Kitabı oxu: «Гамбит старого шулера»

Şrift:

ГАМБИТ – шахматное действие, когда в интересах развития игры, жертвуют пешкой.


ЧАСТЬ 1
ИЛЬЯ ТУМАНОВ

Илья Николаевич Туманов генеральный директор крупнейшей Владивостокской строительной компании «Ардо» находился в отличном настроении. Ему удалось таки заполучить вожделенную заявку на выполнение многомиллионного заказа по реставрации зданий в старой части города Владивостока, являющимися памятниками старины. Кроме этого в связи с подготовкой города к САММИТу он сумел оформить договор на строительство нового жилищного комплекса в районе сопки Соколиной. Этот объемный проект, включал в себя восемь шестнадцатиэтажных домов, с почти двумя тысячами квартир, не считая торговых и служебных помещений, на первых-вторых этажах.

По случаю удачной сделки, после подписания необходимых бумаг пришлось задержаться на небольшой фуршет, устроенный заказчиком для немногочисленных официальных лиц. Забравшись в машину Илья велел водителю, никуда не заезжая, ехать прямо к нему домой, чем несказанно обрадовал того.

Паренек целый день, как на иголках. У его подруги сегодня именины и ему хотелось вручить заранее купленный подарок – кулончик с ее знаком зодиака, на золотой тоненькой цепочке. Именно об этом украшении мечтает его девушка. Предвкушая радость подруги от подарка, парень резво рванул с места, торопясь поскорее отвезти шефа домой, поставить машину в гараж и побежать на свидание.

Илья тоже торопился к себе. И было отчего: чувство огромного удовлетворения распирало его, он горел нетерпением поделиться с Яной удачной сегодняшней сделкой, заранее зная, что жена оценит его успехи. Она, как никто другой знает, чего стоит для фирмы заполучить подобный заказ.

Умная, тактичная, грамотная законодательница, отличный финансист хорошо разбирающаяся во всех хитросплетениях нынешнего бизнеса, она являла собой надежный тыл Генеральному директору.

На Яне Илья женился шесть лет назад. До этого почти десять лет ходил в холостяках. Было не до женитьбы.

Семейная жизнь у Туманова с первой супругой не сложилась. Совсем не из-за потери любви, а по причине тяжкого недуга половины. Во время родов врачи что-то намудрили с ее телом, да так, что осталась молодая женщина больной и немощной, неспособной не то что няньчиться с ребенком, но даже и ухаживать за собой.

Родившуюся девочку, названную Кристиной, почти сразу передали на руки бабушке, матери жены. Там ребенок и вырос. Жена осознавала свое состояние, помучавшись почти десять лет, тихо померла, словно и не жила бедняжка на этом свете. Самого Илью не тяготила болезнь жены. Он ее почти не видел.

По природе своей трудоголик, все свое время отдавал любимой работе строителя. Вначале в качестве мастера, затем прораба, главного инженера и, наконец, управляющего строительным трестом.

А когда произошел очередной государственный переворот в стране, названный почему-то реформами, а строительство рухнуло подчистую, Туманов не впал в ступор, организовал вначале ремонтную контору, затем на ее базе мощную строительную компанию «Ардо», Генеральным директором которой является, по сей день. А если точнее, то владельцем всего этого строительного монстра.

На любовь времени не хватало. Да это особенно и не волновало мужчину. Чарам случайных прелестниц Илья Николаевич не то чтобы не поддавался, а просто не замечал их намеков. А если и удавалось некоторым из них, особо ретивым заманить Илью к себе в гости на «чашечку чая», то все это кончалось одноразовым посещением «ну, я побежал» и, как правило, тут же навсегда забывал о женском «гостеприимстве».

Более скромные особи чаровниц сами ожидали от привлекательного молодого мужчины намеков, но так, к сожалению и не дождались.

Видя бесплотность попыток отловить мужика, и смелые, и скромные чаровашки плюнули, на пустую затею по разбрасыванию Гименеевых сетей и оставили в покое выгодного, но безнадежного кандидата в женихи. Конечно же, сам Илья, всю эту женскую мышиную возню вокруг себя не замечал.

Домашние бытовые проблемы для Ильи Николаевича не существовали: у них в доме долгие годы жила пожилая, порядочная женщина-домработница, которая и вела его хозяйство.

При жизни жены к ним ежедневно на целый день приходила медичка со своими причиндалами, честно прилагавшая усилие на безнадежное излечение хозяйки дома, которая и являлась-то ею лишь де-юро, а не де-факто, по причине полной физической недееспособности.

Надо отдать должное больной женщине, она терпеливо и послушно сносила все медицинские эксперименты, учиняемые над ней старательной лекаркой. Было ли это терпение золотым характером страдалицы, или полной болезненной апатией, неизвестно.

Фельдшерице ее пациентка сильно нравилась. Совместно с домработницей они вели долгие душевные разговоры на кухне, за обильно накрытым чайным столом, сочувствуя хозяйке пока та ослабленная неизвестным недугом спала, погруженная в тягучий, болезненный сон после лекарственной инъекции.

Женщины добросовестно выполняли свою работу. Им хорошо платили за это. Так и должно быть.

Илья не заметил смерти жены. Угасла она тихо, как-то никого не повергнув в пучину скорби, никого не измучив и никому не надоев. Словно свеча догорела. И в одночасье погасла. Погасла и все.

Кристина, жившая у бабушки, фактически не знавшая родительницы, вовсе не тосковала о ней. Мать усопшей поплакала по случаю кончины дочери и успокоилась, потому, как была готова к ее скорбному концу.

