Kitabı oxu: «Развод. Дорогая, это была не та дверь»
Глава 1
Ксения Тимофеева (в девичестве Завьялова)
29 лет
Май, Москва
«Я знаю, что сейчас делает твой муж…»
«А ты знаешь?»
Пришедшие с неизвестного номера сообщения сначала кажутся мне чьей-то глупой шуткой.
Наверняка какие-то придурки развлекаются, рассылая всякую ересь по выбранным наугад телефонным номерам.
Мои одногруппники когда-то развлекались похожим способом. Звонили незнакомым людям и доводили их до белого каления своим трепом и дебильными шутками.
Почему-то им это казалось очень смешным.
А новое поколение, похоже, решило терроризировать людей сообщениями.
Идиоты. Как будто в этом мире мало интересных развлечений.
Досадливо поморщившись, сворачиваю мессенджер и возвращаюсь к просмотру сериала.
Как раз успеваю досмотреть серию к тому моменту, когда дисплей смартфона загорается снова.
«Думаешь, он с друзьями на рыбалке? Ловит и жарит рыбку?»
«О да, рыбку он жарит, только не ту и не так…»
А вот после этого я начинаю напрягаться…
Юра действительно поехал на рыбалку с друзьями на все выходные. Сказал, что соберутся чисто мужской компанией в коттедже на озере.
Порыбачат, попьют пивка, шашлыки пожарят.
Ну а я что? Я отпустила, понимала же, что мужчинам нужно душу отвести.
Да и сама Лизе позвонила, хотела устроить девичник в пятницу и полный релакс в спа-салоне в субботу.
Но в самый последний момент подруга позвонила и сказала, что вылетает в Новосибирск ночным рейсом.
Ее мать сломала ногу, и за ней нужно было ухаживать.
Так что накрылся наш девичник.
Я поддержала подругу морально, пожелала удачи в дороге и провела ужин с тарелкой пасты и бокалом красного полусухого.
А потом отправилась смотреть сериалы за неимением других вариантов.
И тут посыпались эти странные сообщения…
Нахмурившись, прочитала смс во второй раз, в третий и в пятый.
Откуда этот странный аноним мог знать, что мой Юра поехал на рыбалку?
Или просто ткнул наугад и попал в яблочко?
«Рыбку его зовут Анжела… И у нее шикарные прелести четвертого размера…»
Да нет. Это точно кто-то издевается. Придурки, чтоб им пусто было!
С психом откидываю в сторону телефон и иду на кухню. Наливаю еще один бокал вина и достаю мороженое из холодильника.
На мгновение возникает желание позвонить мужу, но я давлю его еще в зародыше.
Это же глупость. Не хватало еще контролировать мужика как маленького ребенка. Тем более из-за дурацких смсок, отправленных непонятно кем.
Анжела… Имя-то какое… Как из порнорассказа.
У кого-то больная фантазия и очень много свободного времени.
И лучшая тактика в отношении таких полудурков — полный игнор.
Поэтому выдыхаю и уже успокоившейся возвращаюсь в гостиную.
Отправляю в рот ложечку мороженого и с наслаждением выдыхаю…
Вкусно-то как…
И настроение сразу поднимается.
«Не веришь мне?» — прилетает следующее сообщение, и моя терпелка заканчивается.
Ставлю креманку на стол и беру в руки телефон, чтобы заблокировать неизвестного абонента.
Достал, козел!
Пусть портит вечер кому-нибудь другому…
«Адрес Вернадского 36/3 говорит о многом, не так ли?»
Какого черта?
Я вздрагиваю и перечитываю сообщение.
К сожалению, указанный адрес мне хорошо знаком. Там расположен дом известного кинопродюсера Алексея Серова.
Известного больше скандалами и эпатажными тусовками, чем своим вкладом в культуру.
А поскольку лучший друг моего мужа — протеже Серова, в этом особняке мы бывали часто.
И меня внезапно пробил холодок страха…
Если первые сообщения еще можно было списать на шутки не обремененного разумом юнца, то это…
Адрес особняка Серова указывал на то, что неизвестный знает, кому именно пишет.
И от этого мне стало не по себе.
Не выдержав, дрожащими пальцами печатаю ответ и тут же отправляю его:
«Кто ты? И что тебе от меня нужно?»
Сообщение моментально становится прочитанным, но отвечать на него неизвестный собеседник не торопится.
То ли обдумывает, как продолжать диалог, то ли просто выжидает, чтобы помотать мне нервы.
А потом присылает несколько строк подряд:
«Считай, что я анонимный благодетель»
«Хочу открыть глаза на твоего драгоценного муженька»
«Готова узнать правду?
«Или так и будешь ходить рогатой оленихой?»
Я не знаю, что на это ответить. Всё это так напоминает бредни поехавшего сталкера, что страх начинает стискивать грудь.
Всерьез уже подумываю о том, чтобы позвонить Юре.
И рассказать о незнакомце, который пытается его очернить в моих глазах.
А еще лучше набрать папу, да.
Он на мой звонок ответит в любое время.
И служба безопасности у отца выше всяких похвал. Все бывшие сотрудники силовых структур с соответствующим опытом и навыками.
Да, точно! Надо позвонить папе.
Я уже почти готова это сделать, но именно в этот момент аноним присылает фотографию…
При виде которой я застываю статуей…
На этой фотографии запечатлен друг моего мужа, Антон Волошин, тот самый протеже Серова.
Который сейчас вместе с моим мужем должен находиться в загородном коттедже и жарить шашлыки.
А вместо этого он сидит в гостиной своего спонсора, с двумя девками крайне распутного вида.
Одной из них при этом засовывает в рот язык по самые гланды.
А вторую жадно тискает за грудь.
И я бы решила, что это старый снимок. Волошин — бабник редкостный, меняет любовниц чаще, чем трусы.
Только вот аноним не оставил мне места для сомнений.
В правом нижнем углу снимка стояла дата: 13 июня. 20.05.
Фотография была сделана в особняке Серова двадцать минут назад.
Значит, Антон сейчас находится там. Вместе с этими лядями, Господи прости.
Но на это мне плевать.
Меня волнует другой вопрос: где сейчас находится мой муж? И с кем?
Дорогие мои, добро пожаловать в мою новую историю
Роман будет быстрый и динамичный, без лишней рефлексии
ПРОДЫ КАЖДЫЙ ДЕНЬ
Что нас ждет?
