Kitabı oxu: «Сталкер»

Глава 1

Глава 1

В городе появился маньяк

О таких, как я, обычно говорят – «Интроверт». Общение с людьми всегда давалось мне с трудом, с самого детского сада. Нет, я вовсе не была изгоем. Многие воспринимали меня как милую, скромную девушку, стоявшую у стены во время школьной перемены и сливавшуюся с общим интерьером темного узкого коридора. Если быть честной до самого конца, то я из тех людей, о которых редко что-то говорят потому, что не замечают их существования. Даже для того, чтобы стать изгоем, нужно, чтобы тебя заметили.

Зеркало насмешливо демонстрировало мне мое отражение, которое не могло не испортить настроение с самого утра. Бледная кожа, тонкие губы, вытянутый вперед нос, зачесанные назад даже не светлые, а, скорее, бесцветные волосы. Может, поэтому я и не замужем в свои двадцать восемь лет. Кому может понравиться портить себе настроение каждое утро, созерцая подобное лицо? Обреченно вздохнув, смиряясь с собственным существованием, я отправилась на нелюбимую, но необходимую для выживания работу.

Проходя мимо небольшого скверика, я всегда ненадолго останавливалась и с умилением засматривалась на игравших там детишек. Они беззаботно смеялись, играя в догонялки. Каждый из них с таким рвением старался убежать как можно дальше, чтобы не быть пойманным, что со стороны сложно было понять, кто же за кем гонится. Их наивность и вера в светлое будущее вызывали во мне непроизвольную улыбку. Даже не верится, что когда-то давно я сама была ребенком. Хотя… я не лучший пример. Мне кажется, что даже в те годы абсолютной свободы и беззаботного счастья я уже понимала, что ничего хорошего меня ждать не может.

Миновав сквер – единственное украшение нашего серого маленького городка – я продолжила свой путь до остановки общественного транспорта. Автобус номер тридцать четыре подъехал вовремя, я забралась в салон и, заняв место у окна, уткнулась в экран своего телефона. Дело не в том, что меня интересовала новостная лента или ролики из социальных сетей – просто хотелось спрятать взгляд от окружающих меня людей.

– Ужас какой творится, вы читали? – женский голос, прозвучавший у самого моего уха заставил меня вздрогнуть, но, даже услышав его, я не поверила, что обращение было направлено именно ко мне.

– Это вы мне? – я посмотрела на женщину, сидящую рядом со мной, немногим старше пятидесяти, с безобразной ядовито-розовой помадой на губах. Ее красный берет напомнил мне историю про Красную Шапочку, которую мне в детстве читала бабушка. Только та Красная Шапочка, которая сидела передо мной, была изрядно истрепана жизненными невзгодами, словно волк ее все же настиг и продержал в своем логове не меньше сорока лет.

– Конечно, а кому же еще? – ответила она немного резко, словно я чем-то обидела ее.

– Нет, я не читаю ничего ужасного, – я смущенно опустила взгляд в пол, надеясь, что на этом наш странный разговор прекратится.

– А зря! Очень даже зря, девушка! Кто предупрежден, тот вооружен! А вы вот не интересуетесь новостями нашего города и не знаете, что у нас появился маньяк. Но хорошо, что вы встретили меня! Я вам все расскажу, и вы теперь будете осторожнее, – с чувством важности сказанного женщина приподняла кверху подбородок.

– Маньяк? Какой маньяк? – в этот момент меня волновал не маньяк, а обида на Вселенную за то, что еще ни одно из моих ожиданий не сбылось.

– Как это – какой? Самый настоящий! – Женщина уставилась на меня возмущенным моим непониманием, немигающим взглядом. – Удушает он девушек молодых, таких, как ты. Точнее, задушивает. Уже целых две жертвы!

– Вы хотите сказать, что он их душит? – Несмотря на мое внешнее безразличие к окружающей меня действительности, я всегда была очень впечатлительной. Вот и теперь, услышав об удушении неизвестных мне девушек, я представила, как на мою собственную шею руки безжалостного убийцы накидывают петлю. Непроизвольно моя рука коснулась шеи, прикрывая ее от смертельной опасности.

