Kitabı oxu: «Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. Часть 1. Четвероевангелие»

Исследуйте Писания… они свидетельствуют о Мне.

Ин. 5, 39

Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь.

Ин. 6, 63

Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа.

Ин. 17, 3

Предисловие

Настоящий труд, названный нами «Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета» и состоящий из двух частей – «Четвероевангелие» и «Апостол», не претендует на оригинальность. Он представляет собой лишь свод данных, извлеченных из целого ряда дореволюционных трудов и учебных пособий по Священному Писанию Нового Завета, изданных в России и служивших как для самообразования, так и обучения в наших духовно-учебных заведениях. В настоящем своем виде наше «Руководство» является конспективно изложенным курсом Священного Писания Нового Завета, как он представлялся нами в течение трех лет (1951–1953) в Свято-Троицкой духовной семинарии, открытой в 1948 году высокопреосвященнейшим архиепископом Виталием в Свято-Троицком монастыре близ селения Джорданвилл штата Нью-Йорк.

При составлении настоящего руководства были использованы нижеследующие труды и учебные пособия:

1. Епископ Михаил. Толковое Евангелие в трех книгах.

2. Епископ Михаил. Толковый Апостол: Деяния и Соборные послания.

3. Епископ Феофан¹. Евангельская история о Боге Сыне.

4. Епископ Феофан. Толкование Посланий святого апостола Павла.

5. Барсов М. Сборник статей по истолкователь-ному и назидательному чтению Четвероевангелия в двух томах.

6. Барсов М. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Деяний святых апостолов.

7. Барсов М. Сборник статей по истолкователь-ному и назидательному чтению Апокалипсиса.

8. Прот. Павел Матвеевский. Евангельская история о Боге Слове, Сыне Божием, Господе нашем Иисусе Христе, воплотившемся и вочеловечившемся нашего ради спасения.

9. Гладков Б.И. Толкование Евангелия.

10. Свящ. Т. Буткевич. Жизнь Господа нашего Иисуса Христа. Опыт историко-критического изложения евангельской истории.

11. Фаррар Ф. Ф. Жизнь Иисуса Христа (в переводе А. П. Лопухина).

12. Кохомский С. В. Объяснение важнейших мест Четвероевангелия.

13. Прот. М. Херасков. Истолковательное обозрение Священных Книг Нового Завета.

14. Иванов А.В. Руководство к изучению Священных Книг Нового Завета.

15. Прот. Н. Александров. Пособие к изучению Священного Писания Нового Завета.

16. Проф. Н.Н. Глубоковский. Евангелия и их благовестие о Христе Спасителе и Его искупительном деле.

17. Проф. Н.Н. Глубоковский. Благовестие христианской свободы в Послании святого апостола Павла к Галатам.

18. Епископ Кассиан. Христос и первое христианское поколение.

Само собой разумеется, что широко использованы были в первую очередь все истолковательные творения святых отцов, в особенности святителя Иоанна Златоуста и «Благовестник» блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарского, а также составленное на основании святых отцов толкование Евангелия в «Троицких листках», изданное до революции в России, и «Святоотеческое толкование на Евангелие от Матфея», изданное журналом «Вечное» под редакцией епископа Мефодия в эти последние годы в Париже (в трех книгах).

Не преследуя специально-научных целей, автор имел в виду дать в руки читающим и изучающим Священное Писание Нового Завета пособие, дающее ключ к его правильному, согласному с учением Святой Православной Церкви пониманию и истолкованию, – пособие, которое здесь, за границей, при крайней скудости книг и изданий подобного рода, могло хотя бы отчасти заменить все прежние русские дореволюционные учебники и пособия. Насколько эта цель достигнута, не ему судить.

Автор просит быть снисходительным к его труду, поскольку он не имел возможности всецело отдаваться ему, как этого требовала бы высокая важность предмета, а работал над ним лишь урывками. Но и за эту возможность он благодарит Бога, полагая, что труд его не останется бесполезным, и просит всех, кто будет пользоваться этим «Руководством», помолиться об авторе.

Епископ Аверкий

Вступление

Понятие о Священном Писании Нового Завета

Священным Писанием Нового Завета называется собрание тех Священных Книг, входящих в состав Библии, которые появились на свет после Рождества Христова. Написаны эти Книги по вдохновению от Духа Святого учениками Господа Иисуса Христа, или святыми апостолами.

