Kitabı oxu: «Поэма Границы миров. Стихи»

Глава 1. Бог небесного огня

Дуб стоит в лесу огромный, величавый, вековой.

Рядом с дубом камень чёрный с красно-огненной звездой.

Всё вокруг так полно силы, первородного огня,

Он сегодня в этом мире будет охранять меня.

– Где же радужный хозяин? – я спросил у ветра струн.

Отвечал мне ветер тихо: – Жди, давно в пути Перун ,

Бог огня и громовержец, охранитель всей Земли.

Слышишь грома ты раскаты, видишь зарево вдали?

Я смотрю и ясно вижу, как на вороном коне

Витязь, полный ярой силы, приближается ко мне.

В латах золотых и шлеме, с огненною бородой

А во взгляде столько силы, что стою едва живой.

Ловко он с коня слезает, смотрит долго на меня,

И кольцом нас окружает ярко-рыжего огня.

Пламя до небес взлетает, путь из круга мне закрыт,

На меня Перун взирает, и со мною говорит.

– Вижу, что давно скитался – за спиной чернеет мгла,

Но не зря ты оказался здесь, в чертоге у орла.

Вот, Егор, тебе подарок, протяни свою ладонь, —

И вложил мне прямо в руку ключ тяжёлый золотой.

– Этот ключ от мира Нави: не страшась иди туда,

Очищение дарует того мира темнота.

Для живых обратно нету поворотного пути,

Но с подарком, знаю, сможешь вход в мир Яви вновь найти.

Рёк – и с этими словами он умчался вдаль стрелой.

На руке моей остался ключ Перуна золотой.

И сияющая сила внутрь была заключена,

Осознал, что в мире мрака помощь мне его нужна.

Расступилась вдруг под дубом Мать-Земля, раскрыв проход.

Голос чей-то, так знакомый, внутрь зайти меня зовёт.

Мне покой он обещает, исцеленье старых ран,

Призывает и вещает к ним сойти в подземный храм.

Нави мир так тих, спокоен, здесь не страшен людям мрак…

…И, сжимая ключ в ладони, совершаю в бездну шаг.

Глава 2. Светлая Навь

Недвижим воздух, только тени,

Ещё не знающих забвенья,

Ушедших в Нави мир людей,

Блуждают средь других теней,

Стоят, не в силах сделать шаг,

Хотят бежать назад, сквозь мрак.

Назад, под Солнце Яви вновь,

Где жизнь была, была любовь.

Пускай лишь только духом бледным,

Эфиром, а не телом бренным.

Увидеть снова отчий дом,

Родные лица – что потом?

Вновь в Нави мир не воротиться,

А значит, больше не родиться.

Остаться там, где пыль и тлен,

Лишь духом обветшалых стен.

Здесь, в самом верхнем мире Нави,

Все души толпами блуждали,

Ища среди других тепло,

Вот только всё тепло ушло.

Всесильный Велес тут правитель

И мудрый, доблестный воитель –

Оберегает сон людей

От чародейства злых теней.

Его помощники земные

Живут с людьми в подлунном мире,

И служат тем, кто смог найти

Частичку волшебства в груди.

На грани Яви с тёмной Навью

Живёт он только светлой Правью ,

Законы ревностно блюдёт

И спуска кривде не даёт.

Он людям дал огня тепло,

Искусства, знанья, ремесло,

Смогли мы чтобы мир познать

И Прави силы все отдать.

Так много здесь ещё земного:

Пасутся тучные коровы,

А на полях пшеница, рожь

Всё ждут, когда их соберёшь.

Шумят крутые водопады,

В горах лежат златые клады

И много разных есть зверей,

Вот только нет живых людей,

Лишь души их до очищенья

Тут получают утешенье,

Среди привычных глазу мест

Под сводом чёрных туч небес.

Я проходил поля и горы,

Я слушал духов разговоры,

Мне говорящих о былом,

И вспоминал свой отчий дом.

Не встретил Велеса в дороге,

Хотя в миру мои тревоги

Он силой божьей притуплял

И к правде вёл средь лживых скал,

Но получил его знаменье:

Он мне в пути послал виденье

И я над каменной горой

Рог вдруг увидел золотой.

Я подошёл к ней, средь деревьев

И серой россыпи каменьев

Был скрыт от человечьих глаз

Просторный и удобный лаз.

Куда же путь сей приведёт?

Шагнул в провал, за мной проход

В мир Велеса совсем закрылся,

И я опять во тьму спустился.

Глава 3. Река Забвения

Мрак, вокруг стена глухая. Где тут север, где восток?

В этом мире тьма сплошная, здесь хозяин – Чернобог .

Ищет взгляд источник света и находит чуть вдали —

Колыхаются без ветра маленькие светляки.

Выхожу из тьмы пещерной, вижу реку и простор.

Берег той реки широкой чёрным солнцем озарён,

И не зная переправы, проплывают светляки,

Окунаясь прямо в воды непрозрачные реки.

В тёмных водах нет волненья, но её не перейти,

Понял я – река Забвенья оказалась на пути.

Души здесь теряют память, чтоб тоска по жизни той

Не смогла назад направить в мир, который стал чужой.

Нужно им в реке забыться, погрузившись с головой,

Чтобы вновь переродиться и вернуться в мир большой.

Только мне путь возрожденья совершенно ни к чему —

В водах не ищу забвенья, срок мой не пришёл в миру.

Я по берегу шагаю, мост мне нужен, или брод,

Только вот река большая мне подмоги не даёт…

Вспомнил о ключе Перуна: ну-ка, милый, дай мне знак!

Засветился, словно руна, ключ, рассеяв Нави мрак.

Шире, ярче купол света, вот коснулся он воды

И река прогнулась Лета , обнажив клочок земли.

Сделал шаг – и снова воды отступают на пути…

Значит, так смогу всю реку без усилий перейти.

Времени не тратя даром, прохожу по дну вперёд,

И вокруг подвластен чарам весь массив чернильных вод.

Виден берег – скучен, гладок – скоро на него ступлю.

И Перуна за подарок мысленно благодарю…

Вдруг я слышу голос грозный: – Путник, ключ свой ты прикрой,

И ответь, зачем смущаешь светом вечный наш покой.

Присмотрелся, вижу: всполох отражает длинный меч,

Воин весь в чернёных латах – сухопар, широкоплеч,

На главе его корона о двенадцати лучах,

Взгляд его, как сила грома, вызывает жуть и страх.

– Знай, Перуна ключ со мною, не страшусь твоих речей! —

Понял я: стоит пред мною сам Владыка тьмы – Кощей .

– Мне, Егор, ответь, внимаю: что пытаешь в Нави ты?

– Обновления желаю и уйти от темноты.

Нужно мне очистить душу, чтобы снова в мир вступить,

Твой покой я не нарушу, но скажи, как поступить?

– Внемли мне, о путник смелый, путь тебе я подскажу.

Что задумал – сможешь сделать, ключ в обмен лишь попрошу.

Ключ в руке как будто сжался и не светит больше вверх,

В душу мне тогда прокрался подозренья скользкий червь.

– Знаю, слово князя прочно, но не сговориться нам.

Ведь по доброй воле точно ключ Перуна не отдам.

Усмехнулся тьмы избранник, – Я бы мог тебя убить,

Но не будем время, странник, слишком сильно торопить,

Если в Яви ты родился, срок отмерен на Земле.

Как верёвочка ни вейся, снова приведёт ко мне.

Молнии во тьме сверкнули и Кощей, шагнув назад,

Улетел быстрее бури и был этому я рад.

Думая о нашей встрече, ключ в руке сильнее сжал

И судьбе своей навстречу вновь без страха зашагал.

Впереди бежит дорога, я иду по ней вперёд,

Сделать нужно очень много – верю, что удача ждёт.

Глава 4. Тёмная Навь

Я, проходя по миру Нави,

Смотрел, как души отдыхали,

Забыв чреду Земных забот,

Не ощущая смерти гнёт.

Иные, будто мотыльки,

Парили, веселы, легки

Ввысь, достигая апогея,

И вновь к земле потом скорее,

Кружа, как листья на ветру,

Полёт их явно по нутру

Пришёлся мне; и в танце тел

Артистов дух я разглядел.

Другие сил не расточали —

Скрутившись во клубок, молчали,

В раздумья все погружены:

Так были мысли им важны,

И были многие другие,

Кто мир Земной уже забыли,

Но вот прозрачный их эфир

Прошедший опыт сохранил.

В пути ко мне пристал попутчик —

Озоровал он, словно лучик,

Глаза частенько мне слепил,

Но, впрочем, безобиден был.

Он мне рассказывал о Нави,

О душах, как сюда попали,

А если видел, что я хмур,

Мог рассказать и каламбур.

Был долог путь. Прошёл я много.

Однажды привела дорога

Меня к причудливой скале,

Какой не видел на Земле:

Её утёс лежал огромный,

Змеиному хвосту подобный,

Завитый в сжатую спираль,

И голова смотрела в даль

С массивным клювом и рогами —

Казалось, что следит за нами.

Взмывала парная скала,

Напоминая два крыла.

Попутчик мой вперёд стрелою

Вмиг пролетел над той грядою,

Сказал он: – Ты уж мне поверь,

Что это был ужасный Змей,

Его повергли в верхнем мире,

Останки вниз затем спустили,

Он Чернобогом нарождён

И грозно «Аспид» наречён.

Хоть силы здесь былой не знает,

Но дух его всем управляет

И привлекает души тех,

Чей на Земле силён был грех.

Чьи души полны чёрной злобы,

Прощать кто были не готовы

И потому вернуться в мир

Они лишь могут духом злым.

Уйти нам нужно поскорее,

А то учуют нас злодеи

И налетят, как злая рать,

С которой нам не совладать.

…С его словами соглашался,

Но вдруг протяжный вой раздался:

Поднялся тучей над скалой

Пропащих душ огромный рой

И к нам вдруг быстро устремился.

Ключом Перуна я закрылся,

Но чувствую, сильны Навьи …

…И силы таяли мои.

Не понимая, как же быть мне,

Искал надёжное укрытие,

Обозревая скаты скал —

И вход в пещеру отыскал.

Коль сможем мы туда добраться,

Сподручней будет нам сражаться —

Не смогут задавить числом —

И, может, дух переведём.

Но хитрость нашу разгадали:

Стеною на дороге встали

Пред самым входом у горы,

И не могли пробиться мы.

Визжали Навьи, как сирены

Или голодные гиены,

И ключ в руке моей слабел,

А я был бледен, словно мел.

Все силы уж дошли до края,

Но, видно, для меня другая

Судьба была предрешена —

И помощь вдруг ко мне пришла.

Услышал голос: – Кыш, Навьё!

Ишь, раскричалось вороньё!

Прочь, а не то я сгоряча

Вас охожу огнём бича!

Похоже, голос этот был

Знаком отлично духам злым —

Они перечить не посмели

И прочь немедля улетели.

Остались с духом мы вдвоём.

Что будет дальше – не поймём.

И что же станет делать с нами

Тот, кто так властен над Навьями?

А голос между тем зовёт

Войти нас внутрь в пещерный грот:

– Не бойтесь, смело заходите

В мою спокойную обитель,

Давно на памяти моей

Здесь не было живых людей,

Хотя без моего веленья

Не будет душ их возрожденья.

Я понял, что меня судьба

К конечной цели привела —

Теперь идти только вперёд!

…И я шагнул в пещерный грот.

Глава 5. Пекло

Вошёл в пещерный грот я чуть тревожно.

Высокий свод увидеть было сложно,

Поскольку весь его скрывал туман,

Из стен струился, словно кровь из ран.

Здесь было жарко, влажно, словно в бане.

И сверху камни гроздями свисали,

А в центре, у дороги, на земле,

Кипела лава в каменном котле.

– Ну что же встали вы? Идите ближе, —

Раздался голос, и его я слышал.

Вот только мы узнать, кто здесь сидит,

Пытались тщетно, скрыт его был вид.

Казалось, что играет он со мною.

Ключ поднял высоко над головою:

Как только он все стены осветил,

Увидел я, кто с нами говорил.

Седой гигант сидел среди тени —

Пожалуй, был силен в иные дни,

Сейчас же ноги скованы в гранит,

Но мощный торс свободен и открыт.

Огромных мышц его переплетенье

Во мне невольно вызвало волненье.

Спокойной силой был овеян он

И не подвластен тлению времён.

Но удивлялся не на силу эту —

Немало видел мускулов по свету,

А то повергло в глубочайший шок,

Что глаз его увидеть я не мог.