История о предательстве и настоящей любви…
Сильная героиня
Подлый муж
Настоящий мужчина
Настоящая женская дружба и семейные ценности
И обязательный ХЭ конечно же
Глава 2
На этот раз я себя не сдерживаю. Выхожу из мессенджера и набираю номер мужа.
В конце концов, я жена. Имею право позвонить любимому и узнать, как он проводит вечер.
Ну и пожелать хорошего отдыха, в конце концов.
Это никакой не контроль. Не каждые же два часа названиваю.
Мне просто нужно успокоить нервы и убедиться, что неизвестный собеседник водит меня за нос.
Поговорю сейчас с Юрой, расскажу о странных сообщениях, и уже вместе будем решать, что делать.
Может, Тимофеев отдых свой пораньше свернет и вернется завтра в город. Надо разобраться с этим «благодетелем».
Фотографии Антона не значат ровным счетом ничего для меня. Он взрослый мужик, мог в любое время уехать в город по собственному желанию или по звонку своего продюсера.
Тем более Тоха — любитель усидеть на двух стульях. Любит быть везде и сразу, как Фигаро.
С него станется выбраться на тусу, покуролесить там, посношать девиц и вернуться утром к дружкам.
Так что «благодетель» просчитался, решив таким образом убедить меня в измене мужа.
Сейчас я дозвонюсь Тимофееву, и всё встанет на свои места.
Я всерьёз так думала. Вот только меня ждал облом.
Причем эпичный.
В трубке раздаётся один длинный гудок, потом второй, потом третий.
А затем звонок просто сбрасывается…
Так, а вот сейчас не поняла. Это что такое вообще было?
Второй раз набираю номер мужа и слышу, что абонент находится «вне зоны действия сети» …
И тут же приходит очередное смс от «благодетеля»:
«Говорю же, Юра твой очень занят… Прелести Анжелы покоя не дают. Так что можешь даже не стараться. Не ответит» …
Вот же сволочь! Всё никак не успокоится. Да еще и шаги мои просчитывает.
Догадался же как-то, что я начну звонить мужу.
Это меня беспокоит, а интуиция говорит, что надо прекращать переписку и срочно звонить отцу.
Вдруг это какой-то больной сталкер звонит.
А то и кто похуже. Сейчас времена такие, что куда ни плюнь — в маньяка попадешь.
Но эмоции оказываются сильнее, и я всё же печатаю ответ:
«Почему я должна тебе верить?»
«Мне не должна верить. А вот своим глазам очень даже должна. Если приедешь, сама всё увидишь…»
Следом прилетает фотография какой-то двери.
«Второй этаж. Третья дверь слева по коридору. Хочешь узнать правду — приезжай, веселье сейчас в самом разгаре.»
«И да, вход на вечеринку только по приглашениям.
Дресс-код вечера для дам — красное платье. Без него тебя не пропустят.
Через пару секунд прилетает картинка с приглашением на тусовку Серова и еще одно сообщение:
«У меня всё. Если хочешь знать правду — приедешь.
Если нет — так и будешь ходить с короной из рогов.
Адьёс»…
Это сообщение стало последним.
Я еще минут пятнадцать выждала, но всё было тихо. А потом неизвестный абонент и вовсе вышел из сети.
Ну а я осталась в состоянии полного раздрая.
Хотелось просто удалить всё сообщения и вернуться к сериалу.
Но какой там сериал, когда в собственной жизни интрига похлеще киношной закрутилась?
И как бы я ни твердила себе, что всяким незнакомцам и анонимам верить нельзя, но в душе уже проросли сомнения.
И подпитывало их то, что телефон мужа по-прежнему был отключен. Как и телефоны всех его друзей…
Всех до единого…
И вот после этого я сорвалась. Решила съездить на эту треклятую тусовку и посмотреть, что там творится.
Красное платье, к счастью, в гардеробе имелось. И не одно. А также туфли и сумочка в тон.
И кто там говорил, что женщине нужно много времени на сборы?
Ха! Если женщине сильно нужно, она способна одеться быстрее солдата по тревоге.
А у меня был самый настоящий «алярм»!
Так что нарядилась я в рекордные для себя сроки: и платье нацепила, и прическу соорудила, и боевой макияж нанесла.
Держите меня семеро, что называется…
И страх под всплеском адреналина куда-то подевался.
Мысли о звонке отцу отодвинула в сторону. Потом позвоню, как сама разберусь в ситуации.
Благодетель-сталкер? Да что он мне сделает-то? Это я ему что-нибудь сделаю скорее, если под горячую руку мне попадет.
Причем вне зависимости от того, что я увижу в особняке Серова.
Интересно, пробить номерок можно будет? Чтобы найти этого умника и напихать полную панамку благодарностей.
Надо попросить папу, но это потом. Сейчас у меня есть дело поважнее…
*****
К особняку Серовых я приезжаю уже ближе к одиннадцати. Пропускают по приглашению меня без проблем, и я вижу, что веселье тут в самом разгаре.
Быстро прохожусь по комнатам первого этажа, морщась от слишком громкой музыки, вида вульгарных нарядов и пошлых картин.
Эта не светская тусовка, а какая-то оргия аля ДИКАЯ ОХОТА.
Все гости напрочь пьяные, разнузданные, многие почти голые, хорошо хоть стратегически важные места прикрыты.
У кого-то бинтами, у кого-то листком, у кого-то носком…
Хотя нет… Вон та пара за фикусом явно косплеит Адама и Еву… Причем никого не стесняясь.
И самое мерзкое, что многие лица мне знакомы. И всех я считала приличными людьми.
Вон тот мужик со шляпой — известный актер, та с вороньим гнездом на голове —певица, многократный лауреат золотого граммофона, а вот тот с полосатым хоботом между ног — футболист.
Да, теперь понятно, почему наши так плохо играют и так вяло бегают по полю. С таким-то инструментом только и остается что ползать.
Эта вакханалия выбивает меня из колеи на несколько минут. Стою как вкопанная и пытаюсь осознать, что именно вижу.
К такому меня жизнь не готовила, что называется.
Папа с детства от всякой грязи оберегал, и, похоже, правильно делал.
Наконец, даю себе мысленную затрещину, заставляя встряхнуться.
В конце концов, я сюда пришла не смотреть на цирк извращенцев и тем более не присоединяться к этой оргии.
Сюда я пришла за правдой.
Какой бы горькой она ни была.
Вздохнув и отрешившись от творящегося вокруг непотребства, решительно направляюсь на второй этаж.
