Kitabı oxu: «Паутина созависимости. Как выбраться из болезненных отношений»

© А. В. Девятка, текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

Все права защищены.

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

В оформлении использованы материалы с ресурса Shutterstock/FOTODOM

* * *

Анна Девятка – практикующий семейный психолог, аккредитованный гештальт-терапевт, супервизор Московского Гештальт Института (МГИ)

От автора

Когда я думаю о своих страхах, то вспоминаю фразу: «Идите навстречу своим переживаниям». Раньше она мне нравилась, и благодаря ей я попадала в разные приключения, размышляя по принципу «глаза боятся – руки делают».

Одна из таких историй произошла в школьные годы. Я никогда не была звездой школы, однако очень хотелось. Можно сказать, что мне не хватало внимания со стороны родителей и я пыталась добрать его от общения со сверстниками. Друзья, люди рядом всегда для меня были важны. Тем не менее в конце восьмого класса я подошла к завучу и попросила перевести меня в более сильный класс, потому что нужно было думать о будущем, а помощи со стороны родителей не предвиделось, и я осознавала: придется добиваться всего самостоятельно. Рассказывая вам сейчас, я сама удивляюсь собственной решительности, но тогда просто знала – «так надо». Я попросила об этом, потому что понимала: дети, с которыми учусь сейчас, – замечательные, классные друзья, но получать знания среди них вряд ли получится. Наш класс считался проблемным: мы срывали уроки и доводили учителей. Конечно, ни о какой математике, истории и изучении литературы речи не шло – главное, чтобы было весело и тебя уважали в коллективе. Если бы я осталась, меня бы окружали друзья, привычная среда, я могла бы рассчитывать на поддержку одноклассников. Но я поступила иначе: перевелась – и, конечно же, на меня обиделись и со мной перестали общаться. Будучи ребенком, я почему-то не подумала о таком исходе и не могла понять, что произошло, ведь «я думаю о своем будущем – это же не про них, это про меня». Представляете степень моей наивности?

Вот так в восьмом классе я получила опыт выхода из созависимой системы и столкнулась с последствиями – обидой и потерей друзей. Позже, уже получив специализацию по зависимостям, я узнала, что это норма. Созависимая система на прощает тех, кто ее покидает, и обычно устраивает травлю на вышедшего, чтобы другим неповадно было следовать примеру. Я же хотела сохранить отношения, но не получилось, и я проживала травму потери тех, кого по-детски любила и по кому очень скучала.

В новом классе я скатилась с «четверок» и «пятерок» до хронических «троек» по всем предметам, кроме французского. По нему была гордая «двойка». Какой же это был позор, когда я, такая деловая, получила реальную оценку своих знаний и оказалась среди умных, нацеленных на получение образования детей. На вопрос учителя: «Кто идет к доске?» – поднимался лес рук. В этом классе учиться было престижно, и дети соревновались друг с другом, кто больше знает. Я по сравнению с ними не знала ничего, и меня съедал стыд. Мне кажется, я даже поймала на какое-то время комплекс неполноценности: что бы я ни сказала, это казалось глупым и недостаточным на фоне других. На какое-то время я замкнулась, не выдержав эмоционального напряжения и начала прогуливать. Конечно, это выяснилось, и дома состоялся серьезный разговор, но ругань и давление никогда не помогают поверить в себя. Ах, если бы родители это понимали…

Выкарабкаться из ситуации, в которую я сама себя загнала, помогли новые друзья. Просто в какой-то момент вокруг стали появляться люди, которым я могла верить и которые хотели меня слушать, – я чувствовала себя важной, нужной, принятой. Как-то мягко, без насилия, я начала путь по преодолению себя – что-то давалось легко, например, математика и литература, что-то, к примеру, химия и французский, – через многочасовую зубрежку. Потихоньку, перебираясь с «двойки» на «тройку», а оттуда на «четверку», я стала хорошисткой по меркам этого класса. Начинать практически с нуля, почти без поддержки – вот чему научилась я к концу одиннадцатого класса. Я перевернула всю свою жизнь, потеряла прежних друзей, побыла в одиночестве и впервые встретилась с игнорированием. Зато потом обрела новую жизнь, ту, которую хотела, правда, дорогой ценой. Жалею ли я об этом? Нет, если бы не тот детский опыт, не тот труд и не тот страх, которые пришлось преодолеть, я бы не писала эту книгу и не рассказывала вам о том, через что прошла. Все, что у меня есть, досталось мне нелегко, и я очень благодарна людям, которые не бросают меня на этом пути и идут со мной дальше сквозь время.

Мной всегда двигало желание сделать мир хоть чуточку лучше и неистовая вера в то, что зернышки доброты будут посеяны, даже если результат окажется оттянутым во времени. Мир ответил симпатией, бережно поддерживая меня в моменты неудач и разочарований, создавая безопасное место, чтобы прорыдаться, затем отряхнуться и встать на ноги, даже когда от слез застилает глаза и кажется, что «все пропало».

Начинать с нуля мне приходилось не раз – дважды после декрета. Я знаю, что сейчас женщины более защищены, чем раньше, но мне не так повезло. В первый раз я работала в отделе персонала, занималась подбором, и мою компанию ликвидировали за время декрета, поэтому пришлось снова искать работу. Странно об этом писать, но в те времена женщина с трехлетним ребенком была для работодателя как помеченная черной меткой. Я их понимаю – они боялись взять на работу молодую мать, которая будет сидеть на больничных. Да, это действительно тяжело – совмещать работу и материнство. А я еще параллельно училась, потому что хотела быть психологом и найти ответы на вопросы:

 Почему мои родители себя так ведут?

 Почему со мной перестали дружить в восьмом классе?

 Почему я иногда не понимаю своего мужа, а порой – даже свои реакции?

 Почему так сложно просить других о помощи?

У меня было много таких вопросов, и я долго искала на них ответы. Иногда – у педагогов в институте, но по большей части – в книжках.

Получив диплом, я шагнула в профессию «психолог в госучреждении», сократив свои доходы в три раза. Это было смело. Денег хватало только на косметику, чтобы быть красивой на работе. Мне хотелось состояться в этой профессии, и я знала, что предстоит многому научиться. Вуз дал мне хорошее образование, но практику пришлось нарабатывать самой. Я хваталась за все возможности – выиграла стажировку в МГППУ и одновременно – обучение в качестве молодого специалиста в МГПУ. Это было тяжелое время: приходилось вставать в 5 утра, хозяйничать по дому и идти работать или учиться до упаду. По выходным из-за переутомления я рыдала. Мне кажется, это знакомая многим история – психика не выдерживает перегрузки, хотя другие говорят: «Миллионы не приносишь – значит, ничего особенного ты не делаешь». Спустя время работа была выстроена, я находилась на своем месте и радовалась сделанному когда-то смелому шагу.

Во второй декрет уходила в уверенности, что профессия психолога меня приняла, это – мое. Дальше последовала какая-то карма – за время декрета произошла образовательная реформа, и мое рабочее место сократили. Поэтому в очередной раз я начала искать путь к самореализации с нуля. С двумя детьми оказалось еще сложнее устроиться на работу. Это было уже несмешно.

Я начала искать, что могу делать, может быть, удаленно, и нашла место в благотворительном фонде, занимающемся поддержкой женщин-предпринимателей с детьми. Я подумала: «Что может быть лучше? Ведь я понимаю проблемы, с которыми сталкиваются мамы, знаю, как важно выстроить тайм-менеджмент, выстроить целеполагание с учетом потребностей всех членов семьи, и самое главное – остаться женщиной, а не перейти в разряд «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Я нашла свое место и несколько лет занималась тем, что мне нравится. Постепенно приходили новые проекты, я знакомилась с новыми людьми – и вот уже стала работать как специалист-психолог, помогающий женщинам готовиться к экзаменам в магистратуру и решаться на обучение новой профессии. Вникнуть, разобраться и помочь другим – вот какая цель стояла передо мной все это время, и я следовала ей, насколько могла.

Потом были еще взлеты и падения, а также неожиданные повороты судьбы. Мне потребовалось много времени, чтобы понять: мир хорош сам по себе, и в нем есть свои правила и закономерности. Можно научиться ими пользоваться, обсуждая их с другими людьми и меняя благодаря этому свои способы взаимодействия с миром.

Вы наверняка уже почувствовали элемент созависимости. Идея сделать мир лучше – это отражение детской боли, когда, будучи ребенком, я испытывала бессилие и страх оттого, что не могла помочь своей маме жить легче и лучше. На ее долю выпало много испытаний – она стала вдовой в 20 лет, и это сломило ее. Она была стойкой по природе и сражалась за счастье как могла. Второй брак должен был дать ей шанс на хорошую жизнь, но, к сожалению, принес еще больше горя. Ее новый муж, мой отчим, производил хорошее впечатление на окружающих, слыл интеллигентом, имел безупречную репутацию и занимал хорошую должность, но дома будто скидывал маску и менялся до неузнаваемости. Как итог – регулярные скандалы, агрессия, пристрастие к алкоголю обоих родителей и бесконечный детский стыд за то, что не можешь никому об этом рассказать. Знаете почему? Потому что те люди, кому я рассказывала, либо переставали со мной общаться, либо говорили: «Не обращай внимания, в каждой избушке свои погремушки». Друзья, на которых я могла положиться, никогда открыто меня ни о чем не спрашивали, это было «то, о чем нельзя говорить», и спустя время я еще раз благодарю моих школьных подружек и их родителей, которые, конечно, о чем-то догадывались, но не отвергали, а помогали в той степени, в которой им было комфортно.

Сколько себя помню, я объясняла маме: «Надо уходить». Первый разговор состоялся на лавочке возле детского сада. Мне было лет 5–6, возможно, мама посчитала, что я достаточно взрослая, чтобы объяснить мне: это любовь, ей с ним хорошо, да и если бы она хотела уйти – было некуда. Я смотрела на маму, и мне казалось, мир потерял равновесие. Как может взрослый не понимать таких простых вещей? Нельзя оставаться там, где тебя так сильно обижают, и пусть я ребенок и меня не слушают, но должен же быть какой-то взрослый, который сможет объяснить маме, что «так нельзя», – и поможет принять решение о разводе. У меня появилась мечта: «Вот бы стать таким человеком! И если я не могу помочь маме, может быть, смогу помочь кому-то другому». Спустя годы я узнала, что эти люди называются психологами, но и они не обладают такой властью, чтобы командовать «можно – нельзя, уходи – останься».

