Kitabı oxu: «Под созвездием змеи»

Змеи редко нападают сами.

Чаще всего их провоцируют на агрессию.

Змеелов

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Люди, рожденные в год Змеи мудрые, умеющие логически просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед. Это люди с твердыми, незыблемыми принципами. «Скользкие», коварные и «ядовитые», договориться с ними практически невозможно. Змеи находят слабое место противника и молниеносно наносят удар.

Принимаясь за новое дело, Змеи обдумывают каждый свой шаг. Это сложные, неоднозначные люди. Практически все они – великолепные руководители, однако, не любят перемен, очень редко меняют работу, семью по собственной инициативе. Малообщительны, у них мало друзей или вообще нет, не склонны раскрываться, для посторонних остаются закрытыми, никто не знает, о чем они думают на самом деле.

Отношение к детям у них неоднозначное. В большинстве случаев Змея равнодушна к ним. Женщина-Змея не торопится обзаводиться потомством. Осторожна в выборе партнера. Для этого знака удачным браком может быть союз с человеком, рожденным в год Быка, опасным – в год Тигра.

Змея – кармический знак. Многие люди, рожденные в год Змеи, имеют психологический венец безбрачия, суеверны, с интересом относятся к гаданиям на картах, верят в приметы, талисманы и обереги. Обладают способностью вовремя увидеть дальние сигналы-предупреждения, и выстроить логическую цепь событий – это помогает им вовремя уйти от опасности. Помимо всего у Змей с рождения заложены способности к гипнозу, внушению, воздействовать на жертву для достижения личных целей.

К сексу Змеи относятся спокойно, используя его лишь для собственной энергетической подпитки. Они словно вампиры впитывает в себя сексуальную энергию партнера, при этом сами остаются для него закрытыми.

Змеи материальны. С уважением относятся к богатым людям или людям, добившимся высокого положения в обществе. Бедные вызывают у них глубокое презрение.

Таков человек, рожденный под созвездием Змеи.

НОЧНАЯ ВСТРЕЧА

Юля отказалась от предложения Игоря Фураева подвезти ее до дома. Ей просто захотелось пройтись пешком. Недавно выпавший снег украсил город в праздничный предновогодний убор. Почти целый день, не прекращался снегопад. Стояло полное безветрие. Снег крупными хлопьями медленно проплывал мимо окна, за которым стояла девушка, наблюдая за волшебным танцем небесных балерин. Те кружились в пышных невесомых пачках, и на изящных, крошечных ножках опускались на землю. Ради любимого зрелища Юля отказалась от ланча, и весь перерыв простояла возле окна, любуясь завораживающим снежным балетом.

Девушка посмотрела на часы. Те показывали пятнадцать минут одиннадцатого. Время никак нельзя было назвать ночным, тем более, по улицам толпами прохаживался народ. Казалось, весь город высыпал на вечернюю прогулку, подышать чистым, вкусно пахнущим воздухом, полюбоваться свежевыпавшим снегом.

Это был первый снег, с начала зимы. Нагая земля ежилась от холода, в ожидании покрывала, мечтала уютно зарыться в него, чтобы спокойно уснуть до самой весны. И тут словно сжалившись, над озябшей страдалицей, кто-то там, в небесах, открыл волшебную заслонку, и посыпался из нее первый в этом сезоне снег – отличный подарок людям к новогоднему празднику.

– Спасибо, Игорь, я пройдусь, подышу после занятий. Ты же знаешь, мне тут рядом, – поблагодарила она молодого мужчину.

– Ну, смотри, подруга, чтобы потом не обижалась, – засмеялся он, и мигнув задними габаритами, рванул с места.

Юля, помахивая сумочкой, и, уворачиваясь от встречных прохожих, медленно брела вдоль тротуара, любуясь преобразившимся городом. Настроение было преотличным. Давно она не чувствовала себя так хорошо. А выпавший снег добавил ей настроения.

Едва Юля свернула на улицу в сторону своего дома, как в чистую торжественную тишину вклинились некие настораживающие звуки. Девушка прислушиваясь остановилась. Уже явственно различались сопение и всхлипы то ли борьбы, то ли драки, исходившие из-за пивного павильончика, что нахально высунулся едва ли не на самый тротуар.

Она оглянулась, поискав к кому из прохожих можно было обратиться за помощью, однако, по близости таких не оказались. Мимо проходили либо молодые девушки, либо семейные пары. Уж на их-то помощь менее всего надежды. И Юля сама, не раздумывая, кинулась за павильон.

Картина представшая перед ней, являла собой классический бандитский сюжет: четверо – на одного лежачего. Избивали умело и безжалостно. Прикинув, девушка сообразила, лишь внезапность может парализовать негодяев.

Не раздумывая, тяжелым ботинком сзади, с силой врезала между ног амбала, старательно молотившему ногами лежачую жертву. Нечеловеческий рев огласил окрестность. Бандит, схватившись за промежность, повалился в снег. Есть подозрение, что он уже не станет папашей.

Обалдев от выходки какой-то телки, подельники, оставив жертву, медленно, словно волки, двинулись в сторону нахалки. Один из них, отделившись от стаи, наклонился над поверженным братаном, пытаясь придать тому вертикальное положение. Лучше бы он этого не делал. Сокрушающий силы удар перебил «заступнику» шейные позвонки.

Бандит ткнулся мордой в снег и затих рядом с продолжавшим визжать корешем. Матерясь и угрожая урыть драчунью тут же, на нее продолжала надвигаться теперь уже лишь парочка вахлаков.

– Ну все, шалава, прощайся с жизнью, – прошипел один из них и, выхватил нож.

Юля, подпрыгнув, крутанулась вокруг себя, и словно туго сжатая пружина распрямилась так, что носок ее тяжелого ботинка угодил аккурат в переносицу хозяина ножа.

Захлебнувшись кровью, от нанесенного удара, потерявший ориентир, тот без единого звука рухнул рядом, с валявшимися на снегу подельниками. Видать вместе с мозгами она вышибла ему и сознание.