– Конечно, – кивнула мне женщина, продолжая возмущенно смотреть на меня как на отсталую в развитии.

– Чем? – сглотнув образовавшийся в пересохшем горле комок, спросила я. Почему-то для меня этот вопрос оказался важным.

– Что? – переспросила моя собеседница.

– Чем он их душит? – повторила я, жаждая услышать ответ на свой вопрос.

– А я откуда знаю! – женщина в красном берете недовольно скривила губы, считая мой вопрос либо неуместным, либо провокационным.

– Веревкой бельевой он их душит! – подключилась к нашему разговору старушка, сидящая на втором ряду. – У меня племянник в полиции работает. Так он говорит, что это не просто маньяк, а серийник!

– Не говорите ерунду! Ну, какой веревкой бельевой? Галстуками он их душит! – раздался женский голос с последнего ряда.

– Это вы ерунду говорите! Мой племянник лучше знает, – сразу же огрызнулась старушка, отстаивая свою версию.

– Я бы на его месте душил бы руками. Еще на наших местных баб тратиться! Галстуки и веревки покупай… – решил внести свою лепту в женский разговор мужчина средних лет, спровоцировав тем самым громкий и продолжительный конфликт между всеми пассажирами автобуса номер тридцать четыре. А я погрузилась в дебри собственной фантазии, которая переместила меня на темную улицу, сделав беззащитной перед нападением жестокого зверя, с фигурой человека и чернотой вместо лица.

Очнувшись от своих тревожных мыслей на нужной мне остановке, я быстро выбежала из автобуса и, ускорив шаг, поспешила на работу. В нашем отделе работает три человека, включая меня. С утра и до вечера я принимаю заказы и оформляю документы на перевозку различных грузов. Более бесполезного расходования своего времени сложно даже вообразить. Ежедневная рутина пожирала мою жизнь, как гигантская акула-людоед, не оставляя даже воспоминаний о прожитых днях. Иногда я пыталась вспомнить, что я делала неделю или месяц назад, но не могла выловить из пучины памяти ни одного интересного события.

Инга и Вера из моего отдела стояли на крыльце небольшого офиса, примыкающего к складу, и курили. Машинально я опустила плечи под их ехидными взглядами. Для них я являлась не более, чем серой мышкой, которую они иногда поощряли своим вниманием.

– Привет, Оль. Что такая хмурая с утра, неужели не выспалась? – спросила Инга, и я уловила в ее вопросе нотки сарказма. Вера прыснула от смеха. Меня явно хотели поддеть, но каким образом – я не догадывалась.

– Привет, – сконфуженно я помахала рукой. Дурацкий жест, согласна, как и многие другие, которые мое тело воспроизводит неосознанно под давлением сильного смущения. – Вроде выспалась.

– А мы с Ингой уже подумали, что тебе кто-то мешал спать всю ночь, – пояснила причину веселья Вера.

– Да нет, – пожала я плечами, подходя ближе к коллегам и мечтая провалиться под фундамент здания.

– А ты будь раскрепощённой – тогда, может, и не выспишься, – выдохнула мне прямо в лицо дым Инга. Я отвернулась и закашлялась.

– Ладно, пошли, нас ждет великий труд на благо любимой компании! – Вера потянулась, разминая мышцы, тряхнула кудрявой головой, и мы вошли внутрь тесного и темного помещения.

– Оля, давай я возьму над тобой шефство и научу, как флиртовать с мужчинами. А то помрешь же старой девой, – подобные нападки от Инги мне приходилось терпеть регулярно, и я не всегда понимала, как правильно на них реагировать. Чаще я просто молчала. Инга была моложе меня на пару лет. Настоящая красавица: высокая, стройная, с пышной грудью и толстой русой косой. Уже несколько лет она состояла в браке с механиком Сережей – простым парнем, высоким, добрым, улыбчивым, но небогатым, что делало семейную жизнь не слишком прочной.