Эта история проработана тысячами часов личной терапии, но до сих пор, рассказывая ее, я чувствую, как подступают слезы. Я знаю, что ее прочитают мои клиенты, коллеги и знакомые, и прошу немного поберечь меня и ни о чем не спрашивать. Просто знайте: тема созависимости далась мне нелегко, и лет с 6 я знала, что хочу стать психологом (даже не зная еще, как называется профессия), – потому что должен же быть хоть кто-то, кто может объяснить маме, что так жить нельзя. На компенсацию детских травм у меня ушли годы, но из опыта скажу: увы, не все детские травмы забываются со временем. Из достижений – фигуры матери и отчима воспринимаются объемно, уже не как черное пятно «виноватых в невзгодах», а как личности, которые жили как умели и все-таки смогли передать мне что-то хорошее, например, смелость рассказать вам эту историю.

Исполнив мечту и придя в профессию психолога, я первое время избегала работать с созависимостью, предпочитая помогать своим клиентам разрешать конфликты, сохранять отношения, расти в карьере и развиваться. Мне было страшно попасть в свою уязвимость, и никакие деньги не могли заставить шагнуть в свой страх.

И, как обычно это работает, если ты что-то вытесняешь из жизни – оно обязательно будет появляться снова.

Так произошло и со мной.

Я уже так много вам рассказала о своей личной истории, что хочется смутиться и быстрее перейти к другим историям, спрятавшись за ролью профессионала, разбирающего чужие вопросы. Но я понимаю, что это будет нечестно по отношению к вам, ведь моя история тоже про выход из созависимости – и может показаться вам знакомой или даже быть в чем-то полезной. Мне важно, чтобы вы верили и ощущали: я вас понимаю, если не во всем, то хотя бы в том, каково это быть зависимым и созависимым и почему за каждым я вижу два крыла. Одно белое, светящееся и состоящее из преимуществ таких моделей поведения, а другое – черное, как уголь, созданное утяжелять и усложнять все аспекты жизни. Я смогла полюбить эти части в себе, поэтому пишу этот текст – в самолете, преодолевая путь длиной 4 368 км рейсом Дели – Москва. Вместо того чтобы дремать или предаваться безделью, я пестую свой трудоголизм, в третий или четвертый раз переписывая этот кусочек, потому что переживаю, понравится ли вам он и как вы его поймете, – предыдущие варианты мне захотелось переделать и добавить живости.

Мысль о своей созависимости я отрицала довольно долго. Да, родители пили, но я упорно делала вид: «Я не такая, это не про меня». При этом меня всерьез беспокоили вопросы такого плана:

 Почему, если людям делать хорошее, то они сначала благодарят и ценят, но со временем привыкают, и ты чувствуешь себя использованной?

 Почему, когда начинаешь отношения, чувствуешь неравноценность интереса друг к другу? И почему вначале люди готовы совершать поступки: приезжать, находить время для встречи, – а затем тебя как будто забывают? Неужели дело во мне, и нужно стараться больше отдавать, искать способы угодить и заслужить симпатию?

 Как другие все успевают? Наверное, я плохая хозяйка, жена и мать – постоянно заболеваю от переутомления, когда пытаюсь быть идеальной и вставать в 5 утра, чтобы выполнять одну задачу за другой до 23 вечера.

 Почему мне так легко помогать друзьям и практически невозможно – просить помощи? Почему я выбираю делать все сама, пока не разрыдаюсь от нервного срыва?

 Дружба – это ведь когда можно позвонить друг другу в любое время дня и ночи и найти поддержку, да? Почему же так редко можно встретить этот эталон в реальной жизни, и отчего мне звонят чаще, чем я получаю поддержку в ответ? Так и должно быть? Если да, то почему я чувствую, что перегружена и мне от этого плохо?

Какое-то время я буду делать все, чтобы казаться окружающим нормальной, успешной и счастливой женщиной, – показывать, что моих сил хватит на все. А детство мы замылим, подкрасим и не будем афишировать. Не зря же говорят: «Мы не можем повлиять на то, как нас воспитали родители, зато можем каждый день создавать себя».

Так и жила. А потом, в 2019 году, случилось оно – выгорание. Это был результат созависимого поведения. Тогда я хотела заслужить одобрение, быть увиденной и признанной женщиной, которая была в то время для меня авторитетной фигурой. Разрушать себя помогали трудоголизм и правило, которое передавалось в нашей семье из поколения в поколение по женской линии: «умри, но сделай». От перегрузки мой организм трещал по швам: появились нарушения памяти, снизилась концентрация внимания и в голове возникало ощущение непроходящего тумана. Я пишу эти строки и чувствую, как воспоминания оживают. Шевелятся щупальцами и шепчут: «Один раз сгорев, ты уже никогда не будешь прежней». И внутренний голос прав, моя работоспособность за 5 лет восстановилась приблизительно на 90 %. Я больше не чувствую тех порывов, когда могла сесть и трудиться без отдыха даже в выходные и праздники. В тот год я работала и 1 января, потому что выходных не было совсем, а я гналась за идеей «побольше потопаешь, побольше полопаешь». Конечно, такой подход в работе психолога недопустим и чреват ошибками. Мне хватило сил их признать и вовремя остановиться. Только на это ушел год, когда я вплотную занялась перепроверкой зоны моей ответственности, а значит, личными границами. Тогда я и пришла к мысли: «Я делаю такие странные вещи, чтобы выслужиться, это ненормально и очень похоже на эмоциональную зависимость».

Любой диагноз – это половина решения. И пусть я поставила его себе сама – я стала с ним разбираться. Немного восстановившись, начала изучать курс по эмоциональному интеллекту и поведенческой экономике. Благодаря лекциям я нашла свои ошибки, которые совершала из страха потерять человека. Это осознание подтолкнуло меня пойти на специализацию по работе с зависимыми в гештальт-подходе.

Учеба перевернула мой мир – я обнаружила, сколько вокруг созависимых и зависимых людей. Классных людей, с которыми приятно и хочется общаться. Я почувствовала, что не одна, и быть такой, как я, не стыдно. Более того, я поняла, что у меня есть не только созависимые черты, но и целая зависимость (о ней напишу чуть позже). Знания и практический опыт, которыми я делилась в соцсетях, дали обратную связь в виде доверия: мои клиенты начали доверять мне секреты, о которых молчали раньше. Со временем я погружалась в тему все больше и больше – и начала чувствовать достаточную смелость для того, чтобы признаться: мне нравится работать с зависимыми и созависимыми. И еще я чувствую благодарность и радость от такого сотрудничества. Это удивительно, но я даже стала уважать созависимость. А бояться перестала.

Давайте приведем метафору, которая поможет объяснить мое перевоплощение и даст ответ на вопрос: «Почему я раньше не могла работать с этой темой, а потом – смогла?»

Когда ты отправляешься в плавание по реке или по морю, тебе нужен корабль, и ты его начинаешь строить. Размер корабля, его крепость и устойчивость определяют, в какое путешествие ты можешь отправиться и насколько далеко заплыть. Есть корабли изношенные – и капитаны вынуждены выбирать подходящие под них маршруты, опасаясь за целостность судна. А есть более подготовленные к дальним странствиям – над ними заранее потрудились:

• продумали разные варианты развития событий в море;

• взяли с собой запасы еды, оборудовали кухню;

• сделали спортивный зал, чтобы заботиться о физическом здоровье;

• собрали профессиональную команду, в которой есть медики и психологи, помогающие с неизбежно возникающими в закрытом пространстве конфликтами.

Я превратилась именно в такой корабль, побывавший в штормах зависимостей и подвергшийся нападению пиратов созависимостей. Я его строила много лет, потому что изначально у меня была маленькая шлюпка, которую я меняла, обрастая знаниями и опытом. Сейчас у меня морской лайнер, способный задорно плыть дальше, углубляясь в эту тему все больше и больше.

Итак, что же за зависимость была у меня и почему я так свободно говорю о ней? Это не модный и популярный нынче среди представителей разных сфер и ниш алкоголизм – из-за особенностей моего организма у нас с ним не срослось. Также я курила обычные сигареты в течение 13 лет, но из-за влияния на бронхи с ними тоже пришлось расстаться. Не очень удобно быть хилой физически – любая химическая зависимость слишком быстро приводит к разрушению организма, и здесь у меня явное ограничение по сравнению с другими зависимыми. А еще постоянно приходится следить за здоровьем и заниматься спортом.

Всего существуют три типа зависимостей: химическая, эмоциональная и пищевая.

• К химическим относятся алкогольная и наркотическая зависимости.

• К эмоциональным – любовная, кредитная, игровая (на деньги), интернет-зависимость, адреналиновая, когда человек гонится за яркими ощущениями, и трудоголизм.

• Пищевая зависимость выделяется отдельным блоком и является серьезной проблемой для страдающих ею людей.

Я очень люблю поесть, и в моем роду есть зависимости, связанные с нарушением пищевых привычек и неумением правильно питаться, а также заеданием стресса. Пожалуй, я тоже страдала ими в подростковом возрасте, пытаясь уйти то в анорексию, то в булимию, но и эту зависимость мой организм не смог принять – она для меня непосильна, тело не выдерживает, а лежать постоянно в больницах с гастритом – сомнительное удовольствие. Сейчас я уже разобралась с питанием, строго слежу, чтобы в еде было достаточно полезных веществ, так я чувствую себя энергичной и сильной.

Трудоголизм – вот моя любовь! Никакого быстрого разрушения организма, социальное одобрение «много работаешь – значит, молодец!».

Любая зависимость – это способ избавиться от боли, внешней или внутренней, а когда тебя еще и хвалят за то, что ты сбегаешь от реальности в «альтернативное» состояние, – вообще сказка. В работе можно все контролировать, уходить в нее с головой, оставаясь физическим телом в кресле, вокруг которого перестает существовать мир. Трудоголизм выходит за рамки естественного трудолюбия, потому что работа заменяет все. Можно переместиться разумом в созвездие историй, методик и профессиональных вопросов, испытывая недоступное в обычной жизни блаженство. Мой трудоголизм стал защитой от тревоги и страхов, которых предостаточно у любого взрослого человека, самостоятельно принимающего решения и воспитывающего детей. Постепенно я перестала понимать смысл отдыха, потеряла радость в общении «просто так, без цели», считала, что любую минуту нужно тратить на работу, и стала задерганной и физически истощенной.

