Kitabı oxu: «Избранница ледяной бури»

Пролог

В незапамятные времена, когда нас оберегали наши Боги, земли были плодородны, скот сыт, а густые леса щедры на дичь. Рауни, Мать земли и всех людей, мудростью своей помогала возделывать поля и собирать урожаи, научила охотиться и собирать дары лесов, а самым достойным даровала частичку своей волшебной силы и обучала магии. Ен, муж Рауни, властвовал на небе. Он бдил за ходом дня и ночи, сменял сезоны. Под его мудрым правлением природа цвела, затем постепенно увядала, уходя на снежную пору отдыхать, а затем вновь расцветала.

Много лун длилось это мирное время, но Рауни видела, как людей становилось больше и они с Еном уже не могли заботиться о людских поселениях как раньше. Даже у Богов не было сил оберегать столь многих. Рауни и Ен создали в помощь себе еще одно божество – сына Морана. Но Моран приревновал родителей к людям. Пожираемый ненавистью и завистью, он насылал на земли людей ледяные пронизывающие ветра, губил посевы, изумрудные луга из-за непрекращающихся дождей превратились в непроходимые болота.

Разгневались Рауни и Ен на своего сына, но в битве коварный и безжалостный Моран победил своих родителей. Теперь черная ночь властвует бесконечно долго, зимы стали невыносимо суровы, а солнце появляется на небосводе лишь на несколько бледных лун.

Моран забрал почти всю магию у людей, и лишь когда он прячется от оттепели, дети, рожденные в теплый сезон могут получить Искру. Сей дар лишь отголосок магии Рауни. Но даже искра может занять пламя, что уничтожит его.

Известно предсказание, которое сорвалось с губ последней жрицы Рауни, которое гласит:

Лишь Огонь, рожденный в бесконечный день, растопит нерушимый лед Морана.

И сам Моран знает об этом пророчестве. Он не избегает битвы, напротив – жаждет её. Упивается отчаянными попытками людей уничтожить его.

Но Ен даровал людям упрямство и несгибаемую волю. И когда-нибудь придет истинная Эостра, сразит Морана и вернет настоящее лето.

Глава 1

Это лето показалось Эостре еще более коротким, чем все прошлые, которые она помнила. Почти все время солнце было скрыто свинцовыми тучами, лил холодный дождь, и по земле гулял пронизывающий ветер. Люди едва успели сделать запасы на очередную безжалостную долгую зиму, которая уже начала сползать с горного хребта белоснежным покровом.

Очередным утром выйдя на улицу Эостра увидела как лужицы во дворе храма, где она родилась и выросла, покрылись льдом. Носком ботинка она разбила его. Мутная пленка тихо хрустнула, окатив подол юбки грязной водой. Эостра вздохнула и попыталась отряхнуться.

За спиной тихо скрипнула дверь, по деревянному крыльцу прошаркали ботинки. Эостре не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто вышел. Эти шаги она узнает из тысячи.

– Сегодня ночью они придут.

Эостра подняла взгляд и начала рассматривать белеющие в утренней дымке подступы Великих гор. Когда-то там, где земля соединялась с небом, был дворец Рауни и Ена, но сейчас там обитала лишь их, людская, погибель. Эостра набрала в легкие воздух чтобы высказать свои мысли подошедшей бабушке Зоряне, но затем покачала головой и тяжело вздохнула.

На все вопросы был всегда один ответ: победить Морана можно только огнем, волшебным пламенем, что течет в её жилах. Эостра подняла руку, на кончиках её пальцев заплясали огоньки. По телу прошла жаркая волна, она сжала кулак и все исчезло. В лицо ударил по-зимнему ледяной ветер.

Её, как и девятнадцать других девочек готовили к этому сражению с детства. В прошлую промозглую осень она провожала свою названную сестру на него, а в начале лета, когда по земле потекли первые талые ручьи, её нарекли новой Эострой. На сердце было много сомнений – она не была выдающейся воительницей, её огонь не был таким жарким, как у нынешней Семнадцатой или Одиннадцатой. Никто не говорил, но Эостра знала: за её спиной уже давно обсуждали то, что уж эта зима точно не будет последней. Уже несколько лет она малодушно надеялась, что принятая очерёдность изменится, что Совет нарушит многозимнюю традицию отправлять Искру не по старшинству, а по силе.