Для нее оставалась одна забота: чтобы зять после смерти жены не отобрал у нее внучку, без которой бабушка уже не могла представить свою жизнь.

Кристина заменила женщине безвременно ушедшую дочь, наполнила смыслом ее земное существование, и старая женщина молитвенно благодарила Господа за подаренного ребенка, что не оставил ее на старости лет в горьком одиночестве.

Но вышло, как вышло. Илья Николаевич словно и не помнил, что у него есть дочь, вдобавок ко всему вроде бы теперь как полусирота. Хотя, если разобраться, то формально ребенок и при живой, но немощной родительнице был при таком же статусе.

Сама девочка не испытывала никаких чувств, к своему родителю: у нее не было к нему ни ненависти, ни любви. Вообще ничего не было.

Да и откуда было взяться этой любви, если отец за всю жизнь ребенка ни разу не взял ее на руки, ни разу не погулял с ней по улице, ни разу не поинтересовался успехами дочери в школе.

Они были биологическими родственниками, но социально чужими людьми. Все в школе считали Кристину полной сиротой. Для девочки светом в окне и во всем мире была ее бабушка.

Бухгалтерия «Ардо» аккуратно на счет сберегательной книжки Кристининой бабушки перечисляла деньги, достаточные для нормального проживания во Владивостоке.

Пожилая женщина была мудрым человеком, оставляла на счету определенные суммы, за исключением хозяйственных расходов. Знала, что в случае непредвиденных обстоятельств, всегда может распорядиться ими в пользу внучки.

Кристина благополучно окончила среднюю школу и поступила в Университет на биологический факультет с экологическим уклоном.

Бабушка с малых лет прививала ребенку любовь ко всему живому. Будь это зеленая травка, или чилимчики на морском дне у берега бухты.

Неизвестно, эти ли первые детские уроки доброты, привитые наивным бабушкиным воспитанием, или врожденное чувство любви ко всему живому, превратили Кристину в фанатичного защитника природы.

Окончив Университет, и не найдя работы по своей профессии, организовала волонтерское общество «Зеленых». Привлекла в свою организацию таких же яростных фанатов-экологов. Молодые люди устраивали пикеты с лозунгами у администрации города по защите бухты «Золотой рог» от загрязнения.

В полном смысле слова грудью, взявшись за руки, защищали городские деревья от вырубки под автомобильные стоянки. Дрались с рабочими, когда те сносили зеленую скульптуру «Слоников» на Алеутской. Организовали у ворот «Дальзавода» митинг протеста против свалки в бухте полуразвалившихся, изношенных атомных подлодок, притащившихся умирать к родному заводу. Экологи-добровольцы протестовали против радиационного загрязнения города. Их, гоняли, стыдили. Их ни одна организация не брала на работу, опасаясь неприятностей.

Узнав о планируемом строительстве жилого комплекса у подножия зеленой красавицы-сопки Соколиной организацией «Ардо», возглавляемой ее отцом, Кристина повела «зеленых» на строительную площадку, где уже во всю гремели бульдозеры, сдвигая груды скального грунта, превращая его в безобразные огромные надолбы. Экскаваторы, хищно рвали зеленый покров склона.

«Зеленые» рассыпались по объекту.

Механизаторы заглушили тяжелую строительную технику, опасаясь зацепить этих сумасшедших, рассевшихся в ковшах экскаваторов и под гусеницами бульдозеров.

Работа остановилась. Кристина в рупор «просвещала» рабочих, призывая тех прекратить уничтожение природы, разрушать экологию родного города.

На увещевание прораба, мастера и самих рабочих покинуть строительную площадку «зеленые» заявили, что будут здесь жить до тех пор, пока механизмы не покинут объект. Пришлось об инциденте сообщать в компанию. Приехало руководство. Результат тот же – пикетчики стояли на своем.

А когда узнали, что лидером заполошной акции является дочь их шефа, решили поставить того в известность. Простой землеройной техники грозил серьезным срывом рабочего графика строительства.

Просиди пикетчики, здесь хотя бы два-три дня и заказчик завопит сиреной. А такие сотрясения воздуха компании вовсе ни к чему.

Генеральный со свитой явился очень быстро. Илья был вскользь наслышан об «экологических подвигах» своей дочери и, о ее «зеленом» отряде. Однако совершенно не придавал этому, никакого значения. Как не придавал значения, и как родитель вообще. Не потому что не любил дочь. Он просто жил своей жизнью отдельно от бытовых, родственных и других личных привязанностей.

– Мы требуем прекратить уничтожение зеленого покрова сопки! – заявила Кристина на недоуменный вопрос ее отца: «что здесь происходит?»

Видя в лице дочери отчуждение и фанатизм, Илья Николаевич решил использовать свой родительский авторитет.

– Кристина, давай отойдем немного в сторону, – обратился он к дочери.

Перед ним стояло одичавшее, растрепанное существо, одетое в драные джинсы, среди подобных ей бродяг, на взгляд Туманова. Весь внешний вид дочери отрицал любой его компромисс.

– Мы не пойдем ни на какие условия кроме одного: все механизмы немедленно должны покинуть площадку. Здесь будем жить в ковшах экскаваторов, под гусеницами бульдозеров. Ничто не сдвинет нас с места! – заявило существо, слабо напоминавшее его дочь.

Туманов понял, что дочери больше у него нет, он ее потерял. А может вернее сказать, и не находил. Ему недосуг было полюбопытствовать, чем живет его ребенок, какой растет его дочь, что ее интересует.