Давайте познакомлю вас с отличительными признаками трудоголизма, которые можно поискать и у себя:

• внимание фокусируется на рабочих процессах, и человек с усилием переключается на что-то другое;

• идеи о том, что нужно что-то сделать, улучшить свои показатели, тревожат даже во сне;

• погружение в работу приносит удовольствие и повышает уровень энергии;

• самооценка растет во время трудовой деятельности и плотно с ней связана, неудачи в работе воспринимаются как личное фиаско;

• если отнять ноутбук, вывезти человека на природу – он не может радоваться тому же, что и другие, он мрачен, неуступчив и резко реагирует на комментарии, непонятно, как с ним общаться;

• работа спорится и возникает как будто из ниоткуда – заканчивая одно дело, трудоголик планирует сразу же второе, и этому нет ни конца ни края;

• «ничегонеделание», безделье вызывает чувство ужаса (когда я отучалась от трудоголизма, то первые пару дней могла сидеть в кровати и не понимать, чем вообще можно еще заняться, кроме работы. Я была подготовлена и знала, что рано или поздно это закончится и внимание сфокусируется на чем-то еще. Но это действительно было странно);

• просьбы близких воспринимаются как из глубины колодца – человек просто не понимает, что от него хотят и, главное, зачем;

• присутствует высокомерие по отношению к бездельникам, иногда доходящее до надменного презрения;

• завышенные, подчас недостижимые требования к себе («Кто, если не я?» – говорит он и идет работать за семерых);

• происходит слияние с рабочим пространством, и, даже работая на начальных должностях, человек олицетворяет себя с руководством компании и говорит «наша компания», «мы решили и сделали»; его результат при этом размывается, но за это он получает награду – становится частью чего-то большого, винтиком в системе;

• человек может работать везде и всегда (как-то я работала, сидя на бревне у железнодорожной станции, потому что нужно было что-то срочно сделать; кто-то работает в отпуске, кто-то во время природных бедствий).

Ну как? Знакомо вам такое? Много пунктов откликнулось?

Трудоголизм, усиленный созависимостью, – страшное дело. Мне очень повезло, что там и тогда я все-таки сгорела и была вынуждена переосмыслить свой стиль жизни. Сила характера, свойственная созависимым, помогла восстановиться. Кто, как не они, зовут оправиться и снова встать в строй, чтобы работать и достигать успеха? Кто, как не они, могут сделать невозможное – восстать из пепла, когда отдал все силы ради кого-то? Цена сгорания велика. Я больше не могу работать ночами, мысль о том, чтобы что-то делать в выходные, вызывает страх, а отслеживание баланса труда и отдыха стало постоянной техникой безопасности. Это заставляет задавать себе вопрос: а достаточно ли я делаю для самореализации? Скорее всего, нет, но делать больше я не могу – сгорев однажды, я остаюсь в зоне риска и больше не могу выдерживать нагрузку как раньше. Это неприятно.

А из приятного: я работаю с темой, которую очень люблю и помогаю созависимым людям переосмысливать и менять отношения с близкими в лучшую сторону. Да и дружить я могу только с трудоголиками, мы на одной волне и по-прежнему понимаем друг друга с полуслова.

Вот я вам все и рассказала. Надеюсь, это поможет нам с вами лучше понимать друг друга. Двигаемся дальше.

В моей 15-летней практике становилось все больше случаев созависимости. О том, что один человек растворяется в другом, о том, что он может выдержать сколько угодно страданий, чтобы остаться в паре. О том, что алкоголь, игровая зависимость, ссоры вплоть до драки – это все гораздо ближе, чем я думала. И пусть внешне многие семьи выглядят идеально, как любящие мужья и жены, то, что происходит за закрытыми дверями, требует внимания, потому что именно это определяет, счастливы ли люди вместе или же это камуфляж для окружающих.

Я видела множество случаев, когда люди приходили к психологу в кризисный момент и хотели расстаться, но не могли. Нить созависимости крепко связала их друг с другом, и сессия с психологом воспринималась как возможность сохранить отношения, договориться, сохранив чувство собственного достоинства.

Сложно разорвать созависимую связь даже тогда, когда кто-то из пары твердо уверен в решении – «пора прощаться». Второй готов на все, лишь бы удержать партнера. Он на глазах превращается в золотое облачко, обволакивающее обещаниями украсить жизнь партнера, измениться, стать лучше или перестать выдвигать требования, казавшиеся раньше адекватными. Например, жена общается с друзьями-мужчинами, и муж тревожится из-за этого, ругается и злится, вполне понятно, что он испытывает ревность и страх ее потерять, его самооценка падает. Но как только жена скажет: «Я ухожу, тебе со мной плохо, давай расстанемся» – муж отступает в своих требованиях и готов на все, лишь бы сгладить ситуацию. В том числе даже на то, чтобы посидеть с детьми, пока жена будет общаться с другими мужчинами, исходя из идеи «они же друзья, ей это важно». «А самооценка?» – спросите вы. Она уже неважна.

Я поделилась только одним примером, кратко описала один из вариантов развития созависимых отношений. Пожалуйста, наберитесь терпения. Я поведаю обо всем этом в книге, соблюдая конфиденциальность, меняя не только имена и гендеры, но и комбинируя, собирая образы героев из разных фрагментов, встреченных не только в жизни, но и в фильмах, чтобы оставаться бережной по отношению к моим клиентам. Непростое это дело, но мы справимся, я в нас верю.

Созависимость – это непросто, но очень интересно и увлекательно. Можно горевать, что попал в подобные отношения, а можно воспринимать такие ситуации как приключения, полные драйва, любви и ненависти, как в лучших книжных романах или сериалах, увлекающие человека яркими эмоциями и понятными сердцу действиями, пусть даже они не всегда поддаются логическому обьяснению. Я приглашаю вас погрузиться в мир отношений с глубокими чувствами и порывистыми, впечатляющими щедростью поступками.

Что вас ждет в путешествии по этой книге

1. Мы объясним суть созависимости: откуда она берется и почему человеку лучше научиться с ней обращаться, чем пытаться вытеснить в зону несуществующего.

2. Вы получите практические рекомендации, дающие опору под ногами и понимание, что можно сделать в подобной ситуации. Вопрос «Что делать?» часто встречается в работе с созависимыми, ведь они привыкли больше заботиться о другом, чем о себе, и когда фокус внимания направляется на них, то вопрос очень искренен. Поэтому так нужен ответ или опора, от которой можно оттолкнуться и сказать: «Не хочу этот ответ, мне нужен другой, более приятный и симпатичный». От этого тоже будет польза, потому что заработает процесс выбора, поиска того самого, подходящего способа действия именно в вашей ситуации. А предложенная вариативность поведения станет примером того, «как бывает у других» и на что можно опираться.

3. Мы постараемся разобраться, как устроены структура личности созависимого и сама созависимая система, в которой он находится. Так вы поймете, почему не работают советы «не нравится – уходи» и насколько ошибочна фраза «если терпишь, значит, хочешь, чтобы тебя обижали».

4. Мы попробуем создать примерный алгоритм выхода из созависимых отношений и пройдем его вместе, отмечая сложные места, метафорические канавы и хитросплетения, словно колючие ветки цепляющиеся за подол одежды и умоляющие «останься, не меняй ничего в своей жизни». Но мы будем менять, потому что любое обладание знаниями укрепляет личность и помогает формировать личные границы, а значит, уменьшает созависимость.

5. Мы постараемся узнать себя лучше, увидеть ресурсы и сильные стороны и приблизиться к себе целостному. Проще говоря, научиться любить себя, насколько это возможно.

Вас ждут увлекательные истории, в которых есть место героям и злодеям. Как в любом треугольнике Карпмана, они будут меняться местами и в них можно будет узнать знакомые лица и воскликнуть: «Я понимаю, о чем речь! Мы сталкивались с этим в жизни, интересно, что будет дальше?»

Нет хороших и плохих сценариев, есть то, как люди себя ощущают внутри отношений. Даже находясь в паре с зависимым, можно чувствовать благополучие и интерес к своей жизни. Задача этой книги – помочь преодолеть моменты бессилия, когда сквозь стремление быть счастливым проступает отчаяние, иссякают силы и человек погружается в эмоциональную яму под названием «я ничего не могу». Да, созависимость забирает энергию, ведь большая часть работы лежит на созависимом, а это огромный труд. Тем не менее хочется напомнить о том, что на любом этапе отношений с созависимым можно позаботиться о себе и вернуть надежду на то, что все будет хорошо. Просто иногда эта история может быть про расставание, а иногда – про продолжение совместной жизни ради понятных смыслов.

Теперь, когда вы познакомились с целями книги, давайте вернемся к вам и вашим целям. Что бы вы хотели получить от чтения? Попробуйте взглянуть на приведенные выше 5 пунктов и проанализировать, что вызывает интерес, а что тревожит или кажется лишним.

Подытожьте и напишите о своей цели здесь:

«Я хочу с помощью книги получить для себя …….».

Вот мы и познакомились заочно! Я желаю вам приятного чтения и важных открытий, которые помогут приблизиться к цели!

Часть 1
Созависимость – что это?

^{Глава 1}
Кто такие созависимые

Лене 32 года, с первым мужем она познакомилась в институте, быстро поженились, родили детей-близняшек, но жить долго и счастливо не получилось – в то время как женщина была погружена в материнство, муж нашел внимание на стороне. Семью сохранять не стали и развелись. На память молодой маме остались алименты и разбитое сердце, которое долгое время было закрыто для новых отношений. Когда горе от предательства было прожито, а душевные силы восстановлены, Лена ощутила, что ожила и ей снова захотелось отношений. Она влюбилась. Новый партнер был младше Лены на 7 лет, занимался спортом и следил за собой. Лена изводила себя самоедством («Я недостаточно молода для него») и ревностью (все-таки парню 26 лет, вдруг он найдет кого-то получше, чем она), поэтому ни в чем ему не перечила. Хочет ее Сережа сидеть дома и не работать – Лена только рада, всегда пожалуйста. Это даже удобнее, за малыми может присмотреть, уроки с ними сделать, да и спокойнее, когда он дома, – всегда знаешь, где найти, легче контролировать. Хочет Сережа брендовую одежду или новую машину – пожалуйста, Лена снимала свои сбережения с банковских счетов и покупала ему подарки. Деньги, накопленные на первый взнос по ипотеке, нашли другое назначение – из страха потерять мужчину она была готова отдать все, лишь бы ему было хорошо. Так она обретала надежду, что он будет смотреть только на нее и ни на кого больше.

