Kitabı oxu: «Убийство по рецепту бабушки»

---

«Чертова гортензия!» – тихо под нос выругалась, краешек своего любимого малинового халата, и продолжила преодоление соседской оградки.

Ирен Буршье, несмотря на свой возраст, явно не собиралась уступать в амбициях и решительности. Когда-то давно она была яркой брюнеткой, до того, как вышла на пенсию, и что-то уверенное, почти театральное до сих пор сохранилось в её внешности. Её план был прост, но дерзок: под покровом ночи проникнуть на участок соседки Агнес Бритт и лишить её гортензий их былой красоты. Ведь кто, как не Ирен, знает толк в садоводстве? А эти гортензии Агнес, которые та выставляла напоказ, словно символ своего превосходства, давно раздражали Ирен, как, впрочем, и соседка в целом. «Ну уж нет, милочка, сегодня ты останешься без своих драгоценных цветов», – подумала она, сжимая в руке секатор.

Но, как это часто бывает у старушек, мысли вдруг начали блуждать, и вместо того чтобы сосредоточиться на своей миссии, она вдруг вспомнила о Рут – своей подруге, которая, несмотря на годы дружбы, продолжала удивлять её своей скупостью. «Ну как можно быть такой скрягой?» – мысленно возмущалась Ирен. Каждый четверг Рут приходила на их традиционные бранчи, ела шарлотку, приготовленную Ирен, и почти за 7 лет их чаепитий ни разу не принесла ничего, кроме яблок «Квинти», которые растут у неё в саду. «Хотя, – призналась себе Ирен, – именно эти яблоки делают мою шарлотку такой вкусной».

Мысленно рассуждая, Ирен наконец добралась до заветных гортензий. Она присела на корточки, осмотрела куст и, убедившись, что никто не видит, подняла секатор. «Ну что, дорогуша, пора прощаться с твоей красотой», – прошептала она, но в этот момент её рука дрогнула. «Так, стоп, а что, если Агнес не вернёт мне миксер, который брала у меня пару недель назад, если вдруг раскусит мою шалость?» В ней вдруг одновременно ожили два чувства: сомнение и тяга к безрассудству.

Ирен замерла. Секатор в её морщинистой руке больше не сверкал так зловеще. Она вздохнула, опустила инструмент и отступила на шаг. «Нет, я не могу этого сделать. Это просто недальновидно», – решила она. Нужно придумать что-то другое. Вместо этого Ирен аккуратно поправила веточку гортензии, которая слегка наклонилась, и тихо пробормотала: «Пусть растут, если уж так хочется».

Погружённая в свои мысли о гортензиях и внезапного приступа совести, пригнувшись, она пошла по тропинке к своему дому. Ночь была тихой, только лёгкий ветерок шелестел листьями, да где-то вдалеке слышался лай соседской собаки. Уже почти добравшись до своего участка, она вдруг ногой наткнулась на что-то мягкое. Ирен наклонилась, чтобы разглядеть, что это, и в тот же момент её сердце замерло.

В кустах, прямо у забора соседки Агнес, лежала молодая женщина. Её лицо было бледным, глаза открыты, а тёмные длинные волосы растрепались по земле. Она не дышала, на шее виднелись следы, которые явно не оставляли сомнений в том, что это не несчастный случай.

Ирен, несмотря на шок, не смогла удержаться от любопытства. Она осторожно присела на корточки, стараясь ни на что не наступать, и начала разглядывать тело.

«Кто ты такая, дорогая?» – прошептала она, глядя на бледное лицо. «И как ты тут оказалась? Может, ты была в гостях у нашей дорогой Агнес?» Ирен начала строить догадки. Может, это была какая-то тайная любовница сына Агнес – того самого брокера, который, по слухам, мог купить весь Уэтхолл? Или, может, это была какая-то бедная девушка, которая попала в неприятности?