Останавливаюсь у нужной двери, выдыхаю и резко дергаю за ручку…
— Привет, милый, — брезгливо произношу, оценив открывшуюся картину. — Как я посмотрю, твоя рыбалка удалась, да? Глубоко заглатывает наживку эта щучка?
Глава 3
Вздохнув и отрешившись от творящегося вокруг непотребства, решительно направляюсь на второй этаж.
Останавливаюсь у нужной двери, выдыхаю и резко дергаю за ручку…
— Привет, милый, — произношу брезгливо, оценив открывшуюся картину. — Как я посмотрю, рыбалка удалась, да? Глубоко заглатывает наживку эта щучка?
Собственно, вопрос был риторическим.
На зрение я не жаловалась и прекрасно рассмотрела всё, что творилось в комнате. Увидела даже то, что видеть бы не хотела.
Стол был завален опустевшими тарелками и бутылками из-под шампанского.
Еще одна была пуста наполовину и рядом с ней стояла початая бутылка виски.
Мой Юра в расстегнутой рубашке развалился на диване и постанывал, закатив глаза к потолку.
А над ним трудилась блондинка с очень большой жо… женской судьбой и противовесом в виде двух дынек, грозящих вывалиться из кружевного бюста.
Ему даже контролировать ее не приходилось, надавливая рукой на затылок.
Она сама двигала головой, как китайский болванчик, заглатывая агрегат моего мужа под самый корень.
Еще и причмокивала с таким звуком, что меня начало подташнивать.
— Ксюша? — муженек, услышав мой голос, встрепенулся.
Зенки распахнул, оттолкнул от себя шаболду и вскочил на ноги, начав спешно засовывать торчащий болт в трусы…
И задал шедевральный в своем идиотизме вопрос.
— А ты что здесь делаешь?
— Что я здесь делаю? —повела плечами. — Да так, ветром попутным занесло. Скучно одной дома стало, а тут птичка насвистела про тусовку цирка уродов. Вот и заглянула посмотреть. А вот ты, дорогой, как здесь оказался да еще и с этой шмарой?
— Я не шмара! — белобрысая кукла поднялась с колен, облизнулась и поправила грудь.
— Ах, прости, пожалуйста. — фыркнула я. — Не политкорректно шлюху называть шлюхой. Только работницей рынка секс-услуг, да? О времена, о нравы…
— Ксю…шень…ка, милая, — заплетающимся языком произнес муж, безуспешно пытаясь застегнуть ширинку. — Ты всё не так поняла…
— Да что ты говоришь?
— Да, — кивнул, пошатнулся и плюхнулся на диван. Прямо так, с расстёгнутой ширинкой. — Ну пригласил нас Тоха приятно провести вечер. Что такого? Я перебрал немного, поднялся наверх прилечь, а там…. НЕ ТА ДВЕРЬ, ВО!
— Не та дверь? — холодно произнесла я. — Ты издеваешься?
Я не знаю, как смогла сдержаться и не прибить на месте этих двоих. Внутри так и полыхало от обиды, злости и разочарования.
А Тимофееву всё было до звезды.
Он широко улыбался, глядя на меня пьяным взглядом.
И никаких угрызений совести явно не испытывал.
Ни по поводу вранья о рыбалке, ни по поводу измены.
— Ну прости, дорогая! — нагло протянул. — Случайно так вышло. Зашел — а тут Анжелочка, вся из себя такая аппетитная. Ну и повело меня… Но это же ничего не значит, Ксюшенька. Это же вообще не измена… Это как к стоматологу сходить… А люблю я только тебя, моя хорошая… Так что зря ты кипятишься…
— Вот, значит, как…
Я смотрела на мужа и чувствовала чистое, ничем не замутненное отвращение.
И не могла понять, куда делся тот мужчина, в которого я влюбилась восемь лет назад?
Где этот элегантный, утонченный, педантичный, с хорошими манерами и обаятельной улыбкой человек?
Сейчас передо мной сидело полное ничтожество.
Пьяное, помятое, воняющее парами алкоголя и приторными духами. Рубашка нараспашку, на торсе следы ярко-алой помады, ширинка приглашающе расстегнута.
Поганый кобель, который жаждет продолжить прерванную случку.
А ведь еще пару дней назад мы с ним лежали в постели, он меня ласкал и клялся в вечной любви.
Лживая сволочь.
Говорят, что нельзя в один момент разлюбить человека. Что преданная любовь умирает долго и мучительно.
Но нет, оказывается смерть любви тоже может быть мгновенной.
И моя любовь умерла только что.
Юра ее убил выстрелом в упор.
Хотя сам этого не понял.
— Юра! — взвизгнула блондинка и с негодованием посмотрела на своего любовника. — Что ты несешь? Какие еще двери? Я устала уже от этого цирка. Расскажи уже правду своей клуше…
— Анж, закрой рот! — прошипел муж.
— А вот не надо, я как раз хочу узнать правду. За этим я сюда и пришла.
— А правда в том, — Анжела ослепительно улыбнулась, налила себе шампанское в бокал и сделала глоток. — Что мы с Юрчиком любим друг друга…
— И как давно?
— Очень давно! — скрещивает руки на груди. — Еще до тебя вместе были. Не будь ты дочкой владельца компании, Юра на тебя бы не взглянул даже. У тебя же ни рожи, ни кожи, ни груди, ни жопы…
Тут Анжелочка приукрасила, конечно.
Грудь у меня была, твердая двоечка, между прочим. Упругая и стоячая. Любимый размер большинства мужчин.
Да и попа тоже не плоская. Так что комплексами я не страдала.
И если эта выдра хотела меня уязвить, то сильно просчиталась.
— Ну извини, — усмехнулась я. — Не всем же быть баржами, как ты.
— Да много ты понимаешь! — глаза этой стервы полыхнули демоническим блеском. — Юрочка любит мои прелести. А с тобой он только мучился. Это же как на досках лежать вместо матраса.
— Ах, бедный какой, трахал и плакал. Плакал и трахал. Зайчик кололся и продолжал жрать кактус, да?
— Чего не сделаешь ради вложений в будущее. — гордо вздернула носик. – Ты для Юры была всего лишь вложением. Он через тебя строил карьеру. Ради этого можно и потерпеть.
— Ксюшааа… — невнятно промычал муж, но я его проигнорировала.
Внезапно вспомнилось наше знакомство.
Я тогда заканчивала четвертый курс и работала у отца в фирме, практиковалась. И Юра пришел к нам рядовым сотрудником.
