Kitabı oxu: «Мальчик, который познал скорбь»

Глава I. Дни прощания

– Девочки, идите скорее сюда! – Голос Аглаиды звонким переливом разнёсся по всему дому. – У меня для вас есть новость!

Моё неугомонное чудо с глазами чистого неба сбежало по лестнице вниз, найдя обеих “виновниц” нашего утреннего разговора возле печки. Амелия лениво ковыряла кочергой в углях, а Арковия замешивала тесто на обещанные к обеду пирожки с яблоками. После сдачи моей научной работы и того празднества прошло четыре дня, и я могу назвать их самыми спокойными из всех, что у меня были за несколько месяцев. Мы ели, гуляли в лесу, продолжали обучение и многое другое, но теперь ко всем семейным занятиям присоединился и я.

Несмотря на крики, Розалия даже и не проснулась, лишь недовольно засопела и перевернулась на другой бок. Я не стал будить невольную избранницу, и лишь прикрыл дверь в комнату Аглаиды. Разминая затекшие с утра руки, принял решение спуститься к девочкам и посмотреть на их реакцию. Уж больно было интересно, как отреагируют.

– Мы с Арантином и вчера говорили, и до этого говорили, и даже с утра говорили на счёт того, что недавно произошло… – она выдержала некоторую паузу, после чего продолжила: – Но решение принимала я!

Тишина, интерес, едва заметный звук теста, прилипающего к столу.

– Отныне вы - свободны! Вы больше не будете рабами, сможете жить честную и достойную жизнь! – Аглаида достала из передника две бумажки с печатями, которые отделяли наших домработниц от того, чтобы их жизнь никому не принадлежала.

Амелия отставила кочергу в сторону, переводя волнительный взгляд на мою сестру, а вслед за ней так же поступила и Арковия, отложив тесто для пирожков. Мне казалось, будто в их глазах я видел не радость, а тревогу, волнение и замешательство. А точно ли они были рады такой новости? Пока не похоже.

– А может, не надо? – Едва слышно спросила Амелия, переводя взгляд между девочками. – Аглаида, ну пожалуйста…

– Нет, ты что! Свобода это очень важно. Я столько думала, общалась с братом, и, наконец, решила, что так будет лучше всего.

Амелия тяжело вздохнула и перевела взгляд на меня. В её взгляде читалась тоска и мольба о помощи, но я уже мало что мог сделать. Все карты были на руках сестры, ей и действовать по своему усмотрению. Впрочем, она ведь ещё не закончила свою пламенную речь, которой разбудила меня пару часами ранее…

– Брат научил меня, как это делается, так что подходите. Я сниму с вас печати. И на этом мы закончим.

– За-закончим?

– Именно. Вы больше не будете нашей прислугой, – сестра улыбнулась ещё шире, разводя руки в сторону, будто для объятий. – Теперь вы мои сестры.

В воздухе повисло неловкое молчание, которое длилось дольше обычного. Девочки жадно глотали воздух, словно рыбы, выброшенные на берег, сестра так и стояла, готовая с объятиям, а я откровенно пытался не рассмеяться со всей этой неловкой ситуации. На самом деле, всё было довольно просто: Аглаида решила освободить Амелию и Арковию, но предоставить им самим право выбирать, как поступать и как жить дальше. Но одно я знал точно: она привыкла к ним, ей приятно с ними и сестра очень хотела бы, чтобы девочки остались с нами. В этой дружной странной семье, которую мы так недолго собирали.

– Аглаида, ты лучше уточни всё, как мы с тобой обсуждали, – всё ещё сдерживая смех, произнёс я. – А то они ещё подумают, что ты их прогоняешь.

– То есть, вы нас не прогоняете из дома? – Подала голос Арковия, делая шаг вперёд и на ходу снимая с себя белый фартук, в котором обычно готовила.

– Ни в коем случае. Отныне вы будете свободными и сами выбирать. как жить дальше. Захотите - сможете уйти, а захотите… – тут Аглаида осеклась, но всё же продолжила: – а захотите, можете остаться. И, оставайтесь, пожалуйста. Мне без вас будет очень грустно.

Тишина, осознание, счастье, детский радостный писк. Амелия бросилась на шею новоиспеченной сестре, втягивая в это и Арковию. Все три девочки стояли посреди кухни и обнимались, сдерживаясь, чтобы не расплакаться. То, что глаза были на мокром месте, я видел, но предпочёл лишь молчать и улыбаться. С момента моей перестраховки, я добровольно перестал контролировать ситуацию, передавая “права на пользование рабами” Аглаиде. Мне показалось, что так будет правильно. Освобождение наших домработниц от печатей - первое из множества важных самостоятельных решений, с которым предстоит столкнуться моей сестре по жизни.

На возгласы счастья со второго этажа к нам спустилась Розалия. Сонная, растрепанная, но от этого лишь более милая, в нежно розовом платье и портупеи из обрезков грубой кожи.

– Что за шум в такую рань?

– Аглаида подарила нам свободу! – Прокричала Амелия настолько громко, что Роза отшатнулась, как будто её пытались криком сбить с ног.

– Господин, – Арковия, после всех объятий, подошла ко мне и дернула за рукав рубахи. – Объясните, пожалуйста.

– Что такое?

– Получается, что Роза - нам мачеха?

– Ч-чего?!

А этот возглас был уже от резко проснувшейся Розы, которая, не успевшая отойти от шока свободы своей недавней ученицы, вдруг оказалась в ситуации, когда кто-то, даже странно сказать, пытался навесить на неё роль родителя.

– Арковия, а ну-ка повтори, пожалуйста, что ты там ему нашептала…

– Так получилось, что и меня, и Амелию господин… нет, Арантин, оставил в доме, спас, пригрел и накормил. Словно отец родной, который заботится и любит дочерей своих. Но вы - его избранница, его женщина. Получается, вы мачеха? Или я что-то не так сказала?

– А вот о таком мы с тобой как-то не думали, сестра… – полным задумчивости голосом выдал я, переводя взгляд с шокированной… всех шокированных присутствующих.

И удивляться было с чего. Изначально, как я думал, девочки обнимутся, порадуются, я дам сестре несколько серебряных монет и они все убегут на рынок покупать вкусности и отмечать новоиспеченную свободу. Теперь же, Розу пытались уличить в связи со мной и назвали мачехой… Я как бы ещё даже не успел стать отцом, а она уже стала мачехой…

– Эээ… Как бы так лучше сказать… – Когда молчание затянулось и четыре пар девичьих глаз, вдоволь набегавшись, сосредоточились на мне, пришлось подать голос. – Наверное, всё-таки нет. Раз уж Аглаиде я брат, да и тот случайный, сводный, то вам я и вовсе никем не прихожусь.

– Понятно…

– Если вам от этого будет легче, можете тоже меня называть братом, – пожал я плечами, чувствуя, как накал страстей спадает. – Но для отца я слишком уж юн. Неправильно это, когда отцу четырнадцать, мачехе пятнадцать, а дочери или дочерям по девять-десять лет.

– Вообще-то мне шестнадцать… – едва слышно подала голос Роза, видимо, приходя в себя после шока. – Почти семнадцать. Но Арантин прав. Всё равно не по возрасту.

– Тебе что, правда шестнадцать? – Удивлённо переспросила Аглаида, уставившись на рыжеволосую ведьму.

– Представь себе. И при школе, как могло показаться на первый взгляд, я была не ученицей, а помощником преподавателя. Школу обычно заканчивают в возрасте десяти или одиннадцати лет. Я бы там никак обучаться не смогла так долго.

– Ух какая ты взрослая тетя… – наигранно возмутилась Аглаида.

И дальше пошла очередная перепалка между ними на предмет того, кто из них меня больше любит, для кого я больше сделал и прочее, и прочее. Не желая слушать в очередной раз, а уж тем более разнимать их, благо дальше слов ещё ни разу не заходило, я потрепал по головам своих новых младших сестёр и потопал на второй этаж, продолжать переписывать материалы из тетради в книгу, которую подарили на день рождения. Хех, теперь у меня три сестры… Из рабыни, купленной на невольничьем рынке и девушки, которую выкинули на улицу из-за голода - в сестру сильного обученного волшебника. Неплохо, неплохо…

Вернувшись в комнату, я продолжил переписывать книгу и вскоре наткнулся на те исследования, которые проводил ещё в далеком прошлом, когда сутками пропадал в землянке в лесу, неподалеку от деревни. Когда метка Анкиража проявилась, в голову хлынули воспоминания из моих прошлых перерождений, отчего поначалу я на несколько дней перестал выходить из дома, а после пытался сохранить на бумаге всё, что неожиданно вспомнил.

Так, помимо хладника, я мог бы представить директору магической школу Рудеусу и другие свои эксперименты. Да, пускай они будут не такими подробными, но тем не менее, могут оказаться вполне себе перспективными. Особенно в условиях города, когда место для жизни простого народа сильно ограничено. Так, среди моих наработок, я нашёл сушильный шкаф, на стыке огненной и воздушной магии, и теперь я мог правильно сделать под каждую из стихий нужный круг и запустить его через магический камень. Он мог бы пригодиться в хозяйстве и мог быстро просушить одежду, что помогло бы хозяйкам, или просушить мясо или рыбу, что помогло бы охотникам. Помимо сушильного шкафа, я нашёл ещё изображения с небольшим описанием искусственного дождя через магию воды и огненного дождя через магию огня и воды. Изначально мне казалось, что это будет хорошим подспорьем для расчистки территорий для будущих построек, но теперь же до меня стало доходить, что подобное может быть использовано лишь в военных целях.

Переписав все три своих наработки на отдельные листы, я решил не откладывать дело в долгий ящик и отправился к директору Рудеусу. Благо, он сам говорил, что если у меня будут новые изобретения, он бы с удовольствием на это взглянул. Вот у него и появится возможность для новых исследований, а у меня - для возможности собственного роста и денежного благополучия.

Из школы я выходил выжатым до нельзя, но довольным собой. В ходе долгих обсуждений и расписываний идей использования, мне удалось продать Рудеусу права, идею, чертежи - да в общем, всё, что только могло касаться сушильного шкафа и искусственного дождя. Вторая моя наработка была сыровата, но директор заверил меня в том, что он примерно понимает, как это можно использовать в военных целях, а потому это можно будет доработать и выгодно продать власть имущим. Решив, что меня устроит любой расклад, я дал добро на любое использование, лишь бы мне заплатили денег. Поездка в Мифин должна была вот-вот состояться, а это значило, что денег может потребоваться очень много.

После торгов я стал богаче на сорок золотых, а также сумел выпросить себе пару книг по магии. Одна называлась “Магия камня: правда или вымысел”, а другая была связана с магией огня и способам его контроля. Вторая мне была нужна не только для повышения сил Розалии и Амелии, но также и для расширения собственного арсенала. Камень же, по сути, относился к магии земли, но с ним я никогда прежде не работал. И если я хочу иметь больше возможностей и простора для магических изысканий, то нужно разбираться и в этой части магии. В то, что магию камня выделяют отдельной стихией, не верили ни я, ни Рудеус, а потому он охотно уступил книгу мне, пожелав удачи в освоение.

Первоначально, я думал после школы забежать в гильдию авантюристов и поделиться с Киширикой новостями о своем скором отбытие, но усталость победила. Эльфиечка могла бы подождать и до завтра, а сытный ужин и теплая постель - нет. Вернувшись домой, меня выловил мой непосредственный командир по подпольным делам, Лезвие, и его компания с предложением подзаработать, от чего отказаться я был не в праве. Ну что ж, раз нет свободы, я отпросился на пару минут, забежал домой, предупредил всех, что я ухожу на ночную работу, чмокнул Аглаиду в лоб и закрыл за собой дверь. Ни поесть, ни отдохнуть мне сегодня раньше рассвета не грозит.

Так и получилось: работа в лаборатории по напитке магических камней, помощь в каких-то магических экспериментах подруги Розы, которую я запомнил как “Белочка”, а после полуночи Лезвие утащил меня куда-то в лес на грабёж каравана. Мне лишь нужно было своей магией по сигналу, обрушить деревья и перегородить проезд, а после всего содеянного убрать эти деревья в сторону от дороги. Работа не пыльная, тем более для меня, но было очень досадно осознавать, что я делаю это во зло другим. Тем более, что караванщиком, на которого мы напали, был тот самый мужик, чей караван я когда-то зимой защищал. Судьба-злодейка, не иначе… Теперь же, вместо защитника, я стал охотником до его денег.

Всё дело прошло довольно быстро, примерно за час или около того. Магия не подводила, если не считать того, что пока я пытался убрать дерево с дороги, переборщил и разломил ствол дерева пополам. Рунический браслет в очередной раз давал о себе знать, внося в мою магию частичку хаоса, и нельзя точно знать, в каком именно виде это проявится.

Вернулся я под самое утро. Рассвет уже бил из-за леса редкими всполохами, когда, подходя к порогу своего дома, я увидел Розалию, которая выходила навстречу.

– Ты куда?

– Я туда. А ты?

– А я оттуда.

– Ну вот и я туда, – пожала плечами Роза, стараясь не зевать. – Всё хорошо? Нигде не болит?

– За меня не беспокойся. Береги себя и возвращайся поскорее. У меня для вас с Амелией подарок есть.

– Какой?

– Вчера… Да, уже вчера, я продал ещё некоторые магические труды и смог выторговать у директора Рудеуса книгу по контролю огненной магии. Думаю, вам это будет полезно.

– О, какой ты молодец! С удовольствием гляну, но позже.

– Удачи.

– И тебе.

Чмокнув в щеку на прощание, Розалия исчезла за поворотом, а я, кое-как добравшись по ступеням на второй этаж, стараясь никого не разбудить скрипучим деревянным полом, рухнул в мягкую постель и забылся в спасительном сне. Голова продолжала нестерпимо болеть и лишь ридитовые браслеты, две пары из трех которых я не снимал практически никогда, уменьшали боль до терпимого уровня.

Проспав практически всего-ничего, я был разбужен задорными детскими голосами, слышимыми с первого этажа. Аглаида бойко командовала девочками, пряча по мешкам и сундукам все наиболее редко используемое. И где только сундуки сумела достать, одному лишь Анкиражу известно. Кстати говоря, что-то давно не было его слышно. В голову всё чаще закрадывалась мысль, будто Бог или чем-то занят, или настойчиво игнорирует своего верного последователя. А с другой стороны, может это и к лучшему: всякое божественное вмешательство в итоге выходит мне боком. Сам ли навяжусь или они воспользуются моей силой в своих целях, всё одно, хорошее происходит не часто.

Спустившись и пожелав всем доброго утра, я безо всякого напоминания наполнил доверху бочонок своей магической водой, без которой не обходилась ни одна готовка или чаепития. Удобно, и о чистоте воды беспокоиться не нужно. Вот бы и Морнея оценила эту идею… Морнея?

– Аглаида! – Негромко позвал я сестру, опускаясь на лавку возле входа. – Поди ко мне, дело есть.

– Да, брат, что случилось?

– Помнишь, я обещал тебе когда-то давно, что мы съездим к Морнее осенью, когда в школе начнутся каникулы по причине работы в полях.

– Помню конечно. А что, ты передумал?

– Нет, напротив, хочу предложить съездить туда пораньше. Сразу после получения сертификата. Ты и с бабушкой повидаешься, и девочек познакомишь.

– А можно? А мы правда поедем? А надолго? – Затараторила Аглаида, не веря собственному счастью. Ещё бы, ведь это будет её первая встреча с родной бабушкой в осознанном возрасте. – А когда? А с кем? А дом на кого оставим?

– Тише, тише, притормози, – усмехнулся я, поглаживая сестру по плечу. – Во первых, я лишь хотел спросить, что ты об этом думаешь. Во вторых, нужно бы узнать у Розы и девочек, хотят ли они поехать с нами. И в третьих, кто присмотрит за домом, пока нас не будет?

– И правда… Я об этом не подумала.

– Вот вернётся Розалия, тогда и спросим у всех и сразу, а я пока схожу в гильдию, узнаю о том, как лучше сделать.

– Ты о чём?

– Мы здесь живём, следим за уютом, греемся, кушаем и спим. Но дом нам не принадлежит. Он принадлежит городу и глава, он же мэр, несёт ответственность за каждый дом. Как мне рассказывали, когда-то давно мэр передал права на этот дом в гильдию авантюристов, у которой, по результатам сложного задания, я договорился на аренду.

– А что такое а-аредна?

– Не “аредна”, а аренда, – непроизвольно поправил я сестру, обводя взглядом дом и вспоминая, какой он был в мой первый визит. Поразительно изменился, иначе и не скажешь. – Аренда - это когда ты платишь часто, каждый месяц, но по чуть-чуть. Когда ты платишь - ты пользуешься, как мы: заплатили и живём здесь. Если мы не будем платить, нас выгонят.

– А если купить дом, тогда не выгонят?

– Да, тогда не выгонят, но дом будет стоить очень много денег. У нас столько нет.

– Даже сейчас?

– Да, Аглаида, даже сейчас. На самом деле, я даже никогда не интересовался полной стоимостью этого дома.

– Как всё сложно, – буркнула Аглаида, задумавшись. – Быть взрослым - одна морока.

– Так и есть. Ладно, беги, занимайся сборами. Кстати, а почему вы вообще решили сейчас ими заняться?

– Так ведь скучно нам было. Решили достать всё и отмыть. А заодно спрятать всё, чем не пользуемся: мы же когда-то поедем отсюда далеко. В магический город, но я название забыла.

– Мифин. Да, обязательно поедем. Я думал, чтобы до осени пробыть у бабушки Морнеи в гостях. Отдохнуть, набраться сил, а осенью выдвинуться в путь. За три месяца, даст Бог, доберёмся.

– А этот Мифин так далеко находится?

– Да, на другом конце нашего материка, который называется Мараналь. И ехать нам туда на повозке очень и очень долго.

– Ух ты! Настоящее приключение! Вот Амелия обрадуется!

– Почему она?

– Так ведь она желает стать авантюристкой, – мы оба перевели взгляд на бойкую девочку, которая, больше по привычке, при ощущение чужих взглядов втянула шею в себя, желая казаться меньше. – А тут самое настоящее путешествие. Спать под открытым небом, готовить на костре, читать следы и охотиться на зверей.

– Рано вам охотиться, – усмехнувшись, я потрепал сестру по волосам и поднялся на ноги. – Ладно, иди. А я всё же пойду в гильдию авантюристов.

Дорога, заполненная размышлениями о скорой поездке, оказалась на удивление короткой. Казалось, что я только вышел из дома, притворив за собой дверь, как вдруг оказываюсь перед стойкой регистрации, откуда на меня смотрят с хитрым прищуром эльфийские голубые глаза. Мой друг, коллега, напарник и просто милая девушка, которая возрастом годится в прабабки, Киширика.

– Ну надо же, какие люди! – Наигранно всплеснула руками регистратор, завидя меня. – Удивлена, как не забыл дорогу в наши края.

– И тебе хорошего денёчка, – усмехнулся я, не отвечая на подобные нападки девушки. – Признаю, виноват. Был далеко, видел много, здоровья не щадил, за семью свою, ныне немалую, радел и беспокоился. Вот, лишь сейчас смог вырваться к другу близкому.

– Так я тебе и поверила, – хитрый прищур эльфийки погас и теперь голубые огоньки плясали, скорее любопытством. – Ну, рассказывай скорее.

– Чего?

