Kitabı oxu: «Жаркая сторона любви»

Глава 1. Возвращение на остров

Самолёт снижался над Пальмой в густом золотом свете, и Лусия, прижавшись лбом к иллюминатору, смотрела на проплывающий внизу остров так, будто видела его впервые. Тёмные горы Тромонтаны, белые пятна деревень, ровные квадраты оливковых рощ, длинная лента побережья и море, которое на этой высоте казалось не водой, а расплавленным синим стеклом. Три года назад она впервые прилетела сюда с чужой сумкой и чужим планом, не зная, чем закончится неделя. Теперь ей было двадцать два, она сидела в кресле у окна с собственным контрактом в портфеле и не знала только одного: готова ли она к тому, что остров всё помнит.

В салоне пахло кофе и солнцезащитным кремом. Соседка слева, пожилая немка в панаме, оживлённо объясняла внуку, что чайки здесь крупнее, чем на Балтике. Лусия улыбалась и слушала вполуха. Её мысли были заняты другим: письмом, которое она получила в мае и перечитывала столько раз, что выучила наизусть.

"Уважаемая сеньорита Вега! Агентство "Мартин и партнёры" рекомендует вас как руководителя летнего проекта на Майорке. Мы организуем серию частных приёмов для владельцев вилл и гостей острова: пятнадцать вечеров с июня по сентябрь, от камерных ужинов до больших праздников. Нам нужен человек, который умеет создавать атмосферу. Условия: полная свобода в творческих решениях, собственный бюджет, проживание в одной из вилл проекта".

Подпись: Хлоя Мартин. Та самая француженка с глазами цвета вечернего неба, которая два года назад взяла её в Мадриде на пробную неделю и не отпустила. Два года работы, два года бессонных ночей, срывов, побед, первых заработанных премий. Лусия научилась торговаться с поставщиками, угадывать вкусы людей, которые не умели формулировать желания, и держать лицо, когда накануне праздника ломался холодильник с шампанским. Она выучила цену времени, денег и чужой благодарности.

И теперь Хлоя отправляла её на остров, где всё началось. Не нарочно, наверное. Просто лучшего человека для этого проекта не нашлось.

Шасси стукнулись о полосу. Лусия вздрогнула и усмехнулась про себя: сердце колотилось так, будто она возвращалась не в командировку, а домой после долгой разлуки.

***

Шофёр ждал её у выхода с табличкой "Вега". Не тот, усатый, в клетчатой рубашке, которого она помнила, а молодой, тощий, с серёжкой в ухе и жевательной резинкой за щекой. Он подхватил чемодан, открыл дверцу белого внедорожника и поинтересовался, нужно ли ей включить кондиционер посильнее.

- Включите, пожалуйста. И окна откройте.

- Жара, - согласился он.

- Нет. Я хочу почувствовать запах.

Он пожал плечами и опустил стёкла. В салон хлынул воздух острова: густой, пряный, с нотками нагретой хвои, лаванды, розмарина и далёкой соли. Лусия закрыла глаза и вдохнула глубоко, до головокружения. Память ответила мгновенно, ярко, как вспышка: лодка, брызги, белый песок, смех, голос, говорящий "маяк".

Дорога вела вверх, в горы. Серпантин петлял между скалами, и на каждом повороте открывался новый вид: то обрыв с розовыми склонами, то долина с миндальными деревьями, то крошечная деревня, где над красными крышами поднимался дым. Вдалеке, за последним перевалом, сверкнула полоса моря, и сердце снова ёкнуло.

Вилла называлась "Ла Кальма" и стояла на склоне над маленькой бухтой, в стороне от дорог и туристических троп. Старая усадьба из золотистого камня, перестроенная лет десять назад: три этажа, широкие террасы, бассейн, как кусок неба, цветущий сад с гранатовыми деревьями и старая каменная лестница, ведущая прямо к воде. Владелец, сухой седой англичанин, показывал её гостям с гордостью человека, вложившего в дом душу.

- Здесь будет главная площадка, - сказал он, проводя Лусию по залам. - Гостиная вмещает сорок человек, терраса сотню. Кухня оборудована по последнему слову. Спальни на втором этаже для персонала и особых гостей. Вам отведена комната с видом на бухту.

- Спасибо.