«Разве можно любить за подарки?» – удивятся некоторые читатели, и я их понимаю – чтобы увидеть логику в таких поступках, нужно понять все нюансы, касающиеся работы разных механизмов личности созависимых. О них мы еще будем говорить ниже, а пока важно отметить, что здесь работает эффект слияния: даря подарки, человек выражает симпатию, но из-за того, что не распознает ни своих, ни чужих личных границ, не может отследить ответной реакции: «Я люблю – а что мне говорят в ответ?» Такой вопрос не приходит в голову, и человек проскакивает этот этап коммуникации, принимая как факт: «Дарю подарок, проявляю любовь, значит, второй чувствует то же самое, и даже думать не хочу, что может быть иначе».

Созависимость – это зависимость людей друг от друга. Безумная неземная любовь, неуверенность, отсутствие личных границ, слияние и идея «мы одно целое, и между нами нет разницы». Контроль общения и передвижения, страдание, унижение, боль и алкоголь – вот некоторые слова, которые ассоциируются у людей с созависимостью. Они находятся в отношениях, которые заранее обречены на эмоциональные испытания: адреналиновые качели «будь со мной – уходи, ты не нужен», страх одиночества, попытки вымолить любовь и поиск редких и от этого таких драгоценных и желанных «поглаживаний» – слов любви по праздникам и скупых одобрительных кивков. У девушки из нашей истории, Лены, был целый ритуал заслуживания любви: она становилась максимально понимающей, прощающей и поддерживающей Сергея во всех начинаниях. Именно поэтому отмахивалась от тревоги, возникающей от двойственности, – Сергей менял свое поведение иногда так непредсказуемо, что ей казалось: он становится другим человеком, с которым она не знакома. Елена надеялась, что это пройдет со временем, или же она научится понимать его перепады настроения: то идеальный партнер, помощник, сексуальный мачо, то какой-то взъерошенный, лениво лежащий на диване валенок. Что с этим делать – не знала, и вдобавок чувствовала нестерпимый голод по ощущению, что любима.

Именно он сводит с ума и заставляет выворачиваться наизнанку, чтобы заслужить («я имею право быть рядом»), потому что разговоры начистоту запрещены. В этом случае нельзя уточнить: «Почему ты вчера весь день провел за сериалами, а сегодня бодр – у тебя депрессия или болит что-то?» Такие вопросы считаются табуированными, стыдными и невежливыми, поэтому о намерениях партнера приходится догадываться. Хотя я бы спросила, что происходит и не нужно ли показаться врачу, ведь непонятно, как строить планы, когда второй то ведет себя, как чемпион, то замирает на диване. Даже вне контекста зависимости мнение врача в таких случаях точно не было бы лишним.

Запреты, ощущение тревоги, контроль, чувство всемогущества («я ему помогу»), скандалы и истерики, вызванные чрезмерной терпимостью, – все это выжигает людей изнутри. Испытав на себе последствия таких отношений, люди понимают, как непросто в них находиться и как сложно выбираться, пересобирая свою жизнь по кусочкам. Прочитав эту книгу, вы познакомитесь с внутренним миром созависимых и сделаете шаг к пониманию, каково им находиться в отношениях и почему порой они поступают так, а не иначе.

Лена из нашей истории думала, что своими действиями доказывает любовь и заодно привязывает к себе, медленно и упорно выстраивает кокон незаменимости. Однако не подозревала, что попадала в зависимость, – потому что молодой партнер безоговорочно все принимал и принимал, Лена давала и давала. Он понял, что из нее можно вить веревки, манипулировать с помощью отстраненного поведения, проявлять холодность, когда ему что-то надо, и пользовался этим.

С чего все начинается? Любому несчастью предшествует ощущение идиллии и блаженства. Созависимые – это люди, которые очень хотят быть счастливыми в отношениях и делают для этого все возможное. Многие страдали в детстве, видя ссоры родителей. Тогда же, в детстве, они дали себе обещание: «Моя семья будет другой, самой лучшей». Теперь, когда они выросли, это стало самоцелью, которая порождает готовность терпеть и идти на компромиссы, лишь бы общая идея «идеальной семьи» была сохранена.

При этом они видят недостатки своего партнера, понимают, что он или она подчинены работе, идеям, алкоголю, возможно, даже своим родителям. Только это их не останавливает, а, наоборот, радует и будоражит: у него есть знание, он убежден, что понимает, как помочь партнеру. Сложность предстоящей задачи щекочет веру в собственные силы, созависимый испытывает удовольствие от мысли, что у него есть необходимые для спасения любимого ресурсы: энергия, внутренние силы, может быть, даже деньги или жилье. Ему кажется, что нужно поддержать партнера в нелегкий жизненный период и все наладится. Информацию о том, что это не так просто и партнер как минимум должен уметь принимать помощь, а желательно хотеть изменений, созависимый вытесняет. Неиссякаемая надежда на то, что ситуация поменяется в лучшую сторону, помогает созависимому выдерживать дискомфорт в отношениях – эмоционально они уже живут в картине усовершенствованного, идеализированного будущего. Поэтому договариваются с собой не реагировать на проблемы настоящего и легко убеждают самих себя потерпеть временные неудобства.

Лена хотела видеть мужчину рядом, но Сережа занял ролевую позицию старшего ребенка в семье, избаловался и требовал все больше вложений, а женщина так много отдала ради этих отношений, что уже не могла остановиться, – не может же она сама себе признаться, что покупает любовь. Ресурсы таяли, ей было тревожно, но она молчала. Сергей же посмеивался над Леной с друзьями, угощая их за ее счет. Лена никогда бы не поверила в то, что он может так мерзко паясничать за ее спиной, передразнивая манеру говорить. Он выпячивал нижнюю губу и тонким голосом изображал: «Почему мой Сереженька расстроен? Что случилось? Чем тебя порадовать?» Кто-то ему даже завидовал и открыто интересовался – нет ли у Лены таких же наивных подруг, как она, можно даже постарше – роман с милфой (сексуально соблазнительной женщиной, старшей по возрасту и уже имеющей детей) нынче в моде. Под такие непринужденные разговоры за кальяном успокаивалась совесть, а расслабление отвлекало от забот. Сергей употреблял запрещенные вещества уже несколько лет, и тяга проявляла себя в виде слабости, бессонницы и нервного, агрессивного поведения, которое Лена списывала на его характер, а именно: высокую чувствительность и ранимость.

Слова близких: «Он абьюзер! Он тебя использует, будь аккуратна» – вытесняются и отскакивают от сознания, как горох от стенки. Окружающие видят только верхушку айсберга, поэтому не понимают и не распознают, как сложно расстаться или обозначить границы («со мной так нельзя»). Им не видно всей ситуации целиком, на самом деле до них долетают отголоски происходящего в паре, и обычно к этому моменту созависимый уже заплатил высокую цену, в том числе поступился моральными принципами, чтобы оставаться в паре с дорогим сердцу «монстром». Он уже понял, что отношения далеко не сахарные, и принял это в надежде растопить сердце партнера своей любовью и стараниями.

Если же окружающие продолжают настаивать и пробуждают беспокойство своими словами, а значит, ставят отношения созависимого под угрозу, то все окружение просто отодвигается на задний план. Общение сводится к минимуму, а любые слова подвергаются сомнению, эти люди теряют авторитет, и их мнение обесценивается как некомпетентное и недостойное внимания.

Наверное, вы слышали фразу: «Не лезь, я сам разберусь» – а дальше человек увеличивает дистанцию и перестает брать трубку. Происходит это потому, что созависимые растворяются не только в идее «хочу отношений», но и в партнере. Они ставят его желания и потребности выше своих, причем делают это не в мелочах («хочу в театр, но, так и быть, пойду с тобой в кино»), а по-крупному («мне мороженое, тебе – новую машину»). Или же игнорируют свою усталость или болезненное состояние для того, чтобы пойти вместе с партнером на встречу с друзьями или в магазин, беря энергию в самоуничижении («сама виновата, плохо распланировала нагрузку»). Суть созависимости в том, что человек с превеликой щедростью готов отдать все, что у него есть, для того чтобы партнер был доволен и оставался рядом. Страх одиночества, неприкаянности, отсутствие целостного представления о себе и устойчивой крепкой самооценки – все это заставляет идти на подвиги ради сохранения стабильности в жизни. Причем здесь работает ошибка восприятия, и стабильностью оказывается само наличие человека рядом, а не гармоничная атмосфера в доме, на которую можно опираться и чувствовать себя наполненным и спокойным.

Итак, подчеркнем: созависимый готов отдать ради отношений практически все, что у него есть. Это могут быть денежные или временные, энергетические ресурсы, а также профессиональные навыки или наработанный за годы труда уникальный опыт. В ход идет все, что ценится и может быть поддержкой для другого человека, без учета того факта, что нужно оставить что-то и себе для самоподдержки. Про себя он не думает, потому что, кроме эффекта слияния («хорошо тебе, значит, и мне тоже»), руководствуется страхом («если тебе будет плохо – то и мне тоже, ведь я завишу от твоего настроения»). Он не в силах удержать осознание, что можно работать над улучшением психологического самочувствия двух людей, он руководствуется полярным мышлением («должно быть хорошо кому-то одному – или мне, или тебе»). А так как фокус внимания смещен на заботу и контроль над жизнью другого человека, то созависимый автоматически выбирает отдать ресурсы партнеру, даже если сам при этом будет полностью истощен. Ради любви он готов на самопожертвование – и это один из главных признаков созависимых отношений.