Четвертый оказался не таким уж храбрым, чтобы кидаться на защиту братанов, и резво рванул с места побоища. Однако девушка не позволила этого сделать. Догнала, кошкой впрыгнув ему на плечи, вцепилась в патлы, надавив коленкой в спину, свалила на землю, и припечатала мордой в снег, при этом несколько раз саданув в голову тяжелым ботинком. Тот согласно затих.

Случись в это время кому-то из знакомых, либо сотрудников видеть Юлию Николаевну Широкову – не узнали б ее. Это была не привычная для них спокойная, замкнутая девушка, сторонящаяся шумных мероприятий и разборок. Это был зверь. Аспид. Змея.

Остервенение, с которым она избивала негодяев, а вернее убивала, было не подконтрольно ей. Она действовала на подсознании мести.

Змея, как правило, первой не нападает, но горе тому, кто наступит ей на хвост. На агрессию отвечает еще большей агрессией. Аспид выбрасывает смертельный яд мгновенно, и жертва не успевает ни защититься, ни убежать. Люди-змеи мстительны, они не умеют прощать обид.

Встряхнувшись, словно собака от водяных брызг, девушка наклонилась над пострадавшим. Это был едва ли не подросток, семнадцати-восемнадцати лет не более. «За что же они тебя»? – приглушая в себе бушевавшую ярость, подумала Юля. Убедившись, что мальчишка жив, облегченно вздохнула.

Быстро осмотрела его, руки, ноги, вроде не сломаны. А вот с головой худо. Кровь сочилась из пробитого черепа, заливая глаза. Юля стащила с себя длинный шарф, и, обмотала им голову пострадавшего.

Осторожно похлопала по щекам, стараясь привести его в чувство. Тот застонал.

– Ничего, ничего все будет хорошо.

– Кто вы? – вглядываясь в девушку, сквозь кровяные струпья, с трудом проговорил мальчишка.

– Ты как сюда попал? – не ответив на вопрос, в свою очередь спросила она.

– Ехал из лаборатории.

– Значит, у тебя есть машина?

– Там… у киоска… хотел купить… баночку пепси… А тут они… Напали… ударили… потянули за угол… – шептал он, повисая увядшим цветком у нее на руках.

Юля осторожно, подхватив мальчишку под мышки, закинула его руку себе на шею, потащила к свету.

– Ты помнишь, где твоя машина?

– Там… – с трудом проговорил он. – Вот она, – паренек качнулся в сторону, припаркованной у киоска машины.

– Ключи. Где ключи?

– Они забрали… документы… – мальчишке становилось совсем худо.

– Посиди, я сейчас. – Юля усадила пострадавшего на снег, прислонив к заднему колесу, и рванула за киоск, где обнаружила «ледовое побоище». Некоторые из «героев» шевелились, пытаясь приподняться, некоторые без признаков оживления валялись, уткнувшись мордами в снег.

Девушка без церемоний принялась обшаривать бандитские карманы, не обращая внимания на слабые сопротивления оживавших, выгребая все, что попадало ей в руки. Потом разберется, какие из них документы и ключи избитого мальчишки, а какие – пакудников. Бегом вернулась к машине. Судьба налетчиков ее не волновала. Она их просто выбросила из головы.

Мальчишка уже не сидел, а лежал на боку рядом с колесом. В карманах бандитов Юля нашла две пары ключей. Одна из них сразу подошла к машине избитого. Ей с трудом удалось приподнять пацана и затолкать его на заднее сиденье. Тот был без сознания.

Его адрес! Где живет этот мальчишка? Везти без разрешения родителей в больницу, тем более на чужой машине, не рискнула. Сразу возникнет к ней масса вопросов: Кто это? Кто избил? За что? Как вы оказались на месте происшествия? Кому как не Юле известна «вопросная тягомотина».

А если вдруг, не приведи Господь, мальчишка возьмет, да и умрет? Нет, уж лучше она доставит его домой, к родителям, а те пусть решают, как и где его лечить.

Так… прежде всего домашний адрес, судорожно роясь в сваленной куче хлама, рассуждала она, отыскивая документы пострадавшего. Не обнаружит паспорта с пропиской, придется звонить Игорю. Пусть быстренько пробьет номер машины. Ну и что же, что ночь! Нужные службы не спят, бдят, как говорил некогда незабвенный Казьма.

Где же, где же его документы? Юля продолжала шариться в сваленной куче «конфисканта». Ага, вот паспорт! Нет, не его. Этот тоже не паренька. Ага, вот его! Водительское удостоверение, студенческая зачетная книжка, бумажки… а вот и паспорт! Корнев Леонид Валентинович, девятнадцати лет отроду, а не скажешь, больно хил… прописка… улица Сиреневая, 28. Без квартиры, следовательно – собственный дом.

Ей приблизительно знаком этот район, это типа московской Рублевки, а улицу она отыщет. Из этого следует: мальчик не из простой семьи, судя по адресу и дорогой иномарки, и нападение могло быть вовсе не случайным.

«Что же ты, дурашка, коль живешь в таком престижном районе, и наверняка у крутого папаши, катаешься без охраны?» – рассуждала Юля, осторожно ведя машину по опасному, снежному накату.

Улица Сиреневая высветилась крупным зеленым табло, едва машина свернула на ярко освещенную боковую дорогу.

Номер 28 четко просматривался на воротах двухэтажного особняка, обнесенного высоким кирпичным забором, с охранной будкой и автоматическими воротами. Едва Юля свернула с дороги, как те бесшумно разошлись в сторону, и тут же защелкнулись за ней.

В зеркале заднего обзора Юля заметила двух охранников, вышедших из будки, и не спеша двинувшихся вслед за машиной, которую она припарковала у самого крыльца.

Видать мальчишка такого не делал, что и насторожило бодигардов.

Те, еще не понимая в чем дело, продолжали медленно следовать за машиной. А когда увидели, что из-за руля выбирается непонятно кто: Юля, одетая в зимнюю полевую форму, походила на молодого мужчину, кинулись к машине с такой прытью – только искры засверкали из-под кованых ботинок от очищенной от снега брусчатки.

– В чем дело?! Кто вы такая?! – закричали охранники хором, подбегая, и в некотором замешательстве, обнаружили девушку. Но это дело не меняло.

