Kitabı oxu: «Практика и метафизика психотерапии. Онтопсихологический подход»

Antonio Meneghetti

Ontopsicologia e attività psichica

Psicologica Editrice

© БФ «Онтопсихология», перевод, подготовка к изданию, 2003–2009;

НФ «Антонио Менегетти», 2015, 2019. http://meneghetti.ru

Глава первая
Реализм образов для психотерапевта¹

1.1. Введение в реальность бессознательного

Главная задача психотерапевта – подвести клиента к осознанию существования бессознательного. Понять бессознательное – означает, во-первых, познать его конкретность и силу образов, а во-вторых, постичь его динамику.

Однако это познание должно осуществляться на опыте, а не логико-рациональным путем².

Время, необходимое для того, чтобы приблизиться к этому познанию, зависит от присущей клиенту чувствительности, его уровня образования и степени его сопротивления³.

По достижении этого знания раскрывается сильнейшее стремление к лучшей стороне ума, призыв, который определяет в качестве цели существования «извлечение» бессознательного. Расширить границы парциального⁴ начального видения вплоть до восстановления целостности самого себя – значит, в действительности, стать хозяином жизни. Однако что этому предшествует?

Обычно основанием для критерия уверенности⁵ служит собственная сознательная реальность, опирающаяся на логико-рациональные структуры; то есть индивид знает: истинно то, что он осознает логически, поскольку его внутреннему образу соответствует точная внешняя объектная ссылка. Иначе говоря, сознание представляет собой форму отражения реальности, для которой истиной является совокупность отражений реальных данных. Эти данные производят действие, изменяя позицию человека. Трещина в стене подводит эксперта в области строительства к ряду заключений: может обрушиться архитрав, осесть пол и т. д. Это умозаключение эксперта есть не что иное, как образ, формула, отражение, которое, однако, напрямую связано с фактом.

При смещении сферы наблюдения от рационального сознания к бессознательной реальности (где сны, как говорил Фрейд, являются «королевской дорогой») обнаруживается аналогичное соответствие между содержимым бессознательного и осознаваемой реальностью. Это означает, что точно так же, как на сознательном уровне в процессе отражения и синтеза формируются логические образы, совпадающие с данностью реальности, на бессознательном уровне сны отражают действие бессознательного.

Поэтому для выполнения своей главной задачи психотерапевт должен обладать следующим качеством – способностью понимать основной код процессов синтеза в бессознательном. Достижение такой способности прочтения позволяет психотерапевту в любой момент понять, что происходит в целостной реальности субъекта «здесь и сейчас». Действительно, если логико-историческое «Я» обладает лишь одной частью сознания – внешней, фрагментарной, то бессознательное содержит в себе целостное сознание.

Итак, бессознательное:

1) обладает всей информацией о данной конкретной индивидуации⁶: состоянии ее здоровья, экзистенциальной направленности и т. д.;

2) содержит в себе всю совокупность объектных отношений, меру и количество социальных связей: какое положение занимает человек по отношению к конкретному человеку, факту, определенной проблеме;

3) способно быть посредником трансцендентности, поскольку соприкосновение с Ин-се есть контакт с Бытием⁷, частью которого является Ин-се⁸. Поэтому бессознательное, в том числе, сообщает о намерении опосредовать трансцендентное, информирует о существовании такой возможности или о том, что человек уже находится «вне игры».

Эти три аспекта реальности субъекта (собственная индивидуальность, система отношений, посредничество с Бытием) дают исчерпывающую информацию, выстраивают все координаты прочтения, полезные, прежде всего, для самого субъекта, но в первую очередь для того, кто желает быть аутентичным исследователем человека.

В общем, сновидение представляет собой сообщение или выражение ситуации субъекта в целом. Оно в высшей степени ясно для того, кто умеет его прочесть, точно так же, как ясна просьба передать хлеб или молоток при вербальном общении двух людей, использующих одинаковый лингвистический код или знающих лингвистический код собеседника. Это происходит потому, что эти образы (хлеб и молоток), выраженные в слове, непосредственно связаны с объектом и конкретной функцией исполнения.

В сущности, внешне нелогичные или искаженные формулировки бессознательного в действительности коррелируют с реальностью «я как целостный субъект, организованный индивид». Трудность состоит в отличии формул бессознательного от языка логико-рациональной согласованности сознающего человека, и именно этот «сборник формул» должен быть изучен.

Все это глубочайшее искусство психотерапии, хотя и кажется простым – настолько оно синтезировано, – но известно, что самые простые вещи наиболее трудны в реализации.

Очевидно, что ни один человек не может управлять собственной жизнью, если не владеет целиком самим собой. Когда кто-то говорит, что хорошо знает то, что делает, следовало бы спросить его: «А ты знаешь, кто ты есть?». Для того чтобы выстраивать собственную жизнь, сначала необходимо восстановить самого себя.

1.2. Язык сновидений

Клиническое применение данной теоретической части осуществляется посредством интерпретации сновидений, даже когда – как в следующем примере – речь идет только об отдельном образе.

Женщине сорока лет снится обнаженная спина другой женщины, слегка прикрытая накидкой, ниспадающей с одного плеча и драпирующейся с другой стороны тела. Во сне ей приятны бархатная кожа женщины и общая эстетика сновидения.

Что несет в себе такой простой образ? Следует уточнить, что это сновидение женщина увидела во время онтопсихологического резиденса⁹, а значит, в особенный момент своей жизни, когда соприкосновение с собственной реальностью гарантировано значимостью того, кто руководит этим опытом. Сновидение указывает на то, что деятельность бессознательного этой женщины начинает преобразовываться в красоту и значимость ее индивидуальной реальности. Образ, впервые возникший, возможно, в период ее отрочества, в подобных обстоятельствах вновь активизируется, так как в данный момент отождествляет собой значимую позитивную ситуацию. Эстетическая красота образа характеризует реальность женщины, которая видит его во сне.

Женщина подтверждает такую интерпретацию: она припоминает, что в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет ее наслаждение рисованием нашло свое выражение в графическом изображении того же образа, который ей приснился. Ее любовь к этому рисунку была столь необычна, что она решила сделать из него небольшую картину.