- Хлоя сказала, что вы всё умеете. Надеюсь, она не преувеличивала.

- Она никогда не преувеличивает. Она это ненавидит.

Англичанин усмехнулся и оставил её одну.

***

Комната на втором этаже оказалась просторной и светлой, с белыми стенами, тёмными балками под потолком и огромным окном, за которым лежало море. Лусия поставила чемодан, открыла ставни и вышла на маленький балкон. Внизу, в расщелине между скалами, лежала бухта: узкая полоска белого песка, прозрачная бирюзовая вода, рыбацкая лодка у крошечного причала. Ветер трепал волосы, пахло солью и тимьяном, и казалось, что мир на секунду замер, чтобы дать ей вдохнуть.

Она распаковала вещи, развесила платья в шкафу, расставила на комоде баночки с кремами, положила на тумбочку блокнот и ручку. Красное платье, то самое, из первой марбельской ночи, повесила последним на дверцу шкафа. Оно давно выцвело на сгибах, шов на плече был аккуратно заштопан руками мастерицы из Севильи, и всё же рядом с ним ей было спокойнее, как рядом со старым другом.

Потом приняла душ и переоделась в лёгкое льняное платье цвета морской волны, с открытыми плечами и широкой юбкой до колен. Волосы заплела в свободную косу, на шею надела тонкую золотую цепочку. Посмотрела на себя в зеркало: загорелая кожа, внимательные глаза, чуть тронутые усталостью. Она больше не была девочкой, которая приехала сюда безрассудно любить. В отражении стояла женщина, которая умела считать бюджеты, договариваться с шефами и держать паузу в трудных разговорах. Но под этой взрослой уверенностью по-прежнему жила та, другая, с горячим сердцем и опасной привычкой верить.

Внизу, в кухне, ей предстояло познакомиться с командой: шеф-поваром, двумя официантками, ассистентом по звуку и электриком, парнем с татуировками. Они собрались вокруг большого стола, пили кофе и спорили о том, где лучше поставить сцену. Увидев Лусию, замолчали. Она вошла, улыбнулась и положила на стол стопку рабочих планов.

- Доброе утро. Меня зовут Лусия Вега, я руковожу проектом. У нас пятнадцать вечеров, много работы и мало времени. Но, если мы всё сделаем хорошо, этим летом о нас заговорит остров. Предлагаю начать с кофе и честного разговора о том, кто что умеет.

Тишина продлилась секунд пять. Потом шеф-повар, грузный каталонец с бородой, расхохотался.

- Вот это начальница. Я готов.

Работа закружила её сразу. К вечеру голова гудела, ноги ныли, но внутри разливалось знакомое радостное напряжение, то самое, ради которого она когда-то согласилась на всё это.

***

Первые три дня слились в один длинный рабочий день. Она объезжала поставщиков в деревнях, торговалась за свежие креветки и лимоны, выбирала цветы на рынке в Инке, спорила с флористом о цветовой гамме, проверяла свет и звук, пересчитывала бокалы и столы. Вечерами падала в постель без сил и засыпала под шум прибоя.

На четвёртый день она отправилась в порт Андрайч заказывать лодки для гостей. Маленький рыбацкий городок встретил её запахом мазута, свежей рыбы и жареных сардин. На причале сушились сети, чайки дрались за остатки улова, из распахнутых дверей таверны лилась тихая гитара. Она шла вдоль пирса, читая названия лодок: "Мария", "Санта-Роза", "Королева ветра", "Маяк".

Она остановилась.

Лодка с этим именем стояла у самого края причала, небольшая, белая, с выцветшим синим бортом и новой мачтой. Рядом, спиной к ней, стоял высокий загорелый парень в одних шортах и возился с канатом. Широкие плечи, выгоревшие кудри, знакомая линия спины.

- Алехандро? - позвала она.

Он обернулся, и лицо расцвело той самой улыбкой, от которой когда-то таяли льдины.

- Маяк!

Он бросил канат, подбежал и обнял её так крепко, что она взвизгнула. Закружил, поставил на землю, отстранился и оглядел с головы до ног.

- Лусия Вега! Ты вернулась!

- Я работаю.

- Конечно, работаешь. Ты всегда работаешь, когда делаешь вид, что отдыхаешь.

- Я не делаю вид.