Видит ли такое поклонение своей персоне партнер? Конечно, да. Более того, он считает это правильным и нужным для отношений, этакой должной нормой, в которой он уже привык быть в центре внимания. Он искренне считает, что его благополучие важнее всего в отношениях, и не понимает, почему кто-то считает иначе. Он находит подтверждение этому факту вокруг: социальные сети, интернет и фильмы пестрят подобными историями, которые выдают за истинную любовь. Они похожи на мечту, райскую жизнь, которой можно позавидовать и желать себе от всей души. Например, всем нам известны персонажи – принцессы нашего времени, транслирующие, что утопают в цветах и подарках от поклонников, что муж постоянно возит их в путешествия и что их жизнь наполнена только светом и красивыми нарядами. Однако мой 15-летний опыт клиент-терапевтической практики подсказывает, что иногда за подобными сказками стоят многомиллионные кредиты или же денежные ресурсы, получаемые от родителя партнера или любовников. Как только ресурсы иссякали, отношения становились непривлекательными, полными претензий и требований обеспечивать все на прежнем уровне. Конечно, это не про любовь, а про использование. Но до этого осознания еще надо дожить. В начале отношений мы видим щедрость, чрезмерный вклад одного партнера и само собой разумеющееся принятие подношений вторым партнером.

Уверена, что сейчас многие возразят: «Как же так? Мы же должны заботиться о любимом человеке, более того, существует убеждение, что цель романтических отношений – стараться сделать другого счастливым». Да, все так, но есть нюанс: созависимые не чувствуют грани, где их забота граничит с саморазрушением, и действия, идущие во благо другому, вредят им самим. Образ идеальной семьи для них важнее, чем состояние каждого – свое, партнера, детей.

Их чувство самосохранения нарушено – оно переключено в режим «жертвовать собой – это нормально», и это одна из причин, по которой люди остаются в токсичных отношениях и оправдывают насилие в свой адрес.

Созависимые отношения – деструктивные по своей природе, потому что созависимому кажется: «Если не будет отношений, я разрушусь, перестану существовать как личность» – это обостряет зависимость одного человека от другого. Потеря отношений эмоционально приравнивается к потере целостного образа восприятия себя вне отношений. Человек все реже думает о себе как об отдельной личности, гонит эти мысли прочь как бесполезные, ненужные, пробуждающие внутренние беспокойство и тревогу. Он знает, что «счастье – это быть рядом с этим мужчиной или женщиной, гордиться своим супружеским статусом и делать все, чтобы второй был доволен». Все тревоги, волнения он перенаправляет с внешнего мира на себя и так оказывается во всем виноват. Он не знает, как обходиться со своими переживаниями, поэтому, если какая-то из эмоций оказалась слишком яркой и без разрешения проскочила в созависимый мир, она изгоняется с помощью стыда и вины («я неправильно чувствую, нельзя злиться на родного человека»).

Глава 2
Заглянем в мир чувств созависимых

Стыд и вина – одни из мощнейших социальных регуляторов поведения, включающихся у созависимых с пол-оборота. Как только возникает опасность поссориться, потерять контроль над происходящим в отношениях – он тут же загорается, словно лампочка. Человека охватывает жгучим жаром, и так как он плохо знаком со своим эмоциональным миром, то предпочитает блокировать оба ощущения, подавить и запереть в самый дальний уголок души. Из-за этого чувства слипаются между собой, превращаются в снежный ком, и вот уже человека охватывает всепоглощающая тревога. В этот момент начинают работать ролевые модели поведения, подсмотренные в родительской семье, – разбираться в ситуации и творчески ее обрабатывать человеку сложно, и он это ощущение экстраполирует на себя – «я плохой, я никчемный» – и так загоняет себя в угол. Поэтому все тревожные маячки о том, что нужно присмотреться к отношениям и поведению партнера получше, терпят крах как вызывающие сильные эмоции – и потому лишние и пугающие, – поэтому их невозможно обработать. Тем более если человек воспитывался в любящей семье и не может допустить мысль, что рядом с любимым нужно держать ухо востро и причина недомолвок может быть исключительно в его поведении и обманных словах: «Это ты виноват».

Ему кажется ужасным допустить тот факт, что партнер может:

• завидовать успеху и статусу и втайне желать неудачи («Твои достижения не такие уж и большие, что ты пыжишься, гордишься?»);

• подтачивать его уверенность в себе, чтобы выигрышнее выглядеть на фоне рядом («Сейчас тебе сопутствовала удача, что ты будешь делать в следующий раз, когда тебе не так повезет?»);

• конкурировать и вселять сомнения в правильности решений («Ну, может быть, ты прав. Я бы сделал(а) по-другому. Когда у тебя будут проблемы, не приходи ко мне с этим вопросом, я сразу бы сделал(а) иначе»);

• вовлекать в алкогольную и другие зависимости, например, в обжорство («Выходные для отдыха. Какие прогулки, какая выставка? Давай спокойно посидим с друзьями и отдохнем, пропустим по бокальчику, ты же любишь шампанское. И любимые пирожные возьмем»);

• перекладывать проблемы с расчетом на то, что созависимый решит их («Вот у тебя-то все хорошо, тебе меня не понять, а у меня и зарплата маленькая, и начальник негодяй, не признает моего мнения. И денег не хватает, и в долг попросить не у кого – ведь возвращать придется»);

• скатываться в пессимизм в утрированном, черном, как тьма в колодце, беспросветном виде. От человека идет посыл: «Все будет плохо, как ни крути, а значит, и делать ничего не надо». У человека со здоровыми личными границами такой посыл вызывает удивление, отвращение и желание отдалиться. Созависимый же взваливает на себя непомерную ответственность и несется добывать лучики света в мире пессимизма;

• не терпеть разницу мнений. Партнер искренне убежден, что существует только одно правильное мнение – его. Любое другое обесценивается и должно быть подавлено в зародыше («Ну да, ты-то лучше знаешь», – говорит он сквозь зубы, и его посыл считывается как «глупая ты деревенщина»). При этом факт, что и в деревне есть образованные люди, магическим образом игнорируется.

Все эти моменты человек с целостным самоощущением и крепкими личными границами воспринимает как сигнал приглядеться к партнеру, он довольно быстро считывает, что тот не такой доброжелательный, каким хочет казаться. Помогает ему в этом эмоциональная составляющая – раздражение, недоумение, возмущение, сомнение, ощущение чего-то мерзкого, неправильного. Созависимый же не может идентифицировать свои переживания и использовать их как помощников, поэтому ему легче заблокировать их и гнуть линию «я знаю, что буду счастлив, нужно больше стараться», чем оказаться под штормовой волной эмоций.

Вернемся к нашей героине Лене.

Ее пытались образумить мама и сестра, но, как вы уже знаете, она их не слушала. Попробовал вмешаться бывший муж, объясняя, что Лена завела себе альфонса, бесстыдно пользующегося ее деньгами, и в том числе алиментами на детей. Женщина и с ним рассорилась в пух и прах, обвинила в меркантильности и злобе, но свою позицию: «Сережа хороший, ему нужно время встать на ноги» – не сдала ни на шаг. Тем более Лена чувствовала: у нее получается! Сережа все больше проводит времени с ней, пусть лежа на диване перед телевизором, но все же. Она чувствовала, что почти выиграла, заслужила право быть с ним. Такое внутреннее ощущение конкуренции с чем-то более важным в жизни зависимого – это симптом созависимости, который легко можно не заметить, если не знать о нем. Обычно созависимые говорят: «Я знаю, как обращаться с такими людьми, можете не переживать. Да, он не простой, но очень классный – из-за этого у него и требования высокие, а я могу им соответствовать». В этой фразе сквозит высокомерие – Лена действительно верит, что владеет секретом, как управлять ситуацией. Ей кажется, она понимает ситуацию в полной мере, все видит и имеет над этим власть. И вот такая жажда контроля над жизнью другого человека, необходимость вмешиваться и знать каждый шаг партнера – это также особенность созависимого.

Теперь давайте сфокусируемся на Сергее. В нашей истории ему досталась роль зависимого, а он на него на первый взгляд не похож. Именно этот факт помогает Лене игнорировать тревожные сигналы, в том числе категорично откидывать мнение окружающих. Сергей молодой, образованный и спортивный, внешне амбициозный и любящий рассуждать об открытии собственного бизнеса. Он носит костюмы и рубашки, галантно открывает дверь перед дамой и эстетично раскладывает приборы за ужином, добавляя шарма вечеру приятными комплиментами. Общаться с ним – удовольствие. Но образ зависимого ассоциируется с опасностью, с не владеющим собой человеком, красным носом и одутловатыми щеками, собирающим копеечки и ищущим собутыльников. Или же представляется как худой, со впавшими щеками, странно дергающийся в нирване человек, оторванный от окружающего мира. Конечно, так зависимые могут выглядеть, но подобная симптоматика развивается с годами потребления, да и не при всех зависимостях бывает. Поэтому, если до разворачивания зависимого поведения родители вложились и привили мужчине интеллигентность, она останется с ним как часть воспитания и долго еще будет помогать компенсировать разрушение от запрещенных веществ.

Например, на первых этапах зависимости изменения в облике и поведении человека заметны только очень внимательному наблюдателю – они, как аромат духов, принесенный ветром, – вроде бы есть, но в то же время остаются на уровне «кажется». А влюбленная женщина это «кажется» всегда запишет в плюсы своему избраннику.

Так, у Сергея периодически менялся взгляд – стекленел, а глаза становились сухими и красными. По этому поводу у него была заготовлена отговорка: «Это оттого, что я много провожу времени за ноутбуком, не беспокойся, само пройдет. Ты же знаешь, я хочу обеспечивать нашу семьи, это требует маленьких жертв… Расскажи лучше, как ты? Как дети? Может, помочь чем?» Дальше надо было Лену обнять, поцеловать, и вот она уже порхала, как птичка, по кухне, радостно рассказывая о том, как прошел ее день, и гордясь своим мужчиной – заботливым, таким, кто хочет обеспечивать, интересуется детьми.

Порой Сергей уезжал, говорил, что к маме, и мог пропасть на пару дней – неудобно звонить при матери, тем более она в частном доме живет, нужно помогать по хозяйству. Лена даже рада была, что он не звонит, потому что звонки ее настораживали: в разговоре голос любимого звучал глухо, немного заторможенно, так что она напрягалась и пыталась понять, что же он говорит. Сергей выкручивался и объяснял ей, что это связь такая, плохо ловит в тех местах. Он предлагал ей писать сообщения, пока они не видятся, и так поддерживать связь. Лена, конечно, соглашалась, ей становилось внутренне легче, но она не понимала почему – списывала на то, что можно не беспокоиться за качество мобильной связи. На самом деле, изменения в речи – это первое, что страдает при употреблении запрещенных веществ. Человек может уйти в многословие, суетливую болтливость или, наоборот, зависать на фразах. Общее в нарушениях речи одно – слова не соединяются в осмысленную фразу, человек может говорить уверенно и бодро, но если вслушиваться, то ничего непонятно. Именно от этого Лене и стало легче – не нужно догадываться, что хочет сказать человек, находящийся в состоянии наркотического опьянения. Сам факт таких разговоров ее тревожил, поэтому сработал механизм вытеснения, стерший из памяти неприятные, угрожающие счастливой жизни вещи.

