Kitabı oxu: «Первый танец Рапсамаш»
Павел Панкратов Редактор
Анастасия Ращупкина Дизайнер обложки
© Антон Андреевич Ружейников, 2021
© Анастасия Ращупкина, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0055-5640-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Солнце пекло просто невыносимо. Она уже не была столь уверена, что им удастся добраться до заветного города. Да и вообще в его существовании. Воды почти не осталось, в горле пересохло, но это еще ничего. Главное – это Арти. Девчушка уже давно не приходила в себя. И только прерывистое, сбивчивое и слабое дыхание, порой едва ощутимо скользящее по шерстке путницы, давало понять, что лежащая на ее узкой и хрупкой девичьей спине малышка все еще жива. Арти… Если бы не она, не выбрались бы они из охваченного пламенем пожаров города, не шли бы сейчас они через барханы к горизонту, к заветному заливу из маминых сказок. Если бы не Арти, лежать бы ей сейчас, истыканной стрелами или растерзанной псами, в каком-нибудь переулке Деринронда. Или, что еще хуже, быть брошенной обратно в шахты, а потом и в клетку.
Если бы не Арти…
– Р… Р-р-а..а..
– Арти!
Путница остановилась и спешно, но осторожно опустила девочку со спины. Перехватив обессиленное тельце, она уложила его себе на колени, предварительно подстелив плащ поверх раскаленного песка. Скинув капюшон, защищавший ее голову от палящего солнца, она взглянула в голубые, небесного оттенка глаза сестры. Мамины глаза.
– Арти, держись! Прошу тебя! Сейчас, я дам тебе воды.
– Р-а-а…
Сухие, обескровленные губы Арти едва двигались. Девочка протянула обессилившую руку, чтобы прикоснуться к укрывшей ее сестре, но ее движение резко оборвалось, а личико скривилось от боли.
– Тише! Тише! Ты должна держаться, слышишь? Ты же так хотела увидеть город у залива! Помнишь, мама говорила, что там всем рады. Помнишь? И нам будут рады, и мы будем совсем-совсем свободны. У нас будет свой дом, большой-большой, как ты хотела. И будем жить в нем ты и я. И еды там будет столько, сколько захочешь! И сладкие фрукты, и прохладная вода! Я приведу нас туда. Ты только держись, держись, ладно?
Хвостик девочки слегка дернулся. Из бурдюка с водой путница выцедила последние капли, попытавшись напоить ими сестру. Дело совсем плохо. Она почувствовала, что шерсть на ее руке, поддерживающей спинку девочки, намокает. Раны опять открылись. Зря она вытащила те стрелы. Дядя Сангар говорил ведь…
– Р-а… Р-а-апс…
– Арти? Арти!
Голова девочки обессиленно завалилась на бок. Взгляд голубых глаз устремился куда-то вдаль, к горизонту. Туда, где должен был находиться заветный город.
– Нет, нет, нет! Арти! Арти!!
Путница слегка встряхнула маленькое, израненное и обессилившее тельце сестры. Остекленевшие глаза все так же, не моргая, смотрели в даль. Она припала своим ухом к ее груди – тишина.
– Арти… нет… Арти!
На уголках ярко оранжевых глаз путницы проступили слезы. Прижав сестру к себе, она, тихо всхлипывая, неустанно повторяла ее имя. Отчаяние, которое ждало так долго, наконец настигло свою жертву. Рапс, оскалившись, взревела, вложив в этот рев всю оставшуюся ярость и боль. Тяжело дыша, она несколько раз переводила взгляд с горизонта на лежащее на ее руках безжизненное тельце сестры. Может, пойти вслед за ней? Быстро выхватив свой волшебный кинжал и приставив его обеими руками к горлу, она замешкалась, переведя взгляд на Арти, а затем все же опустила оружие.
– Если ты еще что-то можешь… Если ты способен на это…
Лезвие клинка, украшенное едва светящимися синеватыми рунами, играло бликами, отражая лучи нависшего, казалось, прямо над путницей солнца.
– Сделай это. Возьми что хочешь. Верни мне Арти. Слышишь? Слышишь?? Ты слышишь?!
Рапс перешла на крик, держа кинжал на вытянутых руках. Ничего не происходило.
– Зачем… Почему я? Почему я жива, а она нет?! Верни, верни мне ее!!
Горло резко заболело, она зашлась кашлем, не отпуская кинжал.
– Я молю всех богов, и старых, и новых… Если вы слышите меня…
Говорить и дышать становилось все труднее, грудь как будто чем-то пережало, взгляд затуманился. Она наконец почувствовала обжигающий воздух пустыни в своих легких.
– Если вы слышите меня… верните… мне… Арти…
Глава 1
– Рапсамаш! – громогласный голос надсмотрщика гулким эхом разнесся по сводам тоннеля, – Рапсамаш Ба Мора Аммадитра! Быстро хватай свои причиндалы и окажи помощь на третьем уровне! Остальные – приготовьтесь сдавать инструменты!
Только что вернувшаяся со своей группой из шахты, опершаяся на тележку девушка встрепенулась. Ее черные, большие даже по меркам тауларов уши встревоженно дернулись.
– Но… я только вернулась оттуда…, – усталыми и грустными глазами она взглянула на стоящего неподалеку высокого, но очень худого сородича. Почти безрезультатно отряхивающий пыль со своей густой, бурой шерсти, шахтер снисходительно посмотрел на девушку.
– Потерпи еще немного, Рапс, скоро для тебя это закончится. А пока – поторопись, кабы не всыпал он тебе ненароком…
Вздохнув, девушка взяла свою котомку с примитивными медикаментами и тряпками-бинтами из тележки и поспешила обратно вглубь тоннеля.
На третьем уровне, как всегда, царил полумрак. Не то чтобы это мешало самой Рапс, но вот надсмотрщики из-за этого не любили сюда соваться. Что стряслось в этот раз?
– Наконец-то! Не хотелось бы попортить товар прямо перед его продажей. Чего так долго? Там твоему дядьке резко поплохело. Поди погляди, что с ним. А то скажу его прям тут живьем закопать. Одним меньше. А вы еще наплодитесь, как кошки, да? Ха-ха! – надсмотрщик Кавир встретил ее с характерной ему язвительностью. Плотный и грубый кожаный доспех закрывал все его полноватое, грузное тело, до самого подбородка, пряча его короткую, но широкую шею. Ох, как же Рапс хотела бы впиться своими клыками в эту шею!
