другу о том, что это была первая встреча с волками в их жизни и что не стоит недооценивать силу настоящей старпёрской музыки.

Первой стала раздеваться Алёна:

— Мне аж жарко стало! — расстегнув пуховик, она стянула тонкую шапку и с удовольствием вздохнула, встряхнув волосами.

— Да, разогрело нас не на шутку! — ухмыльнулась Наташа и тоже скинула куртку, оставшись в теплом костюме и со снудом на шее.

Невский же потянул носом и замер:

— Дымом пахнет!

— Карр! Карр! — раздалось спереди и Даня отпрянул.

— Слышали? — он оглянулся на притихших девушек. — Ворону?

— Да, — неуверенно протянула Алёна. — Теперь точно слышала!

— И я, — проговорила Наташа, крутя головой. — А вас не смущает трава?

Вокруг сквозь сумерки можно было различить густые зелёные заросли ежевики и острой осоки. Где-то вверху одиноко запела птица, и темнота сгустилась. Послышалось стройное пение тонких голосков.

— Твою мать, — выругался Невский и тоже снял шапку и пуховик, бросив их прямо на тропинку. По его лицу стекал пот и сам он выглядел бледнее мела.

Он первым пошёл на звук, не сомневаясь, что девушки последуют за ним. Сердце билось быстро-быстро, и в глубине души он уже знал, что происходит.

На лесной поляне пять девушек что-то собирали. Он уловил движение теней и, повернувшись к Наташе с Алёной, прижал палец к губам. Те замерли и вытянули шеи, чтобы рассмотреть, что там впереди.

— Ой, не смешите меня, — решительно заговорила Алёна и, дёрнув плечом, обошла Невского и устремилась вперёд. — Они нас не слышат и не видят!

И она уверенно вышла на середину поляны, где селянки бродили в высокой траве, держа в руках охапки трав. Они были одеты в простые белые рубахи, волосы их развевались на тёплом ветру и ласково гладили белые шеи.

Сама Алёна нелепо смотрелась в своих массивных ботинках, непромокаемых штанах и свитере с горлом посреди летнего леса, где девушки босыми пятками топтали сочную траву. Она рассмеялась и тоже сняла свитер, ботинки, штаны и осталась в длинной футболке, едва прикрывающей зад. Затем распустила хвост на затылке и с восторгом им тряхнула. Радостно вздохнув, она раскинула руки, задрала голову наверх и закружилась по поляне. Её чистый голос звенел колокольчиком, и она стала вдруг свободной и счастливой.

— Ну что смотрите! Раздевайтесь! Лето на дворе! — и она сново рассмеялась, обнажив белоснежные зубы. — Или ты, Невский, Огнедару не узнал? Так нас тут теперь двое!

Даня же, испытывая небывалые чувства, переводил взгляд с беловолосой Алёны на жгучую рыжую Огнедару, которую первой узнал среди бродящих в лунном свете фигур. Её подруги — крепкие румяные славянки с русыми волосами и две девицы с цыганской внешностью — тоже привлекали внимание.

Все волоски на теле Невского встали дыбом. Живо вспомнились сны, в котором он испытывал невообразимые по яркости телесные восторги и как сумасшедше он желал предавшую его красотку. Чувствуя, как тело парализует от похоти, он раздевался сам, оставшись в одной обтягивающий футболке и штанах. Босой, он шагал по траве к девушкам, не смея даже вздохнуть.

Наташа не двигалась. Она одна не понимала, что происходит.

— Это что, очередной сон? — внезапно спросила она, осознав, что реальность вдруг стала ненормальной.

— Конечно! Ты такого не видела? — громко рассмеялась Алёна. — Невский точно видел! Ты посмотри на него, у него сейчас слюна закапает!

И она снова хулигански рассмеялась, кружась в лунном свете.

— Значит, у нас получилось? Найти деда? — всё ещё неверяще спрашивала Наташа, сбрасывая худи и снуд на тропинку. — Как мы сюда попали?

— Да не всё ли равно! — хохотала Алёна, как придурковатая. — Сегодня ты увидишь, какой козёл Невский на самом деле! Это тебе не благородный Марино, который пожалел девочку и не стал её портить. Правда, Даня? Ты же знаешь, чем всё закончится?

Алёна веселилась, как в последний раз. В её речах слышалось злорадство и облегчение от того, что она здесь уже была и всё пережитое не было загадочным, как в Неаполе.

— Это мы на тебя посмотрим, дорогая Алёна, — парировал Даня, но взгляд его был прикован к соблазнительным округлостям Огнедары. Её красные волосы отливали бордовым в ночном лесу, зловеще замершем в слабом свете Луны.

Одна из женщин — самая взрослая на вид — разжигала небольшой костёр. Подкидывая туда сухие веточки, она что-то подспудно шептала, и неясное бормотание стало сигналом для остальных. Они уселись в круг у костра и разложили собранные травы на коленях. Ловкие пальцы быстро перебирали стебельки, рассортировывая улов и складывая их в нужном порядке.

Огнедара запела, и девушки подхватили её голосок. Так, напевая, они связывали пучки собранных трав и складывали их в несколько кучек.