Очевидно, что такой образ из сновидения несет в себе конкретность, жизненную реальность, так как он оказывается включенным в контекст эстетической жизненной поэзии. Факт привнесения ностальгии в данном случае позитивен, поскольку отождествляет реальность этой женщины: сегодня она является тем, что прежде любила и искала.

Легко увидеть, как из простого образа можно извлечь реальность индивида даже тогда, когда он этого не осознает. Когда бессознательное выражает, факт уже запущен в действие: если что-то, как казалось, осталось в прошлом, но бессознательное его использует сегодня, значит, данное событие еще действует внутри. Если бы в сновидении возник образ гноя, нелишне было бы порекомендовать клиенту визит к врачу.

Следует уточнить также, что сновидение прочитывается и подтверждается семантикой того, кто его излагает, поэтому необходимо понять «письмо» и «писца» с целью проверки соответствия двух языков¹⁰.

С помощью онтопсихологической психотерапии можно предвидеть собственную жизнь и при желании вмешаться и изменить ее. Если сновидение показывает нежелательные факты, то рано или поздно они обязательно произойдут, поскольку интенциональность уже запущена в действие. Однако если индивид за какое-то время найдет в себе силы изменить собственные аффективные предпочтения, свои моральные установки и, следовательно, предпосылки этих фактов, то они не произойдут.

Приведу пример, который поможет вам лучше понять это. Некий мужчина страстно любит одну женщину.

Для него эта женщина – единственная, исключительная; эти отношения ничем не заменить, ничто не значит больше, чем она. Однако ему снится следующее:

«Он вместе с ней находится в поезде. Она прекрасна, трепетна, радует взор. В поезде находятся агенты ФБР, которые его беспричинно арестовывают и ведут сквозь толпу. Он беспокоится из-за женщины, содрогаясь от мысли, что вовлек ее в политический скандал. Она страдает». Поутру, проснувшись, мужчине следует выбрать: либо оставить эту женщину, либо рано или поздно он окажется именно в такой ситуации. Сновидение говорит о том, что, доверившись этой женщине, он значительно ослабил бы свои умственные способности и действительно попал бы в трудную ситуацию.

Посредством сновидения бессознательное указывает субъекту на то, как обстоят его дела, демонстрируя целостную картину ситуации в данный момент. Однако необходимо уметь отличать настоящие сны от фальшивых. Когда человек болен или находится не в очень хорошем состоянии, любое сновидение реально отражает его ситуацию, т. е. сны совпадают с реальностью его жизни. Но если человек в своем благополучии поднялся выше среднего уровня, ему могут сниться фальшивые сны, т. е. возникающие в сновидении образы не совпадают с реальностью.

Фальшивые сны являются проективным вмешательством монитора отклонения¹¹, который прокручивает свою «пленку» на основе рефлективной матрицы¹² индивида. Помимо того, что фальшивое сновидение не соответствует реальности, его можно узнать по отсутствию семантики, действия. Такое сновидение следует отбросить, не раздумывая, чтобы предотвратить перезагрузку его содержимого.

Когда человек обретает внутреннее благополучие, обман в сновидениях становится частым гостем. Это можно объяснить тем фактом, что на данный момент монитор отклонения не может быть полностью устранен: его можно лишь нейтрализовать. Цель монитора отклонения состоит в том, чтобы ни один человек не смог достигнуть целостного самосознания: сновидение может указать данную цель программирования монитором отклонения. Случается еще и так, что человеку в состоянии экзистенциального роста или сознанию, приближающемуся к собственным горизонтам, в определенный момент начинает противостоять генеральный монитор отклонения¹³, который с помощью большого количества людей, даже целого коллектива, запускает серию помех для воспрепятствования процессу продвижения по пути познания¹⁴. Необходима постоянная бдительность, особенно ночью, поэтому главное – контролировать сновидения, фантазии, чтобы гарантировать собственную безопасность и значимость.

Глава вторая
Аспекты «Сверх-Я» в психологии зрелых родителей¹⁵

Все мы склонны видеть в «Сверх-Я» то, что в каждом из нас фиксируют родители. И это вполне естественно. Я же намерен раскрыть аргумент, касающийся той типологии «Сверх-Я», которую вносит зрелый родитель.

Онтопсихологическая школа рассматривает «Сверх-Я» Фрейда как одну из феноменологий монитора отклонения, поскольку не воспитание как таковое его фиксирует. «Сверх-Я» становится характеризующим и обуславливающим, будучи лишь одним из выражений монитора отклонения¹⁶.

Здесь я мог бы привести много примеров. Анализируя людей, обращенных в религию, я заметил полное отсутствие у них комплекса вины¹⁷, так как одну религию заменила другая. И наоборот, все ушедшие из религии несли в себе осадок комплекса вины.

Посредством религиозной идеи монитор отклонения становится богом: как только механизм активизируется во имя славы Господа, он обретает верховную власть, способную воздействовать на все что угодно. Наряду с этим я заметил изменчивость «Сверх-Я» в разных религиях.

Попробуйте теперь внимательно проанализировать отношения с вашими детьми (профессор Менегетти обращается к присутствующим родителям).

Профессор (П.): «Ты никогда не замечал, как работает твой ум, когда ты размышляешь о некоторых жизненных моментах, относящихся к делам или учебе, и как все меняется, едва ты начинаешь говорить со своими детьми о какой-либо проблеме?».

Слушатель (С.): «В то время как в делах и в отношениях с другими у меня нет проблем, в отношениях с собственными детьми я не чувствую себя свободным, как будто в них присутствует что-то жесткое, фиксированное».

П.: «Следовательно, здесь как будто имеются точки неприкосновенности, которые тебе не следует оспаривать: это так, и все. Тогда как рационально ты чувствуешь, что можешь всего касаться и все обсуждать, а значит, управляешь ситуацией (я сейчас говорю о глубокой внутрисущностной рациональности), с собственными детьми ты ощущаешь какое-то невидимое препятствие.

В сущности, такой вид блокировки, стойкого сопротивления означает, что ты этого не можешь и не должен касаться. Здесь ребенок как будто обладает верховной властью, превалирующей даже над твоей. Ведь как бы то ни было, ты – “этот” отец, “эта” мать.

Когда ребенок с тобой спорит, в этом есть нечто, о чем ты не имеешь права судить свободно, а потому обязан выслушивать его определенным образом».