– Так ты же учебу закончил. Ты же теперь официальный колдун, закончивший магическую школу!

– А тебе откуда известно? – Удивлённо спросил я, роняя писчее перо, которое вертел в пальцах. – Я ж только своим…

– Амелия твоя забегала, радостью делилась, – призналась Киширика, выходя из-за стойки и отводя меня к столику, одиноко стоящему у стены. Там и общаться было проще, и кроме меня, в гильдии сегодня народу практически не было. – Ты, кстати, в курсе, что она здесь задания берёт и даже зарабатывает?

– Прям как взрослая… – усмехнулся я, придвигая лавку поближе к столу. – Нет, Киша, не знал я. Надеюсь, вы…

– Ничего опасного. Всякая мелочь: отнести письмо, купить чего-то на рынке, разобрать бумажки и прочее. Мелочь, с которой иногда даже дети помогают нам. И ей в радость, и нам легче. Вот заодно и проболталась, мол, ты какое-то устройство относил в школу.

Я вкратце рассказал о договорённости с директором школы на досрочную сдачу всех экзаменов, о хладнике, о бессонных ночах над свечой и собственным исследованием. Рассказал о защите выпускной квалификационной работы и о том, что смог продать права и чертежи для создания хладника самому директору, благодаря чему получил бумагу на обучение в Мифине. Киша слушала тихо и внимательно, и только острые эльфийские ушки то и дело подрагивали, когда я держал небольшую паузу перед очередным головокружительным моментом.

– И теперь ты хочешь сказать, что пришёл попрощаться? – С ноткой грусти в голосе спросила девушка. – Я правильно понимаю?

– Я буду писать письма…

– Арантин, не разводи тоску на пустом месте, – вдруг усмехнулась Киширика и поправила выбившуюся прядь волос. – За свои прожитые годы я с кем только не виделась, сколько историй ни слушала и скольких из авантюристов не отправила на задание. Порой случалось, что провожала в последний путь. Работа у меня такая, не привязываться к людям, да и долгая жизнь к этому обязывает.

– Спасибо.

– Было бы за что. Не думай об этом. Не знаю, встретимся мы снова или нет, но мне было с тобой интересно, – Киширика встала с лавки напротив и подсела ко мне, соблюдая некоторое расстояние. – Тем более, ты не в логово к дракону лезешь, аль ещё куда. Так что, при должном желание, ещё получу от тебя письмецо-другое. Правда ведь?

– Правда, – усмехнулся я. Мысль, которая иногда вертелась у меня последних дни, тянущая и гнетущая, пропала. Привычка – привычкой, но скорбь ни к чему. Мы оба живы, мы ещё сможем встретиться и да, письма никто не отменял. Смогу писать ей даже от Морнеи. – Слушай, я ж к тебе не только с прощанием зашёл.

– Что, очередная авантюра?

– Не в этот раз. Сейчас кое-что поспокойнее.

– Ну давай, выкладывай.

– Как быть с домом?

– А что с ним?

– Если вспомнишь, почти полгода назад я получил право на пользование домом за очень маленькие ежемесячные платежи. Теперь же, когда я уезжаю, как быть с домом?

– А вы все уезжаете?

– Да. Сначала поедем к бабушке Аглаиды, погостим несколько месяцев в деревне, а оттуда отправимся в Мифин. Думаю, за три месяца успеем добраться.

– Да, более чем, – кое-что прикинув в уме, согласилась Киширика. – Там, если нигде не задерживаться, можно и за два месяца добраться, на повозках то. А что касается дома, тут всё просто: приноси нам ключи от дома, от всех замков, которые ты повесил, и мы напишем бумагу, что дом отходит обратно гильдии до тех пор, пока ты или доверенное твоё лицо не вернутся.

– Как всё просто у вас…

– Глава гильдии - тот ещё бездельник, – призналась девушка, обречённо разводя руки в стороны. – Ему любая необязательная работа будет в тягость. От этого у нас, как у регистраторов, работы прибавилось, но зато бумаг стало намного меньше. Никаких справок, никаких подтверждений, печатей и прочего: пришёл, кивнул, ушёл.

– И как вас ещё не закрыли с таким подходом…

– Знать не знаю и не желаю. Если что - найду другую работу. А нет - так отец пристроит. А до тех пор исправно делаю свою работу и исправно получаю жалование. Большего и не надо.

– А как же авантюры?

– Для этого у меня есть ты.

На этой фразе мы дружно посмеялись и ещё какое-то время сидели молча. Киша только на пару минут отошла к подошедшей группе авантюристов, подтвердить завершение заказа, после вернулась к столу и мы продолжили молчать друг на друга.

Когда молчание затянулось, я уточнил по поводу того, можно ли будет арендовать телегу для перевозки вещей и всех нас до деревни. Разумеется, с кучером, который и вернёт транспорт обратно в Уолбридж. Киширика охотно согласилась пойти на уступки и безо всяких бумажек мы на пару уговорили извозчика в конце следующий недели отвезти нас до деревушки в полудне пути от города Гелен за пять серебряных монет. Из головы совершенно вылетело название деревни, где жила Морнея: деревня да деревня, а вот дальше никак не вспоминалось. И так очередной волнительный момент перестал быть волнительным. Интересно, что там ещё у меня оставалось, помимо сборов в дорогу и прощания с Кишей?

На ум пришла лишь одна мысль, которую я тут же задвинул на самый-самый последний день. И то, решение было не окончательным, поспешным и не до конца логичным. Вспоминая о наших непростых взаимоотношениях с Розалией, я долго думал о том, как лучше будет поступить. Казалось бы, да, я заявил свои права на эту девушку. Молча, негласно, но взял ответственность за неё. А вскоре и сестра, будто подбрасывая дров в огонь, пустила её к нам пожить да так и оставила…

Спутница… Вечная спутница, до уплаты долга… Её “долг жизни” очень похож на то, что я слышал про церемонию венчания. Вместе, и в горе, и в радости, в богатстве и бедности, пока лихой разбойник или болезнь не разлучат вас. Вот только какая-то неправильная у нас дружба - в очередной раз в этом убеждаюсь. Сначала она пытается меня убить, потом я пытаюсь её купить, – а вскоре она со слезами на глазах сидит у моей кровати, пока я лежу без сознания.

И слухи ходят про нас - Амелия и Аглаида мне уже рассказывали. Да что там сестры - они и сами с самого начала считали, что я привёл будущую невесту, а не верного спутника на тропе авантюриста! А я не знаю, как лучше поступить. Не знаю наверняка, люблю ли я её или нет, но я испытываю рядом с ней куда более глубокое чувство. Я чувствую себя спокойно. Быть может, этого будет достаточно для взрослой жизни, а может и нет – время покажет.

Не стану отрицать, мне приятно чувствовать, когда она прижимается ко мне своей нежной кожей. Нравится перебирать пальцами локоны её ярких волос, когда она сидит достаточно близко. Нравится сидеть с ней и разговаривать обо всём и ни о чём, то и дело прося подлить чаю, чтобы подольше растянуть это мгновение. Она не раз помогала и поддерживала меня в моих начинаниях, была рядом и делала всё, чтобы я чувствовал, что больше не один. Мне приятно знать и видеть, что помимо сестры… а теперь уже сестёр, есть ещё один человек – девушка, – которая ждёт моего возвращения в дом.

Нет, разумеется, бросать Розалию никто не собирается! Но и развитие наших чувств было, есть и будет слишком поспешным, даже до неприличного поспешным. Первое знакомство не задалось, второе тоже было натянутым, словно струна, зато после приглашения выпить вместе чаю и помощи родителям она словно переменилась. Стала ласковой, шёлковой, покладистой и даже её взрывной нрав, когда проявлялся, быстро сходил на нет… Получается, она уже моя девушка, пускай мне и четырнадцать лет, а она на пару лет старше, и теперь я, как порядочный юный мужчина, должен вести её на венчание в церковь? А ведь слухи уже ходят вокруг нас… но вроде бы и рано, и люди не поймут… Сложно, как же всё сложно!

Спросить благословения родителей всё же, думаю, стоит. Но потом, позднее, не сейчас. И дела вроде есть, и несколько волнительно… Хоть и знаю, что после их поклонов с первой встречи они мне всё простят, чтобы я ни сделал с их дочерью, но все равно волнительно. Может, у меня и было что-то подобное в прошлой жизни, но я никак не могу этого вспомнить...

Но что такое “любовь”? Что означает влюблённость? Вероятно, это одно из тех чувств ребятишек моего возраста, которого, невесть почему, я лишен. Да, признаю, мне неинтересно с ними бегать и играть в догонялки, изображать битвы на ветках между рыцарями и драконами, я не хочу бегать с ними босыми ногами до речки и прыгать, выбирая, кто поднимет больше брызг… А потому и друзей у меня практически никогда не было. И даже в бытности жизни с Морнеей, я вел себя так же.

Но она… И её запах, на который я не могу подобрать слов. Словно дурман - к нему хочется возвращаться снова и снова. Не понимаю… Ах, как же сложно жить с камнем на сердце! Гори оно всё синим пламенем - потом разберусь! От этих мыслей уже голова кругом.

Отложив разговор на потом, я забежал в ближайшую лавку и выкупил несколько бочек и сундуков, попросив их доставить к нужному дому. Раз уж Аглаида решила начать сборы в дорогу уже сейчас, то следует ей помочь. Теперь ей будет куда собирать вещи. Кстати о них: нужно ведь купить что-то в подарок Морнеи. Пусть мы и не виделись более чем полгода, заскучать успели оба, а как это - вернуться из большого города и без подарка? Бабушка всегда привозила из города хоть что-то, помимо своих непроданных мазей и трав, и всегда угощала меня. Ну, может и не всегда, но довольно часто. Думаю, было бы правильным поступить так же.

После лавки с сундуками, я отправился вдоль улицы, заглядывая в лавки и прицениваясь к платкам, передникам, платьям и даже ажурной вышивке, но всё было не то. Всё было каким-то не таким, будто недостаточно выражало мою благодарность и тоску от разлуки. Так и пришлось вернуться в дом с пустыми руками, где с порога меня встречали яркие рыжие волосы. Вновь вспомнив о своих мыслях относительно скоропалительной возможной женитьбы, меня пробрал холодок.

– Свет очей моих, ты что, не рад меня видеть? – С прищуром уставилась на меня Роза, делая шаг назад и пропуская в дом.

– Нет-нет, очень даже рад. Послушай, есть у меня для тебя новость.

– Мы идём венчаться?

Меня передёрнуло ещё сильнее, чем перед домом. Вот только я сам не понял, от чего: от ужаса, от стыда или желания неожиданно согласиться.

– Хорошо, хорошо, я поняла, – деланно надулась Розалия. – Не тащу я тебя под венец, раз ты так этого противишься… А что тогда за новость?

– Я скажу тебе это один раз и вряд ли когда-то ещё повторю… – Начал было я, не до конца уверенный в правильности выбранных слов. – Роза, мы тут с сестрой подумали и решили, прежде чем ехать в Мифин, мы скатаемся к бабушке Морнее. Я приглашаю тебя с нами…

– А ты хочешь этого?

– Да, хочу, чтобы ты была рядом.

Безмолвная, гнетущая тишина повисла в комнате. Смолкло всё: ехидство Розалии, звонкий смех Амелии, шелест рук Арковии. Одной лишь Аглаиды дома не было, но я уверен, этим словам удивилась бы даже она. А я понимал, что дальше тянуть ситуацию можно, но не нужно. И если с её родителями я ещё мог как-то отложить момент на потом, прямо перед самым уездом из Уолбриджа, то пригласить её познакомиться с “моим родителем” я должен был заблаговременно.

Розалия пыталась что-то сказать и даже дернулась в мою сторону, но из приоткрытых губ так и не вырвалось ни одного звука. Лишь подрагивание плеч, широкая улыбка и медленный, но уверенный кивок головой. Мне же оставалось лишь прижать её к себе, и тихо прошептать “спасибо”.

Насколько мне помнится, это был первый раз, когда я вторил её словесной игре и сказал что-то милое в её адрес. Нападки, шутки и намёки исходили лишь от неё, и даже переезд Розы в этот дом случился без моего участия. Теперь же, в игру под названием “любовь” решились сыграть мы оба. Я не был уверен, правильно ли я поступаю - но пусть будет. Возможно, когда я начну что-то испытывать, я пойму, что нужно делать и как будет правильно. А до тех пор…

– Брат, а когда ты женишься?

Голос Амелии прервал трогательную картину, озвучивая вполне закономерный итог вещей. С неудовольствием, на неё воззрились сразу три пары глаз, от чего девочке стало не по себе. Даже привычно тихая и спокойная Арковия ткнула локтем, показывая, что озвученное было явно лишним. Но было уже поздно. Отпустив Розалию из своих объятий, я погладил её по спине, а вслед за ней и всех остальных присутствующих, стараясь показать, что всё лучше, чем просто хорошо.

– Дурное дарование, думай, о чём говоришь! – Резко выкрикнула Роза, чьи щеки сейчас начали заливаться краской. – Ничего такого… Он просто позвал меня с вами…

– Арантин, скажи, а как же мы?

– А что вы? – Не сразу понял, делая шаг от Розалии в сторону, намереваясь сесть на лавку, но вопрос Арковии меня приостановил.

– Мы поедем с вами?

– Разумеется. Одних я вас не могу оставить здесь, – произнёс я, после чего едва слышно добавил: – Вот Морнея удивится, когда увидит, что от неё уезжал один внук, а вернулось четверо и одна девушка…

Весь оставшийся день и вечер прошли в тишине. Несмотря на знаки внимания от Розалии, я не вынимал глаз из книги до самой глубокой ночи. Мне было и важно, и очень интересно узнать, что за книгу удалось выторговать у Рудеуса и как в будущем я смогу пользоваться камнями. И лишь глубокой ночью я понял, насколько неправильно по отношению к девушке я поступил.

Камень, как таковой, относился по своей природе к магии земли, но прежде я никогда и не думал о том, что им можно как-либо управлять. Оказывается, это было действительно возможно. И если у меня получится научиться менять природу камня и использовать её по своему усмотрению, я окажусь намного ценнее и полезнее, как маг. Начиная от создания каменного круга для костра и заканчивая настоящими крепостными стенами, от колодца до камнепада, – научившись, я точно больше не буду никогда нуждаться в деньгах. Многие лавочники и градоначальники готовы платить золотые горы тому магу, который сможет быть полезен для их города. А где золото, там статус, богатство, благополучие и реализация любых планов, которые только могут забрести в голову.

Оставшиеся семь дней пролетели как один. Розалия лишь пару раз навестила родителей, и последний был как раз перед нашим отбытием. Рассказала о планах, поделилась идеями и передала им небольшую сумму денег, который должно было хватить на первое время, чтобы те ни в чем не нуждались. Всё прочее время она посвятила обучению Амелии огненной магии, а так же собственному обучению, погружаясь в чтение книги, которую я достал после продажи сушильного шкафа. Аглаида и Арковия продолжали собирать вещи в дорогу, а так же закупались едой, напитками и прочим, что могло бы пригодиться в пути. Пусть иной раз и приходилось их одергивать, чтобы не покупали слишком много, в общем и целом, они делали всё правильно. Мне же оставшиеся дни только и приходилось, что читать и практиковаться в магии земли, разбрасывая камни по комнате и применяя к ним магию.

Незадолго до отбытия, по примеру Розы, я отправился проведать ещё одного человека, которому был благодарен за помощь и с которым мы не раз общались на вопросы, касаемые магии. Профессор Фибис, словно вечный заложник бесцельно слонялся по коридорам магической школы, где я и его и обнаружил. Поделившись радостью от продажи очередного своего изобретения и получив похвалу, я рассказал ему о своих предстоящих намерениях.

Словно добрый дедушка, он похлопал меня по плечу и пожелал, чтобы болезнь моя беспокоила как можно реже, а улыбался я как можно чаще в своем путешествии до Мифина. В самом же городе наставлял меня учиться прилежно, ни на что не отвлекаясь и стараться не подрабатывать нигде, полностью посвящая себя вопросам магии. Рассказал также, что многие студенты на третьем из пяти лет обучения, посылаемые на практики в другие города, зачастую, там и остаются, а на экзамены приезжают раз в полгода. Горячо поблагодарив профессора за столь важные сведения, я поспешил вернуться домой. На прощание, Фибис пожелал мне беречь семью и тех, с кем бы мне было бы приятно молчать.

Всю дорогу до дома я размышлял над его словами и вдруг понял, что Роза - именно такой человек. Та девушка, с которой, за долгое время, мне удобно молчать. Она не просила ответов, она не ждала разговоров, хотя и часто заводила их сама. Но порой, одного лишь моего взгляда было достаточно, чтобы она замолчала, придвинулась поближе и начала смотреть куда угодно, лишь бы не на меня. И я чувствовал: она не злится. Она дарит мне свою тишину.

До родителей своей верной боевой подруги я так и не дошёл. Признаться честно, струсил. Планов на девушку это не меняло, но попросить благословения у тех, кто заботился и любил целых шестнадцать лет, попусту не смог. Роза знала и молчала, или не знала и всё равно молчала, но эту тему не поднимала ни разу, за что я был ей благодарен.

В магии камня у меня уже были небольшие успехи. Если при обращении с землёй я было важно аккуратно и плавно воздействовать на объект, как это было с деревьями и цветами, то с камнем всё оказалось намного проще: чем больший объём маны, тем четче эффект. Я уже научился обтачивать камни до гладкого состояния и раскалывать их так, чтобы можно было использовать при строительстве. К сожалению, пока я мог заниматься лишь малыми камням и было невдомёк, смогу ли расколоть целую глыбу на несколько одинаковых кусков. Ведь если получится, то можно будет сделать настоящую каменную дорогу, которая облегчит жизнь… да где угодно облегчит!

Успехи поражали и заряжали радостью, толкая на новые эксперименты. Розалия лишь качала головой на мои успехи и гладила по голове, переняв эту забавную привычку. С её же слов, она начинала лучше понимать основы более мощной магии, но практиковать её в доме она не могла, а последние пару экспериментов, которые она проводила за стенами города, пока не принесли должного результата.

Наконец, настал день, когда мы покинем Уолбридж и отправимся всеми в наше первое путешествие. С самого раннего утра, я околачивал пороги магической школы, и, как только дверь отворилась, тут же дунул к директору. Пока ждал появления Рудеуса у его кабинета, прошло не менее часа, но всё было не напрасно. Получив полностью законный, со всеми подписями и печатями, сертификат соответствия, я довольный покинул школу. Небольшая карточка, очень похожая на ту, что я заводил в гильдии авантюристов, служила своеобразным доказательством моей принадлежности стране и короне. На сертификате были указаны моё имя, возраст поступления и возраст окончания, общая оценка а также магическая направленность. Специально для меня, во всяком случае, я на это надеюсь, на документе были указаны и магия земли, и магия воды, что делало меня ещё более ценным и ещё более законным магом в глазах любого города или деревни.

Забежав попрощаться с Киширикой, поделиться радостью от вручения сертификата и заодно договориться с кучером о поездке, я провозился ещё несколько часов, но итогом стало то, что мы уже прямо сейчас ехали к моему дому с целью грузиться и отправляться. Всё складывалось даже лучше, чем планировалось.

