Kitabı oxu: «Правила Тени»
Глава 1. Сплетни.
Тень — не отсутствие света. Это его искажённая, предательская копия.
Она струилась по ковру глубокого винного оттенка, устилавшему полированный пол длинного служебного коридора. Словно чёрная пасть цеплялась за острые каблуки её изящных туфель. Ползла за ней по пятам. Холодная. Цепкая. Как дыхание палача.
Каждый шаг Исабель Кортис отдавался в тишине глухим эхом собственного сердца.
Слишком громким. Слишком быстрым.
В руке она сжимала чашку с кофе. Терпкий и пряный аромат лианорийской корицы, обычно такой уютный, придающий утру почти домашнее тепло, сегодня словно отдавал запахом тревоги — не согревал, а наоборот, только подчёркивал ледяной холод строгости корпоративных стен. Кружка в ее ладони дрожала. Напиток плескался, оставляя на пальцах тёплые, липкие следы — похожие на кровь, которую она ещё не пролила.
Ведь сегодня был тот самый день, когда все тени должны были выйти на свет.
За высокими офисными окнами золотились лучи солнца Этерии, рассеиваясь по полу бликами, словно россыпь драгоценных камней. Но в кабинетах свет не приживался, оставаясь лишь блеклой пылью настоящего тепла. В зеркальной поверхности стены она поймала собственное отражение: женщина в строгом костюме серого цвета, с лицом, словно высеченным из мрамора спокойствия. Ничто не выдавало бурю внутри. Ничто, кроме глубины взгляда — слишком ясного, слишком знающего.
“Прекрасна. И смертельно опасна. Как лезвие, спрятанное в бархате. — Она удовлетворенно улыбнулась, как ей теперь нравилось, «по-взрослому». — Всегда мечтала устроить где-нибудь революцию. Ломать-то не строить. Точно смогу. Правда, в книжках всё выглядело проще. Но, в любом случае, нельзя осрамиться перед наставником на первом же спецзадании. Что-то мне подсказывает, что пересдачи не будет и даже не получится остаться на второй год… ”
Она знала, что на этом участке слепая зона для системы неусыпного контроля и здесь, хоть на мгновение, можно выдохнуть и побыть самой собой.
"Местный кофе конечно не банановый раф со взбитыми сливками из новой папиной кофемашины, пенка здесь вообще не густая, но в целом за два месяца я уже привыкла... почти."
Легкая улыбка тронула ее губы — с бодрящим утренним напитком мир всегда казался чуть ярче, а возможности безграничными.
На запястье вспыхнул браслет: «Доступные ресурсы скрыты в слепом секторе. Теперь все «сокровища» надежно уплыли на другой конец континента. Жду сигнала. Будь осторожна. Не светись».
Сообщение было зашифровано мерцанием, понятным лишь ей. Рауль Харвинг. Его присутствие всегда ощущалось иначе — словно тлеющий уголек в этой промозглой мгле.
Её пальцы, тонкие и быстрые, едва заметным движением стёрли сообщение.
"Отлично, теперь система им покажет только нужные мне цели. Генералы клюнут, я уверена. Осталось только громко хлопнуть дверью, чтобы эти павлины ринулись в погоню за призраком. Рауль. Спасибо. Как хорошо, что мы подружились. — Мысли потекли мягко, как тёплый чай по кружке — медленно, уютно, почти по-домашнему. — Справиться со всем этим в одиночку было бы совсем сложно. Наставник даже не объяснил, как пользоваться артефактом. Тоже мне, Хранитель. Однозначно специально. Не мог же могущественный бессмертный про элементарный вводный инструктаж забыть? Хочет чтобы я сама разобралась. Опять проверяет, испытывает. Ну ты и зверь, старик…"
Она чуть не фыркнула вслух, но вовремя прикусила губу.
“Нельзя отвлекаться. Надо быть серьёзнее. Ведь это же не игра. Это… государственный переворот. Хорошо мама меня научила заводить полезные знакомства.”
В памяти тотчас всплыл родной голос — тёплый, с лёгкой хрипотцой от утреннего кофе:
— Если хочешь, чтобы тебя ценили, не стесняйся просить о помощи.