– Давай, топай уже! – рявкнул надсмотрщик и демонстративно похлопал рукой по висящему у него на поясе свернутому кнуту. Девушка знала, что, не будь она ценным товаром, этот кнут уже свистел бы в воздухе, направляясь прямиком к ее спине. Она устремилась дальше в тоннель, откуда едва слышно доносились звуки кирок. Малочисленные факелы и еще более редкие масляные лампы играли с ее тенью, пока она шла все дальше, минуя казавшиеся бесконечными темные ответвления шахты. Наконец, она увидела его – дядя Сангар, или, если называть его имя полностью – Сангартрассаг, сидел, прислонившись спиной к стене тоннеля, и выставив вперед ногу. Шерсть, покрывающая его бедро, была вся измазана в крови. Рапс перешла на бег.
– Дядя Сангар! Что такое? Что случилось? Обвал? – она остановилась прямо у него, еще на ходу вытащив из сумки относительно чистые бинты.
– Подожди, Рапс! Что я говорил? Прежде – осмотри рану! А потом уже – действуй! – голос дяди звучал бодро. Сколько девушка его помнила – он всегда был таким, даже в самых темных тоннелях он никогда не унывал, и всегда служил надежной опорой своим сородичам. А самое главное – жене своего почившего брата, маме Рапс.
– Точно! Прости, я сейчас! – она наклонилась и осторожно прикоснулась к окровавленной ноге. Черная, с бурыми пятнами шерсть слиплась из-за уже запекшейся крови. Рапс медленно отодвинула мешающиеся ей клоки своими тонкими, с короткими спиленными когтями, пальцами. Ее взору открылась глубокая ссадина, которая, как ей показалось, вполне могла быть оставлена киркой.
– Все не так плохо. Просто ссадина. Глубокая, правда, но ничего, сейчас я…
Не успев договорить, Рапс почувствовала, как дядя с силой тянет ее за руку к себе. Наклонившись прямо над ее ухом, он начал спешно шептать.
– Спокойно, просто слушай, ничего не говори. С раной я справлюсь сам. Что важнее – там, дальше, где работают остальные… Они нашли кое-что, кое-что важное. Но есть проблема. Иди скорее туда, сама увидишь, там твоя помощь будет нужнее.
– Но…
– Я сам себя ударил по ноге, чтобы тебя позвали. Если что, задержу Кавира. А ты скорее иди туда. Поспеши!
Сангар отпустил девушку и вновь оперся спиной о стену. Рапс медлила. Дядя нахмурился, кивком головы давая ей понять, в каком направлении двигаться. Девушка, аккуратно положив тряпки-бинты рядом с раненым, неуверенно продолжила свой путь дальше по тоннелю. Стук кирок становился все громче.
– Вот она! Скорее! Сюда!
– Рапс! Рапс!
– Сангар молодец, как знал!
– Осталось только, чтобы догадка сработала!
Едва завидев ее, шахтеры наперебой, громким шепотом стали переговариваться между собой. Бросив кирку, один из них подскочил к девушке, небрежно схватив ее за локоть, и потащил за собой в ответвление тоннеля.
– Санлад, отпусти меня! Мне больно! Что ты делаешь?
– Тише, Рапс! Некогда мне с тобой церемониться, дело срочное! Ты ведь умеешь читать на всеобщем? – Санлад, серый одноглазый таулар, тянул ее куда-то дальше, во тьму шахты.
– Да что за… пусти!
– Он же сказал тебе тише быть, дрянь ты эдакая! – раздался в полумраке голос Унлада. Такой же серый, как и его брат, таулар, который всегда шпынял девушку по поводу и без, схватил ее за другой локоть своей трехпалой рукой.
– Что вы делаете? Пустите меня!
– Молчи, тихо! – он опустился прямо к ее уху, – Сейчас мы тебе кое-что покажем. Но предупреждаю: если ты разболтаешь это, если я узнаю – я не пожалею своей шкуры, чтобы спустить с тебя твою. Мне плевать будет, кем ты, твоя потаскуха мамаша или ее выродок являетесь. Даже Сангар тебя не спасет. Я такое с тобой сотворю…
– Унлад, хватит, она поняла. – Санлад отпустил перепуганную девушку и положил руку на плечо брата, отстраняя того от нее, – Рапс, смотри сюда.
Одноглазый шахтер с усилием стал отодвигать лежащий на полу неприметный камень. Прямо под ним, в углублении, лежал чей-то распластанный ничком скелет. Совсем рядом с его вытянутой вперед правой рукой лежал меч. Меч!
– Как… Что это? – не веря своим глазам, Рапсамаш опустилась на колени прямо перед скелетом, с удивлением разглядывая меч. Кисть скелета, которая, должно быть, обхватывала меч, была раздроблена, а костяшки пальцев валялись разрозненно неподалеку. Вокруг самого меча девушка заметила множество выбоин от кирки.
– Я.. я тут зачем? – Рапс не могла понять, для чего ушлые братья затащили ее сюда. Показать меч? Почему сразу его не взять и спрятать его? Зачем она им тут нужна? Откуда здесь этот скелет? Чей он?
– Нам повезло найти оружие. Оружие, понимаешь! Которое можно спрятать и не отдавать там, наверху. И, вдобавок, он очень, очень острый!
Таулар поднял руку. Только теперь Рапс заметила несколько широких проплешин на его кисти.
– Проблема в том, – продолжил Санлад, – что эту железку… ее нельзя поднять.
– А я…
– А ты можешь помочь нам решить эту загадку. – гаркнул Унлад, – Не тяни, Санлад, покажи ей.
Одноглазый отодвинул другой камень и стряхнул пыль с какого-то предмета, напомнившего Рапс часть доспехов, которые она видела на стражниках в городе. Но этим доспехам явно пришлось несладко. Только не ясно было, время это их так не пощадило, или так сильно потрепало того, кто их носил.
– Тут, на этой железке, надписи. – Санлад протянул металлическую пластину Рапс, – Ребята сказали, что они на всеобщем, кто-то попытался прочитать, но разобрал лишь часть слов. Мама же научила тебя читать, так ведь? Прочти, что там. Может, это нам поможет.