С.: «Сравнивая с тем, что было несколько лет назад, базовым императивом тогда было “они не должны страдать”».

П.: «Этот тип страдания связан с чем-нибудь?».

С.: «С моим потенциалом».

П.: «Порыв “Сверх-Я” связан с твоей внутренней значимостью. Это другой бог внутри тебя. Только первичный принцип может удостоверяться как другой абсолют в высшей эгоистичности отдельно взятого индивида».

Малолетний ребенок, еще ни в чем не проявивший себя взрослым, обеспечивается дарованной ему устроенностью жизни взрослого родителя: это вредно как для детей, так и для родителей.

При беспристрастном анализе ситуации мне становится жаль моих дочерей, живущих в достатке: поскольку я богат, то не могу воспитывать их так, как мне бы того хотелось, потому что окажусь непонятым обществом. Я – момент прибытия, тогда как они – точки отправления перед лицом жизни.

Я уже знаю, что, если ничего не случится, они окажутся неполноценными, столкнувшись с постоянной чуждостью жизни, и знаю, что не могу предложить им способ борьбы на их собственном пути. Практически, создавая тыл определенного потенциала и силы, я заставляю их преодолевать бесконечные экзамены существования. Перед лицом жизненной задачи и по исторической необходимости я не могу дать им максимум воспитания.

Система обучает таких детей, как удволетворять маленькие интересы, как шантажировать родителей, чтобы получить еще на десять евро больше, еще одну вещь из одежды, еще одну неделю каникул и так далее, но тем самым они «мониторизируются», усиливают монитор отклонения, используя “ipse dixit”¹⁸ от “deus ex machina”¹⁹, и не знают, что этим они «цементируются» него. Действуя таким образом, они достигают сиюминутного успеха, но потом оказываются жестко, окончательно структурированными.

Для большинства свободных взрослых максимальную опасность представляет именно «Сверх-Я» детей, поскольку преодолеть его наиболее трудно. С биологической точки зрения я могу принять на себя любую роль, но на метафизическом уровне существует только одна душа, и нет ни сына, ни отца, ни матери, ни сестры, ни жены, ни любовника: ты один. Поскольку существует «Сверх-Я» такого типа, то необходимо лишить собственных детей помощи входа в метафизическое.

Бесполезно приводить эти доводы детям. Понятно, что в этом случае они могут прибегнуть к огромному шантажу. Я рад, что, по крайней мере, смог подвести вас к осознанию этой проблемы. Давайте будем помнить, что насколько им удается шантажировать нас, настолько они усредняют самих себя, а мы, в свою очередь, разжигаем худший тип «Сверх-Я». Нам нет равных в борьбе с гигантами, но перед лицом бабочек мы позволяем связать свой разум. Важно это знать. Мы не можем претендовать на понимание детей: они желают иметь материальные блага. Главное заключается в том, что, потакая «Сверх-Я» такого типа, мы неизменно портим наших детей, а сами остаемся неполноценными перед лицом целостного дела рациональности жизни.

Существует, однако, и другой вид шантажа. Ребенок может вам сказать: «Если ты мне это не дашь, я уйду». И он уходит, но куда? Может произойти несчастный случай, может возникнуть проблема с наркотиками, поэтому родитель думает: «У него был дом, полный добра, а я, из-за того, что хотел прослыть великим моралистом, потерял ребенка».

А за внутренней проблемой уже стоит обвинение всего общества. Тогда стоит ли рисковать? Проблема открыта. Продолжайте поступать так, как делаете сейчас. Важно знать об этом и параллельно развивать двойную мораль²⁰: ты знаешь, что там связан, но оставайся при этом свободным внутри, спасая свой сокровенный внутренний мир, и тогда впоследствии это позволит тебе быть точным в социальной системе.

Таким образом, речь идет не о классическом «Сверх-Я» «родители – дети», а об определенном типе «Сверх-Я», намного более утонченном, закрепощающем тех родителей, которые являются истинными учителями жизни.

Главное, что именно дети – сын или дочь – должны подойти к пониманию великого ума родителя. Выбор должен сделать сам ребенок, сказав себе: «Мне повезло иметь такого отца; я буду его использовать, стараясь не злоупотреблять». И, став взрослым, он должен будет пройти психотерапию аутентификации, так как перед лицом трансцендентного становления каждый из нас одинок.

Родитель одинок перед лицом своего метафизического, но то же относится и к ребенку. Я обеспокоен тем, что для таких детей существует риск двух типов: 1) они не формируются в абсолютности жизни; 2) они мониторизируются. И всякий раз когда эти дети пускаются в рассуждения о родителях, по большей части они уже захвачены монитором отклонения.

Глава третья
А что, если это клиент осуществляет плагиат по отношению к психотерапевту?²¹

3.1. Плагиат

Когда речь заходит о психотерапии как о психоаналитических взаимоотношениях психотерапевта и пациента, это сразу ассоциируется с трансфером, плагиатом, неуверенностью.

На протяжении многих лет массовые убеждения и культура заявляют о том, что во время аналитического или психотерапевтического сеанса пациент играет пассивную и незащищенную роль, поэтому во всех аспектах он «пациент»²², то есть чуть ли не тело, вылепленное субъективностью аналитика или психотерапевта. В то же самое время психотерапевт неизменно видится в качестве архимандрита, который вдохновляет, обуславливает и управляет, как «небесный кукловод».

Без преувеличения все единодушны во мнении о неотъемлемом превосходстве психотерапевта и его влиянии на клиента. Это мнение однозначно для массы, для журналистов, для юристов, однако на самом деле все обстоит иначе.

При долгом и болезненном формировании психотерапевта, особенно онтопсихолога, внимание акцентируется как раз на опасности так называемого «пациента»²³.

И прежде всего необходимо пересмотреть значение и содержание плагиата. «Плагиат» означает воздействовать на другого, подгоняя его под определенную матрицу. Поэтому под этим словом, употребленным в переносном смысле, следует понимать психоэмоциональное влияние, структурирующие способы и манеру поведения какого-либо человека.