— Но мам, разве не наоборот? Я думала, надо помогать, чтобы понравиться?
Она почти услышала мамин смех, почти почувствовала её теплую ладонь на своей макушке.
— Нет, глупышка. Ценить будут, только когда сами вложатся. А если человеку не до тебя — зачем навязываться и зря глаза мозолить? Думай, доченька. Голова не просто, чтобы шапку носить.
Как же она скучала. По этому голосу. По кухне, где пахло кофе и блинчиками. По тому, как мама говорила «зря глаза мозолишь», будто это самая страшная угроза во вселенной.
Губы мисс Кортис расплылись в сладкой, ностальгической улыбке. “Кажется, это было так давно. Словно в другой жизни… ”
Внезапно сердце сжалось. Липкое, тяжёлое чувство вины сдавило грудь, мешая дышать. Она лгала Раулю. Использовала его, не раскрывая всей правды. А он верил, искренне стараясь помочь. «Голова не для шапки», — всплыл мамин голос. Но она не рассказывала, каково это — носить в голове план с душком предательства единственного друга.
“Стоп. Не раскисать. Соберись. Сегодня будет твой выход.”
Словно перед прыжком в холодную воду, Исабель глубоко вдохнула и вошла в кабинет.
Воздух в аналитическом отделе буквально сгустился, едва мисс Кортис переступила порог. Он стал тягучим, как мёд, и таким же удушающим. Привычный офисный гул смолк, будто вытесненный звенящей тишиной, что всегда наступает перед взрывом.
Все замерли. Девушки за столами — безупречно одетые, с безукоризненными прическами и холодновато-сдержанными улыбками — переглянулись. Их взгляды, острые и цепкие, как когти, скользили по ней, выискивая трещину в броне.
Плечи Исабель напряглись, желание поежиться стало почти осязаемым. Она знала: за ней следят. Не просто камеры наблюдения, чьи стеклянные зрачки она давно научилась не замечать. Чьё-то дыхание, призрачное и неумолимое, словно бы скользило за ней по пятам.
Зеркальные стены офиса не отражали правду. Они показывали то, что нужно было видеть: притворную вежливость, строгий стиль, деловую хватку.
Но мисс Кортис знала — за идеальным фасадом кипит яд.
И сегодня он вылился прямо на неё.
— Считаешь себя особенной, Бель? — раздался сладковатый голос Ланы. Она сидела, облокотившись на спинку кресла в позе, филигранно скопированной ею у алькантарских аристократок. И даже глаза, яркие, как два каплевидных изумруда, сверкали надменной насмешкой.
“Куда уж особеннее? Кто ещё в здравом уме согласился бы выставить себя напоказ, да ещё под ледяными струями? - Мысленно улыбалась в ответ Исабель. - Только вам правду знать ещё рано...”
Коллеги мгновенно образовали незримый круг — замерли, подобно зрителям перед началом спектакля, с аппетитом предвкушая горечь чужих обид.
— Неужто надеешься, что дитя самого Владыки снизойдет на такую как ты? — продолжала Лана, растягивая слова, будто нанизывая их, как бусины на тонкую нить яда. — Никому еще не удавалось оказаться чем-то большим, нежели временной игрушкой, чья судьба приписана и тебе. Ты же опытный аналитик и не можешь слепо верить в дешевый роман на один вечер.
Мисс Кортис чувствовала, как десятки глаз впиваются в нее, словно иглы. Она медленно прошла к своему столу, стараясь не реагировать, но каждый шаг давался с усилием — будто воздух вокруг уплотнился, стал вязким, как смола. Мысленно девушка пыталась себя успокоить.
"Ну вот, опять эти сплетницы тут собрались. Ладненько, главное — кофе не уронить. Вдох-выдох. Не обращай внимание. Смотри под ноги, тут кругом провода. Не оборачивайся, спокойненько иди к своему столу. А то с этими талонами новую порцию можно получить только завтра. Хотя какая разница? С моим уровнем лояльности в семнадцать процентов даже по талону наливают бурду без сахара. Латте с сиропом, видимо, полагается только тем, кто лично сдал не менее десяти шпионов. Или хотя бы улыбается на корпоративных собраниях искренне..."
