Kitabı oxu: «Пышка по вызову - испытание для Спасателя»
Глава 1
— То есть вы хотите сказать, что приковали вашего жениха наручниками к спинке кровати, и во время… эм… ваших страстных игр он неудачно дёрнулся и вывихнул руку?
Ещё раз уточнила я у взлохмаченной, пышногрудой блондинки, стараясь сохранять профессиональное спокойствие в голосе. Хотя ситуация уже начинала попахивать дешёвой комедией.
Нас она выбежала встречать в тоненьком, едва прикрывающем аппетитное мягкое место, шёлковом халатике нежно-персикового цвета. Ткань струилась и переливалась при каждом её нервном движении, а глубокий вырез не оставлял ни малейшего простора для фантазии.
Мой напарник Виктор, глядя на эту красоту, кажется, даже забыл, как дышать. Не говоря уже о том, что не далее, чем минуту назад он жалобно рассказывал мне, как жутко устал после долгой, выматывающей смены.
А смены у общепрофильной врачебной бригады или, как её называют в простонародье, скорой помощи, простыми не бывают.
Вот и сегодня, последний вызов перед долгожданным окончанием смены, оказался не просто занимательным, а каким-то до смешного нелепым. Вызов звучал как «бытовая травма», но кто же знал, что быт окажется настолько пикантным.
— Да-да. Очень неудачно, — плаксиво заверила блондиночка, ведя нас по длинному, погруженному в интимный полумрак коридору от входной двери к спальне. Её пушистые домашние тапочки смешно шаркали по паркету.
— Да уж, не повезло мужику. Прямо фатальное невезение, — едва слышно хмыкнул Виктор, наклонившись к моему уху так, чтобы слышала только я.
— Ему так больно стало, просто ужас! Он закричал, побледнел весь. Я в панике пыталась достать ключик, а тот… Тот просто выпрыгнул из рук и… — она тяжело вздохнула, покосившись на меня, затем на Виктора, и продолжила, взявшись за дверную ручку. — Я так и не смогла его найти. Вот и спасатели должны скоро приехать. Я сразу всех вызвала, чтобы наверняка.
— То есть ваш мужчина всё ещё прикован к кровати? — то ли с сочувствием, то ли с едва скрытым сарказмом спросил мой напарник, первым заходя в спальню.
— Ну да, конечно, — как нечто само собой разумеющееся ответила она, и в этот момент где-то в недрах квартиры требовательно залился звонок в дверь. — Ой, а вот и они, видимо. Я сейчас, открою!
И она, взмахнув полами шёлкового халата, упорхнула обратно в тёмный коридор, оставляя за собой шлейф приторно-сладких духов.
— М-да, конечно, дела-а… — покачал головой Виктор, проводив блондинку красноречивым, чуть насмешливым взглядом.
Напарник не став дожидаться хозяйку, всё же решительно вошёл в комнату, предвкушая финал этого театра абсурда.
Следом вошла и я.
Вошла и тут же обомлела.
Нет… Нет… Такого просто не может быть.
— Оля? — раздался шокированный, полный ужаса голос с постели. Голос, который я знала так хорошо.
Боже…
Я неверящим взглядом смотрела на практически голого мужчину, что был небрежно прикрыт скомканным одеялом, и не могла поверить своим глазам. Мозг просто отказывался обрабатывать картинку.
Но это был он. Это действительно он!
Мой жених.
Жених, чёрт побери!
Тот самый, с которым у нас через два месяца должна была быть свадьба.
— Это… это что за хрень? — Виктор перевёл неверящий взгляд с кровати на меня, мгновенно сбросив с лица всё веселье.
Он тоже узнал моего «дорогого» Кирюшу. Ведь с Виктором мы не просто коллеги, а ещё и давние друзья. Мы не раз собирались нашей большой, шумной компанией. И на каждую такую встречу я почти всегда приходила с Кириллом, с гордостью держа его под руку.
— Ты… Ты не должна была приехать, — выдохнул мой… уже бывший жених, держась за плечо.
Не должна была, да. Наша смена уже более часа назад должна была закончиться, но так сложились обстоятельства, и нам с Витей пришлось немного переработать сегодня.