Девушка осторожно взяла протянутую ей часть доспеха. Она оказалась тяжелее, чем Рапс ожидала, и та чуть не выронила ее. Увидев это, Унлад резко подскочил к ней, чуть ли не тыча когтистым пальцем в лицо.
– Не вздумай шуметь, мелкая. Разболтаешь кому – я сказал тебе, что с тобой будет. Особенно если плоскоухому своему дружку – тогда и мамке твоей, и отродью ее…
– Унлад! – громко шикнул Санлад на брата.
Рапс принялась рассматривать пластину. Похоже, это была та часть, что носится на груди. С одной из ее сторон, как ей показалось, внутренней, были выгравированы какие-то символы. Много символов. Девушка прищурилась, чтобы разглядеть их получше.
– Не томи, а то дядька твой там валяется еще поди. Как нагрянет толстяк – все пойдем под топор. Или еще хуже – в клетку, – не унимался Унлад.
Рапс принялась читать. Мама часто читала ей с сестрой книжки, и девушка быстро сама освоила этот навык. Она была чуть ли не единственным тауларом в шахтах, кто мог читать на всеобщем. Вглядевшись в гравировку, она принялась читать.
– О сыны ордена, дар сей примите, что защитит вас от Тьмы. Мир за покровом вы защитите, что вам открыли мы. Один за другого, обет соблюдите, жизнь положив свою. И даже смертью своей послужите, век проведя в бою.
Девушка провела по доспеху рукой, стряхивая остатки пыли.
– Это все? – нетерпеливо вмешался Унлад, – Что это вообще значит? И ни слова о том, как нам поднять эту штуку?
– Секунду, тут еще есть, я просто плохо вижу…
– Это Санлад плохо видит! Твои рыжие шары еще на месте! Пока на месте!
– Унлад!
Рапс сглотнула, с тревогой поглядев на уставившегося на нее сородича, и продолжила:
– Помни, о сын, о течении мира, и уподобься ему. Ноша твоя тебе непосильна, коли нести одному. Ее разделив, и себя не утратив, ты обретаешь баланс. Храни же течение мира, Суиравка, песню пропой ты о нас.
Рапс закончила читать и подняла глаза. Серошерстные братья неотрывно смотрели на нее.
– И.. все? – даже Санлад несколько удивился.
– Д-да… – промямлила девушка, с опаской поглядев на трехпалого сородича.
– Нет, нет, не может быть. Что за магия? Почему он не поднимается? – одноглазый подскочил к мечу, взялся за него обеими руками и изо всех сил принялся тянуть его. Безрезультатно – меч не сдвинулся ни на песчинку.
– Что там было? – Унлад поднялся и снова подошел к девушке, – Что за слово, в конце? Ты точно правильно все прочитала?!
Он нагнулся, приблизив свое лицо к лицу Рапс. Так близко, что их носы чуть ли не соприкасались.
– Д-да тут символы такие… Я тоже не знаю этого слова, н-но…, – пытаясь отстраниться, девушка вновь уставилась в выгравированный на доспехе текст, – Су-и-ра-в-ка. Суиравка! Я не знаю, что это…
Санлад издал странный звук, похожий на сдавленный возглас.
– Еще раз. Скажи это слово еще раз! – Он уставился на меч, не выпуская его из рук.
– С-Суиравка?
– Вот! Видишь! Унлад! Гляди!
– Тише! Что там?
– Меч! Он светился!
– Ты совсем сбрендил? Одного глаза хватать перестало?
– Да погляди ты! Рапс, еще раз!
– Суиравка… – девушка тоже устремила пристальный взгляд на недвижимый клинок.
К удивлению всех троих, тот и правда слегка засветился. Не сам клинок, но руны на нем. Едва различимо, даже во мраке шахты. Они переглянулись.
– Оно… работает.
– Что работает, дурья твоя башка? Ты до сих пор не можешь его поднять!
– Но он светится, а значит…
– Ничего это не значит! Лишний фонарь нам тут не нужен!
Наблюдая за перепалкой братьев, Рапс неуверенно встала и подошла к ним. Что-то внутри нее говорило, что она должна прикоснуться к этому мечу.
– Можно… я попробую? – она обеими руками схватилась за ремешок сумки, ожидая, что вот-вот Унлад вновь набросится на нее с бранью.
– Да Разлом с тобой! Пробуй! – трехпалый отошел к своду тоннеля и, скрестив руки на груди, стал внимательно наблюдать за действиями Рапс. Его хвост, ходящий из стороны в сторону, также выражал его сдерживаемое недовольство.
Санлад отпустил меч, давая девушке подойти поближе и взяться за его рукоятку поудобнее. Рапсамаш медленно прикоснулась к мечу. Холодный. Даже холоднее, чем пол и своды. Она осторожно взялась за рукоятку и потянула меч на себя. Тот поддался, с тихим шорохом проведя линию острием лезвия на полу. Санлад открыл рот, Унлад резко опустил руки и вытаращил глаза.
– Она подняла… Она подняла его! – одноглазый прикрыл рот ладонью, чтобы ненароком не вскрикнуть.
Меч казался чуть ли не легче, чем пластина доспеха. Рапс подняла его повыше, держа одной рукой. Руны неярко светились, да и сам клинок ощущался необычным, как будто придавая девушке сил.
– Дай сюда! – подскочивший Унлад попытался вырвать реликвию из ее рук.
Испугавшись, Рапс отпустила меч, но трехпалый не смог его удержать, и клинок упал на каменный пол. Нет, не упал. Он воткнулся в каменный пол. Неглубоко, пальца на три, но воткнулся. Почти беззвучно.
– Что за черт… – обомлев, оба брата переглянулись.
Унлад попробовал вытащить клинок – безрезультатно, тот не шелохнулся.
– Рапс, давай еще раз. Возьми его.
Девушка и сама уже тянула руку. Вновь ощутив холод рукояти, она с легкостью вытащила и подняла клинок.
– Я потрясен и разочарован одновременно, – Санлад поглядел на брата, – У нас теперь есть оружие! Настоящее оружие!
– И что нам с ним делать? А, Санлад, скажи, что с ним делать? Эту малявку с такой железякой даже слепой Кавир заприметит. Держать ее здесь? А смысл, если никто, кроме этой заразы поднять не может? Думаешь, она хоть на что-то способна?