Шепотки, подобно ядовитым искрам, вспыхивали тут и там, только раздувая пламя.
— Его отец никогда не одобрит…
— Только навлекает на нас беду…
— Армандиус накажет всех…
Имя Повелителя Алькантара повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее, как похоронный звон.
Исабель буквально кожей ощущала, как взгляды впиваются в спину, оставляя невидимые метки. Она не реагировала, но внутри всё сжалось подобно тугой, стальной пружине. Её ненавидят? Презирают? Пусть. Пусть считают, что она охотится за принцем, как и сами те, кто сейчас так ханжески шепчутся за спиной. Это удобнее. Всё лучше, чем правда.
Девушка мягко опустилась в кресло и аккуратно поставила на стол чашку с недопитым кофе. В тёмной жидкости дрожали блики света. На мгновение ей показалось, что она видит в них отражение не офисного потолка, а чего-то иного: алые разводы на мраморе алтаря, синие ночи на далеком побережье Лианории, тоскливо-бесстыдно синие… и золотые бескрайние поля Солейла. Даже эти странные воспоминания уже стали частью её сущности. Хотя все ещё казались ей совершенно невероятными и даже порой пугающими.
Исабель моргнула. Видения исчезли. «Отлично. Галлюцинации на фоне недосыпа. Как раз то, что нужно для ответственной миссии», — саркастично подытожила она, поправляя лямку бюстгальтера, которая невыносимо врезалась в плечо, и, привычным усилием, сконцентрировалась на том, что её душе ближе. Что всегда согревало даже в самой непроглядной тьме… кофе. Ей вновь вспомнился его вкус. Не этот бледный суррогат, а настоящий, из её прошлой жизни. С густой, сладкой пенкой. Папа только что купил новую кофемашину. Мама смеялась. В том далеком беззаботном детстве, всё казалось возможным...
"Вдох-выдох. Этого больше нет. И не будет. Никогда."
Она резко отпила глоток, и терпкая горечь вернула ее в серую реальность Алькантара.
Аналитик мысленно послала проклятие изготовителю ее обуви, освобождая натертые ступни. Каждый шаг отдавался в висках тупой болью, напоминая о цене за безупречный образ. "Фуух... Ненавижу эти туфли. Как по бетонной плите без амортизации. Пора заканчивать этот спектакль, иначе у меня скоро разовьется плоскостопие." - размышляла Исабель, пытаясь сосредоточиться на работе.
Ведь она не собиралась отступать.
Бросила короткий взгляд за окно. Где-то там, в тенях этого мира, пряталась правда. Ради неё и стоит потерпеть.
Мисс Кортис провела пальцем по сенсорной панели монитора, запуская привычный интерфейс. Но её взгляд, острый и ясный, был прикован не к данным, а к едва заметному символу в углу экрана — стилизованному яблоку, надкусанному с одной стороны, скрывающемуся среди ветвей кода. Её личный символ. Из прошлого, потерянного навсегда.
Рабочий день тянулся медленно, как густой сироп, но девушка не позволяла себе отвлекаться на пересуды. Она склонилась над отчетом, пальцы быстро стучали по клавиатуре, а на экране выстраивались строки аналитических данных. Вокруг царило притворное спокойствие — будто все внезапно увлеклись работой, но она чувствовала, как взгляды то и дело скользят в ее сторону.
Исабель выпрямилась. Внутренняя дрожь утихла, сменившись холодной, отточенной решимостью. В зеркальном отражении монитора она видела, как за ее спиной переглядываются, как губы складываются в язвительные улыбки. Каждый её шаг, каждый глоток кофе — всё считают.
Перед глазами всплыло воспоминание, яркое и четкое, словно это было вчера. Ее первые рабочие дни. Она намеренно крутилась у панели запуска интерфейса, делая вид, что ничего не понимает. Притворство давалось легко — кто будет подозревать новенькую в неискренности? На вызов пришел мистер Харвинг, настройщик кабельных сетей, веселый парень с добрыми глазами и умелыми руками. Он что-то бормотал себе под нос, провода послушно оживали под его прикосновениями, а она стояла рядом, изображая восхищенную беспомощность.