Считалось, что если Искра и не победит Морана в этом цикле, то измотает достаточно, чтобы Моран при восходе солнца восстанавливался чуть дольше, чуть меньше насылал дождей. Но, судя по ненастному лету, её предшественница едва ли смогла что-то сделать. Вот позапрошлое лето было хорошим, в погребах даже осталась замороженная морошка с тех пор. Та Эостра была невероятно сильна, раз лето продлилось почти пять бледных лун. Все надеялись, что она сможет сразить Морана. Но даже она не смогла.

– Следующее лето будет еще суровее этого, – отрешенно бросила Эостра, не глядя на бабушку Зоряну. – А мы едва подготовились к этой зиме.

– В твоих силах подарить нам теплое лето, – отозвалась она.

Эостра лишь невесело хмыкнула, совершенно уверенная в том, что она подведет народ, да при этом погибель её будет совершенно бесславной и бессмысленной.

– Берегите припасы.

Это все, что Эостра смогла из себя выдавить и ушла готовиться в свою комнату.

Проводы Эостры были вторым праздником в тяжелой жизни поселения у Храма. Первым было наступление лета. Но в этот раз Эостре не хотелось сидеть за столом, греться у очага и набивать живот яствами. Тошнило. Она вообще считала, что её присутствие за столом сегодня лишь пустая растрата. Зачем же ей набивать брюхо мясом, если скорей всего уже завтра она будет мертва?

Эостра тряхнула головой и прижала ладони к щекам. Нельзя так думать. Шансов на победу итак мало, а с таким настроем и вовсе будто бы нет. Как бы не относились к ней другие девочки, Совет и бабушка Зоряна – у народа все равно есть надежда. Но сейчас людские ожидания не предавали сил, лишь тяжелым грузом легли на плечи. В ней воспитали нерушимое чувство долга. Да и каждый знал: бежать нет смысла. Некуда. Зимой одной не выжить, никто не примет таинственную беглянку, которая придет в начале зимы. Еще ни одна Эостра не убегала, а вносить себя в историю таким способом не хотелось.

Тучи расступились аккурат к тому моменту, когда солнце окончательно ушло за горизонт и в черном небе появились проблески первых зимних звезд. Эостра в очередной раз проверила свои нехитрые пожитки: деревянный гребень, кусок едкого мыла, две смотки бинтов, клюквенную настойку, пару кусков вяленой оленины да небольшой бурдюк с чистой водой. Приладила к поясу небольшой, но искуссно сделанный кинжал.

Вот и все. Накинув на плечи теплый меховой плащ, Эостра тенью выскользнула из комнаты, которая уже перестала быть её. В темном пустом коридоре Эостру перехватила Девятнадцатая. Ей, как следует из имени, недавно исполнилось девятнадцать лет и она уже готовилась стать следующей Эострой.

– Эостра! – Она подскочила к ней и порывисто схватила её за руки. – Почему тебя не было в общем зале?

Та отрешенно пожала плечами. Ярко-голубые глаза, блестящие в тусклом свете свечи, внимательно рассмотрели Эостру. Девятнадцатая досадливо поджала губы, а затем быстро обняла её. Эостра лишь растерянно захлопала глазами – воспитанницы храма Искры обычно не имели близких отношений. Хоть их воспитывали сестер, привязанность не одобрялась – ведь если будущая Эостра привяжется к кому-то, она может не захотеть исполнить свой долг и отправиться в путешествие в один конец в логово Морана.

– Я знаю, ты не веришь в себя… – прошептала Девятнадцатая ей на ухо. – Но мы молим тебя – продержись одну луну.

– О чем ты?

– Мы с Семнадцатой и Восемнадцатой, точнее… – Девятнадцатая выпустила Эостру из объятий и сделала шаг назад. Её голос стал еще тише. – С Ладой и Греттой…

– Какие… – Голос Эостры тоже понизился до свистящего шопота. – Какие Лада и Гретта?

– Семнадцатая взяла себе имя Лада, а…

– Это я поняла, – Эостра нахмурилась и отмахнулась от объяснений, – вы же знаете, что нам нельзя носить другие имена, кроме как…

– Нет времени рассуждать о старых традициях! – Девятнадцатая всплеснула руками. – Мы подумали, что глупость ходить из зимы в зиму по одной на убой Морану, а надо нанести общий удар!

– Как вы собираетесь?..