– Унлад, я понимаю твое разочарование, но это хоть что-то…
– Хоть что-то?? Да пойми, да нет шанса в нашем плане с такой железкой. Даже из кусков брони этой, да даже из кирок пользы больше будет. Но куда ты с ними пойдешь? Ты не проколешь и собственной шкуры, не говоря уже о доспехах. Жирный слепой Кавир, как всегда, посмеется над тобой, когда ты будешь пытаться пошкрябать его дважды-кожаную тушку тем, что ты там у себя хранишь!
– Да, брат, мог бы я поднять эту железяку, ну или будь она хотя бы поменьше, чтобы Рапс незаметно ее таскала, – ответил Санлад, пытаясь сохранять спокойствие и унять брата.
– Да, вот будь она поменьше! Но что ты сделаешь? Отколешь от нее кусок? Мы пробовали, не сработало! – Унлад сплюнул, – Катитесь в Разлом, оба! Будь она поменьше!
– А я могу… Я могу сделать его меньше, – с какой-то внутренней уверенностью сказала вдруг Рапс.
Унлад рассмеялся.
– Давай. Давай! А я посмотрю, и посмеюсь над тобой, мелкой безродной шавкой, еще раз!
Рапс сосредоточилась, мысленно попросив клинок в ее руке стать меньше. Она вспомнила, как выглядели ножи там, на кухне, и представила, как этот меч мог бы стать таким же маленьким и удобным для нее. Она закрыла глаза и зажмурилась, чтобы представить это еще лучше, а когда она решилась приоткрыть один глаз…
Санлад и Унлад уставились на нее, разинув рты. Рапс открыла оба глаза и посмотрела на меч. Точнее, на то, что осталось от него. Это был уже не меч. Это было что-то очень похожее на нож, который она только что себе вообразила, но на ноже этом были все те же руны.
Спустя несколько секунд молчания братья наконец переглянулись.
– У нас получится. Мы выберемся из этой дыры!
Глава 2
– Мама! Мама! Рапс вернулась! Рапс! Рапс! – неугомонная голубоглазая девчонка накинулась на вошедшую в коморку Рапсамаш, обхватив ее за ноги. Не сильно обрадовавшись подобному приветствию, девушка попыталась отстранить от себя едва доходящую ей до пояса сестру. Та, не сильно посопротивлявшись, убежала обратно вглубь едва освещаемого огарком свечи помещения, радостно повиливая своим хвостиком. Черные ушки ее ходили из стороны в сторону, с любопытством прислушиваясь к каждому шороху. Она была бесшерстная. Плоскомордая. Полукровка. Из-за нее их семью не любили. Вернее, перестали любить.
Мама – великолепная, грациозная, умная и красивая – рассказывала, что когда-то они были потомками великого рода – Ба Мора Аммадитра. Черная шерсть и голубые глаза – словно ночное небо и яркие луны, переходящие из поколения в поколение. Среди тауларов к ним всегда относились с почтением. А потом пришла Великая Буря. За ней голод. А потом Эклат. Ослабленные таулары, которых вторженцы прозвали кошколюдами, и многие другие народы из Далеких Земель не смогли дать отпор армиям «Первого Королевства». И все они стали его рабами. Но даже тогда, их род все еще был уважаем. И только сейчас… Если бы не Арти…
– Арти! Не нападай на сестру так. Ты же знаешь, она не любит этого, – донесся до Рапс тихий, слегка хрипловатый голос мамы.
Ее великолепие и грация пропали, когда появилась Арти. А быть может, еще и раньше. Когда отца не стало. А маму сделали, как говорили сородичи, «первой наложницей». А потом появилась Арти. Получеловек, полу-таулар. И мама заболела. И их бросили сюда, к остальным, в шахты. Мама сказала, что им повезло: могли бы казнить всех троих, но Визирь был милостив… Милостив… Если бы не Арти…
– Рапси, что-то долго ты сегодня. Что-то случилось? Никто тебя не обижа… – мама зашлась в кашле.
Рапс бросила сумку со своими немногочисленными пожитками на пол и бросилась вглубь коморки, где за ветхой занавеской находилась кровать мамы. Арти уже была там, стояла у кровати и своей маленькой бесшёрстной ручонкой гладила маму по голове. Рапс безумно злило это. Она забрала у них все. Она забрала все у нее. Мама. Она постоянно с мамой. Она забрала у нее ее здоровье. Она забрала у нее ее красоту. И даже глаза, даже голубые глаза достались ей. Ей! Полукровке. Бесшерстной. А не Рапсамаш. Почему? Если бы не Арти…
– Рапсамаш, не злись на нее. Она твоя сестра, – мама всегда понимала, когда у ее дочерей менялось настроение, и в такие моменты голос ее становился чуточку строже.
– Когда меня не станет, кто же еще, кроме нее, останется твоей семьей? – мама приподнялась и поманила Рапс рукой к себе. Девушка послушно подошла и села подле кровати, взяв слабую руку матери в свои. Свободной рукой, мама обняла их обеих.
– Быть может, ты ее не любишь, но она очень любит тебя, Рапс, – она гладила их по головам и легонько трепала за ушки, – Посмотри, как она смотрит на тебя, как ждет тебя каждый день. Когда меня не станет, она будет о тебе заботиться, да, Арти?
– Да! Буду! Рапс хорошая! Рапс приносит фрукты! – протараторила девчушка.
Мама тихонько усмехнулась. Другие таулары после появления на свет Артиримайи стали относиться к их семье с пренебрежением, считая кровь их рода очерненной. Лишь немногие относили к ним с некоторым сочувствием, зная, что, в конце концов, все они в одной лодке. И также зная, какая судьба уготована обеим сестрам. Рано или поздно.
– Мам, почему ты всегда говоришь, «когда тебя не станет»? – Рапс посмотрела прямо в голубые мамины глаза. Они не всегда были такими печальными и уставшими. Помолчав пару мгновений, девушка забормотала взволнованным шепотом, – Я нашла кое-что. Мы выберемся отсюда. Все выберемся! Туда, наверх! И ты снова увидишь солнце! И все будет хорошо, ты поправишься, мам! Дядя Сангар и братья Лустари, у них есть план! Мы спасемся! И будем свободными!