Пока мы с Аглаидой ходили в южный гарнизон, прощаться с комендантом и тем стражником, что верой и правдой учил мою сестру владению мечом, остальные грузили вещи на повозку. Горячо обняв наставника и обещая писать ему письма из родной деревни, Аглаида получила в подарок небольшую тетрадку с рисунками, на которых были изображены стойки и махи мечом. Со слов наставника, она ни за что не должна забрасывать свои тренировки, особенно в таком юном возрасте и тогда, однажды, сможет превзойти его самого. Писать стражник не умел, но картинки оказались достаточно понятными, чтобы дошло даже до десятилетней девочки. Поблагодарив его от себя лично, мы вернулись к дому и помогли с погрузкой вещей. От Аглаиды, у которой в одной руке был мишка и деревянный меч, а в другой - тетрадка с картинками, пользы оказалось слишком мало, и тогда я отправил сестру в дом, смотреть, чтобы мы ничего не забыли забрать.

Наконец, когда солнце перевалило через зенит, мы двинулись в путь. Повезло, что в этот день было немного пасмурно и небо было серым - было не жарко и дышалось особенно легко. Амелия тонко подметила, что это небо готово расплакаться от радости за наше первое путешествие в другой город. А я сидел на козлах, рядом с кучером, читал книгу и очень надеялся, что эта тихая и спокойная жизнь теперь будет с нами надолго.

Морнее я нарочно ничего не писал о том, что мы поехали к ней, и Аглаиду попросил о том. Хотелось сделать сюрприз, когда мы всей кучей появимся на пороге её дома, радостные и счастливые. И мне было очень интересно посмотреть на первое воссоединение бабушки и внучки, спустя столько лет.

Глава II. Родительский дом.

День за днем тянулись мучительно долго и не сказать, чтобы в них было хоть что-либо интересное. Розалия тихо посапывала в повозке на пару с Арковией, Амелия и Аглаида бегали и играли неподалеку, а я продолжал сидеть на козлах с книгой в руках. Шел третий день нашей поездки и мы вот-вот должны приехать.

В прошлую свою поездку было многое: интересная дружеская ругань между наёмниками, которые оказались разбойниками, спасение дочек-разносчиц хозяина постоялого двора, первая поездка куда-то за пределы деревни или Гелена… Эх, было хоть что вспомнить. Тут же, как назло, всё слишком идеально: и окружение, и погода, и отсутствие проблем. Сегодня из забот была лишь одна проблема: головная боль. Что бы я не делал, избавиться от неё не мог, а в довесок ко всему ещё и девочки были более шумными, чем обычно. Но то, какие они были счастливые и беззаботные, вынуждало меня держать язык за зубами и прикрываться книгой от солнца.

Наконец, сдавшись, я сполз от кучера на землю, обогнул повозку и забрался внутрь. Арковия и Роза, свернувшись в единый комок, тихо посапывали у самого конца, ближе к кучеру, в то время как я устроился в самом начале. И спать не хотелось, и заняться было нечем, а из-за вечной тряски я даже забыться в медитации не мог. Так и лежал, пялясь в потолок, напевая под нос песню, слова которой давно исчезли из памяти, оставив лишь мелодию.

– Ты поёшь, стонешь или тебе кошмары снятся? – Недовольно буркнула Роза, поднимая голову.

– Пел, вообще-то…

– Милый, тогда лучше не пой… – Розалия устроилась поудобнее, возвращая голову обратно на макушку Арковии. – А то я начну думать, что ты не такой идеальный, каким я себе воображала.

Изящно заткнув меня на втором куплете, моя случайная избранница провалилась обратно в сон, а я принялся размышлять о том, где и когда свернул не туда. Идея взять её с собой всё ещё выглядела очень хорошей: мне было и приятно, и спокойно понимать, что она рядом, тем более, что даже здесь Роза то и дело заставляла Амелию практиковаться, буквально вбивая в неё всё, чему научилась сама в магической школе Уолбриджа. Бесплатное обучение получается, просто потому, что я спас её родных и дал возможность присоединиться к обучению в высшей магической академии королевства. Не то чтобы я совсем ничего к ней не испытывал – совсем нет, но и в то, что здесь замешана исключительно любовь, я бы ни за что не поверил. Мне было и удобно, и приятно просто от того, что она рядом. Жгучая, ворчливая, спящая до обеда, но рядом.

Жаль только, что нас магов было трое из четырех доступных. Ни Рудеус, ни Розалия, ни кто-либо другой не представляли, где можно было бы взять учебник или хоть какое-то пособие по магии нулевого элемента. Что делать с ним? Как взаимодействовать? Да и можно ли с ним как-то взаимодействовать, если обычно его называют “бытовой магией”, которую, при достаточной ловкости рук, применяют не часто? Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Помимо забот о магии Арковии, я размышлял о первой сестре. Мечница, домохозяйка, способная в свои десять лет читать, писать, считать и плести отличные корзины. Мечта, а не невеста, хоть сейчас предлагай обручить с каким-нибудь бароном или знатным купцом. Впрочем, торопиться не стоит. Ладно брат её оказался торопливым и непутёвым, не добровольно вставая на извилистый путь в столь юном возрасте – подобной участи для сестры не хотелось. Как и многие другие, пускай подрастёт, а там они уже с Морнеей сами будут решать этот сложный вопрос. Хоть до четырнадцати, хоть до шестнадцати, а то и до двадцати в девках проходит - лишь бы нашла себе достойного.

Амелия? Тут всё было проще некуда. Ей нужно учиться магии огня, продолжать заниматься готовкой, которая у неё получается всё лучше и лучше, а ещё было бы неплохо научить её постоять за себя без использования магии. Вот только чему я мог бы её научить, когда сам не умею ни мечом махать, ни луком пользоваться? Я маг до самых костей и ничего другого не умею. И тут тогда встанет вопрос: а стоит ли чему-то научиться и мне?

– Парень…

Слишком много вопросов и слишком мало ответов…

– Эй, парень!

– А, что? – До меня не сразу дошло, что вопрос был адресован мне. – Чего надо?

– Ты помнишь, куда надо ехать? А то тут развилка.

Придерживая ткань повозки, меня за плечо тряс сам кучер. Стефан, или как там его… Уже не помню. Потянувшись, я вылез на улицу и, прикрываясь от ярких лучей, оглядевшись, указал направо. Вскоре, телега тронулась, а я приветственно помахал рукой рукой девочкам, как бы намекая, чтобы те не потерялись. Увидев две задорных ручки, машущих мне в ответ, я улыбнулся и, желая разогнать лишние мысли, скуку и сонливость, решился пойти какое-то время пешком вдоль дороги за нашей телегой.

Деревня встретила нас жизнью, которой я её помнил. Ребятишки играли в свои замысловатые игры, то догоняя друг друга, то разбегаясь в стороны и что-то выкрикивая, бабы шли с коромыслами от реки к домам, а мужиков не было видно - скорее всего, на полях трудятся. Знакомые, почти родные лица, с которыми я практически не общался, но знал из них многих.

– Девочки, подъём! – Постучал я по телеге и помахал рукой Аглаиде с Амелией. – Отсюда пойдём пешком. До дома Морнеи рукой подать. Извозчик?

– А?

– Ты ж довезёшь до дома?

– Довезу, коль обещал.

– Спасибо, – кивнул я, забираясь в телегу и щекоча девочек за пятки. – Подъём, подъём, сонные мухи. Пришла пора торжественной процессии.

– Господин, избавьте от мучений…

– Ни слова более, Арковия! Вставай. Познакомитесь с человеком, который… – тут я запнулся, как бы лучше представить ситуацию в их глазах. – Который положил мой путь волшебника в этот мир и помог встать на ноги.

Любопытство одолело сон. Розалия и Арковия, продирая глаза, принялись подниматься и поправляться, а я, достав посох из футляра, начал снимать с себя ридитовые браслеты. Чувствуя необычную лёгкость на руках, я невольно отметил, что за последнее время, даже засыпая в браслетах из зачарованного против магии металла, стал воспринимать их как само собой разумеющееся. И теперь, когда их вес не чувствовался, на руках было как-то пусто.

– Брат, вы чего остановились?

– Аглаида, с этого момента телега поедет чуть поодаль от нас, а мы дальше пойдём пешком.

– А зачем? А почему?

– Многие в этой деревне меня знают и помнят, а теперь я ещё и вернулся из города с целой кучей маленьких красавиц. Считай это церемонией возвращения домой. Ты же меня после учёбы или работы встречала?

– Встречала.

– Вот и этим людям нужно дать ощущение, что вернулся старый знакомый.

– Но ведь ты не старый…

– Это такое высказывание. Поправь платье, помоги Амелии заплести волосы и дожидайтесь остальных. А я пока остальные браслеты сниму.

Все шесть металлических обручей опустились в футляр для магического посоха, который теперь уверенно лежал в моей правой руке. В новой одежде и обуви, чуть подросший и с волшебный посохом, я теперь куда больше походил на волшебника, чем когда уезжал отсюда. Эх, а ведь прошло времени совсем немного, а такое чувство, будто вечность. Скучал ли я? Не то чтобы очень. Скучали ли по мне? Вполне возможно, но я этого не знал. Хотел ли я вернуться сюда ещё когда-нибудь? Однозначно, да.

Спустя минут пять все были готовы и двинулись вслед за мной вдоль пыльных улочек деревни. Впереди шли мы с Аглаидой, следом шла Розалия, в конце шли Амелия и Арковия, а всю нашу процессию завершал пожилой мужчина на повозке, везущий поклажу. Многие, завидев нас издалека, подходили посмотреть поближе, а затем начались перешёптывания, который я мог расслышать даже издали.

“Неужто эт он?”

“Арантин, что ль, воротался?”

“Да вы гляньтесь, кто там вышагивает!”

“Бабоньки, прячьте своих дочерей да слезы им утирайте. Он уж успел снюхаться с девками городскими…”

“Не, там шо, и правда наш маленький волшебник?!”

Уши горели, глаза слепило солнцем, но я упорно продолжал шаг за шагом двигаться к дому, где меня пригрели, накормили и подарили будущее. Без браслетов руки чувствовались неожиданно легко, однако надолго меня так не хватит. Колдовская лихорадка, о которой я узнал чуть меньше года назад, уже оказывала слишком сильное воздействие и менее чем через час, если я не буду использовать магию, вновь может начать кружиться голова.

Нашу процессию никто не осмелился останавливать. Особо любопытные зеваки, кому заняться было нечем или кто бросали все дела, пристроились следом или по бокам от телеги, дабы поглядеть, чем закончится наше шествие. Все ждали, когда и где мы остановимся, разумно предположив, что идём к старосте. Но когда я завернул на соседнюю улицу, до большинства дошло, что староста был отодвинут на второй план.

“Ни уж то он не к Гильему?”

“Бабоньки, кто знает, куда наш мальчуган топает?”

“Да замолчи ты, дура окаянная. Сама знаю не больше твоего. Гляди!..”

“Ребят, да он никак к бабке Мор вышагивает?”

“Ну так-то да… Похож на то.”

“Вы гляньте, какая палка волшебная и красивая у него!”

Прикладывая много сил и терпения, чтобы не оборачиваться на голоса и пряча улыбку, я продолжал идти к знакомому дому. Аглаида, которую я вел за руку, безустанно вертела головой, оглядываясь по сторонам, робко улыбаясь прохожим. Желая что-то сказать, она то и дело поворачиваясь ко мне, но видя напряженное лицо брата, молчала и продолжала идти и рассматривать новое место и новых людей. Получается, где-то здесь живёт её родная бабушка. Интересно, какая она? Как живёт? Чем занимается? Хорошо ли питается? А вдруг она пишет нам новое письмо о том, как у неё тут всё хорошо…

Волнение нарастало в моей груди. Наконец, за очередным поворотом, я замер, не найдя в себе сил сделать больше ни шагу. Увидел родной забор, родные стены, покатую крышу. И тогда уже сестра, ведомая лишь ей одним известным чувством, видя мою нерешительность, потащила меня на руку вперёд. Теперь уже Аглаида тянула меня на встречу с бабушкой. Её родным человеком, которая просто оказалась ко мне добра.

Телега остановилась метра в пяти от забора, а мы дружно проследовали за него, остановившись у двери дома. Все пятеро гостей, включая меня и Аглаиду, замерли на веранде. Каждый молчал о чем-то своём и только меня, наконец, начало немного отпускать от душащего чувства волнения.

– Аглаида, момент истины. Можешь постучать в дверь.

Раздались негромкие постукивания детской рукой по большой деревянной двери. За дверью послышалась возня, едва различимый скрип и шаги, направляющиеся в нашу сторону. Мгновение - и единственный родной человек предстал перед нами в таком же виде, какой я запомнил её в своей памяти: немного уставшая во взгляде тусклых зелёных глаз, с прямыми непокрытыми волосами тёмно-коричневого цвета, с проблесками седеющих прядей, в длинном зелёном платье до самого пола, выцветшим от времени и носки, а плечи украшал платок из шерсти.

– Морнея… мы дома.

Замешательство затянулось. Мы смотрели на бабушку, родную для неё и сводную для меня, она же неверяще переводила взгляд между нами, не зная, с кем и о чем заговорить первой. Мне было слишком волнительно и не хотелось прерывать эту минуту воссоединения. Даже все прочие жители перестали гомонить, наблюдающие за нашим воссоединением. Перешептывания стихли, птицы смолкли, казалось, даже ветерок уже дул не так громко.

Атмосферу разрядила Розалия. Случайно. Она чихнула и мы с Морнеей, не сговариваясь, пожелали ей хорошего здоровья. И только в этот момент лёд тронулся. Не сговариваясь, мы все втроём горячо обнялись, спустя столько времени разлуки. И если мы с бабушкой не виделись всего несколько месяцев, может, чуть больше полугода, то когда последний раз Аглаида видела её и помнит ли вообще, я не знал.

– Заходите в дом, – наконец, первая произнесла Морнея, оглядывая нас, а вместе с тем и трех девчонок, стоящих позади. – Негоже держать гостей на пороге.

– Девочки, выгружаем и заносим вещи, – начал командовать я, присоединяясь к разгрузке и подходя к повозке. – Передавайте по цепочке и заносите за калитку, а оттуда уже в дом занесём. Мешки с едой направо, всё остальное налево, футляр лично Морнее в руки.

Работа закипела, а вместе с тем деревенские, делая одни лишь им известные выводы, разошлись кто куда. Торжественная процессия была окончена без единого выкрика. Они понимали, что мы устали с дороги и нам нужно время, прежде чем выйдем из дома, и только тогда получится разузнать все новости из первых уст. У нас же была твердая уверенность в том, что спустя трое суток пути, последнее, чего хочется - это ввязываться в рассказы, сплетни и слухи деревенских. Сейчас бы чаю, мягкую постель и тишину, но никак не шумных бестактных бабок и девок. Краем глаза окинув толпу, пока мы шли к дому Морнеи, я нашёл всего пару мальчишек и дай Бог одного мужичка, и то не был до конца уверен.

Скоренько разгрузив телегу и горячо поблагодарив за помощь с перевозкой вещей, я честно выплатил кучеру шесть монет из пяти обещанных, и он покинул нас. А вместе с ним уезжала и память о моём первом далёком путешествие. “Прощай, Уолбридж, я буду вспоминать тебя с улыбкой и надеждой, что однажды снова окажусь на твоих улицах”. Попрощавшись с городом, я тяжело вздохнул, подхватил последние пару мешков и потащил их в дом. Все прочие вещи девочки попарно уже перетаскали и теперь активно рассматривали дом изнутри.

Убранство дома осталось неизменным. Вот уж действительно, будто в родительский дом вернулся: те же стулья, приставленные к столу, та же печь, тот же уютный подвал, который когда-то манил меня своими знаниями. Здесь всё было таким, каким я это оставил в конце того года. И вот, снова здесь, в окружение дорогих людей, с багажом знаний за спиной, новыми заклинаниями и золотыми горами. Ну, ладно, пускай не горами, но по местным меркам больше сотни золотых монет - это целое состояние.

– Арантин, что это всё значит? – Холодно, как это умела только она, спросила у меня подошедшая Морнея. Аглаиды рядом с ней не было - видимо, уже успела убежать на кухню. – Вы ведь писали, оба, что приедете на каникулы по случаю сбора урожая. Это ведь никак не раньше последнего летнего месяца, а сейчас лишь конец первого.

– У меня получилось сделать невозможное, – вторя её улыбке, ответил я, доставая из внутреннего кармана недавно купленной куртки сертификат соответствия. – Смотри, чего твой внук добился.

– И всё-таки, ты странный, Арантин… – тихо, едва слышно, произнесла моя собеседница, держа сертификат, подтверждающий подлинность мага. – Две стихии, и обе третьей ступени. Так и вдобавок обучение, которое было пройдено в шесть раз быстрее положенного: полгода вместо трёх лет. Ты всё так же продолжаешь меня удивлять.

– Что, всё ещё странный?

– А то нет? – Вопросом на вопрос ответила Морнея, отдавая сертификат и протягивая руки для объятий. – Ну иди, аболтус, я тебя поздравлю.

– Я соскучился…

– Я тоже скучала по тебе. Никогда бы не подумала, что сумею так к тебе привязаться за неполный год.

– Представь, я бы тоже в такое прежде не поверил, если бы не всё произошедшее. Как на счёт чаю? Мы привезли очень вкусный, цельно листовой чай.

– Раз угощаешь, как тут отказаться… – усмехнулась Морнея, теплея на глазах, после чего уже тише добавила: – а заодно и познакомишь меня со всеми. А то больно уж вас много…

– Всенепременно. Девочки! – Крикнул я, привлекая к себе внимания. – Пойдемте все вместе пить чай, а заодно я познакомлю всех с бабушкой Морнеей.

– Можно и просто по имени, негодник. Не такая уж я и старая.

Кухня встретила нас большим самоваром, в котором ещё теплилось немного чая. Добавив воды и огня, мы быстро согрели нужное количество и начали расставлять чашки, пока девочки собирались на кухне. Приятно увидеть, как пять из шести стульев вокруг стола заполняются дорогими мне людьми. Немного смущало, что из мужчин я здесь был единственный, но не страшно. Пока Морнея разливала чай, я подавал чашки с блюдцами к столу, ставя во главе стола сахарницу и ложку к ней, а также подвигая ароматный напиток к каждой из присутствующих. И лишь когда все сели и уставились на меня, я опустился за последний свободный стул, тяжело вздохнул, сделал глоток, выдохнул и лишь тогда взял слово.

– Итак, с чего бы начать… Позвольте всех поздравить: вы выдержали такой долгий переезд. Для нас с Розой это было не первое путешествие на несколько дней, но для вас оно стало таковым. Надеюсь, это ощущение останется с вами надолго… Мы прибыли в деревню, название которой я не помню и за последние несколько недель так и не удосужился вспомнить… Но это и не важно. Мы приехали к родной бабушке Аглаиды.

Я рукой указал на Аглаиду, которая, сдержанно кивнув, обвела взглядом всех присутствующих, задержавшись на бабушке, но позволила мне говорить дальше. Прокашлявшись, я продолжил.

– Эту милую, умную и заботливую женщину зовут Морнея. Я зову её так, в деревне зовут её и вы можете звать её так. Она помогла встать мне на ноги, поддерживала и заботилась, а также именно благодаря ей были сделаны мои первые шаги на пути магии.