Погрузившись в работу и игнорируя смешки и колкие фразы в мой адрес со стороны коллег, я не заметила, как в нашу каморку вошел Егор. А когда я подняла на него глаза, то чуть не задохнулась от волнения. Этот мужчина уже несколько лет теребил во все стороны мое одинокое сердце невзаимной любовью. Он воплощал в себе все мои представления об идеальном мужчине. Веселый, сильный, с фигурой гладиатора и огромными карими глазами, в которых всегда мерцал задорный огонек. Как всегда, он не заметил моего присутствия и принялся кокетничать с Ингой, которая, несмотря на свой статус замужней женщины, позволяла себе вольности в общении с противоположным полом.

Задав несколько вопросов по работе и вдоволь насмеявшись с моими коллегами, Егор ушел, а я осталась сидеть с красными пятнами на лице, надеясь, что никто, кроме меня, этого не заметит. И что вы думаете? Конечно же, мои надежды и в этот раз не оправдались.

– А что такое с нашей Олей? – нараспев спросила Инга. – Опачки, так вот в чем дело! Наша стесняшка влюбилась в Егорку!

– Что, правда? – подхватила Вера, которой нужен был лишь повод, чтобы раскатисто засмеяться, заполняя звуками неистового хохота все пространство вокруг себя.

– Та нет, ты что такое придумала? – принялась оправдываться я, при этом еще сильнее краснея.

– Да брось, Оль, мы же все свои. Если хочешь склеить Егорку, то я подскажу как. Он, конечно, ко мне подкатывал, но зачем он мне? – скривилась Инга.

– Конечно, у тебя же муж есть, – сразу же вставила я фразу, пытаясь перевести тему разговора. Инга любила говорить о себе – может быть, и сейчас она забудет обо мне, и мы привычно начнем слушать очередную историю о ее поклонниках.

– Зачем он мне нужен? Он же просто водитель грузовой машины. А мне нужен кто-то серьезный. Вот разведусь с Сережкой и поеду в Москву, депутата себе там найду. А тебе Егор подойдет, почему нет? Значит, так. Первое, что мы сделаем – это поменяем тебе гардероб. А потом…

Нужно было срочно спасаться, и я выкрикнула первое, что пришло на ум.

– А вы слышали про маньяка?

– О, да, я вчера по местным новостям смотрела. Жесть вообще, – с испугом на лице воскликнула Вера.

– Вы думаете это правда, что у нас, в нашем захолустье, маньяк завелся? – надула губки Инга, недовольная переменой темы разговора.

– Конечно! – воскликнула Вера, которой разговор об убийствах явно нравился больше, чем планирование перемен в моем гардеробе. – По телеку же показывали. Ох, там такая жуть. Короче, он сначала насилует девушек, а потом душит. Как представлю, так мороз по коже.

– А он случайно жертв выбирает или нет? – без особого интереса спросила Инга.

– Да кто же его знает! Только я думаю, что не случайно. Думаю, он из этих, как их там, сталкеров. Которые сначала следят за своей жертвой, запугивают, а потом нападают.

– Почему ты так решила? – со скучающим видом задала вопрос Инга. Очевидно, обустройство моей личной жизни интересовало ее больше, чем сталкер-душитель.

– Ну, как почему… Сейчас же не какие-то там девяностые. У всех есть социальные сети, и там можно найти всю информацию о любом человеке. Вот маньяки и пасутся в ленте. Понятно же. А когда выбирают жертву, то начинают ее преследовать, – Вера возмущенно скривила свое хорошенькое личико. Она была самой младшей из нас, месяц назад ей исполнилось двадцать три года. От природы красивая, маленькая, милая, сохранившая детскую непосредственность и смешливость, она мне даже нравилась. Иногда. Когда ее звонкий смех не был направлен в мой адрес.

– Оля, а у тебя есть страничка в социальной сети? – спросила меня Инга.