– Что же такое… Ох, детка, боюсь, лучше мне не знать. Не беспокойся обо мне. Твои глаза напоминают мне мое солнце.
– А мне можно? Мне можно знать? – Арти с любопытством уставилась на сестру.
По лицу Рапсамаш пробежала тень. Она опять. Она опять хочет все испортить.
– Арти, твоя сестра говорит, что, когда вы обе подрастете, она покажет тебе волшебный город у Залива. Там много фруктов и воды. Помнишь, я рассказывала тебе про море?
Рапс положила голову на кровать, мамины поглаживания приятно убаюкивали.
– Там, в том городе, все живут мирно, смеются и радуются, у каждого есть свой большой дом и сад, где растут красивые цветы и деревья с фруктами.
– И мы будем жить все вместе? И дядя Сангар будет к нам приходить и есть вместе с нами фрукты?
– Да, будет…
– Нет, не хочу, чтобы он приходил! Он съест много фруктов! – Арти обиженно наклонила головку и сложила руки на груди.
– Арти, там столько фруктов, что даже дядя Сангар их не осилит!
– Правда? Так много?
– Да, много-много! Тише, детка, кажется, Рапси притомилась сегодня.
– Рапс добрая, когда спит.
***
Рапсамаш никогда не видела этого места. Все было… слишком зеленым. Она слышала из маминых сказок, что где-то бывает так много деревьев, но сказки – это сказки… Она стояла под их кронами, наблюдая за тем, как какой-то длинноухий бесшерстный кормит странного вида собаку. У бесшерстного были длинные светлые волосы, а собака его была полностью белая, с большим пушистым хвостом. Рапс захотелось спрятаться, чтобы ее не заметили, но она не могла пошевелиться. Казалось, сейчас длинноухий обернется, увидит ее и спустит своего высокого длинномордого пса, но этого почему-то не происходило. Они как будто общались – он и его собака – не замечая ничего вокруг. Вдруг они резко встрепенулись, устремив свои взгляды куда-то между многочисленных деревьев в противоположной от Рапс стороне. Длинноухий схватил с земли копье и они, ринувшись куда-то вдаль, быстро исчезли из ее поля зрения. Что-то в этом копье показалось девушке очень знакомым…
Но она не успела сообразить, что именно. Перед ее взором оказалось поле битвы. Люди сошлись в бою с зеленокожими, плоскоухими, как ее знакомый из другой шахты – полуорк Тадум – и резали друг друга направо и налево. Вокруг лежало много мертвых тел, и с каждым мгновением их падало на землю все больше и больше. Рапс захотелось закричать от ужаса, но она не могла, как не могла она и зажмуриться. Эклат? Неужели и ее народу пришлось пережить такое? Нет, подождите-ка, символы на флагах отличаются от Эклатских, это не Великое Королевство… Прямо перед ней возник человек, что-то громко кричащий остальным. Девушка не могла разобрать, что именно он говорит им, но тут она заметила, что в обеих руках он сжимает меч. Почти такой же, какой нашли ее сородичи там, в шахте. И она поняла, чем ей показалось знакомым копье – на острие его, как и на этом мече, были такие же, слегка светящиеся синим светом руны, что и на мече-кинжале, который она спрятала под своей холщовой рубахой.
Вдруг она оказалась в полной темноте. Ничего не было видно. Совсем. Как в шахте, когда полностью гаснет свет. И тишина. Что… что происходит? Она не может пошевелиться…
Резкий свет ударил в глаза. Она увидела горы с белыми верхушками, пустыню, и черные скалы, между которыми буквально тек огонь. А там, еще дальше, в земле зияла огромная дыра. Черная, кажущаяся бездонной, вселяющая ужас одним своим видом. Что это? Неужели это и есть… Разлом? Как будто в подтверждение ее мыслей, земля под ее ногами заходила ходуном, а от кромки дыры пошла большая трещина, из которой тут же стали появляться какие-то краснокожие чудовища, с длинными рогами и перепончатыми крыльями. Навстречу им ринулись закованные в доспехи рыцари верхом на белогривых крылатых зверях. В руках одного из них Рапс вновь увидела знакомый меч со знакомыми рунами.
Через мгновение она очутилась в другом месте. Просторное круглое помещение, залитое светом факелов, с необычайно высоким потолком. А прямо посередине – какая-то огромная не то дверь, не то арка из черного камня, с плотно закрытыми створками дверей. Зачем арка прямо посреди комнаты? Но внимание ее быстро переключилось на двух людей, сцепившихся прямо на ступенях у этой двери. Один из них выглядел странно – его глаза как будто почернели, а сквозь кожу местами проступали фиолетовые пятна. Оба человека сражались на мечах. Тех самых мечах. Ударившись друг о друга, мечи источили яркий свет…
Едва вспышка света угасла – перед девушкой предстал пробирающий до дрожи пейзаж. Земли, которых она никогда не видела, и которых никогда не хотела бы видеть. От горизонта до горизонта не было практически ничего, кроме серых выжженных холмов, руин и многочисленных, жуткого вида расщелин, таящих в себе живую тьму. Все небо было затянуто почти черными тяжелыми тучами, и Рапс удивилась, что может видеть что-либо без единого лучика солнца или огня. Тьма из расщелин вдруг начала выплескиваться во все стороны, будто поглощая все пространство вокруг себя. С чудовищной скоростью, эта тьма приближалась со всех сторон. И даже с неба: словно длинные и тонкие руки, отростки тьмы буквально разрывали тучи, хватая и унося их куда-то прочь, куда-то еще выше – туда, где за этими тучами скрывалась сама тьма. Но тучи быстро надоели им, и наконец они обратили свое внимание на одинокую, перепуганную до смерти девушку, стоящую на сером, безжизненном холме. И мириады их ринулись прямиком к ней. Рапс не могла и пошевелиться, как вдруг ощутила, что в правой руке сжимает что-то твердое и холодное. Суиравка. Меч по своей воле стал изменяться, устремившись навстречу отросткам. Те принялись обвивать лезвие, обжигаясь светом рун и извиваясь в безмолвной агонии, но их становилось все больше и больше. И когда яркий синий свет все же угас в черной клубящейся тьме – она поглотила и Рапс.
***
Она наконец проснулась.