Алёна и Наташа завороженно присели рядом и разглядывали стебельки, а Невский держался поодаль, изо всех сил стискивая кулаки в карманах. Он был поражён силой эмоций, который его захлестнули при виде красноголовой ведьмы. Непрожитые чувства боли, восхищения, желания вновь бурлили в его крови и заставляли сердце биться быстрее. Он боролся с собой и надеялся скрыть обуревавшие его чувства от девушек, но те не обращали на него внимания.

Они словно бы стали двумя дополнительными участницами действа. Ритмичный напев захватил их, и они уже покачивались в такт мелодии и пытались дотронуться до трав, но это им не удавалось.

— Сёстры, — с сожалением произнесла Алёна и на глазах её показались слёзы. — Родные мои…

Безумный смех сменился беззвучным плачем. Она рассматривала их лица и сглатывала слёзы:

— Любомира… Северина… Агния… Светлояра… Живые!

Наташа обернулась к Невскому и прошептала:

— Чего её так накрыло?

Он, набрав побольше воздуха, ответил:

— Трагичный сон. Непростой.

К счастью, голос его не подвёл, как он боялся. Не выдал чувств. Но больше он рта не раскрыл.

Пение подошло к концу, а над лесом уже светлело небо. Девушки разобрали травы и пошли к деревьям, а красноголовая сказала остальным:

— Идите, сестрицы, а я росой умоюсь. Больно хорошее утро!

Нестройные голоса ответили ей и оставили одну. Огнедара же медленно скинула рубашку, оставшись обнажённой. Белое тело отливало серебром, и она быстро улеглась в высокую траву на краю поляны. Раскинула руки в стороны, закрыла глаза и расслабилась, будто бы напитываясь теплом земли. Наступила тишина — тот особый час в лесу, когда ночь отступает под властью дня и меняются силы. Всё вокруг замолкло, и пришельцы тоже замерли. Красота природы поразила их.

Если в прошлом сне Неаполь казался экзотичным и чуждым, то тут сама душа радовалась, будто заново узнавая родные травы, деревья, запахи леса. Каждый из троицы почувствовал щемящее чувство дежа вю — всё это когда-то уже было, было…

Когда первые лучи солнца коснулись земли, трава запела. Из высоких зарослей донеслись звуки нежной песни, которые вибрировали в такт энергии, пульсировавшей в этот рассветный час. Вместе со словами на неведомом славянском языке, которые можно было при желании распознать, из пышной зелени поднялась красноволосая девушка и медленно пошла по поляне, закручивая спираль всё ближе к центру. Она ускорялась, в конце практически побежав. При этом высокие травы хлестали её крутые бёдра, тонкую талию, полные груди и отдавали чистейшую росу, отчего кожа её становилась мокрой и блестящей. Красные волосы закудрявились, облепляя спину мокрой массой.

Невский с Наташей заворожённо следили за девушкой, пока Алёна насмешливо не проговорила:

— А вот и наш герой! Смотрите! Стоит и пялится во всей красе!

Оба как по команде повернули головы и увидели в тени деревьев высокого мужчину в кожаных сапогах. Его волосы были собраны тонким шнурком в низкий хвост, а лоб опоясан кожаной полоской с выжженными узорами. Туловище закрывала лёгкая походная кольчуга, а за плечами торчал колчан со стрелами. Но глаза красавца-князя были прикованы к Огнедаре, которая манящими движениями растирала по телу утреннюю росу и тихонько продолжала издавать тихие грудные звуки, будто мурлыкала. Песня вибрировала в воздухе и создавала вокруг неё вихри энергии, которые ясно видела Алёна, но не видел хорватский князь.

Наташа разглядывала древнего богатыря, а Невский не удостоил его даже взгляда. Он пожирал глазами ведьму и не мог оторваться, как и его аватар из прошлого.

— Смотри, смотри, пока живая! Любуйся! — Алёна злорадно хихикнула и дёрнула Наташу за руку. — И ты полюбуйся — каков, а? Дала бы такому?

Наташа неожиданно размахнулась и влепила пощечину Алёне, отчего та пошатнулась и чуть не упала. Но морок будто бы спал с неё:

— Ты охренела?! — она расширившимися глазами смотрела на бывшую подругу и потирала щёку, которую, несмотря на призрачность видения, ощущала очень хорошо. Место удара горело.

— Возьми себя в руки! Мы здесь для чего-то, а ты теряешь голову. Угомонись и подумай — что такого произошло, что нас снова закинуло в прошлую жизнь? Ради чего?

— Да пошла ты! — возмутилась Алёна и отошла к Невскому. — Чего стоишь, как истукан? В прошлый раз не налюбовался?

Даня, словно бы сбросив оцепенение, вынырнул из небытия и посмотрел на Алёну. Потом — на князя, и снова перевёл взгляд на Алёну.

— А в прошлый раз ты видела, что я… он… подглядывал?

— Конечно, видела, — рассмеялась Алёна. — Ты был мне предсказан. Иначе зачем бы я так легко пошла за тобой?