– Есть, – нехотя ответила я. – Но там только одна фотография, старая, еще с института.

– Я думаю, что тебе опасаться точно нечего, – подбодрила меня Инга, насмешливо улыбнувшись. Но на этот раз я не обиделась, а приняла издевку с облегчением.

Надо признаться, что на меня история с убийцей девушек подействовала не лучшим образом. Прославиться, мелькнув в очередном выпуске новостей в роли новой жертвы маньяка, мне совсем не хотелось. Эта мысль замораживала кровь в моих жилах и заставляла шевелиться волосы у самых корней.

Воспользовавшись несколькими минутами затишья между рабочей суетой, я открыла браузер и стала искать в поисковике определение слова «сталкер». Оказывается, это человек, который преследует другого человека, нарушая его личные границы, и вторгается в жизнь своей жертвы разными способами, начиная от навязывания себя и заканчивая угрозами, которые некоторые доводят до реализации.

Я представила, как кто-то, невидимый для меня, наблюдает за каждым моим действием, вынашивает коварные планы на мой счет, незримо следует за мной, притаившись в тени со злодейской ухмылкой. Стало совсем страшно жить на белом свете. Я поежилась, словно от сквозняка, пытаясь согнать с себя проникающее в душу чувство беззащитности.

После работы мы втроем, как обычно, отправились на автобусную остановку.

Во дворе возле своего грузовика крутился Егор, проверяя документы. Я, стараясь быть незамеченной, осмотрела мою тайную любовь с ног до головы. Хотя, зачем мне стараться? Я и так живу словно в плаще-невидимке. Хотелось запомнить его атлетическую фигуру и большие по-детски открытые глаза, чтобы потом весь вечер о нем мечтать.

– Вер, за тобой твой Мотя приедет? – с присущей для нее насмешливостью спросила Инга.

– Не Мотя, а Матвей. Да, заедет, обещал. С этим маньяком теперь страшно по улицам ходить.

– А мой Сережа даже не почесался, чтобы машину купить. Механик без машины – смешно! – с ядовитой злостью высказала Инга. Мне стало обидно за добродушного и трудолюбивого Сережу. То, что он любил жену, было заметно невооруженным взглядом. А если вооружить взгляд, то можно было увидеть, как он старается, желая соответствовать дорогостоящим запросам своей избранницы. Всегда задерживается допоздна на работе, соглашается на любую подработку и никогда не упрекает Ингу за излишние траты. Сережа старался быть хорошим мужем, а стал «терпилой». Казалось бы, и для одного и для другого выполняют одни и те же действия. Только хороший муж – это тот, кого ценят, а «терпилу» презирают за его же старания. Получается, что вовсе и не от нас зависит, кем мы станем – а от тех, кто окажется рядом с нами. Зато мы сами вольны выбирать свое окружение и близких людей. Вот только как? Если те, кого я хочу назвать близкими, меня не замечают?

Матвей подъехал к остановке практически сразу, как только мы к ней подошли. Вера уселась на сиденье рядом с водителем и помахала нам рукой на прощанье. Мы с Ингой остались вдвоем. Она рассматривала меня с кривой улыбкой, пытаясь придумать очередную издевку.

– Оль, вот скажи, как ты живешь одна, без мужика? Никуда не ходишь, ни с кем не знакомишься. Только томно вздыхаешь по Егору, притом так, чтобы этого никто не заметил. Ты правда веришь, что наш Егорка обратит на тебя внимание?

Я почувствовала себя униженной и совершенно никчемной. Как это Егорка, пожиратель женских сердец, может обратить внимание на такую, как я? Инга продолжала сверлить меня своим колким взглядом, и мне хотелось провалиться сквозь землю. К счастью меня спас автобус номер тридцать четыре. Не попрощавшись с коллегой, я вбежала по ступенькам и заняла место у окна. Инга продолжала смотреть на меня, а я не отводила взгляда от нее. Ярко разукрашенное косметикой лицо, стройная фигура, насмешка, застывшая на губах – все казалось мне будто незнакомым, искаженным, нереальным. Словно я взглянула на свою коллегу в первый раз. Зачем она постоянно ищет повод посмеяться надо мной? Потому, что плохой человек? А может, просто несчастный? Я смотрела на красивую молодую женщину, и мое сердце сжималось от жалости к ней. Это было словно прозрение. Словно предчувствие.