Цель написания Священных Книг Нового Завета и их содержание

Священные Книги Нового Завета написаны святыми апостолами с целью изобразить спасение людей, совершенное воплотившимся Сыном Божиим – Господом нашим Иисусом Христом. В соответствии с этой высокой целью они повествуют нам о величайшем событии воплощения Сына Божия, о земной жизни Его, об учении, которое Он проповедовал, о чудесах, которые Он творил, о Его искупительных страданиях и крестной смерти, о преславном Воскресении из мертвых и Вознесении на небо, о начальном периоде распространения Христовой веры через святых апостолов; разъясняют нам учение Христово в его многообразном приложении к жизни и предупреждают о последних судьбах мира и человечества.

Число, наименования и порядок Священных Книг Нового Завета

Общее число всех Священных Книг Нового Завета – двадцать семь. Наименования их и обычный порядок расположения следующие:

1. От Матфея святое Евангелие (или Благовествование).

2. От Марка святое Евангелие (или Благовествование).

3. От Луки святое Евангелие (или Благовествование).

4. От Иоанна святое Евангелие (или Благовествование).

5. Деяния святых апостолов.

6. Соборное послание святого апостола Иакова.

7. Первое соборное послание святого апостола Петра.

8. Второе соборное послание святого апостола Петра.

9. Первое соборное послание святого апостола Иоанна Богослова.

10. Второе соборное послание святого апостола Иоанна Богослова.

11. Третье соборное послание святого апостола Иоанна Богослова.

12. Соборное послание святого апостола Иуды.

13. Послание к Римлянам святого апостола Павла.

14. Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла.

15. Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла.

16. Послание к Галатам святого апостола Павла.

17. Послание к Ефесянам святого апостола Павла.

18. Послание к Филиппийцам святого апостола Павла.

19. Послание к Колоссянам святого апостола Павла.

20. Первое послание к Солунянам (или Фессалоникийцам) святого апостола Павла.

21. Второе послание к Солунянам (или Фессалоникийцам) святого апостола Павла.

22. Первое послание к Тимофею святого апостола Павла.

23. Второе послание к Тимофею святого апостола Павла.

24. Послание к Титу святого апостола Павла. 25. Послание к Филимону святого апостола Павла.

26. Послание к Евреям святого апостола Павла.

27. Апокалипсис, или Откровение святого Иоанна Богослова.

Содержание различных Священных Книг Нового Завета

Собрание всех Священных Книг Нового Завета именуется обычно просто Новым Заветом – как бы в противопоставление Ветхому Завету, ибо в этих Священных Книгах изложены новые заповеди и новые обетования Божии людям, – изложен новый «завет», или «союз», Бога с человеком, основанный на Крови пришедшего на землю и пострадавшего за нас единого Посредника между Богом и человеками – Иисуса Христа (см. 1 Тим. 2, 5; см. Лк. 22, 20 и Евр. 9, 14–15).

Новозаветные Священные Книги делятся на Евангелие и Апостол. Первые четыре Книги называются Четвероевангелием или просто Евангелием, потому что в них содержится благая весть (слово «евангелие» по-гречески значит «благая, или добрая, весть», почему и переведено на русский язык словом «благовествование») о приходе в мир обещанного Богом прародителям Божественного Искупителя и о совершенном Им великом деле спасения человечества.

Все остальные Книги Нового Завета часто объединяются под названием Апостол, потому что содержат в себе повествование о деяниях святых апостолов и изложение их наставлений первым христианам.

Разделение новозаветных Священных Книг по их содержанию

По своему содержанию новозаветные Священные Книги разделяются обычно на следующие четыре отдела:

1. Книги законоположительные, к которым относятся четыре Евангелия: от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, как составляющие самое существо новозаветного Божия закона людям, ибо они излагают события спасительной для нас земной жизни Господа Иисуса Христа и Его Божественное учение.

2. Книгу историческую, каковой является Книга Деяний святых апостолов, излагающая нам историю утверждения и первоначального распространения Церкви Христовой на земле через проповедь святых апостолов.

3. Книги учительные, к которым относятся семь Соборных посланий: одно – святого апостола Иакова, два – святого апостола Петра, три – святого апостола Иоанна Богослова и одно – святого апостола Иуды, а также четырнадцать Посланий святого апостола Павла (перечисленные выше), содержащие учение святых апостолов, или, вернее, истолкование Христова учения святыми апостолами применительно к разным случаям жизни.

4. Книгу пророческую, каковой является Апокалипсис, или Откровение святого Иоанна Богослова, содержащее в таинственных видениях и образах пророчества о будущих судьбах Церкви Христовой, мира и человечества.

История канона Священных Книг Нового Завета

Новозаветные Священные Книги все являются каноническими. Каноническое достоинство эти Книги приобрели сразу после своего появления на свет, ибо всем известны были высокоавторитетные имена их авторов. Замечательно в этом отношении свидетельство святого апостола Петра в его Втором соборном Послании, где он говорит, как об уже известных ему, всех посланиях святого апостола Павла (2 Пет. 3, 16). Написав Послание для Колоссян, святой апостол Павел дает распоряжение, чтобы оно было прочитано и в Лаодикийской церкви (Кол. 4, 16).