Илья Николаевич считал выполненным свой родительский долг перечислением крупных сумм на счет своей тещи, обеспечивая, таким образом, безбедную жизнь своему ребенку.

Эта фанатичка не может быть его дитем!

Это злобный и опасный враг. Туманов терял почву под ногами. Ему не знаком был родительский язык с дочерью. У него отсутствовали отцовские чувства. Зато преобладало чувства долга и ответственности перед коллективом, перед взятыми обязательствами.

Илья не был дураком, сразу понял, что переговоры здесь не помогут. Резко развернувшись, кивнув своей свите, направился к машине. Парламентеры густой толпой двинулись к площадке, где стояли их автомобили. Расселись и рванули в сторону города.

«Пришлю ОМОН, пусть пораскидают шайку, – размышлял Генеральный, отбросив последние родительские чувства в сторону. – Надо же почти четыре часа простоя механизмов! А сколько еще простоит техника, пока приедет ОМОН!»

ОМОН примчался быстро. Влияние Туманова Ильи Николаевича было огромным на все структуры города. У него в руках сосредоточены главные жизненные рычаги правления – жилье. Вот и в этом комплексе эти самые омоновцы получат тридцать квартир с современной внутренней отделкой, пластиковыми окнами и лоджиями. Был резон поторопиться.

«Зеленых» повыковыривали из ковшей экскаваторов, извлекли из-под тяжелых гусениц «Катарпилларов», остальных, бегающих между механизмами легко отловили, и всей кучей затолкали в автобус, с вооруженным омоновцем у двери.

Отец не поинтересовался судьбой дочери. Он знает, что посланные люди на строительный объект сделают все правильно, чтобы работы там возобновились.

«Придется на два-три дня удлинить рабочие смены, чтобы перекрыть перекос с рабочим графиком», – только и подумал об этом инциденте Генеральный директор строительной компании «Ардо».

В отделении милиции «зеленых» допросили, составили протокол и отпустили всех кроме Кристины и двоих особо ярых волонтерских экологов. «Зеленые» устроили шумную акцию протеста против незаконного задержания. Выкрикивали лозунги, пели патриотические песни, чем немало позабавили милиционеров и задержанных нарушителей, скучавших тут же, за толстыми решетками.

Строительная компания «Ардо» для Туманова Ильи Николаевича являлась смыслом всей его жизни. В нее он вкладывал не только свое здоровье, ум, силы, но и свою душу. Ничего важнее кроме его детища не существовало для него на этом свете. Если его дочь была фанатичкой в экологии, то сам он был еще большим фанатиком в строительной профессии.

Досконально зная нюансы хлопотного дела, как строительство, влюбленный в свою профессию, не щадя себя, он всю свою энергию сосредотачивал на созидание нового, либо возрождение, казалось навсегда утраченных для города зданий и сооружений. Получая от плодов своей деятельности непередаваемое удовлетворение.

Такой же самоотдачи требовал и от своих подчиненных. Рядом с ним не было равнодушных или неработоспособных сотрудников.

Рабочий штат компании подбирал лично сам. В офисе, на строительных площадках, в рабочих отделах у него трудились грамотные самоотверженные неравнодушные люди, на которых он мог положиться в любом деле. И те не подводили.

Никому не доверял набор работ, заключение договоров с заказчиками, подрядчиками и субподрядчиками. Лично сам до оформления сметно-договорной документации тщательно изучал предполагаемые места строительных объектов. Их привязку к подземным сетям и коммуникациям.

Это давало ему полную картину подготовки объекта к работе и началу строительства. Нередко вносил заказчику дельные предложения, значительно снижающие затраты строительства, ускоряя его ввод в эксплуатацию.

Туманов готов биться за любой проект, за каждую строительную площадку: будь то строительство новых объектов, реставрация ли потерявших внешнюю привлекательность исторические старички или установка нового оборудования внутри зданий с современной отделкой – все это было для Ильи песней, рапсодией, любовной баркаролой.

Созидатель от Бога, талантливейший организатор, с неограниченной творческой фантазией пользовался заслуженным авторитетом среди коллег, являлся значимой фигурой во властных структурах Владивостоке. Его любят, уважают, а главное ценят, как специалиста высочайшей квалификации.

Однако жизнь Туманова подобна скособоченному ромбу. Умный грамотный профессионал, был начисто лишенн личной жизни. Провдовствовав более десятка лет Илья Николаевич вдруг женился на Яне!

Как могло такое случиться?! Не уж-то влюбился?! Как сумел разглядеть в ней женщину, как смог добровольно совершить столь необычный для себя поступок?!

Те, кто хорошо знал его утверждали о его полном безразличии к женскому полу не потому, что подозревали в нем мужскую патологию. Здесь это начисто отрицалось. Очевидное на лицо – имеющаяся дочь.

А произошла его женитьба на Яне по очень даже банальной, все той же причине – личному подбору рабочих кадров. Однажды Туманову пришлось самому заняться бумажной волокитой, не столь важной, сколь нудной. Сотрудники его компании не уполномочены на разбор данного дела, а у него рабочее время постоянно в дефиците.

Несколько раз приезжал Генеральный на разборки в стороннюю организацию, и уезжал ни с чем: то документы не так составлены, то не было нужного ему специалиста, то подпись не на том месте.

Туманов, будучи человеком кристальной честности, все же стал догадываться, что с ним играют в какие-то непонятные игры.