Познакомились мы случайно, как мне тогда казалось. Он пролил мой кофе и предложил купить новый.
Я согласилась, и мы весело поболтали во время обеденного перерыва.
Понемногу начали общаться, ходить на свидания, и в итоге я влюбилась.
Ну а затем познакомила его с отцом и вышла замуж.
За прошедшие годы Юра дорос до должности директора по маркетингу. И отец планировал вскоре сделать его своим заместителем.
Чтобы он набирался опыта, и когда придет время, помогал мне управлять компанией.
Но получается, всё это было подстроено. Юра через меня строил карьеру, подбираясь к должности генерального директора?
Как удобно устроился, мерзавец.
В то, что Анжела врет, я не верила. Она же тупа как пробка, такое бы придумать не смогла при всем желании…
И ревнива очень. Сдала Юрчика своего с потрохами при первой же возможности. Похоже, надоело ей быть любовницей, которой пользуются и прячут в шкаф.
Статуса и красивой жизни захотела.
Только вот не учла одного: после развода со мной Тимофеев останется с голым задом.
— Любовь у вас, говоришь? — выгнула я бровь. — Ну и отлично, забирай себе любимого. Мне он теперь не нужен. В отличие от тебя я брезгливая. Идите, стройте свой рай в шалаше.
— Почему в шалаше? — захлопала глазами.
Ну дура же, говорю. Голова ей только для отсоса нужна. На большее не способна.
— Да потому что после развода Юрочка будет банкротом. Всё, Анжелочка, хана вкладу в будущее. Ставка не сыграла! Не знаю, что он тебе наобещал, но получишь ты по факту кукиш с маслом. Будешь своими прелестями вкладываться в будущее. Таланты индивидуалки у тебя отменные…
— Ксюша, да не слушай ты эту дуру! Она всё врет! — Юра кое-как поднимается, но тут же падает обратно.
— Стерва! Тварь, сука! — Анжела с визгом бросается на меня, но задевает ногой ковер и летит вниз лицом.
Судя по хрусту, ломает себе нос и начинает подвывать от боли.
И хоть я не садистка, но конкретно в этом случае испытываю моральное удовлетворение.
— Что ж, счастливо оставаться, голубки. Совет вам да любовь, — разворачиваюсь и выскакиваю в коридор.
А сев в машину, сразу же набираю номер отца.
— Пап, можно я к тебе приеду?
Глава 4
Несмотря на позднее время, отец трубку снимает сразу. И мне даже объяснять ему ничего не приходится.
По голосу моему понимает, что со мной что-то не так.
Предлагает прислать машину, но я отказываюсь.
Не хочу ни одной лишней минуты оставаться у этого гнезда разврата.
Да и чувствую себя вполне способной сесть за руль.
Адреналин и кортизол еще бурлят в крови, и я даже до Северного Полюса готова доехать сейчас.
Для меня сейчас движение — это жизнь. А сидеть, сложа ручки в салоне — смерти подобно.
Отец мой настрой даже по телефону считывает, поэтому не настаивает.
— Ладно, милая. Только поезжай осторожнее. Я тебя жду…
Дороги столицы относительно свободны, так что до отцовского особняка я добираюсь быстро.
Уже в половину первого заезжаю в ворота, выскакиваю из салона и кидаюсь в родные объятия.
— Папа!
— Ну-ну, моя хорошая… — целует в макушку и гладит по спине. — Тише. Пойдем в дом, расскажешь, что у тебя стряслось. Наденька там чай уже заварила. Твой любимый, с грушей и корицей…
В этот момент я перестаю быть женщиной, старающейся быть сильной, интересной и независимой.
Я становлюсь той маленькой девочкой, что по вечерам сидела на коленях у отца и слушала сказки.
Девочкой, которая бежала к папе и просила подуть на разбитые коленки.
И которая будила его посреди ночи, чтобы прогнал подкроватного монстра.
Да, я выросла чисто папиной девочкой.
Мамы не стало, когда мне было шесть, и дальше папа растил меня один.
Даже не женился во второй раз. Не хотел, чтобы у меня была мачеха. Воспитывал, учил и любил за двоих.
И этой любви было столько, что я чувствовала себя счастливой. Хотя в сердце и сохранялась легкая тоска по матери.
Папа был для меня и родителем, и другом, и защитником. При любой проблеме я сразу же бежала к нему.
Вот и сейчас приехала, чтобы выговориться и выплакаться в жилетку. Только вместо коленок разбито было сердце.
Мы устраиваемся на закрытой террасе, где Надя уже успела накрыть стол.
Я пью медленными глотками чай и рассказываю всю эту омерзительную историю.
— М-да, — папа сплевывает. — Вот же урод. Не зря он никогда мне не нравился. Чувствовал я в нем гнильцу.
— Но, — вскидываю на него глаза, — почему ты тогда разрешил мне выйти за Юру замуж?
— Да потому что нечего мне было ему пришить. Я же проверил его досконально, вдоль и поперек. Приводов в ментовку не было, судимостей тоже. Ничего подозрительного. Не курил, наркотиками не баловался. С виду абсолютно приличный парень, старательный, с красным дипломом и положительными отзывами. Только что не из богатой семьи. Так и мы не из аристократов. Батя с нуля поднял бизнес, я помог развить. Так что честных трудяг и тех, кто делает себя сам, уважаю. К Тимофееву нутро не лежало, но предъявить ему было нечего. Да и ты с влюблёнными глазами тогда бегала, сияла вся.
— Помню, — я поморщилась. — Юра хорошо сумел меня окрутить. Раз я так капитально в него вмазалась. И гнилую суть только с чужой подсказки увидела. Боже, ну как же противно-то, а?
Отец кивнул:
— Ну вот и скажи, как бы ты отреагировала, если бы я запретил тебе встречаться с Тимофеевым? Вот просто без всяких причин и объяснений? Да ты бы на меня обиделась. Я бы стал для тебя тираном и врагом, а он героем. А я не хотел доводить дело до скандалов и тем более разрыва.
— Всё-таки ты у меня мудрый лис. — не сдержала я улыбки. — Почти как тот, из детской сказки.
— Ну, за жизнь я многое повидал. В том числе и то, как родители калечат жизнь своих детей своими решениями. Для нас с тобой я такого не хотел. Ломать своего ребенка — дело паскудное.
— Согласна.
— Вот и решил, что лучше не мешать тебе строить отношения, дать полную свободу, а самому наблюдать со стороны. Ведь не зря же говорят, что человека не узнаешь, пока пуд соли вместе не съешь. А лучше всего человек познается в работе и семейной жизни. С работой Тимофеев справлялся, директором отдела я всё же не из-за статуса зятя его назначил.