3.2. Воспитание и плагиат

В этом смысле единственной возможностью для плагиата становится любой стереотип, внедренный посредством эмоционально-чувственного воспитания в период первых шести лет жизни человека. Всеобщая уверенность в том, что примерно к шести годам или чуть позже ребенок будто бы становится рационально ответственным и в состоянии отличить хорошее от плохого, просто доказывает тот факт, что ребенок уже в достаточной мере усвоил социальное поведение согласно специфической матрице своей семьи (настоящей или похожей на нее), поэтому при желании способен быть послушным. Нежелание слушаться влечет за собой наказание.

Изначально любое воспитание психопластично: это культурный плагиат, плагиат поведения и рациональности.

С момента появления человека в этом мире процесс уточнения виртуальности существования бесконечным количеством способов неизбежен.

Плагиат детства, каким бы он ни был, задает определенный модуль эволюционных процессов, то есть внесенная матрица по своему усмотрению производит тематический отбор хорошего и плохого для субъекта.

В норме индивид поддерживает и сохраняет открытым потенциал для будущих вложений, опора на которые способствует собственному историческому детерминизму. Впрочем, только люди, способные синхронизировать собственное логико-историческое «Я» (сформированное под влиянием плагиата рефлективной матрицы) с самодвижением собственного онто Ин-се, осуществляют креативный исторический аутоктиз – это и есть открытый результат метанойи²⁴.

3.3. Плагиат, осуществляемый латентной шизофренией

Бoльшая часть людей, особенно те, чья психология успела приобрести жесткие формы, продолжает нести в себе обуславливающий семантический вектор, образованный фиксацией произошедшего плагиата. Эти люди уже обладают семантическим полем, характеризующимся навязчиво повторяющимся действием и вложением ради самоподдержания. Неспособные к какому бы то ни было историческому самосозиданию, они вынуждены осуществлять плагиат посредством семантического поля и кинетико-проксемического языка (поведения)²⁵. Плагиат необходим им для выживания.

3.4. Психические структуры и объекты стереотипов

Психологический портрет таких людей изменчив, однако в их структуре прослеживается общий фиксированный корень, ригидная идея-образ, которая безапелляционно и обуславливающе действует посредством стереотипов. В сущности, поле их деятельности ограничено тесным замкнутым кольцом. По феноменологии это навязчивые параноики, манифестные и латентные шизофреники, ярко выраженные невротики.

Для вас плагиат может ассоциироваться с широким пластом психосоматики (от индивидуальной до социальной среды), но в действительности он не варьируется далее четырех вышеуказанных модальностей. Даже семантическая психология индивидов-роботов или все то, что относится к монитору отклонения, феноменологически входит в эти четыре вида.

Общими объектами вложения, которые могут указывать на специфику стереотипов, являются: секс, зависимость, наркотик (алкоголь, игра, клептомания, маниакальная зацикленность и т. д.), деньги, соматические нарушения, эмоциональные стратегии. Естественно, я не говорю об агрессивности, поскольку либидо, агрессивность, инстинкт, эротизм и так далее всегда нормальны для общей картины эмоций.

3.5. Проекция клиента и личная реальность психотерапевта

Неизменная ошибка, которую допускают многие клиенты, особенно психически неуравновешенные, состоит в том, что они идентифицируют личность психотерапевта с его ролью по отношению к ним самим. Настоящий психотерапевт, чтобы понять и вылечить клиента, должен уменьшить вложение собственной идентичности и использовать себя настолько, насколько тот, именно благодаря такой специфической адаптации психотерапевта, соглашается с более функциональными для его собственной жизни моделями. Клиент переносит свою потребность, а психотерапевт адаптируется, семантически и эмпатически контактирует с ним для того, чтобы сориентировать его на более высокие жизненные цели.

В действительности клиент не знает и не чувствует реальное «Я» или реальные стереотипы психотерапевта, а видит или сталкивается только с интерпретативным стереотипом, способным технически исследовать и развивать клиента. Поэтому психологический образ, на котором основывается мнение клиента, не имеет ничего общего с личностной и инстинктной реальностью психотерапевта. Даже чувственные отношения любви и дружбы клиента являются всего лишь чуждыми персонологическому реализму терапевта проекциями. Именно отсюда проистекают многочисленные недоразумения, возникающие после сеансов психотерапии.

Психотерапевт – это объект для передачи клиентом своего состояния с целью приведения его экзистенциальных функций к природной норме. Чтобы понять личную идентичность психотерапевта, если для бывшего клиента это важно, необходимо начать все сначала и прислушаться уже к новым отношениям, в которых в том числе и психотерапевт использует право «Я» и значимость чувства собственного достоинства.

3.6. Незнание и попустительство при плагиате в терапии

Если плагиат – за исключением того, что делает любое государство или фундаменталистская религия, семья и стереотипы массы, – действительно является обычным механизмом и доступен любому эксперту в области психологии, будь то врач, психиатр, священник, психолог, преподаватель, тогда почему никто не работает с ним в психиатрических лечебницах, госпиталях и тюрьмах? Как же так, почему никому не удается ни с помощью электрошока, ни с помощью гипноза заглянуть внутрь, определить характер субъектов, представляющих огромную опасность для себя и для окружающих? Все думают только о возможности «нормализации» преступников, выступающих против любой социальной нормы, тяжелых больных, страдающих приступообразно-прогредиентной шизофренией²⁶, и т. п.

Не удается потому, что это невозможно. К сожалению, невежественное и безнаказанное попустительство в отношении плагиата служит лишь оправданием тонких, скрытых извращений внешне слабых, немощных людей, совершающих насилие над превосходящим умом социальных работников.

3.7. Психическая опасность клиентов определенных типологий

Давайте внимательно рассмотрим те четыре типологии – навязчивые параноики, манифестные и латентные шизофреники, ярко выраженные невротики, – которые активизируются на основе шести стереотипов – секс, зависимость, наркотики, деньги, соматические нарушения, эмоциональные стратегии.

Такие субъекты, если только не выявляются открыто в конкретной неоплазии, в несчастных случаях с членовредительством или в демонстративном либо скрытом самоубийстве (где смертельный случай, внешне кажущийся причиной, на самом деле точным образом был запущен бессознательным выбором), семантически и эмоционально должны реализовывать собственную патологическую и отклоняющую потребность. Через обычные каналы семантического поля они могут воздействовать на эмпатические или психоэмоциональные структуры заранее выбранного, но всегда превосходящего по жизнеспособности получателя.