А разгадка была очевидна всего-то и нужно было чиновнику «положить на лапу», ведь тот нисколько не сомневался, что сам Туманов тоже, наверняка, подкармливается подачками, прикидываясь непонимающим, в чем тут тормоз, поэтому мздоимец, продолжал тянуть «резину».

В последнее свое посещение, когда вымогатель в очередной раз «пудрил» Илье Николаевичу мозги, в кабинет вошла женщина.

Описывать ее внешность не будем, для нашего героя, это не существенно. Она коротко поздоровалась, прошла к шкафам с папками и принялась там чего-то отыскивать, перекладывая бумаги с полок на подставленный стул.

Естественно Туманов на женщину никакого внимания не обратил, а продолжал упражняться в пустых препирательствах с волокитчиком, осанисто откинувшемся на спинку стула, всем своим видом размазывая Генерального «по стенке».

Кто сидел перед ним канцелярская «моль» прекрасно знала. Сейчас она вылезла на свет, и, мельтеша перед глазами, засыпала трухой зрительный обзор, мешая Туманову реально воспринимать мир.

Не имея опыта работы с никчемностью, тот был в растерянности. «Нужных» доводов для доказательства своего дела у него не нашлось, и стал привычно складывать бумаги в папку, собирая их со стола.

«Моль» продолжая сидеть в позе всесильного орла на скале, мстительно унижая своей властью такого могучего человека.

Вдруг к ним подошла женщина, до этого все также продолжавшая что-то отыскивать в шкафах, ни слова не говоря, она рукой смахнула со стула вальяжно развалившуюся никчемность, молча уселась за стол, пододвинула к себе бумаги Туманова.

Быстро просмотрев их, подписала документы и, взглянув на посетителя, протягивая их ему, сказала:

– Все нормально. У вас все оформлено, верно. Можете по ним работать. Почему вы не зашли прямо ко мне? Я начальник финансового отдела Герман Яна Ярославовна.

Илья был поражен. В этой женщине он увидел стиль работы своей компании: быстрота, оперативность, профессиональность.

– Сколько вы получаете, работая начальником финансового отдела в вашей фирме? – неожиданно для женщины спросил посетитель. – Я Генеральный директор строительной компании «Ардо», – представился он, хотя Яна прекрасно знала его, ей приходится частенько работать с бумагами, касающимися этой фирмы. Она неоднократно видела и самого Туманова, проходившего в кабинет ее шефа.

Не кокетничая, Яна серьезно назвала сумму, зная, что с этим человеком заигрывать либо шутить не стоит.

– Я вам буду платить в три раз больше, ежели вы согласитесь перейти ко мне на работу начальником финансово-юридического отдела. Недостаток юридических знаний, я компенсирую двумя специалистами.

– Не стоит. У меня университетское юридическое образование и финансовый институт, – серьезно ответила Яна.

– Вот моя визитка, я жду завтра звонка и вашего решения.

Попрощавшись, Туманов покинул надоевший ему кабинет, так и не догадавшись, отчего его так долго мариновали. Он был выше мышиный возни плебеев.

«Моль» в течение короткого диалога между его начальницей и олигархом, как окрестил завистник Илью, стоял у шкафов, шелестя бумагами, не оглядываясь, прислушивался к разговору, растопырив пыльные, завистливые уши.

«У-у-у, везет же некоторым», – мысленно умножая зарплату Яны, в три раза, исходил в бессильной зависти чиновник. От полученной цифры, с ним едва не случился сердечный удар.

Яна, отыскав в шкафу нужную папку, молча покинула кабинет, не взглянув на чиновника. Для нее, как и для Туманова бездари не существовали.

Яна пришла в компанию Туманова, заняв вакантную должность начальника финансово-юридического отдела. В связи с тем, что работа в основном связана со сметно-договорными документами, для Яны такой симбиоз финансов и юрисдикции был, даже более, предпочтительней, нежели выполненный кем-то один из этих видов.

Просмотрев документы, сразу определяла законность оформленных бумаг, стоимость выполненных работ, или предстоящих.

С приходом Яны в компанию прекратились финансовые и юридические тяжбы с заказчиками, подрядчиками, с поставщиками строительных материалов и Управлением механизации.

Это сразу почувствовали все отделы. Прекратилась нервотрепка, отвлекающая специалистов от основной деятельности.

Пропала для Туманова головная боль в работе со своими начальниками отделов.

На планерках Яна коротко, конкретно докладывала, что сделано из планируемого за отчетное время, что осталось невыполненным, и почему, сразу называла мероприятие по устранению недоработок, и конкретно называла объемы работ, их стоимость на предстоящий планируемый срок.

Такие доклады Яны давали возможность начальникам отделов четко видеть свои задачи. Конкретно строить рабочие планы.

В одну из таких планерок Генеральный сидел за столом опустив голову, слушая доклады.

Ему теперь стало нравиться самолично, проводить эти мероприятия, в то время как раньше всю эту тягомотину поручал либо своему заму, либо главному инженеру, заранее зная, что кроме крика, споров, претензий друг к другу здесь не услышит.

Один лишь пример со строительством СЭЗН. Не отговори он Илью от безумия вляпаться в Находкинскую аферу, их компания «Ардо» прекратила бы существование.

Трудно пришлось «кассиру» отговорить Генерального от необдуманного и рискованного шага. В то время Яна еще не была женой Ильи и даже, еще не работала в их коллективе.

С ее приходом Редько неожиданно получил горячего сторонника. Высоко ценя ее доверие к себе и поддержку, в дальнейшем он стал ей верным другом и защитником.