Глаза сокрыты веками большими —

И до земли они во тьме скользили

По торсу исполина, что сидел,

Закованный в гранит, у серых стен.

Да, вид его был грозен и велик.

Читал о нем предания из книг,

О сильном боге Нави, взгляд чьих глаз,

Был Аспида страшнее в сотни раз.

Невольно стал я пятиться назад,

Передо мной был Вий – Кощея брат.

Верховный бог, всесильный чародей —

Смертелен взгляд его больших очей.

Сказал он: – долго шёл Егор сюда,

Подстерегала на пути беда,

Поведай мне всю правду, не тая,

Зачем вела ко мне судьба твоя?

– Владыка, мне наскучил мир людей,

Давно уже горит в груди моей

Желанье быть среди небес, и там

Служить на благо Роду и Богам.

– Ну что же, верно путь привёл ко мне.

Коль не боишься погореть в огне

И сможешь выплыть из моих котлов,

То в Прави будешь лицезреть Богов.

– Привёл сюда нас Бог, готовы мы.

И Вий тогда с натугой от стены,

Круша камней бесчисленных нарост,

Поднялся перед мной, во весь свой рост.

– Пойдём со мной, – он сделал взмах рукой,

Открыв проход большой в стене глухой,

Был виден сквозь него в низине гор,

С кипящей лавой, красный зев озёр.

– Все три котла вам нужно здесь пройти.

Не только смелость в помощь на пути,

Но также сердца чуткость, доброта,

Иначе в Правь закроются врата.

На ключ Перуна мельком посмотрел —

Он ровным светом на руке горел

Спокоен стал тогда пред жаром я

И прыгнул в первый из котлов огня.

Я кожей всей почувствовал пожар,

Огонь всю плоть с костей моих сжигал,

Из горла боли рвался сильный крик,

Но всё прошло, и я увидел лик…

Увидел лик в бушующем огне,

С чертами, что так близки были мне —

Узнал я маму родную мою

И вспомнил дом и всю свою семью,

Мне сразу был показан отчий дом,

С родными всеми за одним столом:

В науках делал первые шаги,

Ел с чаем и малиной пироги.

И матери сказал я: – Ты прости,

Но были мне нужны свои пути,

Душа пребудет с вами навсегда,

Но ближе мне большие города.

Ответом стал мне кроткий мамин взгляд

И он не звал с собой уже назад,

Такую лёгкость сразу ощутил,

Что выплыл и над лавой воспарил.

***

Не мог понять, что сделал Вий со мной?

Всё тело поглотил огонь живой,

Совсем не страшен стал котлов пожар

И во второй вошёл как в плод кинжал.

Я прыгнул в омут жидкого огня,

Но больше он не мог обжечь меня,

В одно слились мы. Дал изрядно сил,

Но вместе с тем былое воскресил.

Мой друг по парте – с ним росли вдвоём,

И вместе проводили, день за днём

Стараясь весь постигнуть мир большой,

И друг за друга были мы горой.

Но вскоре я разрушил наш союз.

Мне стыдно и глаза поднять боюсь,

Силён ведь очень совести укор —

Его любовь из ревности увёл.

Так сильно, нежно он её любил,

Бог видел – на руках своих носил,

А я однажды в дом свой пригласил,

Вина налил, а после соблазнил…

Глаза поднял: конечно, здесь стоит.

С укором смотрит, грозен его вид,

Свои ошибки как теперь снести?

И крикнул: – Друг, за всё меня прости!

Мои слова из сердца рвались ввысь

И с кровью в венах вмиг переплелись.

И фраза «Друг, за всё меня прости»

Тяжёлый камень сбросила с груди.

Легко так стало, выбрался со дна

Второго, очень жаркого, котла.

Пройти осталось мне последний круг,

И я нырнул в объятья красных рук.

***

Картины в пламя впаяны котла:

Мне душу всю очистили сполна,

За слоем слой, снимая копоть дней,

Что стала как кора в душе моей.

Где вырвал веру c корнем из груди,

Закрыл для света все к себе пути,

Что были при рождении даны,

Когда сгорал весь мир в огне войны.

Тогда любовь сменил на острый меч

Был им готов врагов в запале сечь,

Свой дар познанья смог отлить в металл,

Змей из него смертельных создавал.

Победа в битве сделала сильней,

Но за плечами тысячи смертей!

Я был не в силах этот груз снести

И дверь открыл в оккультные пути.

Смотрел движенья звёзд ночной порой,

Мог из камней извлечь огонь живой,

Вот только пустота теперь в груди —

И в ней любовь мне больше не найти.

Увидел я в душе своей изъян —

И в тот же миг он был огнём изъят.

Мой свет в душе так сильно воссиял,

Что был открыт наружу мне портал.

Глава 6. Мара

И снова очутился я у скал,

Там Вий меня спокойно поджидал,

Но не один и рядом с ним стояла

Красивая, в одеждах черных, дама.

Как снег кожа её была бела,

А волос чёрен, словно в нем смола,

И под ногами твердь вдруг стала зыбка,

Когда блеснула на губах улыбка.

Попал я в плен глубоких чёрных глаз

И мой огонь смирили в тот же час,

Она сказала, – муж был прав, тебя,

Сюда послал Перун – он мне родня.

О грозный бог – защита всех людей,

Давно о нём не слышала вестей,

Мне будет интересен твой рассказ

О жизни брата в Яви, без прикрас.

Вернуться можешь тотчас в мир свой ты,

Но я прошу, не строй туда мосты,

Побудь подольше гостем здесь, со мной

И замок вместе посетим большой.

Приму участье я в твоей судьбе

И дар вручу бесценный там тебе -

Ты станешь непреступен для врагов,

Отдай, что попрошу – обмен таков.

Меня пленила Мара красотой,

Хотел я взять в свою её ладонь,

Но вдруг услышал голос возле скал,

Попутчика я по нему узнал.

Я сильно поразился, видя – он

Из духа, был опять огнём рождён

Младым мужчиной с белой головой.

Прошёл котлы, последовав за мной.

– Смотри, – сказал он, – пламень твой угас.

Попал, я вижу, в омут Мары глаз,

Навек скуёт во льды в своём дворце,

Она есть зло – с улыбкой на лице.

Её в подземном царстве заточить

С трудом смогли, порвав в мир Яви нить.

Она ведь морок, стужа и обман

Для путника краса её – капкан.

На ключ Перуна я тогда взглянул,

Был инеем покрыт он и уснул,

Воззвал к нему тогда огонь небес,

И он из льда, на радость мне, воскрес.

Увидев, что я вырвал ключ из чар,

Богиня плащ свой сбросила с плеча,

Он стал немедля стужей и пургой,

Пытаясь спеленать меня собой.

Однако, биться не впервой с врагом,

Сверкнул разряд, затем ударил гром,

И в сфере нас закрыло, из огня

Теперь попробуй ты достать меня.

Нас била Мара ветром злой зимы,

Кричала Вию: – Веки подними.

Иначе мы упустим брата дар

И в Явь не сможем вновь открыть портал.

Сказал Вий: – Верю, что нас ждет успех.

И вот поднялись веки быстро вверх,

Открылись две дыры, что вместо глаз,

И в тот же миг защита спала с нас.

Оплёл мгновенно кокон нас тугой,

От мира отделив сплошной стеной,

Мы не смогли пробить его броню,

И стали ждать, приняв судьбу свою…

***

Был долог плен, но веры не теряли

И, как умели, время коротали

Беседуя со спутником моим.

Хотел узнать я, что случилось с ним.

Спросил его: – Как ты котлы прошёл?

Что видел там, в огне, и был ли шок,

Когда огнём принял своё крещенье,

И как прошло твоё перерожденье?

Но странен был его ответ простой:

– Я плыл, никто не виделся со мной.

Лишь только раз увидел там в огне

Широкий луч, где вход открыли мне.

Войдя в него, я плоть свою обрёл,

Вокруг меня светился ореол,

А дальше очутился среди скал,

Где ты богине руку подавал.

Не знали мы, что нам готовит враг,

Но тут распался надвое колпак.

Готовы были дать смертельный бой,

Но вот вокруг – лишь только зал пустой.

Высокий свод, колонны, как слюда,

Всё цвета сине-палевого льда,

Из окон вид: под сводом тьмы небес

В снегах тонул дремучий хвойный лес.

Никто нас не стерёг, не охранял,

И двери на засов не запирал,

И мы пошли искать из зала в зал

Того, кто в этом замке правит бал.

Дивились мы красой сего дворца,

На стенах твёрдою рукой резца

Создали фрески битв прошедших лет,

И в каждой был бог тьмы в красе воспет.

И вот попали в самый нужный зал —

Он сильно разум блеском поражал.

Там были горы злата и камней,

Да множество диковинных вещей.

Богиня Мара нас встречала там:

– За ключ что пожелаете отдам.

Смотрите, ведь здесь многие дары

И силой волшебства наделены.

Готов уже решительный отказ,

Но спутник верно всё решил за нас,

Сказал на ухо шепотом: – Мне верь.

Подняв простую древнюю свирель

Поднёс её к губам и заиграл,

Да так, что светом весь наполнил зал.

Любовь такая в музыке и страсть,

Что можно в звуках полностью пропасть.

По пальцам вдруг пошёл живой огонь,

Теплом развеяв холод вековой,

И я увидел бледность на лице

Богини, что пленила во дворце

Наполнен воздух стал вдруг теплотой,

Ожил в моей руке ключ золотой.

Сказал я: – Нужно в Явь попасть нам, в мир,

Где свет богов рай на земле явил.

И сразу был открыт златой портал.

Красивый мир за ним я увидал,

В нём было буйство красок и цветов,

Белела там река меж берегов.

Немедля в этот мы пошли проход —

Я солнца видел сквозь него восход,

А сзади нас рождала чудищ мгла,

Вот только к нам пробиться не могла.

И мы вошли с товарищем моим

В мир, что Даждьбогом смелым был храним,

А за спиной мир Нави исчезал,

Пока совсем не схлопнулся портал.

Глава 7. Сад Ирий

Увидеть снова солнце был я рад.

Цветов и трав волнует аромат,

И чистый воздух нам наполнил грудь;

Так хочется прилечь и отдохнуть.

Нам после Нави мрака, холодов,

Как божий дар – прекрасный цвет лугов:

Зелёный, жёлтый, красный, голубой —

Ласкает взгляд соцветий разнобой.

А солнца, боже, солнца яркий свет,

Которым каждый в мире обогрет,

Сейчас для нас дороже стал, чем клад —

Так здорово вернуться в мир назад.

Пред нами, широка и глубока,

Текла неспешно белая река

У берега с зелёною травой,

А дальше чуть – лес хвойный вековой.

Дорога там бежала у реки,

А вдоль неё степные васильки

Тянули к солнцу стебли, чуть дрожа,

И шмель кружил, так весело жужжа.

Похоже снова ждёт нас долгий путь,

Но мы решили прежде отдохнуть,

Присев на травку прямо у реки,

Где видно было в водах огоньки.

Сказал: – Ты хорошо, друг мой, играл.

Да так, что взбудоражил весь астрал,

Но объясни, откуда ты узнал,

Что нам поможет в Явь открыть портал?

– Не знаю точно. Лишь узрел свирель,

Своё я сразу вспомнил имя – Лель ,

Вернулась память, знание пришло,

А с музыкой сошло и колдовство.

Не мог я сделать даже малый вдох:

Попутчик мой, выходит, светлый бог.

Любви певец, поборник красоты,

Тот, кто вселяет страстные мечты.

– Но как попал в мир Нави, расскажи?

– Меня забыли люди: столько лжи

И страсти без любви, со всех сторон,

А чувственность отправили в загон.

Любовь похожа стала на товар.

И оттого всё чаще тосковал,

Не в силах возродить её опять.

Решил забвенье в Нави я принять.

Там отдых взять от суетных трудов,

Сложить на время функции богов

Решил я, но вот встретился с тобой —

Во мне разжёг ты интерес живой.

Привлёк меня к тебе не брата дар —

Я искру бога в сердце увидал.

Ее зажёг, похоже, мой отец,

Сварог великий – истинный творец.

– Ты видишь верно. Лишь прошла война,

Меня пленила мира глубина,

В архивах книги древних изучал

И видел в них величие начал.

Я воду, землю, пламя и металл

Своей рукой искусно сочетал.

Лишь только открывался элемент,

Я в каждом видел бога яркий свет.

Один тепло нёс вечное с собой,

Второй парил свободно над землёй,

Но высший мой успех пришёл, когда

В мир духов смог открыть себе врата.