- Ладно, ладно. - Он рассмеялся. - Садись, рассказывай. Что ты здесь делаешь? Нет, подожди: пойдём в таверну, я угощаю. Там лучшие в мире кальмары.

- Ты всегда говоришь, что у тебя лучшее в мире.

- Потому что так оно и есть.

Они сидели на открытой веранде таверны, под навесом из выцветшего брезента, и ели жареных кальмаров, запивая холодным белым вином. Алехандро изменился мало: те же кудри, те же морщинки у глаз, те же тёплые смешливые глаза. Только в нём появилась какая-то новая, спокойная уверенность, как у человека, наконец принявшего собственную жизнь.

- Я открыл вторую школу, - рассказывал он. - На северном берегу, в Алькудии. Томас ведёт дайвинг, я серфинг, мы наняли ещё пять инструкторов. Летом не продохнуть, зимой тишина и книги.

- Ты читаешь?

- Теперь да. Это опасное занятие: начинаешь думать.

- О чём?

- О том, что жизнь не обязана быть простой, чтобы быть хорошей.

Она улыбнулась, поддела вилкой кальмара, и в этот момент ей показалось, что вот так, просто и спокойно, всё и должно быть: старый друг, тёплое вино, шум моря. Никакой тревоги, никаких намёков, никакой боли.

- Приходи сегодня вечером, - сказал Алехандро. - Мы устраиваем ужин на пляже. Приедут ребята, будет музыка. Ты всех знаешь.

- Не могу. У меня вечером приём.

- Какой?

- Первый. Хлоя прислала приглашение на вечер у владельца соседней виллы. Нужно познакомиться с будущими клиентами.

- Тогда после.

- Посмотрим.

- Ты всегда так говоришь, - с лёгкой грустью заметил он. - "Посмотрим".

- Потому что я учусь не обещать то, чего не знаю.

Он кивнул и поднял бокал.

- За то, чтобы всегда знать, чего хочешь.

- За это, - повторила она и чокнулась, хотя в глубине души подозревала, что тост загадан зря.

***

Вечерний приём устраивал владелец соседней виллы, испанский банкир по фамилии Сорриа, и принимал он с размахом, свойственным людям, у которых слишком много денег и слишком мало поводов их потратить. Лусия приехала в половине девятого на такси, одна, в чёрном платье до колен с открытой спиной и тонкими лямками. Волосы собрала в низкий узел, оставив несколько прядей у шеи, в уши вдела маленькие серебряные кольца. Помада была тёмно-красной, глаза едва подведены, на запястье единственный тонкий браслет.

Вилла Сорриа встретила её огнями. Белый особняк с колоннами, подсвеченный снизу, походил на корабль, выплывающий из темноты. По обеим сторонам аллеи стояли факелы, в воздухе плыл запах жасмина, жареной ягнятины и дорогих духов. На широкой террасе под тёмным небом толпились гости: мужчины в светлых пиджаках, женщины в вечерних платьях, официанты с серебряными подносами. Тихо играл струнный квартет.

Лусия взяла бокал игристого, сделала один глоток и огляделась профессиональным взглядом. Освещение хорошее, но слишком жёлтое. Столы расставлены неудачно: гости толпятся у входа. Музыка достойная, но слишком тихая для такого простора. Она машинально прикидывала, как бы сделала это сама, и вдруг поймала себя на том, что улыбается: давно не чувствовала такого азарта.

Хозяин нашёл её через десять минут: невысокий полный человек с седыми висками и цепким взглядом.

- Сеньорита Вега? Рад вас видеть. Хлоя много рассказывала.

- Надеюсь, хорошее.

- Исключительно. Она сказала, что вы единственная, кто способен превратить мой дом в сказку.

- Ваш дом и так сказка. Я только добавлю детали.

Он засмеялся и повёл её по залам, представляя гостям. Она улыбалась, пожимала руки, запоминала имена, роняла точные короткие фразы, от которых люди оттаивали и начинали рассказывать о своих мечтах: "хочу тихий ужин на крыше", "мне нужен праздник для дочери, которая ненавидит праздники", "не могли бы вы устроить так, чтобы никто не узнал, кто мы". Лусия записывала в блокнот, который прятала в маленькой сумочке, и чувствовала, что работа начинается.

