Kitabı oxu: «Тени и Отражения»

Глава 1. Условия сделки

Сирена взвыла над торговым залом — резкая, пульсирующая. Система безопасности «Стефано Гранд», зафиксировав боевую трансформацию дракона на территории магазина, отреагировала согласно протоколу. Стеклянные витрины отозвались мелкой дрожью, ценники на полках задребезжали, забились в такт вою. А потом мир залило красным. Аварийные маячки вспыхнули по периметру, и ряды стеллажей проступили из полумрака — резкие, обнаженные, как внутренности под хирургической лампой. Входные двери лязгнули блокировкой автоматических замков.

Ларил'сан стоял в проходе между кондитерским отделом и кассами. Поступив на руках и плечах, каждая чешуйка горела изумрудным огнём — не отражала внешний свет, а именно пылала собственным магическим сиянием. Пальцы удлинились, превратившись в когтистые лапы, и когда он чуть шевельнул кистью, с кончиков когтей сорвались и погасли во влажном воздухе крошечные искры. Рожки на лбу заострились. Зрачки сузились в вертикальные щели. Вокруг него воздух плавился — стеллаж за его спиной подрагивал, теряя четкость очертаний, словно отражение в потревоженной воде.

Сальвия отшатнулась. Её хвост заметался — хлестнул по воздуху, ударил по стеллажу, обернулся вокруг собственного бедра, как раненый зверь, который мечется, не понимая, куда бежать. Она бросила один-единственный взгляд на принца. Увидела когти. И как плавился воздух вокруг. Всё животное, дикое, что недавно тянуло её к альфе, отхлынуло разом, смытое волной чего-то намного более древнего и властного, чем влечение. Пантера развернулась — бесшумно, как умеют только кошачьи — исчезла за дверью подсобки.

Алиса осталась одна.

Она стояла в центре зала, всё ещё ощущая на губах чужое, горячее прикосновение. Смотрела на дракона, и взгляд её был пуст — не испуганный, не дерзкий, а именно пустой. Словно она смотрела не на него, а на расплавленный воздух вокруг. Сердце колотилось — размеренно, зло, как метроном, отсчитывающий секунды до взрыва. Внутри что-то шевельнулось, потянулось к чужой ярости, как тянется к теплу замерзший. Так Хаос внутри отозвался на угрозу, но она заставила его замереть. Не сейчас. Не здесь.

— Доброе утро, Ваше Высочество. — Её голос прозвучал так, будто они встретились в очереди за свежей выпечкой. Ровный, прохладный, почти ленивый.

Ларил'сан на секунду замер — его когти скрежетнули по пластику прилавка, оставляя глубокие борозды.

Дракон сделал шаг вперёд. Воздух между ними сгустился — не метафорически, а почти физически, так что у Лиры заложило уши и захотелось сглотнуть. Пол под ногами дрогнул. Но сама девушка даже не покачнулась.

— Доброе утро? — его голос прозвучал как скрежет камней где-то глубоко под землёй. — Ты... смеешь говорить мне это?! После того, что я увидел?

— А что вы увидели? — она склонила голову, изображая недоумение одновременно с вежливым любопытством. — Что ваша подруга поцеловала меня? Поверьте, для меня это тоже стало неожиданностью.

— Не смей! — он рванулся вперёд, и мощная когтистая лапа с грохотом обрушилась на прилавок рядом с ней. Пластик раскололся — трещины зазмеились по столешнице, побежали по полу, и одна, самая тонкая, замерла у самого носка её туфли. Она не отступила.

— Кто ты такая? Что себе позволяешь?!

Алиса подняла на него глаза — медленно, очень медленно, словно вес его ауры всё-таки существовал для неё, просто она отказывалась его признавать. Их взгляды встретились. Его — пылающий, разгневанный. Её — спокойный, тёмный, глубокий, как вода в колодце, куда давно не заглядывали.

— Я для вас никто. Просто кассир. Беженка. И вовсе даже не претендую на вашу самку.

Он замер. Слово «самка» — произнесённое так буднично, так безразлично — повисло в воздухе между ними, и Ларил'сан отшатнулся, будто это оно ударило его, а не сам дракон крушил прилавки.