Поведали они о городах,

Что создали и снова ввергли в прах,

Героях древних, битвах и богах

И призрачных, неведомых мирах.

Я видел много, многое узнал,

Вот только счастья так и не познал,

Спросил у духов – дайте мне ответ,

Как вырваться из плена горьких лет.

Они сказали: – В Яви есть места,

Где может быть исполнена мечта,

Проводим мы туда, но дальше сам

Ты должен дань свою отдать богам.

Подумав – согласился, и они

Меня в мир бога грома привели…

С тех пор в пути я много испытал,

Исполнив всё, о чём давно мечтал.

Мне Лель сказал: – Егор, я очень рад,

И скоро мы войдём в цветущий сад.

Пойдём, и покажу сейчас тебе

Частичку рая на святой земле.

И вскоре мы вошли в дремучий лес —

Деревья в нём взмывали до небес,

Шумя листвой, и чудилось порой:

Общаются они в тиши глухой.

Дороги камень мхом лесным покрыт,

Во мху, от лошадей, следы копыт

Виднелись чётко, Лелю я сказал:

– Смотри, здесь кто-то на коне скакал.

Нежданный от него такой ответ:

– Оставили кентавры этот след.

Они давно на подступе к дворцу

Усердно служат моему отцу.

Ведут назад непрошенных гостей,

Нечистых духов всяческих мастей.

Быстрее и сильнее не сыскать —

Верна Сварогу доблестная рать.

Прошли ещё немного мы вдвоём,

Но тут наш путь был дальше преграждён.

Незримо глазу серою стрелой

Кентавры появились предо мной.

Природы сила в их очах была,

Сильны и гибки быстрые тела;

Копытом били, вставши на дыбы,

Готовые для яростной борьбы.

Лель сделал шаг стремительный вперёд:

– Приветствую вас, доблестный народ!

Пусть будет сила с вами, зорок глаз!

Тебя ль я вижу, смелый Китоврас ?

Один кентавр тогда покинул строй —

Увидел шрам я на груди большой.

Достоинства был полон он и сил,

Но перед Лелем голову склонил.

– Привет тебе, светлейший из богов!

Пускай вовек горит в душе любовь!

Коль не боитесь ехать вы верхом,

Домчим, куда нам скажешь, с ветерком.

Кивнули мы и, руку нам подав,

Закинули на спины нас стремглав,

И, сделав с места бешеный рывок,

Пустились вскачь по лесу, без дорог.

Скакали, но не видел ничего,

Кентавра только спину своего:

Я жался к ней весь долгий к саду путь,

Случайно чтобы вниз не соскользнуть.

Но вот остановился быстрый бег.

– Приехали, слезай же, человек

Спустился я на землю на холме

И сад красивый показался мне.

Охрана здесь приставлена была:

Грифон , с главой орла и телом льва

Сидел у входа в светлый Ирий-сад

И был суров его орлиный взгляд.

Лель сделал шаг, и зверь шагнул в ответ,

Затем кивнул, и вспыхнул ярко свет

На крыльях мощных, ярких, золотых,

Когда грифон взлетел, расправив их.

Вошли мы с Лелем в этот вечный сад,

Цветов увидел я бескрайний ряд.

Сияли краски радуг предо мной

И бабочки порхали над землёй.

Там, где цветов закончился каскад,

Виднелся за холмом фруктовый сад.

На ветках яблок много увидал —

Блестели они ярко, как медаль.

Там пели в рощах крохотные птицы,

Я встал у древ их пеньем насладиться.

Но Лель сказал: – Не стой столбом, мой друг,

Идем вперёд, здесь чудо ждёт вокруг.

Повёл меня он прямо в гущу сада.

Там, где златая высилась ограда,

Росло большое древо у воды,

Держа на ветвях дивные плоды.

Сначала я подумал: это снится,

Но на ветвях её сидели птицы.

Бела одна, другая же как смоль —

И обе были с женской головой.

– Кто эти птицы? —Лелю был вопрос

– Перед тобой Сирин и Алконост .

Со дня сраженья с Чёрным богом тут,

О смерти и о жизни песнь поют.

Познай же, что дуэт их голосов

Сансары крутит в мире колесо,

Чтоб в нём плодился вечно род людской

И души в теле брали опыт свой.

Ответил Лель, и в тот же миг Сирин

Запела так, что стал я недвижим.

Меня пленил её напев простой,

Ведущий в мир иллюзий за собой.

А голос у Сирин страданий полный:

Вот на фрегат накатывают волны

И валят судно полностью на борт,

Ещё немного – и на дно пойдёт.

Чума идёт и смерти ежечасно,

Но не найдут пока ещё лекарство,

И не сдержать болезни страшной рост,

А вот летит автобус под откос…

И столько страха, боли и волненья …

Но гонит глас другой оцепененье —

И он, как свет, пробившись между туч,

Несёт тепла и благости нам луч.

Детей рожденье, счастье материнства,

Семья большая, в ней всех душ единство.

И звонкий, озорной, весёлый смех,

Любовь безмерно царствует у всех.

Сияет Солнце нам на небосводе,

Растут цветы вольготно на свободе.

Мир ширит шаг – и в радость этот рост,

Поёт об этом птица Алконост.

Я погрузился в пенье, как в пучину,

Но Лель мне положил ладонь на спину

Сказал: – Сильна певиц над вами власть,

Но в этих песнях можешь ты пропасть.

Кто слишком любит жизнь, боится смерти,

Того по кругу очень долго вертит

Сансары мировое колесо,

И он вовек не будет вознесён.

Тот, кто освоит принцип созиданья

Готов вкусить от дерева познанья —

Висят перед тобой его плоды.

Бери награду – это за труды.

Сорвал златистый плод я осторожно

И сделать это было мне несложно.

Его я съел и голос мне сказал:

– Мир есть закон – теперь ты всё узнал.

Назад взглянул – там Лель стоял за мной.

Сказал: – Пойдём, за белою рекой,

Где вечным светом озарён чертог,

Нас ждёт сварожич доблестный – Даждьбог.

Глава 8. Даждьбог

Мы шли к чертогу Ирия владыки

И на востоке видели там блики.

В потоках света, посреди ветров,

Дворец стоял, достойный лучших снов.

Вход во дворец украсили цветами

И створки раскрывались лепестками,

Казалось, нежный розовый бутон

Был в камень чародейством обращён.

Взмывали вверх стволы огромных башен,

И каждый был кристаллами украшен,

А сверху их, как будто нимб святой,

Связал единый обруч золотой.

Мы встали с Лелем прямо у порога.

Он мне сказал: – Тебе туда дорога,

Иди смелей вперёд, где вечный свет,

Там на вопросы даст Даждьбог ответ.

Вошёл я внутрь, и был так удивлён:

Росли деревья здесь со всех сторон.

Ни стен не видно, ни других границ,

Лишь только сад, да дюжина девиц

Стояли меж деревьев и смотрели —

В накидках лёгких сказочные Фейри .

Свежи, красивы, словно роз бутон —

И я отвесил им земной поклон.

Спросил красавиц: – Где найти дорогу

В земной чертог к пресветлому Даждьбогу?

Попасть к нему мне нужно поскорей

И там узнать итог судьбы моей.

Они дошли легчайшими шагами,

Сказали: – Оставайся лучше с нами,

Среди садов прекрасных и озёр —

Зажжём с тобой любви большой костёр.

Устал от долгой, видим, ты дороги.

Мы пеньем усладим, омоем ноги,

И будем здесь листать шальные дни

В объятьях нежной чувственной любви.

Не скрою, что меня очаровали,

Когда вокруг, как бабочки, порхали.

Их чарам уступить я был готов,

Но вспомнил вдруг один из давних снов:

Стояло древо с мощными ветвями,

И души в них несчётными огнями

Среди листвы взмывали к небесам,

И возле них, как равный, был я сам.

Мы ввысь летели в коконе из света

И знал здесь каждый: лучше доли нету,

Чем взмыть туда, где город золотой —

Как будто возвращаешься домой…

Очнулся я от сна, иль наважденья,

В глазах увидел Фейри удивленье.

Похоже, мало кто в плену их чар

От ласк и слов ума не потерял.

Тряхнул я головой – туман растаял —

И плечи свои сильные расправил,

И снова дух во мне возобладал,

Поэтому волшебницам сказал:

– Мне нужен самый главный управитель.

Прошу вас, путь к Даждьбогу покажите,

Сейчас я только понял, что меня

Всегда влекла небесная стезя.

Мою решимость Фейри оценили,

И, хоть так редок был живой в их мире,

Но больше не пытались соблазнить,

И к богу согласились проводить.

Мы шли сквозь сад с фруктовыми древами

И сочными, румяными плодами,

А под ногами трав густой покров

Был полон изумительных цветов.

В пути холмы встречали, ручейки

Струились с них, прохладны и легки,

Впадая в нежно-белые озёра,

И пели птицы в зелени алькова.

Из сада вышли, и открылось взору

Из сна мне древо, чью покинул крону,

И верх его терялся в облаках,

Покачиваясь мерно на ветрах.

А у корней, в лучах тепла и света,

Стоял мужчина, в белое одетый,

Силён да статен, и хорош собой,

На голове был обруч золотой.

– Покиньте нас, – сказал Даждьбог негромко.

И, только лишь ушли назад девчонки,

Оставив с богом нас наедине,

Пресветлый взор свой обратил ко мне.

– Давно мы ждали, путь сюда был долог

И тщетно силы тратил хитрый ворог —

Не смог остановить. Скажи теперь,

Зачем пришёл, открывши в Ирий дверь?

Что ищешь и к чему душа стремится?

Желаешь, может, снова возродиться?

Кем хочешь, тем и станешь на Земле —

Я этот дар могу вручить тебе.

Иль, может быть, останешься со мною?

Мне нужен здесь помощник, я не скрою,

Что с каждым годом всё трудней искать

Для душ достойных мне судьбу под стать.

– Мне очень лестно ваше предложенье,

Но прежде, чем принять своё решенье,

Хочу узнать, как создан Ирий-сад,

И души почему летят назад?

Тут здорово, я этого не скрою,

Но можно ведь умчаться вверх стрелою,

И по ветвям в мир Прави воспарить.

Какая здесь их держит крепко нить?

– Ну что же, нет особого секрета.

Могу поведать я сейчас об этом,

И всё скажу, как было, без прикрас.

Садись теперь и слушай мой рассказ.

***

Давным-давно, в начале всех времён

Всем правил двуединствия закон,

Весь мир был разделен на части две,

Из хаоса рождённые в огне,

Навь с Явью были космосом одним,

И Правь блистала ясная над ним,

Рукою всемогущего творца,

Все земли создавались без конца.

Правь нам давала формы идеал,

А Навы – новый свой материал,

И это разделение ролей

Творило мир для духов и людей.

Мир рос в таком союзе и крепчал,

Однако в Нави сильно осерчал

Правитель Чернобог, кто был рождён

Из света, но от света отлучён.

Задумал он пробить в Правь чёрный ход.

И выполнил военный свой поход,

Дойдя до главной изо всех святынь —

И взломан был им камень алатырь .

И вырвался божественный тут свет,

Наделав на земле немало бед,

Такой был силы яростный удар,

Что всё живое он уничтожал.

Не подоспей тогда младой Сварог ,

Мир стал бы совершенно одинок,

Лишившись жизни в землях навсегда,

Оставив лишь пустые города.

Однако Рода сын не унывал,

Меня искусной он рукой создал,

Вослед Семаргл явился, славный Хорс ,

И Стрибог из дыхания возрос.

Питаемы от света, божества

Все тёмные плодились, без числа.

И силу набирали для того,

Чтоб с нами побороться – кто кого.

Пока Сварог латал врата миров,

Я над Землёю выполнил покров

Надёжный, и, доколь хватало сил,

Весь свет Творца собою поглотил.

Сдержать рост тёмных этим удалось.

Тогда за дело взялся ясный Хорс,

Загнав в пещеры жаром и огнём,

Всех тех, кто Чернобогом был рождён.

То место называлось так: астрал.

Семаргл нам в битве с ними помогал,

А Стрибог напустил туман на мир,

Чтоб был потерян войск ориентир.

Мы знали, что нам долго не сдержать

Здесь Чернобога яростную рать,

Но Род прибавил у Сварога сил,

И тот весь космос точно разделил.

И отделил всех духов от живых,

И, Явь скорей от тёмных сил закрыв,

Поставил Хорса кругом обходить

Весь мир, чтоб за порядком в нем следить.