К десяти вечера ей удалось выскользнуть на дальний край террасы, где было тише. Она опёрлась на каменную балюстраду и посмотрела вниз, на тёмный сад, на мерцающие огни бухты. Ноги гудели от каблуков, но внутри пели нервы: она справилась. Первый вечер, первые контакты, три предварительных заказа.

- Вы удивительно умеете держать паузу, - произнёс чей-то голос рядом.

Она обернулась и вздрогнула.

***

Он стоял в трёх шагах от неё, в тёмном костюме и белой рубашке без галстука, с бокалом воды в руке. Высокий, загорелый, с аккуратно подстриженными волосами и той неуловимой осанкой, по которой она узнала бы его в толпе из тысячи людей. В нём изменилось многое: исчезло напряжение в плечах, взгляд стал глубже, спокойнее, в уголках губ появились новые тонкие линии. Но глаза остались прежними: тёмные, внимательные, чуть усталые.

- Диего, - выдохнула она.

- Лусия.

Мир качнулся. Звуки музыки отодвинулись, голоса гостей сделались глухими, как под водой. Она стояла, держась за холодный камень балюстрады, и не могла вымолвить ни слова. За эти годы она придумала столько вариантов этой встречи: гневных, нежных, холодных, равнодушных. Ни один не подготовил её к тому, что сердце просто остановится.

- Не знал, что ты на острове, - сказал он тихо.

- Я тоже не знала, что ты здесь.

- Сорриа мой деловой партнёр. Мы открываем вместе ресторан в Пальме.

- Ты не изменился.

- Изменился, - возразил он с лёгкой улыбкой. - Просто хорошо скрываю.

Она засмеялась, и смех прозвучал странно, будто чужой. Диего чуть наклонил голову, внимательно разглядывая её лицо.

- Ты стала ещё красивее.

- Спасибо.

- Это не комплимент. Констатация.

Она вспомнила, как он говорил так когда-то, у бассейна в Марбелье, в красном платье, под гирляндами. И по спине побежали мурашки, одновременно тёплые и острые.

- Ты работаешь на острове? - спросил он.

- Руковожу проектом. Летние приёмы для вилл.

- Для "Мартин и партнёры"?

- Откуда ты знаешь?

- Слышал. Хлоя Мартин молодец, что взяла тебя. Лучшего человека она бы не нашла.

- Ты следил за мной?

- Нет, - он покачал головой. - Просто не мог не слышать. Твоё имя иногда всплывает в разговорах. Все хвалят.

Она опустила глаза. Хотела что-то сказать, пошутить, уйти от неловкости, но слова не шли.

- Диего...

- Не надо, - мягко сказал он. - Мы встретились случайно. Давай не будем делать из этого драму. Я пришёл на приём, ты работаешь. Всё просто.

- Конечно.

- Просто.

Они оба понимали, что это ложь. Но она оказалась удобной.

***

Вечер продолжался, но она уже не могла сосредоточиться. Улыбалась, пожимала руки, говорила комплименты, но ловила себя на том, что ищет его глазами в толпе. Диего стоял в стороне, разговаривал с гостями, смеялся, кивал, и в каждом его движении читалась привычная лёгкая властность, которую она когда-то так любила и так боялась.

Где-то в половине двенадцатого к нему подошла высокая женщина в тёмно-зелёном платье: стройная, изящная, с гладкими тёмными волосами, собранными в идеальный узел, и тонкими чертами лица. Она тронула его за локоть, шепнула что-то, и он улыбнулся ей. Тепло. Не напоказ, а естественно, как улыбаются людям, с которыми давно знакомы. Женщина засмеялась, и в этом смехе слышалась близость.

Лусия почувствовала укол. Короткий, острый, неприятный. Ревность, которой она не ожидала и не хотела, и которая пришла без приглашения, как старая знакомая.

- Это Марина Кортес, - пояснил голос за плечом. Она обернулась: рядом стоял Сорриа с бокалом. - Владелица галереи в Мадриде. Они с сеньором Монтесом давно знакомы. Очень приятная женщина.

- Да, - сказала Лусия. - Я вижу.

- Хотите, познакомлю?

- Позже. Мне нужно проверить кое-что с персоналом.

Она отошла, чувствуя, как горят щёки. Нашла в коридоре угол потише, прислонилась к стене и закрыла глаза. "Ты взрослая женщина, - сказала она себе. - Ты не имеешь права на ревность. Вы расстались три года назад. Он вправе улыбаться кому угодно".