Юля молча распахнула дверку заднего сиденья, на котором лежал в беспамятстве залитый кровью юноша, охранники остолбенели.

– Ваш?

– Нннаш-ш, – заикаясь, проблеяли те дуэтом.

– Тогда, чего стоите? Несите его в дом! – приказала она.

Те не знали что делать, то ли звонить по инстанции, то ли вытаскивать парня самостоятельно. На пороге показался мужчина, с накинутой на плечи теплой курткой. За его спиной маячили две темные фигуры. Лицо мужчины пряталось в тени.

– Что случилось? – с тревогой в голосе спросил тот, что в тени.

Он легко сбежал со ступенек, и кинулся к машине, за ним поспешили двое. Обнаружив окровавленного, недвижимо лежвшего юношу, мужчина закричал, почему-то обращаясь к Юле:

– Он жив?! Что случилось с сыном?!

– Жив, – сказала Юля. – Его сильно избили. Срочно требуется медицинская помощь.

– Сергей! – повернулся он к одному из двух сопровождавших его теней. – Срочно доставь Бориса Романовича со всеми его медицинскими причиндалами, – отдал он распоряжение.

Тот метнулся куда-то в темноту. Через мгновение ворота разъехались в сторону – из них выскочила машина и мгновенно скрылась из виду.

Юля так и стояла рядом с машиной, вроде бы как забытая. На нее ни кто не обращал внимание. Все суетились вокруг избитого хозяйского сына. Того с осторожностью извлекли из машины, и на руках понесли в дом.

Уйти не объяснив отцу, как она оказалась за рулем машины его сына она не могла. Кроме того, у нее взыграл профессиональный азарт: выяснить, за что, собственно говоря, беспомощного пацана избивала четверка накачаных негодяев. Хотя мальчишку можно было прихлопнуть одной левой.

Не прошло и пятнадцати минут, как ворота разъехались, и к крыльцу не снижая скорости подкатила машина.

Из нее выскочил посланный Сергей, он быстро открыл заднюю дверь, и едва не выволок из салона, смахивающего на колобка человека, прижимавшего к себе тяжелый допотопный саквояж. Молодой человек тут же схватил его в одну руку, второй подхватив под локоть колобка, и буквально поволок того в глубь подъезда.

Прошло где-то около часа, и Юля уже стала подремывать в машине, куда забралась, чтобы согреться, когда на крыльце появился Корнев-старший, судя по фамилии сына, в сопровождении двоих мужчин. Один из них – Сергей, доставивший колобка, второй неизвестный. По всему видать оба папашины телохранители.

«Сам огородился, а сына оставил один на один с бандитами», – с неприязнью подумала Юля, выбираясь из машины, видя, что мужчины направились в ее сторону.

– Лёнечка пришел в сознание, сейчас с ним наш домашний врач. Сын спрашивает о вас. Ему трудно говорить – у него сильное сотрясение мозга. Лёня сказал, что вы его спасли. Спасибо вам от всех нас, – сказал Валентин Маркович, как представился Юле мужчина. Она назвала себя.

– Юлия Николаевна, прошу вас, пройдемте в дом. Мой водитель отвезет вас домой, как только пожелаете.

Все двинулись к крыльцу. Корнев, приобняв Юлю за плечи, словно опасался, что та вырвется и убежит. Минуя полутемный холл, они оказались в просторном светлом помещении, ярко освещенным скрытыми источниками света. Все здесь было необычным и занимательным для девушки.

Ей показалось, будто она попала в музей. Сходство подчеркивалось множеством картин на стенах, гипсовыми скульптурами античных богов, и экзотическими растениями в диковинных кадках.

От удивления она едва не разинула рот, неприлично озираясь по сторонам. Ей не приходилось бывать в подобных особняках. Несмотря на кажущуюся роскошь, обстановка не давила экзотикой. Напротив, успокаивала. Хотелось вот так сразу опуститься вон в то уютное кресло, взять в руки со столика, что притулился рядом, журнал с красивой обложкой, и рассматривать картинки, до тех пор, пока усталые веки не смежит расслабляющая дремота.

– Прошу вас, идемте со мной, – «вытянул» хозяин Юлю из уютного кресла, где она мысленно подремывала с журналом. Настолько она была очарована невиданной доселе обстановкой. – Проходите, – распахнул он перед девушкой дверь, которую Юля вовсе и не заметила, по причине очарования окружающей роскоши.

Змеи любят роскошь. Юля родилась под созвездием Змеи, и в полной мере соответствует знаку восточного гороскопа. Змея с уважением относится к богатым людям, или людям, добившимся высокого положения в обществе. Они приживаются лишь там, где золото, роскошь, богатство.

Даже в сказках говорится, что в местах, где спрятаны сокровища, непременно обитают змеи, они их охраняют. Любовь к богатству, роскоши у Юли, генетическое, врожденное она ведь Змея. Правда, пока она об этом не догадывается, но это пока.

На бедных людей, и неудачников, у рептилии аллергия. Для подобных типов просьба: Змею не беспокоить.

Юля шагнула через порог, если можно так назвать незримую черту, отделявшую одну красоту от другой. Комната, куда пригласил ее хозяин, была несравнимо меньшая по размеру первого помещения. Но не менее прекрасной и уютной. Если в первом масса уголков, где можно спрятаться и отдохнуть, то здесь уголок для отдыха, как поняла Юля, был всего один. Необычайной мягкости диван, на который она и опустилась без приглашения.

Не стесняясь, принялась рассматривать диковинки в виде настенных светильников, зеркального подвесного потолка, за которым, как она догадалась, скрываются невидимые источники света, пышную диковинную живую растительность в оригинальных кадках.

Ей так хотелось узнать, это кто же такой умный придумал всю эту очаровательную красоту. Но спрашивать не стала, поостереглась.

– Желаете кофе?

– Спасибо, лучше чай, – сказала Юля, на дух не переносившая даже запаха модного напитка.

Корнев подошел к двери и кому-то невидимому, отдал распоряжение.

В мгновение появился Сергей с подносом в руках, словно ждал команды за дверью.

– Валентин Маркович, – без стука, и разрешения в дверях появился колобок. – Вас просит сын, – сказал он хозяину.