Механизм вытеснения описан Фрейдом, суть его в том, что если событие или какой-то факт попадает в невротический комплекс, то автоматически забывается как ненужный или неудобный для самосознания человека. И вспомнить его, удержать можно только с помощью волевых усилий. Фрейд приводит пример: около 7 лет он жил рядом с баром «Нерв», и, так как название было триггером, отсылающим к переживаниям о работе, основатель психоанализа его вытеснил и долго спорил со своим собеседником о существовании такого заведения, убеждая, что его не существует. Фрейд описывает этот факт в одной из своих книг, тем самым подчеркивая, что механизм забывания затрагивает даже самых осознанных людей.

Есть еще один симптом начальной стадии наркотической зависимости – это повышенное сексуальное влечение и раскрепощенность.

Сергей вообще не считал это проблемой и даже думать не хотел, что вслед за половой активностью приходит снижение потенции. До этого еще далеко, а пока он был жеребцом в своих глазах и твердил Лене о дикой страсти, которую она в нем разжигала. Естественно, женщине это приятно слышать, и сама мысль о том, что в интимные отношения вплетен третий лишний – по сути, допинг для секса – просто не укладывается в сознании и даже не возникает на уровне предположений.

Много времени в постели, затем вкусно и много покушать – разве не об этом мечтала Лена? Конечно, об этом, таком простом и понятном женском счастье – чтобы тебя взаимно любили, помогали чувствовать себя желанной, соблазнительной и вдобавок принимали с благодарностью заботу и обещали делать похожее в ответ. От этого Лена расслаблялась и теряла бдительность, ей казалось, что она нашла своего человека, того самого, с кем готова прожить всю оставшуюся жизнь.

Вдобавок запрещенные вещества повышают аппетит, делают его неуемным – здесь Сергей радовался тому, что существует поговорка «путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Поэтому он постоянно говорил Лене, какая она молодец, вкусно кормит его, старается, и убеждал, что для него она лучшая женщина на свете. Эти слова четко отражали представления Лены о том, что должна делать женщина для своего мужчины, как нужная деталька в пазле, – она чувствовала себя важной и ощущала, что ее забота в виде мяса по-французски с запеченной картошечкой и укропом принята. Живя с детьми, Лена мало времени уделяла готовке. Сергею нужно было только вовремя отыграть свою роль и сказать: «Спасибо, ты волшебница! Где ты была всю мою жизнь?»

Ролей, на самом деле, было несколько…

1. Любящий мачо, готовый из-за страсти к Лене не вылезать из постели все выходные, с тоской отпуская любимую на работу. Здесь ему было важно сохранить ее лояльность и выглядеть хорошо именно для нее. С Леной он был брутальным, но знал, что иногда нужно включить режим «поныть и побыть чувствительным», чтобы она больше в него вовлекалась и гордилась тем, что только рядом с ней он может быть самим собой.

2. Грустный, с устремленным вдаль взглядом бизнесмен, переживающий, что не может найти себя. В эти моменты он исподтишка старался вызвать жалость, при этом внешне сохраняя мужественный вид и показывая глубокие душевные страдания при мысли о том, что ему нужны деньги Лены.

3. Старший брат для детей Лены. Периодически с ними нужно было возиться, чтобы сохранять легенду. Сергей детей не очень любил, поэтому шпынял, пока мать не видела, а Лене говорил: «Мне так сложно с ними найти общий язык, видно, что им не хватило мужского воспитания». Расчет был на активизацию Лениной вины и травмы предательства первым мужем. Эта тема была настолько болезненной для женщины, что она выбирала верить Сергею, будто дети отбились от рук, и строго выговаривала им ни за что. Естественно, отношения с детьми портились, а Сергей был только этому рад – у него появлялась возможность жалеть женщину, обнимая и гладя по голове, свысока говоря: «Как же тебе сложно с этими оболтусами, но я тебя не брошу, хотя я и не их отец».

4. Любящий сын. В те моменты, когда мужчина уезжал к матери, он сохранял легенду трепетного отношения к женщине, давшей ему жизнь. Именно так пафосно и выражался, транслируя: «вот бы твои дети к тебе так же относились» и «пока я с матерью, не мешай – я буду пропадать на время». На самом деле, вы уже знаете, что в это время он пил с друзьями, используя мать как прикрытие.

Возникает вопрос: неужели Сергей – такой монстр, наживающийся на Лениной доверчивости? Неужели в нем нет ничего хорошего, за что его можно уважать?

Не бывает людей, состоящих только из негативных качеств. Даже в самом отъявленном злодее есть что-то человечное. Сергей умел ремонтировать поломки в доме, легко поддерживал беседу на разные темы, в этом он был похож на Евгения Онегина из романа Пушкина:

 
«Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка
С ученым видом знатока,
Хранить молчанье в важном споре».
 

Поэтому Лене так сложно было признаться самой себе, что что-то не так. Сергей представлялся ей как два разных человека, объединенных в одном теле. Один – классный, с которым хочется общаться и быть вместе, а второй – пугающий и настораживающий неопределенностью. Но точно так же, как ребенку сложно удержать образ злой мамы, влюбленной женщине непросто оставаться с мыслями «я насторожена рядом с моим мужчиной». Если созависимый смог допустить мысль о том, что что-то не так и с этим хорошо бы разобраться – это уже большой прогресс, вызывающий уважение.

Глава 3
Первые ловушки: с чего все начинается

На что можно было обратить внимание с самого начала? Лена долго потом об этом думала, ведь на первом этапе все шло прекрасно. Как предугадать возможные сложности?

Сергей был внимателен к женщине, спрашивал, поела ли она, мог приехать к ней в обеденный перерыв и проследить, чтобы она вышла прогуляться, и, даже если сам не был голоден, уговаривал ее зайти в ресторан пообедать, а не кусочничать в офисе. Такая забота была очень приятна, да и по возвращении коллеги отмечали ее счастливые глаза и улыбку, а мужчины делали комплименты, отмечая ее цветущий вид. «Ты должна заботиться о себе, больше отдыхать», – говорил Сергей, и Лена чувствовала, что он ее понимает, и больше ей не надо одной бороться с проблемами в этом сложном мире. Он поддерживал ее словами и присутствием, для нее это много значило. Сыграли роль и комментарии коллег-подружек, они так нахваливали его поступки, говорили: «Наконец тебе повезло» – а Лене хотелось этому верить. Поэтому она отбросила осторожность и дала чувствам разгореться в полную силу.

Конечно, она видела шероховатости, например, ей не нравилось, что Сергей навязывал ей свои правила – во сколько нужно быть дома, что правильно есть на ужин, а еще она быстро поняла, что бизнесмен он только на словах и при всей его активности денег-то нет. В начале отношений с зависимыми их партнеры попадают в ловушку убеждения («мне по плечу, я смогу компенсировать то, что зависимый не может обеспечить сам»). Со временем становится понятно, что эта яма бездонна и требует все больше вложений. В нашей истории Лена еще не понимает, в какие отношения попала, и ей кажется: «Вот чуть-чуть постараюсь, потерплю – и все будет хорошо» – но это не так. Зависимость Сергея ускользает от ее взгляда, поэтому будет разрастаться год от года, и как любая зависимость будет стремиться встать на первое место в жизни своего владельца, принося все больше разрушений. Сначала разрушения легко компенсировать – как Лене в начале отношений, – затем неприятностей становится больше, и если зависимый понимает источник проблем, то на созависимого сваливается тонна невзгод, из-за чего он чувствует себя беспомощным, – просто не понимает, откуда они взялись и что с ними делать. Так, дети Лены отдаляются от нее и озлобляются, на первых порах они пытаются сказать, что Сергей их шпыняет, но видя, что мать занимает его сторону, они разочаровываются в ней.

Сергей при этом становится ее опорой и лучиком света, ведь она вытесняет факт: он источник ее неприятностей. Представим, что они живут вместе дальше, Сергей периодически берет у Лены деньги, вкладывает их в бизнес, который прогорает каждый раз. Копятся долги, и в какой-то момент у Лены открываются глаза, она начинает не только замечать изменения в поведении партнера, но и признавать тот факт, что их больше нельзя игнорировать. Осознание («что-то не так с ним») дает ей шанс и силы на то, чтобы разобраться, что же происходит.

На этом этапе кто-то резко расстается, кто-то принимает решение бороться за любимого человека, привлекая психологов и семейных терапевтов. В некоторых случаях подключаются двенадцатишаговые программы¹ в реабилитационных центрах. А кто-то настолько боится остаться в одиночестве, что принимает произошедшее «как крест, который нужно нести всю жизнь, чтобы искупить грехи рода». Попробуйте отнестись к последней фразе со всей серьезностью: созависимые склонны брать ответственность на себя за все происходящее в жизни.

Давайте остановимся и приведем еще несколько примеров, когда человек находится на начальной стадии зависимости, и внешне это сложно заметить.

 Начальная стадия алкоголизма, которая выглядит довольно изысканно: употребление дорогих алкогольных напитков за обедом или ужином. Происходит это на ежедневной основе и поначалу выглядит очень романтично, возможно, даже с привкусом иноземного, заимствованного. В Испании, например, это норма жизни, и в крупных компаниях в обеденных зонах вместе с салатом и вторыми блюдами сотрудникам предлагается пиво. Звучит интересно, но, зная последствия, мы удивляемся: «Любопытно, как же они работают при жаре 40 °C, да еще и в подпитии».

 Сексоголизм, когда человеку необходимо самоудовлетворяться или заниматься сексом больше, чем 3–4 раза в день. Таким образом человек сбрасывает накопленное напряжение от стресса на работе или недовольства коммуникацией с руководством, например, когда чувствует себя непризнанным. Женщина может не понимать, что это тревожный симптом, и радоваться, что вызывает у мужчины сверхсильные чувства.