— Бизнес и личное нужно разделять?
— Именно. В общем, привык я к Юре. В работе грехов за ним не видел, ты тоже не жаловалась на него. Начал думать уже, что ошибся в парне. Что это отцовская ревность глаза застила. Очень тяжело, знаешь ли, понимать, что ты уже не единственный и главный мужчина в жизни дочери. Мысли сразу всякие, нехорошие в голову лезут.
— Пап, ну ты чего?
Я подсела поближе и положила голову ему на плечо.
— Ты для меня в любом случае будешь самый-самый важный и родной человек. Вне зависимости от наличия мужчин в моей жизни. И любить меньше я тебя не стану.
— Спасибо, милая. Рад это слышать.
— А вот насчёт Юрки ты оказался прав. Это не отцовская ревность была. Ты чувствовал фальшь. А он хорошо постарался. Грамотно меня обработал, в доверие к тебе втерся, планы наверняка грандиозные настроил. Вот только спалился так бездарно.
— Ну это как сказать, — папа потер подбородок. — Алиби себе он грамотное создал. Рыбалка, поездка за город. Выключенные телефоны всегда можно списать на отсутствие связи, а дружки эту версию охотно подтвердили бы… Он не спалился, его тебе банально слили…
— Еще бы понять, кто этот «таинственный благодетель» …
— Очевидно, тот, кто хорошо был осведомлен о его делишках. Кто-то из ближнего окружения.
— Ну не друзья же Юркины, в самом деле. Эти точно не могли бы подставить дружка. Одна шайка-лейка.
— А что насчет этой Анжелы?
— Нет, — я помотала головой. — Такая партия слишком сложна для нее. Там мозгов меньше, чем у рыбки Дори. К тому же…
— Что?
— Она физически не могла переписываться со мной и одновременно ублажать Юрку.
— Да уж, — папа поморщился. — А дай-ка мне свой телефон. Гляну-ка я на эти сообщения и номер абонента. А потом передам Федору, пусть отработает номерок.
— Минутку.
Выуживаю из сумочки телефон, открываю мессенджер, и второй раз за день чувствую, как спину побивает холодной испариной страха.
Мессенджер пуст.
Вернее, в нем остались все чаты, кроме одного.
Переписку с «анонимным благодетелем» как корова языком слизнула.
И от номера не осталось никакого следа…
Глава 5
— Ничего не понимаю, что за ерунда? — перезапускаю мессенджер, пролистываю ленту до самого конца, но результат остается прежним.
Сообщений от неизвестного благодетеля нет и в помине.
Но они ведь были, точно были! Не могла же я это всё придумать?
Тем более что пригласительный билет на тусовку скачала на телефон. И этот билет никуда не испарился, так и лежит в папке «загрузки».
— Что такое? — видя мой растерянный вид, папа тут же напрягается.
— Ты не поверишь, всё исчезло. Вся переписка с этим неизвестным абонентом. Весь чат будто корова языком слизнула.
— Так, а ну-ка, дай сюда свой телефон.
Папа забирает у меня гаджет, что-то листает, ищет и начинает хмуриться.
— Ну что я могу сказать. Очевидно, что твой собеседник всё оперативно потер. Видимо, не хотел, чтобы на него вышли по номеру телефона.
— Думаешь, этот человек может быть опасен? — чувствую, что снова становится не по себе.
Нормальный человек не будет такие шпионские страсти разводить, а скажет всё напрямую.
А так что мы имеем? Человека, который явно вхож в наш с Юрой круг общения.
Который преследует какую-то свою цель, и поэтому старательно прячет личность.
А может, не совсем так?
Может, это какой-то левый человек из прошлого, которому Тимофеев чем-то насолил? Врага можно завести, и не общаясь близко.
А зацикленный на мщении человек способен на многое. И слежку устроить, и компромат нарыть для разоблачения, и на шантаж пойти.
И чем я больше об этом думаю, тем сильнее меня начинает напрягать эта ситуация.
— Сложно сказать, — папа вздохнул. — Угроз в сообщениях не было?
— Нет. Ничего такого.
— Значит, в первую очередь он хочет насолить Юре и при этом сохранить анонимность. Его цель явно не запугать тебя, а развалить ваш брак и самому остаться чистеньким.
— Ну, со своей задачей он справился, — вздохнула я. — Развеял мои воздушные замки, вывел Тимофеева на чистую воду. Но что-то благодарить мне его за это не хочется.
— И немудрено, слишком странная сложилась ситуация. Такие личности ничего не делают для чужого блага. Ему не помочь тебе хотелось, а добиться какой-то своей цели. Но точных мотивов мы не узнаем, пока не найдем этого благодетеля.
— Я тоже так думаю. Поэтому не по себе от всего этого.
— Значит, так, дочка. Утром я дам твой телефон Федору, пусть попробует найти какие-нибудь следы. А пока мы ищем этого неизвестного абонента, ты поживешь у меня. В этом случае лучше перебдеть.
— Согласна. Мне в квартире и самой оставаться не хочется. Там же все напоминает о Юре, каждая мелочь пропитана его запахом. Господи, какая же я дура. Влюбилась в карьериста-авантюриста. Он мной пользовался, а я принимала всё за чистую монету.
— Ну не надо, милая, — папа приобнимает меня за плечи и целует в макушку. — Каждый влюбленный хоть раз в жизни да обжигался. Из этих болезненных ошибок и образуется опыт. Да и я хорош. Чувствовал гнильцу в этом хлыще, но не докопался до сути. А вот если бы взял за жабры хорошенько, может, расколол бы.
— Тебе не в чем себя винить, пап. Ты у меня самый-самый лучший.
Выдержка дала сбой абсолютно внезапно.
Так бывает, когда заканчиваются внутренний резерв и моральные силы.
Рядом с папой я отпустила все барьеры, позвала себе быть открытой и ранимой.
Зная, что он за это не упрекнет и не осудит.
Всего один вздох — и эмоции, бушевавшие в душе последние несколько часов, полились наружу слезами.
Уткнувшись в родное плечо, я оплакивала рухнувшие надежды и мечты, дурацкую девичью доверчивость и разбитое сердце.
Семью, которой на самом деле и не было.
Была лишь иллюзия-ловушка, в которую я позволила себя заманить.