Рассудок говорил верно. Сердце не слушало.

***

Она вышла на улицу около часа ночи. Гости начали расходиться, официанты собирали посуду, оркестр складывал инструменты. Такси она вызвала заранее и теперь стояла на ступенях, в одиночестве, обхватив себя руками, потому что в ночи стало прохладно.

- Ты замёрзла, - сказал голос позади.

Она не повернулась. Знала, кто это.

- Немного.

На плечи легло тёплое, пахнущее сандалом, дорогой кожей и чем-то неуловимо родным. Его пиджак. Лусия закрыла глаза, на секунду позволив себе вдохнуть этот запах до дна.

- Спасибо.

- Тебя подвезти?

- Я заказала такси.

- Отмени. Я отвезу. Нам по дороге.

- Откуда ты знаешь?

- Моя вилла в соседней бухте. Мы практически соседи.

Она засмеялась, горько и коротко.

- Конечно. Остров маленький.

- Достаточно маленький, чтобы встречаться.

- Достаточно большой, чтобы не сталкиваться.

- Видимо, нет.

Они стояли рядом, не глядя друг на друга. Ночь пахла жасмином, нагретой землёй и морем. Над головой горели крупные острые звёзды, такие, какие бывают только в конце лета, когда воздух прозрачен до дна.

- Лусия, - сказал Диего. - Я не хочу, чтобы это было неловко.

- Не будет.

- Хорошо.

- Мы взрослые люди.

- Да.

- Просто знакомые.

- Конечно.

Они помолчали ещё секунду. Потом он вздохнул.

- Поехали. Я не кусаюсь.

- Раньше кусался.

- Раньше я многое делал.

Она не удержалась и рассмеялась, на этот раз по-настоящему. Лёд, который собрался в груди за вечер, дал первую трещину.

Они ехали в его машине, в тишине, под гул мотора и шорох ночного ветра. Диего не включал музыку, не заговаривал, просто вёл, и она смотрела в окно на тёмные склоны, на редкие огни, на силуэты олив. У ворот виллы "Ла Кальма" он остановил автомобиль, заглушил двигатель и повернулся к ней.

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

- Рад был тебя увидеть.

- Я тоже.

Она вышла, хлопнула дверцей и пошла к воротам, ощущая каждой клеточкой спины его взгляд. Остановилась у калитки, обернулась. Он всё ещё сидел в машине, освещённый приборной панелью, и в этом мягком свете казался усталым и очень одиноким.

Она хотела что-то сказать. Но не нашла нужных слов. Просто кивнула и скрылась в саду.

В комнате она разделась, не включая свет, бросила платье на стул, легла на кровать в одной тонкой сорочке. Окно было распахнуто, и в него вплывал шум прибоя. Она лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок, где плясали тени от листьев, и думала: "Я не должна, не должна, не должна". Но тело, предавшее её много раз, помнило иначе: тепло его пиджака на плечах, голос, лёгкую усмешку. Она перевернулась на бок, обняла подушку и прошептала в темноту:

- Это просто остров.

Остров не ответил. Только море вздохнуло под окнами, как живое существо, которое слишком много помнит.

На тумбочке вспыхнул экран телефона. Сообщение с незнакомого номера:

"Это Диего. Взял номер у Сорриа. Ужин завтра в восемь, у меня. Не как свидание. Просто разговор. Если не хочешь, скажи. Я пойму".

Она держала телефон в руках долго, пока экран не погас. Потом набрала: "Приду". Отправила и положила телефон на грудь, чувствуя, как сердце бьётся сильнее, чем должно биться у женщины, которая якобы пришла на остров просто работать.

Глава 2. Мужчина из прошлого

День прошёл как в лихорадке. Она проверяла поставщиков, отвечала на письма Хлои, спорила с шефом о меню первого вечера, а в голове крутилась одна мысль, назойливая, как мотив старой песни: "Сегодня в восемь". Лусия трижды поймала себя на том, что смотрит на часы, дважды уронила карандаш и один раз так задумалась над списком цветов, что флорист, молодая смешливая девушка по имени Пилар, помахала у неё перед носом ладонью.

- Сеньорита Вега? Вы тут?