«Ну что ж… теперь Агнес точно не сдобровать, – подумала Ирен с едва заметной улыбкой. – Тебе придётся объяснять полиции, что за труп валяется у тебя в саду. И кто знает, может, гортензии теперь станут последним, о чём ты будешь думать».

С чувством победного удовлетворения Ирен встала и, бросив последний взгляд на тело, поспешила домой. Ей нужно было срочно позвонить подругам. Это было слишком важно, чтобы ждать до утра.

Дома, схватив телефон, она набрала номер Ненси. «Ненси, ты не поверишь, что я только что нашла!» – начала она, едва сдерживая возбуждение. «Труп! Молодой женщины! В саду у Агнес!»

Ирен, едва сдерживая волнение, продолжала рассказывать Ненси по телефону:

– Представляешь, Ненси, она лежала там, в кустах, такая молодая, красивая… ну, была красивой, пока не… ты понимаешь. Тёмные волосы, длинные, лицо бледное, как мел. А на шее… ой, Ненси, на шее следы, как будто кто-то её… – Ирен сделала драматическую паузу.

– Боже мой, Ирен! – воскликнула Ненси. – Ты уверена, что она… ну, мёртвая? Может, она просто пьяная?

– Пьяная? Ненси, ты с ума сошла? Она не дышит! И глаза открыты, стеклянные такие… Нет, она точно не пьяна. И знаешь, что самое интересное? Она лежала прямо у забора выскочки Агнес. Прямо у её гортензий!

– Ох, Ирен, – Ненси задумчиво протянула. – А ты не думаешь, что это может быть как-то связано с её сыном? Ты же знаешь, этот брокер вечно хвастается своими деньгами. Может, он замешан в каких-то тёмных делах?

– Кто знает… Может, это его тайная любовница, а может, и сама Агнес решила избавиться от алчной невестки. Хотя… – она задумалась. – А может, это Люк? Ты же знаешь, какой он стал странный после смерти жены. Всё время ходит мрачный, ни с кем не разговаривает. Может, он с ума сошёл и решил кого-то придушить?

– Люк? Ну, он, конечно, странный, но чтобы до такого… Хотя кто его знает. Ирен, нужно немедленно звонить в полицию!

– Ненси, ну что ты как маленькая? Полиция и так будет завтра! – Ирен топнула тапком с бантиком, отчего её малиновый халат взметнулся вверх. – Эти бездельники только и делают, что пьют кофе. Или хуже – Агнес всё приберёт! Ты хочешь, чтобы эта выскочка опять выиграла конкурс на лучшую клумбу и избежала правосудия? Представь заголовки: «Пенсионерки разоблачили убийцу раньше полиции!» Нас пригласят на телешоу. Или в тюрьму, – добавила она задумчиво.

Ненси вздохнула, глядя на телефон, будто он вот-вот превратится в змею.

– Если нас убьют, мои внуки будут смеяться над моим некрологом: «Бабушка погибла, споткнувшись о труп в пижаме».

– Ненси Томпсон, хватит спорить, мы немедленно идём к Рут! Она же тридцать лет работала завучем, самая дотошная и внимательная женщина, которую я знала, к тому же увлеченная криминальными сериалами, может она сможет определить, чем душили девушку.

---

Лунный свет цеплялся за кусты сирени, пока Ирен и Ненси, словно две тени в разноцветных халатах, пробирались к домику Рут. Ирен стучала в дверь кулаком, забыв про дверной звонок, а Ненси пританцовывала на месте, обнимая себя за плечи от холода.

– Рут! Просыпайся! – прошипела Ирен, прильнув к замочной скважине.

Дверь открылась только с третьей попытки, и на пороге возникла Рут – пышная, седая женщина в очках, съехавших на кончик нос, и в халате, застёгнутом наоборот.

– Труп! – выпалила Ирен, втискиваясь в прихожую. – У гортензий Агнес! Следы на шее, стеклянные глаза – как в том сериале про Моргалов!

Рут медленно опустилась на табурет, будто её ноги внезапно стали ватными.

– Что? Вы… выпили моё варенье с валокордином?