— Посторонитесь! — раздалось громкое, и в комнату вошли двое высоких широкоплечих мужчин в форме спасателей.
Я моментально шагнула назад, затем ещё и ещё. Пока не упёрлась спиной в холодную стену.
Вжалась в неё, словно желала провалиться сквозь, и помертвевшим взглядом смотрела на то, как моему Кирюше, что сейчас лежал в чужой постели, гидравлическими ножницами резали наручники.
Выглядело это немного страшно. Для незнающих и не сталкивающихся с этим людей. Но это был самый безопасный способ избавиться от наручников.
— Может, ты выйдешь на улицу, подышишь? — с искренним сочувствием и тревогой в голосе спросил подошедший Витя, беря меня за локоть. — Я сам здесь справлюсь. Нечего тебе на это смотреть.
— Я… Я… — задохнулась поступающими слезами и не смогла вымолвить и слова в ответ. Голос пропал, предал меня.
Я вообще ничего сейчас не могла, кроме как смотреть на то, как спасатели резали наручники, и на стонущего Кирилла.
— Зачем тебе смотреть на этого… — Виктор бросил уничтожающий, полный ярости взгляд на постель и мужчин на ней. — На этого урода!
В этот момент послышался стук. Я повернула голову и увидела, как вернувшаяся блондиночка, в ужасе глядя на спасателей и то, как они ловко, с металлическим скрежетом орудовали гидравлическими ножницами прямо рядом с голой кожей её любовника, покачнулась.
— Ах! — только и смогла простонать она.
Лицо её резко побелело, стало цвета мела, глаза закатились, и она… мягко, словно подкошенная, завалилась на комод. Сметая с него какие-то женские безделушки.
Говорила я, что для особо впечатлительных зрелище может выглядеть страшнее, чем оно есть на самом деле. А эта блондиночка, видимо, ещё и редкая неженка с тонкой душевной организацией.
— Вот же… Гадство! — тихо выругался Витя и бросился к девушке.
Нужно было её уводить отсюда.
— Мы закончили, — буднично оповестил один из спасателей, вставая с кровати и аккуратно убирая инструмент в чемодан.
— Можете заняться его рукой. Похоже, вывих, — сказал второй и повернулся ко мне.
И я второй раз впала в глубочайший ступор.
Ведь этого ну просто никак не могло быть!
Ну нет же! Нет!
— Оля? — удивлённо и с той же неверящей интонацией, что несколькими минутами ранее я услышала от Кирилла, спросил меня второй спасатель.
Да за что мне всё это?
Глава 2
— Оля… — повторил тот… тот, кто когда-то, казалось, собственными руками вырвал из моей груди сердце и растоптал его, даже не обернувшись.
Человек, что просто вывернул мне душу наизнанку два года назад, оставив после себя выжженную пустыню.
Предал…
А второй предатель сейчас лежал в чужой постели с вывихнутой рукой и волком смотрел на меня и на… на Романа.
Да что же мне так везёт-то? Как утопленнику!
Я с болью посмотрела на Романа.
Он почти не изменился за эти два года. Всё такой же. Чертовски, до неприличия красивый.
Высокий, широкоплечий, с жилистой, тренированной фигурой, которую я когда-то знала наощупь до последней чёрточки.
Его загорелая, словно впитавшая в себя летнее солнце кожа резко контрастировала с формой спасателя, а проницательные, внимательные глаза небесно-голубого цвета смотрели прямо в душу, ничего не упуская. И эти лучики едва заметных, тонких морщинок в уголках глаз, которые становились глубже и заметнее, когда он улыбался широко и открыто, не жалея эмоций. Он всегда улыбался именно так. От души.
Он вообще всё делал от души.
Именно за это я когда-то без памяти, по-щенячьи восторженно и абсолютно безоговорочно влюбилась в него.
Так сильно, что когда он разбил мне сердце, я едва смогла себя собрать по кусочкам. Настолько мне было плохо. Я даже дышать нормально не могла. Каждый вдох отдавался болью в груди.