— Что ты сказала?!

— Я сказала, что не интересуюсь Сальвией и не разделяю ее чувства, — повторила Алиса, и уголок её губ дрогнул в подобии улыбки, но всё же на полтона холоднее. — Она ваша. Можете не беспокоиться. У меня нет намерений уводить у вас ни пантеру, ни кого-либо ещё. Я здесь по другой причине.

Ларил'сан выпрямился. Его когти втянулись, чешуя на лице побледнела, но глаза продолжали гореть.

— По какой? — его голос стал тише. Опаснее.

— Высокое плодородие… — начала было Лира. Но он не дал ей договорить.

— Что?! Неслыханная дерзость! Ты не станешь матерью зелёного дракона! Ни за что! — Его голос сорвался на рык. — Ни один детёныш моего рода…

— Да нет, вы не поняли, — Алиса едва не расхохоталась — на мгновение представила себя в окружении чешуйчатых спиногрызов, и это было до того нелепо, что смех подкатил к горлу. Но она сглотнула его. Сейчас не время. Необходимо было срочно успокоить заботливого принца, что на его драконьих отпрысков никто не покушается, даже гипотетических.

— Мне нужно применить тест к моему мужу. Проверить нашу совместимость. — Голос снова стал деловым, почти канцелярским. — Я не собираюсь вступать в ваш клан. И уж тем более — рожать вам детей. Мне нужна исходная схема вашей тест-системы. С возможностью настройки. Для личного использования.

Она помедлила.

— И ещё — гарантии, что наследники Империи Астерис останутся под защитой клана. В полной безопасности.

Принц молчал. Его зрачки — всё ещё вертикальные щели — скользили по её лицу, задерживаясь на скулах, переносице, линии подбородка, тщетно силясь разглядеть под маской Лиры что-то ещё. То, что их система сканирования упорно не читала. Чешуйки-сканеры всё ещё надеялись пробить защиту её ауры — но упирались в ту же пустоту, что и прежде. В то самое «ничего», которое сводило с ума всю его службу безопасности.

— Ты просишь технологию, которая является государственной тайной клана, — медленно произнёс он. — Секретная разработка. То, что не доверяют даже министрам.

— Я не прошу, а предлагаю сделку.

— Сделку? — он фыркнул, и из ноздрей вырвалась струйка изумрудного дыма. — Что может предложить мне кассир 734-Б?

Алиса улыбнулась. И в этой улыбке не было ничего от кассира.

— Во-первых, я уйду. Тихо. Без скандала. Без магических всплесков. Вы ведь хотите безопасно убрать аномалию из своего города?

Желваки заходили на его скулах.

— Во-вторых, я оставлю в покое Сальвию. — Она помедлила, давая ему вспомнить. — Это не я к ней тянулась. А она ко мне. И так будет продолжаться, пока я здесь. Хотите, чтобы ваша кошечка сходила с ума от необъяснимого влечения к чужестранке?

Он сжал кулаки. Пальцы хрустнули.

— В-третьих... — её голос стал тише, но твёрже, — Даю слово, что не предам огласке то, что узнала. О вашей системе. О тестах. О том, как клан Сан Стефано подбирает себе «совместимых самок».

Она позволила тишине загустеть.

— Межгалактическому Альянсу было бы интересно узнать, что драконы Природы скрывают универсальную технологию совместимости любых магических существ. Вы ведь поэтому её прячете? Из-за того, что она — универсальна.

Ларил'сан побледнел. Чешуя потускнела и начала втягиваться — не плавно, как при сознательном контроле, а рывками, словно отступала в панике. Одна чешуйка задержалась на виске дольше других, и он смахнул её резким, почти испуганным движением. Его изумрудные глаза смотрели на неё — и впервые за это утро она не увидела в них ярости.

— Кто такая? — прошипел он. — Точно не беженка. Кто ты на самом деле?