Инвестируя вовне, они практически смещают себя на предрасположенного, связанного с ними слушателя. Как только этот последний бессознательно впитал структуру клиента, он будет принимать решения, самовыражаться и выстраивать свою жизнь в зависимости от того, насколько и как он был структурирован другим. Психотерапевт оперирует семантикой, структурированной клиентом, как собственной. Поэтому может случиться так, что психотерапевт, недостаточно подготовленный к анализу семантики и сновидений, оказывается структурированным другим, который стремится вынудить психотерапевта следовать либо бессознательному импульсу, либо открытому желанию стереотипа клиента.

Гражданская и уголовная ответственность за большинство случаев влюбленности, решений, направлений, высказываний в отношении специфических объектов вложения шести стереотипов возлагается на психотерапевта, при этом клиент неизменно остается невиновным.

Некоторые клиенты с такой типологией сродни бомбам, блуждающим в поисках детонатора. Это люди, грозящие невообразимой жестокостью с точки зрения криминальности, это убийцы, имеющие разрешение на совершение убийства, прячущиеся за круговой порукой глупой и внешне демонстрируемой невинности, обладающие, однако, самой зверской, дьявольской фантазией и психически отклоненной структурой.

Весьма распространенная позиция, отстаиваемая в полемике по вопросам секса, власти, чувств, в соответствии с которой единственным ответственным лицом должен считаться аналитик или психотерапевт, в том числе за сознательные побуждения клиента, по большей части устарела.

В моем клиническом опыте работы с психиатрами, психотерапевтами и священниками, которые обвиняли себя во влюбленности, сексуальных связях, неистовой ненависти или ревности и так далее по отношению к своим клиентам, просили меня провести анализ и помочь им, почти всегда мне приходилось подводить их к осознанию того, что они были просто совращены. Даже когда мне приходилось выслушивать обвинения клиентов обоих полов в адрес предыдущего аналитика, я очень спокойно подводил их к ответственности и советовал им ради собственного здоровья организовать свою жизнь более ответственным и функциональным образом, дабы приблизиться к своим удовольствиям; в противном случае им не останется ничего другого, как либо сублимировать, либо решительно отрекаться. Не все менялись, и прежде всего потому, что приходили ко мне лишь для продолжения своей игры, но на более высоком уровне.

3.8. Бдительность к монстрам бессознательного

Каждый зрелый психотерапевт должен непрерывно проявлять бдительность к автономной целостности собственной психики и нередко прибегать к дидактическому супервизорству одного из способных к этому коллег. Наряду с вниманием к собственным проблемам, он должен отслеживать те «загрязнения», которые вносит каждый клиент. Огромное количество самоубийств среди неврологов, психиатров, психологов, по сути, представляет собой нормальный результат бессознательного плагиата, совершенного клиентом, который казался самым «интересным». Не следует забывать, что очень часто комплексы являются истинным разумом логико-исторического «Я».

3.9. Три совета

1. Психотерапевт-эксперт никогда не должен забывать о супервизорстве по прошествии определенных периодов времени. Для того чтобы быть посредником экзистенциального порядка некоего индивида, необходима редчайшая точность оператора. Лечить больных – это только техника, а вот аутентифицировать личностное развитие – уже искусство, искусство метанойи²⁷.

2. Не следует соглашаться на проведение тренинга с клиентом, обладающим бoльшим, чем у психотерапевта, количеством психической энергии. Точно так же нельзя консультировать клиента, если уже при первом личном анализе вы понимаете, что можете оказаться его жертвой.

3. Психотерапевт должен обладать мужеством, чтобы оставаться индифферентным к разворачивающейся перед ним трагедии некоторых клиентов, заявляя при необходимости о собственной неспособности и возвращая их государственным учреждениям. Давайте предоставим «мертвым» закапывать своих покойников. К сожалению, общественные институты, начиная с социально-благотворительных и заканчивая судебными, основываются исключительно на внешнем оценивании и не имеют ни малейшего представления о действующей внутри человека интенциональности. Все право базируется на очерчивании внешнего факта.

Глава четвертая
Единение с природой и трансцендентность над стереотипами

4.1. Единение с природой

Помимо университетского диплома, постоянной учебы и повышения квалификации, онтопсихолог должен обладать двумя качествами: способностью к единению с природой и трансцендентностью над стереотипами. По достижении определенного уровня теоретической подготовки в онтопсихологии, достаточно высокой социальной зрелости и авторитета в своей социальной среде, онтопсихологу становятся абсолютно необходимы эти качества для содействия самому себе как значимому деятелю, а также для реализации успеха, без сомнения, приносящего удовольствие и наслаждение.

Под «единением с природой» я понимаю постоянный контакт, некий вид осмоса, взаимообмена между собственным организмом и целостным организмом среды, в которой живет человек. Тем самым я не ссылаюсь на идеологию йоги, на трансцендентное созерцание, художественное обучение, а понимаю под этим то, как субъект опосредованно становится единым с той реальностью, которая его поддерживает: это – способность к непрерывному единению с той средой, с которой субъект сосуществует.

Онтопсихолог должен быть способен к взаимодействию, к действию, родственному той логике, которая заложена в проекте живой природы: выращивание растений, создание скульптур из камня, работа на земле и так далее – все это должно быть не хобби, отрешенностью или делом ради дела, а гарантией возвращения к самому себе через смерть символов²⁸. В определенном смысле это форма смерти²⁹. Осознать, что перед лицом высшего разума вещей все уже мертво и только вечность существует – значит, таким образом, превзойти страх, барьер психологической смерти: суметь умереть ради жизни в ее глубинной сокровенности. Умереть в симбиозе с образами, бегом, рождением, становлением: испытать смерть всех дорог, всего становления и отыскать сокровенность, которая всегда благодатна. Это способ интимного соприкосновения с миром в единстве с собственным онто Ин-се, и это вопрос не рационального ума, а висцеротональной интеллектуальности, где в итоге не останется ничего для раздумывания, ни одного инструмента, ни одного слова, а исключительно очевидность предельной, священной интимности, дарующей блаженство.