Так стал мир состоять из трёх частей.

Решали, что же делать нам теперь:

Спасли людей, но душ несчётный рой

Погибших, не могли взять в Правь с собой.

Не все прожили в Яви много лет,

Им не попасть обратно в Прави свет.

И было нужно где-то их держать,

Там, где они сильнее смогут стать.

Тогда собрал я свет с небесных врат,

И создан на Земле для них был сад,

Где души набирались светлых сил,

Пока Творец к себе не пригласил.

Ты видел сад – прекрасней в мире нет,

Он в песнях и поэмах был воспет,

Здесь души ждут своё перерожденье,

А если срок пришёл – то вознесенье,

И божий свет над всем имеет власть.

Живым сюда немыслимо попасть —

Губительны для них его лучи,

Как бабочкам смертелен свет свечи.

Спросил: – Ответь, когда придёт мой срок

Уйти в мир Прави, где всесильный Бог

Мне дело даст, и я смогу тогда

Сам строить все миры и города?

– Не знаю я, то ведает Сварог.

Иди к нему. Тебя верховный бог,

Уверен, примет в кузнице своей —

Таких, как ты, он жалует людей.

– Но как туда пройти? – Нетруден путь.

Направо должен от дворца свернуть,

Иди потом дорогою прямой,

Пока не встанешь под большой горой.

Там лестница ведёт среди камней:

Семь ярусов пройдёшь и семь дверей.

С ключом Перуна ты пройдёшь заслон,

И будет путь на пике завершён.

Глава 9. Восхождение

Я выполнил Даждьбога наставление

И вскоре, среди пышного цветения

И душ летящих, счастлив чей удел,

Увидел гору, белую, как мел.

Стояла, невозможно так красива,

Семь ярусов вершину возносило,

Клубились белым паром облака —

Мощна была гора и велика.

Я долго шёл, любуясь на красоты.

И вот уже видны внизу ворота,

На первый ярус каменная дверь,

А у ворот стоял пресветлый Лель.

– Неужто думал, что тебя я брошу?

В берёзовую вышел только рощу,

Чтоб встретиться там с братом и сестрой:

Полелем верным, с Лёлей озорной.

Поднимемся теперь мы до Сварога:

Гораздо вместе радостней дорога,

Бок о бок мы пойдём к нему с тобой —

Бери Перуна ключ и дверь открой.

Ключу Перуна двери подчинились

И перед нами полностью раскрылись.

Вошли мы в первый уровень горы —

И створки были их затворены.

Окутала со всех сторон нас мгла.

Нет пола, потолка – одна лишь тьма.

И только впереди, средь темноты,

Нам были звёзды яркие видны.

Их семь там возвели на пьедестал —

Медведицу в созвездиях узнал,

Ведь часто, в чистом небе над собой,

Я на неё смотрел ночной порой.

– Скажи мне, Лель, как в космосе сбылось,

Что эти звёзды оказались врозь

От братьев своих в небе и сестёр,

И до каких тут заперты времён?

– Не просто были спрятаны во тьме —

Защитой служат жизни на Земле,

И гасят все удары тёмных сил,

Недвижимы среди других светил.

Им Род Великий так велел стоять,

Энергии все тёмных поглощать.

Защита людям всем из века в век —

Сварога миру данный оберег.

Когда прикажут им сойти с постов,

Земля в огне окажется костров,

И крода эта души всех людей

Направит вверх, к прародине своей.

– Зачем же уничтожен будет свет?

– Часы бегут, и так жесток их бег,

От войн мир устаёт и по веленью

Он будет обращаться к обновленью.

Мы шли вперёд и между звёзд, во тьме

Увидел дверь, горящую в огне.

Блеснул в моей руке ключ золотой

И ход открыл на уровень второй.

Прошли мы дверь – и ощутили жар,

Навстречу зверь к нам огненный бежал,

Пылает ярко волчий силуэт —

И Лель ему сказал: – Семаргл, привет!

Узнал, я вижу, ты меня, мой брат,

Тебя увидеть тоже очень рад.

И яркий свет взметнулся прямо ввысь,

Когда два брата крепко обнялись.

Я любовался: мир со всех сторон

В огне был первозданном воплощён.

Трава, деревья, и сама земля —

Всё сделано из жгучего огня.

Мне после пекла был не страшен жар,

Но здесь огонь мой разум поражал —

Он искрой сам себя питал Богов,

Горел и не сгорал его покров.

Спросил: – Скажи, Семаргл всесильный, мне,

Кто здесь живёт в таком большом огне?

И в чём причина, что горит костром

Весь мир, который вижу я кругом?

Сверкнули изумрудные глаза:

– Могу тебе я это рассказать.

Секрета нет для тех, кто Навь прошёл,

Родившись снова в пламени большом.

Тут души лучших на земле людей

С себя снимают прочь всю копоть дней,

Отсюда говорит с людьми Сварог

И этот мир – для праведных чертог.

Дивился я, смотря на красоту,

И смог исполнить детскую мечту.

Семаргл крылатый в этом мне помог,

Вручив на память огненный цветок.

Цветочек – весь из алого огня —

Сиял в руке, как Солнце, у меня.

Горюч и красен, как сказал Семаргл —

Теперь сюда всегда открыт портал.

Нас проводил до третьей двери он.

Увидел – бык на ней изображён,

Открыт проход ключом Перуна был…

И в новый мир, немедля, я вступил.

Глава 10. Властелин трех миров

Открылись двери и вошли мы в лес.

Сквозь кроны пробивался свет небес,

Тропинку освещая меж стволов,

Поросших мхом за множество веков.

Мы шли неспешно, слыша иногда —

Шуршала тихо павшая листва

Под лапами живущих в нём зверей,

И крылья птиц, живущих меж ветвей.

Казалось, лес следит, куда идём

Мы с Лелем по тропиночке вдвоём,

Чтоб не свернули с этого пути,

И вёл туда, куда должны прийти.

Пришли мы. На полянке меж дубов,

Чьи ветви достигали облаков,

На троне, что опутан был вьюном,

Сидел мужчина с каменным лицом.

В звериной шкуре, с чёрной бородой,

Взор глаз его – пронзительный, живой,

Казалось, видел душу всю насквозь,

И взгляд мне отвести не удалось.

Сильнейшего узнал я из богов

В нём: Велеса – владыку трёх миров,

Ко мне он благосклонен в Яви был,

Но нынче, видно, чем-то стал не мил.

Сказал он: – Вижу, ты ко мне дошёл.

При том не скрою, на тебя был зол

Что к брату обратился моему,

Ведь это я поддерживал в миру.

Мне нужен был твой гений на земле,

Но ты решил воскреснуть здесь, в огне,

Хоть даже не настал смертельный срок.

Скажи же мне, зачем тебе Сварог?

– Не в силах правду я от вас скрывать,

Оставил отчий дом, родную мать.

Не зная точно, впору ли мне «свет»,

Сварог лишь может дать на то ответ.

Узнать хочу, иду сейчас к нему,

Как он решит – любую весть приму.

Коль скажет: «В свет», я буду очень рад,

А если нет, вернусь к тебе назад.

Не смотрит Велес строго так уже.

– Слова твои мне, право, по душе.

Иди же, и узнай свою судьбу,

Я в этом тебе даже помогу.

Тут Велес руку правую поднял —

Пронёсся мимо нас мощнейший шквал,

И на поляну вдруг исторгнул лес

Бесчисленное множество существ:

Кикиморы и лешие седые,

Русалки, волколаки , домовые,

И многие другие, им под стать —

Их столько было, что не сосчитать.

Разнился сильно облик их, наряд.

…Устроили они изрядный гвалт.

Похоже, что со всех краев земли,

В чертоги Велес их призвал свои.

– Теперь молчите, – Велес им сказал —

И крепко языки так всем связал.

Когда не слышан стал ужасный гам,

Тогда он обратился прямо к нам.

– Тебя я, Лель оставлю здесь, с собой,

Не вовремя покинул дом родной,

Теперь придётся всё вернуть тебе

И вновь зажечь любовь на всей земле.

Лель был согласен с ним – потупил взор.

Похоже, справедливым был укор.

Простился с Лелем просто как с родным,

И он исчез, растаяв, будто дым.

Промолвил Велес: – Видишь этот мир?

Душой навеки я сроднился с ним,

Он создан как убежище и кров,

Для душ всех младших из земных богов.

Я на поляне всех сейчас собрал,

Чтоб ты сегодня лично увидал,

Велик насколько призрачный народ,

Что служит людям днями напролёт.

Ведь после первой с тёмными войны

Они всем людям в помощь вручены —

Защитники от козней злобных сил,

И не дают им вновь вернуться в мир.

Но демоны нас всех перехитрили:

Поскольку не могли прибегнуть к силе,

Они в легендах о былом людских

Смогли как нечисть всех представить их.

И люди отказались от созданий,

Попав под власть неправедных преданий,

Преследовать их стали, и тогда

Затмила очи злая пелена.

Не просто так я всех к себе созвал:

Желаю, чтоб в попутчики ты взял

Любого – пригодится он в пути,

И сможешь до Сварога с ним дойти.

Божки смотрели прямо на меня.

Увидел домового средь них я —

Нерослый дед, с курчавой головой,

И был одет в кафтан он голубой.

К нему и подошёл, сказав: – Вот тот,

Кто до ворот Сварога поведёт…

Сверкнул разряд, за ним раздался гром —

Остались на поляне мы втроём.

– Ты выбрал мудро, – Велес мне сказал, —

Людей он поколений много знал,

Рад будет и тебя сопровождать:

В дороге лучше друга не сыскать.

– Иди же за своей, Егор, судьбой, —

И дверь нам сотворил перед собой.

Открылись створки, с домовым вошёл,

И встали в окружении мы гор.

Здесь не было ни птиц, и ни зверей,

Лишь пики гор и россыпи камней,

Да несколько деревьев на плато —

Смотрели мы, куда нас занесло.

Вокруг взмывали крепкие вершины,

Лес рос на них, почти до середины,

А наверху, венчая каждый пик,

Четыре солнца свой являли лик.

– Мне нужно здесь с тобой посовещаться,

Но лучше нам по имени общаться,

Поскольку связаны одной судьбой.

– Ну что ж, раз так, зови меня Кузьмой…

– Поведай, поступить как нам с тобою,

Ведь край плато с отвесною стеною

Безумным на вершину сделал путь,

И крыльев птичьих нет, чтоб вверх вспорхнуть.

Кузьма в усы седые усмехнулся,

И быстро так волчком перевернулся,

Два пальца в рот заправил – ну, артист,

И над плато раздался резкий свист.

Такой был силы, что согнулись травы.

И спутник мой, охочий до забавы,

Ещё сильнее, пуще выдаёт,

И свист летит в бескрайний небосвод…

Закончил, показав затем рукою

На солнце, что сияло над горою,

И я увидел, как с него на нас

Летел в огне пылающий пегас .

Приблизился, сияющею гривой

Тряхнул и потянулся к нам игриво…

Кузьма его рукой за шею взял

И что-то скакуну затем сказал.

Потом ко мне домовник повернулся.

– Ну что же, вот и транспорт подвернулся,

Садись за мной, – а после на коня

Вскочил и подтянул к себе меня.

Взлетели мы на огненном пегасе —

И мир внизу раскинулся прекрасен.

В долинах распускались там сады,

И фьорды были, полные воды.

Сверкали камни, как в горах алмазы,

Пленяли воды мой усталый разум,

И был их совершенен быстрый бег,

Несущий волны вдоль скалистых рек.

Спросил Кузьму: – Что это за светила,

Сияющие в небе нестерпимо?

Над маковками вечных этих гор

Кто их навечно к пикам приколол?

– О них нам нужно говорить учтиво —

Сварог, Даждьбог, Хорс ясный и Ярило

Несут здесь службу, род храня людской

От всех врагов, и нерушим их строй.

Сам Род питает их извечным светом.

Без них всем остальным не жить планетам,

Следят, чтобы закон исполнен был

И мир свои обычаи хранил.

Тем временем наш огненный скакун,

Скалу легко, как шест, перемахнул

И на уступе встал большой горы,

Где спешились и с ним простились мы.

Там были в углублении врата.

Мерцавшие, менялись их цвета

На створках, так похожих на кристалл,

А из щелей свет яркий проникал.

Спустились мы к причудливым вратам,

Я ключ Перуна снова испытал.

Он не подвёл меня в который раз —

Врата открылись и впустили нас.