– Извините, – обратился он к Юле: – Я быстро. – Действительно он тут же возвратился назад. – Юлия Николаевна, вас хочет видеть Лёнечка. Прошу вас, – открывая перед ней дверь, пригласил он девушку.

В просторной комнате с задернутыми светлыми шторами окнами, на широком диване лежал чистенько вымытый, переодетый в домашнее, ею спасенный Лёнечка. Как назвал Корнев своего сына. На голове у того красовалась толстая марлевая повязка, сквозь которую просочилась капелька крови.

К худенькой ручке, пронзенной иголкой, тянулась прозрачная трубочка капельницы, от пузырька, опрокинутого пробкой вниз, укрепленного на штативе.

– Я хотел… я боялся, что вы ушли… я хо…чу… вас… по…благодар…ить… – запинаясь, с трудом произносил это худенький мальчишка слова, скосив глаза в сторону девушки.

Поворачивать голову, ему было мучительно больно.

– У меня…сотрясение мозга, – прошептал он. – Папа… не перенес бы… моей смерти… я у него… один… я его… очень люблю… – необычные для юноши признания в присутствии родителя, до глубины души тронули Юлю.

Она заметила, что Корнев с трудом сдерживает слезы.

– Я боялся… что вы… уйдете… я хочу… – у него стали путаться мысли, ему ввели, как сказал Борис Романович, снотворное. Оно начинало действовать. – Мои… документы… там зачетка… пас… – что только и успел произнести мальчишка, и отключился.

– Прошу вас, Юлия Николаевна, пройдемте в мой кабинет. Меня, попрошу не беспокоить, кроме врача, – отдал распоряжение Валентин Маркович охране.

По лестнице, усланной то ли ковровой дорожкой, то ли ступеньки были обиты ковровым покрытием, Юля не поняла, они поднялись на второй этаж.

– Прошу сюда, – распахивая перед ней дверь, пригласил хозяин.

Кабинет был выдержан в строгом стиле: рабочий стол, с настольной лампой под абажуром, ряд телефонов, с панельными кнопками, компьютер. Полки с книгами, полностью занимали стену позади рабочего стола хозяина.

Сейф, задекорированный растением с огромными листьями. Они скрывали казенный предмет в домашнем кабинете, смягчая официальность помещения. Но больше всего девушке понравился диван. Уютный, мягкий, так и тянет отдохнуть.

– Садитесь, пожалуйста, – предложил Валентин Маркович ей кресло. Однако в нем она лишь будет сидеть, а ей хочется лечь, вытянуть ноги. И она отказалась.

– Можно я на диване?

– Конечно, конечно, располагайтесь, где вам будет удобнее.

И тут постучали в дверь.

– Валентин Маркович, вас просит к себе доктор.

– Иду, – подхватываясь с места, сказал он. И уже Юле: – Извините, я только переговорю с доктором, и сейчас же назад.

Юля откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и тут же перед ней замелькали душераздирающие картинки: холодеющая рука Степана, свисавшая с носилок. Кровь, струйкой стекала из краешка его немеющих губ, пытавшихся ей что-то сказать, мечущие милиционеры, белая больничная палата, лица бандитов.

Замелькали картинки: лежащий на снегу Ленечка, с кровавой короной, вокруг головы, могильная плита с именем Степана. Все это бешено закружилось, словно в ускоренной съемке дурного фильма, и ее утянуло в болезненное беспамятство.

Подобного с ней не случалось уже более полугода, с тех самых пор как вышла из частной психоневрологической клиники, где находилась на излечении. Диагноз врачи поставили однозначный: срыв нервной системы. И вот, новый припадок.

Корнев отсутствовал всего минут пятнадцать. Врач вызвал его, чтобы сообщить: с сыном все в порядке. Капельницу он снял, сон у парня глубокий, температура невысокая, что в норме. Завтра утром он непременно явится к ним. Валентин отдал распоряжение водителю отвезти Бориса Романовича домой. Потрогав руки спящего сына, он оставил его на попечение надежного Сергея. Сам направился к спасительнице его единственного ребенка для детального разговора о случившемся.

– Прости…т-те – хотел извиниться хозяин, однако, заметив, повалившуюся набок девушку, осекся.

Он подошел к ней, осторожно расшнуровал тяжелые ботинки, подивившись их неуклюжести для такой молодой особы, и, уложив ее ноги на диван, укрыл мягким пледом, пристроив диванную подушку под голову. Делал он это осторожно, опасаясь потревожить сон ночной гостье.

Напрасно осторожничал человек. Девушка находилась в глубокой обморочной коме. Корнев не ведал этого. Потому и осторожничал. Опасался неосторожным движением потревожить ее сон.

Ничего страшного не произойдет, если девушка поспит в его кабинете до утра, решил гостеприимный хозяин.

На рабочем столе он заметил портмоне сына, ключи от его машины, водительское удостоверение, какие-то бумажки. Валентин открыл портмоне, и улыбнулся: деньги в несколько тысяч евро, что выдал сыну на приобретение нового компьютера, лежали нетронутыми.

Посмотрев на спящую спасительницу, мужчина улыбнулся, осторожно выключил верхний свет, оставив лишь скрытый светильник.

Кто она, и как оказалась на месте избиения его сына? Почему вмешалась в драку? Об этом и многом другом хотелось ему расспросить незнакомку. Но время терпит, он поговорит с ней завтра. А сейчас пусть отдыхает.

«Спасительница, ты наша», – с теплотой и умилением, взглянув на девушку, подумал Корнев, и покинул кабинет, прихватив со стола вещи сына.

ЮЛЯ

Юля продолжала падать в бездну с умирающим Степаном, и это за два дня до их свадьбы.

Окончив юридический факультет гос. Университета, девушка пожелала пойти по стопам собственных родителей. В то время они оба работали в органах. Мама следователем, папа – зам начальника милиции.

Начинала она с малого – с детской комнаты милиции. Однако, девчонка рвалась на передний план борьбы с преступностью. Заочно окончила высшую школу милиции и стала полноправным оперативником.