- Прости. Задумалась.

- Заметно. - Пилар хитро прищурилась. - Это из-за вчерашнего приёма? Говорят, вы там такого красавца подцепили, что весь остров только о нём и судачит.

- Никого я не цепляла.

- А он вас вроде бы домой отвёз.

- Откуда ты знаешь?

- Остров маленький, - пожала плечами Пилар. - Здесь все всё знают.

Лусия вздохнула и подумала, что Диего был прав: достаточно маленький, чтобы встречаться. Она вернулась к работе, но настроение уже было сбито. Остаток дня она провела в странном двойном состоянии: тело выполняло привычные движения, а внутри всё дрожало, как перетянутая струна.

В шесть вечера она закончила дела и поднялась к себе. Приняла душ, долго стояла под прохладными струями, закрыв глаза. Потом стала выбирать платье и поймала себя на том, что делает ровно то же, что делала три года назад перед ужином в "Ла Сьерре": перебирает, прикладывает, отбрасывает.

Белое слишком невинное. Красное слишком красноречивое. Чёрное слишком официальное. Она достала из глубины шкафа платье, которое купила в Мадриде в первый год работы и надевала один раз: тёмно-синее, шёлковое, длиной выше колен, с открытыми плечами и тонкой серебряной нитью по подолу. В нём она чувствовала себя спокойной, собранной и немного загадочной. Подходящее платье для разговора, в котором ничего нельзя обещать.

Она накрасилась легко, оставив губы почти бесцветными, надела серьги-капли, перекинула через плечо тонкую шаль. Босоножки на невысоком каблуке удобно обхватывали ноги, и в них можно было идти по каменистой дороге. В зеркале на неё смотрела женщина, которая ничего не боится. Лусия подмигнула ей и вышла.

***

Его вилла стояла в соседней бухте, в десяти минутах пешком по тропе вдоль берега. Лусия шла медленно, босиком, неся босоножки в руке, и тёплая земля щекотала ступни. Солнце садилось в море, окрашивая небо в оранжевые и лиловые цвета, над скалами кричали ласточки, воздух пах чабрецом и нагретой хвоей. Ей показалось, что она идёт не на ужин, а возвращается в сон, который снился много раз.

Дом оказался меньше, чем она ожидала. Небольшая белая вилла в андалусском стиле, с синими ставнями, плоской крышей и террасой, увитой виноградом. Никакой помпезности, никакого глянца: просто уютное жильё того, кто научился ценить тишину. Во дворе росли апельсиновые деревья, в больших глиняных горшках цвели герани, на каменных ступенях лежал рыжий кот, лениво щурившийся на закат.

Диего ждал на террасе. На нём была простая белая рубашка с закатанными рукавами и светлые льняные брюки, босые ноги, волосы чуть влажные после душа. Он накрывал на стол: расставлял тарелки, раскладывал салфетки, зажигал свечи в стеклянных колпаках. Увидев её, замер, потом улыбнулся: открыто, без защиты.

- Ты пришла.

- Я же ответила.

- Я думал, передумаешь.

- Я думала.

- И?

- Любопытство победило.

Он рассмеялся, подошёл, чуть помедлил и подал ей руку, помогая подняться по ступеням. Ладонь была тёплой, шершавой, знакомой. Лусия ощутила знакомый толчок под рёбрами и быстро выдернула пальцы.

- Это кот? - спросила она, чтобы скрыть смущение.

- Это Хосе. Он живёт здесь дольше меня. Пришёл, когда я въехал, и объявил территорию своей.

- Ты позволил?

- Не имел выбора.

- Как на тебя непохоже.

Диего усмехнулся.

- Я многое делаю не как раньше.

***

Ужин был простым и вкусным: холодный гаспачо, жареная рыба с травами, салат из помидоров с козьим сыром, свежий хлеб и белое вино из долины на севере острова. Диего готовил сам, и она заметила, как ловко он двигается по кухне, не торопясь, без показной самоуверенности. Раньше он бы заказал ужин из ресторана и подал его с поклоном. Теперь возился с тимьяном и ворчал на плиту, и в этом было больше человеческого, чем во всех прошлых шикарных вечерах.

- Ты изменился, - сказала она, когда они сели за стол.

- Ты уже говорила.

- Теперь повторяю.