– Да я бы лучше выпила яд, чем снова слушать про клумбы Агнес! Клянусь тебе, в её саду труп молодой женщины!

Рут поправила очки, и её взгляд стал острым и серьёзным.

– Так, Ирен, если ты и впрямь серьёзно, то расскажи всё по порядку.

Ирен закусила губу, вспоминая:

– Ну… трава была примятой, будто кто-то валялся, и… кажется, я видела… видела фантик. Похожий на фантик от тех конфет, которые Чарли продаёт в своём магазинчике на углу Уэйлонт-стрит, помните?

Рут вытянула губы в ниточку.

– Чарли... Тот, что уволил за кражу Майка прошлой зимой? – Она встала, поправляя халат. – Так, допустим, вы говорите серьёзно, и я вам верю, но хочу всё-таки удостовериться в этом лично. Идёмте. Осмотрим всё до рассвета, пока полиция не налетела с вопросами.

Тропинка к гортензиям вилась под луной. Стройная девушка в коротком белом платье лежала среди цветов, её пальцы вцепились в землю. Рут резко выставила руку, останавливая Ирен и Нэнси, которые инстинктивно двинулись вперёд. – Стойте! – её голос был резок, но тих. – Не топчитесь здесь. Завтра приедут эксперты, нельзя ничего испортить. Оставайтесь там, на тропинке. – Она ловко сунула руку в карман халата и вытащила пару тонких шерстяных перчаток. Быстрым движением натянула их на руки, зафиксировав замочек на запястьях. Лишь убедившись, что женщины замерли на безопасном расстоянии, она осторожно ступила вперёд и, сдвинув очки на лоб, склонилась.

– Я конечно не эксперт, но очевидно, что смерть наступила от удушья, – пробормотала она, проводя пальцем по синей полосе на шее. – Но вот что странно… Зрачки сужены и... кажется, белый порошок под ногтями. Кажется, я знаю эту девушку. Очень знакомое лицо.

Ненси ахнула, прикрыв ладонью рот.

– Да она же совсем молодая, думаю, ей не больше 25! – прошептала она, цепляясь за рукав Ирен.

Рут тем временем аккуратно приподняла край платья.

– Ни царапин, ни синяков. Нет следов борьбы, – пробормотала она. – И волосы уложены, всё ещё сохранился запах духов. Полагаю, что убийцу она встретила спокойно, как думаете, может, они были знакомы?

Ирен щёлкнула языком, будто попробовала прокисший лимонад.

– Сынок Агнес – тот ещё коллекционер! Может, он собирает не только марки, но и «экзотические порошки»?

– Позвольте заметить, – робко добавила Ненси, – что на вечеринке в честь дня рождения Клариссы я лично слышала, как он отказывался от клюквенного пудинга. Сказал, что аллергия превратит его в «красный воздушный шар», а конфеты мистера Чарли, если не ошибаюсь, с клюквенной начинкой? Зачем сыну Агнес покупать то, что убьёт его раньше полицейского допроса?

– О, Рут, ты никогда не скрывала труп в чужом саду? – Ирен театрально приложила руку к груди. – Глава первая: «Подбрось улики конкуренту».

– Глава вторая, – перебила её Рут, поднимаясь, – гласит: «Не болтай на месте преступления». Не верю, что говорю это, но вы правы, это самый настоящий труп. Идёмте, до рассвета нужно навестить мистера Чарли… и его леденцы с сюрпризом.

---

Три женщины двинулись по спящим улочкам в сторону магазина, семеня разноцветными тапочками и с фонариком в руке. Лунный свет скользил по вывеске «Конфетный рай Чарли», заставляя витрины поблёскивать, как леденцы в фольге. Магазинчик стоял тёмный, неприветливый, однако из-под тяжёлой дубовой двери струился желтоватый, маслянистый свет, как будто кто-то забыл выключить лампу за прилавком, а может, нарочно оставил этот тусклый маячок для тех, кто бродит по ночам без сна.