Резко открыв глаза, прямо перед собой Рапсамаш увидела лицо сестры. Та, улыбнувшись во все свои зубки, сразу же вскочила и убежала куда-то. Девушка, нахмурившись, потерла руками виски. Голова сильно болела. В таком состоянии, тренировать танец будет тяжело, а уж упражняться с новым оружием… Через несколько секунд вернулась Арти. В руках у нее была половинка фрукта, украденная Рапс пару дней назад. Мама просила, для Арти.
– Тихо, Рапс, мама спит! – громким шепотом сообщила девчушка, приложив палец к губам, – На, кушай скорее, это вкусный фрукт!
– Не хочу, оставь маме.
– Мама такие не ест…
– Тогда сама ешь!
– Я съела. Половину. Вторая твоя, – Арти гордо протянула сестре сладкое угощение.
Рапсамаш, делая вид, что ей совсем не хочется этого делать, взяла пожухлые остатки оранжевого плода и отправила небольшую дольку его прямиком в рот. Кисловатый, но все же сладкий и освежающий сок ощущался божественным нектаром. Рапс порой едва сдерживалась, чтобы не съесть сворованные фрукты самой, соврав маме, что ничего украсть не удалось. Но мама бы очень расстроилась, узнав, что ее дочь – врет семье и сородичам. И Рапс держалась, не поддаваясь соблазну, хоть похлебка, что она готовила для сородичей, по сравнению с фруктами была просто отвратительной. Казалось, Эклат даже свиней кормит лучше, чем тех, кто за этими свиньями ухаживает. Но ничего, скоро этому наступит конец…
– Давай, когда мама снова сможет ходить, вместе пойдем в тот город. Давай, Рапс, давай? Там у нас будет целая гора фруктов! Своих!
– Тише ты, малявка! – шикнула на сестру Рапс, – Ну вот, маму разбудила!
– Мам, давай? Я буду слушаться!
– Конечно, Арти, мы обязательно пойдем туда. Мы обязательно туда пойдем…
Глава 3
Старуха-ворожея знала много всяких вещей. Она готовила маме лекарства из того, что Рапс удавалось утащить с кухни. Она учила саму Рапс готовить примочки и компрессы, рассказывая при этом пугающие, но интересные истории. Некоторые говорили, что старуха может видеть и будущее, но если бы это было так, то таулары не оказались бы в таком… бедственном положении. Старухе запрещалось покидать свое жилище – если бы стражники это заметили – они бы тут же пристрелили ее или забили кнутами до смерти. Эклат не убил ее до сих пор только по той причине, что она могла поддерживать рабов в работоспособном состоянии. А, возможно, и из-за опасений, что на нее придется потратить пару хорошо обученных солдат, и то исход подобной стычки оставался неясным. В общем, раз старуха – так сама и окочурится, со временем. Но ворожея на то и ворожея…
– Рапси, ты поняла, как выглядят эти травки, м? Длинные зеленые стебли, круглые плоские листочки, по пять-шесть на каждом, сладко пахнут, если перетереть между пальцами. Нужна одна охапка. Но лучше – больше. Потом…
Скрипуче-шепчущий голос старухи наводил на девушку тоску. Это была уже шестая или седьмая трава из списка, что Рапс нужно найти и украсть на кухне. Все согласно плану. Она главный исполнитель. Точнее, единственный возможный. Прошло всего несколько дней с момента той чудесной находки, но у ее сородичей уже был готов план. Похоже, они готовили его давно, очень давно. И теперь пришло время его исполнить. Через пару недель она предстанет перед Визирем, чтобы пополнить ряды его наложниц, и тогда…
– Рапси, ты слушаешь? Ошибка может дорого стоить всем нам! Повтори-ка, что я сказала, м?
– Оранжевые мелкие цветочки, их кидают обычно в похлебку, чтобы перебить ее вонь…
– Нет-нет-нет! Красные! Красные мелкие цветочки! Не перепутай!
– Бабуль Иттира, да как я спрячу то все это? Я никогда столько не утаскивала!
– Значит, Арти обойдется пока без фруктов. Сложно таскать фрукты, правда, м? Травки полегче. Но подожди, у нас тут есть еще и корешки, и всякие другие причуды. Так что запоминай, да как следует! – Старуха смотрела на нее исподлобья, полуслепыми, как будто остекленелыми белесыми глазами. Наверное, и стражники боятся этого взгляда. Казалось, сейчас она вытянет свой скрюченный облысевший палец – бам! И кто-то тут же упадет замертво. Могла ли она и вправду сделать такое? Быть может, скоро узнаем.
– Да и ножичек ты свой таскаешь везде без опаски, как погляжу.
– Как… Как ты узнала, ба? – Рапс схватилась за бок, где она носила маленькое, размером с толстую спицу, оружие. До этого это был нож. А еще чуть раньше – меч…
– Хи-хи-хи, а я чувствую, чувствую. Ну-ка, дай-ка бабуле посмотреть…
Рапс осторожно достала спицу. В таком виде стражники не найдут ее даже при тщательном досмотре. По крайней мере, Рапс надеялась на это.
– Он… может меняться, как я захочу. Но я не могу отдать его – он слишком тяжелый для других. Даже когда он такой, совсем маленький.
– Удивительная вещица! Кто бы мог подумать, что весь сыр-бор начнется из-за этого. И не думала я, что доживу. Ну-ка, покажи-ка, как ты менять его можешь, м?
Рапс сосредоточилась. Спица стала увеличиваться в размерах, появилось лезвие и гарда, руны стали видны более отчетливо – их тусклый синий свет придал лицу ворожеи еще больше тревожных, загробных ноток. По спине Рапс пробежали мурашки. Еще через пару мгновений в своей руке она сжимала меч.
– Любопытная вещица! Сынки мои сказали, что нашли ее где-то глубоко в шахте. Почему же только ты можешь держать его, м? У каждой волшебной вещицы есть правила – видимо, это одно из них. Быть может, ты еще что-то знаешь, м?
– Ну, я прочитала какую-то… какой-то стих, и меч стал светиться, а потом я поняла, что могу поднять его. Его зовут Суиравка.
– Чудная вещица! Еще и с именем, хи-хи, чудная, чудная. Выходит, правило первое – нужно прочитать стих?
– Да, только вот Унлад пытался повторить его за мной, а так и не смог поднять меч.
– Так-так, выходит, кто успел – тот и съел, м? А формы его, формы ты какие пробовала?