- В чём?

- Во всём. В походке, в голосе, в том, как ты слушаешь.

Он помолчал, разливая вино, потом сказал тихо:

- Мне пришлось.

- Почему?

- Потому что я потерял единственного человека, ради которого стоило меняться.

Слова повисли в воздухе. Лусия опустила глаза в тарелку.

- Диего...

- Нет, подожди. Я не прошу ничего, не хочу, чтобы ты думала, будто я сейчас играю на жалости. Просто хочу, чтобы ты знала: тот человек, который не умел отпускать, исчез. Я работал над этим. Долго. Хотел бы сказать, что сам справился, но нет. Мне помогли.

- Кто?

- Психолог. Раз в неделю, почти два года. Рауль смеялся, говорил, что я трачу деньги на ерунду. Но он ошибся. Это лучшее, что я сделал в жизни.

Она подняла глаза и увидела в его взгляде ясность и усталость одновременно. Он не жаловался и не оправдывался, просто рассказывал, как рассказывают о долгой дороге.

- Я понял, - продолжил он, - что всю жизнь боялся потерять контроль. Потому что отец умер, когда мне было девятнадцать, и всё рухнуло. Я решил: больше никогда не окажусь беспомощным. И начал держать всё, что любил, слишком крепко. Рестораны, брата, тебя. А любовь не терпит хватки. Она либо убегает, либо задыхается.

- Ты никогда так не говорил.

- Я не умел.

- А сейчас умеешь?

- Учусь.

Свечи потрескивали, ночь пахла жасмином и морем. Где-то вдали лаяла собака, и этот простой деревенский звук делал вечер ещё теплее, почти домашним.

- Расскажи про Рауля, - попросила она, чтобы разрядить напряжение.

- Женился. Помнишь Ингрид, высокую блондинку из Швеции? Пять лет вместе, потом свадьба в прошлом году. Теперь они ждут ребёнка.

- Правда?

- Правда. Он ходит как гусь, важный и гордый, и по сто раз в день говорит "мой сын". А на самом деле ещё неизвестно, мальчик или девочка.

Лусия расхохоталась так, что едва не поперхнулась вином. Диего смотрел на неё, и в уголках его глаз собрались тёплые морщинки.

- Я скучал по твоему смеху, - сказал он.

Она перестала смеяться. Смотрела на него через пламя свечи, и в груди рос тёплый, тревожный ком.

***

После ужина они вышли на край террасы. Над морем висела почти полная луна, и дорожка серебристого света тянулась от горизонта до самых скал. Внизу плескались волны, шуршала галька, пахло солью и нагретым камнем. Лусия обхватила плечи руками: ветер был прохладным.

- Хочешь шаль? - Диего потянулся к спинке стула.

- У меня есть.

- Знаю. Просто хочу быть вежливым.

- Ты уже вежлив.

- Это тревожно?

- Немного.

Он улыбнулся. Они стояли рядом, не касаясь друг друга, и расстояние между ними жило отдельной жизнью: дышало, тянуло, звенело. Лусия чувствовала тепло его плеча, не прикасаясь к нему, и это тепло действовало сильнее любых прикосновений.

- Я хочу извиниться, - сказал он вдруг.

- За что?

- За Кадакес. За то, что не умел слушать. За то, что ставил тебя перед выбором, на который ты не была готова. Ты просила время, а я требовал решения. Ты просила свободу, а я хотел гарантий.

- Ты не должен.

- Должен. Потому что иначе мы не сможем дышать рядом.

Она посмотрела на него. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня: резкие скулы, тёмные глаза, лёгкая щетина.

- Спасибо, - тихо сказала она. - Мне тоже нужно было это услышать. И я тоже должна. Я причинила тебе много боли.

- Ты не причиняла.

- Причиняла. Я знала это. Просто не знала, что делать.

- И что ты поняла за эти годы?

- Что страх не повод разрушать. И что я больше не умею убегать красиво.

Он тихо засмеялся.

- Ты всегда убегала красиво.

- А теперь буду стоять на месте. Некрасиво.

- Мне нравится и так.

Он повернул голову, и она поймала его взгляд: прямой, нежный, лишённый давления. Между ними на секунду возникла та самая тишина, которая бывает перед поцелуем. Лусия почувствовала, как участилось дыхание.