– Ой, – Ненси вжалась в куст с плющом. – Там движется тень! Видите? Вон у полки с мармеладными чертями! – Она ткнула пальцем в цветную витрину.

Рут потянула дверную ручку – хм, заперто.

– Свет он мог оставить нарочно. – Она резко обернулась, услышав шорох в переулке. Из мусорного бака выскочил кот Миссис Малкович, неся в зубах обёртку от конфет, такую же, как та, что они обнаружили возле трупа.

– Улика! – Ирен тыкала пальцем в удирающего кота.

Рут снова поправила съехавшие очки, разглядывая табличку «Открыто с 9:00»:

– Если Чарли замешан, утро всё равно не спасёт его от вопросов. А вот мы, замёрзшие и без чая, рискуем уснуть на допросе в самых драматичных местах.

– Да брось ты, Рут! – Ирен потрясла фонариком, освещая запертую дверь магазина. – Сейчас идеальный момент! Чарли спит, улики свежие, а мы можем найти коробку с теми самыми конфетами! Представь, если у него в подсобке целый склад яда?

Рут скрестила руки на груди, её халат вздулся, как парус.

– Ирен Буршье, ты с ума сошла? Какого яда? С чего мы вообще взяли, что Чарли виновен? Зачем только я тебя послушала? Мы – три старушки в тапочках, если нас поймают за взломом…

Внезапно из глубины магазина донёсся грохот – будто упала банка с монпансье. Все три женщины замерли.

– Кто там? – прошептала Ненси, цепляясь за рукав Ирен.

Новый звук – шаги, тяжёлые и медленные, приближающиеся к двери.

– Всё, бежим! – Рут развернулась, хватая подруг за локти. – Марш домой! Сейчас!

– Но улики! – попыталась возразить Ирен, но Ненси уже тащила её за собой.

Три тени в разноцветных халатах растворились в ночи, оставив «Конфетный рай» за спиной. А за витриной, в темноте, чья-то рука поправила опрокинутую банку, аккуратно вытирая следы пальцев салфеткой.

---

На следующее утро три подруги собрались на кухне у Ирен, потягивая мятный чай. Солнечные лучи выхватывали из полумрака банку вишнёвого варенья. Ирен, укутанная в персиковый плед, отнимала у своей таксы Бести украденный крекер. Длинноносый питомец огрызнулся и демонстративно улёгся на тапок Ненси, которая нервно стучала ногтем по кроссворду в газете.

– Может, зря мы сбежали? – прошептала она.

Резкий стук в дверь заставил Рут пролить чай на клетчатый халат. На пороге стоял сержант Брэдли – его усы слипались от пончиковой пудры, а блокнот торчал из кармана.

– Дамы, – пригнулся он, снимая фуражку. – Вам лучше присесть. Вчера обнаружено два трупа. Один из них – Чарли Хендерсон, он найден мёртвым в подсобке своего магазина.

Ненси уронила ложку в варенье.

– Магазин взломали, но украли лишь коробку конфет. Рядом с телом… это. – Он бросил на стол старушек прозрачный пакет с обгоревшей этикеткой: «С днём рождения, Кларисса!»

Рут приподняла очки:

– Кларисса Малкович? Та, чей кот таскал фантики?

– На месте преступления больше ничего необычного? – невинно спросила Ирен, подливая чай.

– Только это, – Брэдли выдернул штанину из зубов Бетси и продолжил: – Второй труп – молодая женщина. Была обнаружена в саду Агнес Бритт. Это Лиза Мортон, студентка колледжа. Работала неполный день у Чарли в магазине.

Ирен чуть не поперхнулась чаем.

– У Чарли? Значит, они были связаны!

– Связаны? – Брэдли прищурился. – Вы что-то знаете, миссис Буршье?

Рут быстро вмешалась, отодвигая варенье:

– Вряд ли мы сможем чем-то помочь, офицер, мы всего лишь компания трёх старушек.