– Ой, ну будет тебе… Воспеваешь, будто подвиг какой совершила…

– В какой-то мере, действительно, подвиг. Поэтому прошу чтить, уважать и слушаться, – обводя взглядом присутствующих, видя решимость и понимание в их глазах, я улыбнулся и продолжил: – А теперь к вопросу знакомства. Начну по кругу. С Аглаидой каждый из вас знаком. Ей теперь уже десять лет и она является родной внучкой Морнеи. А я так… названный внук и названный брат. Рядом с ней сидят Амелия и Арковия. Амелии сейчас, кажется, восемь лет, а Арковии – десять. Правильно же помню?

Девочки синхронно кивнули мне и, повернувшись, покивали Морнеи, а та кивнула им в ответ. Тихо и сдержанно, как настоящая горожанка, а не очередная деревенская хабалка, у которой ни такта, ни манер, ни речи…

– Они… как бы лучше сказать-то… Как я для Морнеи названный внук, так и они мне названные сёстры. Я их тоже ценю, люблю, помогаю и забочусь по мере возможного. Амелия у нас тоже маг, между прочим, огненной направленности, сейчас проходит ускоренное обучение и постигает азы этого искусства. Умеет много и вкусно готовить. Арковия… тоже маг, но у неё магия нулевого элемента, с которым я пока не придумал, что можно придумать. Она помогала нам по хозяйству в городе, всех мирила, кормила и будила с утра пораньше. Она - наш маленький добрый домовой.

От этих слов девочки зарделись румянцем и опустили глаза под стол. Разумеется – ведь я их хвалил достаточно редко, да ещё так красочно и прилюдно. Да и кому бы не понравилось, когда их хвалят от всей души, ещё и за дело.

– И наконец, Розалия. Она… – Собравшись с мыслями и найдя уверенность в сердце, которое почему-то рухнуло в пятки, я высказался: – она моя избранница.

Воцарилось неловкое молчание, но оно тянулось гораздо меньше, чем я того ожидал. Розалия, казалось бы, подбоченившись, смотрела на Морнею, но под её холодным немигающим взглядом быстро сдулась и сжалась, боясь сказать или сделать чего-то не так. Я прекрасно помнил этот взгляд: Морнея не злилась и не обижалась. Она изучала. Как когда-то с таким же взглядом она изучала меня на наших первых чаепитиях. Внимательно, цепко и осторожно, пытаясь скорее понять, чем спровоцировать.

– Кхм… – Демонстративно прокашлялся я, сбавляя тем самым градус напряжения. – избранница, да. Пока я ещё слишком юн для законной женитьбы и венчания, так что, возможно, когда-то в будущем. Подождем несколько лет, а там уже можно будет… Кхм… Тем не менее, я уже несу за неё ответственность. И с нею же мы поедем на дальнейшее обучение в одну из магических академий колдовской столицы нашей страны. Поступление планируется в этом году, также в первый день зимы. Так что… Морнея, ты же не будешь против, если мы с девчонками у тебя побудем пару месяцев?

– Оставайтесь конечно, – тепло улыбнувшись, произнесла теперь уже наша бабушка. – Места много, на всех хватит. Надеюсь… В любом случае, я вам очень рада. Арантин, можно тебя ещё на минутку…

– Ах да, и самое последнее! – Прервал я Морнею, снова поднимаясь из-за стола после своей пламенной, но потухшей под конец, речи. – Девочки, я бы попросил всех вас сейчас пойти со мной на улицу.

– Зачем?

Я лишь мотнул головой в сторону Аглаиды, которая сидела красная, словно спелая ягода, сдерживая из последних сил слёзы. Она немигающим взглядом смотрела на Морнею, а та, в свою очередь, упорно отводила взгляд в сторону, но неизменно возвращала его к внучке.

– Думаю, им есть, о чем поговорить. А мы тут будем лишними.

Каждый понял для себя, чего я хотел, а потому, не проронив больше ни слова, последовали за мной на улицу, плотно прикрыв дверь и вставая под яркие лучи тёплого летнего солнца.

– Ты молодец, – встав у меня за спиной, Роза обвила меня руками и прижалась. – Если я всё поняла, как надо, то мы сделали всё правильно.

– Я до конца не был уверен, правильно ли я поступаю. Они ведь… я даже не знаю, сколько лет они не виделись. Если память не изменяет, Аглаида даже не помнила, как выглядела бабушка.

– Это странно. Неужели Морнея ни разу не приезжала навестить свою родную кровиночку? Не хотела забрать? Лишила её родительских объятий, тепла и ласки?

– Не знаю, Розалия. Я не знаю. Это уже не мой бой, – горестно заключил я, переводя глаза на Арковию и Амелию: – Девочки, простите, что втянул вас в это. Но иначе я не знал, как поступить.

– Арантин, всё в порядке. Аглаида рассказывала мне о непростых отношениях с бабушкой, – подала голос Амелия, подходя и беря меня за руку.

– Мне тоже она рассказывала. Я знала, к чему готовиться, – следом за второй, подошла и третья сестра, хватая за руки и меня, и Амелию. – Им надо побыть вдвоём. Мы побудем здесь?

– Здесь слишком жарко. Пойдёмте, я покажу вам одно интересное место. Я там изучал магию, чтобы деревенские жители не прознали обо всём с первых дней. Тут недалеко, в лесу, может, около часа пути.

Разумеется, я говорил о землянке. Собрав остатки былой группы, мы дружно зашагали в сторону леса. Не знаю, были ли девочки в лесу без меня, но по тому, с каким восторгом они смотрели на зверей, птиц и ягоды, выглядело, будто впервые. Да, безусловно, Амелия могла выходить с родителями в лес, а с Арковией мы ехали возле леса уже в тёплое время года, когда я “выкупал” её свободу, но всё это было не то. Хотелось в спокойной обстановке, в новой маленькой семье показать им красоту места, где их старший брат постигал основы магии. Эх, как же давно это было!

За любованием местными красотами и удивительной птичкой, что разливалась звонкими трелями на ветке дерева, мы почти за два часа добрались до моей землянки. Как и в прошлый раз, тут было пусто, но изменения всё-таки были. Во первых, кострище и бревно возле него отсутствовали и теперь здесь была просто вытоптанная сотнями лап и копыт место. Казалось, от вкопанного бревна даже следы остались, но я решил думать, что мне это кажется. Дверь в землянку так же претерпела изменения: она отсутствовала. Вернее будет сказать, что она вместе с петлями валялась внутри, а всё убранство сейчас было покрыто большим слоем листьев, пыли и какой-то грязи. Будто здесь после дождя ходили и намеренно старались наследить.

– Фу какой беспорядок. Это после тебя так? – Спросила Роза, заглядывая внутрь и прикрывая нос ладошкой.

– Нет. Когда я уходил, дверь была закрыта. И она была на своем месте, а не на полу, – задумчиво почесал я в затылке, оглядывая помещение. – Но, тем не менее, девочки - добро пожаловать! Пускай место и не блещет сейчас чистотой и красотой, но именно здесь я занимался магией земли, а вон на том столе я рисовал свои первые чертежи и схемы.

– Ты про сушильный шкаф? – Догадалась Роза, хитро поглядывая то на меня, то на кровать со шкурами животных. – Да уж… Явно женской руки тут давно не было.

– Вряд ли она тут вообще когда-то была. Это всё же землянка. Пристанище для охотников и лесорубов.

– Арантин… – Едва слышно позади раздался голос, а за рукав кто-то осторожно дернул.

– Арковия, ты что-то хотела?

– Разрешишь сказать? У меня есть просьба…

– Да, говори, что ты придумала, – я повернулся к девочке, выходя на свет. Всё таки в землянке было слишком мало места для нас четверых.

– Ты ведь владеешь магией земли?

– Верно.

– И деревья относятся к этой магии?

– Тоже верно.

– Так можно ли починить дверь при помощи магии земли, используя лианы как петли?

В землянке повисла неловкая тишина. Амелия всё ещё находилась внутри и оглядывалась, а мы втроем стояли на улице и пытались осознать услышанное. Арковия подала крайне занимательную мысль, о которой я раньше и не задумался бы. Да, разумеется, лианы - это растения, и они мягкие. Но ведь можно использовать несколько лиан и повесить дверь не на две железных петли, а на четыре природных, я бы даже сказал “магических”.

– Не знаю… – честно признался я, как-то иначе поглядев на дверной косяк и на валяющуюся внутри дверь. – В принципе, можно попробовать. Амелия!

– Да, что такое?

– Выйди на пару минут. Арковия придумала магию, которую я хочу попробовать. Роза, подержи посох. А то я рискую переборщить.

Спустя пятнадцать минут усилий и проверки различных идей и количества лиан, я понял, что деревянная дверь слишком тяжелая и лианы её вес удержать никак не смогут. Тут либо переплетать лианы друг с другом из этой “сетки” делать новую дверь, либо, что было бы проще, заказать в Гелене новые металлические петли и поставить их тут. Благо, поднять дверь при помощи магии у меня получилось. Дверь сама поднялась, будто мановением невидимой воздушной руки и, не отрывая от пола, приблизилась к косяку. То есть, при должной сноровке, дверь починить было реально даже нашими “детскими” силами.

– Нет, Арковия, сейчас это выше моих сил. Сама видишь, дверь слишком тяжелая для лиан. Но ты молодец - ты подала очень интересную идею!

– Я недостойна такой похвалы, – склонила голову девушка, то ли соглашаясь, то ли извиняясь.

– Ну перестань. Ты теперь свободная девочка, да ещё и моя сестра, – я положил руку ей на голову и слегка улыбнулся. – Не пугайся ты меня так. Ты давно стала членом нашей семьи.

– Как ска.. скажешь.

– Вот и молодец. Ладно, думаю, они там достаточно наговорились. Роза, Амелия, давайте возвращаться в дом.

Дорога обратно заняла вдвое меньше времени. Девочки утолили своё любопытство, увидели магический фокус, а Роза впервые держала в своих руках столь мощный магический инструмент, чем оказалась очень обрадована и взбудоражена. Лишь с третьей попытки удалось забрать его себе: жалостливые глаза явственно кричали о том, что я забираю у неё очень дорогое сокровище. Но увы - по словам моего Бога-покровителя, это было слишком мощное оружие, способное стирать города. Пусть лучше будет в моих руках или в футляре, где никому не сможет причинить зла.

Деревня оживала, и это было очень хорошо видно. Из-за деревьев пробивался закат, на улицу высыпали десятки ребятишек, а среди домов виднелись и мелькали не только женские, но и мужские силуэты.

– Девочки, я вас сейчас провожу до дома и уйду. Я вспомнил, что мне нужно сходить до старосты деревни, отчитаться о нашем прибытии.

– С тобой сходить?

– Нет, спасибо, я сам. Осматривайтесь, осваивайтесь, может где-то поможете приготовить ужин. Я скоро вернусь, тут не очень далеко.

– Смотри мне… Не приведи Биатрис тебя какая-то девка деревенская украдёт…

– Не бойся, никому я не достанусь, – усмехнулся я, перехватывая посох поудобнее.

Память услужливо подсказала дом старосты, а потому и плутать не пришлось. На пороге, чуть замедляясь, я огляделся по сторонам и осторожно постучал в дверь. Дверь же мне открыл заметно подросший с последней встречи парень, с растрепанными светлыми волосами и веснушками под глазами.

– Борька?

– Арантин?

– Борька!

– Арантин!

Секунда - и вот мы уже тепло приветствуем друг друга в крепких мужских обьятиях, похлопывая друг друга по спине.

– Ты прям изменился. Как-то будто возмужал.

– Да уж есть такое. И батюшка мне говорил намедни тож самое, – усмехнулся Борис, внимательнее оглядывая меня с головы до ног. – Да и тебе ли говорить? Полгода как - а тебя самого не узнать.

– Будет тебе.

– Да как есть говорю. И палка волшебная, и одежда новая, и сам чуть ли не на полголовы подрос. Того и гляди, меня догонишь, – захохотал мой давний знакомый, практически единственный друг на всю деревню. – И давно ты к нам? И надолго ли?

– Да вот сегодня с полудня прибыли, – я неопределенно махнул рукой, указывая в сторону заката. – А надолго ли - то не знаю. Может месяц, может два. А потом поеду дальше учиться.

– Что-то вроде зимовья? Когда всё сделал и больше дел нет?

– Да куда там. Гляди! – И с этими словами я достал и вручил Борису свой сертификат соответствия.

– О, ну надо же. Прям почетная грамота. Стой, погоди… – Борис пригляделся к словам, написанным на сертификате. – Ты что, уже закончил?!

– Ну да.

– Всю школу? За полгода?

– Ну да.

– Арантин, слов на тебя не хватает…

– Поверь мне, друг, знал бы ты, чего я там натерпелся…

– Но всё же.. Целую школу, да за полгода. Это ж гением надо быть!

– Скажешь тоже - гением.. Так, просто способный я. И времени много было, – отмахнулся я, не желая развивать эту тему. А то Борису совсем уж обидно станет, если он узнает, что я не только прошёл курс в магической школе в шесть раз быстрее прочих, но что я ещё и месяцами не посещал занятия, а экзамен сдавал как студент магической академии, лишь бы замять всё. – Ты мне скажи лучше, где наш горячо любимый всеми староста?

– Батька мой на полях был, скоренько уж воротается. Да ты заходи, я тебя квасом напою. Сам делал! Пробу снимешь?

– А давай! Чего нос воротить? – охотно согласился я, делая шаг через порог. – Я уж точно найду, чего тебе рассказать, но сначала подарок.

– Какой подарок? Зачем? За что?

– Считай сувенир из города, – усмехнулся я и достал из под дорожного плаща, кинжал. Тот самый, который не единожды мог спасти мою жизнь и с которым я никогда не расставался. – Держи, Борис. Дарю.

– Милостивые Боги… Это же…

Сын старосты медленно, с неким трепетом и благоговением, принял из моих рук кинжал в потрепанных, но вполне себе новеньких ножнах. Перед отбытием я успел их отмыть и соскоблить лишнюю грязь так, чтобы выглядело как можно более презентабельнее. Металл был ещё целым, а потому за качество я не беспокоился - там можно и себя защитить, и на охоте использовать, а уж если руки прямые - то и в любимом занятие. Наверное, в какой-то мере, я поэтому и подарил Борису кинжал - он ведь резчик по дереву был, когда мне пришлось уехать в Уолбридж. За полгода вряд ли что-то изменилось, а потому был уверен, что подарок ему точно пригодится.

– Ну хитрец, ну удружил. У нас же на деревне ни у кого такого нет! Ну спасибо тебе, друг дорогой, – начал рассыпаться в благодарностях Борис, усаживая меня за стол и наливая квасу, не выпуская при этом кинжала из рук ни на минуту.

Квас оказался очень даже неплох, но гораздо более приятнее оказалась беседа с Борисом. Он делился историями о том, что было в деревне за последние месяцы, как прошла зима, как тут перед самыми холодами в лесу нашли ещё одного мальчонку и пригрели, а на следующий день того забрали родители. Много чего рассказывал. Я же распространялся о своих городских заботах чуть меньше, но всё же о том, что за полгода у меня появилась семья в лице будущей возможной невесты и трех названных сестёр, рассказать пришлось. Борис где сидел, там и упал с лавки, больно приложившись о сруб дома плечом. Помогая подняться, рассказал ему о своих приключениях в гильдии авантюристов, про профессора Фибиса и про регистратора Киширику и многом-многом другом. Проговорив не меньше часа, мы, наконец, дождались старосту домой.

– Здравствуй, Гильем.

– О, какие люди. Мне уж про тебя докладывали. Все уши прожужжали бабки да девки, что колдун наш приехал, – добро усмехнулся староста, обнимая меня по доброму, по отечески. – Добро пожаловать домой. Ты к нам насовсем?

– Нет, увы, нет. Так, заехали погостить на пару месяцев к Морнее, а потом поеду учиться дальше. Теперь уже в Мифин.

– Заехали? – Переспросил староста, удивленно поднимая правую бровь. – Так ты не один?

– Батюшка, представляешь, Арантин себе там в городе невесту нашёл. И Аглаиду нашел. И ещё сестёр нашел! И ещё…

– Стой, стой, не тараторь, сын, – угомонил староста своего сына, переводя взгляд снова на меня. – Арантин, может, сядем и ты всё обстоятельно расскажешь?

Рассказ о своих приключениях в городе, с кем приехал и зачем, пришлось повторять. У меня уже язык болел от того, насколько много приходилось говорить, но это совершенно не расстраивало. Напротив: посидеть с кем без длинных кос и вечной заботы оказалось очень приятно и расслабляюще. Каким-то новым или давно забытым чувством. На этот раз разговор, а точнее сказать, моя пламенная речь, затянулась всего на полчаса, после чего заторопился домой. На меня вдруг снизошло понимание, что я отпросился у девчонок ненадолго, отметиться перед старостой, а теперь третью кружку кваса почти два часа гоняю. Потеряют, вот уж точно - потеряют меня.

В дом Морнеи, я возвращался с радостным сердцем и приподнятым настроением. Страха или опасений не было - всё растворилось в вечернем мареве, опускающемся на деревню. В доме горел свет, слышался шум голосов и скрип той самой единственной доски в моей комнате, которую я приметил ещё живя здесь. Теперь я был точно уверен, что вся эта суета и домашний шум - это то, чего мне так сильно не хватало прежде, и к чему так быстро успел привыкнуть в городе. Раньше, когда мы с Морнеей жили одни, нам было хорошо и спокойно. А теперь в этом доме как будто появился уют.

– Я дома!

– Явился, не запылился, – неподалеку от двери стояла Морнея. Не смотря на улыбку, она была серьезна и собрана, как и всегда. – Пойдем, поговорим. На улице. Вдвоём.

– Пойдем, коли надо…

Мы вышли из дома, притворив дверь и расположились на лавочке возле двери. Морнея любила эту лавочку: она была её спасением, когда нужно было отдохнуть от прополки земли, но в дом заходить не хотелось. И именно на этой лавке она принесла бумажки, которые помогли определить магические способности внутри меня. Эх, воспоминания…

– Я тебя слушаю, – улыбнувшись как можно более теплее, я опустился на лавку, немного сдвигаясь и давая место для своей собеседницы. – Случилось чего или ты так, обсудить что-то хотела?

– Для начала… Спасибо, – тихо произнесла Морнея, глядя на меня с жалостью и благодарностью. – Ты за год смог сделать то, на что у меня не хватало духу семь лет. Ты вернул мне мою дорогую внучку.

– Я дал слово позаботиться о ней и я слово сдержал.

– Ты прав. И за это я тебе благодарна.

– Как она, кстати, перенесла встречу?

– Ожидаемо. Слёзы, укоры, обиды - всё как и должно быть. А мне… – Морнея тяжело вздохнула, будто решаясь сказать что-то важное. – А мне было нечего ей ответить. Она оказалась права. Я поступала с ней нехорошо, неправильно. Как смогла, умаслила её, но, сам понимаешь, такое быстро не забывается.

– Она добрая девочка. Она тебя любит и там, в Уолбридже, часто про тебя вспоминала.

– В самом деле?

– Конечно. Ты помогала ей, как могла, даже пока не была рядом. Ты писала ей письма, рассказывала новости. Ты была, даже если она тебя не видела.

– А ты смог сделать так, чтобы мы встретились.

– С одной стороны, я действительно хотел, чтобы вы обе были счастливы. Она обрела семью, а ты более не терзала себя.

– А с другой?

– Было бы странно, забери я её с собой в большой город. А вдруг она не захочет, а вдруг что-то ещё? Да и как я повезу всех туда, не зная ни места, не имея жилья и без денег…

– Рассуждаешь совсем уже как взрослый.