– Спица – самое маленькое, что у меня получилось… Наверное, руны должны быть видны, хотя бы и маленькие.
– А самое большое, м? Или самое странное? Может у него быть много лезвий, м? А может, он может быть не оружием? Ключом, ключом может быть, м?
– Ба, я не пробовала… Сейчас, надо хорошенько подумать…
Рапс принялась воображать себе самый большой меч, который только мог поместиться в ее руке. Суиравка стал меняться, становясь таким, каким она его представила. Старуха страшно захихикала.
– Дальше, Рапс, дальше!
Выходит, большим он тоже может быть. А насколько длинным? Суиравка превратился в стальное копье, похожее на то, что Рапс видела у длинноухого во сне. Может, топор? И топор может. Старуха, переминаясь с ноги на ногу, начала похлопывать в ладоши, а смех ее становился все более и более зловещим, и громким. Рапс продолжила. Вновь зажмурившись, она представила тот доспех, что был у скелета в шахте…
– Оу, что-то не так, м?
Суиравка не ответил, оставшись в форме топора. Рапс попробовала еще раз, постаравшись представить доспех как можно точнее. Может, она что-то упустила? Суиравка не изменялся.
– Что ты представила, Рапси?
– Доспех, я подумала о доспехе.
– Хи-хи, правило второе: он может быть только оружием, м? Попробуй ключ, попробуй!
Рапс представила ключ. Суиравка не менялся.
– Не получается…
– Жаль-жаль, это бы сделало нашу жизнь проще, хи-хи. Ну-ка, а представь теперь его в виде… не железного оружия, м?
Не железного оружия? Хлыст? Рапс зажмурилась снова. Мысли о хлысте были не самыми приятными… но Суиравка менялся. Только он по-прежнему оставался металлическим, но при этом гибким, словно хлыст.
– Хи-хи-хи! Чудно, чудно, Рапси! А теперь, а теперь, пусть у него будут острые края, м?
Рапс втянулась в эксперименты старухи, и стала представлять себе невиданное ею доселе оружие – хлыст с лезвиями. Получилось! Суиравка стал выглядеть весьма необычно… и весьма опасно.
– А если ключ, а если ключ, но острый, м? М?
Суиравка не послушался. Видимо, все же только оружие… А жаль.
– Правила, Рапси, правила! Ну, погляди ж ты, как любопытно выходит! Такая вещица! Хи-хи-хи. Скоро, скоро выберемся мы из этой дыры, скоро. А пока – прячь свое чудо да припомни еще раз, о каких травках я тебе говорила, м?
– Ба, да я запомнила…
– Не будь легкомысленной, Рапси! – тон ворожеи резко сменился на строгий и несколько грубый, – От тебя зависят наши жизни. Наша свобода. Наше будущее. И не только наше! В других шахтах тоже готовятся, ты же знаешь? И все будет вертеться вокруг тебя, понимаешь, м?
– Но я не… – Рапсамаш замялась и опустила голову, – Я боюсь, ба. Я не справлюсь…
– Рапси, детка, – старуха мягко взяла ее за плечи, – Все знают, что ты сможешь сделать это, и все мы поможем тебе. Вершить великие дела – у тебя в крови, твой род всегда вел наш народ к свету. Когда-то твоя мама была символом нашей надежды, но теперь этот символ – ты. Понимаешь, м? Мама передала свою волю, свою искорку тебе, и ты справишься, Рапси. Никто, кроме тебя, не сможет.
– Но я не как мама, – голос девушки задрожал, – У меня другие глаза…
– Дорогая, я знаю, как ты печалишься, что у тебя не ее глаза. Но цветом глаз не сказано, что ты не получила ее смелость, ум и решительность. Ба Мора Аммадитра – ваш род, ваша кровь, все вы особенные, наследники прародителей.
– А Арти? Она же… Она же бесшерстная! Получеловек!
– Но и в ней течет их кровь. Она тоже смышленая и добрая, Рапси. Она твоя сестра, и она одна из нас. То, как она выглядит – это не главное. Согласись, м? Я вот, например, такая старая и бессильная, а меня боятся. Почему же, м? Разве такую никчемную слабую старуху стоит бояться?
– Но она украла мамины глаза!
– Нет, девочка, она их не крала. Быть может, мама сама хотела, чтобы, когда ее не станет, в сестре ты находила утешение. И отдала ей свои глаза. Разве, было бы лучше, если бы они были у нее человечьи, м?
– Но почему у меня не мамины глаза…
– Ну уж, дорогая, от отца то тоже тебе должно было что-то перепасть. Ваш род не определяется цветом глаз или шерсти. Он куда глубже, Рапси. Это тоже, так сказать, волшебство.
– Я не понимаю…
– Поймешь, дорогая, поймешь. Нужно время. Надеюсь, оно у нас будет, это время. Но сейчас… Сейчас помни, что Арти не виновата, что она родилась такой. И ты прекрасно знаешь, кто виноват. Знаешь же, м?
– Эклат…
– Верно, детка, верно. Эклат – вот кто виноват во всех наших бедах. Но мы заставим их заплатить. Ты заставишь.
Ворожея посмотрела Рапсамаш прямо в глаза. Девушка вдруг почувствовала, что шерсть ее поднимается сама собой, а сердце бьется сильнее и чаще, она непроизвольно оскалилась. Внезапный приступ гнева и злобы отбросил прочь ее сомнения, но лишь на мгновение. Она все еще боялась, сильно боялась. Когда ей только объяснили, что в будущем ей предстоит стать наложницей, она сперва обрадовалась – видеть свет солнца, давно уже позабытый ею, кушать вкусную еду и фрукты, чистую воду, забыть об этих грязных шахтах. Но чем ближе становился тот самый день – тем больше она сомневалась, тем больше не хотелось ей покидать маму и других сородичей. Она будет там, одна, среди тех, кто нещадно бил ее, унижал и кормил помоями, кто истязал ее товарищей, калечил и казнил их по собственной прихоти, кто пришел в их и без того не самый благополучный город, и сделал их всех рабами, упрятав под землю, чтобы нажиться самим. Она будет там одна, среди врагов, и никто не сможет уберечь ее, и никто не сможет остановить их, если они захотят сделать с ней что-то плохое. А они непременно захотят… А тут, внизу, все также будут без устали трудиться ее сородичи, день за днем, год за годом, поколение за поколением. Но теперь, все может измениться, она может спасти всех их… но сможет ли? С тех пор, как Санлад и Унлад объяснили ей план, она едва ли могла спокойно спать. Они все теперь надеются на нее. Но она будет там, одна, и, если у нее не получится… День за днем, год за годом, поколение за поколением. Она больше не увидит ни маму, ни Арти. Ни дядю Сангара, ни бабулю Иттиру, ни ее резвых сыновей… Да и если у нее не получится, они вряд ли и друг друга то смогут тогда увидеть. Эклат разберется со всеми. Она должна, она обязана остановить их. Ради мамы, ради сородичей, ради самой себя.