Глава 11. Судьба

Мы в мире очень странном очутились,

Над нами нити в синем небе вились.

Казалось, что им не было числа —

Затмили эти нити небеса.

Как змеи, в вышине все извивались,

Меняя цвет, в жгуты переплетались

И далее, летя сквозь небосвод,

Сливались, уходя за горизонт.

Пошли мы с домовым к началу нитей

И за холмом открылась нам обитель

– Огромный и сияющий кристалл,

Который из себя их испускал.

Кристалл напоминал широкий дом,

Свет из него всё освещал кругом

Открылась дверь, к нам из него шагнула

Вся в ярком свете стройная фигура —

Была она роскошна, высока.

В браслетах дорогих её рука

Поднялась вверх, две нити золотые

С небес спустились и пред ней застыли.

Тут мой склонился спутник до земли:

– Прости нас, что без спросу забрели,

Но пусть суд твой не будет слишком строг —

Нас ждёт с моим попутчиком Сварог.

Обжёг мне сердце взгляд янтарных глаз:

– Я знала, что настанет этот час,

И сильный муж, открывший пять дверей,

Придёт и спросит о судьбе своей.

Вот ваши нити, вот и узелок,

Что встречу эту на пути предрёк,

И хоть сама пряду судьбы я нить,

Но не дано твою мне изменить.

Скажу лишь так: твой дух уже давно

Сшивает вместе мира полотно,

Крепка, как сталь, его живая нить,

Ты был рождён, чтоб мир переродить.

– Но как же это сделать мне дано?

– Не знаю. Тку я судеб полотно,

И дух нетрудно с плотью мне связать,

Но вот не знаю, как ей управлять.

То могут делать Лада и Сварог,

Небесный посети ты их чертог,

Укажут путь они судьбы твоей,

Идите – вот шестая к Ладе дверь.

Сплела нам Макошь пальцами узор

И ослеплён был ярким светом взор.

Ворота появились из слюды,

Прозрачной, словно гладь морской воды.

Ключ дверь открыл, впуская в мир иной,

Но, прежде чем шагнуть, мой домовой —

Где только взял – огромный то секрет,

Богине подарил цветов букет…

Что было между ними, не пойму,

Но Макошь подмигнула вдруг ему,

Он сразу будто выше ростом стал,

А дальше вслед за мною зашагал.

***

Прошли врата и нас прохлада

Легчайшим бризом спеленала,

У бухты тихой меж холмов,

Что средь зелёных берегов,

Спокойной гладью нам предстала,

Как будто сверху покрывало

Накинули на нас с Кузьмой,

Неся защиту и покой.

В зеркальном водном отражении,

Большого облака скольжение

На юг свершало тихий ход

Среди лазурной глади вод.

Дышало всё спокойной силой,

Надёжной и неторопливой,

И точно знаешь наперёд —

Защита здесь от всех невзгод.

Спросил я тихо домового:

– Что тут волшебного такого?

Ведь чую я, как мир вокруг

Мой укрепляет силой дух.

Кузьма, присев среди бурьяна,

Сказал: – Хозяйкою здесь Лада,

Жена Сварога и, под стать

Ему, способна сил придать.

Она всем миром управляет,

И органично созидает

Уж много тысяч звёздных лет

Тьме вопреки ярчайший свет.

Присядь у берега со мною.

Я знаю всей моей душою,

Что очень скоро к нам она

Поднимется с морского дна.

– Ну что же, раз к жене Сварога

Вела нас долгая дорога,

Я ждать хоть сотню лет готов

Свиданья с Матерью богов.

Тянулось время очень долго,

Но вдруг взметнулись в небо волны,

Нарушив вмиг морскую гладь.

Как только стали опадать,

Из моря сфера показалась,

И на волнах, летя, прижалась

К косе песчаной у воды,

Где на земле сидели мы.

Раскрылся купол бирюзовый

И к нам походкой невесомой

Шагнула в розовых шелках

И белых, крупных жемчугах,

Богиня Лада, и не скрою —

Затмила всё вокруг собою,

Чаруя взглядом светлых глаз,

Навек пленив красою нас.

Поймала в сети, погубила.

Когда она заговорила,

Струился голос, как река

И речь её была легка.

– Осталось вам совсем немного

Пройти до светлого Сварога,

Где можно силы получить,

Но прежде я должна спросить,

Егор, что сердце сильно гложет?

Мой мир в твоей беде поможет,

Причину только назови.

– Богиня, нет в душе любви.

– Ну, что же, дело поправимо.

Дана дарить любовь мне сила,

Без страха ты иди ко мне

И возродись в её огне.

Я встал пред ней, она рукою

Зажгла узор над головою,

Окутав светом мне чело,

И знание ко мне пришло.

Увидел я всю правду мира:

Как всё в нём ладно и красиво,

Как всем здесь ведает закон,

Как из любви родился он.

Вселенной звездные громады,

Галактик рой, планет плеяды,

Всё в мире, что ни назови,

Начало черпает в любви.

Любовь даёт всем тягу к жизни

И этот путь Богами признан,

Творцом навек нам вручена…

И с глаз упала пелена.

Узрел я мир огромный разом,

Как будто вдруг сложился пазл,

Ушли тревоги все мои,

Их заменил огонь любви.

– Моя душа с тобой отныне.

И улыбнулся я богине,

Вернувшей вновь желанье жить,

Сумевшей чувства воскресить.

Сказала нам затем: – Идите.

Мой муж Сварог, миров властитель,

Теперь вас примет – в море вход,

Нырнуть вам нужно в толщу вод.

Проводят вас мои служанки.

И из воды тотчас русалки

Вдруг всплыли, а затем с собой

Нас взяли в мир подводный свой

Сначала сверху мы поплыли,

Потом нырнули, поглотили

Нас волны, и увидел дверь,

Горящую на самом дне.

Русалки вход для нас открыли,

В воронке вихри закружили

И потащили внутрь двери…

В чертог Сварога так вошли.

***

Когда врата нас пропустили,

Мы встали прямо на вершине

Горы, летящей в облаках

Я дрожь не смог унять в руках,

Узрев средь белого тумана

Лицо Сварога-великана —

Оно закрыло небеса,

Смотря на нас глаза в глаза.

Велик небесный был владыка.

Вся мощь и сила его лика

Легла на плечи, словно груз,

Связав прочнее крепких уз.

Готов был на колени пасть я,

Признав бесспорность его власти,

Которой весь подвластен мир…

И тут Сварог заговорил.

– Приход давно твой предвещали.

Сам Род небесные скрижали

Мне в руки дал, когда закон

В тремирье был им воплощён.

Я там прочёл: – Настанет время,

И вновь пойдёт людское племя

Вослед сильнейшего из них,

Дорогой пращуров своих.

Он в мир внесёт порядок новый,

Не столь тяжёлый и суровый,

А полный света и тепла,

И будет вновь возвращена

Связь мира с древними богами.

А после в самом главном храме

Свершится долгий переход

И многомерность обретёт,

Вернувшись вновь к духовной силе,

Весь род людской, и вместе с ними

Все души в Ирии людей

Очистят Землю от "теней".

Уйдёт из духов всех отрава,

Изгонят тёмных из астрала,

И вновь, как встарь, его эфир

Откроет доступ в каждый мир.

Дивился я речам Сварога.

– Неужто в жизни мне так много

Предрёк свершить великий Род?

Иль не меня всё это ждёт?

Спросил: – Уж нет ли тут ошибки?

Пророчества довольно зыбки,

Быть может, есть ещё другой,

Кто поведёт всех за собой?

Я многого не знаю в мире,

Хотя, конечно, научили

Устройству жизни – знаю суть,

Но как опять все повернуть,

Вернув уклад миров к былому?

Мне эта сила незнакома,

Наставник нужен мне в делах,

Иначе всё сорвётся в прах.

– Всё сможем сделать мы, как лучше.

Вон, за спиною, твой попутчик —

Чем не наставник для тебя?

Ведь знаю, что его стезя —

Дарить всем людям просвещенье.

И мира с ним перерожденья

Достигнуть сможешь ты быстрей —

Он знает хорошо людей,

Общался с ними очень долго,

К тому же, у чертога волка

Сейчас крепка с Землёю связь

И он над ней имеет власть.

Я вижу, полон ты смятений.

Но оглянись – и всех сомнений

Лишишься сразу, ведь с тобой

Пришёл ко мне не домовой.

Я был повержен: боже правый!

Где домовой стоял кудрявый,

Теперь, лукаво щуря глаз,

Смотрел внимательно на нас

Всесильный Велес. Понял сразу,

Что бог покрыл туманом разум,

И чтобы я беспечен был

В дороге, стал он домовым.

Сказал мне Велес: – Я с тобою

Нечестен был, того не скрою,

Хотел поближе я узнать

Тебя, в ученье чтобы взять.

Сейчас уже я вижу ясно,

Что ты явился не напрасно,

Коснись, Егор, моей руки —

Беру тебя в ученики.

Коснулся Велеса рукою —

И будто крылья за спиною

Раскрылись сразу у меня,

И свет окутал, как броня.

Я сил поток принял огромный

И стал титану вмиг подобный.

Возрос в душе во много раз

Энергетический запас.

Я новым силам поразился

И вниз немедля устремился,

Хотел увидеть все миры,

Что были Богом рождены.

Быстрее яростной кометы,

Пронзив галактик силуэты,

Летел во тьме, из мира в мир,

Астральный проходя эфир.

И, как ребёнок быстроногий,

Сбежавший от опеки строгой,

Летел, не ведая дорог,

Не зная страха и тревог.

Пред взором быстро возникали

Мир из огня, из льда, из стали,

Энергий чистых и камней,

Что так похожи на людей.

Миры с разумным океаном,

И с мощным лесом-великаном,

Не знавшим, видно, никогда,

Пилы и стали топора…

Но всё приходит к завершенью,

И моему конец движенью

Неудержимому настал,

Когда верховный Бог призвал.

Вновь очутился у Сварога.

Он по-отечески и строго

Смотрел, свой чёрный ус вертя,

На нерадивое дитя.

– Ну что, я вижу, порезвился,

Признаюсь честно, удивился

Я скорости такой большой

И даже Велес – ментор твой,

Как ни старался, был не в силе

Догнать, вернулся весь он в мыле,

Ругая твой младой запал,

Но всё же гордость испытал.

Второе пережил рожденье:

Пускай всего лишь подмастерье,

Но равный силою меж нас.

Я имя дам тебе сейчас,

Хотя оно давно забыто —

Отныне будешь Святовитом.

Неси в мир Яви свет Богов

Защитой став от всех врагов.

Эпилог

Так завершился путь к Богам,

Сейчас не верю даже сам,

Что смог пройти его, но знаю,

Теперь дорога мне иная

Начертана среди небес,

Быть может, множество чудес

Исполню я на пользу людям.

Ну что ж, как будет, так и будет.

Но, прежде чем мир изменять

Я должен многое узнать,

Затем, чтоб силу и свободу,

Использовать во славу Роду,

И Велес в том поможет мне —

Навстречу устремлюсь судьбе.

СТИХИ

Сотворение

Расплескал эспрессо. На бумаге старой

растеклись чернила – синие моря

и в кофейной гуще континенты, страны

проступили явно, чудо сотворя.

И я вижу горы, и я вижу речки.

Размывает мною сочинённый стих.

А частички кофе, словно человечки,

заселяют земли, чтобы жить на них.

То, что было плоским словом на бумаге,

обретает плотность и рождает жизнь.

Вот уже по строкам, сильными ногами

выбивая землю, в степь табун бежит.

И мелькают тени в толще океанов —

всё плывут куда-то по своим делам.

Зеленеют пики сосен-великанов

и средь веток птичий раздаётся гам.

Копошатся люди, любопытно даже,

что они сумеют сделать на Земле.

И растёт домов их ввысь многоэтажность

и усердно строят храм красивый мне …

Ропщут человечки (разыгралась драма),

просят на коленях – дай побольше нам.

Вдруг покрылись кровью алтари у храма.

Кто-то, не дождавшись, взять решил всё сам.

Поменяв устои, маскируя жадность,

захотели люди мир создать себе,

Чтобы это сдюжить, им осталась малость —

сделать виртуальный образ на Земле.

Если так хотите, будет воля ваша,

создавайте клетку цифрового сна.

Разрушайте дальше хрупкий мир бумажный…

Сотворю другой я, с чистого листа.

Из зимы в лето

Из зимы попасть вдруг в лето очень хочется порой,

солнцем где земля согрета и полуденный где зной.