Михаил Федорович с первого дня прихода на должность главного бухгалтера в «Ардо» тщательно проверил состояние всей бухгалтерской документации. Его помощниками были две молодые женщины, толковые и сообразительные, с университетским образованием активно помогали ему разбираться с бумагами.

Имея богатый опыт работы в прошлом, не стал его приноравливать к современным преступным бухгалтериям, а навел нужный порядок в документации, определил каждой из сотрудниц своего отдела перечень должностных обязанностей. Во время проверки, встретившуюся графу расхода ежемесячного отчисления одинаковых сумм в гроссбухе на банковский счет Платоновой Вере Игнатьевне и вычитание точно таких же сумм из зарплаты Генерального не стал выяснять причину странных перекидных сумм.

На ум приходила мысль об алиментах. Только позже ему станет известно, что таким образом Илья Николаевич содержал свою дочь, живущую у бабушки, матери жены, то есть у его тещи. Редько, не предупредив Илью самовольно отправился навестить дочь шефа, рискуя при этом нарваться на неприятность. Однако очень хотелось узнать, как живет дочь Генерального, получая фактически содержание.

Он тогда не знал о болезни жены Туманова, не знал историю его семьи. Разговоров с шефом на подобные темы «кассир» не заводил. После знакомства с бабушкой и внучкой, Михаил Федорович почувствовал искренние теплые чувства девочки. С глубоким уважением отнесся к ее душевной бабушке и стал, по сути, тайной опорой их расплющенного обстоятельствами тандема.

Туманов не догадывался о тайном посещении «кассиром» своих родственников, а если бы узнал, то никак не отреагировал бы на этот визит. Ему были чужды родительские привязанности. Гораздо позже Михаил Федорович все же решился поделиться, с Яной Ярославовной, к тому времени уже будучи супругой Ильи, впечатлениями от встречи с дочерью шефа и ее бабушкой.

Молодая женщина искренне поддержала его в сочувствии к странной семье. Сопереживание за внучку с бабушкой стало их невинной тайной. В этом не было никакого заговора против Генерального, или злого умысла. Они не хотели обременять шефа лишними проблемам, и без того загруженного производственными делами. Помимо всего им неизвестны личностные взаимоотношения между дочерью и отцом.

Проносясь быстрыми шагами по коридору офиса, к своему кабинету, Генеральный рывком открыл дверь с табличкой «Главный бухгалтер»:

– Михаил Федорович, прошу зайти ко мне!

В приемной секретарь – дама средних лет с каменным выражением лица, что-то старательно выискивала в компьютере. Рядом у стола стоял с папками под мышкой начальник сметно-договорного отдела.

Увидев входящего Генерального, метнулся ему навстречу.

– Олег Павлович, потом, потом! – быстро пробегая мимо мужчины, отмахнулся шеф.

Сметчик, рванул, было вслед за ним, однако тут же был остановлен резво вскочившей со стула секретаршей:

– Олег Павлович! Освободится шеф, я приглашу вас, – успокоила она расстроившегося начальника отдела.

Тот, ворча себе под нос, направился к двери, где столкнулся с главным бухгалтером.

– Заходите, Михаил Федорович, – пригласил Туманов, стоя у распахнутой дверки шкафа, причесываясь перед зеркалом. Плаща на нем уже не было.

Проходя за стол, протянул коллеге руку, пожал ее и, усевшись в вертящееся кресло, сияя, спросил:

– Слышали?!

– О чем?

– Ну, вы, Михаил Федорович, меня удивляете! – с несвойственной Илье игривостью в голосе обвинил «кассира» в отсутствии интереса к слухам.

«Наверняка, что-то типа «свободной зоны», – ужаснулся Редько.

Генеральный лукаво поглядывая на Редько, раскачивался в кресле, при этом кончиками пальцев лихо выбивал на столе энергичную дробь. Главный бухгалтер, не проявляя никаких эмоций, молча наблюдал за необычным поведением шефа.

– Ладно, скажу. – Илья, убрал руки со стола, оперся ладонями на подлокотники кресла, наклонился вперед и, заглядывая в глаза «кассиру», выпалил: – Более ста миллиардов рублей! – и откинулся на спинку кресла.

Сцепив руки на животе, стал крутить кольца большими пальцами, с довольным видом поглядывая на коллегу.

– А вон о чем вы. Об АТЭС.

– Да, да, об этом самом. Я только, что от Губернатора и есть твердые наметки, что застройка бухты Патрокл будет осуществляться нашей компанией! Ну, как вам это известие?

«Да, стратег ты, великий!» – мысленно восхитился своим начальником «кассир»:

– Не уж-то есть наметки осуществления планов Президента?

– Есть! Есть! – радовался стратег, уже предчувствуя громадный фронт строительства для рабочих своей компании и буйного разгула личной, неуемной созидательной фантазии.

Заполучил таки этот неугомонный фанатик транш на возведение целого жилищного комплекса со всеми необходимыми инфракструктурами в бухте Патрокл. Громадные деньги, исчисляемые миллиардными суммами, поступили на счет фирмы «Ардо», самой крупной строительной компании во Владивостоке. На других возводимых объектах АТЭС по договору будут трудиться наемные китайские строители.

Работы в бухте развернулись в комплексе. Рылись котлованы под фундаменты зданий, благоустраивались подъездные пути к строительному комплексу, велась подсыпка рельсовых путей башенных кранов, завозились строительные материалы и конструкции.

