Kitabı oxu: «Измена. Фарфоровая жизнь вдребезги»

Глава 1

Смотрю на холеное расслабленное лицо мужа - он все еще красив, несмотря на то, что цифра в паспорте перевалила за отметку сорок пять. Линия овала лица идеально четкая, кожа гладкая и сияющая, от голубых глаз расходится еле заметная паутинка морщинок, когда он смеется, высокий лоб без противных горизонтальных рытвин, которые обычно поселяются у мужчин с ответственной и нервной работой, лишь тронутые серебром виски всегда идеально подстриженных волос намекают на возраст.

Я повторяю вопрос и жду реакции на его лице:

– Дима, ты мне изменяешь? - мой тон ровный и спокойный. Уже. Я очень стараюсь скрыть боль, гнев, обиду, ярость. Все это я испытала три дня назад, когда в своей кофейне - в моем месте силы и одновременно убежище - была ошеломлена подробностями второй жизни моего супруга.

– Нет, Милана, я тебе не изменяю, - искренне говорит он. В его бархатном голосе слышу легкую хрипотцу. Она всегда появляется в его тоне, когда нужно быть особенно убедительным. На этот трюк ведутся все - от электората и журналистов до его собственной жены.

Нет, жену, пожалуй, уже стоит исключить из этого списка.

Я не дам себя обмануть. Больше не дам.

Смотрю в его глаза, проникновенно смотрящие как будто в душу, замечаю искорки улыбки, как он любит говорить “идущей от сердца”, и понимаю, как он мне противен.

Лживый ублюдок.

Два дня назад я собственными глазами увидела, чем он занимается на “важных” совещаниях. Анонимный доброжелатель передал мне ключи от всех дверей в здании Правительства края и подробную инструкцию, как пройти к нужному кабинету.

Да, мой Дима был в ударе - отыметь помощницу на столе в нескольких позах, что называется “без отрыва на перекур”.

В нашей спальне супружеский долг случался максимум раз в месяц, по расписанию. Это-то и сексом назвать сложно - пять минут пыхтения и он засыпал, оставляя меня с чувством незаконченности, не говоря уже об удовлетворении. А здесь прямо секс-марафон устроил. Я даже поаплодировала ему мысленно.

Вчера тот же аноним прислал адрес квартиры, куда муж собственной персоной зашел вечером с букетом цветов и до утра не вышел. Мне он сказал, что его вызывают в Москву на совещание, и он улетит, даже не успев заехать домой.

Когда в кофейне ко мне подошла женщина и сказала, что хочет сообщить мне кое-что важное, я хмыкнула и велела ей уйти. Дима предупреждал, что рано или поздно его попытаются скомпрометировать, сострятав небылицу с оттенком желтой прессы.

Самый молодой губернатор был бельмом на глазу у всех - примерный семьянин, экономику края вывел из задницы, в коррупционных скандалах замешан никогда не был, на хорошем счету у президента.

Дима всегда настаивал на том, чтобы я тщательно следила за своим окружением, подругами, не бывала в одних и тех же местах, не давала возможности быть легкодоступной для всяких сумасшедших, которые когда-нибудь решат очернить его.

Когда его назначили на должность, со мной всегда была охрана, я даже водить автомобиль перестала, потому что теперь меня возил телохранитель. Из-за него постепенно я лишилась всех подруг в городе, но когда Дима потребовал, чтобы я отказалась и от своей кофейни, которая была моей гордостью и отдушиной, я не уступила.

И получается, не зря. Именно здесь мне рассказали о том, что Дмитрий Ворошилов вовсе не примерный семьянин.

Конечно, первым моим желанием было послать эту бабу куда подальше и забыть обо всем. Но что-то в ее виде подсказало, что женщина не врет. То ли боль, промелькнувшая в усталых глазах, то ли отчаяние. Она не назвала своего имени и не сообщила, откуда все это знает.

– Мне не хочется, чтобы еще одна женщина стала несчастной из-за него, - были ее слова. - Как бы вы не отнеслись к моим словам, просто проверьте, - добавила она, видя мое недоверие.

Я тогда уехала домой с мыслью забыть обо всем, что мне рассказали, но Дима прислал сообщение, что у него внеплановое совещание.

То, что мы собирались в тот день отметить годовщину свадьбы, которую откладывали вот уже месяц, он благополучно забыл.

Я не выдержала и разрыдалась, почти в двенадцать ночи сметая со стола в мусорку сто раз подогретый в ожидании мужа праздничный ужин, который приготовила сама, вместе с дорогими фарфоровыми тарелками, которые купила специально по случаю двадцатилетия семейной жизни.

Я продолжала плакать, смывая макияж и с остервенением сдирая узкое облегающее платье, которое купила специально для нашей даты. Плакала я и тогда, когда резала ножницами дорогое шелковое белье и чулки с поясом, которые тоже были для него.

На следующий день мне подкинули на порог дома конверт с ключами, и я поехала проверять.

Если бы мне прислали фотографии или видео с неверностью мужа, я бы могла свалить на фотошоп или искусственный интеллект, который может создать любую нужную картинку, но я видела все своими глазами и собственными ушами слышала его стоны и рыки.

Видеть, как любимый мужчина целует другую женщину, больно.

Слышать, как спокойным будничным голосом он нагло тебе врет, в тысячу раз больнее.

Этой ложью он унижает, показывает, что уважения к тебе нет ни грамма, что ты - пустое место или мебель, которая вынесет любое отношение с его стороны. Ее можно обливать помоями, пинать, бить. Пока в один момент она не сломается.