На протяжении учебы в Университете и работы в детской комнате, усиленно занималась в милицейском, спортивном клубе боевым видом борьбы, по программе спец подготовки контингента особого назначения. Активно участвовала во множественных соревнованиях, как внутри милицейских подразделениях, так и с выездом за пределы родного края.

Будучи студенткой четвертого курса, получила звание – кандидата в мастера спорта, позже, уже работая в милиции – мастера, и особый знак отличия «Особо опасен».

По окончании школы МВД ее перевели оперативником в особый отдел по борьбе с преступностью, где работала до дня гибели Степана.

Со своим будущим женихом Яковлевым Степаном Максимовичем Юля познакомилась на тренировках, которые тот начал посещать много позже ее. До этого старший лейтенант занимался тяжелой атлетикой, боксом, однако парня стало разносить по сторонам.

Превращаться в Шварцнегера тот не пожелал, и перешел в секцию борьбы без правил, где в это время руками-ногами махала довольно миловидная девушка по имени Юля, вдобавок ко всему его коллега – милицейский кадр.

Правда, работали молодые люди в разных, милицейских отделениях. Однако, это не помешало им близко познакомиться, подружиться, а когда поняли, как много у них общего, то и вовсе воспылали друг к другу любовью, да такой, что не мыслили и дня прожить в разлуке.

«Продружив» с полгода, Степан понял, лучше Юли, для него на всем белом свете девушки нет, и не будет, тогда влюбленный предложил коллеге стать его женой. Та с радостью приняла предложение.

Родители благословили молодых на счастливый союз, и Юлина жизнь завертелось, и закружилось, подобно цветному калейдоскопу. Девушка жила в счастливом ожидании торжественного обряда бракосочетания.

Было куплено пышное свадебное платье, фата, невестин букет. Сделан заказ на аренду ресторана. Разосланы пригласительные открытки друзьям, родственникам и коллегам по службе.

И тут…

За два дня до свадьбы…

В половине одиннадцатого Степан возвращался с тренировки домой. Юля последнюю неделю не посещала спортзал, не до того было. Свадьба на носу. Буквально за несколько метров до подъезда дома, где в Юлиной квартире, за неделю до бракосочетания влюбленные стали жить вместе, Степана встретили четверо отморозков, попросили закурить.

– Я не курю, – ответил тот.

Словно шакалы набросились подонки на парня. Для тренированного тяжелоатлета, боксера, не составило особого труда расправиться со всеми четырьмя, и разбросать их.

Потом, позже, анализируя страшное событие, Юля пришла к выводу: хоть Степан и был физически силен, однако у него не хватало того бойцовского чутья, каким обладала она сама. Не почувствовал опасности сзади, не среагировал на нее – в результате получил смертельное ножевое ранение в спину.

Некоторое время он еще был жив. Юля прибежала на место, когда увидела из окна милицейскую машину и «Скорую» рядом со своим домом. Её окатил ледяной ужас, почувствовав беду, выскочила из квартиры, кубарем скатилась вниз, и, метнувшись из подъезда, кинулась в гущу толпы.

Степан лежал на носилках, и казался мертвым.

– Степочка!!! – закричала она, хватая его за холодеющую руку, свисавшую с носилок.

– Степочка! Родненький мой!!! Не умирай! А как же я без тебя!!! – кричала она, не слыша своего голоса.

Произошло чудо. У парня дрогнули веки, и он приоткрыл глаза.

– Юл…, – только и хватило сил сказать любимой.

– Он жив!!! Жив!!! Скорее везите его в больницу!!! – надрывалась Юля. Но лейтенанта до больницы не довезли, несмотря на усилия врачей.

На похоронах Юля едва держалась на ногах, временами ее сознание мутилось и она проваливалось в беспамятство. Ей казалось, все происходящее вокруг нее лишь дурной сон.

На поминках в кафе, накануне заказанном для свадебного торжества, несостоявшаяся невеста, или вдова, не присутствовала. С кладбища девушку с трудом доставили домой, а ночью у нее случился припадок.

Потом Юля еще долго будет винить себя в гибели Степана: не встретила с тренировки, не удержала дома. А могла бы. С каждым днем ее душевное состояние, несмотря на время, прошедшее со дня гибели жениха, ухудшалось. И тогда родители, посовещавшись, решили обратиться за помощью в закрытую психоневрологическую клинику, где их дочь едва ли не целый месяц находилась на излечении.

Выйдя из лечебницы, Юля старалась во всем сдерживать себя, понимая стоит распуститься, как снова загремит в клинику. А для нее подобное вовсе не желательно. У нее появилась цель, в которую она никого не собиралась посвящать. Она решила самостоятельно найти убийц, и по своему усмотрению расправится с ними. Она отыщет их и отомстит за гибель Степана.

Змее наступили на хвост. Быть беде. Милиции так и не удалось выйти на след убийц.

Время шло, кровоточащая сердечная рана потихоньку затягивалась, но мысль о мщении не оставляла Юлю. Навязчивая идея стало смыслом ее существования.

Когда-то в далеком детстве, бабушка по матери, скармливая, двухгодовалой сопливке, манную кашу, приговаривала:

– Ах, ты моя, змейка. Не вертись, не крутись, к ложке с кашкой обернись, – и совала в рот любимой внучке ложку с кашей.

Уже в осознанном возрасте Юля как-то спросила бабушку, почему та называет ее змейкой.

– Ты родилась в год Змеи, под ее созвездием.

– Ухты! Я змея! – засмеялась девочка. Потом позже бабушка подробно расскажет внучке об этом знаке, и девчонка поверит ей, как впрочем, верила всему, что говорила ей ее умная бабушка. Та в молодости была городским прокурором и многое чего знала.

Юля уже в зрелом возрасте стала замечать за собой черты, присущие знаку Змеи, о чем некогда говорила ей ее бабулька. Особенно ей врезалось в память сказанные ею слова: люди, рожденные под знаком Змеи, коварны и безжалостны. Они не прощают обиды, захватив добычу, сдавливают ее, а потом проглатывают без разжевывания.

Именно подобное состояние ныне и овладело девушкой. Она не только была по знаку Змея, она хотела быть ею.

На службу Юля вернулась другим человеком. И без того не сильно-то общительная, а тут и вовсе замкнулась.