Чтобы этого достичь, необходимо войти во все живущее, научиться питаться, метаболизируя животворящую сущность природы, а не ее внешние проявления: вобрать душу цветка, а значит, объединить жизнь с жизнью. Лекции по живой кухне³⁰, проводимые мною, на самом деле служат инструментом, с помощью которого можно достичь единения с природой, возобновить действие порождающего, изначального принципа нашего онто Ин-се. В живой кухне, за разговорами и едой, речь идет об умении уловить и впитать в себя тот дух, который создает этот сок, и тот способ, посредством которого великая жизнь дышит и парит в собственном проявлении.

Естественно, я не принадлежу к «зеленым», которые хотят фиксированности природы. Природа всегда спасалась как процветание духа, следовательно, и человек должен войти в постоянство этой жизненности. Исходя из внутрисущностной логики и заданного порядка движения живых явлений (можно представить себе любую химико-технологическую конструкцию), мы можем производить бесконечное количество вещей: достаточно познать все противоположности и многообразие следствий некоей причинности, как мы начинаем жить. Однако для этого необходимо соблюсти то, что природа гениальным образом уже дала как основу³¹.

Онтопсихология обращена не только к результату процесса созидания, но и к его душе, т. е. обучает виртуальности, тому проекту, в котором природа гениально орошает эстетическим изобилием и функциональностью: природа дает нам эффекты, но она же дает и причины, а мы должны лишь развивать науку. Так, к примеру, мы поступаем в психотерапии, когда не лечим человека внешне, но его жизнь при этом получает развитие на более высоких уровнях: мы даем возможность клиенту обрести изначальность собственного онто Ин-се и, следовательно, уже опираясь на него, укреплять и нести бесконечный источник постоянной креативности³².

Для онтопсихолога важно знать, как создается порядок в доме, жизненная композиция из дерева, камня, окружающей среды, поскольку упорядоченное пространство – функциональное для человека, который в нем живет, – обладает своим ароматом, вкусом, особенным запахом, обостряющим любознательность наших чувств, и, таким образом, стимулирует их, одновременно оживляя разум и элегантность действий.

Я не могу понять человека, который учится только по книгам и не обладает вкусом, родственным природе вещей. Мы не можем претендовать на то, чтобы выучить все, однако можно войти в опосредованное самовыражение через определенные ремесла, искусства, с помощью живой кухни; это способность находиться по ту и другую сторону объекта: я – субъект, но могу воплотить себя внутри объекта (и прежде всего того объекта, в котором говорит природа, в котором разум являет собственную сущность); значит, я могу войти и туда, и сюда, могу обладать этой родственностью, достичь единения с внутренним и внешним, с сокровенным и явленным, со всем тем, что представляет собой гений природы.

В процессе работы при проведении онтопсихологического резиденса создается возможность ручного контакта с природой, с камнем, со стеной, с мясом, с растением, с завтраком: контакт с природой не с целью обслуживания, а для научения самих себя чувствованию, осознанию собственного богатства и применению собственного потенциала³³. Мы представляем собой часть природы: мы постоянно дышим, наши легкие постоянно находятся в контакте с этой энергией, с этим воздухом, с этими облаками, с этой водой, с этими запахами, – а значит, и наш ум, в свою очередь, должен прийти к осознанию того, как формализуются эти животворные контакты.

Для проведения настоящего резиденса необходима особенная среда, определенная природа и специфическая предрасположенность. Если человек не умеет делать, он не может понять: он должен уметь делать. Тот, кто только учился, видел только книги, желал быть гениальным, всегда будет монитором отклонения и никогда не станет порывом жизни, потому что не знает, как парит, воспламеняется и кипит жизнь. Не так уж важно уметь делать много, но хотя бы что-то, что дало бы практический контакт, единение с природой. Не так, как это делают рабочие, крестьяне, индейцы, хиппи, гаучи, путешественники, казаки: это означает быть глупыми объектами там, где человек является инструментальным повторителем, поддерживающим себя в объективации природы.

Я стремлюсь научить вас способу, позволяющему посредством рукотворного акта, как возможности проживания удовольствия и креативного действия, войти умом в разум природы. Онтопсихологу необходима природная внутренняя территория. Естественно, если он примется выращивать сад по предписаниям учебников, то это будет означать лишь стереотипность, шизофрению, частотную модуляцию монитора отклонения. Нужно подойти к чувствованию и сопереживанию нашим разумом великого разумного чрева жизни через любое возможное действие.

К примеру, инженеру-механику, чтобы понять, как природа творит свои чудеса, не следует копировать только математические закономерности. Он должен достичь того состояния, когда будет понята простота контакта (это как будто сказать: «Ах, вот как просто!»): видна проблема и самая непосредственная связь, дающая тот результат, который нравится.

Сегодня я попросил установить камень: его положили, но мне не понравилось, и я предложил его передвинуть – стало лучше. В конце концов, пока никого не было, я сам установил его так, как надо. Он призывал, говорил: «Приди, облокотись на меня!». Сначала это был просто камень, сейчас этот камень стал контактом с природой, где сидящий рядом с ним человек чувствует себя находящимся в жизненных координатах окружающего пространства. Для этого существует определенный способ. Кирпич – это последнее преобразование материи в соответствии с ее функциональностью для антропологической потребности. Это рукотворная пропорция того, как человек отрезает материю и реорганизует ее в структурной новизне: из этих кусков можно произвести монумент любой величины.

То же самое касается вкусов в еде: питание все время тем же самым, с одинаковыми запахами и вкусами создает стереотип старения. Необходима изобретательность, но, естественно, улучшающая, а не регрессивная. В этот момент, к примеру, я думаю о свежесобранном миндале, залитом уксусом, простым уксусом, а потом вынутом и помещенном в мед. Когда его ешь, ощущается вкус, который поднимается высоко к нёбу, пробегает по всему рту и освежает его. Однако миндаль должен быть собран именно при определенной фазе Луны, потому что тогда он обладает особенным вкусом. Но зачем продолжать то, что уже состарилось?! Это и есть внутренняя территория частной жизни онтопсихолога, который должен не впадать в схематизм йоги или подобных ей систем, а войти в единение с природой, где ум проявляется в животворящей диалектике любви, игры с резвостью природы. Этого природного родства недостает почти всем, кто посвятил себя учебе или профессиональной деятельности (адвокаты, врачи и т. д.). Это огромный пробел, поскольку он несет в себе недостаток регенерации или аутогенеза разума: разум взращивается этой способностью к единению с природой.