– Старушек? – Брэдли хмыкнул. – Зато ночью гуляете по городу. Соседи видели, как вы толклись у магазина Чарли.

Ирен поднесла ко рту чашку мятного чая:

– Мы проверяли… освещение! Для клумбы!

Сержант направился в сторону двери, пряча усмешку под усами:

– Ладно, дамы. Но если вспомните ещё что-то – звоните. И поосторожнее с ночными прогулками.

Дверь захлопнулась. Ирен схватила телефон:

– Кларисса Малкович! Её кот таскал фантики. Может, она что-то знает?

Три женщины, всё ещё в лёгком шоке от новостей, быстро собрались и вышли из дома Ирен. Их халаты и тапочки сменились на более подходящую для улицы одежду. Они шли по тихим улочкам, обсуждая, что же могло произойти в «Конфетном раю Чарли» и как это может быть связано с их соседкой Клариссой.

– Кларисса должна знать что-то, – сказала Ирен, ускоряя шаг. – Её кот таскал те самые фантики, а теперь Чарли мёртв, и эта девушка тоже… Это не может быть совпадением.

– Только давайте будем осторожны, – предупредила Рут, оглядываясь по сторонам. – Мы уже влипли в историю, и если нас увидят рядом с ещё одним подозрительным местом…

– Ой, брось, Рут! – прервала её Ирен. – Мы просто поговорим с Клариссой.

Ненси молчала, но её нервное щёлканье пальцами выдавало внутреннее беспокойство. Она всё ещё не могла поверить, что их ночная вылазка могла быть связана с такими ужасными событиями.

Когда они свернули на тихую, заросшую сиренью улицу, где жила Кларисса, их внимание привлекла фигура, замершая у калитки одного из домов. Даже издали нельзя было не заметить этот вызывающе-яркий, лимонно-жёлтый кружевной жакет, надетый поверх элегантного платья в крупный горох. Обладательницей наряда оказалась Агнес Бритт – зловредная и неприлично богатая старушка, чьё имя в районе произносили либо шёпотом, либо с таким тяжёлым вздохом, будто речь шла о затяжной зубной боли. Ей было под семьдесят, но она красилась, как героиня немого кино, а платиновые локоны выбивались из-под шляпки с вуалью. Говорили, что своё состояние она сколотила на наследстве трёх покойных мужей – каждый уходил в мир иной при загадочных обстоятельствах и с кислой миной на лице.

И при всём при этом Агнес Бритт была матерью. Матерью единственного сына, которого обожала с той всепоглощающей, почти болезненной страстью, на которую способны только очень властные и очень скучающие старухи с тугим кошельком. Звали отпрыска Тревор, и он, по иронии судьбы, трудился биржевым брокером. Впрочем, слово «трудился» здесь следовало брать в кавычки, потому что репутация у него в финансовых кругах была, мягко говоря, сомнительной. Ходили слухи, что его последняя сделка принесла доход только ему одному, а трое его клиентов внезапно уехали за границу с пустыми счетами и нервным тиком. Она носила его фотографию в медальоне, каждый вечер звонила ему с вопросами, поел ли он, и искренне считала, что все обвинения в адрес сына – это происки завистников и «этих противных женщин из налоговой».

И вот теперь эта самая Агнес Бритт, прищурившись, как сова на солнце, пристально осмотрела трёх женщин, семенящих мимо неё. «И куда это вас, голубушки понесло? Не иначе как на очередное свидание с трупом?»

Рут нахмурилась, но попыталась сохранить спокойствие.

– Доброе утро, Агнес. Как твоё здоровье? Мы решили прогуляться до Клариссы. У нас к ней появилось небольшое… – Рут прокашлялась, – небольшое дело.

– К Клариссе? – Агнес прищурилась и поправила свою причёску в ретро-стиле, её глаза сверкнули любопытством. – Интересно, какое дело может быть у вас к ней? – Агнес наклонилась вперёд, её голос стал тише, но от этого не менее язвительным: – Я знаю, что вчера ночью вы были у магазина Чарли. И теперь он мёртв. Совпадение? Мне так не кажется, я уже рассказала обо всём, что видела, нашему сержанту Брэдли.