И в этот момент зазвенел звонок у ворот.

***

Диего вздрогнул, будто его вырвали из сна. Отступил на шаг, провёл рукой по волосам.

- Прости. Это, наверное, Марина.

- Марина?

- Марина Кортес. Мы вместе вкладываемся в проект. Она иногда заезжает вечером, чтобы обсудить документы.

- Понятно, - сказала Лусия ровно.

Он ушёл открывать, а она осталась на террасе, прижав ладони к прохладному камню парапета. Внутри бушевали две волны: горячая досада и холодная ревность. Она напомнила себе, что имеет право на то и на другое только в одном случае: если готова что-то с этим делать. А она не была готова.

Шаги вернулись быстро. На террасу вышла та самая женщина, которую Лусия видела на приёме: высокая, стройная, в светлом брючном костюме и шёлковой блузке цвета слоновой кости. Тонкие черты, тёмные глаза с золотыми искрами, безупречный макияж. Волосы убраны в низкий пучок, на шее тонкая нить жемчуга. Она держала в руках папку с документами и улыбалась той вежливой улыбкой, под которой скрывается безошибочный расчёт.

- Лусия, это Марина, - сказал Диего. - Марина, это Лусия Вега.

- Мы знакомы, - Марина протянула руку. - Вчера на приёме. Вы так эффектно исчезли, что я не успела представиться.

- Рада познакомиться, - Лусия пожала тонкие прохладные пальцы.

- Я слышала о вас много хорошего. Хлоя вас расхваливает на каждом углу.

- Хлоя щедра.

- Хлоя точна. Это разные вещи.

Она улыбалась, и в этой улыбке было что-то незаметно оценивающее. Взгляд Марины скользнул по Лусии: по синему платью, по обнажённым плечам, по лёгкой шали, соскользнувшей на локоть. Потом перешёл на Диего, на накрытый стол, на две пары недопитых бокалов, на свечи. И вернулся к Лусии.

- Простите, что помешала, - сказала Марина, и в голосе мелькнула нотка, которую Лусия расшифровала мгновенно. Не обида, не ревность — лёгкая, цепкая настороженность. Так смотрят на чужие следы на своей территории..

- Вы не помешали, - ответила Лусия. - Мы закончили.

- Правда? - Марина приподняла брови.

- Мне пора, - Лусия повернулась к Диего. - Спасибо за ужин. Всё было замечательно.

- Я провожу.

- Не надо. Прогулка полезна.

Она взяла босоножки, шаль и пошла к лестнице. Диего шагнул следом, но она покачала головой и тихо добавила:

- Ужин завтра. У меня. Если хочешь продолжить разговор. Без свидетелей.

Он замер. Потом медленно кивнул.

- Хочу.

- В восемь.

- Буду.

Она вышла в ночь, и только на тропе, когда огни виллы остались за спиной, позволила себе выдохнуть и улыбнуться. Колени дрожали, ладони были мокрыми, а в груди колотилось что-то, чего она давно не позволяла себе чувствовать: опасная, сладкая, живая надежда.

Марина осталась на террасе, провожая её взглядом. Диего стоял рядом, всё ещё глядя в темноту, где скрылась женщина в синем платье. Она положила папку на стол и тихо сказала:

- Красивая.

- Да, - ответил он.

- И, кажется, всё ещё важная.

Он не ответил. Но по тому, как он смотрел в ночь, как держал напряжённую линию плеч, Марина всё поняла. И, как умная женщина, улыбнулась и открыла папку, делая вид, что ничего не заметила.

***

Следующий день начался с дождя. Не настоящего, летнего ливня, а лёгкой моросящей пелены, которая пришла с моря на рассвете и растворилась к девяти, оставив после себя запах мокрой земли, свежести и тёплой хвои. Лусия проснулась рано, от крика чаек, и долго лежала в постели, слушая, как капли стекают по листьям.

Она не жалела о приглашении. Не жалела, но и не понимала до конца, зачем его сделала. Слова вырвались сами, как вырывается вздох, и теперь, при свете дня, казались одновременно смелыми и безрассудными. Ужин у неё. Без свидетелей. Она, взрослая женщина, руководитель проекта, не имеющая права на сентиментальность, пригласила на ужин человека, которого любила три года назад и, возможно, любит до сих пор.