К примеру, на Кубе есть табак, однако кубинский табак в руках кубинцев – такой же лист, как и все другие, но в руках такого человека, как Зино Давидофф, табак становится изысканным наслаждением. Отец обучил его, как нужно чувствовать табак, растирая его в ладонях, как он вдыхается душой. Прикасаясь, ты ощущаешь его: это тип кожи или прикосновения, исходящего из влажности леса, который по ощущению сродни чему-то среднему между бархатом и шелком. Существует знание о том, как следует его собирать и перерабатывать, никогда не искажая определенную специфику, и как, в конечном итоге, довести его до потребителя в эстетической архитектуре товарных коробочек: создается гениальность удовольствия. Сегодня в продаже появляются сигареты “Davidoff”, при одном взгляде на которые ясно, что это солома. То же самое происходит и с шампанским, с некоторыми другими алкогольными напитками и многими иными вещами.

Если вначале стоит учитель природного единения, а производитель в какой-то степени представляет собой гения природы, мы познаем удивительные вещи. Если есть такой ум, а значит, проект человека, который производит симбиоз и единение с проектом природы, объединяет гений человека с гением природы, мы обретаем рай. Возьмем, к примеру, чистоту в доме. Невозможно быть точными, живя в грязном доме, особенно, если речь идет о ванной комнате. Легкие чувствительного человека не могут расшириться в пространстве, которое грязно, которое препятствует метаболизации с тем, что является elan vital³⁴ прозрачности жизни. Но нет, это не чистота госпиталя, что представляет собой лишь не производящий жизнь стереотип! Чистота, о которой говорю я, – это душа, утонченная чувственность.

4.2. Трансцендентность над стереотипами³⁵

Очевидно, что онтопсихолог отличается от других людей. Это профессионал жизни и успеха, это тот, кто должен обучать искусству творчества в экзистенциальной жизни субъекта. Онтопсихолог не врач, который возвращает орган, не юрист, который приводит дела в порядок согласно закону, не коммерсант, который упорядочивает бизнес в соответствии со схемой закона или рынка. Он тот, кто заново устанавливает координаты креативности онто Ин-се, координаты бытия: онтопсихолог – это техник бытия. Он особенный, а значит, и жить должен по-особенному. Невозможно заниматься высокой профессией, живя в повседневной рутине, как все. Речь идет не о том, чтобы производить впечатление на других, а чтобы не быть ниже себя (т. е. неполноценным по отношению к самому себе как психотерапевту). Другой отражает себя³⁶, он мне платит, готов меняться, и я должен быть способным ремесленником, техником, художником его самобытности.

Внешне онтопсихолог должен жить как все, но внутренне отличаться от всех, быть абсолютно ни на кого не похожим. Он должен обладать способностью устанавливать, где присутствует свет и где его нет. Он с элегантностью, мастерством и превосходством должен использовать стереотипы адаптации, никогда не находясь внутри них: с умом, уважением и совершенством использовать все, не будучи внутри какого-либо стереотипа. Модуль действия определяется из раза в раз. И каждый раз это постоянная новизна, потому что онтопсихолог находится во внутренней константе усвоения нового, в постоянной новизне постижения чуда жизни.

В Ин-се сосредоточена вечная динамика, где жизнь присутствует и проявляет саму себя. Онтопсихолог должен быть постоянным «дзори»³⁷: обладать способностью к интроспекции любого проявления жизни вокруг него, в метаболизме или в семантике с ним. Онтопсихологическая теория проста, это – всегда один пункт, который, в зависимости от того, где применяется, кажется изменяющимся: уметь определить Ин-се и быть с ним в согласии. Следующий шаг – умение руководить театром, маской адаптации, профессиональной формой, лингвистическим и техническим типом смиренного обслуживания всех многочисленных институтов. Исходя из этого, необходимо осознать самоявленное бытийной внутренней сущности в любом отношении, которое я изменяю тем самым фактом, что существую в данном контексте. Эта открытая и постоянная школа никогда не заканчивается, поскольку у рая нет пределов, он – безграничен.

Следовательно, необходимо обладать данной предрасположенностью, несущей бесконечное внутреннее величие, и маской адаптации к истории.

Глава пятая
Объектные отношения³⁸

Когда мы говорим «индивид и окружающая среда», то можем понимать под этим действие онто Ин-се и экзистенциальную историю, а также взаимодействие, осуществленное субъектом в окружающем его экономическом, политическом, социальном пространстве; отношение, или реакцию, возникающую между клеткой и ближайшим к ней пространством; специфичную реакцию генома, соотносящуюся с той средой, которая создает или которой было создано органическое.

Онтопсихология внедряется в мир причин, анализирует то, что априорно объекту, что предваряет действительность. Она исследует не субъекта и его внутренние изменения, а субъекта в себе и относительно его собственных отношений. Это означает, что онтопсихологическая наука исследует геном³⁹ в его потенциальных возможностях и связи, посредством которых он специфицирует и осуществляет самого себя, а значит, приводит либо к неоплазии, либо к аутогенезу.

Таким образом, я намерен ввести вас в специфическую область применения онтопсихологии и определить то, на чем основывается и в чем заключается ведущая роль этой науки при вмешательстве в любой сектор исторического процесса, разворачивающегося между индивидом и средой.

Ядро индивидуации создано онтической эгоистичностью, категории которой описаны в пятнадцати характеристиках, определяющих онто Ин-се⁴⁰. Анализируя эти характеристики, мы не выходим за рамки абсолютно субъективного рассмотрения, с помощью которого, однако, мы определяем базовый проект, устанавливаемый жизнью посредством своих универсальных законов в этой конкретной эгоистической самоявленности, представляющей собой первую действующую причину.

Однако эта действующая эгоистичность, будучи онтической и субъективной, всегда побуждает себя в корреляции с универсумом, с жизненной средой, с предпосылкой, посредством которой единство действия специфицирует собственное историческое становление. Таким образом, речь идет о необходимости понять самодвижение онто Ин-се в ситуации.

Онтопсихология непрерывно настаивает на концепции этики ситуации: не существует абсолютной, статичной этики. Под «этикой» я понимаю поведение, способ самопроявления и самовыстраивания. С того момента как человек начинает действовать, он действует внутри некоей связи, некоего отношения, где двое становятся экстремумами единого действия.