– Тяжкую думу думаешь, Рапси, м? – ворожея погладила девушку по голове и вдруг резко убрала руку, – А ну ка, ш!
Старуха выглянула за ширму своей коморки. Рапсамаш с любопытством и осторожностью попыталась рассмотреть, что так резко привлекло внимание бабули: совсем неподалеку от входа сидел кот. Кошколюды называли их младшими братьями, или малыми сородичами. В шахте были несколько таких, о них заботились коллективно. Все же, какие-никакие, а общие корни у них были. Но этого кота Рапсамаш видела впервые.
– Странный какой-то… Плешивый, что ли. Рапси, ты раньше видала у вас такого, м?
– Нет, этого раньше не встречала. Наверное, недавно бросили.
– Взгляд у него нехороший. Небось, обозлился, что кинули его к нам сюда. Ну да Разлом с ним, не пропадет, – Иттира опустила ширму и прошла вглубь своей коморки, перейдя на хриплый шепот, – А ты, Рапси, повтори-ка мне, что там у нас по травкам, да ступай уже скорее, кабы не хватились тебя.
– Красные мелкие цветочки, которые кидают в похлебку…
Глава 4
Звуки тяжелых шагов приблизились к каморке. Пора. Сегодня наконец пришла её очередь работать на кухне. Нужно стащить много всего, и при этом остаться незамеченной. Своровать один фрукт – это стало делом привычным, потерю одного не заметят, а вот своровать столько разных трав, кореньев и других ингредиентов…
– Рапсамаш! Пришла пора готовить харчи. Не заставляй меня ждать, иначе будет как в тот раз.
Кавир как обычно ждал у входа. Находиться внутри «плешивой помойки» он считал выше своего достоинства, если на то не было необходимости. В прошлый раз эта «необходимость» дорого обошлась Рапс и ее маме. Но она припомнит ему, обязательно припомнит.
– И сестру свою плешивую прихвати. Замена тебе будет.
По спине Рапс пробежали мурашки. Арти, схватив маму за руку, сжалась в комочек. Приподняться на постели стоило маме серьезных усилий, но все же она смогла это сделать и, погладив Арти по голове свободной рукой, поцеловала ее.
– Все будет хорошо, Арти, ступай с сестрой, она не даст тебя в обиду.
Девочка послушно отпустила мамину руку и подскочила к сестре, смотря на нее глазами, полными испуга. В какой-то мере, Рапс злорадствовала: наконец-то она почувствует себя в моей шкуре, и не будет вечно проводить время с мамой, но, с другой стороны, она знала, что ждет ее сестру дальше… и она не хотела ей такой судьбы. Но если ей придется сейчас следить и за сестрой, шансы на светлое будущее могут угаснуть. Как ей теперь украсть все необходимое?
– Чем дольше я тут жду, тем больше плетей я всыплю твоей мамаше и ее мелкому отродью, когда мое терпение закончится. Поспеши, Рапсамаш!
– Рапси, позаботься об Арти, хорошо? Не беспокойся обо мне, я справлюсь.
– Хорошо, мама.
Рапс протянула руку сестре. Та крепко схватила ее, чуть ли не повиснув. Было видно, что она готова заплакать, но сдерживалась изо всех сил.
– Спокойно, Арти, плетей не будет. Если будешь слушаться их, – девушка перешла на шепот, – И меня. Арти, мне нужно будет утащить с кухни много разных штук, это не фрукты, нет, но, если меня поймают – всем будет очень плохо. Понимаешь?
Арти послушно кивнула, не отрывая взгляда от сестры.
– Я не смогу одновременно помочь тебе и украсть травки. А украсть их надо, очень надо. Если не украду – случится беда…
– Я считаю до трех! Раз!
– Пойдем, там нет ничего страшного, просто будешь готовить еду вместе с остальными.
Девушка потянула сестру к выходу из каморки, где их ожидал Кавир. Та, шмыгнув носом и утерев проступившие слезы, послушно засеменила за ней. Едва они вышли за порог, все мышцы Рапсамаш разом напряглись: в воздухе раздался до боли знакомый свист. Арти вскрикнула.
– Рр-раз! Вот тебе для разогрева, плешивая ты шавка! Чтоб жизнь медом не казалась!
Рапс закрыла сестру собой, оскалившись на стражника. Гнев стал застилать ее разум. Если он замахнется еще раз – она набросится на него. Она ведь пообещала Арти, что плетей не будет…
– У ты, смелости набралась, скалиться, да? Не будь ты товаром, таких бы плетей тебе всыпал! Жаль, развлекаться с тобой не я буду. А вот с мамашей твоей я бы поразвлекся.
Кавир демонстративно повернулся и сделал вид, что собирается зайти в их дом. Внутри Рапс бурлила ярость, она тихо зашипела, и вся ее шерсть встала дыбом. Подобный трюк мог выйти ей боком раньше, но не теперь, когда у нее есть Суиравка. Она может одолеть его. Она может убить его здесь и сейчас. К удивлению для себя, Рапс не чувствовала страха.
– И впрямь осмелела до одури! Ишь, шавка, чего о себе возомнила! Вот сбагрят тебя – живого места на твоих сородичах не оставлю! Помяни мое слово! А сейчас – вперед! На кухню, живо!
Девушка, все так же скалясь, повернулась к стражнику спиной, укрывая сестру. Сердце все еще бешено стучало, но ярость ее уже поутихла. Если она сорвется сейчас, если не будет следовать плану – у ее сородичей не будет и шанса на спасение. Надо держаться. Она обязательно заставит Кавира заплатить за всё.