Спустя три дня ее вызвал к себе начальник, осторожно завел разговор о ее самочувствии, планах на будущее. Юля молча, опустив голову, сидела напротив подполковника, словно окаменевший истукан, и только нервное шевеление пальцев указывало, что перед ним сидит живое существо.

Не дождавшись от сотрудницы ответа, заговорил сам:

– Я пригласил вас вот по такому вопросу. У нас открывается спортивный клуб, в здании спорткомплекса «Динамо». Нам выделяют целое крыло для занятий, но не просто для разминок, а для организации школы боевого вида борьбы.

Я тут посоветовался с вышестоящим руководством, – хотя и не советовался он вовсе, а сказал так, для придания веса своим словам. – Лучшего главного тренера, чем ваша кандидатура для нашей школы, нам не сыскать.

При этих словах Юля подняла голову и посмотрела на начальника. Ее уже тяготила оперативная служба. Ребята щадили ее, не брали на выезды, а вроде бы как просили поработать с бумагами, вроде составления отчетов и рапортов. Одним словом понимала: она становится для оперативного отряда балластом.

И вот он выход! Ее любимая борьба. Где она будет сама выкладываться до изнеможения, совершенствуясь в приемах и обучать милицейских ребят.

И Юля без колебаний дала согласие

А В ЭТО ВРЕМЯ

Четыре месяца, как Юля главный тренер школы боевой борьбы, и одновременно является ее руководителем. Она по-прежнему в милицейском штате. За ней сохранено прежнее звание капитана. Девушка нашла в себе силы успокоиться, трезво взглянуть на произошедшие события в ее личной жизни. Однако мысль найти подонков, убивших ее жениха и отомстить им, по-прежнему не оставляла ее.

Она регулярно наведывается в свой бывший отдел, к оперативникам, с которыми проработала довольно продолжительное время, с единственным вопросом: не появилась ли зацепка по раскрытию убийства ее Степана. К сожалению, она всегда получала один и тот же ответ: пока ничего нового не наскребли, работаем.

Правда, в первые дни после совершенного убийства милиционера, оперативники, в который раз обходя окрестность места происшествия, наткнулись на парочку бомжей. Те вначале повиляли, а потом под ментовским напором признались, что видели драку, но только издали. Но хорошенько поприжав молодцов, оперы все же кое-что наскребли.

– Мы это… ну…сидели в кустах, ну…это… пиво пили.

– Вот те истинный крест, – побожился второй.

– Говорите, что видели! Ну, быстро, сознавайтесь или загремите по статье за бродяжничество, – припугнул их милиционер, видя, что те чего-то скрывают.

– Ну, мы… это… конечно, испугались. А потом хотели выйти и заступиться, ну за этого… кого били – торжественно сказал первый. На что менты едва не рассмеялись, глядя на чумазого заступника.

– Давайте что видели!

– Что видели, что видели. Драку видели и больше ничего, – прикинулся убогим второй, более хитрый.

– Так, молодцы, говорите, что стянули с места происшествия?

– Мы туда не подходили. Вот те… – начал было «заступник».

– Кончай валять дурака. Признавайтесь, или забираем в обезьянник, – строго попугал оперативник.

– Ну это… А ругать не будете?

– Говори, не будем.

– Я это… ну ножик…это… подобрал…ну он валялся…

– Этот лысый сам его швырнул к нам, в кусты. Ну… где мы…это, ну… пиво пили. Ну, я и подобрал.

Оперативники так и сели.

– Где нож?!!! – закричали те в один голос.

– Ну…это…

– Прекрати нукать! Где нож?!

– Ну… я его… это Петровичу… это… за пачку сигарет загнал.

– Так, – хватая менялу за шиворот, сказал оперативник. – Сейчас вы вместе с нами едете в нашей машине, и пока не найдете этого вашего Петровича будете сидеть у меня в обезьяннике. И не вздумайте нам вешать на уши лапшу.

– А я… это подобрал…ну перчатки… они сами… это… бросили в кусты, – признался второй.

– Где перчатки? Тоже обменял?

– Не, никто не захотел меняться.

– Так, где эти перчатки?

– Ну…у нас… у меня на хазе.

Петровича нашли быстро. Такого же бомжа, как и его друзья-подельники. Нож Петрович носил на веревке, привязанной к поясу драных штанов. Оперативники конфисковали предполагаемое орудие убийства в присутствии понятых, а расторопную парочку не отпустили на волю. Их повезли к ним на «хазу», оказавшуюся едва ли не собачьей будкой, слепленной из кусков картона, деревянных ящиков и драных матрасов возле мусорной свалки.

Бродяга резво юркнул в нору и тут же вынырнул на четвереньках, протягивая милиционеру пару кожных перчаток без пальцев. «Свидетелей» вновь загрузили в машину и повезли в ментовку составлять фотороботы.

Когда бродягам объяснили, чего от них требуется, те прикинулись валенками:

– Дык, эта… было темно, – заюлил тот, что похитрей.

– Прекрати придуряться, говори какие они из себя. Можно хотя бы одного, кого лучше всего запомнили.

– Во! Когда это было, – заныл хитрый. – Все стерлось из памяти.

– Всего два дня назад это было. Не юли, а то я тебе действительно сотру память, – попугал мент.

Видя, что «кнутом» от бомжей ничего не добьешься, решили применить «пряник».

– Опишите их – дадим бутылку водки и денег на жратву, – пообещал оперативник.

– Ну, это совсем другое дело. Тут можно умственно поднапрячься.

– Не вздумайте гнать туфту, узнаем – зашибем.

Описывать, как с помощью бродяг составлялись фотороботы бандитов, не стоит, на это не хватило бы и половины повести. С горем пополам, но картинки сляпали, на которые, без слез, вернее без смеха, не взглянешь. Но и за это спасибо. На безрыбье, как говорится…

«Образы» размножили и по-братски поделились ими с Юлей, когда та в очередной раз наведалась к ним в отдел, с единственным вопросом: есть ли чего новенькогго по делу Степана.

В ДОМЕ КОРНЕВА

Юля проснулась и сразу почувствовала: с нею что-то не так. Вначале не поняла, где находится. Незнакомая комната, чужая обстановка, сама одетая лежит на диване. Невидимый источник света создавал в комнате мягкий полумрак.