Ирен замерла на мгновение, её глаза сузились в едва заметной усмешке.

– О, Агнес, милая, а разве не в твоём саду нашли ту бедняжку Лизу? Как это мило с твоей стороны – предоставить клумбы для таких находок!

Агнес побледнела, сжав ручку калитки до побеления костяшек.

– Не смейте! – прошипела она. – Это я вызвала полицию, вызвала первым делом!

– Первым делом? – Ирен приподняла бровь. – Странно, что её вызвала ты, а не твой сынок-брокер с сомнительной репутацией.

Рут тихо ахнула, а Ненси сделала шаг назад, наступив на хвост Бетси.

– Вы! Вы… – Агнес задыхалась от ярости, тряся указательным пальцем. – Моя клумба не имеет ничего общего с этим! – Женщина резко захлопнула калитку, и её голос прозвучал из-за решётки: – Убирайтесь! И не суйте свои носы туда, куда не следует – кончите как Чарли!

Три женщины переглянулись. Рут потянула Ирен за рукав, торопливо зашагав в сторону аллеи.

– Зачем ты её дразнишь? – прошептала она. – Теперь она снова позвонит Брэдли!

– Тем лучше, – фыркнула Ирен, ускоряя шаг. – Давайте направимся к Клариссе.

Три женщины, оставив за спиной разгневанную Агнес, направились к дому Клариссы Малкович. Улица была тихой, лишь изредка доносился шорох листьев под ногами. Ненси нервно оглядывалась, словно ожидая, что из-за каждого угла появится что-то зловещее. Рут шла с поджатыми губами, явно не одобряя рискованных планов Ирен. А Ирен, напротив, шагала уверенно, её глаза горели азартом, словно она уже чувствовала себя на пороге важной разгадки.

– Мы должны быть осторожны, – прошептала Рут, когда они подошли к дому Клариссы. – Если Кларисса действительно в опасности, мы не можем просто вломиться к ней.

– Кто говорит о вломе? – Ирен улыбнулась, поднимая руку, чтобы постучать в дверь. – Мы просто зашли поболтать о рассаде.

Дверь открылась не сразу. Сначала из-за неё донёсся тихий шорох, словно кто-то осторожно подошёл к двери и замер. Затем дверь приоткрылась на цепочку, и в щели показалось бледное благородное лицо пожилой женщины в элегантной строгой юбке и полупрозрачной блузе с бантом. Её выцветшие серые глаза были широко раскрыты, а тонкие губы дрожали.

– Кто… кто там? – прошептала она.

– Это мы, Кларисса, – мягко сказала Ирен. – Ирен, Рут и Ненси. Мы хотели поговорить с тобой.

Кларисса замерла на мгновение, затем быстро закрыла дверь, сняла цепочку и открыла её снова. Она выглядела испуганной, её руки дрожали, а глаза бегали по сторонам.

– Входите, быстро, – прошептала она, отступая вглубь дома.

Три женщины вошли, и Кларисса сразу же захлопнула дверь за ними, снова защёлкнув цепочку. Она обернулась к ним, её лицо было бледным, как мел.

– Вы знаете, что происходит, да? – спросила она, её голос дрожал. – Вы знаете, что он… он оставляет записки?

Ирен обменялась взглядами с Рут и Ненси.

– Записки? – спросила она, стараясь сохранять спокойствие. – О чём ты говоришь, Кларисса?

Кларисса нервно провела рукой по волосам.

– Я нашла это утром… на пороге.

Она протянула дрожащую руку и показала им маленький конверт. На нём было написано её имя. Ирен осторожно взяла конверт и открыла его. Внутри лежал яркий фантик с надписью ручкой на обратной стороне: «Я знаю что ты видела».

– Это… это я следующая, – прошептала Кларисса.