– В городской суете приходилось резко взрослеть и брать на себя ответственность, – признался я, после чего высказал ещё одно признание: – было тяжело, Морнея. Очень тяжело. Мне казалось, что я не выдержу такого темпа, продлись ещё немного.

– Ты ещё ребёнок, как бы не рассуждал, Арантин. И взял на себя слишком много и слишком резко.

– Да, наверное, ты права.

– Пойдём поужинаем да спать будем укладываться. Уверена, все устали с дороги. А завтра будем как-то думать над размещением.

– А что такое?

– Так ведь кроватей на всех не хватило. Ладно мы с Аглаидой, другие две девочки на твоей старой кровати. Девка твоя - та на лавке в дальней комнате. А вот тебя куда класть я не придумала…

– Правильно поступила, – чуть помолчав, ответил я. – Всё лучшее девочкам. А обо мне не беспокойся, я выкручусь.

– Как же?

– Сидя посплю, за столом на кухне.

– Не дело это, за столом спать. Спина болеть будет.

– Ты не знала, ты не готовилась, – пожал я плечами, высказывая очевидное. – Мы не знали, мы не успели подготовиться. Завтра будем решать проблемы, а сегодня кое-как переночуем.

– Пойдём хоть пирогом угощу на сон грядущий. Девчонки твои такой вкусный пирог с грибами да зеленью спекли - даже я сил нашла на три куска.

– Пойдем, бабушка, пойдём.

Чувствуя недосказанность за моей собеседницей, я, тем не менее, решил не допрашивать лишний раз. И правда: время уже позднее, а с дороги устали все. В том числе и я. Нужно было переночевать, а завтра уже решать проблемы по мере их поступления.

Быстро перекусив пирогом со стаканом тёплого молока, пожелав всем доброй ночи, я хотел было поговорить с Розалией о том, как она тут и не говорила ли с ней ещё Морнея, но, найдя ту спящей, решил оставить разговор на другой день. На ближайшее время у меня из забот: отдых, восстановление и поиск кроватей для себя и своей возможной будущей невесты. Неизвестно, дойдет ли до венчания у нас или нет, или мы разругаемся и наши дорожки разойдутся раньше, но мне, возможно, хотелось бы, чтобы это действительно случилось. Уж больно сильно я к ней привязался.

Два последующих дня слились в череду суетливых событий, о которых мне бы не хотелось вспоминать. Памятуя о жизни в городе, я встал ни свет, ни заря и тут же озадачился всем, до чего смог дотянуться. Благоразумно не доставая посох из футляра, я нашел на улице пустую бочку и наполнил её водой, а также под наполнение попали волшебная руническая лейка для сада и руническое ведро для дома, которое использовалось бабушкой для готовки и помывки посуды. Жаль в своё время не удосужился сделать такое же для Аглаиды, хоть и порывался. Может забыл, а может и отвлекло что-то, но теперь можно было об этом не беспокоиться - здесь всё будет легче и проще.

Когда с магией воды было закончено, я перешёл на магию земли. Арковия прошедшим днём подала изумительную идею, которую я сейчас изо всех сил старался воплотить. Помня о том, как из лиан выходили неплохие кресла у меня и Биатрис, я решил, что нечто подобное можно было бы сделать и из дерева. Найдя возле леса дерево потолще, я магией принялся управлять корнями и, таким образом, мы вместе дошли до деревни. Магических сил на такую “прогулку” ушло много, но меньше, чем я того ожидал изначально. Корни то и дело путались друг в друге, дерево накренялось и мне стоило больших усилий пару раз подлезть под него и попытаться удержать руками, вливая силу не на расстоянии, а напрямую.

Дошагав с деревом до дома Морнеи, я сходил за посохом и принялся творить настоящее волшебство. Спустя пять часов, у меня получилось то, что получилось. Дерево изогнулось немыслимыми дугами, заворачиваясь в форму широкой двуспальной кровати, теряя листву и ветками своими создавая у изголовье плетение наподобие грядушки и ножки для опоры. Ножек почему-то оказалось шесть, но уставший я не сразу это заметил, а после - поленился исправить. Голова болела уже так сильно, что прям там, на улице, на заднем дворе, я упал на эту кровать и вырубился, проспав до самого заката.

Проснувшись, мы вшестером кое-как заволокли кровать в дом, устанавливая её в дальней комнате, где ранее стояли пару лавок и большой сундук, в котором Морнея хранила свои банки и склянки для создания целебных мазей. Следующая же кровать могла быть сделана мною гораздо проще: теперь, понимая принцип создания и изменения дерева, я бы мог изменить дерево и за час, но Морнея и Розалия в один голос меня отговорили. Оказалось, что спутница убедила мою бабушку в том, что у нас всё серьёзно и долгосрочно, а потому нам уже нужно обязательно спать в одной кровати. Тем более, что вторую кровать ставить было бы некуда: она была бы либо в подвале в библиотеке, где кромешная тьма, либо в главной комнате и мешалась бы на проходе. После непродолжительной перебранки, я сдался и вторая кровать так и не увидела свет, чему Роза была только рада, а Морнея как-то лукаво и недвусмысленно на меня посмотрела.

Второй же день отдыха увенчался тем, что я полил все посадки хозяйки дома, а так же починил забор, используя при этом всё ту же магию и деревья из ближайшего леса, а также укрепляя и изменяя те кровати, которые уже были в доме. Мебель стала крепче и шире, и теперь я мог не беспокоиться, что в моей семье кому-то не будет хватать места. И только когда ко мне подошла Аглаида с просьбой отдохнуть и остановиться, пока не загонял себя окончательно, я выдохнул и позволил сходить на реку и просто посидеть на траве. К сожалению, сестра оказалась права: я слишком привык к вечному забегу по жизни, пока жил в городе и сейчас, даже когда сменил место, привычка не сидеть ни минуты без дела осталась. Пытаясь заполнить пустоту в своем дне, хотел сделать больше, чем мог, но ради чего… Хотел сделать лучше - но лишь вынуждал больше о себе беспокоиться. Поступал, как привык, хоть и ловил себя на мысли о том, что поступал неразумно. А остановить меня смогла моя десятилетняя сестра.

Река и дерево возле неё встретили меня ностальгией и тишиной. Где-то в отдаление бабы полоскали бельё, но ни шум воды, ни голоса до меня не долетали. Когда-то давно, почти год назад, на этом самом месте я осознал себя как мага и нашёл в себе способности в магии воды и земли. Казалось бы - прошёл лишь год, но насыщенности событий хватило бы на целых пять.

– Сидишь?

– М? – Я обернулся на голос и увидел рядом с собой Розу, которая сменила привычный походный кожаный костюм на легкий летний сарафан молочного цвета. – Сижу. Присоединяйся.

– Устал?

– Не знаю. Просто задумался.

– О чём же?

– О том, что сестра могла оказаться права. За полгода я так привык к вечному бегу по собственной жизни, что забыл, как размеренно и неторопливо время течёт здесь. Кажется, будто до сих пор в Уолбридже.

– Ты ведь хотел как лучше, – Роза опустилась рядом и положила голову мне на плечо. – Ты делал что-то, чтобы было хорошо…

– Моей семье, – закончил я за неё предложение, поворачивая голову к ней. – Ты права. Я хотел как лучше для них. А что насчёт меня? Когда я делал что-то для себя?

– А правда, когда…

– Я работал на “Перо” и на гильдию авантюристов, я запитывал своей энергией магические камни для продажи и по заказам, я выполнял заказные убийства, шёл на шантаж и угрозы, мотался в другие деревни. Я-я-я… А для себя так почти ничего и не сделал.

– Арантин, ты не прав. В своем вечном забеге ты забыл кое-что очень важное.

– И что же? – Для того, чтобы лучше расслышать ответ, я даже расправил плечи и полностью обернулся к девушке.

– Ты больше не одинок. У тебя есть я. У тебя есть все мы.

– Так-то оно да…

– Вспомни наше первое знакомство: ты был зашуганным, забитым и подозрительным, словно одинокий волчонок. Во вторую же встречу: ты просил помочь заботиться о сестре. Теперь же ты, словно глава семьи, думаешь о тех, за кого взял ответственность.

– Может, ты и права… – Задумался я, пытаясь вспомнить, каким же на самом деле был до поездки в Уолбридж. И упорно не находя ничего, за что разум мог бы зацепиться. Я помнил все события, будто они были вчера - и в то же время ничего конкретного. – Теперь у меня есть семья. И все вы мне очень дороги.

– Правильно. Ты нашёл сводную сестру, о которой печёшься, как о родной. Ты нашёл меня - верного друга и напарника, который готов отдать за тебя жизнь, если потребуется. У тебя есть Амелия и Арковия, которые не только преданы тебе сердцем и душой, но ещё и крайне благодарны за всё то, что ты для них сделал. Если я правильно расслышала, они бывшие рабы?

– Откуда узнала?

– Они говорили про печати рабынь вечером за день до твоего пробуждения.

– Тебе честно?

– Разумеется.

– Амелию Аглаида подобрала на улице и привела в дом, потому что было жалко. Рабскую печать мы с ней поставили едва девочка прошла инициацию стихией и осознала свои силы. Арковия - да, ту я купил на рынке рабов в соседнем городе. Как служанку, которая позаботится обо всех нас.

– И по счастливой случайности вышло так, что она тоже маг?

– По несчастливой случайности, – поправил я свою собеседницу, наставительно поднимая указательный палец вверх. – Плох тот дар, который нельзя использовать. Словно бесполезная драгоценность. И это выводит меня из себя.

– Милый, а тебе точно тринадцать лет? А то размышляешь и поступаешь ты не как мальчик, а как взрослый мужчина. Очень замученный и уставший мужчина, при этом не потерявший детского задора в глазах.

– Мужчина я… в обозримом будущем, – усмехнулся я и уточнил: – А вообще, мне четырнадцать.

– Ах да, точно.

– Я не знаю, почему я такой. Родителей не знал и никого из тех, кто воспитывал меня в детстве. Я “нашёл” себя на лавке в одном деревенском доме, где добрые люди обо мне заботились, помогали, кормили и дали крышу над головой. И за это я им благодарен. После была Морнея, скупая на эмоции и сухая на факты. Если можешь - исправь. Если виноват - прими. Если способен - сделай. За Морнеей - Уолбридж, где либо ты найдёшь место под солнцем, либо тебя сожрут и не подавятся. Вечная погоня за деньгами, попытка уберечь собственную жизнь и жизни близких… Интересно, а было ли вообще у меня детство, или мне просто пришлось повзрослеть?

– Арантин, я… Прости, не знаю, что и сказать.

– Раз уж мы с тобой завели столь откровенный разговор… – Я выдержал паузу, заставляя Розалию задуматься о чем-нибудь важном. После чего решил нагнать жути ещё больше. – И раз уж ты вся такая возможная невеста. Давай я тебе кое-что покажу…

Я вытянул руку ладонью вверх, ту, к которой не прикоснулась Розалия, и сосредоточился. Я пытался достучаться до той самой стихии, которая во мне появилась недавно и совершенно случайно, но в будущем способна была полностью перевернуть всю мою жизнь. Спустя неполную минуту, над моей ладонью возник яркий, переливающийся на солнце и потрескивающий языками пламени, огненный шар. Небольшой, меньше детского кулачка, но горячий и опасный, как и надлежит быть огню.

Неудачно дернув рукой, я потерял концентрацию и шар развеялся с небольшим хлопком, обдав нас с Розалией струей горячего воздуха.

– Это же…

– Ты так много обо мне не знаешь… “Дорогая”, – с особым ударением на последнее слово сказал я, опуская руку и встряхивая, будто желая стряхнуть с себя пламя. Если честно, до конца не был уверен, что получится, но рад, что удалось произвести нужное впечатление.

– И ты молчал?!

– Если верить прибору по проверке способностей, там почти нулевая ступень, – отмахнулся я, глядя, в каком шоке пребывает избранница. Даже стало как-то лестно. – Нужно тренироваться, нужно заниматься собой. А мне некогда. Да и показывать это кому-то чревато. Ты единственная, кто знает о моей способности.

– Это получается, у тебя три природных элемента?! – То ли с ужасом, то ли с восторгом, прокричала Роза, вскакивая на ноги. – Арантин, это ведь…

– Вообще-то четыре, – мне лишь оставалось усмехнуться. – К нулевому элементу тоже есть… наклонности, но у Арковии они на порядок превосходят мои.

Молчание, шок и неверие отражались в глазах девушки ещё долгие несколько минут, пока она поливала меня бранью вперемешку с восхищением. Я не перебивал: ей нужно было как-то справиться с накатившими эмоциями, прочувствовать собственную огненную стихию и выплеснуть её, пока та не начала пожирать изнутри. Во всяком случае, это было лишь моё предположение на её излишнюю эмоциональность.

– Теперь ты понимаешь, почему для меня вдвойне обидно то, что из Арковии я не могу сделать мага? Я просто не знаю как. Ведь если я смогу “усилить” её, то в той же степени смогу усилить и себя. И если бы не колдовская лихорадка…

– У меня слов не находится… Ты ведь… Ты же…

– Гений? Уникум? Талант? – Расхохотался наигранно я, поднимаясь на ноги и переводя горестный взгляд на Розалию. – Скорее уж заложник обстоятельств. В чём смысл ступеней и способностей, если медленно сгораю от неизлечимой болезни? Я могу быть великим и ужасным подростком с любым количеством стихий, но это не будет иметь абсолютно никакой ценности, если я одной ногой стою в могиле! Я проклят, Роза! Проклят!..

Молчание, которое на долгую минуту разделили мы оба. Я собирался с мыслями, выставив перед собой руку ладонью вперёд, а Розалия, если порывалась что-то сказать, готова была дать мне шанс закончить мысль.

– Проклят… Может быть, поэтому я так тороплюсь жить? Хочу успеть больше, хочу сделать лучше. Оставить после себя - впрочем, ладно, об этом пока слишком рано говорить. Мне бы выжить, чтобы я мог хоть что-то оставить после себя. Как минимум - надежный тыл и счастливую тебя. Если успею…

Роза ничего не ответила мне на мою проникновенную речь. Я лишь успел увидеть, как заблестели слёзы у неё в глазах, и в ту же секунду она бросилась ко мне и заключила в объятия. Скорее всего, хотела сама задушить, собственными руками, чтобы болезнь не забрала меня у неё. Может, зря я на неё плохо думал. Может, она действительно любит меня?

Глава III. Горечь познания.

Жизнь продолжается. У меня, наконец, получилось отпустить прошлое и теперь я жил так, будто снова учился наслаждаться каждым днем. И мои девочки мне в этом активно помогали. Теперь же у меня было полно времени обратить внимание на то, что прежде я упорно не замечал или пропускал мимо. Оказывается, Аглаида очень веселая и общительная девочка, которая за последние пару недель смогла познакомиться почти со всеми ребятишками деревни. Будь то мальчики или девочки, у моей сестры не было никаких сложностей в общение. А на прошлой неделе она умудрилась снова меня поразить своими необычными мыслями.

Как-то раз, проснувшись, когда уже солнце высоко висело над головой, я выбрался из дома и обнаружил, что почти с десяток мальчишек, под руководством моей сестры, отрабатывают приёмы из тех уроков владения мечом, которые один из стражников показывал Аглаиде. Мало мне было этого: по деревне прошёл слушок среди мальчишек, будто за победу над сестрой колдуна ту отдают в невесты, а сам маг прочитает какое-то могучее заклинание на успех в делах и благодать в семейной жизни. Я лишь усмехался и старался никак не комментировать происходящее.

Разговор с сестрой показал, что слухи распускать начала она. Видите ли, ей стало здесь совершенно скучно, а так можно было занять себя чуть больше, чем никак. В перерывах между готовкой и общением с бабушкой, она “выбивала дурь” из сеседских мальчишек, подначивая тех продолжать сражаться за её сердце. И правда, моя сестра выглядела очень милой и даже красивой, но я не мог и подумать, что будет такой хитрой. Она договорилась с местными резчиками по дереву, чтобы те изготовили ей деревянный меч по реальным размерам и теперь гоняла мальчишек по нашему двору. Разумеется, как можно дальше от посадок Морнеи.

Узнав обо всем, мы с Морнеей лишь тихонько посмеивались под чашку чая, наблюдая с лавки за тем, как ребята, извалявшиеся в пыли, поднимались, отряхивались и, хватая палки, вновь бросались одолеть Аглаиду. Так, у одного из знакомых мне резчиков по дереву, у Бориса, резко поприбавилось заказов, когда сестра затеяла всё это. И вот, на исходе второй недели, практически все мальчишки разгуливали с короткими мечами, а кто-то умудрялся даже делать щиты из крышек для бочек. В дуэлях сестры существовало лишь одно правило: бой мог быть максимум двух против неё одной. Большее количество противников она пока одолеть не могла, в силу возраста и частых изматывающих тренировок. А ребята и рады были попробовать собственные силы с новой знакомой в новой игре.

С Амелией всё было проще и сложнее одновременно. Несмотря на активную помощь на кухне, где девочка практиковала свои навыки и заучивала новые рецепты, она ещё занималась с Розалией магией огня. Мало было того, что Розалия запретила Амелии пользоваться печью в первую половину дня, вынуждая свою ученицу использовать жар и огонь исключительно из собственного магического источника, так вдобавок каждый второй вечер были дополнительные занятия на свежем воздухе, неподалеку от леса, до самой глубокой ночи. Поначалу, мне даже было жаль бедную девочку, из-за чего у нас состоялся разговор с моей спутницей. Результатом переговоров стало то, что я присоединился к обучению, снимая часть нагрузки с Амелии собственными усилиями. А ещё на меня накричали.

Узнав о том, что я в тайне от неё стал магом огня, и упорно не признавался ей до недавнего разговора на речке, Розалия вынуждала меня заучивать заклинания и всю ту теорию происхождения магии, которую в неё вдалбливали в школе на протяжении трех лет. Девушка была рада разделить ношу между обоими своими учениками, тем более, что, когда мы довели её своими расспросами в очередной раз, клятвенно пообещала в конце следующего месяца стравить нас друг с другом, ради единственной важной практики: сражения между волшебниками.

Так и получалось, что всё утро, от рассвета до обеда, Амелия была отдана на пригляд бабушке Морнеи и самой себе, днем она помогала с приготовлением еды, а вечерами или тренировалась с Розалией, или с Аглаидой, улучшая контроль над собственным телом и выносливость. Узнав о том, что у неё есть тренировки ещё и с первой сестрой, мне стало жаль Амелию намного больше, несмотря на все уверения, что с ней всё в порядке.

Но больше всех меня поразила Арковия. Словно моя маленькая копия, она тенью бродила по дому, помогая то тут, то там, иногда даже с готовкой Амелии, благодаря чему они начали лучше ладить. Но каждую свободную минуту, которая случалась, она возвращалась в подвал и читала всё, до чего могла дотянуться. Она была таким же “книжным червём”, как и её сводный брат. Каждый новый день, каждую новую неделю, при любой удобной возможности - это маленькое чудо в длинном тёмно-синем или бордовом платье подходила ко мне, дергала за рукав и просила повесить светящийся мох в подвале, чтобы она снова могла читать. Днём, разумеется, она “на поверхности” или на улице, при свете солнечного дня, но как только наступали сумерки, я ждал, что ко мне подойдёт Арковия.