– Опустим детали! – Перебила Эостру Девятнадцатая. – Как только ты уйдешь, мы пойдем за тобой. Знаю, прихвостни Морана ведут Эостру по только им известным тропам, но мы на тренировках уже несколько лет заходим дальше, чем положено, изучали местность… Гретта нашла дорогу.

Даже думать о том, что девушки решили, что без сопровождающей Морозной нечести – так называли полуистлевшие замороженные ожившие трупы на службе Морана – можно преодолеть путь до Ледяного дворца Эостре не хотелось. Она схватила Девятнадцатую за плечи и грубо встряхнула.

– Не смейте! Вы погибните, и что будет дальше? Преемственность нарушится, и кто пойдет следующей?

– Не будет никакой следующей! – раздраженно зашипела Девятнадцатая и скинула руки Эостры со своих плеч. – Этой зимой мы убьем Морана и положим конец его бесчинствам! Все, что от тебя требуется, Эостра, – Девятнадцатая вложила какое-то презрение в её имя, – продержаться месяц. И мы придем.

– Откуда ты знаешь, что Моран не убьет меня на месте? – севшим голосом попыталась поспорить Эостра.

– Лада считает, что он слишком заносчив, чтобы нападать первым. Нас учили сражаться, нападать первыми. Но мы… И ты – сделаем все по новому.

В конце коридора скрипнула дверь, льющийся из общего зала оранжевый свет очага разрезал темноту надвое.

– Что вы тут делаете? – раздался недовольный и скрипучий голос бабушки Зоряны.

– Последние напутствия будущей… – Эостра запнулась. – Эостре.

Бабушка Зоряна ничего не сказала, но обе девушки поняли все без слов. Девятнадцатая на мгновение сжала запястье Эосторы и отступила. Сама же Эостора быстрым шагом вышла в общий зал и окинула взглядом сидевших.

За двумя длинными столами, которые все еще ломились от праздничных яств, сидели девочки воспитанницы постарше, Совет и еще с десяток видных деятелей и приближенных к власти и храму Искры.

На краткий миг Эостра встретилась взглядом с Семнадцатой. Смесь эмоций на её лице – снисхождение, презрение и высокомерие – больно задело итак не избалованное самомнение Эостры. Первой мыслью было во всеуслышание заявить о планируемом побеге. Просто так, чтобы насолить Семнадцатой, стереть с её физиономии это заносчивое выражение.

Но затем Эостра увидела крошек названных сестер: с Пятой по Восьмую. Их, по традиции, тоже уже считали достаточно взрослыми, чтобы сажать с остальными за один стол. Пусть последний год она редко тренировала их в силу своей занятости, но когда они были совсем крошками ей нравилось проводить с ними время. Сердце сжалось от мыслей о том, что у этих девочек впереди еще много лун трудностей, холода и голода. Эостра досадливо поджала губы и стиснула кулаки.

– Я сделаю все возможное, чтобы эта суровая зима стала последней!

Эостра прошла вдоль столов, потрепала по волосам своих малышек, коснулась плеча других воспитанниц. Когда дошла до Семнадцатой, обменялась с ней кривыми улыбками. Поддавшись порыву, она схватила её кружку и осушила залпом почти остывший травяной отвар. Затем перегнулась через неё, схватила ломоть хлеба и почти целиком запихала в рот.

– У нас больше не будет нужды в зерне! Я верну нам бескрайние поля, пастбища! – Эостра дошла до конца стола и хлопнула ладонями по столешнице. – Больше мы не будем жить в постоянном страхе перед Мораном!

Восемнадцатая вскочила на ноги и начала громко хлопать. Этот порыв подхватили остальные. Шестая, заливаясь слезами и громко шмыгая носом, подлетела к Эостре и крепко обняла за талию, уткнувшись лицом в живот. Другие девочки тоже начали подтягиваться к Эостре.

Впервые за всю жизнь её так крепко обнимали. Сердце сжалось от внезапно проснувшейся нежности.

Подошла Семнадцатая. Она не улыбалась, но в карих глазах блестел лихорадочный огонь: увидь его бабушка Зоряна, точно бы начала что-то подозревать. Эостра скорее сгребла её в неловкие объятия и скрыла её лицо у себя на шее. Она почувствовала, как руки Семнадцатой скользнули под её плащ и сумка на плече стала чуть тяжелее.

– Продержись. Не знаю как – просто продержись, – шепнула она и отошла.