Три женщины, несмотря на свои опасения, решили остаться с Клариссой. Они уселись в её уютной гостиной, где пахло свежезаваренным чаем и лавандой. Кларисса, всё ещё дрожащая, налила чай в хрупкие фарфоровые чашки, её руки слегка дрожали, когда она передавала их гостям.

– Спасибо, что остались, – прошептала она, усаживаясь в кресло и обхватив чашку обеими руками, словно пытаясь согреться. – Я не знаю, что делать...

– Мы с тобой, – мягко сказала Рут, придвигаясь ближе. – Скажи, Кларисса, ты не знаешь, что может значить эта надпись на фантике?

Ирен, как всегда, была более прямолинейной.

– Кларисса, ты должна рассказать нам всё, что знаешь. Кто этот «он»? Кто оставляет эти записки? И почему ты думаешь, что ты следующая?

Кларисса опустила глаза, её пальцы нервно теребили бант.

– Я… я не знаю, кто он. Но я видела его… или, по крайней мере, думаю, что видела. Он был в тени, возле моего дома. А потом… потом я нашла этот конверт. И я не знаю, может, это случайность, но он знает обо мне. Он знает, что я видела.

– Что ты видела? – спросила Ненси, её голос был тихим, но полным беспокойства.

Кларисса замерла на мгновение, словно боясь произнести слова вслух.

– В ту ночь, когда умерла Лиза… я была в саду. Я слышала голоса. Я думала, что это просто соседи, но потом… потом я увидела его. Он стоял в тени, смотрел на меня. А потом он исчез. И сегодня я узнаю, что Лиза мертва, а ещё этот ужас с Чарли! Какое горе!

Она прижала ладонь ко рту, и на глаза её навернулись слёзы – но, честно говоря, Рут и Ненси не могли с уверенностью сказать, были ли они вызваны смертью Лизы или же страхом женщины за свою жизнь.

– Я до сих пор не могу оправиться от смерти Эмили, – добавила Кларисса тише, почти шёпотом, и голос её дрогнул. – Вы же помните Эмили? Она жила через два дома от меня. А теперь… теперь её нет, а я каждую ночь просыпаюсь и слышу, как скрипит её калитка. Соседи говорят, что ветер, или что это Люк гуляет по ночам, не может заснуть после смерти жены, но я-то знаю.

Она резко замолчала, словно поймала себя на том, что сказала лишнего.

– Послушайте, девочки, – произнесла она уже другим, глухим тоном, – я не очень-то хочу всё это обсуждать. Правда. Не потому, что я что-то скрываю, а потому что… потому что у меня уже голова идёт кругом от этих смертей.

Ирен обменялась взглядами с Рут.

– Ты видела его лицо?

Кларисса покачала головой.

– Нет-нет, не видела… Он был в капюшоне, да и к тому же я была без очков, и было темно и поздно. – Женщина заерзала ещё сильнее.

Три женщины замерли, ощущая тяжесть её слов. Рут первая нарушила молчание.

– Мы должны рассказать об этом полиции. Это серьёзно, Кларисса.

– Нет! Если он узнает, что я рассказала, он знает, что я видела… он убьёт меня. Я знаю, что он меня убьёт.

Ненси поднялась и осторожно взяла Клариссу за руку.

– Хорошо, хорошо. Если ты рассказала всё, что знала, мы не будем никому говорить. Но мы должны защитить тебя. Мы останемся здесь на ночь. Никто не сможет тебя тронуть, пока мы здесь. Хорошо? Ты не возражаешь?

Кларисса кивнула, её глаза были полны благодарности.

– Спасибо… спасибо вам, дорогие.

---

Ночь была тихой, но напряжённой. Три женщины сидели в гостиной, прислушиваясь к каждому шороху. Ненси нервно перебирала край своего платья, Рут сидела с поджатыми губами, а Ирен раскладывала пасьянс на столе, и, как всегда, её карие глаза блестели от азарта.

Внезапно Ненси встала и подошла к окну.

– Вы видите это? – прошептала она, указывая на сад.