Координаты окружающей среды, истории, ситуации должны быть рассмотрены с точки зрения интересов генома (онто Ин-се), поскольку мы осознаем универсум не таким, каков он есть, а через то, как он поощряюще и функционально соотнесен с каждым из нас. Следовательно, универсум следует рассматривать в соизмерении его со спецификой константы «Н» и в соотнесении с этикой ситуации нашей индивидуации, пребывающей в акте, то есть в соответствии с тем, насколько он соприкасается с константой «Н» через гениальность ее способа самоявленного представления – «здесь и сейчас» – в том конкретном универсуме, где она исторически воплощается. Онто Ин-се исторически воплощается в универсуме настолько, насколько этот универсум ему это позволяет.

Онтопсихология обнаружила всю картину – от проектирования до действия – того, как реагирует геном, обуславливаясь координатами. Он реагирует либо спонтанно, либо в соответствии с внутренне присущими условиями (внутренне присущими, поскольку они прилагаются, а не потому, что являются сущностью константы «Н»). Геном может быть обусловлен наследственностью, окружающей средой, монитором отклонения, рефлективной матрицей, правилами поведения, принятыми в той цивилизации или культуре, в которых он проявляется. Правила поведения и монитор отклонения являются частотными модуляторами, которые постоянно обуславливают действие и реакцию онто Ин-се или всего того, что является аутогенетической причинностью.

Пятнадцать характеристик онто Ин-се, которые определяют специфику поведенческой предрасположенности действующего ядра, могут не проявиться, если окажутся зажатыми правилами и историческими анахронизмами.

Анализируя человека, мы видим:

1) априорное генома;

2) вторичное априорное историко-средовой данности;

3) более или менее положительный результат для генома в момент столкновения с материальным контекстом в самоявленности ситуации в действии.

Субъект реализует, конкретизирует, определяет и специфицирует себя в отношениях с ближайшим объектом; объект – это мир, время, культура, существование, потенциал – все то, посредством чего онто Ин-се может создавать объективное феноменологическое присутствие в «здесь и сейчас» пространства-времени.

На основании данной предпосылки для онтопсихологии абсолютно безразлично, провести ли анализ для обнаружения первопричины и вторичных компонентов, обуславливающих общую недостаточность в действующем индивиде, или же отследить какую-либо конкретную сторону, нуждающуюся в восстановлении, для реинтеграции первичного интереса, прототипа, который естественным образом детерминирован изначальным саморасположением принципа. Такой анализ позволяет распознать и объективировать как лечение, так и рост, а также регресс: в любом случае принцип неизменен.

Экономика, медицина, социология, физика и так далее, если желают добиться продвижения, должны расширить позицию междисциплинарности с помощью вносимых онтопсихологией уточнений⁴¹. Онтопсихология не заменит собой медицину или физику, потому что каждой наукой разработана своя специфическая технология работы с фактом; но если в науке отсутствует разум, то ее технология бесполезна во всем. Онтопсихология определяет и уточняет разум, который создает передовую (или отстающую) технологию в области биологии, экономики, политики, социологии и т. д.

Фундаментальным открытием онтопсихологии является интенциональность природы в ее специфическом «изо», то есть онто Ин-се. Этот критерий, принятый и примененный ко всем возможным проблемам, с которыми может сталкиваться человек, позволяет определить здоровье, удачу и успех⁴². Это базовая эпистема – в какой бы области она ни применялась – придает прозрачность любому научному процессу.

Онтопсихологический анализ синергичен, как ум, будь то в области духа или материи: это агент в действии, промежуточная постоянная.

Чистая изначальность Ин-се может быть исследована, поскольку она воплощена. Мы не можем ее понять и анализировать без ее феноменологии, так как мы есть история, материя, пространство, люди и как таковые осознаем себя индивидами, обладающими телом, размерами, помещенными в определенные ситуации. Нельзя избежать этой воплощенной реальности. Желая возвысить концепцию духовности, нельзя уходить от сущности реализации “kenosis”⁴³, от смирения перед внешним миром: форма, ум действуют внутри всего того, что является метастазом этого мира, создающим биологию и выстраивающим тот огромный мир, который мы можем констатировать.

Онтопсихология позволяет провести анализ любой вещи, которая обладает неким началом. Этот проект может быть прочитан внутри, а его расшифровка позволяет выработать реакцию и контролировать происходящее в нем. При отсутствии этого знания научная мысль человека ограничена рамками объективированных процессов, остающихся архаичными, бессознательными, приоритетными; процессами, над которыми человек полностью не властен, поскольку несведущ в них.

С применением онтопсихологического знания появляется возможность научного прочтения внутренней сущности этого разума, создающего затем метастазическую (metastasica) феноменологию, то есть модулирующего материю.

Для получения объективации какого бы то ни было субъекта, мы должны уметь определить, отделить и очертить позицию “hic et nunc”⁴⁴, по отношению к которой в данный момент формальный разум направляет собственный вектор. Мы должны понять крайнюю формализацию психической интенциональности, обнаруживаемую по той пластичности, в которой в данный момент проявляется феноменология, выражающая нас и дающая нам земную сущность.

Онтопсихология изучает не субъекта или объект абсолютно в себе, а тот третий момент, поддерживающий как субъекта, так и объект, и реализующий себя как среднюю посылку. Этот третий поддерживает амбивалентность двух экстремумов, но в реальности в каждый конкретный момент единонаправлен только одной формой. Уточнять эту единственную форму означает уметь диагностировать, контролировать и изменять. Анализ, ведущийся только в одном направлении, приводит потенциально успешный проект к краху.

Объектом онтопсихологии является контроль отношений: варьируя экономией возможных или актуальных отношений, она наделяет действующего субъекта познавательными способностями как в отношении собственной границы толерантности (сколько он может выдержать), так и по отношению к потенциалу для успеха, а также по отношению к тому, что было растрачено из великого капитала жизни, вплоть до того, чтобы обусловить исчезновение отдельно взятого исторического существа (индивида в среде).

Таким образом, онтопсихологическое исследование дает полную картину побед и поражений, а также указывает момент самостоятельного решения в сторону удачи или краха, не допуская при этом ошибки или гипотезы. Оно просто дает технологическую точку, от которой может произойти тотальный результат.