В глубокие траншеи укладывались на гравийно-песчаные основания фундаментные подушки. Мощные тридцатитонные японские автокраны «КАТО» монтировали железобетонные блоки, подготавливая фронт строительно-монтажных работ.

Для Туманова открывалось необозримое поле его любимой деятельности. Теперь Илья постоянно находился на рабочих площадках совместно с главным архитектором города, следя за строгой привязкой зданий, согласно заранее изготовленных чертежей и макетов.

Подобно спринтеру, на полной скорости, наткнувшемуся на невидимую преграду, помешавшую спортсмену завершить рекордный подвиг, погиб Генеральный директор строительной компании «Ардо» Туманов Илья Николаевич.

Погиб нелепо, по-дилетантски. Погиб на стройке, вкладывая в нее душу, а потерял самого себя.

«КАТО», опуская в котлован очередной фундаментный блок, «пополз» опорными «лапами» по глинистой мокрой почве, накануне прошел сильный ливень. Стрелу повело в сторону, подвешенный на стропах груз сыграл роль маятника, качнувшего махину в сторону Генерального директора, стоявшего у кромки траншеи. Касательно, лишь краем блока зацепило голову человека.

Однако этого оказалось достаточно, чтобы череп раскололся пополам. Смерть была мгновенной.

ЧАСТЬ 2
АКИМ

– Рассказывай, что ты узнал? – спросил пожилой мужчина, сидевшего напротив него молодого человека лет двадцати пяти – двадцати шести.

– Особо много и не узнал. Подкупить никого не возможно, а идти напролом с вопросами к сотрудникам, сами понимаете, нереально. Однако кое-что нарыл.

Гость потянулся к черной кожаной папке, лежавшей слева от него на краю стола, у которого сидел. Отыскав нужную бумагу, прочел:

– Для строительства жилого комплекса в бухте Патрокл компании «Ардо» выделены средства в сумме… – далее следовал перечень поступивших миллиардных сумм, с указанием расхода по конкретным объектам.

Хозяин не дослушав, для чего выделены суммы, махнул рукой. Его совсем не интересовало, куда и на что. Главное – сколько.

– Значит так, наша задача заполучить эти суммы.

– Все? – наивно удивился Руслан, так звали парня.

– А зачем что-то оставлять? Государство у нас богатое, если послушать болтунов по телевизору, денег некуда девать. Еще выделят. На то наше государство и существует, чтобы разбрасывать миллиарды. А мы определим им место.

– Аким, но как мы сможем заполучить эти деньги? Президент сам собрался контролировать стройку вместе Премьер Министром.

– Руслан, сколько я тебя учу, а ты все такой же дремучий в нашем бизнесе, – вроде бы с разочарованием произнес старший. – Я тебе уже рассказывал, у нас с Особой Экономической зоной под Находкой разве было по-другому? Там тоже Президент контролировал, на то он и Президент. Для этого и поставлен, чтобы бдеть. Его дело контролировать, наше – делать. Все получилось по понятиям. Деньги стали наши, а присланный президентский контроль, хотя и не нашел на месте планируемой им Свободной зоны, не то, что каких-то сооружений, а даже строительного вагончика, однако уехал довольным.

– Ха, еще бы, столько отстегнуть! Вы же сами рассказывали, едва чемодан доволокли до машины, руки от тяжести надорвали, наверное, столько деньжищ!

– Не будь жадным. С хорошими людьми надо делиться. Этому учил еще нас незабвенный Ильич. Вот мы по его науке и живем.

– Аким, но как мы заполучим деньги из этого «Ардо»? Ведь сейчас совсем другой Президент?

– Ну и что, что другой? Скоро его сменит следующий, а у нас как воровали, так и воруют. А мы ни у кого не воруем. Мы просто берем то, что еще не своровали.

– Вас послушать, так мы вроде бы и не такие уж преступники.

– А кто тебе сказал, что мы преступники? Мы граждане великой России. И получаем то, что нам должно принадлежать. А если серьезно, то на первых порах заполучим счета этой самой фирмы «Ардо» и будем с ними работать.

– Аким, неужели вы сами собираетесь заняться строительством?

– Руслан, посмотри на меня. Я похож на идиота, чтобы в наше время заниматься строительством, имея такие деньги? Я отродясь, ни чем и никогда не занимался кроме денег. Ты прекрасно знаешь, что мои рабочие инструменты – это сундук бланков и мешок печатей на всякие случаи жизни, и то лишь для того, чтобы не утруждать вас, молодежь, ходьбой по инстанциям за нужными бумажками.

– Да, в этом вы мастер.

Разговор происходил в загородном коттедже курортной зоны пригорода Владивостока. Его хозяин господин лет семидесяти пяти, полноватый, с небольшим брюшком и мясистым пористым носом, смахивал на доброго Санта Клауса, однако без усов и бороды. На макушке просматривалась небольшая розовая плешь. Толстячок сидел в уютном глубоком кресле у камина, вальяжно разбросав ноги в теплых домашних тапочках.

На первый взгляд мужчину можно принять за особу высокого ранга. Роскошная обстановка в доме, его собственный богатый прикид, могут вызывать нездоровое любопытство у посторонних. Теплые фланелевые брюки, коричневая бархатная куртка, подвязанная мягким поясом с кисточками, с вышивкой ручной работы необычного узора по воротнику, манжетам и большим накладным карманам, указывало на особый статус «Санта Клауса».

А вот за подлинность имени, которым его называет молодой собеседник, поручиться никто не сможет. Было ли оно настоящим или всего лишь кличкой неизвестно. Да, собственно никто и не докапывался до истины. Общество этого человека не располагало к откровениям.