А тогда можно выбросить на свалку и купить новую…

– Я иду спать, - выдавливаю из себя, изо всех сил сдерживая желание расцарапать ему лицо.

Нет, я не дам ему фору в этой игре. Пусть и дальше думает, что его жена слепая наивная дура…

Глава 2

Иду в душ и долго стою под горячими струями воды. Они не приносят облегчения, голова едва не лопается от мыслей и вопросов.

Как жить дальше? Что делать?

Как сообщить дочери, что мы больше не идеальная семья?

Марина живет в Шанхае, учится в университете.

При мыслях о нашей умной красивой девочке на сердце теплеет. Она добилась учебы за рубежом самостоятельно, без помощи влиятельного папочки. Корпела над учебниками ночами, вместо посиделок с подругами зубрила китайский.

И теперь она лучшая иностранная студентка китайского вуза, выигравшая правительственный грант на обучение.

Да, ее учеба в магистратуре не стоит нам ни копейки. Я безумно ей горжусь.

Наша девочка всегда говорит, что ей повезло жить с родителями, которые на протяжении всей жизни любят другу друга, и что она хочет, чтобы в ее жизни была такая же любовь.

Что ж, жаль, что придется разочаровать ее…

Ложусь в холодную постель и закутываюсь в одеяло.

Димы еще нет, наверное делает рассылку по любовницам. От этой мысли морщусь.

Муж мой,оказывается, половой гигант - кроме постоянной любовницы, для которой он купил квартиру в элитной новостройке, у него еще несколько сотрудниц всегда наготове. Хотя, наверное, правильнее их назвать средствами для снятия стресса.

Вспоминаю, как он задрал юбку помощнице, под которой не оказалось трусов, как загнул ее раком и трахал, не церемонясь с выражениями.

На его лице тогда читалось неземное удовольствие. Такого выражения я давно не видела на его лице во время скомканных телодвижений при выключенном свете в нашей спальне.

Резко откидываю одеяло и встаю. Включаю все освещение в комнате и подхожу к зеркальной двери шкафа в гардеробной. Скидываю шелковую ночнушку и внимательно рассматриваю отражение себя обнаженной.

Мне сорок два, но тело в отличной форме - ни одной растяжки после родов, ни отвратительных сосудистых звездочек на ногах. Пробежки, массаж, правильное питание сохранили бедра без намека на целлюлит. Грудь все еще высокая и упругая, а живот почти плоский.

Темно-каштановые волосы до плеч практически без седины, я даже окрашивание не делаю, чтобы ее замаскировать.

На лице мелкие едва заметные морщинки в уголках глаз, но я никогда не стыдилась их, ведь они - подтверждение самых счастливых моментов в моей жизни, подтверждение тому, что я живая и могу испытывать эмоции.

Мне никогда не дают мой возраст, хотя я никогда не скрывала его.

Почему же я оказалась плоха для собственного мужа?

За этим занятием меня застает Дима.

Он удивленно вскидывает бровь, а его губы трогает улыбка, почему-то больше похожая на усмешку.

– Почему мы не занимаемся сексом? - спрашиваю я, глядя через зеркало.

– Я устал, Мил, не до этого, - он отводит взгляд и двигается к кровати.

– Почему ты не трахаешь меня на столе? - задаю еще один вопрос.

– Мила, ты порнухи насмотрелась что ли? - в его голосе слышу нотки раздражения. - Мы - взрослые люди, какой стол.

– Почему ты не ласкаешь меня при свете, как раньше? - продолжаю допрос и подхожу к нему. Он сидит на кровати и удивленно смотрит на меня. Я беру его руку и кладу себе на обнаженную грудь. Дима не шевелится. Раньше он бы уже подмял меня под себя и зацеловал бы до изнеможения. Но сейчас муж сидит, как истукан.

Мы молчим, слышно лишь мое дыхание и ровный размеренный стук его сердца. Его кровь больше не бурлит от моей близости, крышу не сносит от вида оголенного тела. Для меня понимать это - равносильно смертному приговору.

Внезапно к горлу подкатывает ком из смеси отчаяния, злости и обиды.

– Видимо устаешь ты исключительно дома, а о том, что ты взрослый, - я изображаю руками кавычки, - забываешь, когда в поле видимости возникает смазливая секретарша, - эти слова выплевываю ему в лицо и ухожу в гардеробную .

Со злостью надеваю обратно ночнушку и сверху халат.

– Милана, что на тебя нашло? - в его тихом голосе расплескивается ярость. - Какая секретарша, что ты несешь?

– Твоя секретарша! Которую ты трахаешь на столе в своем кабинете! - кричу я, потому что сдерживаться больше нет сил. - Прекрати врать! Ты унижаешь не только меня, но и себя в первую очередь! Осталось в тебе хоть капля мужества? Будь мужиком, имей яйца признаться! А ты ведешь себя, как мерзкий подлый трус! Я не твои избиратели, на которых можно ложь, как лапшу вешать, - замечаю, что щеки уже мокрые от слез. Три дня молчаливых переживаний, сомнений, обиды от унижения сделали свое дело - теперь я не могу совладать с потоком обвинений.

– Кто тебе сказал? - с усмешкой спрашивает он. - Я же просил не шарахаться среди бедноты. На тебя, дуреху, вывернули поддельный компромат, состряпанный на коленке, а ты и поверила.

– Я видела тебя, - мотаю головой и выставляю вперед руки, как защиту. - Отрицать бесполезно. Я видела и слышала все, что ты делал со своей помощницей в кабинете. Знаю, где живет твоя любовница, которой ты притащил букет морковных роз и у которой ночевал вчера, - внезапно силы покидают меня и я опускаюсь на банкетку. - Я хочу развод…