— Ну тише, дочка, тише. — папа успокаивал, гладя меня по спине. — Не стоит рыдать из-за этого ублюдка. Не плачь, моя хорошая, всё скоро образуется. И анонима найдем и обезвредим. И Юрка получит, что заслужил. Обещаю, я ему такое устрою, что земля под ногами гореть будет. Устраивать брачные аферы навсегда желание отобью.
— Битой, что ли? — некрасиво шмыгаю носом, но на душе от папиных слов становится легче.
— Ха, битой это настолько банально, что даже пошло. О нет, его ждет более изощренное наказание. Такое ему даже в кошмарах не снилось. А у тебя, девочка моя, всё обязательно будет хорошо. Вся жизнь еще впереди, так что обязательно встретишь настоящего мужчину.
— А если нет? Если все так и будут во мне видеть лишь «ключ» к банковской ячейке? Выгодную невесту, а не любимую женщину?
— Чушь. — папа фыркнул. — Ты просто слишком расстроена, вот и видишь всё в черном свете. Не все мужчины мудаки, хороших гораздо больше. А ты у меня девочка слишком умная для того, чтобы наступать второй раз на грабли. Так что во второй раз с выбором не ошибешься.
— Спасибо за поддержку, пап, — я вытерла последние слезы и почувствовала, что меня отпустило.
Слезы иссякли, боль выплеснулась, рана очистилась.
Осталось теперь ее полностью исцелить и двигаться дальше. Желательно, не наступая на новые грабли.
Я понимала, что впереди будут неприятные разборки с Юрой, развод и, возможно, новые козни от «благодетеля».
Но сейчас, под крылышком самого дорогого человека я чувствовала себя полностью защищенной.
И хоть ненадолго хотела забыть обо всем плохом.
Я еще успею побыть и сильной, и самодостаточной, и хладнокровной стервой…
Но это всё будет потом….
А пока мне нужна небольшая передышка, чтобы восстановить душевное равновесие…
И полноценный здоровый сон. Чтобы набраться сил перед тяжелым днем
Глава 6
Ксения
Утром проснулась я на удивление бодрой.
Что было удивительно после вчерашнего вечера.
Но время слабости прошло, слезы иссякли, а с ними вышли наружу и горечь с обидой.
Поднявшись с кровати, я распахнула настежь окно и улыбнулась ослепительно яркому летнему дню.
Улыбнулась искренне, со всей душой. Потому что хотела радоваться, а не страдать по человеку, который и капли моих слез не стоит.
Папа прав, у меня впереди еще вся жизнь. И Юра не единственный мужчина на свете.
Свое счастье я обязательно встречу. Рано или поздно.
А Тимофеев со своей профурсеткой пусть катится дальним лесом и ищет, куда бы повыгоднее себя «вложить».
— О, смотрю, настрой с утра у тебя боевой, дочка, — папа улыбнулся, когда я вышла к столу. — И это радует.
— Так и есть. Не хочу страдать по этому мерзавцу. Чем быстрее вычеркну Юру из своей жизни, тем лучше будет. Кстати, ты с Федором не говорил еще?
—Ты поешь давай сначала. Надя напекла твоих любимых сырников и блинчиков с творогом. И твой любимый салат сделала. Так что первым делом завтрак, а потом уже со всем остальным разбираться будем.
Спорить я не стала, тем более что успела проголодаться.
А Надя была на все руки мастерицей, и особенно в кулинарии. Ее еда была гораздо вкуснее, чем ресторанная.
А ее сырники и блинчики я особенно обожала. Они поистине были из категории «пальчики оближешь».
Так что позавтракала я плотно и с большим удовольствием. Не забыв потом заглянуть на кухню и поблагодарить нашего домашнего шеф-повара.
А уже после отправилась в кабинет, где папа ждал меня вместе со своим начальником безопасности Федором Тереховым.
Я еще раз рассказала о событиях вчерашнего вечера. Начиная с момента получения первого сообщения от неизвестного абонента и заканчивая тем, что застукала мужа с любовницей в особняке Серова.
Наш разговор с этой Анжелой я пересказала почти дословно. Ну и про исчезновение номера чата с «благодетелем» тоже упомянула.
— Да, занятно, — протянул Терехов. — Ксения Андреевна, мне нужен будет ваш телефон, чтобы поискать следы удаленной переписки.
— Конечно, возьмите.
— И еще один вопрос, это может помочь. Может, вы запомнили номер? Или хотя бы часть его?
— Дайте подумать, — я наморщила лоб, отчаянно пытаясь вспомнить строчку цифр. — Кажется, последними цифрами были 93… Или 39… А может 63… Нет, простите, Федор Иванович, точно сказать не могу. Меня больше интересовали сообщения, и номер не запомнился. А записать не додумалась… Кто же знал, что чат пропадет.
— Что ж, будем работать с тем, что есть. Андрей, насчет самого Тимофеева будут какие-то распоряжения?
— О, пока никаких, — папа усмехнулся. — Насчет этого мерзавца потом поговорим. Сначала хочу посмотреть, какое представление он сегодня устроит. Всё, иди работай…
— Слушаюсь, шеф.
*****
— Дочка, — как только за Тереховым закрылась дверь, папа повернулся ко мне. — Этот хлыщ тебе с утра ведь не звонил?
— Нет, — горько усмехнулась, — ни одного сообщения и пропущенного звонка. Представляешь? Похоже, ему на всё плевать.
— Да нет, не скажи, моя хорошая… Он слишком много усилий вбухал, чтобы и тебя добиться, и подобраться к должности моего зама, чтобы так легко спустить всё в унитаз.
— Думаешь, у него есть какой-то запасной план?
— Думаю, сейчас он спешно его придумывает.
— Да что тут можно придумать? Я же его застала прямо за процессом ублажения. Вчера он был в зюзю пьян, поэтому сравнивал ЭТО с походом к стоматологу. Юра мерзавец, как оказалось, но не идиот же. Понимает, что я не из тех, кто будет такое терпеть.
— Вот именно! — папа многозначительно поднял палец вверх. — Всё он понимает, знает, что жестко спалился и сейчас будет из шкуры вон лезть, чтобы выйти сухим из воды. Поверь, я знаю, как ведут себя расчетливые типы. И могу предсказать следующие шаги зятька.
— И что он предпримет, по-твоему?
Папа хмыкнул, неторопливо прошелся по комнате, а я замерла в ожидании ответа.
Мне было крайне интересно, на что еще способен муж.