— Я просто хочу узнать, могут ли у нас с мужем быть дети, — устало ответила Алиса, осознавая что они вряд ли договорятся по-хорошему. — И уйду, как только получу ответ. Драконы не обижают наследников Империи. Вы даруете мне схему. Я исчезаю. Сальвия возвращается к вам. Дети под защитой клана. Все в выигрыше.

В зале повисла тишина, лишь сирена продолжала завывать где-то вдалеке — охрана ещё не прибыла, но была в пути. У них оставались минуты. Может, меньше.

Ларил'сан провёл ладонью по лицу. На пальцах осталась чешуйчатая пыльца — он стряхнул её, брезгливо, устало. Когда он снова посмотрел на Алису, перед ней стоял просто человек. Без когтей. Без чешуи. С тёмными кругами под глазами, которых она раньше не замечала.

— Схема, которую ты просишь, настроена на магию Природы. — Голос был глухой, словно из-за стены. — Она не сработает с твоим мужем, если он не владеет этой стихией.

— Это моя проблема.

— Она не сработает даже для тебя. Твоя аура... она заблокирована. Я сам не смог её прочитать до конца.

— С этим я тоже разберусь.

Он смотрел на неё. Долго. Очень долго. Потом сунул руку в складки одеяния — ткань, местами опалённая боевой трансформацией, ещё дымилась у ворота — и достал крошечный кристалл. Тот пульсировал зелёным, отдаваясь в пальцах, как сердцебиение.

— Здесь базовая схема. — Голос был сухим, как прошлогодние листья. — Без доступа к главному реактору ты не запустишь полный цикл тестирования. Но принцип работы поймёшь. Если ты действительно та, за кого себя выдаёшь.

Алиса взяла кристалл. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — и он отдёрнул руку, будто обжёгся.

Она повертела полученный предмет в ладони. Холодный, идеально огранённый, с едва заметной пульсацией в сердцевине. Слишком ровной. Слишком ритмичной. «Маячок, — мелькнула внезапная мысль. — Это никакой не тест. Он подсунул мне радар. Чтобы отследить. Эта дрянь сейчас сканирует мою ауру».

Она подняла глаза на дракона. Ларил'сан не смотрел на неё. На дверь. На часы. В потолок. Куда угодно, лишь бы не встретиться взглядом.

«Считает секунды. Ждал, пока прибудет подкрепление?!»

Ответ разорвал тишину.

Сначала — звук. Высокий, на грани слышимости, будто кто-то провёл алмазом по стеклу небес. А потом мир над головой Алисы рухнул. Дождь из осколков — острых, сверкающих, каждый величиной с ладонь — обрушился в торговый зал. Стеллажи застонали и повалились. Хрусталь витрин брызнул во все стороны. Ценники, деликатесы, стекло — всё смешалось в одном звенящем, хрустящем потоке. Алиса инстинктивно пригнулась, закрыв голову руками, и на спину ей посыпалась стеклянная крошка.

Сквозь пролом в потолке и ещё не осевшую стеклянную пыль, в магазин ворвались вооруженные фигуры. Двенадцать. Тяжёлые доспехи мерцали рунной вязью — живой, переливающейся. В руках — ментальные излучатели, чьи стволы уже наливались ядовито-зелёным свечением. Ни крика. Ни предупреждения. Сходу открыли огонь.

Первый залп ударил в прилавок рядом с Алисой. Пластик испарился, не успев даже задымиться. Второй прошёл над головой, задев стену — штукатурка стекла вниз расплавленной каплей.

Девушка метнулась в сторону. Размышлять времени не было. Тело думало быстрее головы.

Третий залп накрыл бы её целиком.

Но пальцы уже сомкнулись на осколке зеркального стекла, что валялся у ног — отражение витрины, разбитой гвардейцами. Одна секунда. Всего лишь прикосновение. И она исчезла.

Кристалл-маячок звякнул о полированный пол и замер — ровно на том месте, где только что стояла девушка. В сердцевине его продолжала пульсировать зелёная искра — единственное, что осталось от Лиры в этом мире.

— Где она?! — рявкнул командир гвардейцев, разворачивая излучатель в пустоту. — Куда делась?!

— Ушла, — Голос Ларил'сана был тихим — не шёпот, а именно тишина, зачем-то принявшая форму слов. Он стоял среди разгромленного зала, окружённый осколками, и смотрел на пульсирующий на полу маячок.

— Вы упустили её! — Командир сорвал шлем. Лицо его было красным, на виске билась жилка. — Ваше высочество, вы должны были задержать подозрительную личность до нашего прибытия! Система зафиксировала аномалию, мы подняли весь отряд, а вы...

— А я делал то, что должен был, — холодно оборвал его Ларил'сан. Дракон не повысил голоса, но каждое его слово падало, как камень в воду. — Вы опоздали. Это ваша некомпетентность, а не моя ошибка.

— Наша?! — взвился командир. — Да это же сам Тень Бездны! Вы понимаете, что...

— Я понимаю, что вы только что разнесли мой магазин, — принц обвёл рукой разгромленный зал, — и никого не поймали...

Он осёкся. Его взгляд скользнул к двери подсобки, за которой исчезла Сальвия. Там было тихо.

«Слава Первозданному Ящеру, пантера успела спрятаться».

— Заведующую магазина под стражу, — бросил он, не оборачиваясь. — Дайтса — в камеру для допроса. Он был её связным.

— Но, Ваше высочество, Дайтс — ваш личный помощник! — напомнил капитан личной охраны, только сейчас спустившийся в зал, тяжело дыша.

— Я знаю, кто он. Поэтому и допрошу лично. Выполняйте.

Гвардейцы неохотно опустили оружие. Командир элитного отряда Альянса, с побелевшими костяшками на рукояти излучателя, отрывисто приказал своим людям рассредоточиться и собирать улики.

Ларил'сан поднял кристалл с пола. Сжал в кулаке. Маячок молчал.

Она ушла. Ускользнула сквозь зеркало. Как вода сквозь пальцы.

«Может, и правда Тень Бездны… Или это всего лишь одна из его жен?»

Он тряхнул головой, отгоняя непрошеную мысль, и направился к кабинету Марины Октавии.

Предстояло сделать ещё кое-что. Записи с камер видеонаблюдения. Те несколько минут, когда пантера целовалась с Лирой в проходе. Когда он стоял и говорил с ней — вместо того чтобы атаковать.

Этого никто не должен увидеть.

Глава 2. Тень предательства.

За два дня до того, как Алиса впервые вошла в зал «Стефано Гранд», Лаура уже ступила на земли Дар-Эль-Шахри.

Столица, где золотые купола главного дворца сверкали под лучами заходящего солнца, а воздух был наполнен ароматами специй и цветущих садов, встретил Хозяина Хаоса и его гостью с поистине изысканной роскошью. Слуги уже ждали у врат — застывшие в поклонах, с подношениями в руках.

Итер покосился на Лауру. Уголок его рта дрогнул — тень улыбки. Почти нежной. Почти.

Он уже видел её раньше — там, в отражениях. Такие души Итер научился читать уже очень давно, подобно темным водам Хаоса: на первый взгляд — тихая гладь, но на глубине — вечная жажда. Годами программист стоял в тени наставника и маска смирения стала её кожей. Ей не подносили мир на блюде. Никто не расстилал перед ней ковры. Она не знала, что рахат-лукум может таять на языке лепестками роз, а серебро подносов — приятно холодить пальцы. Итер решил подарить ей это знание. Не из щедрости. Ему было любопытно: что случится с ростком, который всю жизнь провёл в темноте, если внезапно выставить его на солнце? Как быстро он потянется к нему, забыв о корнях? Как скоро захмелеет от сияния славы?

У ворот их ждали слуги. Бесшумные, в струящихся одеждах, с поклонами — такими низкими, что лбы почти касались мраморных плит. Шелк. Парча. Улыбки. Слишком широкие, чтобы быть искренними, застыли на лицах, как приклеенные. Ворота распахнулись, и Лаура увидела внутренний двор, утопающий в цветах и фонтанах, где вода переливалась, как жидкое серебро. Аромат курильниц стелился под ноги — дымный, сладкий, чуть горьковатый. Где-то внутри дворца, за арками, гудела музыка — мягкая, завораживающая, ритмичная — смешивалась с шёпотом ветра в лёгких шторах празднично украшенных арок. Казалось, она звучит здесь всегда — даже когда никто не слушает.

— Ну что вы устроили? — Итер замахал руками, изображая неловкость. Слишком уж суетливо для того, кто привык повелевать. — Прекратите! Хватит уже смущать мою гостью.

Никто из его людей не обманулся. Они знали этот голос — и взгляд, которым он поверх их голов следил за девушкой. Так смотрят на дверь клетки, в которую только что вошла добыча. А он наблюдал за Лаурой, ожидая, когда же она расслабится, когда ее бдительность окончательно ослабнет под напором роскоши и внимания.

Слуги, словно не слыша его слов, продолжали предлагать гостье подношения. Служанка под тонкой вуалью протянула блюдо — рахат-лукум в лепестках роз, пахлава, истекающая мёдом. Другой склонился с кубком: настой из гибискуса, тёмный, пряный. Третий развернул перед ней наряды — ткани переливались, как жидкий свет, словно магия, пойманная в складки.

— Пожалуйста, — говорили они, почти хором, — это для вас, госпожа. Вы должны все попробовать, примерить, насладиться.

Лаура никакого подвоха не заметила. Она замерла на пороге, вдохнув воздух дворца, и на секунду ей показалось, что он снова дома.

Хвоя.

Запах был едва уловим — не сладкий дым курильниц, не пряности, не цветы. Что-то смолистое, терпкое, как ветер в горах над шепотом Севера. Родина пахла так по утрам, когда солнце едва касалось верхушек гигантских елей. Откуда здесь, на планете с таким знойным климатом, мог взяться этот запах?

— Проходи, — голос Итера прозвучал у самого её уха. — Не стой на пороге. Ты здесь моя самая желанная гостья.

Он взял её под локоть — легко, почти невесомо, но пальцы были прохладными даже сквозь ткань рукава. Лаура позволила себя увести.

Её усадили на бархатные подушки — как настоящего султана. Перед ней, прямо на мраморном полу, уже танцевали. Четыре девушки в струящихся шароварах, с обнажёнными животами и браслетами на щиколотках. Их движения были плавными, как течение воды, и резкими, как бросок змеи, одновременно. Где-то сбоку певица выводила гортанную мелодию — слова были незнакомы, но голос завораживал.

Итер опустился на подушки рядом с ней. Ближе, чем следовало. Она чувствовал жар его тела — или это просто разгорячённый воздух дворца?

— Ты устала, — в его голосе не было вопроса. — Я вижу. Долгая дорога. Дела. Вечная спешка. А здесь можно не спешить.

Он кивнул кому-то в тени, и перед ними появился новый поднос.

Маленькие фарфоровые пиалы с чем-то дымящимся и пряным. Тонко нарезанное мясо на подушке из зелени. Кубок из тёмного металла, холодный на ощупь, и в нём — напиток цвета тёмного янтаря. Он поднёс к её губам. Она сделала глоток. И замерла.

Хвоя. Тот самый вкус на языке. Терпкий, смолистый, согревающий. Настой, который она помнила с детства. Мать заваривала такой после долгих переходов в горах — говорила, что он возвращает силы. Но здесь, на Дар-Эль-Шахри, хвойные деревья не росли. Их просто не могло быть.

— Откуда?.. — она повернулась к Итеру.

Он улыбнулся уголком губ. Не ответил. Вместо этого поднялся с подушек и шагнул к танцовщицам.

— Ты позволишь? — бросил через плечо, и в голосе мелькнуло что-то мальчишеское, азартное. — Сто лет не танцевал. Истосковался.

И прежде чем Лаура успела ответить, он уже был в кругу девушек. Его движения были другими — не плавными, а резкими, почти боевыми. Браслеты зазвенели в такт музыке, бёдра вычерчивали сложный узор, а глаза — смеялись вызовом. Он танцевал для неё. И для себя. В этом было что-то поистине заразительное.

Лаура поймала себя на том, что улыбается.

"Что это со мной сегодня?"

Она опустила взгляд в кубок. Хвойный настой остывал. В груди разливалось тепло — не только от напитка, но и от чего-то другого.

"Откуда он столько обо мне знает?"

А музыка всё не смолкала. Певица сменила мелодию — теперь она пела что-то медленное, тягучее, похожее на колыбельную. Танцовщицы одна за другой покидали круг, пока не остался только Итер. Он остановился, тяжело дыша, и обернулся к Лауре. Волосы выбились из причёски. На виске блестела капелька пота. Он был прекрасен — не той холодной, выверенной красотой, к которой программист привык на пышных балах Алькантара, а живой, горячей, настоящей.

— Ну как? — спросил он, всё ещё улыбаясь. — Не заскучала?

Она покачал головой. Слов не нашлось.

Скромная Лаура, хотя и была поражена таким приемом, старалась сохранять спокойствие. Ее глаза, острые и внимательные, скользили по залу, отмечая каждую деталь, каждого слугу, каждое движение. Она знала, что за этой роскошью скрывается что-то большее, но пока что играла по правилам своего новоиспеченного союзника и принимала дары с вежливой полуулыбкой. Хотя и чувствовала — что-то здесь не так. Слишком много роскоши для скромной помощницы великого мастера. Слишком много внимания. Но другая часть её души — та, что годами ждала хоть капли признания, — ликовала. А внутри под рёбрами проснулся тот самый голос — тихий, тёплый, опасный: «Расслабься. Просто вдохни. Насладись. Ты этого заслуживаешь».

И она не смогла заставить этот голос замолчать.

Лаура отпила из кубка. Напиток уже был прохладным и чуть терпким, но в груди всё равно жгло.

"Маленькая часть большого механизма," — она повторяла себе это годами. В том кабинете - ловушке пустоты - эти слова были щитом: не лезь, не высовывайся, делай свою работу. Но здесь, среди шёлка и серебра, щит истончился.

Она вспомнила, как впервые увидела Итера — там, на Земле. Хранитель говорил с ним как с равным, и это поразило её больше, чем любая магия. Наставник доверял ему. Значит ли это, что и ей можно? Может, мастер специально отправил её сюда одну?

Она хотела быть полезной, внести свой вклад, но её сердце трепетало от желания получить хоть немного внимания. Мысли об учителе придавали ей уверенности. Значит, она тоже важна, раз уж маг позволил ей самостоятельно отправиться за необходимыми ему деталями.

Что-то в этом городе напоминало Этерию. Не архитектурой — воздухом. Тот же пряный ветер, то же предвкушение на коже, как в тот вечер на фестивале, когда, казалось, всё только начиналось и программист впервые подумал: «Вот она, жизнь. Настоящая».

Теперь нужно было действовать быстро. Схемы кораблей. Детали. И назад, в Алькантар, к наставнику и остальным — пока время не утекло сквозь пальцы, что летали по экрану планшета — быстрее, ещё быстрее. Цель всё ближе.

Только бы заметили. Оценили. Хоть раз.

Воздух здесь пах так же, как на празднике в Лианории — пряностями, теплом и чем-то острым, от чего щекотало в носу. Лаура зажмурилась, вбирая этот аромат, и на мгновение ей показалось: она снова стоит среди разноцветных огней, а Алиса тянет её за руку в вихрь музыки и смеха.

Но сейчас она была здесь одна. Вернее, не совсем.

Итер стоял в двух шагах — всё ещё тяжело дыша после танца, всё ещё улыбаясь. Капелька пота скатилась по его виску, и он смахнул её тыльной стороной ладони. Жест был простым — слишком человеческим для того, кто носил титул Хозяина Хаоса. На мгновение Лауре показалось, что она видит не древнего дракона, а просто мужчину. Усталого. Живого. Опасного — но не для неё.

В этом и заключалась его ловушка.

Она отставила кубок. Холодный металл коротко звякнул о мрамор.

— Нам нужно идти, — голос прозвучал тихо, но твёрже, чем она ожидала.

Итер обернулся. Улыбка погасла не сразу — задержалась на губах, как луч солнца, который не спешит уйти за горизонт.

— Так скоро? — Он шагнул ближе, и снова этот запах: хвоя, мускус, что-то дымное. — А как же ужин? Я велел приготовить северные блюда. Говорят, у вас в Предгорьях Северных Ветров едят мясо с можжевельником. Я не пробовал. Думал — вместе оценим.

Можжевельник. Она не говорила ему. Даже наставнику не рассказывала. И никто в Алькантаре не знал, что тушёная оленина с горьковатыми ягодами — единственное, что напоминало Раулю о доме в его каменных джунглях.

— Откуда ты...

— Ты торопишься, — перебил он, и в голосе мелькнула сталь. Не угроза — скорее разочарование. — Я понимаю. У тебя дела. Задания. «Найди схемы. Достань детали. Вернись побыстрее.»

Он дёрнул плечом, передразнивая невидимого командира.

— Но посмотри на себя. Ты же на ногах едва стоишь. Когда ты в последний раз спала? Ела нормально, а не сухой паёк на ходу?

Она хотела ответить «не твоё дело», но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Потому что последний нормальный сон был до того, как Хранитель вошел в кабинет министра технологий.

Она потёрла глаза. Веки горели.

— У меня мало времени, — повторила она, но уже тише. — Ты обещал помощь. Магическое усиление. Я не могу вернуться с пустыми руками.

— Вернёшься с полными, — он кивнул кому-то в тени, и музыка смолкла. — Я своё слово сдержу. Обещаю. Но сначала...

Он протянул руку. Узкую, с длинными изящными пальцами — словно ладонь музыканта, а не воина. Но Лаура знала: эти пальцы могут сломать шею быстрее, чем она успеет прочитать заклинание.

— Сначала — ужин. Всего час твоего времени. Разве это много?

Она смотрела на его руку. В висках стучало. Слишком сладко. Слишком много. Танец, хвойный напиток, можжевельник, о котором он не мог знать, — всё это обволакивало, как тёплая вода, — хотелось закрыть глаза и позволить себе... позволить ему...

Нет.

Лаура резко выпрямилась. Бархатные подушки соскользнули на пол.

— Никаких танцев. Никаких сюрпризов, — сказала она, и голос теперь был совсем другим — холодным, ясным, голосом Рауля. — Ты даёшь мне обещанное усиление. Я ухожу.

Итер склонил голову набок. Что-то мелькнуло в его глазах — не злость. Интерес. Так смотрит игрок, который думал, что ведёт партию, и вдруг обнаружил, что противник тоже умеет ходить.

— Как скажешь, — он убрал руку. — Без танцев — так без танцев. Но можжевельник ты всё-таки попробуй. Я его с Внешних Пределов привёз. Обидно будет, если пропадёт.

Он повернулся и пошёл вглубь дворца — лёгкой, танцующей походкой, словно музыка всё ещё звучала для него одного. Лаура последовала за ним. Спина прямая, плечи развёрнуты. Маска скромной помощницы треснула по швам, но пока держалась.

Пока.

Ужин вышел коротким — Итер не обманул. Никаких танцев, никаких певиц. Только низкий стол, заставленный блюдами, и полумрак, в котором его лицо казалось особенно хищным. Мясо таяло на языке — нежное, с горьковатой можжевеловой нотой, и Лаура, забыв о приличиях, ела жадно, почти облизывая пальцы. Итер смотрел на неё с лёгкой, едва заметной улыбкой — той самой, от которой у неё всё внутри переворачивалось.

А потом он потянулся через стол — медленно, не сводя с неё глаз — и большим пальцем стёр каплю соуса с её подбородка. Движение вышло небрежным, почти случайным. Но затем он поднёс палец к губам и облизнул — так же медленно, глядя ей прямо в глаза.

— Вкусно, — сказал он, и было совершенно непонятно, имеет ли он в виду соус.

С этого мгновения с Лаурой что-то случилось.

Она не сразу поняла, что именно. Просто внизу живота вдруг вспыхнуло — горячо, влажно, как будто кто-то чиркнул спичкой о мокрую кожу изнутри. Жар прокатился по телу, опустился ниже, и там, где только что было всё совершенно спокойно, вдруг стало непривычно мокро. Совсем по-другому, чем она привыкла за годы в мужском теле. Никакого давления извне, никакой неловкой выпуклости, которую не спрячешь. Вместо этого — влага. Горячая, предательская, собирающаяся там, где её быть не должно. Где её никогда раньше не было.

Лаура замерла, боясь пошевелиться. Пальцы, всё ещё липкие от мяса, вцепились в край стола. Она чувствовала, как там, внизу, всё сжимается — мягко, ритмично, словно тело живёт собственной жизнью и знать не знает ни о каком смущении. Ткань белья стала влажной. К счастью, космический костюм был плотным, непроницаемым, многослойным — ни пятна, ни запаха, ни намёка. Мужская форма выдаёт себя мгновенно — достаточно одного взгляда ниже пояса. А тут... хоть что-то можно было скрыть.

Она выдохнула. Медленно. Стараясь не встречаться с Итером глазами.

"Что это вообще такое?.."

— Наелась? — голос дракона прозвучал почти нежно.

— Да, — выдавила она. Голос сел, пришлось прокашляться. — Спасибо. Всё было... великолепно.

Итер улыбнулся уголком губ и поднялся из-за стола. Пора было идти.

Он шагал впереди, и толпа расступалась перед ним, как вода перед носом корабля. Лаура смотрела на его спину, на движение плеч под тёмным плащом — и в груди сжималось, тёплое и колючее одновременно. Там, внизу, всё ещё горело — влажно, настойчиво, непривычно. Она чувствовала каждый шаг не ногами, а где-то глубже, где тело помнило прикосновение его пальцев к подбородку и язык, облизнувший соус.

"Он — друг Хранителя. Ему можно доверять."

"Но почему тогда сердце пропускает удар каждый раз, когда он оборачивается?"

Короткий взгляд через плечо — и внутри всё сжалось, как перед прыжком. Она стиснула зубы и ускорила шаг.

— Не отставай, — Голос тихий, но в нём звякнул металл — не просьба, приказ.

— Я... не отстаю. — Она почти догнала его.

Рынок Дар-Эль-Шахри бурлил, как кипящий котел: торговцы выкрикивали цены, дети носились между лотками, а в воздухе витал звон монет и веселый смех. Лаура привыкла к тишине, к стенам библиотеки, к мерцанию экранов с бесконечными строками кода. Здесь же все было слишком — слишком громко, слишком ярко, слишком... живо.

Итер остановился у прилавка с механическими деталями, его пальцы скользнули по блестящим шестеренкам с причудливыми зазубринами.

— Вот это подойдет, — он протянул ей небольшой, но сложный механизм.

Лаура взяла деталь. Их пальцы соприкоснулись — на долю секунды, не дольше. По спине побежали мурашки.

«Глупости, — она отдёрнула руку быстрее, чем собиралась. — Он просто помогает. У него наверняка десятки таких, как я. Сотни. Он — Хозяин Хаоса, древний дракон, а я... никто. Если бы Хранитель не взял меня в ученики - Итер меня и вовсе бы не заметил. Только рядом с мастером я хоть чего-то да стою».

Но тут он наклонился ближе — показать что-то на схеме, — и дыхание коснулось её щеки. Тёплое. Чужое. Слишком близкое. Все мысли, которые она только что старательно выстроила, рассыпались, как сухой песок.

— Ты... так хорошо разбираешься в деталях межпланетных двигателей. — А между тем его лицо было красивым. И притягательным, словно созданным для восхищённых взглядов. Но её интересовали исключительно шестерёнки. И она уж точно не задерживала взгляд на его губах, влажных и отчегото невыносимо манящих… нет! Ни за что. Лаура смотрела на детали. Только на них. И больше никуда!

— Это моя работа, — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались легкие морщинки.

Она улыбалась редко. Но сейчас почувствовала, как уголки губ сами ползут вверх, и ничего не могла с собой поделать.