Она сбросила плед, что укрывал ее, опустила на пол ноги, и тут же вспомнила, где она находится, и как тут оказалась. Однако совершенно не помнила, как уснула, кто стащил с нее ботинки, кто заботливо подложил ей под голову подушку и укрыл пледом.

Юля хорошо помнила, что в этот кабинет ее привел хозяин дома Валентин Маркович, как представился он – отец избитого мальчишки, для их разговора. А потом его кто-то позвал, и он, извинившись, вышел, больше Юля ничего не помнит.

Она взглянула на свои ручные часы, стрелки показывали без пятнадцати шесть утра. За окном стыла непроглядная тьма. Однако, подойдя к окну, и выглянув в него, увидела: вся территория особняка ярко освещена фонарями.

Спать больше не хотелось. «Как там мальчишка?» – подумала она о спасенном ею пареньке. Вчерашнее происшествие с бандитами, как-то поблекло, отодвинулось в прошлое. Она даже не вспомнила о нем.

Повертев головою в поисках куртки, обнаружила ее лежащей на валике кресла. Вчера, заходя в кабинет, она, держала ее зажатой под мышкой. В карманах лежали Лёнечкины документы, которые собиралась передать Корневу.

Хорошо помнила, как только тот вышел за дверь, она тут же достала их, и выложила на стол. Сейчас документов там не было, что означало, их забрал Валентин Маркович.

Девушка застрадала, поняв, что зайдя, он обнаружил ее неприлично спящей на чужом для себя диване, видать он же и укрыл ее пледом, подложив ей под голову подушку. Видать и ботинки он же стащил с нее, подумала она пошаркав ногами по полу. Надо же такое устроить, попасть в чужой дом и уснуть, осуждающе подумала о себе Юля.

Она пошарила в карманах куртки, вывалила все их содержимое на стол, и принялась рассматривать бандитские ксивы. Среди хлама обнаружились паспорта на Яковлева Евгения Сергеевича 1985 года рождения, и Артеменко Максима Олеговича, 1986 года.

Водительское удостоверение на Теплова Михаила Владимировича, родившегося в 1985 году, на это же имя был выписан пропуск для посещения бассейна «Дельфин». Непонятного предназначения удостоверение общественного инспектора в коричневом кожаном переплете на имя Чумакова Дмитрия Григорьевича 1987 года рождения. Видать липа.

Она отобрала лишь то, что посчитала нужным для себя. Остальное: бумажки, ключи квартирные, от машины и прочее ее не интересовало.

Особое внимание обратила она на документы с фотографиями. Рассматривая бандитские физиономии она особое внимание обратила на лысого здоровяка с нахальной рожей. Юля насторожилась. Она где-то уже видела подобную харю. Но где? Где?

Юля оперлась локтями о стол, и принялась пальцами сильно массировать голову, так она делала всякий раз, когда сталкивалась с непонятным.

– Где? Ну, где же я тебя видела, образина? – продолжая сжимать голову, проговорила она, надеялась таким образом выжать воспоминание.

Она встала из-за стола, подошла к окну. Опушенные снегом ели, что хороводом окружали особняк, сказочно серебрились в свете неоновых огней. Девушка невольно залюбовалась ими.

На память пришло воспоминание, когда они со Степаном, однажды отправились на горнолыжную базу «Голубые ели». Тогда точно так же стояли они у окна гостиничного номера и любовались пушистыми красавицами. Те также были освещены… неоновыми… светильниками…

Светильниками…

«Вспомнила! где я видела эту рожу»! – мысленно ахнула Юля. На фотороботе, что вместе с другими дал ей Игорь Фураев, оперативник, ее бывший коллега и верный друг, когда она зашла к нему в кабинет, чтобы узнать, сдвинулось ли дело Степана с мертвой точки.

Юля метнулась к столу, схватила пропуск в «Дельфин», где на снимке амбал выглядел естественнее, нежели на паспортной фотокарточке. Закрыв глаза, она принялась вспоминать компьютерное изображение. Лысина!

Вот, что общее с фотокарточками, лежавшими перед ней на столе и примитивным фотороботом, изготовленным с помощью бродяг. Спасибо им, что сумели выделить характерную особенность личности одного из бандитов.

Юля с нетерпением начала посматривать на часы. Ей хотелось тут же позвонить Игорю, поделиться догадками. По ее расчетам все сходится: убивали Степана четверо, это подтвердила и пенсионерка, выгуливавшая своего пса, и вызвавшая милицию.

Один из бандитов был лысым, только это и смогла разглядеть женщина.

На Лёнечку тоже напали четверо, и один из них лысый. Это ему она врезала ботинком между ног так, что тот так и не очухался, даже когда обшаривала его карманы. Будучи опытным оперативником, Юля знала, как опасно принимать желаемое за действительность.

Ну что же с «лысым» она сумеет разобраться, и выяснить: являлся ли тот участником группового убийства, или «лысина» лишь совпадение.

«Какая же я молодец, что забрала их документы. Вот удивится Игорь, когда положу их перед ним»! – похвалила она себя, правда тут же прикусила язык. Если поделится своим беспределом с Игорем, откуда документы, тут же выплывет подноготная ночного избиения подонков.

Не исключено, что один из них, а возможно и парочка отдали богу, вернее черту душу. Газеты с сообщением о происшествии выйдут в лучшем случае завтра, а спрашивать об этом у своих ментов, она не решится. Те сразу просекут откуда дует ветер. Почерк ее ударов им отлично известен. Она обучает их этим самым приемчикам. Все замкнется на ней. Жди после этого нудной «дознавательской» тягомотины.

И все же она пойдет к Игорю. Попросит его отыскать тех бомжей, ставшими невольными свидетелями убийства Степана. Для чего это ей нужно оперативнику она не скажет. Ей необходимо показать бродягам фотографии. И если те опознают хотя бы одного из них, значит, она на верном пути.

Берегитесь, спровоцировавшие Змею на агрессию, она выползает на охоту!