Ирен и Рут подошли к ней. В саду, под лунным светом, они увидели фигуру мужчины. Он стоял у забора, его лицо было скрыто тенью, но они могли разглядеть, как он смотрит в сторону дома.

– Это… это он? – прошептала Кларисса, вжавшись в кресло и прижав своего кота к коленям. Он все таки пришел за мной!

– Не знаю, – ответила Ирен, её голос был твёрдым. – Но сейчас мы это выясним.

Она схватила фонарик и направилась к двери, несмотря на тихие протесты Рут.

Она вышла на улицу, направляя луч света в сторону сада. Мужчина, стоявший у забора, не убежал, а, напротив, повернулся к ней. Лунный свет осветил его лицо – это был Люк Харпер, их сосед. Его лицо было спокойным, но слегка усталым.

– Люк? – удивлённо произнесла Ирен, опуская фонарик. – Что ты здесь делаешь в такое время?

Люк вздохнул и провёл рукой по лицу.

– Я мог бы задать вам тот же вопрос, Ирен. Но, если честно, я заметил, что у Клариссы горит свет, и решил проверить, всё ли в порядке. После всего, что произошло… – Он сделал паузу, его голос стал тише. – После смерти Лизы и Чарли я просто волнуюсь за соседей. Особенно за Клариссу. Она дружила с моей женой.

Ирен прищурилась, изучая его лицо.

– И это всё? Ты просто решил прогуляться ночью и проверить, как дела у Клариссы?

Люк пожал плечами, его голос звучал искренне.

– Да. Я знаю, это звучит странно, но… – Он опустил глаза. – После того, как моя жена умерла, я стал больше обращать внимание на тех, кто рядом. Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал.

Ирен задумалась на мгновение, её подозрения слегка поутихли.

– Ладно, Люк. Но ты понимаешь, что выглядишь подозрительно, верно? Стоять в саду ночью, когда в городе происходят такие ужасные вещи…

Люк кивнул, его лицо стало серьёзным.

– Понимаю. И я не хочу вас пугать. Просто… если Клариссе что-то нужно, если ей нужна помощь, скажите ей, что я могу помочь. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя беспокойно или одиноко.

Ирен немного смягчилась.

– Хорошо, Люк. Я передам. Но, пожалуйста, в следующий раз просто позвони или постучи в дверь. Не нужно пугать нас ночными прогулками.

Люк слабо улыбнулся.

– Согласен. Простите, если напугал. Спокойной ночи, Ирен.

– Спокойной ночи, – ответила она, всё ещё слегка настороженно.

Когда Ирен вернулась в дом, Рут и Ненси смотрели на неё с беспокойством.

– Ну? – спросила Рут. – Кто это был?

– Люк Харпер, – ответила Ирен, ставя фонарик на стол. – Он сказал, что просто волнуется за Клариссу. После потери жены он стал больше беспокоиться о соседях.

Рут нахмурилась.

– И ты ему поверила?

Ненси пожала плечами.

– Знаете, после всего, что произошло, может, он действительно пытается помочь?

Кларисса, сидевшая на диване, тихо вздохнула.

– Ох, Люк… он всегда был таким добрым. Но после смерти жены он стал таким… замкнутым. Иногда я вижу, как он стоит у её могилы.

Рут задумчиво посмотрела на Клариссу, её глаза сузились, словно она пыталась уловить что-то важное в её словах.

– Подожди, Кларисса. Ты сказала, что Люк часто стоит у могилы своей жены?

Кларисса кивнула, её пальцы продолжали теребить бант на блузе.

– Да, я видела, как он что-то оставляет на могиле… цветы, записки. Но в последнее время он стал приходить реже.

Ирен нахмурилась, её глаза загорелись любопытством.

– А что он оставляет? Ты видела, что именно?

– Нет, я не подходила близко. Но недавно, кажется, я заметила в последний раз там что-то маленькое, блестящее. Я не стала разглядывать, решила, это неприлично.