Много стран красивых, жарких, только место выбирай:

Азия, Восток, Европа – мы поехали в Дубай.

Минус двадцать пять, метели, шарф и шапка – не шути.

Сели в самолёт, взлетели, в Эмираты мы летим.

Впереди ещё весь отпуск – отступает скука, грусть.

В солнечный Дубай влетели, минус поменяв на плюс.

Эта по душе погода. Полотенца захватив,

мы отправились на море, в исторический залив.

Здесь лазурными волнами омывается песок,

пляж встречает нас цветами, вызывая лишь восторг.

Искупались, загораем. Вдалеке, средь облаков,

к небу Бурдж-Халиф взмывает у арабских берегов.

Поражает, удивляет этот город золотой,

для туристов обещает впечатлений путь большой:

Выставки, сады, сафари, море, солнце – высший класс.

Небоскрёбы и фонтаны поразят, бесспорно, нас.

Хороша страна Арабов, удовольствий здесь букет,

отдыхать тут очень круто, только лучше дома нет.

Живые

Весна, расцветают тюльпаны,

деревья листвою одеты,

и тёплый, волнующий воздух

и кругом идёт голова.

Ах, эти весенние грозы —

Предвестники скорого лета,

откроют небесные краны,

чтоб грудь наполняла весна.

А в городе светлого мая

гудят на дорогах машины

и люди идут по проспектам,

в широкий сливаются ряд.

Щебечут пичуги на ветках,

блестят магазинов витрины,

в своих зеркалах отражая

войной опалённых солдат.

Они послужили отчизне

и звёзды блестят на погонах

и, кажется, вспять пошло время

вернувшись в победный тот май.

Они вечно юное племя,

чья жизнь закалилась в невзгодах,

отдавшие силы отчизне,

родной защитившие край.

А рядом шагают их дети

и внуки, и правнуки даже.

Идут и, бесспорно, гордятся

потомки героем своим.

Ведь непобедимое братство

не сдалось под натиском вражьим,

поэтому лица ушедших

в сердцах наших мы сохраним.

В глазах их победы зарница,

медали блестят боевые.

В тылу и на фронте отдали

все силы – нижайший поклон.

Для многих бессмертными стали

и в памяти нашей живые.

Родные, знакомые лица —

герои прошедших времён.

Она не ведает границ

Она не ведает границ,

не признаёт земных законов.

Богата пламенем зарниц,

и свежестью в тиши затонов.

Она даёт нам силы жить,

уйти от саморазрушений.

И, как связующая нить,

сшивает с миром от рождений.

Да, человек стремится к ней

ища источник созиданий,

чтоб из него испить скорей,

не сдерживая ликований.

Тоскует без неё душа

и свету белому не рада,

ведь жизнь не стоит и гроша,

когда её нет с нами рядом.

Она не вещь и не товар,

не подчиняется приказам.

Но, если примешь сердцем дар,

откроешь целый мир ты сразу.

Что полон нежности, цветов,

улыбок, искренних признаний.

Свободный от земных оков,

от злости, низменных желаний

С ней вытерпишь любую боль,

душевные залечишь раны.

Зовется именем «Любовь»

и так крепки её арканы.

Порой она бывает зла,

несправедлива, безответна.

Но если ты её познал,

то, как маяк в пути заветный,

собой несёт извечный свет.

И, даже оказавшись в бездне,

любви крылатый силуэт

в глубинах мрака не исчезнет.

Битва под Калязином

В кафтаны красные одеты,

направив на врага мушкеты,

Стрельцы командой удалой

ведут огонь и ратный бой

завязан. Армии воюют.

Поляки бойко атакуют

у Жабни, вот пробили строй

и кавалерия стрелой

стремится быстро в брешь, конями

смяв шведов, что остались с нами.

Летят вперёд, рубя сплеча,

и кровь струится горяча.

Бегут солдаты от расправы

и скачут Польские гусары

вослед, всё дальше их гоня

на приболотные поля.

"Неужто отразить не сможем

и головы в осоке сложим",

– мелькают мысли у солдат…

Всё наседает супостат.

Но не таков характер русский.

Смотря за боем, Скопин-Шуйский

даёт команду с флангов бить.

Поляк не может отступить —

завязли всадники в болоте.

Помочь ослабленной пехоте

спешат рубаки-казаки,

громя Поляцкие полки.

Стрельцы, не тратя даром время,

заделали брешь укреплений.

В мушкеты зарядив картечь,

врагов готовы дружно сечь.

Съедаемый бессильной злобой

Сапега в бой ведёт, по новой,

своих отчаянных солдат.

Но ружья повернуть назад

их заставляют, а на поле

лежать остались: люди, кони.

Нашли пристанище себе

в канаве на чужой земле.

Всё продолжаются атаки,

но русский не боится драки.

Который час идут бои

и гибнут сотнями враги…

Ночь скоро, силы на исходе

Поляков, Шуйский в бой выводит

запасный конный эскадрон

в контрнаступление, и он

сминает оборону вражью

И гонит прочь панов. Отважно

воюют наши казаки…

Разбиты Польские полки.

Ночь вороном над полем кружит,

оставив на земле оружие

противник сломленный бежит,

и бледен у Сапежцев вид.

Победа эта непростая,

а для войны всей ключевая

была, восстала вскоре Русь

избавившись от Польских уз.

Осенние листья

Что дрожите вы, листья на ветках?

Беспокоен и говор унылый.

Поменяли былые расцветки,

под конец нарядились так мило.

Там, внизу, уже много собратьев,

каждый будет в снегах запорошен.

И красивый наряд ярких платьев,

станет цветом, на землю похожим.

Пред зимою вы так беззащитны,

у неё не бывает осечек.

Срежут ветры холодные бритвой,

всех с насиженных, теплых местечек.

И покинете дом свой навеки,

ведь того, что прошло, не воротишь.

Может, ввысь полетите на небо,

совершив над землёй поворот лишь.

Там, смотря на озябшую землю

и людей, от морозов продрогших,

может, вспомните, старому внемля,

и вопрос зададите: – Ты помнишь?

Помнишь, как ослепительно ярко

было солнце над нами в июле?

Своей жизни беспечной помарки,

мы тогда под кровать затолкнули.

Просто жили, дарили прохладу,

став защитой от знойного солнца.

Не искали особой награды,

и не ждали, что мир повернётся.

Молодых и зелёных собратьев

было много на дереве жизни.

Может, стоит сейчас всех собрать их,

закатить пир горой вместе с ними.

Посмеяться над пройденной жизнью,

над нелепостью призрачных страхов.

Заразиться опять оптимизмом

и стряхнуть с плеч безжизненный прах их…

У листов нет преград, нет и клетки.

Да, свободны они, без сомнений…

Что дрожите так, листья на ветках,

не пришло ведь ещё ваше время.

Снегопад

Давно такого снегопада

не знала область и Москва.

А снег всё падал, падал, падал,

как будто вовсе не устал.

И биллион снежинок легких,

полёт окончив у земли,

с искусством зодчих, очень ловких,

сугробы за ночь возвели.

Метель, как белая богиня,

на ледяных своих санях,

с ветрами севера гнедыми

над нами пронеслась стремглав.

Плащом дома она укрыла,

поймав надолго в снежный плен.

Свободный день всем подарила,

отгородив от многих дел.

Мы уделим своё вниманье

родным и близким в этот день.

Вновь воскресим воспоминанья

счастливых, радостных затей.

Мы сможем жизнью наслаждаться,

ведь ей любой из нас богат.

И будем просто любоваться,

смотря в окно на снегопад.

Море Анапы

Море плещет за окошком,

застилать пора кровать.

Искупаемся немножко,

ну а после – загорать.

Любоваться будем морем —

неземная красота.

Наблюдаем за прибоем,

как меняются цвета.

Цвет у берега янтарный,

от песочка золотой.

Ну, а глубже – лучезарный

и небесно-голубой.

Если море неспокойно,

Значит, цвет как изумруд.

И барашки так фривольно

с пеной на дыбы встают.

На закате станет море

Цветом – спелый апельсин.

Разольётся на просторе

цвет тропических картин.

Многогорбые барханы

к нам вдоль берега идут,

как верблюдов караваны,

пролагая свой маршрут.

Ночью зажигает город

в бухте яркие огни.

Отражаются на волнах

светлым отблеском они.

Расправляет свежим ветром

жёлтый флаг над маяком.

Это значит, что с рассветом

к морю снова мы придём.

Осень

Вот опять пришла к нам осень, холода.

И в пальто иду, по лужам с коркой льда.

Поднимаю я от ветра воротник

и ворчу на непогоду, как старик.

Жёлтый лист кружит и красный надо мной.

Осень шепчет: Холода не за горой.

Заметёт вновь снегом вьюга и пурга,

от тепла нам не оставив и следа.

Но сердцам горячим стужа нипочем,

если мы любовь в сердцах своих несем.

Мы уедем от холодных, серых плит,

в те места, где лес дубравами шумит.

Там, где осень краски дарит нам свои:

золотисто-жёлтый, красный в эти дни.

Там, где скоро, лишь погода только даст,

заиграет снег на солнце, как алмаз.

Облака, что так мечтаньями полны,

нас проводят до сверкающей весны.

Солдат на войне

Который день грохочет канонада.

Работа воина – тяжёлый труд.

Солдату просто надо

знать, что его из тыла

поддержат и поймут.

Ревёт ракета, пущенная мощно,

не угадаешь, где откроет счёт.

Солдат – он знает точно,

его родных молитва

От гибели спасёт.

Вот бой идет, здесь не до размышлений.

Но верен долгу и твёрд, как гранит.

Солдат лишён сомнений,

что он стоит за правду

и бог его хранит.

Пришёл приказ, а значит, есть работа.

Здесь не курорт и не до пышных фраз.

Солдату нужен кто-то,

кто будет верить свято

и веру не предаст.

Закончен бой, усталые ребята

закурят сигарету в тишине.

И каждому солдату

придут, конечно, мысли

о доме …

и семье.

Пасха

Частица от небесного огня

сошла на землю – воскресенье близко!

О здравии пишу родным записку,

а надо мной колокола звенят.

Их звона чистый, лёгкий перелив

в душе рождает море ликований.

И на волне высоких колебаний

возносит к небу, крылья мне вручив.

У храма, где широкие столы,

служитель окропляет всех водою.

С молитвой возрождения живою

святя у нас пасхальные дары.

Здесь яйца, пасха, куличи стоят

украшенные сахарной глазурью.

И свой кулич туда скорей несу я

поставить в этот яркий, пёстрый ряд.

Внимаем сердцем таинства чудес.

И ночью мы, конечно, будем в храме.

Ведь бог нас любит и всегда он с нами.

И хором закричим: Христос воскрес!

Мы сможем повторять благую весть

и возвещать об этом всех прохожих.

И с радостью они ответят тоже:

Христос воскрес!

Воистину воскрес!

Орёл

В поднебесье, над грешной землёю

крылья ветер расправил орла.

Его перья с чернильной смолою

поглощала небес синева.

И казалось внизу все игрою

и ничтожны людские дела.

Он летел без границ, без дороги,

невзирая на дождь и на зной.

Не испытывал боли, тревоги,

и не вёл никого за собой.

Не завидовал жизни двуногих,

просто тихо парил над землёй.

А внизу растекались равнины,

возвышались хребты до небес,

и искрились морские глубины,

и шумел сочной зеленью лес.

Преисполненный жизненной силы

мир был полон красот и чудес.

Вдруг внизу его зоркое око

разглядело скопленье людей.

Они бились друг с другом жестоко,

всё круша на дороге своей.

Слышался нарастающий рокот,

словно рёв разъяренных зверей.

Дни и ночи велась эта сеча,

сверху битва орлу вся видна.

Поднимали бойцы в латах плечи

и крушили мечами врага.

Угасали подряд жизни-свечи,

пока мир не окутала тьма.

И не мог он понять, пролетая

над горою безжизненных тел,

что за сила вела их такая,

заставляя зайти за предел.

Там, где смерть всех людей поджидает

и где нету земных больше дел.

И лишь перья из крыльев небесных

опускались с большой высоты,

превращаясь в печальные песни

и надгробные плиты, кресты.

А вокруг просто жил мир чудесный,

и стирались следы той войны.

Заповедная Россия

Ой, Россия ты святая,

мать родимая моя.

Посмотри – не видно края.

Это Русская земля.

Всюду реки да озёра,

степи, горы и леса.

И куда ни кинешь взор ты —

неземная красота:

Раскрываются на небе

и сияют до зари,

отражаясь в белом снеге,

изумрудные огни.

Мурманск ими нас встречает,

за полярным кругом он.

Всех сияньем поражает

этот чистый небосклон;

Хвойный лес растёт у моря

и ведёт к нему тропа.

Здесь стволы друг с другом спорят,

кто смелей закрутит па.

И застыли, как портреты.

В разном ритме наугад.

Если хочешь видеть это —

приезжай в Калининград;

Керчь встречает нас туманом.

Лишь прогреется земля,

ярко-синим покрывалом

вдруг проявятся поля.

И лаванды запах нежный

будет нам, как эликсир.

Крым, всегда России верный,

это чудо подарил;

Мимо Керчи и к лиману,

там, где лотосы цветут,

Мы, поднявшись утром рано,

пролагаем свой маршрут.

С нежно-розовым отливом

распустились на воде.

И таких цветов красивых

мы не видели нигде;

Возвышаясь над Кавказом

спит вулкан среди хребтов.

Верно служит он наказом

с незапамятных веков.

Высоки его вершины,

мы пред ними муравьи.

Нам Эльбрус – великий символ

силы матери-Земли;

Полноводны, каменисты,

живописны берега.

Рек не счесть в Алтае быстрых,

их извилисты бока.

Буйны реки и спокойны

между гор, лесов текут.

На рыбалке тут в достатке

будет радостных минут;

Даже если никогда ты

никуда не выезжал.

Несомненно, у бурятов

знаешь озеро Байкал.

Воды чисты и прозрачны —

бриллиант из всех озёр.

Для России много значит

этот пресный водоём;

Сильный, ловкий – это точно,

не найти его смелей.

Мощный тигр дальневосточный —

умный и опасный зверь.

Дикой, хищной красотою

привлекает он людей.

И бесспорно, что достоин

быть царём среди зверей.

Мы прошли по всей России,

много видели чудес.

Рады, если возбудили

ваш к природе интерес.

Создания в сознании

Заключают душу в плен,

лишь иллюзия взамен.

В темноте снуют создания,

в уголках людей, сознания.

Шепчут нам, как надо жить.

Мол, ничем не дорожить.

Всех, кто рядом, нужно скидывать.

Для успеха – всем завидовать.

Им гордыня, злоба, гнев,

самый сладостный гешефт.

Хорошо они питаются.

Бойко очень размножаются.

И обжорство, и разврат,

их растят в уме, как сад.

Вот такие есть создания.

Легион для них название.

Но не стоит унывать —

Нужно просто их прогнать.

Может всё наше сознание,

если есть в нём понимание.

Светлые люди

Как хорошо, что в жизни много

сердечных, искренних людей.

Кто кротким взглядом, мудрым словом

нас делает чуть-чуть светлей.

Кто годы отдаёт и силы

служенью богу и добру.

Сердца в миру чьи не остыли

на хладном жизненном ветру.

Не зная жадности, корысти,

на полном трудностей пути,

они своей душою чистой

готовы мир для всех спасти.

Порой работа их незрима

и нет лаврового венца,

но в души созиданья сила

заложена рукой творца.

Они как фонари в дороге

на нашем жизненном пути.

Уносит свет их все тревоги

и страх до цели не дойти.

Я так хочу, чтоб в этом мире,

средь сонма низменных страстей,

побольше стало светлых, чистых

и бога помнящих людей.

Вера

Мы – мира нерадивые сыны,

а может, просто временные гости.

Но вера нам нужна, как пища, воздух,

иначе – заживо погребены.

И не решимся сделать шаг вперёд,

стараясь оседлать волну событий.

Свершить не сможем прорывных открытий.

Тот, кто не верует – не обретёт.

Азы мы с детства постигали веры.

Так верили родителям своим

и создавали умозренья мир,

где каждый камень полон ей, без меры.

Она суть наших мыслей и речей.

Из веры мы рождаем постулаты.

И жёсткие церковные догматы

построены, бесспорно, все на ней.

Даёт нам вера силы побеждать,

сквозь боль, пот, слёзы достигать успеха.

Но если есть малейшая прореха,

то ты не сможешь на вершине встать.

Да, человек ничтожен сам, без веры.

Но если даже рушится она,

другая вера воспылать должна,

из пепла в прах поверженной химеры.

Всё выше, выше веры небосвод,

он расширяет зримые границы.

И в эту вышину душа стремится,

найдя в миру незыблемый оплот.

Из веры прорастают чудеса.

Ты оглянись, ведь это нам не снится.

Ещё вчера завидовали птицам —

и вот летаем смело в небесах.

Быстрее звука мчатся по планете

преград не зная, тексты, голоса,

листая часовые пояса.

И интеллект уже есть в интернете.

Из веры вырастают города,

сады цветут в безжизненной пустыне.

Наполнит смыслом помыслы пустые,

и новые воздвигнет имена.

Кто проверяет все, кто верит слепо,

но каждому по вере воздадут.

И, если мы избавимся от пут

Сомнения – пойдём дорогой света.

Я ставлю точку на листе

Я ставлю точку на листе,

как будто подвожу итоги.

И словно пройдены уже

всё в этом мире мной дороги.

Теперь не стоит мне спешить,

за временем галопом гнаться.

С тем, что успел я заслужить

могу спокойно здесь остаться.

Зачем мне штурмовать хребты

вершин, доселе незнакомых?

Живу без их я красоты,

не надо впечатлений новых.

Зачем мне трудности в пути,

когда все нервы на пределе

и выхода нельзя найти,

когда спасенья нет и в вере.

И вдруг отчаянный рывок

наверх, сминая все законы.

Я бью макушкой потолок,

преград ломая частоколы.

Стою дрожа, почти без сил,

не веря, что достиг, добился.

Но новый мир себе открыл

и сам как будто возродился.

Смотрю на текст былых побед

и на секунду замираю.

Я ставлю точку на листе …

И две ещё к ней добавляю.

Любимой жене

Тебя я долго ждал, ты как-то мне приснилась.

Сквозь время мне судьба свою явила милость.

Я слушал голос твой и ликом любовался.

А мир большой вокруг кружился в ритме вальса.

И вот, спустя года, когда случайно встретил,

я понял, почему принёс твой облик ветер.

Чтоб в суете земной не разошлись с тобою

и встреча стала нам счастливою судьбою.

Мне дорог каждый день и чувства не угасли.

Люблю ещё сильней – и это так прекрасно.

С тобою в серый мир пришла богиня-нежность.

И чувств таких больших не знало сердце прежде.

Аполлон

Аполлон – будь вовеки гнев древний.

Если "ёрш " жаждет зноя испить,

йодом крови личины Минервы

неразумного отрока прыть

Раздраконь. Сны Тавриды ушедшей,

Феб – храни чревом шторных щелей.

Съесть пытаясь Эллады южнейшей

Яроликосветенностилей.

Скитальцы все по жизни мы

Скитальцы все по жизни мы

и странники в огромном мире.

В дороге перейти должны

пустыни и леса Сибири.

То путь в чащобу заведёт

и ощетинится преградой.

То сердце птицей запоёт

тебя встречая как награду.

Всё кружит, кружит, бередит

и с ног сбивает ветер сильный.

Нас в темень сбросить норовит

туда, где ничего не видно.

Вот только тьма нам нипочём,

когда в сердцах горит нетленно

то, что любовью мы зовем,

и что единственно и верно.

Дорога легче, веселей

и незначительны преграды.

Что мне дожди, пурга, метель,

когда родное сердце рядом.

И океан седой, безбрежный

шторма свои погасит вновь,

когда в глазах увижу нежность,

почувствую в душе любовь.

На мир мы смотрим смелым взглядом

преград так много на пути.

Но если есть любимый рядом,

то их нетрудно обойти.

На дне хрустального бокала

На дне хрустального бокала

разнообразных тьма идей.

Так много форм больших и малых

в руке сейчас лежит моей.

Над головою ангел кружит,

иль это муза ворожит.

Бокал в руке со мною дружен

и стих легко вперёд бежит…

…Бежит туда, где есть надежда,

цветёт любовь и мысль звенит,

живёт в дворце царевна нежность…

(там мой дракон над златом спит).

В страну, закрытую от многих,

но ключ лежит в руке моей.

И открывает он дороги

в фантазии живых идей.

Его хрусталь так чист, прозрачен,

но почему туманен взгляд?

Я разобью его на счастье

и буду очень, очень рад.

Белый град

Закрываю глаза и мне чудится белый град,

что парит в небесах бесконечных, вверху основ.

В этот град я легко вхожу, нет в пути мне преград.

Прохожу я свободно сквозь строй всех его домов.

Его стены навечно пребудут при свете дня.

А дворцы так красивы, как будто с обложек книг.

Иногда у фонтана встречает мудрец меня,

светлым взором икон его полон лучистый лик.

Мы, бывает, садимся у входа в небесный храм

и вселенная нас направляет в большой полёт.

Подчинённый во веки веков четырём ветрам,

чьё дыхание гонит по кругу галактик ход.

Этот град не сон, не плоды чистых грёз от ума.

Из него свет дарует сил, чтобы всем нам творить.

А когда ухожу, укрывает его туман.

И садится грифон, чтобы град от врагов закрыть.

Открываю глаза и опять вижу явный мир,

чтоб поддерживать здесь чистоту. нужно много сил.

Я, конечно, привязан к земле, но и град не забыл.

Он давно моей жизни гармонию подарил.

Да, к нему путь непрост, не доехать и не успеть

иногда за всю жизнь дойти, но крепка наша нить

с градом белым, который парит, побеждая смерть.

И опять я иду по нему – лишь глаза закрыть.

Отмахнуться от слов кто-то может: ну что за бред!

То фантазия просто, мираж после тягот дня.

Но бывает, что там, на камнях, вижу явный след

босых ног на дороге, оставленных до меня.

Маяк

Как щепку по волнам бросало

корабль, и сорок душ на нём.

На небе молния сверкала

и сотрясал пространство гром.

Взмывали волны выше мачты

и затмевали небеса.

По ветру трепыхались жалко

оборванные паруса.

А капитан и вся команда

вели неравный с морем бой.

Молили вырваться из ада

свирепой бури роковой.

Луна мигала мёртвым оком,

почуяв жертвенную кровь.

Немало видела до срока

сошедших в бездну моряков.

На небо поднимали очи

и наполнял их мраком страх.

Вдруг, в эпицентре этой ночи,

мелькнул далёкий свет – маяк.

И огонёк вселил надежду

в сердца уставших от борьбы.

И сил прибавилось, как прежде.

Матросы, отложив мольбы,

на мачту ставят новый парус,

сдирая фалом руки в кровь.

Одна лишь мысль: чтоб не порвался,

но держит ткань напор ветров.

Ведомый верною рукою

заложен курс на правый борт.

И вот, поднявшись над волною,

он к маяку сквозь шторм идёт.

Трещат натруженные снасти,

им берег виден впереди.

И отступают все напасти,

когда на свет корабль летит.

Как нитка сквозь ушко иголки

проходит в бухту и – спасён.

А за кормою слышен громкий

ветров шальных протяжный стон.

И хищник, упустив добычу,

в бессилии уходит прочь.

У смерти получает вычет

команда шхуны в эту ночь.

Свирепый затихает ветер,

рассвет сгоняет в море мрак.

А на горе, высок и светел,

стоит спасительный маяк.

Посвящается В. Бояринову

Уходят люди, скажем мы: «До встречи»,

ведь так недолог в этом мире век.

Нам время боль, быть может, и излечит,

вот только канул в вечность человек.

Его душа парит сейчас над нами,

иль, может, Богу свой дает отчёт.

А мы остались, будем дальше сами,

пока нам тоже не дадут расчёт.

Ты был так светел и хотел стихами

своими землю уберечь от зла.

Ушёл… Поэзия осталась с нами.

А значит, путь продолжим мы добра.

Вознесение

Пылает крест на синем небе,

он освещает твердь земную,

готовый всех живых согреть,

чтоб воскресить надежду, веру.

И хищник замирает в беге,

почувствовав струну тугую,

связующую жизнь и смерть,

ведущую к большому древу.

Горит листов живое злато

и ствол ветвям дает развиться,

найдя опору у корней,

питающих всё в этом мире.

Смотри, коли душа богата,

как из листа родится птица

и воспарит над гнётом дней,

на взлёте замерев в надире.

А свод небес так чист, прозрачен,

и кажется, за облаками

небес коснуться можешь ты,

там отпадёт земное бремя.

Твой ум решит небес задачу,

дорога лёгкою вдруг станет

в чертоги звёздной высоты,

к которой ты шагал сквозь время.

Всё тело передёрнет громом

и молнии, достигнув тела,

пройдут по венам, вспенив кровь,

наполнив жилы ярким светом.

Да будешь ты отныне с Богом,

не знающим вовек предела

и ниспадет души покров,

застыв навеки монументом.

Волки

Луна во тьме нам светит ярко,

под ней охотиться легко.

Мы – стая вольная волков.

У зверя зубы есть, смекалка.

И лес для нас уютный кров.

Бежит по венам быстро кровь.

И нам всех наших жертв не жалко.

Потоп

Грядёт потоп, глаза откройте

и шоры с глаз сорвите прочь.

Пока ещё здесь, с нами, Отче,

он может нам еще помочь.

Все это было раз за разом

и повторится, мне поверь.

Мир загнивает от проказы,

а очищенье даст лишь сель.

Пойдёт волна с песком, камнями,

как тёркой. счистит с почвы грязь.

И те, кто связь порвал с корнями,

погибнут. тщетно с ней борясь.

Мы бога долго отдаляли,

венчая на земле богов.

Искусственный мир создавали

уйдя от мудрости родов.

Сосуд земной почти до края

наполнен злобой и грехом.

А дальше буря лишь лихая,

сюжет библейский всем знаком.

Когда вода пойдет стеною,

не важен будет в банке счёт.

Стихия тучей грозовою

предъявит свой тогда расчёт.

Так хрупок мир и человек в нём,

но так гордыня велика.

Откройте, люди, в душу окна,

не поздно нам ещё пока.

Пока ещё в сердцах не пусто,

но ход часов неумолим …

Откройте свету разум, чувства,

тогда свой мир мы сохраним.

Война

Отливаются металлы,

открываются порталы,

выступают генералы,

о войне нам говоря.

А на лицах слёзы алы

и предчувствие валгаллы

наполняют душ бокалы

в этот сечень февраля.

Пути света

Свет преломляется в стёклах окна,

белой полоской от звёзд пути млечного.

Нам ведь без света не выжить никак,

вижу в глазах его каждого встречного.

Знаю, что он нас ведёт сквозь века,

чтобы добрались до пункта конечного.

Много дорог протоптали в земле,

с разными целями, с мыслями разными.

Может быть, видели что-то во сне,

или услышан был призрачный глас нами.

Многие свет свой искали во тьме

и проходили путями опасными.

Кто-то искал себя в дальних мирах,

через глубокое в сон погружение.

Кто-то – в прекрасных и статных церквях,

где на коленях просил избавления.

Много искали в научных трудах,

в пламени ярком, от мысли горения.

И лишь душа знала верный ответ,

ведь она в жизни его порождение.

Просто служить, храня правды обет

Богу, отбросив все к тьме побуждения.

Даже во тьме видеть бледный, но свет.

Может быть, в этом наш шанс на спасение?

Парфенон (комбинированный стих)

Анакондой сползая в жилище ХристА,

Ни На миг не теряя в душе ПарфеНоН,

ТемноТу мы сменяем на золоТо враТ.

Око яркО лучи серебрит сквОзь окнО.

НеокончеНный пир и короНа времёН,

На которой НаписаНо – «НепобеждёН»,

Окольцует усталОе, в струпьях, челО,

Завершая поЗорное Зло. Прочь, мороЗ

Достал и До звенящего: Дин-дон, нет иД…

РаздоР, не перевозит Харон. Ра – позоР,

ИлИ не Бог ты? Так дай златой и ИдИ,

На огонь разменяв свой прощальный поклоН.

Предчувствие весны

Февраль нас удивил и отогнал морозы,

переменив на плюс январские труды.

Всё стало серым вдруг, и в этом жизни проза,

но в душу к нам пришло предчувствие весны.

Предчувствие тепла, предчувствие цветенья.

Воскреснул аромат сиреневых кустов.

Нам грезится любовь, а нет – так увлеченья,

река, что вдаль бежит свободно, без оков.

И солнца яркий свет подарит наслажденье,

и птицы запоют, вдруг станет так легко,

когда природа вновь запустит возрожденье

и мысли улетят с мечтами далеко.

Пока ещё февраль, и за окном промозгло.

Весна нам не спешит открыть свои дары.

Но если даже вновь вернутся к нам морозы,

мы им не отдадим предчувствие весны.

Творческим людям посвящается

За суетой земных, пустых событий,

что пролетают мимо без следа,

минуты есть для радостных открытий,

когда над нами творчества звезда.

Всем свет её приносит вдохновенье

и, обнажая душу пред творцом,

мы пребываем в сладком упоенье

и пишем: кто пером, а кто резцом.

Порою складно, а порою рвано,

мы наших мыслей раскрываем суть.

Обходим все тщеславия капканы,

чтоб хоть на миг, но в вечность заглянуть.

Среди заборов и ограничений

ещё сильнее светит нам звезда

и, проходя цепочку превращений,

влетает в мир плод долгого труда.

Его судьба туманна, иллюзорна,

но, если люди примут этот дар,

что говорить впустую, ведь бесспорно:

не зря ты миру душу открывал.

Судьба богов

А Боги умирают на Земле,

закончив долгий свой полёт паденьем

и, чтобы мир не опалить свеченьем,

на множество дробят его в себе.

К земле стремятся летним звездопадом,

осколками тускнеющих светил,

чтоб снова Род в круг Дхармы их впустил

и замирают скрытым в недрах кладом.

Там, где упали, зацветут сады,

рождая жизнь из тел их разложенья

и знаменуют новое рожденье

их тонкие, некрепкие стволы.

А дальше долгий путь перерождений,

из неоперенных, слепых птенцов,

под взглядами духовных их отцов

и череда то взлетов, то падений.

Но если крылья правдой укрепят

и мужество найдут в себе подняться,

оставив мёртвое земле богатство,

их души снова к свету воспарят.

Дорога из Крыма

На машине ехали из Крыма,

После отпуска, к себе домой.

Туча вдруг нас чёрная накрыла,

Дождь пошёл стеною проливной.

Чёрно всё, настала ночь как будто,

Дворники отстукивают ритм.

Вторя им, пять тысяч раз в минуту

Ливень барабанит, что есть сил.

Ветер разгулялся, и стихия

Треплет дерева все вдоль дорог,

Мы остановились и включили

Стоп-сигналы – нам поможет бог.

Словно в эпицентре водопада,

Метров десять, дальше не видать,

Ждём, пока пройдёт гроза. Куда там!

Кроет так, что страшно и стоять.

Взоры обратив свои на небо

Шепчем мы молитву "Отче наш",

Просим у Христа с надеждой, верой,

Нам помочь в такой суровый час.

Вдруг просвет мелькнул во тьме над нами.

Будто чья-то добрая рука,

Чуть раздвинув массы туч лучами,

Нам на землю солнце принесла.

Дождик затухает понемногу,

Шквал ушёл и надо отдохнуть.

И, тихонько въехав на дорогу

Мы смогли продолжить долгий путь.

Полёт над Ираном

Боинг в небе быстрокрылый

Чертит в небе белый след.

Над горами, над равниной

Мы летим, не зная бед.

Море плещет воды в дымке

Редких белых облаков,

Раскрывает на картинке

Глубину своих цветов.

Море переходит в небо

Тонкой белой полосой,

Ну, а выше, словно небыль,

Есть лазурный, голубой.

Все цвета на радость глазу,

Что узрели с высоты,

Дарят нам восторг и радость,

И об отпуске мечты.

Вдалеке, как пирамиды,

Выше белых облаков,

Величавы и открыты,

Горных череда хребтов.

Гордость берегов Ирана.

Раскрывается для нас

Здесь красоты Тегерана,

Величав их вечный глас.

День святого Николая

Церковный календарь листая,

Любой в России – стар и млад,

На дне святого Николая

Остановиться будет рад.

Сей чудотворец почитаем

И, утешение даря,

Ещё сильнее нам внимает

В последних числах декабря.

Судьба его дает уроки,

Он в мире жизнь людей спасал,

Среди гонений пик жестоких,

К Христу сердцам путь открывал.

К нему молитвы мы взываем:

Поможет, верим, в трудный час.

И с днём святого Николая

Хочу сейчас поздравить Вас.

С утра был дождь (посвящается А. Градскому)

С утра был дождь, а к вечеру лёг снег —

Так и у жизни нашей быстрый бег.

Приходим в мир с живою мы водой,

Уходим в небо с хладной немотой.

А высоко, нисколько не спеша,

Парит над миром вечная душа.

Не ведает она земных оков

И воспевает вечную любовь.

Мы вчера гуляли в снегопад

Мы вчера гуляли в снегопад.

Лёгкие, пушистые снежинки

Падали на землю невпопад,

Словно на рождественской картинке.

Небо рисовало млечный путь,

Будто звёзды здесь сегодня с нами.

Звёздные снежинки зачерпнуть

Можно было полными горстями.

***

Истончённый извечной истомой,

измельчённый, изнеженный и

из иных измерений искомый,

их источник, индуктор игры.

И истерзанный исподволь ими,

изучивший иллюзий исток,

иногда изрекающий имя,

изживая избитый итог.

Женщинам

Прекрасней женщин нет,

Я это твёрдо знаю,

Они наш в жизни свет,

На них я уповаю.

В любви их нам завет

И благодать большая,

Открою вам секрет —

Мир сердцем их согрет.

И так полны добра,

Приятного кокетства,

Так много есть тепла

И трепетанья сердца.

Душа их так остра

Перчинкой озорства!

И верю, что дана

Для радости сполна.

От многих нас тревог

Спасут они улыбкой.

Средь суеты дорог,

В трясине жизни зыбкой,

Пошлют любви зарок

Почтовою посылкой,

Что получаем в срок,

Предчувствуя восторг.

Все женщины земли —

Вам дорого вниманье,

Желаю вам любви,

Чтоб сбылись все желанья.

Пускай слова мои

Услышит мирозданье

И будут ваши дни

Как бабочки легки.

Морозный рассвет

Проснулся я, увидел небо,

Его лазурный яркий цвет,

И облаков белёсых гребень

И нежно-розовый рассвет.

Я счастлив был такой погоде,

Морозной стуже декабря,

Зиме, что за окошком бродит,

Нам солнце в этот день даря.

Искрится снег, сверкают льдинки,

Вступает день в свои права.

Как на рождественской картинке,

Зима рисует кружева.

Чуть вдалеке детей орава:

На санках дружною гурьбой,

Зимы не замечая хлада,

Летят по горке ледяной.

Готов я сбросить одеяло,

Помчаться на гору стремглав…

Вот только времени так мало,

Его не хватит для забав.

Так думаю, и понимаю,

Дела – ещё не приговор,

Я пуховик свой надеваю

И выхожу гулять во двор.

Морозный воздух я вдыхаю

И, салютуя декабрю,

С «ватрушкой» к детворе шагаю

Смотря на алую зарю.

Дух рождества

Так томна ночь,

темна так, беспросветна.

Все думы прочь,

во тьме зажглась звезда.

Земля во снег

пуховый разодета,

Бог-человек

спасает сквозь века.

Крылу небес

над головою нашей

не страшен бес,

ведь ложь его пуста.

Сойдёт к нам Бог,

ещё мудрее, краше.

Ребёнка вдох

вернёт дух Рождества.

Город пчёл

Город вьюжит,

он простужен.

Нужен! Нужен!

Так мне нужен!

Перекручен

и сутюжен

в серый жгут же-

лезных кружев.

Я ничтожен

в этой коже.

Нет моложе?

Право, Боже!

Но полёт же-

ланней всё же,

крылья можем

взять в прихожей …

Вверх пружиной,

без ужимок

закружить кру-

ша всё жилы.

под нажимом

бредней лживых

крылья жизни

не сложили.

Город жаден

до пожаров.

Он прожорлив,

кровожаден.

И кружатся

в небе, жаля,

черно – жёлты-

е кинжалы.

Самой любимой

Ты – звезда моя в небе безбрежном,

путеводный маяк в океане.

С твоим именем рядышком нежность

и любовь, что всегда окрыляет.

Взгляд родных карих глаз как награда,

в них энергий бушует стихия.

Целый мир там огни зажигает,

и тебе посвящаю стихи я.

Раскрывается сердце навстречу

и голубкой летит белокрылой

чувств взаимных моих бесконечность

к самой лучшей и самой любимой.

Замирает весь мир на мгновенье,

лишь сомкнём мы уста свои нежно.

Ты любовь моя и вдохновенье,

в моём сердце – царица, как прежде.