Первые пару недель, Аглаида даже ревновала Арковию ко мне, как-то по своему, по детски. Будто она понимала, что её увлечения не подходят под то, чем увлекается брат, но подходят под те занятия, чем озадачена Арковия, и я точно знал, что её это беспокоит. Но ничего не делал. Со временем, этот молчаливый конфликт практически исчез: девочки стали чаще общаться, когда виделись за столом. Арковия, как и я, рассказывала интересные факты, вычитанные в книгах, а Аглаида перестала подходить ко мне с невинными разговорами, то и дело сводя разговор к нашей сводной сестре и не находя в себе сил на всё это. Я знал. Я видел. Я молчал. Ведь это была не моя война, а война моих маленьких девочек, которые вот уже пару недель росли у меня на глазах.

А несколько дней назад Арковия не пришла просить повесить мох в библиотеке, хотя я точно знал, что его срок подходит к концу. Спустившись в подвал со свечою в руке, я стал невольным свидетелем волшебства. Арковия, забившись в самый дальний угол библиотеки, где не было книг, сидела на полу, прислонившись к стене, и читала. Вместо света у неё был ровный маленький огонек, который исходил из правой ладошки.

Она не замечала, как я шёл в её сторону до тех пор, пока я не опустился прямо перед ней на пол и не тронул за коленку.

– Ой!

– Вот тебе и ой... – усмехнулся я, не сводя глаз с маленького огонька в её руке. – Как тебе это удалось?

– Случайно… – честно повинилась Арковия, робко, почти шёпотом, пряча руки за спиной. – Прости, Арантин, оно само вышло.

– Да ну? Так ведь ты молодец, чего уж там! А чего ж раньше не сказала?

– Я… боялась. Вдруг ты бы рассердился? Или решил, что я делаю что‑то опасное? Я тренировалась тайком, где никто не увидит… – начала девушка, чуть задумавшись и уставившись в потолок. – Я помню, как много мы говорили с тобой о магии. Что мана в нашем теле - лишь материал для воплощения, а вся сложность в наших способностях и фантазии. Ведь фантазия - это ключ к реализации магии?

– В какой-то мере да…

– Так же я вспомнила, пока читала одну из книг, что магию нулевого элемента называют “бытовой магией”. А что в быту помогает? Огонь. Вроде бы… И я подумала, что можно было бы сделать свечу, чтобы не отвлекать тебя от дел.

– Балда ты… – я потрепал свободной рукой девочку по голове. – Пока ты учишься, я лишь буду рад тебе помочь в начинаниях. Давай‑ка лучше посмотрим, как у тебя этот огонёк выходит. Покажи‑ка ещё разок. Только не торопись, ладно?

Арковия нерешительно протягивает вторую, свободную руку вперёд, откладывая книгу. На ладони появляется небольшой дрожащий огонёк, то вспыхивающий ярче, то почти гаснущий.

– Вижу, что он у тебя дрожит. Это от того, что слишком стараешься, да? Огонь – он, знаешь… как кот: если гладить резко – поцарапает, а ласково – мурлыкать будет. Не прикладывай много сил. Закрой глаза, почувствуй тепло внутри себя. Не огонь, нет – просто тепло, как от печки в зимнюю ночь. Оно ровное, спокойное. Позволь ему в ладонях собраться. Когда почувствуешь – открой глаза и слегка подтолкни мыслью. Мягко, будто пёрышко сдуваешь.

Арковия выполняет указания, не сводя сосредоточенного взгляда с ладошки. На этот раз шар появляется плавно и горит ровно, почти без колебаний.

– Вот видишь! Умница. Главное – плавность, а не сила. Потому что ты им управляешь, а не он тобой. А теперь аккуратно развеивай – представь, как тепло обратно внутрь уходит, а огонь в воздухе растворяется.

Сестра кивнула и погасила шар неуловимым движением. В подвале снова полумрак, но теперь он кажется не пугающим, а уютным.

– Спасибо тебе… за помощь. Арантин, знаешь…

– Слушаю.

– Я и дальше хочу быть на тебя похожей. Хочу учиться. Хочу изучать новое. Становиться сильнее.

– Ради чего тебе это?

– Пока не знаю, но иметь силу лучше, чем не иметь.

– Действительно… – задумавшись, согласился я и усмехнулся. – Единственное, попрошу запомнить, что сила идёт не от желаний, а от сердца.

– Хорошо. Я запомню это.

Я ещё раз потрепал сестру по голове и мы оба затихли. Арковия продолжила читать книгу, теперь уже при свете двух магических огней, а мой взгляд всё так же был устремлён к потолку. Арковия оказалась на меня настолько похожа, что это было даже забавно. И очень интересно. Как далеко может зайти человек без таланта и без проклятия, разделяя со мной одно увлечение?

Подумав ещё с какое-то время в полумраке над судьбой Арковии, я затушил огонёк и молча покинул библиотеку. Рассказывать об этом случае я никому не стал. Думаю, Арковия сама расскажет остальным, если захочешь.

Беззаботные, полные учёбы деньки потянулись дальше своим чередом. В очередное утро, когда девочки все дружно убежали в свой единственный выходной, свободный ото всех дел, в лес за грибами да ягодами, а Розалия ещё спала в нашей комнате, прижимаясь к подушке вместо меня, я попивал чай на лавочке возле дома, глядя на то, как ребятишки тренируются владению мечом. Вот уж точно, лето - это маленькая жизнь. Тихая, размеренная, по своему волшебная, местами беззаботная, а порой – вынуждающая на труд. Лучи восходящего солнца ласкали кожу и щекотали глаза, летний ветерок едва покачивал цветы, высаженные вдоль забора, а детский смех услаждал слух. Чего ещё можно желать?

– Не помешаю?

– Прошу, – я чуть сдвинулся вбок, позволяя Морнеи опуститься рядом. Тяпка - неизменный друг в столь раннее утро, уже была при ней. – Хорошо тут у тебя…

– Рада это слышать.

– Как там Аглаида? Вы нашли с ней общий язык?

– Вроде бы да, а вроде и нет, – расплывчато ответила моя собеседница и хозяйка дома, опускаясь рядом. – Хоть волком не смотрит, как первые дни. И на том спасибо.

– Ты рада?

– Чему?

– Вашему воссоединению, – чуть подумав, ответил я, подбирая правильные слова. – Тому, что горячо любимая внучка, наконец, рядом.

– Безусловно, мне приятно было увидеть тебя с ней. И теперь, когда мы смогли обо всем поговорить, я не знаю, почему сама не сделала этого раньше. Возможно, боялась. Возможно, что-то ещё, о чем сама не знаю.

– На некоторые вещи тяжело решиться.

– Я шесть лет из тех семи, что Аглаида прожила в приюте, хотела, но боялась сделать шаг. Но вот он, ты: появился в моей жизни и перевернул всё с ног на голову. Ты изменил отношения деревенских ко мне, помог в выведение магических трав, вернул дорогую внучку… кроме которой никого не осталось. Что это: детская непосредственность или взрослая решительность?

– Человеческая благодарность, – улыбнувшись, выкрутился я, делая очередной глоток порядком остывшего чая. – Я ведь говорил, что хочу отблагодарить тебя за твою доброту. Разумеется, я не знал о твоих страхах и опасениях, ведь ты о себе так редко говоришь. Вообще практически не говоришь. А иначе, как вернуть тебе внучку, я не смог ничего придумать. Своей то родни у меня нет.

– Там, в городе… – начало было Морнея, но не успела закончить.

– Да. Я ничего не смог найти. Ни про меня, ни про кольцо. Уже порой кажется, будто меня и не ищут.

– Будет тебе. Найдутся, а уж как - одним богам известно.

– Морнея, можно вопрос? Только прошу, ответь искренне.

– Слушаю.

– Можешь рассказать о себе? Мы прожили с тобой столько времени под одной крышей, делили хлеб. Все вокруг уже считают, что мы семья. Да и нам с тобой проще так считать, чего уж скрывать. Но я совсем ничего о тебе не знаю.

А в ответ тишина. Я повернул голову, глядя на то, как моя собеседница, словно юная девица, не может решиться рассказать правду. Хочет она или нет - не знаю. Но и принуждать её не хотелось, а потому я лишь отвернул голову обратно, глядя на мальчишек, которые уже выбивались из сил и разбредались по своим домам.

– Хорошо. Я расскажу. Но пусть это останется между нами.

– Разумеется. Ни одной душе не выдам тайну твоей молодости, – ответил я максимально собранно, отставляя кружку и готовясь слушать рассказ о прошлом моей благодетельницы.

– Я ещё вполне молода. Мне всего сорок восемь.

– Ух.. А я бы больше сорока и не дал.

– Подхалим. Но спасибо.

Рассказ оказался достаточно длинным и насыщенным на события, но слушался на одном дыхание. Морнея не была особенно хорошим рассказчиком: она подбирала слова, вспоминала события, запиналась и рассказывала некоторые моменты повторно, но другими словами, тем не менее, продолжая рассказывать, как обошлась с ней жизнь. В какой-то момент рассказа, когда дрожали её руки от обиды и гнева, я подсел поближе, накрыл их своими ладонями и продолжил слушать. Молча, то и дело кивая, соглашаясь или поддерживая на разных моментах рассказа.

Детство Морнеи прошло в городе, где она родилась в счастливой семье среднего достатка где-то в центральной части королевства. Мать с отцом держали лавку со всякими женскими безделушками, наподобие зеркал, брошей, бижутерии и прочего. Будучи ребенком, Морнея не любила людей, а потому и друзей у неё было не много. Водилась лишь с одним мальчиком по имени Вагнер. С ним она играла во дворе и с ним же в последующем ходила в одну школу, получая образование. Даже в школе друзей для неё не нашлось. За свою нелюдимость и острый ум, а также навыки быстрого счета и обращения с деньгами, её в классе невзлюбили и относились до конца обучения холодно.

Получив хорошее образование и закончив школу, Морнея продолжала черпать для себя знания в книгах, в то время как Вагнера забрали для прохождения службы по настоянию отца. Так прошло около пяти лет, с двенадцати до семнадцати лет. Пока Вагнера не было, семейное дело родителей Морнеи пришло в упадок и те приняли решение выгодно выдать дочь замуж, чтобы поправить финансовые дела. Найдя достойного кандидата, в возрасте семнадцати лет Морнея стала женой тридцатисемилетнего старшего сына одного из знатных купцов тканей. В этом же возрасте, в результате жестокости со стороны мужа, понесла первый нежеланный плод, но потеряла его из-за частых побоев. Оправившись от страданий и боли утраты, моя собеседница вознамерилась стать хорошей матерью и в девятнадцать понесла второй раз, после чего родила красивую девочку Анну.

Желая избавить себя от побоев, Морнея увлеклась травами и алхимией, дабы когда-нибудь отравить нелюбимого мужа. А так же, чтобы была возможность вылечить ребёнка, если будет такая необходимость. Спустя три года, сошлось всё для исполнения плана: знания, время и место. Месть свершилась и девушка бежала из города, чтобы укрыться от преследования. Сбежать не удалось, ребенок плакал слишком громко. С болью на сердце, она постучалась в ближайший дом, передала дочь на руки молодой девушке и исчезла под покровом ночи, со временем перебравшись в один из городов всё той же центральной части королевства.

Спустя несколько лет скитаний по городам и подработкам прачкой, швеей, подмастерьем в алхимической лавке и много кем ещё, она переехала в Уолбридж, где познакомилась с Каином. Каин оказался хорошим человеком и помог незнакомке устроиться на постоялом дворе и жить, и работать при кухне, а через пару лет влюбился и взял в жены. На свадьбе Морнея познакомилась со старшей сестрой мужа, Вайши, которая была вовлечена в семейное дело и держала гостиницу.

Занимаясь домом и помощью на постоялом дворе, Морнея продолжала поиски своей дочери, которую оставила давным давно, но это было безуспешно. В том доме не слышали ни о какой девушке и ни о каком ребенке, где Морнея оставила Анну. Спустя пять лет, дела семьи пошли в гору и Каин решился на открытие новых заведений. Одним из таких стала алхимическая лавка, которой бы заведовала его сестра Вайши и Морнея в городе Гелен неподалеку. Девушки ладили друг с другом, поэтому проблем быть не должно было. Сам Каин отправился в другой город, но был убит по дороге разбойниками. Дело покойного мужа продолжилось и после его смерти, однако всё досталось семье. Морнея, уже дважды вдова в свои тридцать два года, разделила собственность алхимической лавки с сестрой Вайши и перебралась в город, работая и живя в уютном двухэтажном доме.

Спустя десять лет, как Морнея занималась вместе с Вайши делами лавки, в дверь дома постучали и оставили записку. В ней говорилось, что дочь покойной Анны, внучка Морнеи по имени Аглаида, находится в таком-то приюте. И всё. В Уолбридже, откуда она уехала почти сразу после смерти мужа. После разговора с Вайши, Морнея наведалась туда и проведала девочку, которой было около трех лет. Представилась бабушкой, но сказала что пока не сможет забрать девочку с собой, не объяснив причину. Моя собеседница согласилась отправлять деньги в приют на обеспечение, чтобы девочка ни в чем не нуждалась и уехала обратно домой. Аглаида не помнила этой встречи и всегда утверждала, что никогда Морнею не видела. Что было недалеко от правды.

Морнея и сама не знала, почему не забрала девочку с собой. Душа не лежала к этому ребенку совершенно. Будто чужая, но в то же время родная. В своих душевных терзаниях, Морнея довела себя до болезни, которая чуть не забрала её жизнь. После глубокого морального потрясения, до которого наша с Аглаидой бабушка довела себя сама за несколько лет, Вайши предложила перебраться в деревню, на свежий воздух, и только иногда заезжать к ней в город поработать или просто в гости. Морнея, скрипя сердцем, согласилась и с тех пор раз в неделю приезжает в город к сестре бывшего мужа, но за всё время так ни разу и не нашла в себе сил скататься к родной внучке.

До тех пор, как мы с Морнеей встретились в первый раз, она уже жила в деревне почти три года, а возможно и больше. Получилось так, что был дом, который долгое время пустовал и ветшал, в который удалось быстро заехать и привести его в приемлемый вид. Деньги, как известно, способны решить большинство различных проблем… И вот теперь, уже на истечение четвертого года жизни в деревне, Морнея сидела рядом со мной, опершись на свою верную мотыгу, завершая рассказ тяжелым долгим молчанием.

– Даже и не знаю, что на всё это сказать.

– Тогда помолчи вместе со мной.

Так мы и сидели ещё очень долго: не уходя и не занимаясь чем-либо, кроме безмолвной поддержки. Я пытался поддержать её, а Морнея пыталась поддержать себя. Или не пыталась. Одним лишь Богам и ей самой было известно, что творилось в человеческой душе, которая прошла через всё это. Не сломалась, не надорвалась, а стойко выдержала все тягости и лишения. Воистину, люди - удивительные создания.

Сколько бы я не слышал историй, сколько бы не прочёл книг - всегда и во все времена эльфы демонстрировали миру любовь к природе и уважение к роду, орки ценили свободу и право на собственный выбор. Гномы уважали силу, талант и навыки, а люди… Люди способны были приспособиться и выжить там, где не смог бы выжить никто другой.

“Жнец, соберись. Жду тебя у твоего водопада в течение часа”.

Чуть не свалившись с лавки от неожиданно известия от Анкиража, я поднял глаза к небу и присмотрелся. Облачно. Где-то далеко, из-за горизонта в нашу сторону летят серые тучки. Возможно, скоро грянет дождь, а может и нет. Но точно сегодня, если никто или ничто не вмешается.

– Пойду я, пожалуй. И, Морнея… – я запнулся, не зная, какие слова лучше подобрать. – Спасибо. Просто спасибо. За честность.

Получив в ответ лишь неуверенный кивок, моя собеседница отправилась заниматься своим участком, а я вернулся в дом. Розалия всё ещё спала, раскидав свои волосы по подушке и чему-то улыбаясь. Счастливая, влюблённая, беззаботная, и такая красивая. И почему-то досталась такому странному мне.

Чмокнув в лоб, я быстро чиркнул на бумаге, что лежала на столе, чтобы меня не беспокоили, вложил записку в её руку и опустился на пол, скрещивая ноги для медитации. Спустя почти месяц тишины, а то и два, если считать вместе с заданием от Биатрис, Анкираж ни за что бы не потревожил меня просто так. К тому же, ещё и назвал меня кем-то или чем-то, о чем я не знал. Пока что не знал, но уверен, это означает нечто важное. Уже дважды за всю мою недолгую, но крайне насыщенную жизнь, Анкираж называет меня подобным прозвищем. Нужно бы непременно расспросить его, что оно означает.

Мир встретил меня привычными красками. Окунувшись в свой внутренний мир, я огляделся на водопад. Всё такой же величественный и шумный, красивый и манящий. Место, где сходятся два источника моей силы: вода и земля. А рядом росло деревце, изрядно окрепшее и подросшее с нашей последней встречи. И именно под этим деревом меня ждали двое.

Анкиража я узнал сразу. Всё тот же взрослый мужчина, полностью лысый, в чёрном, словно ночь, костюме. Он стоял ко мне спиной и я не видел его лица, но он о чем-то увлечённо спорил с… этим существом. Статная, хорошо сложенная молодая девушка, чьи руки покрыты хитином и заканчиваются когтями, а нижняя половина тела представляет собой мохнатое тело гигантского паука с восемью лапами. Одеждой существу служила одинокая, красиво расшитая узорами, пурпурная рубашка, прикрывающая лишь грудь и немного живота. Вместо волос у неё были многочисленные косы, больше всего напоминающие гибкие лапки насекомых, а глаза были сплошь чёрными, словно мгла. Она была самой потрясающей и самой омерзительной девушкой, какую я когда-либо видел.

На фоне её, среднего роста Анкираж выглядел совсем уж жалко, едва дотягивая даже до человеческой половины существа. А это значило, что росту в ней было едва ли не два с половиной метра.

– Так это ты - жнец?!

Существо открыло пасть, и оттуда хлынул хор – не один голос, а десятки: шёпоты, стоны, заигрывания и угрозы, обрывки фраз на неизвестных языках, накладывающиеся друг на друга в хаотичном диссонансе. Голос пугал, завораживал, грозился расправой и манил, словно поцелуй любимой женщины. Страстно. Жарко. Неудержимо. Вот уж точно - Бог!

– Знаешь, а вот это звучало досадно… – Хмыкнул Анкираж, переводя на меня взгляд, после чего поднял трость и легонько стукнул по одной из паучьих лап девушки. – Миллиам, хорош пугать человека. Прими уже нормальный вид.

– Обойдётся!

И снова хор голосов, ударивший по ушам и заставляющий зажмуриться, в надежде, что существо исчезнет. Несмотря на то, что я оставался в сознании, во мне бились желания осыпать эту божью тварь ледяными иглами или сбежать как можно дальше.

Победил нездоровый интерес волшебника. С удивлением прислушавшись к себе, я вдруг понял, что никакая боль от колдовской лихорадки ни разу не настигла меня, пока я находился здесь. Да, последствия были, но я видел их физически, воплощение в виде иссохших деревьев, обожжённой земли и тумана там, в лесу, за озером. Но болезни я тут не чувствовал, а это значило, что я могу колдовать без оглядки, и после не свалюсь без сил. В конце концов, я был внутри самого себя: какая разница, что я делаю здесь, если мана не оказывает влияния на тело?

– Даже не думай… – Начал было Анкираж, но не успел.

К тому месту, где где находились все мы, начали сходиться тучи, а вскоре по нашей собеседнице начал бить град размером с небольшой камень. Одной такой льдинки могло бы хватить, чтобы проломить человеческий череп - но против меня была необычная тварь, поэтому я не стал сдерживаться. Одновременно с этим, я второй свободной рукой поднимал из земли каменные шипы, наподобие тех ледяных, что когда-то спасли мою жизнь у трактира. Однако нынешние были толще и острее, а ещё их было больше.

Но паук оказался не так прост. Отбиваясь мохнатыми лапами от появляющихся из-под земли каменных шипов, девушка умудрялась своими когтями создавать какую-то магическую конструкцию, которую я прежде ни разу не видел. Даже если бы я просто стоял рядом, вряд ли бы мне удалось повторить её хоть с первой, хоть с пятой попытки, настолько сложной она была. А тут ещё и попытка сосредоточиться на больших объемах маны, которые шли в ход в виде двух заклинаний одновременно.

Голова гудела от напряжения а глаза слезились, но я точно знал: нельзя дать твари сдвинуться с места. Если она приблизится - я труп. Порвут когтями или раздавят мохнатыми паучьими лапами. Или развеют магией, которая, кажется, вот-вот была готова ударить в мою сторону. Прервав оба заклинания, я краем глаза ухватил воду, стоящую в озере и сосредоточился на ней, вызывая большую волну от дальнего края. Так, волна успеет набрать мощь, пока будет идти в нашу сторону. Жаль только, что Анкиража заденет, но он Бог, авось не пострадает. А вот её окатит водой, которую, надеюсь, получится быстро заморозить и обездвижить тварь.

В следующий миг я ослеп. Все краски мира резко исчезли, а вместе с ним исчезло самоощущение, тяжесть тела, свобода магических каналов - вообще всё исчезло! Казалось, будто нахожусь в каком-то киселе: движения были замедленными, тянущимися и неуклюжими, а виски сдавило так, что я испугался, что мне попусту раздавит голову.

– Прекратите, вы оба!

По окружающей пустоте, словно раскатом грома, прозвучал голос верховного Божества тёмного пантеона, после чего тьма развеялась. Я нашёл себя, лежащим на траве шагах в двадцати от Бога и той паукообразной твари, которая сейчас, раскидав все восемь лап, лежала под тенью дерева и зыркала на меня, потирая ушибленную макушку.

– Миллиам, ну просил же… – со вздохом пробурчал мой божественный покровитель. – Скажу ещё раз. Убери боевую форму.

Девушка недовольно зыркнула сначала на Анкиража, потом на меня, после чего потянулась и хлопнула в ладоши. И тут же огромное мохнатое тело и лапы начали втягиваться внутрь её человеческой половины тела, являя миру обычную девушку. Её красота осталась при ней, за исключением того, что волосы из лап насекомых превратились в обычные прямые локоны иссиня-чёрного цвета, что волнами заструились до самой земли, а глаза приобрели фиалковый цвет. Пурпурная рубашка девушки также претерпела изменения, и теперь это больше всего походило на рясу священников.

После превращения девушка осталась сидеть под тенью моего огненного дерева, скрестив ноги, недовольно зыркая по сторонам и продолжая потирать затылок. Видимо, Анкираж тростью прошёлся, чтобы усмирить. Можно сказать, мне повезло.

– Ты даже не представляешь насколько, парень, – перевёл взгляд на меня тёмный бог, опуская трость. – А теперь начнём сначала. Арантин, позволь представить твоего будущего второго покровителя, помимо меня. Её зовут Милена или Миллиам. В разных источниках и у разных народов, почему-то, по разному. Для более простого понимания скажу: если я - Бог Смерти, то она - Бог Магии.

То… То есть!.. Вот эта мохнатая громадина, а нынче взрослая человеческая девушка - тоже Бог?! Ещё и почему-то будущий покро… А, я, кажется, догадался. Раз уж я изучаю магию и так к ней тянусь, то Анкираж решил сдать меня с рук на руки… кхм… на лапы этой девушке. Зачем или за что - непонятно, да и зачем?

– Анкираж утомил своими рассказами о новом жнеце. Я решила посмотреть. Забавное создание.

А в этот раз голос девушки был намного приятнее, чем когда она в своей паучьей форме. Немного грубоват, но женственный и очень милый. Не то что прежний хор голосов… Девушка поднялась на ноги, отряхивая одежду, и подошла ко мне. Ростом она оказалась примерно того же, что и мой покровитель, а потому теперь голову задирать пришлось бы не слишком высоко.

– П-приятно познакомиться. Меня зовут…

– Знаю. Арантин. Человеческое дитя с поистине чудовищным потенциалом.

– Ты только лишнего не сболтни… – напомнил почему-то Анкираж, подходя ближе. – Впрочем, парень, я здесь снова выступаю в роли посредника.

– Как в тот раз с Нэргалом?

– Так ты и с другими знаком?

– Именно, – кивнул Бог, игнорируя вопрос Миллиам.

– Да, мне довелось познакомиться и с другими Богами, – ответил я на ранее заданный вопрос. – Получается, я уже знаю пятерых богов.

– А кто у нас остался? К кому ты ещё там не попадал… – задумался Анкираж.

– Мулцибер и Баоши, – буркнула девушка, отходя от нас обоих на пару шагов. – Лишь их меток я не вижу на парне.

– Вы меня потащите с кем-то знакомиться?

– Обойдутся, – отмахнулся Анкираж. – Если в двух словах говорить, Я отвечаю за Смерть и перерождение душ, Биатрис отвечает за природу и жизнь. Нэргал… тут сложнее, но проще описать его такими словами, как “Надежда, защита и честь”. Милена покровительствует магам и занимается всеми вопросами колдовства и пророчества. Даже о тех, о которых я тебе в прошлых раз говорил. Мулцибер - это ложь, коварство, обман и иллюзии, а Баоши - похоть, страсть, разврат и прочее. Впрочем, повзрослеешь - может, и познакомишься. А Актон…

– Я уже знаю. Он – Бог удачи.

– Кхм… – приглушенный смешок от Миллиам заставил нас синхронно обернуться. – Как-как, а так его ещё никто не описывал!

– А кто же тогда ко мне то и дело заходит поболтать?..

– Арантин, он демон. Сторонник безумства, анархии, всеобщего хаоса и, как ни странно, удачи. И то, что ты там себе видел - не более, чем его маленькая игра с чужими жизнями.

– То есть тот забавный парень с веснушками и монеткой в руках…

– На самом деле…

– Миллиам, оно ему не надо!

Голос Анкиража звучал слишком убедительно и властно, чего раньше за ним практически не наблюдалось. Тихий, спокойный, вечно уставший, а не всё то, что я видел сегодня за ним. Словно привычный образ рушился на глазах, приоткрывая мне части мозаики.

– А на самом деле он демон, большой и страшный, от которого я бы советовал тебе держаться подальше, – вместо притихшей Богини ответил мой покровитель. – Тебе Биатрис не говорила держаться подальше от него?

– Говорила…

– Вот и я тебе говорю. Я то ещё ничего, а вот она его на дух не переносит.

– Тёмный, можно ближе к делу?

– Ах да. Арантин, в нитях твоей судьбы есть моменты, которые мы с Миллиам нашли, но не смогли распознать. Что-то грандиозное может случиться с тобой в следующем году. Ты снова что-то задумал?

– Ничего такого… – Задумавшись, ответил я, поднимая глаза к небу, чтобы обдумать все предстоящие события. Не вспомнив ничего особенного, начал перечисления вслух: – Собирался поступать в магическую Академию в человеческом городе Мифин… Собирался изучать дальше магию Огня и магию Камня по книгам, которые купил в городе… Собирался учить дальше сестёр, если те со мной поедут. Ничего грандиозного.

– Другие Боги ничего не говорили? Просьбы, сделки, пророчества, обещания? Может, помощь какая.

– Был случай, после Уолбриджа. Актон заходил поболтать, но я так и не понял, зачем. И он, почему-то, не смог вспомнить. Только вот…

– Только вот что?

– При разговоре со мной, он уронил монетку, которую всегда вертел в пальцах. И сказал, мол, удачи у меня не будет много лет.

– Анкираж, как думаешь… – Начала было Миллиам, но увидев взгляд собеседника, замолчала и задумалась.

– Да. Похоже, это его рук дело.

– Теперь хоть есть от чего отталкиваться… – Миллиам обернулась ко мне и продолжила, уже более собрано: – человек, с вопросом посвящения мы решим позднее. Не до этого, как ты понял. Возьми вот эти свитки и запомни: они одноразовые. Не вздумай читать просто так! Если нужна будет помощь там, в реальном мире, когда угроза будет исходить исключительно для тебя и твоей жизни, только тогда разворачивай и читай! Ясно?

– Ясно…

– А это тебе от меня, – Анкираж достал откуда-то из внутреннего кармана костюма пару свитков и протянул мне. – Всё то же самое. Открыть в случае угрозы жизни. И, желательно, подальше от людей. Миллиам, повесь парню печать и пошли.

Богиня хлопнула меня по правому плечу и исчезла, а вслед за ней исчез и Анкираж, оставляя меня наедине с собой в моем внутреннем мире. Там, где ладонь богини коснулась меня, осталась небольшая метка в виде паука с растопыренными лапками. Как и коса на левом плече, теперь на мне оставил след второй Бог, правда, пока неясно, зачем. И почему лап шесть, а не восемь, как у той же Богини…

О Боги, во что же я ввязался в этот раз?!

Вернулся в реальный мир, открывая глаза, я заметил, что комната пустовала, а на столе стояла глиняная кружка с остывшим чаем. Медленно потянувшись, я выбрался сначала из комнаты, а после и из дома. Ни одной родной души, и только Арковия нашлась на заднем дворе, неподалеку от полисадника, развешивающая бельё.

– Брат? Что-то случилось?

– Нет, ничего такого. Медитировал. А где все?

– Аглаида с Морнеей поехали в город за продуктами, я стирала, Амелия с Розалией. Арантин, а что это за бумажки?

Я посмотрел вниз, куда был направлен взгляд сестры и увидел, что сжимаю в руках те свитки, которые мне передали Боги во время медитации. Это было впервые, когда из своего внутреннего мира мне удалось что-то вынести. Удивительное явление… Получается, мне не показалось и не приснилось - угроза есть и она реальна, но невидима и непонятна.

Стоит ли говорить об этом девочкам? А предупредить Розу? Или, может, отложить поездку в Мифин на следующий год? Ничего не понятно, и только вызывает больше вопросов…

– Н-ничего такого. Хотел поговорить с Розой по поводу магии.

– Они на полянке у леса. Где и всегда.

Услышав в ответ тишину, Арковия едва заметно дернула плечом, развернулась и продолжила заниматься бельём, а я, вернувшись домой, спрятал свитки в футляр от посоха. Лишь один из тех пяти, что мне дали Анкираж и Миллиам, я сунул за пазуху, решив держать его поближе. На всякий случай. Слова моего покровителя засели в голове и то и дело всплывали, заставляя задуматься и, в какой-то мере, поостеречься. Мало ли, что имел в виду Актон и мало ли, что реально может случиться. Пока что ни одно из его пророческих высказываний не прошло мимо меня: ни про руны, ни про сестру. И это немного пугало.

Разобравшись с делами, я отправился к Розе. Одному делать было нечего, заниматься переписываем своих тетрадей в подаренную Аглаидой книгу сейчас не хотелось, поэтому решил понаблюдать за обучением Амелии. Может и сам чему научусь. Девочек я нашёл быстро - их окружала толпа ребятишек. Не знаю как и почему, но местные дети прознали, что со мной приехали не только молодые девушки, но ещё и волшебницы. И мало им было меня, так теперь в этой небольшой деревушке появилось на два мага огня больше, опытный и неопытный. Но если ко мне иногда подходили, потому что я был свой, то подходить к чужому человеку, к девушке, которая владеет разрушительной магией, желающих практически не было.

Вот и выходило так, что метрах в ста, а то и больше, в тени дерева и на его ветках, сидели ребятишки, восторженно наблюдая и изредка перешептываясь, когда Амелия или Роза творили свою “магическую магию”. Не долго думая, я прошёл мимо под вздохи мальчишек и направился прямо в сторону волшебниц. При таком количестве зрителей мне было нельзя показывать свою огненную магию, но ведь ничего не мешало “послушать лекции” от практикующего мага огня.

– О, глядите кто проснулся! – Завидев меня издали, приветственно помахала мне рукой Роза. – Присоединяйся к занятиям!

– Я в этот раз послушаю, – ответил я, мотнув головой в сторону деревни. – А то слишком много зрителей собралось.

– Вот ведь… – недовольно пробурчала рыжая ведьма, но тут же перевела взгляд на пытающаяся отдышаться Амелию и крикнула: – никаких перерывов. Ещё три круга огня! И без пререканий!

– Да, наставница!

В её голосе отразилось столько страданий и усталости, сколько не было у меня во времена жизни в Уолбридже. Даже когда я возвращался с ночной работы у организации “Перо”, а днем выполнял задания в качестве авантюриста, я выглядел и говорил бодрее.

– А не загоняешь ли ты её такими темпами?

– Ничего с ней не станется, – отмахнулась Роза, когда я приблизился к ней. – Пускай практикуется. Она молодец, схватывает всё буквально на лету.

– Рад слышать. А ты?

– А что я?

– Практикуешься по книге, которую я нам купил?

– Пока нет. Остановилась исключительно на теории. Не все моменты понимаю.

– Помочь?

– Нет, я лучше сама… Да кто ж так символы выводит! – Крикнула Роза, увидев очередную оплошность со стороны ученицы. – Ещё раз, последний, повторяю! Смотри!

Роза оглянулась на меня, опустила взгляд на землю и отошла шагов на шесть, вероятнее всего, чтобы не зацепить. После чего, широко расставив ноги, она встряхнула руки и стала выводить круг в воздухе сразу обеими руками. Вслед за ладонями потянулся раскаленный воздух, словно руки девушки пылали, хотя внешне ничего такого не было. Она выругалась, ещё раз встряхнула руками и повторила движение. На этот раз, вслед за ладонями Розы шло пламя, ровным тонким потоком. Словно в воздухе загорались сотни свечей, и свет огня объединялся в цельное огненное кольцо. Как только круг был окончен, Роза опустила левую к поясу, а правой в центре круга вывела символ, более всего походящий на костер. Делала она это так легко и плавно, будто всегда умела это делать.

Как только она опустила правую руку, земля под её ногами вспыхнула реальным огнём и разошлась множеством спиралей по кругу во все стороны на пару метров, едва не задев меня. Вслед за первой спиралью пошла вторая, а следом и третья, и лишь после этого магический круг с изображением огонька пропал.

– Теперь тебе всё понятно? – Строго посмотрела Роза на Амелию, ожидая ответа.

– Д-да… Я буду стараться!

Из десяти попыток у Амелии успехом завершились четыре. Лучше, чем могло показаться мне, и хуже, чем получается обычно, со слов наставницы. У Амелии были проблемы с концентрацией и она никак не могла “уйти в себя” и сосредоточиться исключительно на магии своего элемента.

– Всё, не могу больше! – Прошептала Амелия и, словно мешок картофеля, повалилась на землю, тяжело дыша.

– Роза…

– М?

– А что ты делала, чтобы получилось то огненное кольцо? И что за символ был в центре?

– Только не говори мне… – Начала была девушка, но тут же осеклась. Приложив пальчик к губам, она о чем-то задумалась, а потом, будто соглашаясь с собой, продолжила: – Ну да, о чем я… Это ведь ты. Ты ж вообще колдуешь как вздумается. Ни правил, ни основ, ни последовательности.

Мне оставалось лишь кивнуть, соглашаясь с тем, что я особенный. А что сказать: первое время я колдовал на одной собственной фантазии. Ни знаний, ни палочки, ни заклинаний. Гений при своей полной бездарности…

– Ученица, подойди! Тебе тоже это будет полезно услышать!

Я лишь молчал, давая возможность девушке высказаться и посмотреть, когда дело дойдёт до ответа.

– В общем, милый, гляди, – она нашла на земле неподалеку ветку, взяла в руки и начала рисовать на земле символы, рассказывая про каждый из них: – Проще будет показать на основах, а дальше буду отталкиваться от собственной стихии. Так проще будет и понять, и объяснять. Это - символ огня, рисуется в форме маленького огонёчка, похожего на тот, что образуется у костра. Не путай с пламенем свечи или прочим пламенем, это важно, но расскажу позже. Вот это - символ воды, рисуется в три линии. первая линия изображает полумесяц - главный элемент магии воды. Почему главный - не знаю, не спрашивай, учиться надо было лучше… Две других линии располагаются в нижней половине этого полумесяца, изображая волну. Элемент земли рисуется проще всего – рисуешь круг и внутри него квадрат. Издалека может напоминать монетку, если так будет проще запомнить. А вот это – элемент стихии воздуха. Рисуется как две линии, выходящих из единой точки в разные стороны по спирали.

Вслед за объяснениями Розалии на земле вырисовывались символы основных стихий, а в качестве последнего она нарисовала круг с точкой внутри, объясняя это тем, что именно так описывают нулевой элемент.

– У каждого элемента есть свой понятный символ, а вот у нулевого такого нет. Это объясняли нам в учебниках и учителя так, что элемент может приспосабливаться к любой магии, с которой ты будешь взаимодействовать. Кто-то называет его бытовой магией, кто-то – магией пространства. Но мне кажется, что всё это в корне неверно. Нулевой он на то и нулевой – он не имеет ни начала, ни конца и не относится ни к чему. Но во что он может превратиться, я тоже не знаю. Нет таких знакомых, которые владели бы элементом и чего-то добились. Арантин, вы с Арковией не считаетесь, потому что вы этой силой и не пользуетесь.

– Тут ты права, – мне лишь оставалось пожать плечами, соглашаясь с очевидным.

Раз уж не знаю, что можно сделать и как, то и незачем пользоваться. А то будет, как в случае с рунами: полез без плана и знаний - и вот результат. Напортачил. До сих пор корю себя за это, стараясь как-то приспосабливаться.

– Теперь, возвращаемся к магии огня. Стихия самая буйная и самая непокорная из всех, и в то же время самая опасная и разрушительная. Недаром каждый второй маг на королевской службе - огненный, и лишь каждый пятый - маг земли. Остальных и того меньше. Ты, как маг огня, должен будешь доказать в первую очередь себе, что ты - сильнее собственной стихии.

– То есть, нужно усмирить огонь?

– Нет! – Чуть ли не вскрикнула девушка. – Запомни раз и навсегда, и ты, Амелия, тоже – огонь нельзя усмирить. Никто, ни за что и никогда не способен справиться с буйством огня. А всякий, кто пытается - теряет либо себя, либо то, что ему дорого.

– Тогда как быть?

– Огонь нельзя усмирить. Но его можно направить. И именно в этом самая важная и самая сложная сторона обучения огненных магов - контроль. Если ты будешь слишком хорошо контролировать огонь - ты не сможешь его использовать. Это как согреть дом свечой, к примеру. А вот если ты будешь плохо контролировать пламя - оно способно либо спалить всё вокруг, а иногда и самого колдуна.

– А что на счёт тебя?