— Припрется вечером, где-то после восьми, — папа потер бровь и кивнул своим мыслям. — Да, где-то в период с восьми до десяти. Притащит букет цветов, бухнется в ноги. Будет говорить, что «невиноватый я, она сама пришла».
— А вот тут есть одна загвоздка, папуль. Анжела своего пупсика сдала с потрохами, рассказала, какая у них большая любовь.
— Ну что ты как маленькая, Ксюш? — папа покачал головой. — Это у нее, быть может, к нему любовь, а у него лишь голая похоть. Таких девок втихаря пользуют в ночных клубах, но никогда на них не женятся. Думаю, несмотря на свой куриный мозг, она это понимает. Вот и воспользовалась возможностью рассказать «о любви». Поняла, что Юра не уйдет от тебя, и пошла ва-банк. Тем более ситуация была походящая.
— Только вот не учла некоторых моментов, да?
— Именно. Развод Юре нужен примерно как ампутация ноги. Он и правда не идиот. Понимает, что вылетит из компании как пробка после того, что ты мне рассказала. И это будет меньшая из его проблем. Значит, будет отмазываться, рассказывать сказки Венского леса.
— Мне сложно представить, как он сможет попытаться отмазаться от этого.
— Да очень просто. Обманули, опоили…
— Завели не в ту дверь? —поморщилась я.
— Именно. Вот такую лапшу и будет тебе на уши вешать.
— Но я-то не куплюсь. И ты тоже.
— Естественно, но Юрику об этом знать не надо.
— В каком смысле? — непонимающе посмотрела на отца. А он хитро улыбнулся и сел рядом со мной.
— В прямом. Не нужно рубить сгоряча. Пусть поживет еще, расслабится, подумает, что прокатило. Посмотрим заодно, как он ужом на сковородке крутиться будет. А потом я сам возьму его на горяченьком. И тогда увидит он небо в красную крапинку.
— То есть я должна прыгнуть ему в объятия? После всего, что вчера видела? Прости, пап, но я не смогу. Меня же вырвет сразу, как только он попробует меня поцеловать.
— Нет, подпускать к себе Тимофеева не надо. Держи на расстоянии вытянутой руки. Покажи обиду, злость, но и сомнения тоже. Пусть он думает, что ты ему поверила, и обязательно простишь, как остынешь.
— Я так понимаю, у тебя созрел какой-то план?
— А то ж, — папа расплылся в хищном оскале. —План созрел, и я буду его придерживаться. И ты тоже. Ведь месть нужно подавать холодной…
Глава 7
Поход в спа, естественно, накрылся медным тазом. Не до того мне было сейчас.
Так что ограничилась я тем, что под охраной съездила в квартиру, собрала вещи первой необходимости и вернулась в дом к отцу.
И стала ждать явления блудящего мужа.
Как и предполагал папа, Тимофеев заявился ровно в восемь тридцать с огромной корзиной роз и покаянным выражением лица.
Сразу с порога бросился ко мне, опустился на колени и сжал мои ладони своими лапищами.
— Ксюшенька, родная моя, любимая, позволь тебе всё объяснить.
— Да что тут объяснять? — я вырвала руки и брезгливо вытерла их о штанину. И тут же пересела подальше.
Противно было от прикосновений мужа. Он ведь этими руками еще пару часов назад «рыбку» свою мацал.
А теперь ко мне подмазывается. Видимо, совсем дурой считает.
Или уверен, что мои розовые очки навечно к глазам приклеены.
Считает, что мне хоть ссы в глаза, всё божья роса будет. И поверю в любую чушь.
Но, нет, Юрочка, в этот раз ты сильно просчитался. Вляпался так, что уже вовек не отмоешься.
С каким бы удовольствием я сейчас отхлестала бы его розами по роже. А потом попросила охрану выпнуть пинком под зад.
Но приходится терпеть по просьбе отца. Папа, кстати, тоже здесь. Смотрит на зятя с презрительно-снисходительным выражением лица.
Чувствую, что и ему хочется повозить Юрку мордой по паркету, но старательно сдерживает себя.
А значит, и мне придется. Потому что отцу я доверяю полностью. Не знаю, что за игру он затеял, но наверняка точно знает, что делает.
Так что действуем согласно плану.
— Что ты можешь объяснить, Юра? — шиплю я. — Твоя Анжелка мне всё рассказала. О вашей любви неземной и о том, как ты карьеру через постель строил.
— Да ложь это всё, Ксюша! — вскакивает на ноги и чуть ли кулаком себя в грудь не бьет. — Я эту Анжелу даже не знаю. Она так, проститутка дешевая… Причем подставная. Кто-то ее специально ко мне подослал.
— Да что ты говоришь? Самому не смешно?
— Правду говорю. Меня просто подставили. И с этой проклятой вечеринкой, и с этой Анжелой.
Ну да, как предсказуемо. Банальная песенка про подставу. Как и говорил папа.
Хвост у Тимофеева сильно горит. Видимо, и правда нет желания менять выгодную жену на тупую давалку с прелестями резиновой куклы.
— Да что ты вообще делал на этой вечеринке, а? — задаю самый логичный вопрос. — Ты, вообще-то, с мужиками должен был быть на рыбалке? Так какого рожна ты оказался в этом вертепе? Скучно стало, да? Захотелось экзотических развлечений? И «рыбку » свою туда же притащил!
— Да говорю же, не знаю я эту шлюху! Ее специально подослали. А насчет вечеринки, это всё Тоха виноват. Он нас пригласил развлечься. Но только на один вечер! И клянусь, я не знал, что там твориться будет. Иначе не поехал бы. В домике остался бы.
— Ладно, допустим. — выгнула я бровь. — Но почему ты сразу не уехал, как это сборище извращенцев увидел? Меня после первых двух минут тошнить начало. А ты остался и развлекался от души.
А вот тут Юра замялся, вспотел весь, и глазки сразу забегали подозрительно.
На этот вопрос он ответ заранее не придумал, вот и начал невнятно мямлить.
— Ксюша, я тебе всё обязательно объясню. Только давай сначала вернемся домой? Ты как раз остынешь, и мы нормально поговорим.
— Ну уж нет, — тут уже вмешался папа, рыкнув громовым голосом. — Моя дочь с тобой никуда не поедет. Ты что думаешь, я потерплю такое отношение к моей кровиночке? Буду сквозь пальцы смотреть на то, как ты ей изменяешь? Нет, Юра, унижать себя и свою дочь я не позволю.
— Андрей Валентинович, — Тимофеев стал бледнее трупа в морге и затрясся как лист под суровым взглядом тестя. — Вы что такое говорите? Я же люблю Ксюшеньку, она один свет в окошке для меня.
В этот момент я понимаю, что по папе «Оскар» плачет.
Я ведь уже на пределе нахожусь. А он спокойно слушает ту ванильную ересь, что несет Юра, и даже бровью не ведет!
Браво, папочка, браво!
— И именно поэтому моя дочь вчера застукала тебя пьяного в компании полуголой девицы? В процессе… хмм… горячей прелюдии?
— Так я же говорю, это подстава чистой воды! Я могу всё объяснить.
— Вот и объясняй, а не мямли. Здесь и сейчас. Если не хочешь вылететь отсюда пробкой. Как и из моей компании.
Тимофеев понимает, что деваться ему некуда, и уныло опускается в кресло. И глазками снова начинает по сторонам стрелять, на ходу придумывая оправдательные слова.
— Ксюш, ну что мы, маленькие девочки, чтобы убегать? Да и перед Тохой неудобно было, для него такие вечеринки — дело привычное. Решили с мужиками остаться, раз уж приехали. Сели, выпили. Много выпили, каюсь. Это уже моя вина. Развезло меня сильно, и я решил подняться наверх, прилечь. Только ошибся дверью… Зашел в другую комнату, а там эта сука… Бокал с шампанским подала, танцевать начала. Я сдуру выпил, и всё, меня повело… Потом провал в памяти. Вообще не помню, что было. Только когда ты пришла, очухался. И то ненадолго. Пойти не смог за тобой, только и успел, что выгнать Анжелу и тут же отрубился… А утром очнулся, пришел в ужас и помчался в больницу…
— В больницу? — хмыкаю. — Это еще зачем?
— Анализы сдавать. Ксюш, меня опоили, разве ты не понимаешь? Поэтому и развезло так, что ноги не держали. И дрянь эту к себе подпустил. Да на трезвую голову я бы никогда. Ксюшенька, я же тебя люблю. Ты же знаешь…
Снова бросается ко мне и пытается обнять, но я отшатываюсь и встаю за креслом отца.
Не хочу, чтобы этот лживый мудозвон меня трогал.
— Значит, ты уверяешь, что всё это подстава чистой воды? — обманчиво спокойным тоном спрашивает отец, и Юра начинает кивать как китайский болванчик.
— Именно. Я эту Анжелу в первый раз видел. Кто такая и где живет — без понятия. То, что она несла — лютый бред. Андрей Валентинович, вы же можете ее найти и всё проверить сами. И тогда убедитесь, что я не вру. Анализы будут готовы в понедельник вечером, и они покажут, что за дрянь мне подсыпали.
— А почему ты уверен, что в твоей крови что-то помимо спиртного обнаружат? — хитро спрашивает отец.
А вот этот вопрос Юра явно предвидел, поэтому ответил уверенно и без заминок.
— Андрей Валентинович, ну ведь не первый раз пью. Пил и побольше, чем вчера, и качество пойла было похуже. Но никогда еще так сильно не развозило. И провалов в памяти тоже не было. Так что очевидно, что дело не в алкоголе. Кто-то хотел меня подставить и опорочить. И ему это удалось, к сожалению.
— И кто же это мог быть? — тут уже я не лукавила. Мне было интересно, кто был дирижером этого пошлого водевиля.
— Если бы я знал, дорогая. Если бы только знал. Но в одном готов поклясться: изменять тебе я не хотел. Я не помню, что я нес вчера по пьяни, но если сказал что-то обидное, то только потому, что был невменяем.
Я лишь головой покачала, осознав, насколько близок папа оказался в своих предположениях касательно поведения зятя.
В попытке отмазаться от своих грехов Юра устроил настоящий цирк с конями.
И ведь всё так складно у него вышло: не хотел, не помню, опоили и подставили.
Невиноватый я, просто вокруг одни коварные недруги.
— Кстати, милая, а как ты сама оказалась в доме Серова? — настороженно спрашивает муж, и я вспыхиваю.
— То есть ты меня теперь обвинять будешь? Лучшая защита — это нападение? Думаешь, я туда пришла для того, чтобы голой на метле поскакать? Или мужика на ночь найти?
— Ну что ты, любимая, — на лице мужа расплывается льстивая, до тошноты приторная улыбка. — Я знаю, что ты не такая. И доверяю тебе полностью. Но ты же вчера должна была проводить вечер с подругой.
— У Лизы возникли проблемы, так что я коротала вечер одна. А потом мне пришли сообщения с неизвестного номера. В которых прямым текстом говорилось о том, где ты находишься и с кем развлекаешься.
Тимофеев лишь на пару секунд растерялся, услышав про «анонима-благодетеля». А потом глаза его полыхнули радостным блеском!
— Вот! Разве это не лучшее доказательство моей невиновности? Меня конкретно подставили. Опоили, подсунули какую-ту шлюху и еще и тебя привели в нужное время и в нужное место. Как по нотам всё разыграли. Ксюша, Андрей Валентинович, ну неужели вы не видите, что это тщательно спланированная многоходовка?
— Не вижу, перед глазами у меня стоит то, как тебя Анжелочка вчера ублажала. Картина была очень впечатляющая. Прямо на сетчатке выжглась.
Не в силах продолжать это представление, отхожу к окну.
А Юра продолжает канючить.
— Ну, Ксюша, ты же должна понимать, что человек в неадекватном состоянии не несет ответственности за свои поступки. Это даже изменой назвать нельзя.
— Так, стоп, — папа встает и резко хлопает по столу рукой. — Не дави на мою дочь. Ей нужно остыть и всё спокойно обдумать. Пойдем-ка пока в мой кабинет, поговорим по-мужски.
— Да, конечно, я всегда готов к разговору, Андрей Валентинович.
Тимофеев явно воодушевился спокойной и даже благодушной реакцией тестя, и на всех парах вылетел из комнаты.
А следом за ним вышел и отец, не забыв перед этим послать мне ободряющий взгляд.
Мне же оставалось лишь вздохнуть.
Ох папа-папа, не знаю, что ты задумал, но, надеюсь, надолго твоя игра не затянется.
А то у меня столько выдержки нет. Могу и прибить Юрку.
А потом буду расхаживать ночью по улицам столицы, в плаще и с черепом в руках, и трагически вздыхать: «О, бедный-бедный Йюрик»…
А бедный Вильям наш Шекспир задолбается в гробу переворачиваться…
Pulsuz fraqment bitdi.