И вот только у меня в жизни всё наладилось, только мне показалось, что я всё же смогу быть счастливой, как…
Я с горечью посмотрела на постель, бледное лицо уже бывшего жениха и встретилась с его настороженным и наполненным болью взглядом.
Болью?
Ах да… Точно. У него же вывихнута рука. Физическая боль — это единственное, что он сейчас реально заслуживает. А душевная? О, душевной боли ему, кажется, не видать. Нет там того органа, которым эту боль чувствуют.
Я с надеждой посмотрела на дверь спальни, но Витя так и не появился.
А это плохо. Это значит, что вставлять сустав придётся мне.
Да чтоб вас всех разорвало на атомы!
— Оля, ты… — вновь заговорил Рома, медленно, словно заворожённый приближаясь ко мне.
— Что это значит, Оля?! Что он тут делает?! — требовательно, срывающимся на фальцет голосом спросил Кирилл, предпринимая неуклюжую попытку встать с кровати. Он дёрнулся, завозился в простынях, пытаясь сохранить остатки достоинства.
Но вот незадача — с вывихнутой рукой встать и при этом не осчастливить нас видом на свои голые “стратегически важные” места довольно непросто. Поэтому бывший жених сгрёб побольше одеяла и остался сидеть на краю кровати, при этом с ненавистью глядя на Романа.
— Я что здесь делаю? — отмер и удивился в свою очередь мой бывший, с недоумением посмотрев на Кирилла. — Так вас спасаю из вот этой интересной ситуации.
— Оля! Ты… — начал было Кирилл, но сильно дёрнулся и взвыл, держась на плечо.
Это и заставило меня очнуться. Выйти из анабиозного состояния и вспомнить, что я медик! В первую очередь нужно было помочь больному, а всё остальное потом.
Да, помочь. Даже если этот самый больной — твой жених, что валялся в чужой постели.
— Мне нужно работать, — глухо, безжизненно выдохнула я, решительно отлипая от холодной стены, что всё это время служила мне единственной опорой.
— Да и нам пора, — вмешался напарник Романа, что всё это время молча наблюдал за нами. — Пошли, Ром.
Что ответил Болотов своему напарнику, я не услышала. Всё моё внимание сосредоточилось только на плече пациента.
Я старалась забыть в эти минуты, кому ставила обезболивающее, кому вставляла сустав и фиксировала руку.
Забыла. Но только до момента, пока не закончила. Пока Кирилл не заговорил. Видимо, женишок боялся, что если решит открыть свой грязный рот раньше, то что-то с его рукой может пойти не по плану. Инстинкт самосохранения у него, как видно, работал исправно.
— Оля, нам надо поговорить.
— Вам надо в больницу, — безэмоционально ответила я.
И с ужасающей ясностью поняла, что внутри меня в одно мгновение всё просто опустело. Будто кто-то повернул вентиль, и все чувства, краски, эмоции стекли куда-то в небытие. Ничего, кроме кромешного, арктического холода не осталось в душе. Ничего! Пустыня, покрытая инеем.
Где-то на краю сознания я знала, что это временно. Что это просто защитная реакция оглушённого, контуженного предательством организма. И что как только я окажусь в безопасном, тихом месте, дома, в четырёх стенах, тогда неминуемо наступит жесточайший откат. Тогда меня начнёт безжалостно ломать.
— Я никуда не поеду. Оля, — он схватил меня за запястье здоровой рукой, заставляя посмотреть в предательские глаза. — Я люблю только тебя! Мне нужна только ты! Я всё также хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей! А это… Это для меня ничего не значит.
Я с болью посмотрела в глаза бывшего жениха и горько усмехнулась.
Льда внутри стало ещё больше.
— А для меня значит, Кирилл, — я резко поднялась, не забыв и про медицинский чемоданчик.
Даже мои лишние килограммы сейчас совершенно не почувствовались. Соскочила в одно мгновение.
Да, я никогда не была худышкой. До хрупкого образа той же блондинки в шёлковом коротеньком халатике мне было далеко. Но моя небольшая полнота никогда мне и не мешала.
Вот же какой мозг. Пытается в критический момент переключиться на что угодно, лишь бы уйти от опасности.