Закончив с бурными прощаниями, Эостра напоследок улыбнулась людям. Промелькнула мысль – она не хочет уходить. Но прежде чем страх сковал её тело, она стиснула зубы, опустила взгляд и быстрым шагом вышла на улицу.

Следом за ней вышла и бабушка Зоряна. Оказавшись на улице, Эостра полной грудью вдохнула стылый воздух. С неба уже начал падать первый снег, белоснежная перина уже полностью укрыла замерзшую грязь на дорожках. Не оглядываясь на бабушку Зоряну Эостра зашагала к краю поселения.

Шли молча. Мысли её остались там, в теплом общем зале, вместе с другими воспитанницами, вместе с заговорщицами. Смогут ли они действительно дойти сами до Морана? Хватит ли сил четырех девушек сразить могучего Бога Зимы?

Пройдя немного покосившуюся от времени ограду, Эостра остановилась. Перед ней белело поле, а за ним – темнела кромка густого леса. Она присмотрелась, выискивая мрачные силуэты Морозной нечисти. Но пока никого не было.

– Иди, – только это и сказала бабушка Зоряна и легонько подтолкнула её в спину.

Эостра задержала дыхание и сделала первый шаг. Свежий снег заскрипел под ногами. Закутавшись потеплее в плащ Эостра не оглядываясь двинулась вперед. Было огромное желание оглянуться, но она боялась, что увидя дом она струсит, передумает и побежит обратно. Вот позор будет! После такого прощания. Перед глазами яркой картиной встала картина: она валяется в ногах у бабушки Зоряны, а она, ругаясь на неё на чем свет стоит толкает её обратно, в объятья смерти.

Лес приближался, вот она уже может различить шершавые стволы многолунных сосен. И вот она увидела их. В непроглядном мраке блеснули голубые огоньки. По спине у Эостры пробежали мурашки. Она в страхе вцепилась в полы своего плаща. Что если они не проводники? И прошлые Эостры даже не доходили до Морана, их убивали его прислужники? На всякий случай она нащупала рукоять кинжала и сжала его.

Дойдя до первой сосны Эостра остановилась. Перед ней стояла нежить. Истлевшая серая кожа покрытая инеем обтягивала кости, в пустых глазницах как два самоцвета блестели льдинки. Именно они сияли ярким голубым светом. Тело нежити было прикрыто старым ржавым доспехом. Кое где он был порван, обнажая белые кости. Эостра с трудом сглотнула. Нужно ли было что-то сказать? Оно вообще понимает и осознает человеческую речь?

Нежить еще мгновение стояла перед ней, словно рассматривая. Затем повернулась и пошла вглубь леса. Эостра, все еще не оглядываясь, пошла следом.

Глава 2

Она шла за жутким провожатым уже, наверное, пол ночи. Уставшие и гудящие от усталости ноги то и дело спотыкались об торчащие корни деревьев, которые было очень сложно рассмотреть в темноте. Очередной раз запнувшись и чуть не упав, Эостра зажгла в ладони огонь, но нежить грозно зашипела. Опешив и испугавшись такой реакции, она сразу же погасила его.

Но пройдя еще какое-то время, и окончательно задубев на морозе, Эостра начала злиться. Какого черта вообще она слушает этот ходячий труп? Она что, не сможет убить его, если он нападет на неё?

Эостра вскинула голову, удивившись собственным мыслям. И как это раньше ей в голову не пришло?! Что будет, если она нападет на него и убьет? Дождется в лесах остальных, и они уже вместе пойдут к Морану.

Она уже собрала внутренние силы, чтобы одним мощным огненным залпом ударить в спину Нежить, как краем глаза заметила в темноте новые голубые проблески. Оглядевшись, она увидела что со всех сторон к ней подтягиваются все больше и больше ходячих мертвецов. Стало страшно. Иррациональный страх перед восставшими из мертвых на мгновение сковал горло.

Густой лес начал редеть. Эостра вышла на большую поляну, где уже была толпа Нежити. Затем послышался скрип, приглядевшись, Эостра увидела как по едва заметной тропе из темноты вырисовывается силуэты конной тройки. Как и остальная Нежить, шкура у них была полуистлевшая, туго натянутая на скелет, а в глазницах сиял лед. Они тянули за собой повозку. Повозку! Неужели Моран действительно заботится о каком-то минимальном комфорте Эостры, которая идет к нему на смерть? Или же они привезли его?