 Игромания, которая может выражаться как компьютерная зависимость и уход от реальности в мир фантастических персонажей и сверхспособностей. Также может проявляться как потребность рисковать в азартных играх, испытывая драйв от возможности поставить на кон что-то очень важное, пусть при этом семья может остаться без денег. Первый вариант многие вообще не воспринимают как зависимость. Мы все сейчас в той или иной степени привязаны к смартфонам и другим гаджетам, но чем сильнее развивается зависимость, тем сильнее человек отдаляется от реального мира, уходя в виртуальный. А потому это не так уж и безобидно, как кажется.

 Употребление запрещенных веществ. Внешне это распознается как изменение настроения – человек то веселый, нормальный, с ним легко и приятно общаться, то заторможенный, угрюмый и депрессивный. Такие перепады можно списать на характер, и даже если прямо спросить: «Ты куришь?» – человек ответит «да» и скажет: «Не переживай, я все контролирую». Люди рядом не всегда могут оценить серьезность ситуации, например, в силу отсутствия жизненного опыта. Молодая девушка, мечтающая выйти замуж, предоставляет лимит доверия партнеру. Обычно ей предлагают разделить увлечение, чтобы лучше понимать друг друга. Это серьезный маячок, на который нужно обратить внимание. Если человек не заботится о своем здоровье, это его право, но вовлекать других – это уже подло по отношению к ним.

Это лишь некоторые из примеров, их может быть намного больше: здесь же и фанатичная зависимость от какой-либо идеи, и эмоциональная зависимость от мамы, или же нарушение пищевого поведения, которые у мужчин встречаются реже, чем у женщин, но бывает и такое.

Можно ли всего этого не заметить? Еще как! Как в американском кино, в котором герои идут навстречу опасности, игнорируя факты «в этом доме жил маньяк» или «из темного подвала доносятся пугающие звуки, а в доме больше никого нет», созависимые пропускают сигнальные маячки «остановись, опасно» и продолжают вовлекаться в отношения.

Почему так?

Дело в том, что принимать решения нам помогают две вещи:

• эмоции и навыки саморефлексии, поиска ответа на вопросы: «Как я? Что чувствую? И что хочу?»;

• представления о том, как устроен мир и как в нем живут люди, похожие на меня.

Поэтому психологи много времени уделяют таким вопросам на терапии, прося людей прислушиваться к себе. Со временем это входит в привычку и начинает приносить удовольствие, но, пока люди осваивают механизм, он раздражает. Многие не понимают своих ощущений и пугаются их. От испуга блокируется чувствительность к своему телу и внутренним изменениям в ответ на внешний контекст. И тогда, видя настораживающие вещи, человек начинает уговаривать сам себя: «Мне кажется, я просто тревожный». Интересно, что чем сильнее человек хочет отношений, тем яростнее вытесняет свои сомнения.

Кто-то только после свадьбы узнает о партнере:

• оказывается, он чертов геймер;

• через пару дней узнала о его болезни под названием «ставки на спорт», вот поэтому и разбежались;

• он жадный до горя, все деньги – его маме;

• оказалось, что жена – не я, а его мама, что я делала в той семейке до сих пор, не понимаю.

Я знаю, такое часто случается, и наверняка вы слышали похожие истории, рассказанные по секрету, ведь о таком не принято говорить вслух. А вот на ушко – можно.

Давайте проиллюстрируем на примере отношений Лены с ее детьми. Вы уже знаете, что у нее родились близнецы в первом браке, и она сразу с любовью и ответственностью погрузилась в материнство. Муж оказался не готов быть отцом и, вместо того чтобы помогать жене, завел отношения на стороне, что и послужило причиной развода. После расставания женщина попросила переехать к ней свою маму, потому что ей нужна была помощь в воспитании малышей. Время шло, дети взрослели, у нее формировалась с ними крепкая связь, основанная на доверии и понимании («мама нас любит»). Позже вместо бабушки ими стала заниматься няня. И вот как раз в тот момент, когда мама Лены вернулась в свою квартиру, а сама женщина была молода, привлекательна и успешна, появился Сергей. Он сразу понял, что мир Лены выстроен по определенным правилам: дети имеют большое значение, она много работает, чтобы обеспечить семью, и при этом верит в то, что найдет свое счастье.

Он быстро перебрался к ней в квартиру, мотивируя, что с их занятостью так удобнее, да и он будет помогать воспитывать мальчишек – им же нужен мужчина в доме. Идея устаревшая, но Лена приняла ее, однако быстро обнаружила, что дети его не слушаются и авторитет Сергея не признают. Он говорил: «Уберитесь в комнате», а они его игнорировали и продолжали играть друг с другом. Вроде обычное детское поведение, но Сергей оскорблялся и выговаривал Лене. Она чувствовала: что-то не так, не должны мальчишки восьми лет беспрекословно слушаться 26-летнего дядю, только появившегося в их жизни, – но ее сомнения были подавлены страхом. В тот момент она ощутила внутреннюю тошноту вперемешку со стыдом и тревогой, но поспешила отругать детей, чтобы уладить конфликт. Так происходило раз за разом, и в конечном итоге мать и сама потеряла авторитет в глазах детей – они-то как раз хорошо видели несправедливость в свой адрес.

Когда я писала эту книгу, мой редактор Юлия спросила: «Аня, а как будет выглядеть реакция на подобную ситуацию человека без созависимости?» Этот вопрос сам по себе создает здоровую почву для рассуждений. Представляете, как я ему обрадовалась!

Во-первых, важно четко понимать, что за воспитание детей и их эмоциональную безопасность несут ответственность прежде всего родители. Поэтому, занимая сторону Сергея, Елена наделяла его правами диктовать условия своим детям в ущерб не только им, но и себе. Если бы не было созависимости, то появилась бы четкая граница: «Это мои дети, а ты мой мужчина, вы новые друг для друга люди и вам нужно время узнать друг друга и понять, как жить рядом. А еще важно, чтобы ты познакомился с отцом моих детей, ведь он также участвует в воспитании и ему может не понравиться, что ты угрожаешь их выпороть. Поэтому прояви терпение и налаживай контакт».

Это возможность притормозить, подумать и еще раз проговорить, что нет черных и белых людей, и даже если созависимый стиль поведения – то, что человеку удается лучше всего, это не повод на нем зацикливаться, ищите другие, более уважительные пути. С толку может сбивать пример, когда родители вели себя так же. Или же человек очень боится потерять отношения, и тогда они автоматически становятся более приоритетными по сравнению с отношениями с другими. Так, для Лены любовь к Сергею затмила ценность детско-родительской связи. Так бывает, но мне каждый раз горько слышать подобное.

Если мы будем опираться только на свое возмущение и чувство несправедливости («как можно предать детей ради мужчины?»), то можем легко скатиться в принижение созависимого. Это путь в никуда, потому что человек и так разрывается на части – и, даже если понимает трагичность происходящего, ничего не может сделать.

Поэтому давайте рассмотрим алгоритм действий, который может выровнять ситуацию и помочь женщине услышать свой внутренний крик на данном этапе. Если вас что-то тревожит или волнует, сделайте это упражнение, и, скорее всего, вы вынесете из него что-то полезное.

Первое – это эмоции. Дайте им слово, услышьте их и выпишите в столбик. Попробуйте оценить их интенсивность по 10-балльной шкале. Если раньше человек подавлял эмоции, то первое время они будут переживаться сильнее, и тогда хорошо использовать механизмы саморегуляции состояния, например, дыхательные техники. Ведь для того чтобы обработать эмоции и понять, о чем они сигнализируют, важно снизить их интенсивность до такой степени, чтобы воспринимать их как нормальные, пусть болезненные, но позволяющие пребывать в них. Еще эмоции можно «выходить» с помощью прогулки, выразить через рисунок на бумаге. Чего не стоит делать – это звонить подруге и изливать свою душу. Вам станет легче в моменте, но наша задача другая – не просто избавиться от переживаний, но использовать их энергию вам на пользу.

Ниже предлагаю еще несколько техник, которые помогут это сделать.

Упражнение «Бабочка», EMDR-техника

Расслабляющее упражнение «Отдых»

Исходное положение – стоя. Выпрямиться, поставить ноги на ширину плеч. Вдох. На выдохе наклониться, расслабив шею и плечи так, чтобы голова и руки свободно свисали к полу. Можно немного «поболтаться» и почувствовать, как уходит напряжение с плечевого пояса. Расслабляются мышцы, и вместе с ними уходит стресс. Глубоко и медленно дышите, выдыхая напряжение, и через 1–2 минуты аккуратно возвращайтесь в привычное состояние.

Дыхательная техника «Квадрат»

Снизив накал эмоций, можно дать им «слово» и попытаться разобраться, о чем же они «кричат».

• Если это тревога – то о чем?

• Если страх – то чего именно вы боитесь?

Тревога всегда имеет размытые очертания, а страх конкретен, но обе эти эмоции помогают подсознанию сигнализировать: «меня что-то беспокоит, надо разобраться». Если вы поняли свои чувства, напишите на бумаге, о чем именно переживаете. Это даст вам возможность поразмыслить об этом и продумать план действий

Так, тревога подскажет Лене, что она делает что-то не так, ей неспокойно и даже немного горестно, как будто она теряет что-то ценное. Ей нравится атмосфера доверия в доме, которую она создала. Она много советуется с педагогами и психологами, поддерживает общение отца с детьми и даже познакомилась с его новой девушкой, чтобы знать, с кем дети проводят выходные. Она потрудилась, чтобы дети были счастливы и не страдали из-за развода. Так может ли она опереться на чувство уважения к сделанному, на ценности детско-родительских отношений? Может ли признаться себе, что ей нравится то, какая она мама? Если да, то эти факты будут опорой для обозначения границ дозволенного в доме и определения ответственности Сергея, в том числе и за его поведение. Пусть дети не слушаются, но он и не старается найти к ним подход. Он пытается сломать, доминировать, даже не пробуя поговорить. Нечестно как-то, на мой взгляд. А вы как думаете?

У созависимого человека сложности с пониманием границ, поэтому то, о чем сказано выше, ему сложно осознать.