Мы имеем множество доказательств того, что Церковь всегда и с самого начала признавала каноническое достоинство известных нам в настоящее время новозаветных Священных Книг. Если же и существовали сомнения относительно некоторых из Книг, на что любит ссылаться так называемая отрицательная критика, то эти сомнения принадлежали частным лицам и не разделялись всей Церковью.

Уже в писаниях «мужей апостольских» мы находим отдельные изречения почти из всех известных нам новозаветных Книг, а о нескольких отдельных Книгах мужи апостольские дают прямое и ясное свидетельство как о несомненно имеющих апостольское происхождение. Так, например, отдельные места из новозаветных Книг встречаются у святого Варнавы, спутника и сотрудника святого апостола Павла, в его послании, у святого Климента Римского в его посланиях к коринфянам, у священномученика Игнатия Богоносца, епископа Антиохийского, бывшего учеником святого апостола Иоанна Богослова, в его семи посланиях, из которых ясно видно, что ему хорошо были известны все четыре Евангелия; у священномученика Поликарпа, епископа Смирнского, также ученика святого Иоанна Богослова, в его послании к филиппийцам, и у Папия, епископа Иерапольского, тоже ученика святого Иоанна Богослова, в его книгах, отрывки из которых приведены Евсевием в его «Истории Церкви».

Все эти мужи апостольские жили во второй половине I и начале II века.

Множество ссылок на новозаветные Священные Книги и выписок из них мы находим и у несколько более поздних по времени церковных писателей – апологетов, живших во II веке. Так, например, святой мученик Иустин Философ в своей апологии «Разговор с Трифоном-иудеем» и прочих сочинениях приводит до 127 евангельских текстов.

Священномученик Ириней, епископ Лионский, в своем сочинении «Пять книг против ересей» свидетельствует о достоверности всех четырех наших Евангелий и приводит огромное количество дословных из них выписок.

Тациан в своей книге «Речь против эллинов», обличая безумие язычества, доказывает божественность Священного Писания, приводя тексты из Евангелия. Ему же принадлежит первая попытка составления свода всех четырех Евангелий, известного под названием «Диатессарона».

Знаменитый учитель и глава Александрийского училища Климент Александрийский во всех своих дошедших до нас сочинениях, как, например, «Педагог», «Строматы» и другие, приводит многочисленные места из новозаветных Священных Книг как из таких, подлинность которых не подлежит никакому сомнению.

Языческий философ Афинагор, приступивший к чтению Священного Писания с намерением писать против христианства, но сделавшийся вместо этого блестящим апологетом Христовой веры, в своей апологии приводит целый ряд подлинных изречений Евангелия, поясняя при этом, что «так говорит Писание».

Святой Феофил, епископ Антиохийский, в дошедших до нас «Трех книгах к Автолику» делает много дословных ссылок на Евангелие. А по свидетельству блаженного Иеронима, им был составлен свод всех четырех Евангелий и написан «Комментарий на Евангелие».

От ученейшего церковного писателя Оригена, жившего в конце II и начале III века, до нас дошел целый ряд сочинений, в которых он приводит громадное количество текстов из новозаветных Священных Книг и дает нам свидетельство, что несомненно апостольскими и Божественными писаниями во всей поднебесной Церкви признавались как четыре Евангелия, так и Книги Деяний апостольских, Апокалипсис и четырнадцать Посланий святого апостола Павла.

Чрезвычайно ценны также и свидетельства от «внешних» – еретиков и язычников. В сочинениях еретиков Василида, Карпократа, Валентина, Птоломея, Гераклиона и Маркиона мы находим много мест, из которых ясно видно, что им хорошо были известны наши новозаветные Священные Книги. Все они жили во II веке.

Особенно важно появившееся в середине того же II века полное ненависти ко Христу сочинение языческого философа Цельса под названием «Истинное слово», в котором весь материал для нападений на христианство заимствован из всех четырех наших Евангелий, причем нередко встречаются даже дословные выписки из них.

Правда, не во всех древних списках Священных Книг Нового Завета, дошедших до нас, перечисляются всегда полностью все принимаемые Церковью двадцать семь книг. В так называемом «Мураториевом каноне», относящемся, как полагают, ко второй половине II века и найденном в XIX столетии профессором Мураторием, перечисляются на латинском языке только четыре Евангелия, Книга Деяний святых апостолов, тринадцать Посланий святого апостола Павла (без Послания к Евреям), Послание святого апостола Иуды, Послание и Апокалипсис святого Иоанна Богослова.