Но нужно было ставить точку!
Смысла даже разбираться ни в чём не было. Всё было кристально ясно и так.
— Прощай! — резко сказала я, чувствуя, как сиганула в пропасть. — Вещи заберу сегодня же.
Вырвала руку из захвата и попыталась развернуться, но Кирилл вскочил с постели вслед за мной и поймал меня под локоть, останавливая.
— Оля! Прекрати уже! Хватит, — разозлился он. — Не устраивай концерт из-за ерунды. Эта девка просто развлечение. Мимолётная слабость. Я же мужик всё-таки! У меня потребности. Через два месяца я навсегда стану только твоим!
— У меня тоже потребности, Кирилл, — холодно улыбнулась я. — Потребность послать предателя на все четыре стороны! Навсегда станешь моим? Ха! Да ни за что!
— Тебе нужно просто успокоиться, — сжал челюсть он с такой силой, что я услышала скрежет зубов. — Ты всё равно никуда не денешься. Успокойся и пойми, что все мужчины такие. Хватит уже из себя дурочку строить!
— Да пошёл ты! — резко вывернулась я и отшатнулась от бывшего жениха.
Никогда не видела такой ярости в его глазах и никогда он ещё не причинял мне боль. Он сжал мою руку так, что едва искры из глаз не посыпались.
— Тебе самому нужно успокоиться, Кирилл! — внезапно возник между нами Виктор, заслонив меня своей широкой спиной.
И стало легче. Моментально легче. От того, что кто-то вступился. Кто-то помог.
Я не могла больше здесь находиться. Просто не могла.
Витя что-то пытался объяснить Кириллу, успокоить его, но сознание поплыло куда-то, и я уже просто не различала слов.
Я качнулась на ватных ногах и с кристальной ясностью поняла, что мне срочно, немедленно нужно уйти. Или я просто рухну, распластаюсь здесь же, прямо на этом дурацком зелёном ковре с длинным ворсом.
Резко развернулась и неверной, но быстрой походкой пошагала к выходу.
В коридоре я почти столкнулась с испуганной блондинкой, которая жалась к стене и смотрела на меня огромными, шокированными и откровенно опасливыми глазами. Видимо, подслушала весь наш разговор от начала до конца и теперь в полной мере осознала, кто я такая на самом деле и какова её собственная, мягко говоря, незавидная роль во всей этой ситуации.
Но мне было плевать.
Абсолютно всё равно на неё, на Кирилла, что-то орущего мне вслед. Да на всё. Просто хотелось остаться одной. И чтобы никто больше не лез.
— Надо же как бывает в жизни, да, Оль? Может и бумеранг прилететь, — внезапно услышала я до боли знакомый голос.
Резко остановилась и посмотрела на стоящего у машины спасателя Романа. Тот стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня нечитаемым взглядом.
— Бумерангом? — нахмурившись, переспросила я, совершенно не понимая, о чём он говорит.
— Ну да, — с едкой горечью усмехнулся он. — Когда-то ты предала меня. Теперь предали тебя.
Глава 3
Я онемела. Буквально превратилась в соляной столб, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд, ни даже моргнуть.
В полнейшем шоке я смотрела на бывшую любовь всей своей жизни, которую все эти бесконечно долгие два года отчаянно, на грани безумия пыталась забыть.
Мне даже начало казаться, что у меня почти получилось… Вон даже замуж собралась. Поверила, что могу быть счастливой. Что наконец-то забыла мужчину, без которого даже дышать было нестерпимо больно.
Забыла…
И тот, другой человек, что был со мной всё это тяжёлое, тёмное время, кто терпеливо поддерживал меня и помогал собирать мою разбитую душу по кусочкам, словно хрупкую фарфоровую мозаику, стал мне по-настоящему родным. Таким близким, тёплым, понимающим, что мне даже начало всерьёз казаться, что я его действительно полюбила.
По-своему. Но всё же…
Однако стоило только на мгновение увидеть Романа, столкнуться с ним нос к носу в этой проклятой, чужой спальне, как всё перевернулось с ног на голову. Даже застуканный в постели любовницы Кирилл, за которого я собиралась замуж, не сумел затмить его.