Сопровождающий красноречиво махнул Эостре, без слов приказывая ей садиться. Уже больше заинтригованная, чем испуганная, она прошла мимо замерших коней и заглянула в повозку. Там не было ничего, кроме припорошенных снегом двух узких скамеек. Эостра без изящества забралась внутрь – тело потеряло привычные гибкость и ловкость от холода и усталости – и повозка сразу двинулась в путь.

Эостра зажмурилась и потерла замерзшие щеки озябшими пальцами. Сразу вспомнилась бутыль с настойкой, но пришлось прогнать эту соблазнительную мысль. Если Эостре каким-то образом действительно надо будет ждать целый месяц подмоги, припасы следовало экономить. Эостра сильно сомневалась, что Моран если и позволит ей остаться в живых, то будет кормить. Она даже не была уверена, что он питается привычной людям пищей.

Она постаралась вспомнить все легенды о Богах, но на Эостру накатила непреодолимая усталость. Мерный скрип колес, хруст снега и тишина, которая уже не давила, а ласково убаюкивала – все благоволило тому, чтобы прилечь и вздремнуть. Эостра отчаянно сопротивлялась усталости, но веки сами по себе закрывались. Последней мыслью было то, что она просто поспит пять минуточек и проснется… Голова качнулась на бок и разум Эостры растворился в морозной тьме.

***

Проснулась Эостра резко, словно кто-то толкнул её. Она дернулась и с грохотом скатилась в сугроб, снег попал в нос и она закашлялась. Оперевшись на дрожащие руки, Эостра часто заморгала, пытаясь вообще понять где она и кто она.

Повозка была полностью завалена снегом, тело плохо слушалось, словно она пробыла в одной позе бесконечно долго. Может, так оно и было? Оглядевшись, Эостра поняла что они приехали. Небо над огромным полупрозрачным замком, полностью сделанным изо льда алело в лучах закатного солнца. Они ехали весь день?

Эостра чувствовала какой-то странный привкус во рту. Её опоили? Или так ощущается магия Морана? Возможно, на неё было наложено какое-то заклятие и она проспала всю дорогу. Чудо, что не замерзла насмерть…

Трясущимися руками она полезла в сумку и достала бутылек с настойкой. Не с первого раза, но окоченевшие пальцы справились с крышкой и Эостра жадно сделала несколько глотков. Кислая крепкая настойка обожгла горло, а по телу мгновенно разлилась горячая волна, проясняя мысли и согревая. Пошарившись в сумке еще, Эостра увидела внушительный сверток, видимо его тайком сунула ей Семнадцатая. Там были сухари и еще немного вяленого мяса. Не густо, но, возможно, если экономить, то можно протянуть несколько недель на таких нехитрых запасах.

Придя немного в себя, Эостра, покачиваясь, встала на ноги и огляделась. Нежити не было, даже повозка стояла без лошадей. Над головой возвышался мрачная обитель Морана. К высоким двустворчатым дверям вела длинная широкая лестница, её ступени тускло блестели в последних лучах солнца. Удивительно, там, внизу, солнца уже не было видно, а тут оно все еще сияет.

– Возможно, Моран каким-то образом сохраняет солнце у себя на вершине? – пробормотала себе под нос Эостра.

Почему-то ей стало так одиноко, что захотелось услышать хотя бы свой голос. Она еще немного потопталась на месте, разглядывая гладкие стены замка без окон, и решила побродить по окрестностям. Любая крупица информации может помочь ей выжить тут.

Но ничего интересного она не нашла. Двор, как она мысленно назвала укутанное снегом по колено пространство перед лестницей, она пересекла за пятьдесят шагов. Ничего, кроме отвесной каменной стены, и узкого темного прохода, через который, видимо, она сюда и въехала. Ни следов Нежити, ничего.

Эостра подумала бежать, но тряхнула головой и развернулась к лестнице. Там, на последней ступени, она разглядела какую-то фигуру. Женскую! Взбежав по скользким ступеням, она рухнула на колени и наклонилась.

Ледяная скульптура была искусно вырезана изо льда. Или же… Эостра коснулась кончиками пальцев лица, искаженное мукой и ужасом, а затем испуганно отдернула руку. Это человек, девушка, превращенная в лед. Она лежала, держась за грудь, а второй рукой словно пыталась защититься. Или атаковать в последней попытке убить Морана?