Автобус тронулся, и я увидела, как к остановке подходит высокий молодой мужчина в синих прямых джинсах и черной куртке. На голове была надета черная шапка, натянутая почти до самых глаз. Я продолжала смотреть на Ингу с чувством немой грусти, отдаляясь от остановки со скоростью старого автобуса и оставляя ее с незнакомцем, чьего лица рассмотреть мне не удалось. Тогда я еще не знала, что вижу Ингу живой в последний раз.

Глава 2

Глава 2

Беда пришла на порог

В ту ночь я спала на удивление хорошо, мне снился какой-то совершенно дурацкий сон. Будто я снова маленькая девочка с двумя нелепыми тонкими косичками и увесистыми бантами. Мама сидит на лавочке и болтает о чем-то незначительном с другими родителями детей. А мы шумной толпой носимся по улице и играем в догонялки. «Ты во́да» – кричит мне невысокий толстый мальчишка и пихает в плечо, а я срываюсь с места и бегу за ним, не переставая смеяться. И так мне хорошо, так спокойно, так легко… А потом я останавливаюсь, смотрю по сторонам и понимаю, что вокруг меня больше нет ни улицы, ни лавочки со взрослыми дядями и тетями, ни того самого мальчика, которого я собиралась догнать. Высокие стволы деревьев закрывают своими кронами голубой небосвод, да и не голубой он вовсе. Серые грозовые тучи, подгоняемые настойчивым ветром, наползают со всех сторон. Я зову маму, но она не откликается. Мне становится страшно, и я громко кричу, изо всех сил, пугая стайку птиц. Пернатое сообщество срывается с ветки и взлетает ввысь, к суровому небу, яростно и обиженно вереща, словно передразнивая меня…

Удивительно, но на этот раз разбудил меня не будильник, а звонок телефона. Я сползла с кровати, нащупала валяющийся на полу телефон и ответила.

– Доброе утро, мама.

– А оно доброе? – властный голос моей родительницы заполнил все пустое пространство в моем ущербном внутреннем мире. – Ты как там вообще? Парня себе нашла уже, я надеюсь?

– Мам, мы разговаривали с тобой на прошлой неделе, и ты задавала мне тот же вопрос. Думаешь, с тех пор могло что-то измениться?

– Конечно могло, – она немного помолчала и добавила. – Но только не у тебя. Горе ты моё! (прозвучало с ноткой отчаяния). У Натальи Никифоровны дочка уже третьего ребенка рожает от второго мужа – а я даже и не знаю, доживу ли до такого события. Я же тебя, как нормального человека растила, а выросло что?

– Что выросло, то и выросло, – философски заметила я, вставая с постели и нехотя шествуя в ванную комнату. – Ладно мам, мне на работу собираться пора.

– Даже поговорить с матерью нормально не можешь. Одно расстройство от тебя, пойду, капли себе сердечные накапаю.

Я глубоко вдохнула и произнесла, прекрасно понимая, что на том конце телефонного разговора меня уже никто не слышит:

– Я тоже люблю тебя, мама.

Должна сказать, что где-то на просторах интернета я наткнулась на блог очень крутого психолога, который советовал в трудных жизненных ситуациях делать глубокий вдох. Теперь я всегда так поступаю, притом достаточно часто. Не могу сказать, что помогает справиться с трудной жизненной ситуацией, но волнение отступает на несколько шагов назад.

Умыв свое надоевшее за двадцать восемь лет унылое лицо, лишенное привлекательности и жизнерадостности, я напялила на себя классические джинсы и блузу розового цвета. Можно сказать, что принарядилась.