Не смог заслонить собой ту бурю эмоций, что вызвал во мне один только взгляд на бывшего.
От Кирилла я заледенела. Стала пустой. Потеряла ориентиры.
А вот стоило только увидеть Романа, как всё внутри перевернулось. Просто в одно мгновение меня вывернуло наизнанку, и вновь невыносимо заломило в груди, а воздуха стало катастрофически не хватать.
Но именно он, Роман, сам того не подозревая, сумел меня немного отрезвить.
Своими неожиданными, чудовищно несправедливыми обвинениями.
Я смотрела на того, кто безжалостно растоптал меня два года назад, превратив мою жизнь в руины, и никак не могла понять, о чём он говорит.
Про какое такое предательство идёт речь? Кого я предала? Когда? Каким образом?
Это ведь он… Он бросил меня.
Жестоко, без объяснений, без последнего разговора, без шанса что-то исправить или хотя бы понять причины. Просто однажды, самым обычным, ничем не примечательным вечером, мне пришло короткое, как выстрел в упор, сообщение от него: «Прощай».
Всего одно слово — и целая жизнь разрушена.
А сам он, как выяснилось позже, уехал в столицу. Я не могла дозвониться до него. Вызов всё время сразу же прерывался. Его друзья ничего внятного мне ответить не могли.
А на следующий день подружка попросила встретиться и, когда мы сидели в кафе, рассказала, что видела Рому с другой.
И я перестала пытаться ему дозвониться. Перестала биться в закрытую дверь. Поняла, что он вычеркнул меня из своей жизни и уехал.
Наверное, наигрался. Я долго не могла принять то, что для него наши отношения были несерьёзными, что он так просто смог взять и бросить меня. Просто… Без лишних объяснений.
А я… Я тот первый месяц вообще ничего не могла. Ни есть, ни спать, ни с кем разговаривать.
Взяла отпуск за свой счёт на работе и просто, заперевшись в четырёх стенах, пыталась заново научиться жить, дышать, существовать в мире, где больше не было его.
Мне было так чудовищно, всепоглощающе плохо, как никогда в жизни. Я буквально умирала каждый день, рассыпаясь в прах.
Не думала, что вообще когда-нибудь смогу в кого-то так безоглядно, самозабвенно влюбиться. Мы ведь встречались с ним всего полгода. Но для меня эти полгода были целой, яркой, наполненной до краёв жизнью, за которую я держалась обеими руками.
А сейчас… Сейчас он вернулся. Вернулся и обвиняет меня в предательстве?
Я смотрела в некогда родные лазурные глаза и не могла понять, о чём он говорит.
— Что это значит? — онемевшими губами спросила я и едва смогла расслышать свой голос. Настолько тихо он звучал.
— Нам пора, Ром. Вызов! — крикнули ему из машины, но Болотов даже не дёрнулся.
Он тоже стоял столбом и смотрел на меня выжидающим, внимательным и, быть может, даже изучающим взглядом.
— Ром! — крикнули повторно, и только тогда он отмер.
Моргнул раз, затем другой. Мотнул головой, словно стряхивая наплывшие воспоминания и ненужные мысли, и, больше не глядя на меня, быстрыми шагами направился к машине.
Миг, и машина спасателей исчезла за поворотом, оставляя после себя лишь шлейф пыли.
— Оля, поехали быстрее, а то там твой… — вылетел из подъезда Виктор. Весь взлохмаченный, кипишной и напряжённо бросил нашему водителю. — Заводи, Макс!
Не успела я опомниться, как Витя сгрёб меня в охапку и практически закинул в машину. Следом залез и сам. И когда он начал закрывать дверь, я увидела, как из подъёзда выбежал Кирилл.
В кое-как застёгнутых брюках, распахнутой рубашке, открывающей идеальный пресс, и совершенно босой.
— Оля, стой! — закричал бывший жених и ломанулся в нашу сторону.
Нет! Только его мне сейчас и не хватало. Нет! Не хочу, не выдержу!
Pulsuz fraqment bitdi.