Аким не подлинное имя господина, сидевшего в уютном кресле у камина, однако, довольно похожее на его настоящее. При рождении ребенка родители, глубоко партийные люди, как с отцовской, так и материнской линии нарекли младенца модным в тридцатых годах КИМОМ, в честь Коммунистического Интернационала Молодежи. Вот так и не менее того.

Отец Кима кадровый военный командир, мать-учительница. Оба члены Коммунистической партии большевиков. Преданные до мозга костей товарищу Сталину и Центральному Комитету партии.

Однако, не погибни отец Кима смертью храбрых в 1941 году под Москвой, с не разбившейся бутылкой в руке с зажигательной смесью и, потом, уже мертвым, раздавленным фашистским танком, пришлось бы ему несмотря на преданность вождю катать в ГУЛАГЕ тачки по скользким, дощатым настилам, с загадочной урановой рудой.

В то время было модным, как сейчас говорят, расстреливать либо ссылать в рудники умных военоначальников. Умники вовсе ни к чему были тамошнему правительству. И без них достаточно головастых за зубчатыми кремлевскими стенами. А батька Кима был умным.

Вдовий сын не разочаровал свою родительницу. Мальчик хорошо учился, окончил среднюю школу, затем Минский Юридический Университет, защитился в аспирантуре, получив звание кандидата Юридических наук.

Способный, умный, разносторонне развитый, с глубокими знаниями советского социалистического строя, Ким быстро пошел в гору по карьерной лестнице.

С отличной родословной, отцу посчастливилось погибнуть, а не катать тачку, талантливого юношу заметили в Минске, где в то время проживал вместе с матерью – пригласили в Москву для работы в Министерстве Иностранных дел.

Встречи с иностранцами в родном Союзе, поездки за границу и близкое знакомство с тамошней жизнью, в корне отличающейся от его собственной, снесли в сторону его веру в незыбленность политики родной Коммунистической партии.

Однажды, подойдя к «Березке», валютному в то время знаменитому московскому закрытому магазину, где можно было купить все, чего душа пожелает, однако лишь за чеки, купленные за иностранную валюту, он был буквально сбит с ног толпой молодых людей обоего пола. Все спрашивали, нет ли лишней «зеленки». Ким растерялся, услышав стоимость одного доллара в советских рублях.

В Москве к этому времени у него уже была собственная квартира в районе проспекта Вернадского. Сидя у цветного телевизора, невиданного в то время чуда в столице, Кима начали одолевать мысли далекие от интересов родного государства. Их направленность была нацелена аккурат в противоположную сторону от интересов родной Коммунистической партии.

Мозговые завихрения подбили кремлевского служаку на незаконные спекулятивные сделки. И он не устоял, соблазнился предпринимательской деятельностью, почуяв не только очевидную выгоду, но и своеобразный интерес.

Эти мысли у Кима возникли не вдруг. Они заложены у него в генах, Ему следовало родиться предпринимателем, бизнесменом, на худой конец банкиром, и вообще не в Советском Союзе. Это он поймет гораздо позже совсем в другой жизни, и в другое время. Но тогда что-то изменить было нельзя.

Киму, воспитанному Коммунистической партией и Советским правительством на патриотических лозунгах: «думай раньше о Родине, а потом о себе», певшему с однокурсниками собирая в поле раскисшем от осенних дождей колхозную картошку в прекрасное студенческое время, непросто было решиться на частное коммерческое предпринимательство, в корне отрицаемое советской властью.

Однако заложенные инстинкты прадедом купцом первой Гильдии Парамоном Ермолкиным, вырвались наружу и заговорили в правнуке громко и настойчиво, получив толчок у пресловутой «Березки».

Теперь, возвращаясь из заграничных командировок, Ким имеющуюся валюту сбывал отечественным перекупщикам. Те, в свою очередь подали ценную мысль: привозить не только валюту, но и шмотки: джинсы, модные среди молодежи, музыкальную аппаратуру: магнитофоны, проигрыватели.

Так Ким стал не только валютчиком, но и примитивным фарцовщиком, по тамошним понятиям обыкновенным спекулянтом, добровольно пополнив собою ряды преступников советской власти. Подобные вольности в Союзе осуждались, однозначно преследовались и строго наказывались.

Умный, с ученой степенью сотрудник Министерства Иностранных дел был пойман с поличным, разоблачен в незаконной, преступной деятельности. На основании этого, лишен воинского звания, изгнан со службы, а главное по тем суровым законам, московской квартиры.

Слава Богу, мать не дожила до позора любимого чада. К тому времени она скончалась и с почестями похоронена на Ваганьковском кладбище, как преданный коммунист.

Все же «награда» нашла своего героя, вернее, сколько кувшин не ходи по воду все равно разобьется. Отец Кима не загремел в лагеря за свою умность – пал смертью храбрых за «царя и отечество», а вот сынок, развернувший предпринимательский талант, доставшийся от прадеда, ретиво заграбастан известными органами и отправлен на шесть лет хлебать казенную баланду.

Отмотав от звонка до звонка отмерянный Родиной-матерью поучительный урок, ее сын, вернулся в Столицу, где некогда был обласкан и привечен государственной благостью. На сей раз, Москва отнеслась к нему со всей строгостью и суровостью, как к каждому, посмевшему свернуть с проторенной коммунистической дороги.