Но мы с вами сейчас говорим о реакции человека со здоровым типом привязанности. Поэтому конечная фраза может звучать так: «Сергей, они же дети, мальчики, у них есть своя точка зрения, и им важно расти, зная, что с ними считаются и уважают как личностей. Если дети будут беспрекословно слушаться любого человека, это будет странно – они же не роботы, чтобы им задавать программу и включать одной кнопкой нужные действия. Я поддерживаю навык, чтобы дети учились размышлять, и, если что-то делают, понимали, зачем им это надо. Я не требую, чтобы они убирали весь дом, в их обязанности входит следить за своими кроватями, чтобы были аккуратно заправлены, и за чистотой на рабочем столе. Остальное – обязанности няни, ведь мальчики много учатся, ходят на разные секции и постоянно заняты. Это правила в нашем доме. Ты переехал ко мне не так давно, давай ты присмотришься, как у нас выстроена жизнь, попривыкнешь, и, пожалуйста, попробуй не командовать, а объяснять и договариваться. Они мальчики умные и обычно хорошо идут на контакт со взрослыми. А если ты хочешь приучить детей убираться, или готовить, или еще что-то, будь готов включаться в процесс, помогать и показывать личным примером, и не один раз, а изо дня в день, чтобы дети выработали привычку. Командовать и требовать подчинения, конечно, легче, но я прошу тебя понять, что у нас это не принято».

В идеале такие вещи проговариваются до того, как пара съедется. Но так как наши влюбленные уже живут вместе, простраивание границ происходит по ходу движения. Сергей имеет право оскорбиться, обидеться и перестать разговаривать на какое-то время, это нормальная манипулятивная реакция обиды. Границы, правила – это не то, что нравится зависимым, особенно если это играет против них. Обида всегда предполагает, что человек ждет извинений от обижающего, поэтому реальной угрозы разрыва отношений нет, но эмоциональный всплеск со стороны Сергея будет обязательно. Это попытка вызвать чувство вины, напугать возможным расставанием и через позволение попросить у себя прощения восстановить доминирование («я главный – вы все должны меня слушаться»).

Внешне это будет подано как забота о благополучии семьи: «Мы же любим друг друга, я хочу быть самым главным для тебя, ведь и ты для меня важнее всех на свете». Звучит романтично, но как при этом быть с детьми? Неужели о них нужно забыть или задвинуть на задний план? Куда ведет это предложение? Куда мы с вами попали?

На предупреждение такой ситуации сработало бы медленное сближение и тестирование совместного проживания по этапам: сначала новый мужчина мамы приглашается на ужин, затем остается на выходные, и такой ритм общения может продолжаться длительное время. В здоровых отношениях люди уважают выстроенные жизни друг друга и не стремятся играть в игру «я хороший – они плохие», тем более когда речь идет о мужчине и его конкуренции с детьми.

Глава 4
Блокировка сигналов

У созависимых есть одна особенность, которую нужно иметь в виду: эмоции и импульсы, посылаемые телом, чувствуются слабо, ведь чем дольше человек выдерживает свою тревогу в отношениях, тем больше старается ее вытеснить. Так эмоциональные сигналы становятся заблокированными. Человек может хмуриться, выглядеть несчастным и расстроенным, но не осознавать этого, упрямо отстаивая идею «все хорошо, я справлюсь».

Именно на эти внешние показатели и обратила внимание мама Лены, когда стала высказывать недовольство ее новыми отношениями. Да, поначалу после свиданий Лена светилась от счастья, но затем этот блеск перерос в перенапряжение («как угодить любимому»), и мать видела, что дочь осунулась и похудела. Сама Лена этого не замечала или списывала на усталость от работы – это эмоциональное искажение, когда источник бед назначается искусственно, чтобы не смотреть на настоящую причину.

Механизм вытеснения скрывает сильнейшие эмоции, такие как ужас от вероятности потери партнера, разрушение себя как личности, ощущение тревоги от небрежного отношения к ресурсам, подавленные злость и уныние. Человек пытается принять решение рационально, фокусируясь на хорошем и вытесняя часть данных, подсказанных интуицией.

Как думаете, что будет, если Лена осознает, что эти чувства связаны с ее любимым человеком? Сможет ли она не отмахнуться от них?

Опираясь на практический опыт, скажу, что это сложно.

Существует классическая ошибка восприятия, когда мы можем объяснить себе только то, что понимаем, и обладаем достаточным лексическим запасом, чтобы подобрать подходящее сочетание слов для передачи смысла. Некоторые вещи выходят за пределы имеющихся знаний, и тогда для них нет нужных слов. Например, многие жертвы газлайтинга² встречались с ним впервые, поэтому не могли распознать. Так и Лена, видя перед собой прекрасно воспитанного, приятного внешне мужчину, не могла представить, что нужно ждать подвоха и проверять его слова на достоверность. Позже она узнает, что в душе он великовозрастное дитятко, ищущее, кому бы сесть на шею и жаловаться на то, что мир не может оценить его способностей и люди злые, не хотят делать так, как желает он. Но сейчас ей так хочется быть любимой, что она закрывает глаза на малейшие намеки на то, что наш герой не так хорош, как кажется. Страх потери долгожданных отношений закрыл Лене глаза, и она каждый день убеждала себя: «Он талантлив, нужно подождать, пока он наберется душевных сил. Прежняя девушка его обидела, и теперь он в депрессии, важно ему помочь поверить в себя. Кто его поймет так же хорошо, как я?» Собственная недопрожитая боль давала о себе знать, и она делала то, чего ей не хватило в свое время, – была крайне тактична и терпелива, постоянно внушая Сергею, какой он перспективный. Она говорила это так искренне, потому что в это верила, более того, она снизила к нему все требования, порой ей казалось, что от детей она ждет больше, чем от него. Сергей по-прежнему продолжал что-то делать, ходил на нетворкинги, искал партнеров для создания бизнеса. Только делал он это все реже и реже, потому что исчезла необходимость выживать и зарабатывать деньги. Вечером он убедительно говорил: «Я весь день работал, но впустую, как же тяжело быть предпринимателем» – хотя на самом деле он лежал на диване или играл. А когда Лена указывала на несоответствие дел и слов, он агрессировал: «Да как ты смеешь так думать, ты ненормальная, ты не понимаешь, сколько времени уходит на такие дела!»

Что ж, пока Лена продолжает обманывать себя и верить в Сергея. Однако чем старше будут становиться дети, тем больше будет виден контраст между требованиями к ним и требованиями к их отчиму, занимающему метафорическое место старшего ребенка. Однако сейчас Лена находится на стадии отрицания и отметает любые доводы, бросающие тень на партнера.

Со временем ее начинают мучить панические атаки, сильнейшие головные боли, могут возникнуть проблемы с опорно-двигательным аппаратом: стопами или коленями – тело кричит через психосоматические заболевания: «Я злюсь, мне страшно! Я не понимаю, какое будущее ждет нас!»

Я расскажу вам еще об одной особенности зависимых и созависимых, которая влияет на качество жизни и приносит неприятности. Речь идет о нарушенном контакте со своим телом. Поэтому женщина пропускает момент начала заболеваний, когда необходимо обратиться к врачу, и психосоматические проявления из-за переживаний постепенно увеличиваются, боль мешает ходить и уже плохо глушится самоназначенными таблетками. Диагностика и лечение требуют денег, а момент, когда можно было обойтись более легкими процедурами, упущен – нужны серьезные вложения. Это обостряет ситуацию, ведь заняться собой – значит сместить фокус внимания с обслуживания потребностей партнера на свои, тратить заработанное на свое благополучие и здоровье. Естественно, Сергею это не нравится, ведь ему нужны деньги на развлечения. Он убеждает Лену, что не все так плохо и врачи вымогают деньги, специально усугубляя диагнозы. Он врет, но при этом держит ее за руки и участливо заглядывает в глаза. «Мне же нужны деньги на бизнес», – в конце концов, он говорит об этом прямо, не стыдясь того, как это эгоистично звучит. Лена начинает рыдать, ведь ей жалко его, и она не может выполнить обещанного – дать денег. Она обещает себе потерпеть еще, подзаработать и тогда заняться здоровьем. Она не видит эгоцентричных интересов зависимого, ей кажется, что он на ее стороне.

Вернувшись домой, Сергей достает бутылку, и они празднуют сэкономленные деньги. Потом он ей скажет: «Я тебя даже в клинику возил, но ты отказалась лечиться» – а пока у них снова идиллия. Сергей забирает деньги и пропадает на неделю – теперь его посещения мамы стали длительнее и чаще. А женщина все больше начинает подозревать, что с ним что-то не так, потому что он начинает странно себя вести уже и при ней. Лена понимает, что он врет, но не может понять о чем. Кто-то из знакомых спросил ее про запрещенные вещества: «Употребляет ли Сергей?» – но тогда она отмахнулась. Сейчас предположения: «А не наркоман ли он?» – стали сами посещать ее, и ей от этого было стыдно – разве может женщина так думать о своем мужчине? Ей казалось, что нет.

Она понимала, что ей нужно работать. Если она не в силах тянуть семью вперед, то кроме нее делать этого некому. Сергей продолжает лежать на диване и симулировать занятость, а на просьбу сходить в аптеку за лекарством огрызается: «Бестолковая ты! Почему сразу не купила – теперь иди сама!» И Лена, собрав волю в кулак, покачиваясь от боли в суставах и внутренней дрожи, температуры, идет в аптеку, по дороге придумывая оправдание поведению альфонса.

Самое обидное, что, когда Лена начнет предъявлять претензии партнеру, он скажет: «Ты сама меня до этого довела! Это ты виновата, что я в 26 лет веду себя как ребенок! Ты видела, что я делаю что-то не так, и потакала мне. Мне нужны были дельные советы, а ты все борщами кормила да котлетами. Я еще и растолстел из-за твоей еды, ты еще и готовить не умеешь». Это обвинение специально построено таким образом, чтобы перемешать пустые упреки с толикой истины. И доля правды заключается во влиянии партнеров друг на друга – точно так же, как поведение Лены влияло на Сергея, его поступки также влияли на нее, и кто знает, были бы у нее такие проблемы со здоровьем, если бы не он. Но и ее благие намерения развернулись разрушениями: излишнее терпение и щедрость избаловали мужчину, а сама она теперь страдает от проблем с суставами. В отношениях, как и в парном танце, результат зависит от двоих, и созависимый с зависимым отыгрывали каждый свою партию.