Эостра наклонилась и вгляделась в полупрозрачные черты лица. Оно было ей не знакомо. Какая по счету это была Эостра, которая пыталась спасти их мир?

– Возможно, если Моран умрет, его колдовство исчезнет и ты вновь оживешь? – тихо прошептала Эостра, проведя пальцами по обледеневшим хрупким локонам, что разметались по плечам.

Был только один способ узнать ответ. Собравшись духом, Эостра преодолела последние ступени. У дверей на площадке она увидела еще несколько ледяных фигур. Одна из них в явном испуге жалась в самый угол, но другая стояла, высоко подняв голову и в боевой стойке. Эостра рассмотрела и их. И если второе лицо ей тоже было незнакомо, то первую она узнала. Это была её предшественница. Та самая, после которой она приняла имя Эостры.

Она помнила её как не самую сильную, но отважную и жизнерадостную девушку. А теперь она сидит перед ней, загнанная в угол и превращенная в лед. Она явно уже не сражалась – её ладони застыли в молитвенном жесте. Эостра с трудом сглотнула. Моран, как и ожидалось, был глух к молитвам.

Отчаяние вновь захлестнуло Эостру. Как, как Семнадцатая думала, тут можно продержаться? Или она рассчитывала на то, что Эостра скажет Морану подождать, пока не подойдет подмога и сразиться не против одной, а против четырех девушек?

Опять захотелось сбежать. И когда Эостра уже решилась на этот опрометчивый поступок, ледяные двери с легким скрежетом начали открываться. Повинуясь этому жуткому приглашению, Эостра шагнула вперед.

Парадный зал был огромным. Потолок, казалось, терялся во тьме над головой. Первым делом Эостра заметила еще с десяток ледяных фигур. Все они замерли в разных позах – кто бежал, кто сражался, а кто-то, как и её предшественница молили о пощаде. На ледяном полу она заметила черные следы от огненной магии. Значит, уже тут начиналось сражение.

До слуха донесся звук шагов. Эостра медленно подняла взгляд и уставилась на еще одну широкую лестницу, по которой медленно спускалась высокая фигура. Постепенно в полутьме она смогла рассмотреть его. Морана.

Если бы он не был древним ужасным злым богом, она бы подумала, что это просто юноша чуть старше неё. Кожа его была очень бледной, с синеватым оттенком. Длинные прямые черные волосы, тонкие черты лица, волевой подбородок с небольшой ямочкой. Его можно было даже назвать красивым, если не тонкие синюшные губы и глаза – как и у нежити, они поблескивали голубым огнем.

Стоило их взглядам пересечься, как Эостра осознала – она сейчас погибнет. На неё смотрела сама ледяная буря, самая суровая зима, сама смерть. Медленно она приближалась к ней, ступенька за ступенькой спускаясь из недр своего замка.

Пальцы под плащом вцепились в рукоять кинжала. Эостра пыталась как-то совладать с собой, но Моран безо всякой магии заставил её замереть на месте и просто ждать своей кончины.

Когда… Или если Семнадцатая и остальные придут сюда, они найдут еще одну ледяную статую.

Моран шагнул с последней ступени и остановился. Его взгляд вперился в замершую Эостру, но по нему ничего нельзя было понять. В его взгляде невозможно было прочитать ни единой эмоции. Ни ярости, ни презрения, ни жажды убивать. Но Эостра все равно чувствовала, что последние мгновения отведенной ей жизни утекают. Нет, она не сможет. Нет ни единой возможности дождаться подмоги. Её убьют.

Как больно и обидно! Она ведь действительно подумала, что есть шанс спастись… Вместо того, чтобы насладиться последним днем перед бессмысленной битвой с Мораном, она сидела у себя в комнате, а не набивала живот едой и любимой клюквенной настойкой.

Моран шевельнулся и сделал шаг вперед. Эостра резко вскинула руку.

– Стой! – крикнула она.

На удивление он остановился. Эостра была настолько взвинчена, что не обратила внимание на то, что Моран её послушал. Она начала лихорадочно шариться в сумке и достала бутыль с настойкой.

– Что ты делаешь?

Его холодный, как стены замка, голос прошелестел по залу.

– Прежде чем ты меня убьешь, я хочу допить настойку. Жалко.

Моран чуть склонил голову набок – первая проявленная им эмоция, выражающая замешательство.