И тогда он обернулся и тихо, так, чтобы никто не услышал, спросил: «Тебе тоже просто скучно? Ищешь общения?»
Она застыла, улыбка замерла на губах. Её накрыло ледяным стыдом. Раскусили. С первого взгляда. Так легко. Она лишь смущенно кивнула, стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре.
Он в ответ игриво подмигнул: «Не волнуйся, я никому не скажу. Если хочешь, приходи вечером в серверную, покажу кое-что интересное». Но прежде чем она смогла что-то ответить, его лицо стало серьезным. Он наклонился ближе, делая вид, что проверяет соединение, и его шепот стал едва слышным, обретая металлическую твердость: «Будь осторожна. Здесь все стучат, иначе карают не только виновного, но и свидетелей, которые промолчали».
«А ты разве не боишься наказания?» — выдохнула она, сама удивляясь своей смелости.
«Я верю, что Система должна служить людям, — так же тихо ответил он. — Поэтому внес свои коррективы».
В тот же миг раздался пронзительный голос, заставивший их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Секретарь Яна стояла в дверях, ее лицо исказила гримаса торжествующего гнева. «Харвинг! Что ты так долго возишься?! Если эта деревенщина не справляется — оформляй рапорт, иначе обоих в шахты отправлю!»
Они молча разошлись. Но тот взгляд, полный понимания и предупреждения, и этот визгливый ультиматум навсегда врезались в память. С тех пор она видела их иначе. Не злые. Не завистливые. Просто винтики безжалостного, гигантского механизма, зажатые в тиски страха. Яна не плохая — скорее запуганная. Да и Лана не злая — она также боится. Всего лишь пытаются здесь выжить.
Резкий стук каблуков прервал ее ностальгию.
Яна Дельвинских, секретарша с острым языком и холодной красотой алькантарской аристократки, шла прямо к ней. Ее строгое платье цвета ночного неба было идеально скроено и подчеркивало высокомерную осанку, а темные волосы, собранные в безупречный пучок, блестели, словно полированный эбен. В ее взгляде читалось не просто раздражение — это было что-то личное. Так смотрит хищница, учуявшая кровь.
— Да с чего ты решила, что он может обратить на тебя внимание?! — Яна остановилась вплотную, так близко, что Исабель ощутила тонкий аромат ее духов — горькая полынь и что-то недоступно-дорогое.
Тишина в офисе стала абсолютной. Даже Лана, любившая быть в центре внимания, замерла, затаив дыхание.
— Многие пытались, — продолжала мисс Дельвинских, медленно обводя взглядом остальных, словно ища поддержки. — И красивые, и из хороших семей. Он никогда не увлекался никем всерьез.
Ее голос звучал так, будто каждое слово было высечено изо льда. В нем не было просто злости — только уверенность, почти королевская, словно она имела право выносить приговоры.
Мисс Кортис медленно подняла глаза. Она не стала вскакивать, не повысила голос — просто мягко отклонилась на спинку стула, встретив взгляд Яны с холодным спокойствием.
— Ты права, — ответила она тихо, но так, чтобы слышали все. — Многие пытались. Но разве это значит, что я должна перестать?
Секретарь слегка прищурилась, будто не ожидала такого ответа.
— Ты зашла слишком далеко, — прошипела она. — Армандиус не потерпит…
— Не ему решать, — перебила ее Исабель, — Адриан взрослый. Сам разберётся. Излишни советы отца в сердечных делах.
Тишина в кабинете стала еще глубже. Кто-то из девушек ахнул.
Мисс Кортис снова опустила глаза на монитор, но теперь в груди у нее горело что-то новое — не злость, не страх, а странное, почти радостное предвкушение.
«Наконец-то. Два месяца этой мышиной возни и сахарной фальши. Их жалкие попытки унизить коллегу, поднимая собственную значимость. Хватит».
Ей словно стало легче дышать. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Она больше не будет играть в эти игры. Весь их аристократизм — пыль. Внутри они всего лишь трусливые винтики. И оттого её искренность буквально жжёт им глаза.
Где-то в глубине здания корпорации, в кабинете за тяжёлой дверью, начальник аналитического отдела наблюдал за ними. Исабель не видела его, но была уверена: он сейчас улыбается.
Яна замерла, ее пальцы сжались в кулаки, но через мгновение ей удалось обуздать эмоции, оставив за собой шлейф раздражения и невысказанных угроз.
— Не думай, что ты такая особенная. У тебя все равно ничего не выйдет. - Надменная аристократка понадеялась оставить последнее слово за собой.
Тишина в кабинете стала совсем звенящей, будто воздух наполнился статикой перед ударом молнии. Все замерли, ожидая, чем закончится эта перепалка. Но Исабель не собиралась больше отмалчиваться. Хватит осторожности. И так слишком долго ждала. Теперь план требовал активных действий — пришло время открытого вызова.
— Естественно, я особенная. Первая, кто не боится сказать правду.
Глаза коллег расширились от шока. Даже Лана, любившая драму, прикусила губу.
Мисс Кортис медленно поднялась из-за стола, и в этом движении была не просто уверенность — в нем читалась власть. Она знала себе цену.
— Вы все прекрасно знаете, что я всегда добиваюсь поставленных целей. Это неоднократно доказывали результаты моей работы. — Ее голос звучал ровно, без дрожи, но каждое слово било точно в цель. — Так почему же вы думаете, будто можете указывать, что мне делать и, тем более, как себя вести?
Яна стояла, будто окаменев. Ее бледное от злости лицо резко контрастировало с темными волосами, а глаза горели яростью.
— Ты ведешь себя отвратительно! Бессовестная распутница! — вырвалось у нее, и последнее слово повисло в воздухе, как пощечина.
Но Исабель лишь усмехнулась.
— Распутница? — Она сделала шаг вперед, и что-то в ее взгляде заставило Яну инстинктивно отступить. — Всего лишь та, кто не боится своих желаний.
Вокруг зашипели перешептывания. Кто-то снова ахнул. Кто-то замер, ожидая нового взрыва.
Секретарь дрожала от бессилия. Она, коренная алькантарка, привыкшая к тому, что ее слово — закон, теперь чувствовала, как почва уходит из-под ног. Вся ее злость, вся зависть к этой выскочке, к ее успехам, к ее дерзости, к тому, как на нее смотрит Адриан — всё это клокотало внутри, но она не находила слов.
Исабель же повернулась к остальным, обводя взглядом комнату.
— Если у кого-то есть ещё претензии ко мне, говорите прямо. А если нет… — её губы тронула лёгкая улыбка, — то, может, хватит тратить время на сплетни и пора заняться работой?
Тишина легла тяжёлым покрывалом, не позволяя вдохнуть полной грудью.
«Ну вот, дожили... Смотрят с ненавистью - как на предателя. А я их спасать пришла. А защищают ведь собственные оковы! Бессменное право дрожать. Боясь пожаловаться, даже если просто туфли жмут. Так отчаянно цепляются за столь жалкие крохи, что готовы разорвать любого, кто посмеет захотеть большего.»
Иногда ей казалось, что она единственный здравомыслящий человек в их лечебнице для буйно помешанных.
Исабель медленно вернулась на свое место. Поправила чашку — лишнее движение, чтобы скрыть дрожь. Всё. Точка невозврата. Теперь она не просто новенькая, не просто объект зависти — сегодня она бросила вызов.
И самое главное — Адриан уже не сможет сделать вид, что ничего не замечает.
А он тем временем вальяжно развалился в кресле. Темные глаза светились неожиданным интересом. Запись с камеры транслировала пламенную речь Исабель без купюр. Пальцы, прежде неспешно отбивавшие ритм, вдруг замерли. «Что ж, мисс Кортис... — он не заметил, как хмыкнул вслух. — Кажется, ты решила устроить очередной скандал прямо у меня под носом». И, вместо того чтобы вызвать охрану, продолжил наблюдать за спектаклем. Губы дрогнули в лёгкой, непривычной усмешке.
Игра началась.
— Ты позоришь весь отдел аналитики своим вульгарным поведением! – тут же поддержала Яну неравнодушная коллега.
«Таакс, пора поговорить о политике. Сейчас такое начнется! Три, два, один... Я недовольна властью — арестуйте меня, мой принц!»
— Лана, всего-то полгода назад ты страстно желала сравнять с землёй Алькантар, возглавляя повстанцев долины Солейл. — Исабель начала тихо, почти лениво. — А сейчас вдруг переживаешь за честь отдела аналитики главного управления? Что, великая героиня, где твой боевой пыл — в мусорном ведре, вместе с остатками гордости и чести? Рыцарские романы закончились — и ты решила, что вышивание крестиком и сплетни — отличное новое хобби? Как же быстро ты забыла кто уничтожил твою Родину и поработил твой народ…
Тишина в кабинете словно ударила под дых. Даже те, кто до этого смаковал конфликт, теперь застыли в оцепенении. Лана стояла, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, а по ее щекам катились слезы — но не слабости, а ярости, смешанной с болью.
— Прекрати… — ее голос дрогнул, гнев едва сдерживаемый привычно вынужденным молчанием. Пальцы впились в край стола, оставляя на полированной поверхности бледные отпечатки. Слезы, сверкнули на ресницах. Не покорность — ярость солдата, проигравшего, но не сдавшегося.
Исабель не отводила взгляда. Она знала, что задела самое больное — ту рану, которую коллега месяцами скрывала под маской холодной деловитости. Бывшая глава повстанцев, сломленная, но не смирившаяся.
Тишина в кабинете стала плотной, как туман перед грозой. Даже Яна, всегда готовая ввязаться в перепалку, замерла, осознав, что игра вышла за границы обычных офисных склок.
— Ты права, Лана, — вдруг сказала мисс Кортис, и ее тон изменился — в нем появилась странная, почти сочувственная твердость. — Мы все здесь не по своей воле. Но если ты думаешь, что молчание, покорность или подражание аристократическим манерам спасут нас от гнева Армандиуса, то ошибаешься. Они не скроют того, что мы все здесь в одинаковом положении. Ты сменила знамя повстанцев на корпоративный кодекс, но разве от этого твоя новая клетка хотя бы стала позолоченной?
— Ты не понимаешь, во что играешь! — прошипела она. — Он не просто накажет тебя одну. Он уничтожит нас всех, как сжег дотла Долину Солейл!
Вокруг зашептались. Кто-то потянулся к амулету на шее — суеверный жест, будто пытаясь отвести беду.
Но одна гордая коллега не дрогнула.
— Мы уже в огне! — ответ прозвучал тихо, но так, что услышали все. — Ты называешь меня вульгарной, но разве не хуже — притворяться, что все в порядке? Что мы не рабы? Что у нас есть выбор?
Лана замерла. Ее губы дрожали, но слова застряли в горле.
Исабель стояла неподвижно, ощущая на себе десятки взглядов — шокированных, испуганных, осуждающих. Но она не опустила глаз.
— Здесь у всех нас равные права, а точнее их отсутствие, — ее голос звучал холодно и четко, будто лезвие, рассекающее ложь. — Одинаковы и печальные перспективы. Вы думаете, мы построим блестящие карьеры и станем уважаемыми гражданами Алькантара?!
Кто-то из сотрудниц нервно переступил с ноги на ногу. Кто-то потупил взгляд.
— Никто из таких, как мы, военнопленных, не проработал здесь больше года, — продолжала мисс Кортис, медленно обводя взглядом комнату. — Весь отдел аналитики — всего лишь развлечение сына Повелителя. Настоящие отчеты Владыка Теней лично получает напрямую от системы — Центра Управления. Мы здесь не более чем декорации. Ну, максимум, можем сгодиться для досуга… и то если очень повезёт.
Лана резко подняла голову, ее глаза горели.
— Ты сама подписываешь себе приговор! — выпалила она. — Такие слова — прямая дорога в тюремные шахты, если не хуже!
— А что изменится, если я промолчу? — Исабель усмехнулась, бесстрашно и безнадежно. — Мы все знаем, чем это закончится. Так почему бы не жить здесь и сейчас? Пусть на одну ночь, но быть счастливой…
Последние слова повисли в воздухе, обжигая своей откровенностью.
Яна фыркнула, скрестив руки на груди.
— Наивная дурочка, — но в голосе уже не было прежней уверенности.
Лана же смотрела на Исабель с каким-то странным выражением — не злости, а почти… понимания.
“Она сошла с ума. Сейчас её вышвырнут — а расхлёбывать нам. Такие выскочки вообще долго не живут… “
— Ты играешь с огнем, — тихо сказала она. — Но хуже всего то, что ты тащишь в этот огонь всех нас.
Исабель встретила ее взгляд.
Никто не нашелся что ответить.
Мисс Кортис медленно вернулась к работе, чувствуя, как взгляды коллег жгут ей спину.
“Отлично. Начало положено. Коллеги в шоке, Яна в ярости, Лана в слезах. Идеально. Интересно, рискну заявить в лицо Армандиусу, что его обувные фабрики — позор всей империи? Или эти туфли его личное, изощренное орудие пытки? Хм… Надо будет проверить. Если, конечно, доживу до аудиенции.”
Теперь оставалось только ждать. И готовиться.
В этот момент дверь кабинета распахнулась.
Все замерли.
На пороге стоял Адриан.
Его высокую фигуру окутывала легкая тень — свет рядом с ним, казалось, тускнел, будто сама тьма признавала в нём своего. Темные глаза скользнули по комнате, и все, включая Яну, инстинктивно отпрянули.
— Кажется, я прервал что-то важное, — спокойно произнес он, но в этой мягкости звучала сталь.
Никто не посмел ответить.
Только Исабель медленно повернулась к нему без толики страха. Офис замер в ожидании ее казни, но мисс Кортис, казалось бы, вынесла приговор отнюдь не себе. Её гипнотический взгляд буквально впился в него.
Натёртые проклятыми туфлями ноги горели. Безумно, до истерики захотелось их скинуть. "Что если пройти в кабинет начальника босиком, прямо по его дорогому и роскошному багровому ковру? Интересно, Адриан расценит это оскорблением его величества или примет за очередной провокационный флирт?”
Она подавила этот порыв. Не сейчас. Еще рано. Внутренне мисс Кортис уже ликовала, наслаждаясь его вниманием. Пусть услышит тишину, в которой тонет его власть. Уголки ее губ непроизвольно вытянулись в странную, напряженную улыбку, которую все вокруг сочли бы признаком если не помешательства, то глубочайшего шока. Она молчала — и в этой давящей пустоте, растянувшейся на несколько ударов сердца, мысленно задавала ему свой немой вопрос. Беззвучно. Отточено. Обращаясь к его самым потаенным страхам.
«Ну что, мой принц? Понравился спектакль? Я поставила на кон всё, включая собственную жизнь, ради нашей ночи. Льстит, правда? Твоё рыцарское самолюбие ведь не позволит пройти мимо? Или не готов рискнуть комфортом ради скандальной игрушки? Сбежишь за спину отца — и продолжишь слушать, как тебя называют папкиной марионеткой? Я бросила тебе перчатку. При всех. Примешь вызов? Или честь для тебя — всего лишь слова? Весь Алькантар смотрит. Весь Алькантар ждет...»
— Мы как раз обсуждали, насколько лояльность к Алькантару… избирательна, — игриво заявила Исабель.
Адриан замер на секунду. Потом его брови чуть приподнялись в странном, почти одобрительном удивлении.
— И каков же вывод?
Мисс Кортис не отвела глаз.
— Некоторые вещи уже нельзя замалчивать.
Тишина повисла в воздухе, подобно паутине, в которой окончательно запутались все мысли и чувства.
Даже дыхание замерло. Он смотрел на неё и, казалось, сам не знал, что сделает в следующую секунду: прикажет страже немедленно схватить эту дерзкую девчонку или... истерично расхохочется ей прямо в лицо. От скуки, от ярости, от неожиданного, пьянящего чувства, что рабочий день наконец перестал быть бесконечным повторением предыдущего.
— Ко мне в кабинет. Сейчас. — Ответ прозвучал раньше, чем он принял решение, что удивило даже его самого.
Он развернулся и вышел, не дожидаясь её реакции.
Девушка последовала за ним, чувствуя на себе десятки взглядов — шокированных, испуганных, восхищенных.
Она знала: теперь пути назад нет.
Этот коридор Исабель пройдёт до конца.