«Москва слезам не верит», вот уж истинная пословица для вернувшегося из тюрьмы бывшего офицера Министерства Иностранных дел СССР. К бывшим друзьям не решался соваться – опасался засветить тех своим статусом. Жену, к этому времени замужем за другим мужчиной, не рискнул беспокоить. Знал – напрасно. Да и в разводе они.

Выход нашелся и вовсе неожиданный.

Прибыв с места заточения на Павелецкий вокзал, Ким сошел с поезда, и направился в здание вокзала, чтобы перекусить в буфете нехитрой, дешевой едой – пирожками с ливером и сладким чаем.

Надо отдать ему должное – никогда не увлекался спиртным и, даже зона не приучила к этому тяжкому пороку. Стоя у высокой стойки, бывший зек, насыщался калорийной пищей, и мучительно ломал голову над жилищной проблемой.

В гостиницу ясное дело не примут, да и капиталы его не рассчитаны на подобные траты; снять угол вряд ли удастся, все по той же причине: паспорта нет, денег в обрез. Ни одна разумная хозяйка не рискнет принять постояльца со справкой об освобождении из заключения.

К его стойке подошла женщина в фартуке и стала тряпкой вытирать поверхность столика. Осторожно передвинула тарелочку с пирожками, а два пустых стакана поставила к себе на поднос, на котором уже стояла пустая грязная посуда, собранная с других столов.

Ким допил чай и поставил стакан на поднос, освобождая женщину от повторного возвращения за его стаканом.

Женщина бегло взглянула на клиента.

– Вам может еще принести чаю? У вас вон еще остались пирожки. Что же вы их будете, есть в сухомятку? – увидев, что мужчина, поставив пустой стакан к ней на поднос, взял очередной пирожок и принялся жевать.

Ким был тронут, такой заботой о себе. О нем давно уже никто не заботился.

– Спасибо, не буду утруждать вас, я схожу к буфету сам, – вежливо поблагодарил он женщину, та вновь, взглянула на него и спросила:

– Вы не москвич?

– По мне это видно? – вопросом ответил Ким и улыбнулся. «Значит я уже не москвич, коль меня не узнала землячка», – а что женщина была коренной жительницей столицы, это было слышно по ее московскому говору.

– Не знаю, может, я ошибаюсь. Однако у нас очень редко закусывают москвичи. Разве что забегают тайно распить на троих.

– Я москвич, некоторое время отсутствовал в столице, а теперь вот вернулся и решил перекусить в вашем буфете. Пирожки и чай отличные, спасибо.

– У вас, я думаю, какие-то затруднения? – снова спросила женщина, после того как выяснила, что клиент москвич.

– Почему вы так решили? – Кима стала забавлять ее болтовня. Он отогрелся. Почувствовал сытость от недорогой еды, не хотелось уходить из тепла в холодную неизвестность на площадь некогда родного и приветливого города – теперь холодного и безразличного к его судьбе.

– Не знаю. Просто почувствовала и все.

Она еще раз махнула чистой тряпочкой по гладкой поверхности, добавила к горке грязной посуды на подносе тарелочку из-под пирожков, которые Ким доел пока вели светский треп, как мог бы сказать этот ученый муж в своей прошлой, интеллигентной жизни.

Сейчас он бывший зек, без угла и почти без денег, с позорящей человека справкой в кармане.

– Мне кажется, что вы вернулись из заключения, – ошарашила собеседница Кима. – Я подумала об этом, потому что вы, ну не вы, а ваш внешний вид, даже и не вид, – женщина старалась осторожно подобрать слова, чтобы не обидеть мужчину, – а какое-то внутреннее состояние выдает в вас бывшего заключенного. – Взглянув на собеседника, быстро добавила, точно утешая его, – у моего брата было точно такое же, когда он вернулся оттуда.

«Забавно, это не посудомойка, а какой-то настоящий психолог», – с интересом подумал он о женщине, и неожиданно выпалил:

– Можно я вас провожу до дому после работы? Мы смогли бы поговорить.

– У меня смена заканчивается в восемь часов вечера, если вы подойдете сюда к этому времени, я не возражаю, – легко согласилась она.

Было уже половина четвертого дня, не так уж много времени придется ждать неожиданно назначенного свидания, а то, что он пойдет на него, Ким твердо решил для себя.

Выйдя из здания вокзала в начавшуюся снежную колючую круговерть, Ким вдруг почувствовал себя более уверенным. Подошел к углу шестнадцатиэтажного дома, обклеенного разномастными объявлениями на любой вкус и спрос. Ким остановился ознакомиться с их содержанием.

Он все еще не оставлял надежды отыскать жилье хотя бы на сегодняшнюю ночь. Ему не хотелось выглядеть перед «психологом» потерянным бродягой в родном городе. Хотелось хоть одной ногой, одним пальцем уцепиться за нынешнюю жизнь. Ким знал, что вновь встанет на ноги, обязательно встанет. Вот только бы найти сегодняшний ночлег.

Очень не хотелось ночевать в зале ожидания железнодорожного вокзала. Запросто можно нарваться на милицейскую проверку документов. А это известно чем грозит: «Почему здесь спите? Куда направляетесь? Покажите билет. В вокзале спать нельзя. Ах, вы еще и паспорта не имеете? У вас только справка? И тд тп». У Кима появился комплекс страха перед милицией, перед городом, перед самим собой.

Pulsuz fraqment bitdi.

3,21 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
13 mart 2017
Həcm:
181 səh. 2 illustrasiyalar
ISBN:
978-1-387-74678-1
Yükləmə formatı: