Kitabı oxu: «Мифы окаменелостей. От костей великанов и пальцев водяных до зубов дракона и стрел с неба»

Научный редактор Павел Руднев

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Нелихов А., 2025

© Андрей Атучин, иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Введение

Люди всегда находили окаменевшие остатки древних, уже вымерших животных и растений. Из них делали лекарства, их использовали как талисманы и обереги. Их хранили в храмах, спрашивали у них советов. Эта книга рассказывает про легенды и суеверия, которые связаны с окаменелостями, от каменного века до наших дней. Под одной обложкой в ней встретились Тор с динозаврами, Дева Мария с мамонтами, Беовульф и шаманы с ископаемыми крабами и зубами гигантских акул. Множество забытых, но достоверных историй из прошлого показывают, что окаменелости присутствовали в жизни людей во все времена и так или иначе находили свое применение у них в быту.

Личина из ископаемой раковины аммонита. Кельты. Британия.

Иллюстрация А. Атучина

Бывшая столица Франкской империи, город Ахен, находится на западе Европы, где сходятся границы Германии, Бельгии и Нидерландов. Это провинциальное тихое место, курорт для пенсионеров. Слава и роскошь Ахена остались в прошлом.

В центре города возвышается символ былого величия – средневековый собор, заложенный более тысячи лет назад. В его стенах короновались императоры Священной Римской империи, которая в Средние века объединяла земли Западной и Центральной Европы.

В 814 году в соборе похоронили первого императора Запада, «отца Европы» Карла Великого. Его саркофаг не раз вскрывали, кости разбирали на реликвии. Почти все, что осталось, сложено в ларец, рядом с которым стоит реликварий: позолоченный бюст Карла Великого, внутри которого вделаны кусочки его черепа.

Бюст украшен короной. Историки до сих пор спорят, кому она принадлежала. Может быть, самому Карлу Великому, но скорее ее сделали спустя пару веков после его кончины для коронации следующих императоров. Корона весит два килограмма, украшена изумрудами, аметистами, жемчугом. Среди ярких самоцветов странно смотрятся два полупрозрачных коричневых камешка размером с ноготок. Они вставлены в заднюю часть короны, которая прилегала к затылку. Эти невзрачные камешки высоко ценились в Средние века. Их называли буфонитами от латинского bufo, т. е. «жаба», или краподинами, от французского crapaud – «жаба». На русском языке они были жабным камнем, или жабовиком¹.

Говорили, они вырастают в головах у старых жаб между черепом и кожей. Они якобы предупреждали владельца о близости яда: если рядом была отрава, буфониты потели и обжигали кожу. Они могли и высосать яд из отравленного человека, при этом будто бы меняли цвет, становились темными и мутными.

Бюст-реликварий Карла Великого. Ахен. Германия.

Bust of Charlemagne (Inv.-Nr. Gr 069). © Domkapitel Aachen, Foto: Pit Siebigs, Aachen

Ими спасались не только от ядов, их носили, чтобы не заразиться чумой, а немецкий богослов Альберт Великий рекомендовал глотать буфонит, чтобы почистить кишечник от грязи и экскрементов. Потом камень доставали из ночного горшка и использовали снова. Историк науки Кристофер Даффин шутил, что буфонит – уникальное многоразовое лекарство, которое могло даже стать семейной реликвией².

Стоили они дорого, раздобыть их было непросто. Буфониты рекомендовали вырезать из головы живой жабы, иначе они теряли чудесные способности.

Украшения с жабьими камнями носили многие европейские вельможи. На Руси их тоже ценили и советовали держать «во устех», чтобы не отравиться³.

Столетиями буфониты были окутаны легендами и суевериями, как и сама жаба. Жаб называли постоянными участницами шабашей, верили, что в жаб превращаются ведьмы и дьявол. Жаб считали смертельно ядовитыми: героиню пушкинского стиха «Феодор и Елена» отравили сливой, которую облизала черная жаба.

Народная и донаучная медицина следовала принципу «подобное лечится подобным», поэтому жабий камень считался отличным противоядием. Жабам их приписывали, скорее всего, из-за внешнего вида: они чем-то похожи на «ядовитые» жабьи бородавки.

В эпоху Просвещения зловещий образ жабы потускнел и понемногу сошел на нет, оставив после себя стойкое отвращение, которое и сегодня жабы вызывают у многих людей. Суеверия про буфониты тоже исчезли. Сегодня об этих камнях не знают даже ювелиры.

Все буфониты небольшие, округлые, с гладкой блестящей поверхностью. Их гамма разнообразна, но, как правило, бежевая и коричневатая, иногда черная. Как ни странно, это вообще не кристаллы. Это ископаемые зубы юрских лучеперых рыб.

Буфониты на короне – зубы крупных шенштий (Scheenstia maximus)⁴. Во времена динозавров шенштии плавали в мелководных морях на территории современной Западной Европы. Они вырастали до двух метров, внешне напоминали лещей. Неповоротливые и медлительные шенштии питались моллюсками и раками, раздавливая их округлыми зубами. Зубы в их челюстях располагались в несколько рядов, пасть была похожа на булыжную мостовую. Зубы быстро изнашивались, регулярно выпадали, и на том же месте отрастали новые. Поэтому зубы обычно находят по отдельности, без челюстей и скелетов.

Каждая шенштия за жизнь сменяла множество зубов, буквально усеивая ими дно. Такой же механизм у многих других рыб, в том числе акул. Современные исследования показывают, что акула заменяет до ста зубов каждую неделю.

Зубы прекрасно сохраняются в ископаемом виде: они самая твердая часть скелета позвоночных. От многих родов рыб в ископаемой летописи сохранились бессчетные зубы – и ничего другого.

В зависимости от условий захоронения ископаемые зубы окрашивались по-разному. По цвету можно понять, откуда происходит тот или другой. Буфониты для короны привезли из окрестностей итальянского Тренто или из британского Оксфорда. Именно там 150 миллионов лет назад плавала огромная рыбина, чьи зубы должны были спасти императора Священной Римской империи от яда и чумы.

Буфониты не единственные камни, которым приписывали происхождение из головы животного. Многие народы Европы, Африки, Азии, Америки верили, что в головах змей, черепах, птиц растут волшебные минералы. В Российской империи их искали в головах осетров и белуг.

Буфониты. Британия.

Частная коллекция / Baldovio / Wikimedia Commons (по лицензии CC BY-SA 3.0)

Этим суевериям не одна тысяча лет. Еще в Античности рассказывали про отчаянных храбрецов, которые усыпляют змей и драконов, чтобы добыть камни из их мозгов⁵. На Арабском Востоке головы змей зажимали прутьями, надрезали им чешую ножом и старались выдавить камни наружу⁶. Им приписывали разные чудесные свойства. Некоторые будто бы останавливали кровотечение, другие обеспечивали победу в сражениях, третьи утоляли жажду.

Подобно буфонитам, многие змеиные, драконьи, осетровые камни были окаменелыми остатками вымерших животных. Например, дагестанский хаят – камень в виде пули, якобы из головы змеи. С его помощью лечились от головной боли, он останавливал кровотечение и вдобавок «укреплял мысли»⁷. Это окаменевший ростр вымершего моллюска белемнита, судя по его форме и использованию для остановки крови. У соседних абхазов та же окаменелость превратилась в целебный «рог змеи»⁸.

Или индийские самоцветы, которые в античные времена в промышленных масштабах, по легенде, добывали из голов огромных змей. Охотники уверяли, что усыпляли змей заклинаниями и баюкающим пением, отрубали головы и вытаскивали камни. Философ Аполлоний Тианский писал, что в городе Параке у подножия гор навален целый курган из змеиных черепов⁹. Скорее всего, «головами змей» были окаменелые черепа вымерших жирафов и носорогов из предгорий Гималаев: у них внутри, в мозговой полости и глазницах, прорастают кристаллы кальцита и селенита. Один палеонтолог удивлялся, что прорехи в некоторых костях сплошь заполнены сверкающими самоцветами¹⁰. Индийцы могли выбивать кристаллы из черепов, может быть даже при покупателе, и приукрашивали историями об исполинских змеях. С живописными историями все продается лучше.

Окаменелости попадались всегда и повсюду. На протяжении истории и большей части предыстории люди находили ископаемые остатки вымерших животных и растений: большие кости, окаменелые бревна и раковины, отпечатки рыб и листьев. Некоторые почти не отличались от современных, их признавали за животных и растения, по какой-то причине окаменевшие.

Написанное в XIII веке персидское сочинение «Чудеса мира» рассказывало про остров недалеко от Индии, где рыбы становились камнем, едва их вытаскивали из воды¹¹. Конечно, это попросту отпечатки вымерших рыб.

В Китае рыбьи отпечатки собирали на горе, которую прозвали Горой каменной рыбы. Писатель VI века восхищался, что «фигурки рыб» здесь такие филигранные, словно их специально вырезал художник. Простой народ считал их талисманами для хорошего урожая, образованные китайцы ставили в книжные шкафы, чтобы отпугивать насекомых¹² все по тому же принципу аналогии: живая рыба ест насекомых, поэтому жучки должны бояться ее каменного подобия.

Узнаваемая форма у окаменевших раков и крабов. Арабская книга X века упоминала остров в Сенфском море (Сиамском заливе), где раки каменеют, едва попадут на землю. Их каменные панцири вывозили в Ирак и другие страны лечить глазные бельма¹³. В Китае считали, что из-за морской пены в камень превращаются крабы с острова Хайнань. Ими тоже лечили глаза¹⁴.

В ливанском Библосе причиной окаменения животных называли волю Аллаха, который в своей бесконечной мудрости сохранял их в камне, чтобы человек не забывал о скоротечности жизни и грядущей смерти¹⁵.

Ископаемая древесина тоже напоминала современную, и люди не сомневались, что это остатки деревьев. В XVII веке датскому посольству в Москве рассказывали про жернов, который случайно сломался и внутри оказались ветка ели и «целая редька»¹⁶. Жернова, скорее всего, были сделаны из песчаника пермского периода, добытого где-то в Поволжье: в этом песчанике немало остатков древних хвойных.

В Смоленской губернии копали колодец и «дубы нашли», которые, по мнению народа, остались от потопа¹⁷. Еще говорили, что бревна превращаются в камень в некоторых сибирских реках¹⁸. Иногда их называли адамовщиной и ноевщиной, то есть деревьями времен Адама и Ноя, причем адамовщину считали древнее «полуокаменевшей» ноевщины¹⁹.

Индейцы апачи рассказывали, что в далекие времена деревья были каменными и не горели, поэтому люди жили без огня. Койот сжалился над ними, привязал к хвосту факел и побежал по свету, поджигая каменные леса. Все, чего коснулся огненный хвост, стало горючим. Лишь по одной породе деревьев койот промахнулся, она осталась каменной и не вспыхнет, даже если бросить в огонь²⁰. Это окаменелые стволы деревьев из пустынь Северной Америки.

Все эти каменные бревна, рыбы и крабы – исключения. Большинство окаменелых остатков не похожи ни на что привычное, как буфонит не похож на знакомый зуб рыбы.

Закрученные в спираль блестящие ракушки.

Длинные камни, похожие на когти.

Большие треугольные зубы.

Исполинские кости.

Что это? Кому принадлежало? Откуда взялось? В поисках ответов фантазия людей обращалась к мифологии.

Окаменелости приписывали великанам, драконам, богам, нечистым силам. Корни некоторых легенд и преданий про окаменелости уходят в самое отдаленное прошлое: в железный или даже в каменный век.

История знакомства людей с ископаемыми остатками насчитывает почти миллион лет и охватывает всю планету. Окаменелостям поклонялись и приносили им жертвы, их поливали кровью и молоком, мазали медом, дарили им табак и пестрые тряпки. Их женили и хоронили. У них спрашивали совета и надеялись, что они притянут удачу. Ими хвастались, вывешивали напоказ на стенах замков и дворцов, выставляли в храмах.

С ископаемыми остатками были знакомы все народы и все культуры, потому что наша планета буквально нашпигована ими. Бессчетные миллиарды окаменелостей лежат у нас под ногами. Всего десять-двадцать метров вниз, и под почвой начнутся многокилометровые толщи горных пород: остатки прежних морей и рек. Об этом сложно догадаться, глядя вокруг себя. Но там, где нарушена целостность земной поверхности, горные породы выходят наружу и щедро рассыпают окаменелости: в оврагах, ущельях, каменоломнях, котлованах.

Миллионы ископаемых панцирей и раковин валяются по берегам речек, лежат на дне озер. Их выпахивают на полях, на них наталкиваются, копая колодцы и разрабатывая карьеры. Каждый год в мире случайно находят не меньше сотни больших костей вымерших животных. Масштабы сохранившихся ископаемых остатков трудно осознать. Окаменелостей на Земле больше, чем звезд на небе, чем песчинок на пляже.

Так было всегда. Еще задолго до человека Землю переполняли окаменелости. Люди буквально родились в гигантском палеонтологическом музее, который раскинулся по всей планете. Динозавры топтали ногами ископаемые остатки еще более древних рыб и моллюсков, не обращая на них никакого внимания. Но едва у человека блеснуло сознание, он заметил странные, ни на что не похожие камни, и заинтересовался ими.

Часть I. Любители окаменелостей: от птиц до Геродота

Глава 1. Начало: украшения каменного века

В Новой Гвинее и Австралии живут птицы шалашники, размером и цветом похожие на скворцов. Самцы шалашников строят из веток большие постройки, которые никогда не используются как гнезда или укрытия. Их единственное назначение – привлечь самку, которая выберет самца, сделавшего самый красивый шалаш.

Самцы ради благосклонности самок украшают постройки цветами, перышками, крыльями бабочек. Они выкладывают вокруг шалашей дорожки из разноцветных косточек, раскрашивают стены соком из раздавленных ягод.

В разных популяциях постройки разные, они зависят от доступного материала и превратностей стиля. Одни шалашники предпочитают синие цвета, другие – зеленые, кто-то таскает из города крышки от бутылок, другие бегают по лесу в поисках красных лепестков. Каждый самец годами ухаживает за шалашом, меняет, пополняет украшения и старается не отходить далеко, чтобы постройку не разграбили конкуренты.

Живущие на северо-западе Австралии большие серые шалашники (Chlamydera nuchalis) выкладывают перед своими шалашами целую мостовую из окаменелых раковин двустворчатых моллюсков, которые собирают неподалеку на обрывах залива Робак-Бей. Раковины небольшие, белые и эффектно смотрятся на темной земле.

Орнитолог Ричард Прам пошутил, что эти птицы увлекаются палеонтологией, а призывные крики самцов можно перевести так: «Не зайдете ли взглянуть на мою коллекцию ископаемых ракушек?»²¹

Популяция шалашников с северо-запада Австралии – единственные, кроме людей, живые существа, которые интересуются окаменелостями. Их увлечение случайное. Если бы рядом находилась свалка с фантиками, шалашники с удовольствием собирали бы их.

Про людей такого не скажешь. С незапамятных времен люди специально искали окаменелости. Не только Homo sapiens, но и наши предшественники.

Самая ранняя находка, показывающая интерес людей к ископаемым остаткам, относится к началу палеолита. В долине Гешер Бенот (Израиль), на берегу большого озера, 790–750 тысяч лет назад жили люди. Костей от них не сохранилось, поэтому сложно сказать, к какому виду они принадлежали. Возможно, к гейдельбергскому человеку (Homo heidelbergensis) – общему предку неандертальцев и сапиенсов – или к более древнему человеку прямоходящему (Homo erectus).

«Стебель» морской лилии состоит из множества отдельных сегментов.

Иллюстрация А. Атучина

Стоянка преподнесла три открытия. Во-первых, люди Гешер Бенот умели поддерживать огонь, следы их кострищ – древнейшие в истории. Во-вторых, множество остатков рыб позволяет предположить, что люди здесь уже занимались рыболовством и были древнейшими рыболовами. Третье открытие – два каменных кружочка, каждый по четыре миллиметра в диаметре²². На обоих заметны следы стирания. Кажется, их носили как украшения²³, и в таком случае они самые древние украшения в истории. Эти кружочки – членики морских лилий (Millericrinus), которые жили в юрском периоде.

Морские лилии относятся к иглокожим, они родственники морских звезд и морских ежей. Внешне они выглядят как растение: у них есть корневые отростки, чтобы закрепляться на дне, известковый стебель и «бутон» щупалец, которыми животное гонит ко рту крохотные кусочки пищи.

Скелет морских лилий твердый, как иглы морского ежа, состоит из кальцита и хорошо сохраняется в ископаемом виде, но после смерти животного разваливается на части, подобно нашему. Как правило, он рассыпается на круглые сегменты, где посередине остается сквозная дырка, через которую раньше проходили мускульные тяжи.

Ближайшее местонахождение, где можно собрать такие окаменелости, находится в 25–30 километрах от стоянки Гешер Бенот. Получается, что древние люди заметили, подобрали и принесли их на стоянку.

Из Африки и Ближнего Востока люди вышли на территорию Евразии и встретили новые окаменелости.

400 тысяч лет назад в нынешнем графстве Кент недалеко от Лондона располагалась целая фабрика по производству кремневых орудий. В XIX веке гравийный карьер вскрыл ее следы, и сюда началось настоящее паломничество археологов – профессионалов и любителей. За годы они собрали 60 тысяч искусно сделанных, симметричных орудий, в основном ручных топоров, по форме напоминающих капли воды, длиной около 20 сантиметров.

Ручные топоры были главным орудием людей на протяжении сотен тысяч лет, то есть на протяжении почти всей человеческой истории. Ими снимали шкуры, измельчали кости, выкапывали корни, рубили дрова. Палеонтолог К. Мак-Намара назвал их универсальными швейцарскими ножами палеолита²⁴.

Изготовление топоров следовало определенным правилам. Заученными движениями мастера отбивали лишние куски от кремня и, как под копирку, делали одинаковые топоры. От традиции отступали нечасто. Одно такое исключение нашли в графстве Кент: топор, заостренный только с одной стороны. Стесать кремень по правилам помешала окаменелость – большой панцирь ископаемого ежа (Conulus). На панцире хорошо видна звезда: похожие есть на многих панцирях морских ежей, это следы амбулакральной системы, состоявшей из заполненных водой каналов, идущих к маленьким ножкам ежа.

Делавший топор гейдельбергский человек явно хотел сохранить окаменелость и прекратил отбивать кремень, как только от панциря откололся кусочек. Дальше бить не стал: окаменелость могла расколоться.

В том же карьере нашли два топора с остатками ископаемых кораллов. В отличие от кремня, который собирали в окрестностях, сланец принесли как минимум за сто километров. Сланец более хрупкий материал, чем кремень. Вряд ли сланцевыми топорами часто пользовались²⁵, скорее всего, они декоративные. Их могли хранить как украшение, ради красивого узора окаменелостей, похожего на россыпь маленьких звездочек.

Ручной топор гейдельбергского человека с панцирем морского ежа.

Иллюстрация А. Атучина

Спустя 200 тысяч лет все на том же западном побережье Британии другой гейдельбергский мастер сделал ручной топор из кремня с раковиной ископаемого двустворчатого моллюска. Он обточил топор так, что окаменелость оказалась ровно посередине²⁶.

Наверняка топоров с окаменелостями, да и просто окаменелостей у гейдельбергских людей было гораздо больше. Окаменелости им попадались гораздо чаще, чем нам. В каменном веке жизнь была тесно связана с камнем, из которого делали все необходимое: топоры, наконечники копий, скребки. Они постоянно ломались, терялись, людям требовались все новые и новые. Везде, где жили люди каменного века, находят каменные орудия. Как говорят археологи, где нет каменных орудий, там не было человека.

А в кремнях, сланцах и известняках полно окаменелостей.

Для гейдельбергских людей отношение к ископаемым остаткам, возможно, ограничивалось эстетическими соображениями. Нет твердых оснований, чтобы предполагать их религиозное и культовое назначение.

Такая же ситуация с окаменелостями неандертальцев, которым вполне передалась любовь предков к ископаемым остаткам. Неандертальцы во Франции делали ручные топоры, из которых выступали панцири морских ежей²⁷, неандертальцы носили окаменелости как украшения, например бусы из члеников морских лилий²⁸ или кулон из окаменелой раковины брюхоногого моллюска (Aspa marginata), к тому же раскрасив его охрой²⁹.

Самая необычная окаменелость времен неандертальцев была найдена в Венгрии, в пещере Тата, в 70 километрах от Будапешта. Стоянка датируется широким промежутком – от 116 до 70 тысяч лет назад. Она небольшая. Раскопки охватили площадь в 70 квадратных метров, где добыли несколько костей неандертальцев и 20 тысяч каменных артефактов. Один камешек размером и формой похож на копейку: это окаменелая раковина гигантского одноклеточного – нуммулита (Nummulus). Около 60 миллионов лет назад, вскоре после вымирания динозавров, теплые моря будущей Европы кишели такими нуммулитами. Обычно их ископаемые раковины размером с монету. Научное название нуммулитов тоже указывает на их схожесть с монетами. Собственно, nummulus с латыни и переводится как «монетка».

На одной стороне раковины неандерталец процарапал линию, которая пересекла тонкую естественную трещину³⁰. Получилось одно из древнейших изображений креста. У неандертальцев известно еще два: крестообразные фигуры на куске нижней челюсти зверя из Германии и на плитке известняка из пещеры в Грузии³¹.

Интерес древних сапиенсов (Homo sapiens) к ископаемым оказался гораздо сильнее, чем у родственников и предков. Находок окаменелостей на стоянках множество.

Сапиенсы тоже делали каменные орудия с окаменелостями, но гораздо чаще. На одной только стоянке в Бельгии археологи собрали сотню скребков и топоров с окаменелостями, в основном с панцирями морских ежей: сапиенсы старательно стесывали кремень так, чтобы сохранить панцири на орудиях. Внешне топоры не сильно отличались от гейдельбергских и неандертальских. «Когда дело доходит до окаменелых морских ежей, мозг всех трех видов людей работает одинаково», – шутил Мак-Намара³².

Окаменелая раковина нуммулита с процарапанным крестом.

Иллюстрация А. Атучина

Украшений из окаменелостей у сапиенсов тоже намного больше. Украшения стали во всех смыслах яркой особенностью нашего вида. Французский историк Элизе Реклю с иронией заметил: есть племена, которые не носят одежды, но нет племен, где бы не украшали тела, и дикари увлекаются модой гораздо сильнее, чем охотой или войной³³.

Началось это в палеолите. Сапиенсы украшали себя разными предметами, в том числе окаменелостями, делая из них подвески и бусы. Такие украшения археологи находили и на самых знаменитых стоянках палеолита.

Недалеко от Воронежа, на берегу неширокого Дона, поднимаются холмы. Древние люди останавливались здесь на протяжении 30 тысяч лет. Сохранились следы 60 стоянок разного возраста. Непонятно, что притягивало людей на воронежские холмы, которые сейчас ничем не отличаются от других уголков Южной России. В палеолите в этих местах простиралась тундростепь, бродили стада северных оленей и мамонтов, вдоль рек возвышались хвойные леса.

Окаменелости найдены на нескольких стоянках: полые трубочки червей-серпулид, обломки кораллов, остатки головоногих моллюсков. Сапиенсы собирали их неподалеку, по оврагам и берегам, где на поверхность выходят породы мелового (около 100 млн лет назад) и девонского (около 400 млн лет назад) периодов.

На одной из древнейших стоянок (Костенки-17) нашли небольшие обломки янтарного цвета – обработанные древним человеком кусочки ростров белемнитов.

Белемниты – вымершие головоногие моллюски, внешне напоминавшие кальмаров. Они плавали в морях мезозойской эры и лишь ненадолго пережили динозавров. Внутри задней части их туловища находился твердый ростр, по форме как пуля. Он уравновешивал большую голову животного и обеспечивал ему нейтральную плавучесть.

Вымерший головоногий моллюск белемнит. Внутри его тела находился твердый ростр, похожий на пулю.

Иллюстрация А. Атучина

Крупный ростр белемнита. Юрский период. Рязанская область.

Фото В. Водолазова

Охотники на мамонтов разбивали ростры вдоль и поперек. Получались желтые параллелепипеды. В четырех они проделали дырочки и, наверное, носили как подвески. Еще 19 без дырок, археологи считают их заготовками для украшений. Кусочки отличаются по цвету. Одни матовые и тусклые, другие яркие и блестящие. Не исключено, что последние специально обрабатывали, чтобы получить насыщенный янтарный цвет. Может быть, вымачивали в мочевине³⁴.

На другой стоянке (Костенки-8) сохранились три раковины аммонитов (Quenstedtoceras lamberti) размером с монету в один рубль. Раковины замещены минералом пиритом и похожи на железные. В отличие от других окаменелостей, их принесли издалека. Ближайшее местонахождение с такими раковинами находится недалеко от Саратова³⁵. Просто так камень за 500 километров не понесут. Наверняка раковины аммонитов считались большой ценностью. А значит, были не только украшением, но и валютой. Для каменного века предполагается широкий обмен товарами. Некоторые предметы могли иметь особую ценность и служили денежным эквивалентом. Увы, нельзя узнать, сколько за раковину аммонита можно было получить мяса или волчьих зубов.

Другие знаменитые стоянки тоже показывают большой интерес древних людей к окаменелостям.

В 200 километрах от Москвы, на окраине Владимира, 30 тысяч лет назад располагалась стоянка охотников на мамонтов, она получила название Сунгирь и прославилась двумя погребениями, самыми богатыми и роскошными для всего палеолита. Благодаря им удалось понять, что уже в те времена у людей сформировались сложные похоронные ритуалы.

В одной могиле лежал скелет мужчины средних лет, в другой – останки двух мальчиков-подростков. В могилах и на стоянке собрали десятки тысяч украшений, в основном бусинок из бивней мамонтов и подвесок из звериных зубов. Окаменелости на этом фоне теряются, хотя их немало: крупные раковины и обломки устриц грифей, сотни обломков ростров белемнитов: они, как в Костенках, разломаны вдоль и поперек, но без отверстий. Подвеска из ростра – одна³⁶. Может, обломки ростров просто хранили как красивые камешки или использовали в играх, в гаданиях?

Раковина аммонита из палеолитической стоянки Костенки-8.

Фото А. Дудина

Примерно того же времени – стоянка Дольни Вестонице в Чехии. Ее тоже прославила могила – возможно, принесенных в жертву двух мужчин и одной женщины. На стоянке собрали древнейшую керамику (она широко распространится по миру только через 20 тысяч лет), в том числе обожженную из глины фигурку обнаженной женщины, которая добавила загадок исследователям палеолитических «Венер»: на глиняных ягодицах отпечатался пальчик десятилетнего ребенка, который трогал их до обжига. Здесь собрали немало украшений, в том числе из окаменелостей: членики морских лилий и продырявленные ископаемые раковины улиток, которые с большой вероятностью нанизывали в ожерелья или носили как подвески³⁷.

Другое знаменитое место – французская пещера Ласко, которую называют Сикстинской капеллой палеолита. Ее стены разрисованы огромными, по пять метров, фигурами лошадей, бизонов и оленей. В пещере почти нет костяных и каменных орудий. Люди здесь не жили и приходили ради наскальных изображений. Может быть, здесь проводили охотничьи ритуалы или обряды инициации. Бытовых артефактов в Ласко мало, украшений всего четыре, одно из них – окаменелая раковина брюхоногого моллюска с просверленной дырочкой, чтобы носить на нитке³⁸.

Хотя окаменелости на палеолитических стоянках сапиенсов находят регулярно, их все же придется считать экзотическими, редкими украшениями. Люди предпочитали обвешиваться костями, зубами и современными раковинами. Окаменелости не составят и одного процента в общей массе палеолитических украшений, хотя некоторые племена (или кто-то из членов племени) могли ими сильно увлекаться. Например, на охотничьей стоянке около Майнца палеолитические люди, имевшие в своем распоряжении достаточное количество современных им раковин, предпочитали вымершие: изящные удлиненные церициумы (Cerithium), которые во множестве залегают в известняке неподалеку. В раковинах делали отверстия и, вероятно, носили как бусы или подвески³⁹.

Такая ситуация сохранилась и в следующий период каменного века, в мезолите.

Находок окаменелостей много, но все они занимают незначительную часть в коллекциях артефактов. Археологи в основном интерпретируют их как украшения. Их перечисление утомит даже самого заинтересованного человека. Все примерно одинаковое: ископаемые раковины, ростры, панцири. Список выглядит как сухая бухгалтерия.

Зуб ископаемой акулы, подвеска.

Фото из архива автора

Замечательно, что две палеолитические моды сохранились до сих пор: украшения из раковин аммонитов и зубов акул, в том числе ископаемых. Их ценили в палеолите, и до сих пор они продаются в ювелирных магазинах. Как шутил фольклорист Кристиан Рэч, палеолитическое сознание доехало до наших дней по спирали аммонита⁴⁰.

Из раковин аммонитов делают женские подвески, из акульих зубов – мужские. Может быть, разделение идет со времен палеолита.

Любовь к аммонитам и зубам акул пунктиром прослеживается по всей истории человечества. Курьезную параллель провели археологи, работавшие на Крите. Недалеко от места их раскопок рекламный баннер предлагал купить подвески из акульих зубов, которые даже крепились на шнурках так же, как подвески из погребений минойского возраста. Реклама утверждала, что подвеска с акульим зубом станет «отличным подарком для хиппи, серфера или любителя пляжного отдыха»⁴¹. Не отказались бы от такого подарка и во времена Античности, и в палеолите.

Чем окаменелости привлекали людей? Скорее всего, необычной формой и приятной глазу симметрией. Их собирали наряду с другими редкими предметами, например камушками странной формы. Если получалось, делали дырку и вешали на шею.

Зачем? Ради красоты. Многие окаменелости и теперь вызывают глубокие эстетические чувства. Изящная блестящая раковина аммонита приводит посетителей ювелирных магазинов в восхищение, которое едва ли сильно отличается от восторга первых сапиенсов.

Украшений много, но уже в палеолите некоторые окаменелости получили более глубокий – культовый, религиозный – смысл.

Глава 2. Символы: личины, могилы, святилища

В пустыне на востоке Марокко несколько лет назад археологи раскопали остатки небольшого жилища из камней, которое одной стенкой примыкало к скалистому обрыву. Похожие постройки были известны в Алжире и Ливии, в них 300–200 тысяч лет назад жили предшественники сапиенсов.

Среди артефактов в жилище самым любопытным оказался фрагмент окаменевшей раковины головоногого моллюска (Orthoceras). Он небольшой, длиной с палец. Его принесли издалека: нигде в округе похожих окаменелостей нет. Древний человек не стал обрабатывать находку и сохранил в первозданном виде. Почему? «Это легко понять по ее форме. Окаменелость представляет собой совершенно натуралистичный, не эрегированный человеческий пенис в натуральную величину», – писал археолог Р. Беднарик.

Безусловно, именно занятная форма камня заинтересовала древнего человека, и это, по словам Беднарика, «бросает вызов гипотезе, что до верхнего палеолита гоминидам недоставало символизма и способности воспринимать знаки»⁴².

Если говорить возвышенным слогом, окаменелость в форме пениса заставляет переписать учебники и признать символическое мышление уже за предшественниками сапиенсов. Конечно, не она одна. Таких символических находок уже десятки. Они показывают, что знаковое поведение появилось не в результате когнитивной революции европейских сапиенсов, как считалось недавно. Символическое поведение сформировалось за гораздо более длительный срок, причем в разных регионах, и проявлялось в постепенно усложняющихся формах. Другими словами, культура и символизм предшествовали сапиенсам.

У самих сапиенсов немало странных предметов, сделанных из окаменелостей. Самые ранние тоже относятся к палеолиту.

В Костенках на стоянке под номером 1, которая стала знаменитой благодаря фигуркам «Венер», сохранилась загадочная раковина брахиоподы – беспозвоночного животного, похожего на двустворчатого моллюска. Палеолитический мастер разглядел на окаменелости личину и проковырял ей два глаза для большего сходства с лицом⁴³.

Аналогии с более поздними культурами позволяют предположить, что это фетиш: вместилище духа или сам дух, которому поклонялись, молились, приносили жертвы. К подобным странным камням по всему миру относились с почтением и шли к ним с просьбами. «Много диких оленей, много добычи дай!» – требовали долганы, когда приносили камням подарки: монеты, пуговицы и колечки⁴⁴. До логического финала почитание камней довели нага, живущие в горах Северо-Восточной Индии. В их мифологии камни и боги, и герои: они могут вступать в брак, дружить с людьми и друг другом или, напротив, воевать…⁴⁵

Личина с перламутровыми глазами, сделанная из раковины брахиоподы. Башкирия.

Иллюстрация А. Атучина

Костенковская личина не единственная для палеолита. Во французской пещере Грот-де-Горж нашли выточенную из фрагмента раковины аммонита голову хищника, скорее всего медведя. На ней сохранились следы охры⁴⁶, что указывает на ее культовое значение. В Башкортостане на стоянке охотников на лошадей подобрали фигурную гальку, похожую на голову животного с вытянутой мордой. В палеолите ее «доработали»: процарапали ноздрю, зрачок и сделали выемку – открытую пасть. С обеих сторон камешек был покрыт красно-бордовой краской и, скорее всего, использовался в обрядах. На «темени» фигурки хорошо заметен отпечаток ископаемой ракушки⁴⁷.

Личины из окаменелостей делали и позже, вплоть до самого недавнего времени. Этой традиции несколько десятков тысячелетий.

На неолитической стоянке в Тверской области откопали два крупных, размером с большое яблоко, окаменелых слепка раковин брахиопод (Gigantoproductus). Древний человек аккуратно очистил их от известняка и сложил в ямку с кусочком охры и каменной чашечкой. На каждом слепке торчали два толстых выступа, похожие на выпученные глаза: следы мускульной системы. Сходство с лицами позволило предположить их символическое использование. У хантов сто лет назад такие камни считались духами-помощниками в рыбной ловле⁴⁸, те же сто лет назад в карьере возле Венева (Тульская область) рабочий принял подобные окаменелости за каменные головы обезьян⁴⁹.

В Башкирии на стоянке энеолита нашли сделанные из раковин брахиопод личины со вставными глазами из перламутра. Археологи полагают, что это головы сов⁵⁰.

Кельты в Британии процарапали глаза и волосы на конкреции с крупной раковиной аммонита, причем ее внешний оборот стал напоминать нимб.

Из фрагмента раковины каменноугольного наутилуса (Solenochilus) несколько столетий назад вырезали странную рыбоподобную голову в Ирландии. Может быть, она служила домашним оберегом: ее нашли под лестницей дома. Археолог К. Оукли не без оснований указывал: человек, который подобрал эту окаменелость и вырезал на ней личину, наверняка считал, что фигурный камень пропитан «духовной субстанцией»⁵¹.

В личинах-окаменелостях могли видеть и конкретных богов. В начале XX века французский геолог заметил в госпитале сделанный из панциря морского ежа талисман. Ему сказали, что окаменелость передавали из поколения в поколение и молились ей больше века. Самым удивительным оказалось объяснение владельца талисмана. По его словам, этот камень – голова младенца Иисуса⁵².

Для других личин, конечно, нет объяснений владельцев. Вероятно, они были бы похожими, разве что поменялись имена богов. Люди из Костенок, скорее всего, молились на личину из брахиоподы так же, как и французы на личину из морского ежа спустя 22 тысячи лет.

Перечень личин можно расширить, хотя он в любом случае будет ограничен российскими и европейскими находками, для которых есть обзорные работы. Однако личины из окаменелостей наверняка делали и в Китае, Японии, Индии, Австралии, Африке – где угодно начиная с палеолита.

Есть и фигурки. Одну нашли в Норвегии, когда проводили срочные спасательные раскопки на стоянке позднего мезолита (6500–6200 лет до н. э.), по которой проходила новая автомагистраль. Окаменелость небольшая, с ягоду вишни: природный слепок раковины двустворчатого моллюска. Мезолитический мастер увидел в ней женские прелести – ягодицы, бедра, живот – и потратил немало времени, чтобы отполировать «живот» и подчеркнуть на нем естественную выемку – «пупок»⁵³.

Находки археологов вполне четко указывают, что уже в палеолите у людей были фетиши из окаменелостей. Однако сами окаменелости в верованиях палеолитического человека, кажется, надо признать случайным материалом. Просто некоторые из них своими очертаниями напоминали человека или животное и благодаря этому привлекали внимание и ценились. Вряд ли их искали специально. Такие же личины делали из камней и наверняка из коряг, бревен и костей причудливой формы.

В неолите отношение к окаменелостям изменилось. Их стали собирать целенаправленно.

Жизнь людей в те времена поменялась так сильно, что перемены получили особое название – неолитическая революция. Появилось земледелие, были одомашнены животные и растения, построены первые города и храмы. Множество сложных захоронений указывают, что у людей сформировался полноценный культ мертвых, и окаменелости заняли в нем прочное место.

В Европе с окаменелостями, как правило, хоронили женщин, иногда детей, которые в традиционных обществах считались практически бесполыми до подростковой инициации. Мужчин с окаменелостями хоронили редко, почти никогда.

В Западной Европе главными погребальными ископаемыми стали панцири морских ежей. Они во множестве залегают в горных породах Европы, часто попадаются на глаза и, вероятно, привлекали людей в первую очередь благодаря необычной форме – каменного яйца.

Яйцо во многих культурах выступает символом творения и плодородия, яйца часто служили талисманами и амулетами. Стоит отметить, что слова «амулет» и «талисман» нередко используют как синонимы, хотя их назначение различно. Амулеты (обереги) должны отгонять злых духов и несчастья. Талисманы, наоборот, – притягивать богатство, счастье и удачу.

Панцири морских ежей в Европе клали в могилы женщинам начиная с неолита. У некоторых покойниц в Швеции и Германии они лежали между ног⁵⁴, во Франции и Британии – в правой руке⁵⁵. Панцири морских ежей клали и бедным, и богатым покойницам. В британском Брайтоне раскопали пару удивительно бедных неолитических захоронений, где не было никаких сопроводительных предметов, кроме панцирей ежей. Одно погребение археолог Сесил Карвен назвал ужасным: «Выглядело так, словно молодую женщину бросили в канаву вместе с другими отбросами, она лежала там ничком, закинув одну руку за спину и согнув колени, без какой-либо подготовленной могилы». Ей в яму кинули только панцирь ежа. В другой наспех устроенной могиле похоронили молодую женщину с ребенком. С ними положили два куска мела, бычью кость и пару ископаемых морских ежей – этим и ограничились⁵⁶.

Фигурка из ядра раковины двустворчатого моллюска. Норвегия.

Иллюстрация А. Атучина

Традиция сохранялась тысячи лет. Панцири вымерших морских ежей клали в могилы минойского времени на Крите, в египетские погребения VI–V веков до н. э. В лангобардских гробницах и могилах эпохи Меровингов они – обычный погребальный инвентарь⁵⁷. Самое позднее известное захоронение с панцирями морских ежей в Европе раскопали на еврейском кладбище в Винчестере, которое использовали в XII–XIII веках: панцирь положили у головы ребенка⁵⁸.

Зачем – ответить сложно. Интерпретация древних погребений – задача почти неразрешимая. Ключ к похоронным обрядам – предания и мифы, а они для древних культур неизвестны. Антрополог Х. Райхель-Долматофф показал это на примере индейцев коги, живущих в горах Колумбии. Он два часа наблюдал за похоронами девушки. Вначале тело умершей завернули в белые пелены, которые зашил ее отец. Мать и бабушка в это время исполняли монотонный, почти бессловесный напев. Когда тело отнесли на кладбище, шаман объявил, что отворил дом в селении Смерти, и показал, где копать могилу. На дно ямы положили россыпь зеленых камней, раковины устриц и одной улитки. С девятой попытки шаман поднял тело покойной, в позе эмбриона труп положили в могилу головой на восток, затем «дом» закрыли, то есть яму засыпали землей.

Если археолог найдет эту могилу, он увидит просто скелет, лежащий на камнях и ракушках головой на восток. Ритуал и символику предметов он не восстановит, не узнает про селение Смерти, про то, что девятикратным подниманием тела шаман возвращал мертвую в состояние эмбриона, в противоположность девяти месяцам беременности. Не догадается, что раковины устриц символизируют живых членов семьи покойной, а раковина улитки – «мужа» умершей: если не положить ее в могилу, покойница заберет кого-нибудь живого из деревни⁵⁹.

По словам историка религий М. Элиаде, доисторические погребения – семантически закрытые феномены⁶⁰. Рассуждать о погребальной символике окаменелостей можно лишь с известными оговорками. Но для некоторых могил с окаменелыми морскими ежами рассуждение выглядит правдоподобным, особенно для двух странных погребений бронзового века в Британии и Франции.

В 20 километрах от Лондона, на холмистой равнине недалеко от Данстэбла, раньше возвышались два кургана. К середине XIX века их изрядно раскопали, расширяя посевные поля. Весной 1887 года землевладелец поручил разровнять угол кургана, и рабочие наткнулись на кости. Фермер сообщил о находке своему знакомому, Уортингтону Смиту.

По образованию Смит был архитектором, но давно забросил это занятие и зарабатывал на жизнь, рисуя картинки для книг, журналов и газет. Он написал и проиллюстрировал несколько определителей грибов, причем ядовитые грибы проверял на себе и семье (однажды все отравились, но выжили). Пока Смит готовил определители и вышагивал километры по лугам и лесам в поисках грибов, он увлекся археологией, стал собирать артефакты и получил в округе известность любителя древностей.

Окаменелый панцирь морского ежа. Меловой период. Казахстан.

Фото Г. Миранцева

Смит отправился на ферму.

Курган насыпали четыре тысячи лет назад, когда-то он был 15-метровым в диаметре, трехметровым в высоту. В центре, скорее всего, находилась могила вождя, по бокам было шесть или семь других захоронений, где, судя по размерам погребений, покойники лежали скрюченными в позе эмбрионов. Все могилы были разграблены в прошлом или уничтожены фермерами, кроме одной. Погребение, на которое наткнулись землекопы, оказалось нетронутым.

Костей в нем оказалось немного, все плохой сохранности и ломались, как печенье. Само захоронение было очень бедным: разбитый горшок, несколько каменных орудий и неожиданно сразу 12 панцирей морских ежей. Смит понял неординарность находки, расширил площадь раскопки. Из земли показывались все новые и новые панцири. Смит отошел от кургана в поле, взял грабли и принялся пропалывать землю, которую разбросали с кургана рабочие. И снова пошли панцири, панцири, панцири.