– А что я? Я не ты, Арантин, у меня тоже бывали оплошности, – съязвила Розалия, показывая мне язык, но тут же возвращаясь к образу строго и уверенного в себе наставника. – Так вот, ошибки, это нормально в практике мага огня. Вопрос лишь в том, кто и как заплатит за эту ошибку. Многие из числа опытных практиков магии огня носят бинты на руках - чаще всего, у них обожжены ладони и пальцы. Они платят за свои ошибки сами. А есть те, кто заставляют платить других, и я в их числе. Если не можешь совладать с заклинанием - швырни его подальше. Я так спалила не одно дерево за стенами города, прежде чем научилась правильно пользоваться своей силой. У школы было проще - на наших занятиях всегда есть ведро с водой, а то и не одно, либо маг воды, который способен… как бы это лучше сказать… смягчить последствия ошибки.

– Увлекательно, – не мог не отметить я, пристально разглядывая огонек, изображенный на земле у нас под ногами.

– Очень. Особенно когда каждая твоя практика может либо сжечь дом, либо устроить пожар, либо сжечь целый лес по неосторожности. Поэтому чем лучше контроль, тем лучше.

– А как быть, если ошибка всё же случилась?

– Опытный маги огня способны не только “выпускать” огонь, но так же могут и “впускать” его в себя, буквально поглощая чужое пламя.

– Но ведь есть риски? – Спросила молчавшая до этого момента Амелия, внимательно слушающая каждое слово своей наставницы.

– Разумеется. Одно дело контролировать своё пламя, рвущееся наружу или созданное собственной магией, и совсем другое - направить чужое пламя, объединяя его с собственным. Это намного сложнее, ведь приходится, практически, фокусироваться сразу на двух источниках огня одновременно.

– И впрямь, сложно, – покивал головой я, поднимаясь на ноги и разминая затекшую от неудобной позы спину.

– О чем и речь. Поэтому я всегда искренне не понимала, как ты колдуешь без знаний, без палочки, без понимания своей природной стихии, Арантин… Никак и никогда не понимала, а иногда и откровенно завидовала. Магия воды имеет свои законы, сложности и условности, но ты их будто никогда не замечал…

Мне лишь оставалось развести руками. А что тут сказать? Дар ли? Или навыки? Или талант? Или, может быть, от ошибок меня удерживает собственная болезнь, из-за чего, при использование большого количества магической энергии я попусту валился без ног от усталости или без сознания.

– Значит, получается, мы рисуем в воздухе колесо огня и символ нашего элемента, чтобы было проще призвать стихию и сосредоточиться на ней? – Подвела итог Амелия, так же поднимаясь на ноги вслед за мной.

– Приблизительно, да. Для тебя, ученица, это, в первую очередь, практика выпуска маны из собственного тела. Частично, эта же самая мана и будет использована на будущее заклинание, что уменьшает нагрузку на твоё тело, и, да, помогает сосредоточиться на происходящем.

– В зависимости от разных заклинаний, меняются ли символы?

– Да, как-то меняются, но у каждой стихии они свои и их там немного. Примерно по паре десятков на каждую магическую школу.

– Тогда, я хочу кое-что попробовать из того, что услышал… отойдите подальше, девочки. Не знаю, что получится – не хочу вас задеть или окатить ледяной водой.

Девочки благополучно отошли назад шагов на десять, а я решил повторить то, что до меня делала Розалия, с той лишь разницей, что вместо магии огня была вода. Воплощение магии не стало для меня проблемой: даже сейчас, с двумя ридитовыми браслетами на руках, мне хватало сил на не слишком сложное колдовство. Встряхнув руками так же, как до этого делала моя избранница, я создал водное кольцо и, подглядев на земле символ элемента стихии, попытался его воплотить. Получилось лишь с третьего раза создать более четкие отдельные линии и не допустить их смешения друг с другом.

После создания символа элементом воды, я представил тучу, которая лопается в воздухе неподалеку от меня и из неё льется стена воды, после которого наступает чудесный перелив из различных цветов, который так часто можно увидеть после пасмурной хмурой погоды. Для закрепления эффекта, я представил это воображение внутри себя дважды, буквально ощущая, как мокнут руки и становится холоднее, но упорно не открывал глаза.

Нет, не так. Ещё немного. Только не сейчас. И лишь когда получилось, я открыл глаза и глянул над головой. Туда смотрели все: и Роза, и Амелия, и все прочие ребятишки, которые ещё были здесь и следили за нами с дерева и стоя под ним. А я не мог скрыть улыбку.

Над нами, в лучах солнечного света, переливалась радуга.

Глава IV. Момент истины

Время пролетело незаметно. Казалось бы, мы приехали к Морнее совсем недавно, а пролетело уже несколько недель и второй летний месяц клонился к концу. Скоро будет третий, последний теплый месяц, после чего нас должны будут настигнуть холода, чего я совершенно не боялся. Почему - всё очень просто: Амелия научилась создавать своё маленькое солнце. Она поднимала руки высоко над головой и, под пристальным вниманием Розалии, стояла так до тех пор, пока у девочки либо не кончится магическая энергия, либо пока не затекут руки. По опыту скажу, более чем на пару часов в день, Амелии не хватало.

Сама же Розалия держалась гораздо более уверенно, но тоже более четырех часов за раз продержать контроль над заклинанием, которые мы все в доме обозвали “карманное солнце”, не могла. По уверениям моей случайной суженной, Амелия учится гораздо быстрее, чем она в её годы, и что спустя полгода или год таких занятий она по праву сможет считаться полностью самостоятельным огненным волшебником. Признаться честно, я был горд и очень рад услышать это.

Но больше всех успехов достиг именно я. У меня, наконец, сносно начало получаться контролировать пламя и теперь, при любом резком выкрике Розы на тренировках, я мог выпускать огненное кольцо или шар, а так же делать то же самое с водой и землёй. В ходе одной из лекций Розалии для меня и Амелии, я понял, что некоторые заклинания могут существовать в обеих стихиях, и при этом не заменять друг друга. Так, например, “разрыв земли” о котором упоминалось недавно, происходит за счёт разделения земли на несколько частей, откуда, чаще всего, выходила вода. Как оказалось, при должном уровне владения стихией воды, можно было то же самое сделать и при помощи воды, мощной струёй “прорубая” путь на поверхность через землю.

Я загорелся этой идеей взаимозамещения и дополнения заклинаний, чем мог бы значительно расширить собственный арсенал магии, и теперь, при каждом удобном случае, уходил в лес или в поле и пытался воплотить всякие немыслимые чудеса. Иногда заканчивалось плохо, как, например, это случилось на прошлой неделе.

Решив совместить магию огня и воды, я не правильно соотнёс пропорции, в результате чего очень сильно ошпарил кипятком правую руку по самый локоть. Под собственные крики от боли, я умудрился наколдовать небольшой водный шар и развеять его, чтобы выплеснувшейся водой охладить руку. Повезло ещё, что на мне были браслеты, иначе бы руку обварил ещё сильнее, но боль была невообразимая, но даже так рука покрылась волдырями. Руку жгло неимоверно и боль отдавала сначала в плечо, потом в спину, а очень скоро дошло и до головы. Пришлось спешно заканчивать все свои опыты и бежать домой, к Морнее, просить мазь от ожогов. Мазь мне дали, но пока Морнея и Аглаида в четыре руки снимали ридитовые браслеты и обрабатывали рану, мне читали нотации в два голоса. Мало мне было “внутренней” головной боли, как мои заботливые женщины решили добавить боль “внешнюю”. И это ещё “повезло”, что Розалия отсутствовала в это время в доме, иначе бы голосов было бы три.

После того, как мне перебинтовали руку по самый локоть, вместе с пальцами, и заставили отдыхать, я выпил теплого молока с мёдом и отправился в комнату, где до самого вечера просидел над собственной книгой. К сожалению, писать с перебинтованными пальцами было совершенно невыносимо, так ещё и очень больно. Рука дрожала, перо то и дело выпадало и уже на третьей кляксе от чернил я бросил это дело. После недолгих размышлений, я принял решение привлечь к этому делу Арковию. По вечерам девочка была совершенно свободна и мы с ней договорились о том, что я научу её писать и предоставлю целую гору материала для отработки навыков. Она согласилась, но взамен попросила меня отдать переписанные тетради ей в личное пользование. Я был несколько удивлён такой просьбой, но согласился, и мы пожали друг другу руки. Так же, как когда-то Морнея поступила со мной, когда мы заключили сделку на помощь по дому в обмен на чтение в библиотеке.

Арковия и впрямь оказалась моей маленькой копией, за что, совершенно случайно, и поплатилась. Очередная склока между сестрами вспыхнула прямо за ужином, на который собралась вся семья. Аглаида вскочила из-за стола так резко, что табурет опрокинулся. Грохот дерева смешался с жалобным всхлипом первой сестры, а за ним последовал крик, которого я раньше от неё ни разу не слышал. Полный горячей, тянущейся давно обиды, которую я допустил сам же.

– Арантин, за что ты так со мной?

– О чём ты? – Перевёл я удивленный взгляд на сестру, опуская ложку, так и не донеся её до рта.

– Ты даже не смотришь на меня! – крикнула она мне прямо в лицо, наставляя пальчик, который подрагивал, как и всё её тело. – Ты с ней разговариваешь, ты с ней читаешь, ты с ней даже молчишь лучше, чем со мной!

– Аглаида...

– Нет, замолчи! – Слёзы текли по щекам. – Я первая была. Я тебя нашла. А она... она просто пришла. Купленная она, чужая! А теперь стала важнее меня!

– Прекрати немедленно! – произнёс я, повышая голос и поднимаясь над столом и косясь в сторону Арковии, которая сидела как ни в чём не бывало. – Ты знаешь, что это неправда.

– Правда! Ты с ней каждую свободную минуту. Ты с ней... – голос сорвался на плачущий вой. – Ты её даже называешь «моя маленькая копия». А меня ты так никогда не называл. Даже сейчас ты смотришь на неё. Будто я для тебя ничего не значу. Ненавижу тебя!

Аглаида всхлипнула и выбежала из-за стола и из дома, громко хлопнув дверью. На кухне воцарилась тишина. Никто не успел не только понять, что произошло, но даже что-то сделать. Всё случилось слишком быстро. Взгляды всех присутствующих сошлись на мне, а я не знал, что сказать. Во мне сейчас роились противоречивые чувства.

С одной стороны, Аглаида права. В последнее время я проводил больше времени с Арковией, но ведь это не должно было значить, что я люблю её как-то больше остальных. С моей забинтованной рукой заниматься магией проблематично, а книгой - так и вовсе невозможно. К тому же, я старался каждую любить по-своему и каждой уделять ту толику внимания, в которой она нуждалась. Видимо, Аглаида желала получать всё моё внимание, не взирая на то, что сама не всегда была готова подарить его мне.

– Прошу прощения за случившейся… – Непонятно зачем, произнёс я, окончательно вставая и выходя из-за стола. – Арковия, что ты ей такого сказала?

– Я ела молча.

– Ясно… Кушайте, девочки. Я пойду поищу сестру. Как закончите… буду рад, если поможете найти.

Ужин был окончательно испорчен. Все присутствующие, за исключением Морнеи, вызвались помочь мне с поисками. Бабушка же высказала ту мысль, что если вдруг Аглаида одумается и вернётся, нужно кому-то быть дома и подать сигнал, что всё наладилось и пропажа нашлась. Прикинув, что это действительно может сработать, я попросил Морнею остаться и претворить план в жизнь, и она согласилась. Все прочие разошлись по разным сторонам и принялись искать нашу беглянку.

Аглаида нашлась ближе к вечеру, когда солнце уже зашло за лес и теперь улочки деревни едва освещало красноватое небесное марево. Розалия привела заплаканную и молчаливую сестру за руку, а та, вопреки ожиданиям, не сильно сопротивлялась. Найдя меня на лавке возле дома, куда я вернулся незадолго до их появления, моя спутница сдала девочку с рук на руки и, не говоря ни слова, вошла в дом, оставляя нас с Аглаидой наедине.

Честно признать, я даже не представлял, с чего начать разговор. В какой-то мере, за случившейся на ужине был ответственен я, как старший. Но мне так же и казалось, что обычные детские обиды не должны были перерастать в нечто подобное. Однако… это первая такая большая ссора, инициатором которой стала самая внимательная и ответственная сестра из всех. Даже для меня это оказалось шоком. Я не винил её за то, что она крикнула.

Молчание тянулось несколько минут, прежде чем Аглаида первой взяла слово.

– Я не хочу, чтобы она была тобой, – тихо сказала Аглаида, сидя на лавке.

– Кто?

– Арковия. Она – как ты. Тихая. Книжная. Понимает тебя без слов.

Я молчал, судорожно подбирая слова. Как назло, всё казалось каким-то наигранным, неправильным, словно каждое слово звучало с фальшью к той, которую я полюбил за эти полгода.

– Ты боишься, что она заменит тебя?

– Я боюсь, что она заменит меня в том, чего я никогда не умела, – Аглаида шмыгнула носом. – Понимать тебя. Читать твои мысли. Быть рядом и просто молчать.

– Аглаида...

– Ты никогда не звал меня «моя маленькая копия». А её – назвал.

Мне ничего другого не оставалось, как прижать этого обиженного ребёнка к себе покрепче. Первые пару секунд она пыталась вырваться, но вскоре затихла, сложив руки на коленях.

– Ты не моя копия. Ты – моё чудо. Копию можно сделать другую, а ты у меня такая одна.

– Правда?

– Правда.

Аглаида уткнулась мне в плечо.

– Тогда... я, наверное, могу её не ненавидеть.

– Это хорошо. Лучше бы тебе извиниться перед ней.

– Не буду, – буркнула сестра, вжимаясь в меня ещё сильнее, из-за чего я практически не смог разобрать, что она говорила. – Обойдется.

– Это нехорошо. Вы сёстры, вы должны ладить. Хотя бы немного.

– Не хочу… но я постараюсь.

– Мне больше и не надо. Спасибо. А теперь иди в дом, скажи бабушке, что всё хорошо и ложись спать. Уже очень поздно, да и ты устала.

– Хорошо, брат. Спасибо тебе… И спокойной ночи.

– Спокойной ночи, моя хорошая.

Аглаида ушла в дом, а я только сейчас понял, что последние пару минут забывал дышать. Не знаю, почему: просто так получилось. Но я был рад, что нам удалось поговорить с сестрой и всё, вроде как, сошло на нет, хотя бы временно.

– Поговорили? – Спросила Роза, невесть откуда появившаяся в дверях.

– Угу. Спасибо, что привела её.

– Странно, что она даже не сопротивлялась.

– Что ты ей сказала такого, чтобы она пошла с тобой? – Спросил я, сдвигаясь и хлопая ладонью по лавке в безмолвном приглашение. И Розалия приняла моё приглашение.

– Не скажу. Это наши женские маленькие секретики.

– Всё равно, спасибо.

– Арантин, я…

– Нет. Пожалуйста, нет, – попросил я, переводя на неё взгляд, по которому девушка, вероятно, поняла всё, что было нужно. – Просто помолчи со мной рядом. Хотя бы немного.

Мы так и просидели до глубокой ночи, пока усталость не взяла своё и не разогнала нас спать.

На следующий день, несмотря на гнетущую атмосферу за столом за завтраком, уже к концу дня всё было достаточно неплохо и более ни одного скандала между сестрами я не слышал. Вот уж действительно, никогда бы не подумал, что мне пришлось бы защищать одну сестру от другой. От разбойников, от торговцев, от других детей - но только не друг от друга.

А пару дней назад, вечером, я стал невольным слушателем разговора, который утопил в водовороте мыслей на долгие несколько дней. Морнея просила Розу сходить с ней на кухню, попить чаю, а заодно и обсудить кое-что важное, “только для них двоих”. Я же в это время поливал палисадник с целебными травами, который находился как раз под окнами нашей кухни. И мне “посчастливилось услышать разговор от начала и до конца.

– Так о чем же вы хотели со мной поговорить, бабушка Морнея?

– Можешь обращаться на “ты”, как и все в этой деревне, – на выдохе произнесла хозяйка дома Розе, но по голосу я точно знал - она не была расслабленной. Напротив: каждое слово звучало в напряжении. – Сколько раз ведь говорила.

– Я после города всё никак не привыкну, что к.. кхм, к родителям можно обращаться на ты.

– Да, переучиться после города бывает сложно. Я сама потратила много месяцев на то, чтобы подстроить под местную речь.

– Так вы жили в городе?

– Да, было когда-то… давно. Но сейчас не об этом. Я хотела бы с тобой поговорить о другом.

– Слушаю внимательно, – стул скрипнул, а это значило, что Розалия придвинулась поближе к столу. Вряд ли от стола…

– Не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо и один раз. Первое: объявились родственники Арантина. Те, кого он искал так долго и безуспешно, сами пытаются его найти. Не знаю, насколько успешно, но…

– Так это же замечательно! – Вскрикнула Роза, но тут же продолжила уже тише: – надо обязательно позвать Арантина и вы все ему расскажите.

– Не перебивай и послушай дальше, – голос Морнеи не изменился и она продолжила со своей напускным спокойствием: – Сядь. Ты едва чашку не опрокинула. Дослушай.

Снова скрип и едва слышное хлюпывание. Эх, я бы тоже от чая не отказался, а сам стою под окнами и подслушиваю разговор возможной супруги и почти родной бабушки.

– Теперь ещё раз: объявились родственники Арантина. Пока он был в городе, примерно, три месяца назад к нам пожаловал мужчина в дорогом костюме, в сопровождение охраны, вместе с маленькой девочкой. Они расспрашивали всех наших о том, не проходил ли тут мимо молодой щенок лет четырнадцати, светлый, худоватый. И говорили о том, что пропал он примерно год назад. По срокам и описаниям сходится, как есть сходится. Они даже раздали несколько грубо нацарапанных бумаг с его изображением. И там был нарисован мальчик, похожий на нашего Арантина. Одна из таких бумажек осталась у старосты нашего, у Гильема.

– И вы молчали?! Он ведь так искал, так беспокоился…

– Я не знаю, что тут сказать. И почему катались его искали со стражей, и почему там была мелкая девчонка, возрастом примерно как сам Арантин. Решила сначала рассказать об этом тебе, чтобы ты знала и была готова. Ты ведь поедешь с ним дальше учиться?

– Разумеется!

– Вот и я так подумала. Поэтому, последи за ним, пожалуйста. Чтобы глупостей не наделал…

– Он может… Я обязательно за ним прослежу!

Я чуть было воздухом не поперхнулся. Хорошего же мнения домашние обо мне. Чуть что - так сразу беду накликаю или пущусь в разные… да я даже слова подобрать не могу к тому, в чём меня подозревают!

– Вот проследи. Это было первое…

– А есть и второе, что вы хотели сказать? Ой, то есть, ты хотела, Морнея.

– Да, есть. Вот, – с этими словами на кухне что-то скрипнуло, прошуршало и раздался сдавленный девичий вздох. То ли восхищение, то ли ужас, но вряд ли что-то иное. – Погляди.

– Какое красивое… А почему не носите? Он выглядит так, будто вам по размеру.

– Оно и есть по размеру… Это моё обручальное кольцо. Есть же такая традиция, чтобы фамильное кольцо передавалось… кхм, по наследству. Поэтому вот. За моего внука выйдешь с этим кольцом. А это для него кольцо. Ты старше - вот ты и сбереги. А он ещё мальчишка, как бы по взрослому не рассуждал.