Девушка будет действовать в одиночку, а оперативников, из бывшей своей группы, использовать втемную. Те не откажут ей в помощи, они чувствуют свою вину и перед ней, и перед своим коллегой-милиционером, злодейски убитым местными подонками, безнаказанно разгуливающими по городу.

Она сама найдет их всех, и не допустит, чтобы убийцы сели на скамью подсудимых перед «самым гуманным» судом в мире, где каждому в лучшем случае дадут не более по восьми лет. Через три-четыре года убийцы выйдут на свободу за «примерное» поведение, и примутся за привычный для себя промысел. Кто окажется их следующей жертвой?

Она сама станет им судьей.

Змея начала охоту.

Проанализировав, за что подонки могли убить Степана, Юля пришла к выводу: убили его просто так, походя. Позже ее предположение подтвердится, а вот за что избивали Лёнечку, она еще не додумалась. То ли хотели убить мальчишку, то ли – попугать. Тут пока не ясно. Но били по-настоящему, беспредельно – ногами.

Построить собственную версию нападения, она сможет лишь после беседы с его отцом, Валентином Корневым и сделает выводы. Капитан милиции Юлия Николаевна Широкова, опытный сыскарь, и отличный аналитик, вдобавок подобно Змее патологически мстительна, и обид она не прощает.

Удав обвивает жертву кольцами, и сдавливает ее, пока та не задохнется. А если добыча, трепыхаясь вырывается, объятия рептилии становятся еще сильнее, добыча погибает, и проглатывается аспидом без разжевывания.

«Ты права, моя родная бабушка, я действительно Змея. И не упущу добычу», – мрачно ухмыльнулась внучка-змейка.

Юле хочется поскорее вернуться к себе домой, раскинуть карты, в которые по-настоящему верит. Только они, на ее взгляд, без предвзятости, осуждения и прочих сантиментов могут указать единственно верный путь к достижению заветной цели. Еще не было для нее случая, чтобы карты ошиблись в своих предсказании.

В дверь осторожно постучали. От неожиданности девушка вздрогнула.

– Войдите, – с недоумением сказала она.

– Вы уже не спите? Можно войти? – появляясь на пороге и приветливо улыбаясь, спросил разрешения хозяин кабинета.

Мужчина был удивлен, что гостья уже не спала, а сидела за столом и, как он понял, изучала разбросанные перед нею документы, которые тут же принялась торопливо заталкивать в карманы куртки.

– Конечно, конечно, входите, – вставая навстречу Корневу, сказала Юля.

– Как вам спалось?

– Спасибо, хорошо. Я должна просить прощение, за собственное нахальство, что уснула в вашем кабинете.

– О чем вы говорите, Юлия Николаевна?! Какое нахальство!

– Я должна была еще ночью уехать домой, а тут вдруг неожиданно уснула, – лепетала она, оправдываясь за нечаянный сон в чужом доме, чувствуя себя виноватой.

– Выбросьте из головы ненужные извинения. Вы у нас в доме самый желанный гость. Я обязан вам спасением моего единственного сына, самого дорогого, чем я располагаю в этой жизни. – Сейчас к вам придет Анфиса Федоровна, наша домоправительница.

Она проводит вас в туалетную комнату, где вы сможете умыться. А потом я приглашаю вас позавтракать вместе со мною. Я думаю, нам будет, о чем поговорить.

«Это уж точно», – подумала Юля. Она так и не поняла, что ее вчерашнее, внезапное засыпание было не примитивным сном, а поразившим ее приступом.

Расправа над бандитами для нее не прошла даром. Она помнит, как ее охватил приступ неконтролируемой ярости, при виде избиения подонками, беспомощно лежавшей на снегу жертвы. Тогда ринулась вовсе не на защиту паренька – она наносила удары убийцам своего Степана. После его гибели, в каждом бандите ей мерещился его убийца.

– Так я вас жду, – сказал хозяин, скрываясь за дверью.

И тут же, снова постучали. В кабинет вошла полная миловидная женщина, где-то едва за пятьдесят, в кружевной наколке в темных волосах, и кокетливом, в рюшечках, переднике.

– Доброе утро, Юленька, можно я буду вас так называть? – затараторила добрая женщина, едва переступив порог. – Не знаю, как вас благодарить за спасение нашего Ленечки. Он ведь единственный сыночек у Валентина Марковича, – без передыха тараторила домоправительница, ведя девушку вдоль коридора в туалетную комнату. – Вот здесь запечатанные зубные щетки, на случай гостей.

«Не званных – типа меня», – усмехнувшись подумала Юля, стаскивая с себя толстый свитер.

– Я пошла, а вы умывайтесь. Не стесняйтесь. Вы теперь у нас в доме, как сказал Валентин Маркович родной человек. А он никогда ничего не говорит напрасно. Он очень умный и добрый, несмотря на свое положение, – какое она не сказала. – Ну, ладно я пошла. Вы пользуйтесь всем, что вам нужно. Вот стопка чистых полотенец.

– Спасибо, все замечательно, – поблагодарила Юля женщину.

– Я здесь в доме уже более десяти лет. Я дальняя родственница Валентина Марковича, – продолжала женщина, несмотря, что предупредила об уходе. – Ленечка вырос у меня на руках. Он мне как внучек. Нет не как, а на самом деле, хотя я ему не родная бабка, – стоя в дверях, продолжала тараторить домоправительница.

Видать ей не хватает женского общения. Как заметила Юля, в доме мелькали лишь личности мужского пола. Где мать Лёни, почему ее не видать, девушка уточнять не стала. Это ее не касается.

– Ну, я пошла, – снова сообщила Анфиса Федоровна, продолжая стоять в дверях. – Я приготовила для вас завтрак, только не знаю, понравится он вам. Потом вы мне скажете, что вы любите, и я приготовлю для вас с удовольствием. Хотя у нас есть повар. Но вы можете мне поверить – готовить я умею, – не унималась Анфиса Федоровна.

Юля не осуждала женщину за многословие. Та действительно в благодарность за спасения паренька готова на все, лишь бы угодить спасительнице. – Ну, я побежала, – еще раз сообщила толстушка, и, улыбнувшись девушке, шагнула за порог, осторожно прикрыв за собою дверь.