Всего Смит собрал, по разным данным, от 100 до 200 штук. Большинство принадлежало округлым эхинокорисам (Echinocorys ovatus), было несколько небольших микрастеров в форме сердечек (Micraster coranguinum). Оба морских ежа жили в меловом периоде.

По мнению Смита, все панцири были похоронены в одной могиле. Он тщательно осмотрел остатки других погребений в кургане и не нашел в них ни одной окаменелости.

Кроме морских ежей, Смит выкопал в погребении 340 обломков костей, у себя в лаборатории их просушил и пропитал в жидком, почти кипящем желатине. Кости принадлежали молодой женщине лет двадцати пяти и примерно пятилетнему ребенку. Смит полагал (хотя никак это не доказывал), что ребенка могли похоронить с матерью заживо⁶¹. Судя по отдельным костям, рост покойной был чуть меньше 150 сантиметров.

Спустя несколько лет Смит издал книгу «Человек – первобытный дикарь», которая стала бестселлером. Ее фронтиспис украшал рисунок погребения женщины с ребенком. Женщина обнимала дитя, словно Мадонна, а вокруг них лежало кольцо из панцирей морских ежей. Как красиво написал палеонтолог Мак-Намара, на этих покойников был надет саван из ископаемых ежей⁶².

Увы, это художественная реконструкция. Вместо разрозненных и крошащихся (по словам Смита, «как хлеб») костей – целые скелеты. Вместо рассеянных по полю панцирей – аккуратное кольцо. На самом деле неизвестно, как скелеты и панцири лежали в могиле.

В любом случае погребение нетривиальное. Почему с «Мадонной» похоронили не одного морского ежа, а целую груду?

Ответ подсказывает похожее захоронение – в Верхней Соне на юго-востоке Франции. Здесь тянется огромный холм со множеством погребений возрастом от мезолита до бронзового века. В некоторых сохранились кремированные останки, в других – кости в каменных гробах. Одно погребение отличается от прочих. В нем нашли череп и две кости, сверху засыпанные двумя-тремя кубометрами ископаемых морских ежей⁶³. В такой куче было 20–30 тысяч ископаемых панцирей⁶⁴. Если выложить их в линию, она протянулась бы на километр-полтора. В соседних могилах, как и в кургане около Данстэбла, окаменелостей нет.

У этого погребения есть прямые аналоги. Камнями по всему миру заваливали могилы беспокойных покойников, чтобы они не выбрались наружу. Таких историй можно рассказать не одну сотню – из самых разных культур.

В китайском сочинении IV века говорилось, как в доме появлялся мертвец, у которого глаза вращались в глазницах. Труп закапывали, но он выползал из могилы до тех пор, пока его не засыпали черепицей⁶⁵. В Закавказье рассказывали про скупого богача, который после смерти выбирался из могилы и нападал на людей. Его подкараулили, забросали камнями, из которых получился холм, и каждый прохожий с тех пор должен бросать туда несколько камней⁶⁶. У славян тоже было принято кидать на погребения нехороших покойников, в основном самоубийц, ветки, клочки сена, щепки, землю и камни⁶⁷.

Груда окаменелых панцирей морских ежей на могилах бронзового века, вероятно, преследовала ту же цель: запереть покойников в могилах. И кажется, схожее суеверие в бронзовом веке вынудило людей положить панцирь морского ежа на кучу камней, насыпанных на могиле в Дании⁶⁸.

«Мадонну» тоже, скорее всего, не окружили кругом, а засыпали панцирями сверху. Но если ее погребение все же обложили кругом из морских ежей, картина будет еще прозрачнее. В любой мифологии круг означает замкнутое пространство, в которое сложно попасть и из которого сложно выйти, в круге прятались сами или запирали в нем духов.

Но от кого защищать мертвых? Наоборот, повсюду защищались от них. Получается, круг из окаменевших морских ежей понадобился, чтобы покойница с ребенком не вылезли из могилы.

Гипотезу, что панцирями морских ежей могли защищаться от беспокойных покойников, подтверждает более поздний европейский фольклор, где окаменелые панцири морских ежей признавали за оберег от нечистой силы.

Примеров немало, в основном из Британии.

В крохотной английской деревушке Линкенхольт стоит старая церковь. На ее северной, сырой стороне находится узкое окошко не шире ладони. Над ним в форме арки вделаны в стену 22 панциря морских ежей. Такие окна раньше называли дьявольскими. Во время крещения их приоткрывали, чтобы злые духи вышли из детей и вылетели из церкви, затем захлопывали и верили, что окаменелые панцири не позволят духам вернуться обратно. На другой стене похожее окошко, над которым в виде арки вделаны 25 панцирей.

«Мадонна бронзового века» в окружении панцирей морских ежей.

Wellcome Collection

Более того, в английских домах окаменелые панцири морских ежей до сих пор кладут рядом с дверью, чтобы внутрь не пробралась нечисть⁶⁹.

Одно суеверие особенно любопытно. В некоторых местах Британии панцири морских ежей называли пастушьими коронами. Когда их находили, то плевали на них и перебрасывали через левое плечо. Однажды сельские работники подшутили над суеверным приятелем и разбросали по полю множество панцирей. Бедолага целый день наклонялся, подбирал их, плевал и кидал через плечо⁷⁰. Откуда взялся столь замысловатый ритуал? Скорее всего, изначально плевали на панцирь, чтобы счистить грязь и убедиться, что это действительно «пастушья корона», а не простой камень: на панцирях проступала пятиконечная звезда. Со временем плевание стало традицией и утратило значение, превратившись в бессмысленный, но обязательный плевок. С левым плечом еще проще: британские суеверия, как и славянские, размещали на левом плече искушающего человека черта. Славяне плевали через левое плечо, чтобы досадить нечистому, британцы кидали просыпанную соль. Брошенный в черта оберег – панцирь морского ежа – тоже должен был ему досадить.

Подобное отношение к окаменелым панцирям известно в Нормандии. В городе Фекан из стены часовни Богоматери выступает морда морского чудовища. Сюда приходили моряки просить о спокойном плавании и возвращении домой. Морскому чудовищу они заткнули пасть панцирем морского ежа, тем самым магически ее запечатав⁷¹.

Есть гипотеза, что именно благодаря панцирям окаменелых морских ежей появился знаменитый защищающий от нечисти символ – пентаграмма. Пятиугольная звезда пентаграммы такая же, как на панцире морского ежа. И рисовали ее там же, куда обычно клали панцири: на подоконниках, на стенах зданий и церквей. «Как защитить дом от дьявола, если под рукой не оказалось ископаемого ежа? Просто нарисуйте его главную особенность, пятиконечную звезду, в виде пентаграммы», – писал Мак-Намара⁷².

Суеверия мало менялись даже на протяжении тысячелетий. Возможно, что и в бронзовом веке панцирями ежей отпугивали нечисть, а британскую «Мадонну» и французского покойника хотели с их помощью запереть в могилах.

Еще загадочнее три французских кургана. В них просто похоронены панцири морских ежей, и ничего другого в них нет. Один курган находится недалеко от города Морле, в окружении мегалитических построек бронзового века: дольменов, больших вертикальных камней менгиров. Девять курганов со стандартными каменными камерами и кремированными останками. Один – с панцирем морского ежа, вокруг которого положили три плоских камня. Нет ни пепла, ни костей⁷³. Только панцирь. И его принесли как минимум за 200 километров, просто чтобы насыпать над ним курган⁷⁴. Нет даже гипотез, зачем это сделали.

В Западной Европе список погребальных окаменелостей почти ограничивается панцирями морских ежей. На втором месте раковины аммонитов: они тоже сопровождали женские и детские останки. В пещере в Сомерсете (Британия) покойников в мезолите щедро посыпали охрой и оставили рядом семь обломков раковин аммонитов⁷⁵, которые похожи на ребристую дугу или на небольшие каменные рога размером с палец. В могилах англосаксонского времени в Германии крупные раковины аммонитов положили под головы ребенку и женщине⁷⁶.

Есть единичные находки раковин двустворчатых моллюсков. Например, в кургане бронзового века в Уилтшире, где похороненная раковина напоминает стилизованное сердце⁷⁷. Может, это оберег, но с таким же правом можно предположить, что это украшение или просто курьезный камень, который нравился покойнику и был похоронен с ним как любимая вещица.

Есть окаменелые деревья: четыре тысячи лет назад этруски в 20 километрах от современной Болоньи (Италия) положили на гробницу черный пенек мезозойского дерева (Cycadeoidea etrusca), вероятно в качестве украшения⁷⁸.

А в Ирландии пять тысяч лет назад в погребальную камеру к сожженным человеческим костям принесли целую коллекцию мелких окаменелостей⁷⁹.

В других регионах – другие окаменелости и свои традиции. В Северной Америке в могилы клали зубы ископаемых акул. Здесь тоже хватает странных находок. Например, в штате Огайо зуб акулы воткнули между двумя кучками обожженных человеческих костей⁸⁰. В нынешней Польше под тело покойника на рубеже X и XI веков положили ростр белемнита, предварительно обожженный в огне⁸¹.

В России тоже хватает погребений с окаменелостями и тоже немало загадочных. Самые странные – в могильнике Володары в Нижегородской области, которые датируются концом III – началом II тысячелетия до н. э. Археологи назвали их ритуальными «кладами». Они находятся рядом с погребениями, но вместо останков людей в них только предметы, в основном украшения и орудия: наконечники стрел, каменные кинжалы, долота. В один «клад» положили три пробитые посередине раковины аммонитов, а сам «клад» прикрыли черепом крупного волка⁸². Возможно, «клады» предназначались для мертвых, с их помощью в загробный мир переправляли нужные покойникам вещи. Некоторые даже оформлены как погребения: со следами кострищ, присыпанные красной охрой. Но для чего мертвым понадобились раковины аммонитов?

В Южной России в похоронный инвентарь попали окаменелые створки устриц. Во второй половине юрского периода здесь простиралось неглубокое море, где плавали ихтиозавры, плезиозавры и великое множество аммонитов и белемнитов. На дне селились необычные устрицы – грифеи (Gryphaea). Одна их створка была большой, изогнутой в дугу. Вторая – маленькой и плоской. Вся раковина напоминала черпак с крышкой.

В ископаемом виде обычно сохранялись только толстые нижние створки. Они стали самыми распространенными погребальными окаменелостями в русских степях. Их клали в могилы еще в бронзовом веке, примерно в то же время, когда в Западной Европе хоронили покойниц с панцирями морских ежей. На Нижней Волге в погребениях катакомбной культуры нашли три такие створки грифей⁸³.

Чем их считали люди бронзового века – неизвестно. Чуть больше можно сказать про савроматов и сарматов.

Савроматы и сарматы не были единым народом. Это группы родственных ираноязычных племен, которые кочевали в Заволжье и Приуралье с середины I тысячелетия до н. э. Их западными соседями были другие кочевники – скифы. У савроматов и сарматов не было письменности и городов. На повозках они следовали за стадами овец и лошадей все на новые и новые пастбища. В Древнем мире они славились как прекрасные лучники и воины. В их колчанах частоколом стояли сотни стрел с разными наконечниками: одни для птиц, другие на зверя, третьи для людей.

Немногочисленные упоминания о них в античных источниках очень краткие и отрывочные. Почти все, что известно, основано на погребальных памятниках: захоронениях в курганах.

В русских степях еще недавно возвышались многие сотни савроматских и сарматских курганов. В старину путешественники неизменно писали, что курганы – неотъемлемая примета степного ландшафта, и на гравюрах степи обычно изображали с курганами на горизонте. Но в последние сто лет многие курганы погибли при распашке полей.

Археологические раскопки показали, что у савроматов и сарматов сформировалась своеобразная культура, в которой особое место занимал культ мертвых. Впрочем, возможно, вывод связан с тем, что жизнь этих кочевников приходится реконструировать по могилам.

К покойникам савроматы и сарматы относились с большим пиететом, знатных людей хоронили в гигантских курганах. Некоторые курганы были родовыми, и тела мертвых вождей наверняка везли за многие километры от места смерти к месту погребения. Схожую традицию упоминал Геродот, когда писал, что тело скифского царя, покрытое воском, набитое благовониями и семенами, перед похоронами везут по всей земле, где живут подвластные ему племена⁸⁴.

Инвентарь, или, как пишут археологи, реквизит погребений, у савроматов и сарматов обильный до избыточности. Умершим клали все, что только могло понадобиться в загробном мире. Культ предков был развит настолько, что живые не останавливались ни перед какими затратами, лишь бы угодить мертвым⁸⁵.

Им клали горы заупокойной пищи – куски разрубленных туш скота, но без голов, которые использовались для других, нам неизвестных ритуалов. Могилы посыпали белой, красной и желтой краской. Иногда убивали людей, чтобы защищали и сопровождали усопших⁸⁶. Даже после похорон мертвым несли дары и с опасностью для жизни прокапывали тоннели внутрь кургана, к погребальной камере, чтобы почтить покойников человеческой головой, куском конины или бронзовым котлом.

Мужчин хоронили с оружием, причем вооружение знатного воина по разнообразию не уступало экипировке европейского рыцаря. Женщин – с украшениями, бронзовыми зеркалами и магическими предметами, а нередко с такими неженскими предметами, как копья и стрелы. Это необычно. Еще античные писатели указывали на удивительное положение женщин у савроматов и сарматов. Женщины принимали участие в военных походах, их статус был очень высоким. Историк и философ I века до н. э. Николай Дамасский писал, что савроматы «женам своим во всем повинуются как госпожам», а девушек не выдают замуж, пока они не убьют хотя бы одного врага.

Курганные группы сарматов иногда выстраивались вокруг центрального кургана, в котором лежала именно женщина, вероятно прародительница рода⁸⁷.

Жрицами савроматов и сарматов были женщины, так как именно в их погребениях лежат предметы культа: каменные жертвенники, гадательные камни. Но какой была религия? Толком неизвестно. Скорее всего, они почитали огонь и солнце. Возможно, поклонялись змеям: останки змей нашли в двух «жреческих» погребениях в Волгоградском Заволжье (IV в. до н. э.). В одной могиле лежали останки женщины и ребенка. Между бедром и правой кистью женщины находился скелет обезглавленной змеи, между ног ребенка еще один, в восточном углу могилы лежали кости ягнят и панцирь черепахи, а под ним раковина грифеи. Во второй могиле – два женских скелета и четыре обезглавленные змеи, и снова, рядом с левым плечом одной женщины, – остатки круглой берестяной коробки с раковиной грифеи.

Нижняя створка раковины грифеи. Юрский период. Рязанская область.

Фото А. Шмакова

Интересно, что черепа двух женщин искусственно деформированы. При жизни их головы напоминали цилиндры: были низкими и широкими. Это указывает на необычный статус погребенных. В архаических культурах традиция предписывала жрецам и шаманам физические и психические отличия, в том числе деформацию черепа. Ее делали еще в младенческом возрасте, и, значит, сарматских девочек заранее готовили к будущему жреческому статусу⁸⁸.

Другие савроматские жрицы могли красить волосы в огненный цвет. В погребении Тара-Бутак в Оренбуржье под черепом женщины лет пятидесяти-шестидесяти остались следы ярко-оранжевой краски, вероятно следы крашеных волос. Похоронный инвентарь женщины указывает, что она была жрицей. И слева от ее скелета тоже лежали три раковины грифей⁸⁹.

Находок грифей в приуральских курганах V–IV веков до н. э. – десятки. Они постоянно встречаются в женских, изредка в детских погребениях. В мужских их почти нет, разве что на Илеке сарматскому мужчине лет пятидесяти рядом с шеей положили створку грифеи и заодно пару галек, а рядом с правой ступней еще и ископаемую раковину в форме трубочки⁹⁰. Если в женском погребении есть грифеи, то обычно сразу три, хотя бывают одна, две, четыре и пять, причем во многих внутри сохранились остатки красок.

Недалеко от Орска, на левом берегу Урала, сохранилось более 70 громадных курганов. В центре одного похоронены мужчина и женщина. К ним в погребальную камеру во время похорон спустили куски разрубленных лошади с жеребенком, накрыли все бревнами, на них кинули труп, видимо, специально убитого мужчины, с мечом и стрелами, чтобы охранял могилу, а сверху насыпали курган.

Женщина – со жреческими предметами: каменным жертвенником на четырех ножках, гадательными камнями со следами сажи, красивым бронзовым зеркалом и тремя створками грифеи. Одна лежала на бронзовом зеркале, в ней сохранилась зеленовато-синяя минеральная краска. Вторая – под зеркалом. Третья прислонена к левому виску покойной, в ней следы оранжевого реальгара и какого-то черного вещества.

В соседних курганах тоже удалось найти грифей: рядом с девочкой (у левого виска), под черепом подростка, в могиле женщины со шрамом на черепе⁹¹.

В 400 километрах на запад лежит группа из 29 курганов, названных по ближайшему селу Филипповскими. Они примерно того же времени – IV век до н. э. Считается, что это некрополь сарматской знати. Кочевники регулярно возвращались сюда, чтобы хоронить знатных мертвецов. Курганы почти полностью избежали разграбления и доставили археологам богатейшую коллекцию оружия, украшений, жертвенников и несколько створок грифей: они найдены среди предметов, которые считаются жреческими⁹².

Та же картина в других местах Приуралья. В кургане Сара нашли четыре раковины грифей с красной, синей и черной красками. В кургане Покровка-2 – три раковины с краской⁹³. На территории Башкирии в громадном кургане диаметром в 50 метров в одной из могил похоронили двух женщин лет тридцати, лицами друг к другу. Рядом с покойницами в небольшой кожаной сумочке (от нее остался тлен темного цвета) лежали створка грифеи, три кусочка горного хрусталя и частицы красок⁹⁴. Даже в нынешней Челябинской области, на периферии савроматского мира, в кургане V века до н. э. в погребении женщины нашли обломки раковины грифеи и следы минеральных веществ⁹⁵.

Краски в раковинах неслучайны. Предполагается, что толстые створки грифей жрицы использовали для хранения или размельчения минеральных красок, которыми набивали татуировки. В тех же женских погребениях находили татуировочные инструменты: костяные, металлические иглы и специальные каменные «палитры» с углублениями для растирания красок: оранжево-красного реальгара, желтой охры, мела и кровавика-гематита. Татуировками, судя по захоронениям, занимались женщины: только в их погребениях есть соответствующий инвентарь, который к тому же нередко сочетается со жреческими предметами, что может указывать на культовый характер татуировок.

Сакральное отношение к татуировкам известно для многих традиционных культур. Татуировками лечились, защищались от злых духов. Нередко татуирование считалось женским искусством, у хантов и манси женщины даже от своих мужей скрывали значение и цели татуировок⁹⁶. У эскимосов татуировались почти исключительно женщины, причем в обязательном порядке. Эскимосы говорили, что женщина без красивой татуировки не сможет после смерти войти в небесную «страну блаженства» и попадет в подземную «страну понурых голов», чьи жители всегда голодны и печальны⁹⁷. На острове Борнео (Калимантан) говорили, что татуировки женщин после смерти, на том свете, горят, как факелы, и без них покойницы навсегда останутся в темноте⁹⁸.

Похожее отношение могло быть у жриц Приуралья. Но почему они хранили краски в окаменелых створках, а для одной раковины даже сделали красивую керамическую крышечку?⁹⁹

Чтобы понять отношение приуральских кочевников к створкам грифей, надо обратиться к аналогиям в других культурах. Грифеи не часто упоминаются в фольклоре, при этом их обычно признавали за когти чудовищ.

В западном Тянь-Шане их приписывали исчезнувшим великанам мугам, которые были такими огромными, что могли в любом месте перейти вброд Сырдарью. По одной легенде, муги не смогли побороть распространение ислама и от отчаяния царапали скалы, ломая себе ногти¹⁰⁰. По другой, если муги бездельничали, их начинали мучить ползавшие под ногтями черви, и муги от боли опять-таки царапали скалы с такой силой, что обламывали ногти¹⁰¹. В Британии и Шотландии створки грифей называли «дьявольскими ногтями» (имелись в виду ногти на ногах)¹⁰².

Подобные предания позволяют предположить, что и савроматы с сарматами видели в окаменелых створках когти каких-то чудовищ. Но к этим чудовищам они относились с почтением, иначе бы не стали хранить в их когтях краски и класть в могилы к жрицам. Священное чудовище с похожими когтями у них было – это грифон, крылатое существо с головой орла и телом зверя. Возможно, именно ему приписывали остатки устриц юрского периода. Доказать эту гипотезу, увы, невозможно, но она выглядит правдоподобной. Стоит отметить, что и свое научное название грифеи получили за сходство с «кривыми птичьими когтями»¹⁰³.

Погребение савроматской «рыжеволосой» жрицы. По левую сторону от нее три раковины грифей с остатками красок. Курган Тара-Бутак. Оренбуржье.

Иллюстрация А. Атучина

Гораздо реже в сарматских погребениях находят другие окаменелости, и все они тоже похоронены с женщинами (интересно, что в скифских курганах, кажется, вообще нет окаменелостей).

В сарматский курган в Прохоровке вместе с тремя грифеями положили небольшой обломок раковины аммонита. По словам археолога Л. Т. Яблонского, это, очевидно, сделано «с ритуальными целями»¹⁰⁴, но какими – непонятно.

Две целые раковины аммонитов и несколько фрагментов закопали в дюне в Астраханской области с телом сарматской женщины. Ее похоронный инвентарь состоял из целой коллекции мелочей: золотых бляшек, бронзовых пряжек, колокольчика и сразу десятка окаменелостей. Кроме аммонитов археологи достали из могилы амулет в виде человеческой руки, сделанный из окаменевшего дерева (или кости), подвеску из окаменевшей кости, бусины из ископаемых раковин, обломки ростров белемнитов¹⁰⁵. Настоящая палеонтологическая коллекция.

В богатейшем кургане сарматской жрицы в Причерноморье нашли два украшения из блестящих округлых зубов ископаемой рыбы вроде шенштии и пару халцедоновых слепков полостей раковин улиток, похожих на штопор. Предполагается, что все это амулеты¹⁰⁶.

Есть несколько ростров белемнитов. Один сопровождал в загробный мир знатную девушку, похороненную в последних веках I тысячелетия до н. э. на территории Ипатовского района Ставрополья. Ее курган поистине огромен: более 80 метров в диаметре, семиметровой высоты. Сама покойница была крошечного роста – полтора метра. Ее могильная поза напоминала балетную: левая рука прижата к туловищу, правая откинута в сторону; одна нога согнута в колене, другая с распрямленным носком вытянута в струну.

Вся она была в золоте: на голове две золотые подвески-колечка, на шее золотой обруч-гривна, обе руки в золотых браслетах, на пальцах золотые перстни, а одежда была пронизана тончайшими золотыми нитями. На правой ладони покойница держала обитую тонкой золотой фольгой деревянную чашу. В ногах лежали золотая бляшка и короткий меч в ножнах с золотой накладкой. Археологи прозвали ее ипатовской принцессой. В могиле хватало странностей. В левую глазницу черепа уходила длинная бронзовая булавка с золотой шляпкой. Не исключено, что девушку принесли в жертву. А может, она была жрицей и колдуньей, и булавкой хотели обезвредить ее левый, наводящий порчу глаз¹⁰⁷.

Вокруг тела было много предметов: зуб акулы, морские раковины, а в ногах две кожаные сумочки. В одной – традиционный набор красок и костяная игла. В другой – аккуратно распиленный ростр белемнита. «Это был, без сомнения, амулет, магический предмет», – писал археолог А. Белинский¹⁰⁸. В чем значение амулета, конечно, неизвестно. У археологов есть шутка: все непонятное считай ритуальным¹⁰⁹. Справедливо и обратное: все, что считается ритуальным, – непонятно.

Погребения Южной России и Западной Европы, кажется, отражают общую картину того, как окаменелости использовались в похоронных обрядах начиная с неолита и заканчивая самым недавним временем. Как правило, они были частью женского, иногда детского инвентаря. В мужских захоронениях они редки. Примеров женских погребений с окаменелостями – десятки, мужских – единицы.

В Волгоградской области в кургане бронзового века археологи раскопали останки человека, лежащего на санях с поднятыми коленями. Скелет был щедро засыпан красной охрой и желтым порошком, вокруг него были разложены кремневые наконечники стрел и выпрямители древков. Археологи назвали покойника мастером по изготовлению стрел. С ним похоронили пять ископаемых раковин¹¹⁰. В сарматское время с мужчиной лет тридцати пяти – тридцати девяти в Закубанье положили небольшую раковину аммонита¹¹¹.

Индейцы клали в могилы панцири трилобитов. В штате Юта в начале XX века археолог нашел старую могилу и в частоколе истлевших ребер разглядел панцирь трилобита кембрийского периода с просверленным головным щитом. Покойник носил его как талисман. Местные индейцы пояснили: «Старики носили их на шее. Пока на тебе висит это, не подстрелят». По одному преданию, индейцы специально ездили собирать трилобитов, чтобы их не застрелили в стычке белые поселенцы¹¹².

В единичных случаях окаменелости становились важными для всех покойников. В болгарской Полянице в большинстве из 23 могил (вероятно, времен медного века) в изголовьях лежали ростры белемнитов: и в мужских, и в женских. Почти всегда по одному, в одном случае – два. Они были важной частью погребального обряда и, вероятно, мифов и религии этих людей¹¹³. Но какой именно? Для столь отдаленных времен, не оставивших письменных следов, единственный честный ответ: неизвестно. В данном случае даже толковых аналогий нет.

Кости вымерших позвоночных тоже с незапамятных времен хоронили с покойниками, а иногда и в отдельных могилах. Скорее всего, хоронили ничуть не реже, чем раковины аммонитов или панцири морских ежей, но опознать ископаемую кость в погребении намного сложнее, чем остатки беспозвоночных. Здесь нужен знающий и внимательный специалист, способный отличить поломанный позвонок шерстистого носорога от позвонка современного быка. Тем не менее находок немало.

В небольшой и узкой, похожей на щель пещере в Пермском крае раскопали коллективное погребение позднего неолита. Оно оказалось необычным. Здесь залегали останки четырех младенцев и выкидышей и кости примерно трех взрослых людей (видимо, женщин). В числе погребального инвентаря была крышка черепа годовалого младенца, которую, кажется, сняли со скальпом и использовали как чашку для хранения охры. Рядом с погребением нашли засыпанную охрой отдельную ямку с «похороненными» камнями и локтевой костью ископаемого бизона. Еще одна окаменелость – обломок мамонтовой кости длиной 13 сантиметров, тоже сильно окрашенный охрой¹¹⁴.

На юге Тувы в скифское время в сруб к покойникам положили огромную тазовую кость шерстистого носорога (Coelodonta antiquitatis). Она располагалась под дощатым полом. Под полами других могильных срубов в Южной Сибири иногда находят кости, но современные: людей и скота, скелеты собак. Возможно, исполинская тазовая кость привлекла кочевников своими размерами и тем, что ее достали из земли. Вероятно, она была жертвенным подношением. По словам археолога Ю. С. Худякова, ее могли ценить за то, что она пришла в наш мир из Нижнего мира, за то, что она уже побывала на том свете¹¹⁵.

Поистине грандиозное погребение с ископаемыми костями обнаружили археологи недалеко от египетской деревни Кау-эль-Кебир, стоящей на берегу Нила, на 400 километров южнее Каира. В скалах рядом с деревней примерно в 1500 году до н. э. вырубили гробницы и погребальные шахты и кроме останков людей сложили туда ископаемые кости, в основном крепкие позвонки, зубы и нижние челюсти бегемотов и лошадей¹¹⁶. Какие-то были бережно обернуты в льняную ткань, другие просто свалены в беспорядке. Отсюда в лондонский Музей естественной истории привезли три тонны ископаемых костей.

Все они принадлежали животным плейстоцена, жившим, вероятно, несколько сотен тысяч лет назад. Некоторые необычного черного цвета. Они происходили из каких-то уже исчезнувших местонахождений. Археологи прошерстили местность, но не нашли, откуда древние египтяне принесли кости. Впрочем, век местонахождений недолог. Может быть, египтяне нашли их в пустыне, на что указывает черный цвет остатков, так называемый пустынный загар. Не исключено, что кости показались на поверхности после песчаной бури.

Египтолог Э. Вельварт предположил, что египтяне признали крупные кости с необычным темным цветом за останки божества и решили, что его покарали за серьезный проступок, раз не похоронили по правилам. Такого бога в этих краях знали: его звали Немти. В одном папирусе говорилось, что он обезглавил собственную мать, в другом – помог Сету расчленить тело Осириса. За это боги содрали с него золотистую кожу и мясо. Один из папирусов рассказывал, что из этой кожи сделаны сандалии Гора, которыми он топчет врагов.

Однако, по мысли египтян, божественные кости, даже преступника, нельзя оставить без погребения. Поэтому египтяне собрали их, завернули в ткани, как мумии, и отнесли в гробницы: вероятно, чтобы Немти мог возродиться¹¹⁷.

К сожалению, большинство находок ископаемых костей в культурных слоях трудно интерпретировать даже так. На средневековом памятнике Шеркалы-1 на Оби археологи нашли позвонок плезиозавра. Примерно шестьсот лет назад кто-то подобрал его на Урале, где есть выходы пород юрского периода, и принес за пару сотен километров. Но вот кто и зачем?¹¹⁸

Со времен неолита окаменелости появляются в святилищах. В VII тысячелетии до н. э. в регионах «плодородного полумесяца» сельские общины стали осваивать земледелие и скотоводство, а недалеко отсюда, в пустыне на юго-востоке Иордании, охотники выкладывали из камней длинные невысокие стены гигантских ловушек на газелей. Их называют воздушными змеями пустыни. Необычное имя дали летчики, заметившие эти постройки в 1920-х годах: с земли их не видно. Сейчас «воздушные змеи» найдены в Саудовской Аравии, Сирии, Армении, Турции, Казахстане. Они однообразны и состоят из пары стен, которые тянутся на несколько километров, постепенно сужаясь, и заканчиваются каменным мешком, куда охотники загоняли газелей.

Позвонок плезиозавра, найденный на средневековом городище в Западной Сибири.

Фото из архива автора

В Иордании – самая древняя ловушка и, кроме того, самая огромная постройка для всего каменного века. «По сравнению с этими сооружениями постройки первых землевладельцев – творения карликов», – шутил биолог В. Р. Дольник¹¹⁹.

В 2022 году археологи нашли рядом с ловушкой святилище: каменные столбы с личинами, алтарь с очагом и 150 окаменелостей, в основном крупных раковин головоногих моллюсков. Вероятно, здесь приносили жертвы богам, чтобы они обеспечили охотничий успех¹²⁰.

Окаменелости использовались и в аграрной магии. У подножья горы недалеко от немецкого Дудерштадта до сих пор выкапывают из плодородной почвы круглые панцири морских ежей. В горных породах по соседству таких окаменелостей нет. Панцири принесли сюда специально за сотню или даже больше километров, разбросали по полям или закопали в землю – вероятно, чтобы собрать богатый урожай. Сделали это одни из первых земледельцев Северной Европы¹²¹. Любопытно, что урожай в самом деле мог получаться прекрасным. Панцири иглокожих состоят из высокомагнезиального кальцита, который растворяется лучше, чем обычный кальцит. Ими вполне можно удобрять кислые почвы¹²².

Очень необычный ритуал в неолите или в начале бронзового века совершали племена, жившие на территории нынешней Швеции. Они почитали болото, которое археологи назвали «обетным». Сюда приносили и топили в болотной жиже бесчисленные дары, в том числе панцири морских ежей¹²³.

В последующие века в храмах по всему миру тоже поклонялись окаменелостям и посвящали их богам. На острове Мальта в III тысячелетии до н. э. несли в храмы зубы ископаемых акул и окаменелые створки моллюсков. В одной колонне здесь проделали специальные углубления для подношения богам и сложили туда два окаменелых панциря морских ежей¹²⁴ и вырезанные из известняка спирали, которые копировали внутренние ядра-слепки раковин брюхоногих моллюсков¹²⁵. Возможно, приношения делали мореходы, когда доплывали до острова. Окаменелостями они благодарили богов и надеялись на их благосклонность.

В Мексике в святилища несли зубы гигантских акул мегалодонов (Otodus megalodon), на Юкатане – плоские, как блины, панцири морских ежей¹²⁶. В Египте – ископаемые раковины моллюсков: их нашли в храме богини неба, любви и красоты Хатхор¹²⁷. На Урале в пещерное святилище на реке Чусовой притащили окаменевший стебель морской лилии¹²⁸.

Окаменелости получили, вероятно, магическое применение и в украшении глиняной утвари. Орнамент на керамике отличался у разных культур, которые, собственно, и отличают по орнаментам. На Мальте глиняные горшки украшали оттисками от зубов мегалодона¹²⁹. В Техасе ямочки наносили ископаемыми костями¹³⁰. А в лесной зоне Европейской России, на территории современных Московской, Ярославской, Рязанской областей, орнамент в неолите делали рострами белемнитов. Археологи назвали его белемнитовым, а сами сосуды – белемнитной керамикой. Племена, которые использовали такой орнамент, получили имя «льяловская археологическая культура».

Льяловские поселения располагались по берегам озер, это были редкие и небольшие деревни-набережные в десяток жилищ. Летом жители ловили рыбу: пласты чешуи на поселениях могут достигать толщины в пять сантиметров. Зимой били зверя, как правило, лосей. Плотность льяловского населения, как и других неолитических культур, была ничтожной. На пространстве от лесостепи до Белого моря, от Ржева до Ветлуги жило всего пять-шесть тысяч человек¹³¹.

Изготовлением сосудов занимались женщины: на глине сохранились отпечатки их пальцев. Для работы они брали подходящие по размеру ростры белемнитов: для небольших сосудов мелкие и тонкие, для больших – толстые, крупные, длиной в пару ладоней. Ямочки делали и острой, и тупой стороной ростра, иногда прикладывали его боком. Сосуд покрывали орнаментом, не оставляя ни одного свободного участка, а сосуды бывали очень крупными – до 60 литров. Число оттисков могло доходить до четырех-пяти тысяч на каждый. По словам археолога А. Арциховского, из-за этого они получались очень нарядными¹³².

Изготовление горшка занимало не один день. Внутри их обрабатывали еловой или сосновой смолой. Качество оставляло желать лучшего. Сосуды часто трескались, на них накладывали глиняные заплатки.

Льяловская культура существовала около тысячи лет (с конца V до начала III тысячелетия до н. э.). Все это время женщины украшали сосуды рострами белемнитов. Иногда использовали косточки, ветки или камни, но ростры белемнитов были обязательным элементом.

Рядом с высокими обрывами рек, где на поверхность выходят слои юрского возраста с рострами белемнитов, нет неолитических поселений. Значит, люди льяловской культуры устраивали экспедиции за окаменелостями. При этом ростр использовался только раз: если археологи фиксируют какой-то узнаваемый по дефекту ростр, его оттиски находят на фрагментах одного сосуда. Да и сами ростры на льяловских стоянках редки¹³³.

Другие окаменелости тоже привлекали внимание льяловских племен, например членики юрских морских лилий и раковины аммонитов. Но их для оттисков брали нечасто. Для одной стоянки сделали статистику: штампы из аммонитов заняли один процент от общего числа¹³⁴.

Кувшин льяловской культуры с оттисками, сделанными рострами белемнитов.

Из фондов ГБУК города Москвы Музейное объединение «Музей Москвы»

Использование ростров белемнитов, наверное, сопровождалось суевериями, иначе сложно объяснить такую к ним привязанность. Но они нам неизвестны. Археолог В. Сидоров предположил, что ростры белемнитов с полостями на одном конце ассоциировались с остроконечными глиняными сосудами. То есть у белемнитового орнамента был магический смысл, основанный на идее «подобное делается подобным»¹³⁵. Возможно, от сосуда, покрытого «уколами» ростра, ждали, что он станет таким же крепким и прочным, как ростр.

Ростры оказались такими важными для льяловской культуры, что мастерицы делали керамические копии, если не могли достать подлинные остатки белемнитов. Такие искусственные «белемниты» найдены, например, в Тверской области¹³⁶.

Для других культур поддельные ископаемые тоже известны. В Германии в неолите из глины лепили панцири морских ежей¹³⁷. Зачем? Настоящих окаменелых морских ежей здесь нет, а сами панцири могли играть заметную роль в верованиях. Может быть, вначале их добывали путем обмена с другими племенами, а затем решили, что проще и дешевле делать искусственные.

Даже беглого обзора достаточно, чтобы показать: окаменелости были важной частью жизни людей начиная с каменного века, то есть всегда. Можно уверенно говорить, что со времен верхнего палеолита они получили культовое значение.

Но про культ окаменелостей у разных племен в столь отдаленные эпохи рассуждать невозможно: можно лишь строить догадки и подбирать более или менее похожие аналогии. Ситуация меняется с появлением письменности.

Глава 3. Летающие змеи Геродота

Первые упоминания окаменелостей относятся, конечно, к самому началу литературы. Про окаменелости писал уже «отец истории» Геродот в V веке до н. э. Этому предшествовала любопытная противоположная ситуация: письмена на самой окаменелости.

В египетском Гелиополисе (сейчас окраина Каира) за полторы тысячи лет до Геродота жрец процарапал на плоском панцире морского ежа 12 иероглифов. Они идут по кругу, каждый высотой в сантиметр. Иероглифы каллиграфически тщательно вырезаны. Они рассказывают, что камень найден в каменоломне бога Сопду. Буквальный перевод: «Найдено на юге каменоломни Сопду жрецом Тья-Нефером».

Сопду считался хранителем восточных границ Египетского царства. Его святилища располагались на Синайском полуострове, откуда, вероятно, и привезли окаменелость. Египтяне называли Сопду «Утренней звездой» и обращались к нему с разными просьбами. К примеру, он играл важную роль в воскрешении умерших и сохранял нетленными зубы покойников.

На окаменелости хорошо сохранился узор пятилучевой звезды. Вероятно, жрец увидел в ней символ бога «Утренней звезды», тем более что камень нашли в посвященном ему карьере, и решил увековечить эту историю памятной надписью¹³⁸.

Геродот путешествовал недалеко от этих мест, описывал нравы, истории и предания египтян. Глава о Египте – самая подробная в его «Истории».

Панцирь морского ежа с иероглифами.

Museo Egizio

По словам Геродота, в Египте больше диковинного, чем в любых других странах, и даже небо выглядит иначе. Мужчины у египтян мочатся сидя, а женщины стоя; мертвых кошек отвозят в особый город Бубастис, где из них делают мумии и хоронят в священных покоях. А в Аравийской пустыне живут крылатые змеи, они выглядят как обычные, но с перепончатыми, словно у летучих мышей, крыльями. Эти змеи стерегут ладанные деревья и во множестве ползают рядом с ними. Весной они стараются перелететь из пустыни в Египет, но их убивают ибисы.

Геродот был скептиком и в крылатых змей, кажется, не поверил. Но ему выпал случай посмотреть на них собственными глазами.

Геродота отвели в горное ущелье, через которое змеи, по преданию, летали в сторону Египта. «Я увидел кости и хребты в несметном количестве. Целые кучи [змеиных] хребтов лежали там – большие, поменьше и совсем маленькие; их было очень много. Местность, где лежат кучи костей, имеет вот какой вид: это узкий проход, ведущий из горных теснин в обширную равнину»¹³⁹.

С легкой руки Геродота история про вражду ибисов с крылатыми змеями разошлась по античным сочинениям. О ней рассказывали почти тысячу лет: Цицерон, Павсаний, Солин. Никто уже не упоминал кости. Рассказ Геродота сократился до байки про сражение птиц с летающими змеями.

Современные исследователи считают отрывок про крылатых змей одним из наиболее загадочных в «Истории». Как совместить баснословное сказание и заявленное самим Геродотом стремление не пересказывать выдумки и фантазии? Что он мог видеть? Предполагали, что под крылатыми змеями он имел в виду ящериц – летающих дракончиков, хотя они живут не в Аравии, а в Индии и Индонезии. Или что говорил про саранчу, хотя у нее вообще нет костей. От внимания историков парадоксальным образом ускользало, что Геродот не видел летающих змей. Он видел кости.

Палеонтологу нетрудно понять, что Геродот писал про захоронение ископаемых позвоночных. На это еще сто лет назад обратил внимание австрийский палеонтолог Отенио Абель. Он же отметил важную деталь: по Геродоту, аравийские змеи летели в Египет весной. А ведь именно весной дожди размывают в ущельях горные породы и на свет показываются все новые и новые кости¹⁴⁰. Вот только чьи?

В 2007 году загадкой заинтересовалась ассириолог Карен Раднер. Она нашла глиняную табличку, где за два столетия до Геродота говорилось про крылатых змей. Табличка рассказывала про военный поход царя Асархаддона на «верблюдах всех царей Аравии» в Египет. В ней упоминаются «желтые змеи, расправляющие крылья», причем из текста нельзя понять, живые это существа или нет.

Раднер реконструировала маршруты Асархаддона и Геродота и решила, что они побывали в ущелье Махтеш-Рамон в Израиле, где залегают остатки саламандр рамонеллусов (Ramonellus longispinus) с длинным змееподобным телом.

Рамонеллусы жили в начале мелового периода. По словам Раднер, их скелеты, «на взгляд непрофессионала, действительно напоминают змей с крыльями». Раднер даже написала, как именно Геродот спускался в ущелье: он шел по тропе с нагорья Негева¹⁴¹. Это действительно «узкий проход, ведущий из горных теснин в обширную равнину».

Но возникли сложности.

Во-первых, ущелье Махтеш-Рамон находится слишком далеко от тех мест, о которых пишет Геродот. Вряд ли он проехал через пустыни Аравии и Негев, чтобы посмотреть на кости и отправиться обратно, причем ничего не рассказав об этом путешествии¹⁴².

Во-вторых, в ущелье собрали всего около 20 скелетов саламандр и все они очень мелкие: размер черепа – один сантиметр, длина всего скелета – четыре сантиметра. Чего здесь много, так это костей лягушек¹⁴³. Могли ли они впечатлить Геродота? Он бы их даже не заметил. Кости такого размера палеонтологи ищут с кисточкой, увеличительным стеклом и скальпелем.

Геродот видел кости в каком-то другом ущелье. Скорее всего, его уже не отыскать, как и местонахождение с черными египетскими костями. За две с половиной тысячи лет оно, вероятнее всего, исчезло. Но Геродот, бесспорно, видел окаменевшие кости. А его коротенькое описание ущелья – первый в истории рассказ про местонахождение остатков ископаемых позвоночных.