Я дошла до скверика, где несколько мальчиков и девочек играли во что-то шумное и суетливое. По привычке остановилась и засмотрелась на маленьких людей, чьи судьбы, подобно бутону, еще не раскрылись, а потому оставляли надежду на яркую и счастливую жизнь. Вспомнилось ночное сновидение. Что бы оно могло значить?

Подобно прошлому дню, весь автобус снова обсуждал новости о маньяке. На этот раз никто меня не затрагивал, и я могла спокойно смотреть в окно, навострив при этом уши.

– Да что они понимают, там, в той полиции? Это же очевидно, что не просто так их всех порешили. Случайных жертв не бывает. Видать, эти девицы что-то такое сделали нехорошее.

«Что же могли сделать эти девушки, чтобы их так жестоко и несвоевременно лишили жизни?» – думала я.

– Правильно говорите! Надо меньше по улицам шляться в поздний час.

«А если я домой с работы возвращаюсь, когда стемнело, то это считается?»

– Не несите чушь! Маньяки – это больные люди. Им повод не нужен, чтобы кого-нибудь убить. У них это прям как зуд, покоя не дает.

«В таком случае каждый может быть в опасности? Не зависимо от того, какой образ жизни ведет и в какое время по улицам шляется?»

– А вы слышали, что все девушки были изнасилованы перед тем, как их убили?

Меня пробрала дрожь. Я представила, как грузное тело, воняющее по́том и кровью, моей кровью, наваливается на меня и, игнорируя мои крики и мольбы, использует мое тело для удовлетворения своих низменных потребностей. Хотя… кому придет в голову использовать для удовлетворения своих низменных потребностей именно мое тощее тело?

– Где вы это могли слышать? По телевизору ничего такого не говорили. Или, может быть, вам сам маньяк об этом сказал?

Спор продолжался всю дорогу; когда я, наконец-то, выбралась из автобуса, то почувствовала легкую головную боль.

Подойдя к нашей каморке рядом со складом, я сразу поняла – что-то случилось. На крыльце не было ни Инги, ни Веры. Зато рядом со входом стояла припаркованная полицейская машина. Еще даже не успев открыть двери, я услышала безудержный женский плач и громкие мужские голоса. Вера сидела на своем месте и, не пытаясь сдерживать эмоции, рыдала во весь голос. Двое мужчин в полицейской форме – один пожилой и лысый, второй молодой, не старше тридцати лет, и с уложенными каштановыми волосами – растерянно смотрели на мою коллегу, не представляя себе, как поступить.

Я молча прошла на свое рабочее место, убрала сумку, повесила на вешалку куртку и только после этого спросила:

– Что-то случилось?

Ожидаемо на меня никто не обратил внимания. Тогда я встала, набрала стакан холодной воды из кулера и, подойдя к Вере, брызнула ей в лицо. От холодной влаги моя коллега дернулась, замолчала и уставилась на меня немигающим взглядом. Не могу объяснить почему я поступила именно так, в несвойственной для меня манере. Наверное, вспомнилась сцена из фильма, в которой главная героиня именно таким образом остановила истерику у злобного второстепенного персонажа.

– Ты что делаешь? – возмущенно и удивленно спросила меня Вера. – Ты что, не знаешь – Ингу убили.

Я отшатнулась в сторону, как пораженная молнией, чуть не наступив на ногу молодого полицейского.

– Кааа, – я хотела спросить «Как?», но из пересохшего горла вырвались только непонятные звуки.

– Вы присядьте, – сразу же переключился на меня пожилой хранитель закона и порядка. – Представьтесь, пожалуйста, и расскажите нам все, что вам известно об убитой.

«Убитой» – словно эхом раздалось в моей голове. Ингу убили? Этого не может быть! Несмотря на почти полный паралич умственной деятельности, я смогла представиться и ответить на несколько стандартных вопросов: Когда видели убитую в последний раз? Не рассказывала ли она что-то необычное и настораживающее? Никто возле нее не крутился в последнее время?

Я уже собиралась ответить, что ничего подобного не происходило, как вспомнила высокого мужчину в синих джинсах, черной куртке и черной шапочке, натянутой почти на глаза.

– Да таких типов большая часть города! – раздраженно воскликнул пожилой полицейский.

– Не обижайтесь на него. Сами понимаете, дело серьезное, – почти у самого уха я услышала голос молодого полицейского.

– Ладно, Глеб, пошли, – устало протянул тот, кто был постарше.

– Где ее нашли? – я решилась задать вопрос не раздумывая, мысленно возгордившись собственной смелостью.

– Возле мусорки, как и остальных. В западной части города, – машинально ответил молодой полицейский. «Далековато» – подумала я.

Отважные стражи порядка уже подошли к двери, когда я выкрикнула второй свой вопрос, очень быстро, без запинки, словно совершая стремительный прыжок в бездну:

– Их перед смертью насиловали?

– Да никто их не насиловал, с чего вы взяли? – удивленно уставился на меня молодой полицейский.

– Хватит трепаться, пошли, – поторопил его старший товарищ.

Как только дверь захлопнулась, Вера снова разразилась рыданиями, при этом причитая:

– Как же так, Инга... Ведь только вчера, мы вместе смеялись. Да разве же такое может быть на самом деле?

Действительно, одно дело, когда ты узнаешь о существовании некоего маньяка из интернета или по телевизору – и совсем другое дело, когда жертвой его злодейства становится знакомый тебе человек. С этого момента тьма становится реальной, ощутимой, окутывающей и угрожающей.

Я набрала в поисковике запрос на тему маньяка в нашем городке и сразу наткнулась на статью с кричащим и тривиальным названием «Новая жертва маньяка». В ней сообщалось, что сегодня утром дворник одного из домов наткнулся на труп женщины двадцати шести лет, лежащий у мусорных баков. Две предыдущие жертвы точно так же были брошены, словно мусор в местах сбора бытовых отходов. Что это может значить? Вместо того, чтобы спрятать тела подальше от следствия, он выставляет их напоказ. Хочет, чтобы его поймали? Или унижает таким образом?

Я никогда не дружила с Ингой и очень редко считала ее приятным человеком, но и у меня ком встал в горле, а на глазах выступили слезы. Бедная, она ведь так хотела жить! Притом жить хорошо. Собиралась развестись с Сережей и уехать в Москву, искать свое счастье в виде депутата. Голова закружилась от переизбытка чувств, и я вышла на свежий воздух, чтобы сделать тот самый глубокий вдох, который помогает справиться с трудной жизненной ситуацией. Во внутреннем дворике столпились водители грузовиков и механики, они шумно что-то обсуждали – я догадывалась, что именно. Убийство Инги не оставило равнодушным никого.

– Бедный Серега!

– Он не в себе. Его отпустили домой. А что дома, только хуже будет. Там же ее вещи остались.

– Сейчас нельзя его оставлять одного.

– Да, ты прав. Давайте вытащим его вечером в пивнушку.

– Не, я не могу. Меня моя не хуже маньяка разделает.

– А у меня рейс.

– Ладно, заеду, после работы, посмотрю, как он там. – Невысокого роста кучерявый механик оказался самым сердобольным.

В сторонке стоял Егорка, он внимательно слушал разговор своих товарищей, не произнося при этом ни слова. Красив, как Аполлон, недоступный, как далекий космос. Я снова сделала глубокий вдох. Интересно, он переживает? Я всегда думала, что он испытывает романтические чувства к Инге, но сейчас Егор казался отстраненным и имел скучающий вид.

К толпе подошел Федор Иванович, заместитель директора, высокий, с ровной спиной, напоминающий натянутую на гриф гитары струну.

– Эй, народ, чему посвящено собрание?

– А то вы не знаете? – огрызнулся тот же кучерявый механик.

– Согласен, ситуация скорбная. Беда пришла к нам на порог. Но это не повод бездельничать, так ведь? Ингу мы уже не вернем, а рабочее время потеряем. Так, что заканчиваем собрание и возвращаемся к своим трудовым обязанностям.

Все нехотя разбрелись по своим делам, продиктованным трудовым договором. А я еще немного постояла, втягивая воздух в свои легкие насильственно глубоко, чтобы почувствовать себя живой.

К вечеру даже Вера перестала рыдать и, накрасив губы темно-вишневой помадой, побежала на встречу со своим Матвеем. Я же одиноко побрела к автобусной остановке. Почему-то лишь спустя несколько часов до меня дошло осознание того, что Инги действительно нет и больше никогда не будет. Сейчас я была готова простить ей все насмешки, лишь бы только случившееся оказалось дурным сном.

На остановке я старательно прятала глаза от прохожих, не хотелось ни с кем встречаться взглядом. Не знаю, чего я боялась больше – прочесть их мысли или показать свои. Как назло, автобус номер тридцать четыре никак не появлялся из-за поворота, на улице становилось зябко и темно. Фонарное освещение не торопилось выполнять свой долг и разгонять мглу осеннего вечера. Рядом со мной стояла женщина, держа за руку пятилетнюю девочку. Та беспрестанно хныкала, выпрашивая что-то из недозволенного или недоступного. Я не сразу обратила внимание на появление рядом со мной высокого мужчины в синих джинсах и черной куртке. Черная шапка, как и вчера, была натянута почти на глаза. Он стоял прямо, широко расставив ноги, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел вдаль, не мигая и не выражая никаких эмоций. По моей спине прокатилась лавина холодного пота. Это он, тот самый мужчина, сомнений не было! Мысли заглушала щемящая душу растерянность. Что мне делать? Звонить в полицию? Бежать? Или понаблюдать, пользуясь своей врожденной способностью оставаться незамеченной? Из всех вариантов я выбрала последний. Тогда мне подумалось о том, что если я смогу проследить за подозреваемым и узнать его место жительства, а затем передать информацию в полицию, то все эти жуткие убийства прекратятся, и наш городок снова станет тихим, безопасным и спокойным. А Инга будет отомщена.

Не могу сказать, что мне было не страшно. Наоборот – почти животный ужас овладел всем моим существом. Но если именно этот человек лишил жизни мою коллегу – то могу ли я, сбежав и спрятавшись в своей маленькой одинокой квартирке, чувствовать себя в безопасности? Продолжает ли существовать слово «безопасность» в моем мизерном затхлом мирке? После убийства Инги маньяк перестал быть страшилкой с экрана телевизора. Теперь он стал частью моей жизни, причиной трагедии знакомых мне людей. Он стал реальной угрозой, притаившейся во мраке неосвещенных ночных закоулков.

Стоило мне решиться, как к остановке подъехал автобус номер тридцать четыре. Немного поколебавшись и побранив себя за безумие, я осталась стоять. Через десять минут подъехал следующий автобус, в который села женщина с рыдающей девочкой. Я осталась один на один с мужчиной в синих джинсах и черной куртке. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. На улице совсем стемнело, в нескольких фонарных столбах перегорели лампочки. Ветер пронизывал меня насквозь, но озноб пробивал от страха. Я стояла не шевелясь, проклиная себя за то, что решилась на эту зловещую авантюру. Мое сердце колотилось, словно бешеное, подавая сигналы тревоги. Медленно, преодолевая ужас, царящий в моей душе, я повернула голову. Мужчина в синих джинсах и черной куртке стоял всего в двух шагах от меня. На его губах играла кривая, пугающая ухмылка, а его взгляд царапал меня с ног до головы, словно сканировал. От нахлынувшей волны нестерпимого ужаса я застыла на месте, боясь пошевелиться. Он подошел ближе и посмотрел мне прямо в глаза и я, как под гипнозом, погружалась в омут его черных зрачков, обрамленных зеленой радужкой.