– Настойку? – переспросил он, продолжая подходить к Эостре.

Пока она опять возилась с крышкой, Моран приближался. Вытянул руку, и под его ладонью начал собираться длинный ледяной меч из ледяных осколков прямо из воздуха.

– Вы научились делать настойки, усиливающие огненную магию?

– Не сказала бы, – Эостра пожала плечами. – Хотя, некоторые если переберут, считают себя непобедимыми. Правда, они скорее утонут в луже…

Эостра приложилась к бутыли, но глоток сделать не успела. Острый кончик ледяного меча уперся ей в горло, оно судорожно сжалось. Первая мысль, что промелькнула в её агонизирующем от страха разуме, что она уже обращается в лед. Она резко вздохнула, настойка попала не в то горло и она закашлялась, фонтаном изо рта выплюнув её.

Моран отшатнулся назад и опустил меч. Эостра давилась кашлем, прижав ладонь ко рту и в ужасе глядела на него. Неужели, последнее что она сделает перед смертью – обплюет бога?

– Ты блаженная?

Эостра сначала было хотела возмутиться, но осеклась. Она осознала, что Моран опустил меч, неужели передумал убивать её на месте? Быть может, если она прикинется душевнобольной он оставит её в покое?

Звенящее молчание повисло в ледяном зале. Моран все так же бесстрастно разглядывал Эостру, которая пыталась отдышаться. Ситуация была чудовищной, но вместе с тем настолько глупой, что её начал разбирать смех. Нервное хихиканье быстро переросло в звонкий смех. Эостра смеялась от души, жадно цепляясь за жизнь. Пусть она не смогла найти силы даже атаковать Морана и как следует потрепать его, но зато окатила его слюнями и настойкой. И пусть никто не узнает о таком сомнительном подвиге, Моран запомнит. От этой мысли потеплело на сердце и она широко улыбнулась ему.

Он сделал еще несколько шагов назад, словно действительно испугался что Эостра слаба умом и это как-то может повлиять на него.

– Зачем ты пришла, блаженная?

– Потому что… Потому что меня отправили к тебе.

По лицу Морана прошла судорога, его губы изогнулись в кривой улыбке, словно он никогда раньше не улыбался и не знал, как это делать.

– И зачем же тебя отправили ко мне?

– А ты не знаешь? – Эостра не смогла скрыть в своем голосе сарказм.

Моран опасно прищурился и она сразу же прикусила язык, стыдливо потупившись. Но затем он сделал то, чего она не ожидала: махнул рукой и ледяной меч в его руке рассыпался ледяной пылью.

– Ты не убьешь меня, блаженная. Многие до тебя пытались – как видишь, – он небрежно обвел зал рукой, указывая на ледяные статуи, – у них не вышло.

– Я заметила. – Эостра скривилась, но опомнившись, вновь напустила на себя самый невинный и раскаивающийся вид. – Поэтому и решила перед смертью…

– Напиться?

Эостра опустила голову. Моран молчал. Тишина опять стала невыносимой, и Эостра, не выдержав её, из-под полуопущенных ресниц глянула на него. Их взгляды вновь встретились, Моран резко развернулся и широкими шагами направился к лестнице.

– Куда ты? – спохватилась Эостра.

– Я не буду нападать на тебя, пока ты не нападешь первой. Я никогда, – он интонацией выделил это слово, – не нападаю первым.

Моран уже поднимался по лестнице и Эостра кинулась за ним.

– А мне что прикажешь делать?

– Не знаю, – бросил он не оглядываясь. – Людям на каждый шаг нужен божественный приказ?

Моран ушел, Эостра не стала его догонять. Она осталась одна в огромном ледяном зале и только сейчас ощутила пронизывающий холод, что царил в нем. Она стояла среди погибших предшественниц, живая, тряслась от страха и совершенно не знала, что ей делать.

Он был прав – её растили только для того, чтобы сражать Морана или умереть. И без наставлений от бабушки Зоряны она чувствовала себя беспомощной.

С другой стороны – она действительно получила шанс дождаться подмоги. Но есть ли в этом смысл? Моран сказал, что никогда не нападает первым. Получается, никто из Эостр не пытался с ним поговорить, не пытался вымолить спасения? Оглядев еще раз фигуры погибших девушек, задерживая взгляд на тех, что замерли в мольбе, она поняла – Моран все же глух к просьбам.