Нет, однако, никаких оснований считать этот канон официальным церковным документом. В этом же II веке появился перевод Священных Книг Нового Завета на сирийский язык, получивший название Пешито. В нем имеются не указанные в списке Муратория Послание к Евреям и Послание святого апостола Иакова, но зато отсутствуют Послание святого апостола Иуды, Второе послание святого апостола Петра, Второе и Третье послания святого апостола Иоанна и Апокалипсис.

Для всех этих пропусков могли быть причины частного характера. Точно так же, как и сомнения отдельных частных лиц, высказывавшиеся относительно подлинности той или другой Книги, они не имеют серьезного значения, ибо тоже имеют частный характер, иногда с явной тенденциозностью. Известно, например, что основатель протестантизма Мартин Лютер пытался усомниться в подлинности Послания святого апостола Иакова, потому что в нем решительно подчеркивается недостаточность для спасения одной веры без добрых дел, в то время как провозглашенный им основной догмат протестантского вероучения утверждает как раз обратное, что человек оправдывается одной верой, без добрых дел. Столь же тенденциозны, конечно, и все остальные подобные же попытки опорочить наш новозаветный канон.

Что же касается всей Церкви в целом, то она всегда с самого начала принимала все признаваемые у нас в настоящее время новозаветные Священные Книги, что и было засвидетельствовано в 360 году на Поместном Лаодикийском Соборе, издавшем определение, в котором перечисляются поименно все двадцать семь наших новозаветных Священных Книг (см. правило 60). Это определение было потом торжественно подтверждено и получило таким образом вселенский характер на VI Вселенском Соборе.

Язык новозаветных Священных Книг и история их текста

Все новозаветные Священные Книги написаны на греческом языке, но не на классическом греческом языке, а на народном александрийском наречии греческого языка, так называемом койне, на котором говорили или который, во всяком случае, понимали все культурные обитатели не только восточной, но и западной половины тогдашней Римской империи. Это был язык всех образованных людей того времени. Апостолы для того и писали на этом языке, чтобы сделать новозаветные Священные Книги доступными для чтения и понимания всех образованных граждан.

Писались они авторами или собственноручно² , или переписчиками, которым авторы диктовали³ , на папирусе, приготовлявшемся из египетского тростника, чернилами и тростью (3 Ин. 1, 13). Сравнительно реже употреблялся для этой цели и пергамент, приготовлявшийся из кожи животных и ценившийся очень дорого.

Характерным является то, что для письма употреблялись только большие буквы греческого алфавита, без знаков препинания и даже без отделения одного слова от другого. Малые буквы стали употребляться только с IX века, так же как и разделение на слова. Знаки же препинания введены только поcле изобретения книгопечатания Алдусом Мануцием в XVI веке. Нынешнее разделение на главы было произведено на Западе кардиналом Гугом в XIII веке, а разделение на стихи – парижским типографщиком Робертом Стефаном в XVI веке.

В лице своих ученых епископов и пресвитеров Церковь всегда заботилась об охранении текста Священных Книг от всяких искажений, всегда возможных, особенно до изобретения книгопечатания, когда книги переписывались от руки. Есть сведения, что над исправлением текста в неисправных списках много трудились такие ученые мужи христианской древности, как Ориген, Исихий, епископ Египетский, и Лукиан, пресвитер Антиохийский. С изобретением книгопечатания стали следить за тем, чтобы новозаветные Священные Книги печатались только по лучшим древнейшим рукописям.

В первой четверти XVI века появились почти одновременно два печатных издания новозаветного греческого текста: так называемая «Комплютенская полиглота» в Испании и издание Эразма Роттердамского в Базеле. В XIX столетии необходимо отметить как образцовые труды Тишендорфа – издание, явившееся результатом сравнения до девятисот рукописей Нового Завета.

Как эти добросовестные критические труды, так, в особенности, конечно, и неусыпная забота Церкви, в которой живет и которой руководит Дух Святой, служат нам вполне достаточной порукой в том, что мы обладаем в настоящее время чистым неповрежденным греческим текстом новозаветных Священных Книг.

Во второй половине IX столетия новозаветные Священные Книги были переведены просветителями славян равноапостольными братьями Кириллом и Мефодием на «язык словеньскъ», до некоторой степени общий и более или менее понятный для всех славянских племен. Как полагают, это был болгаро-македонский диалект, на котором говорили в окрестностях города Фессалоник – родины святых братьев.

Древнейший памятник этого славянского перевода сохранился у нас в России под названием Остромирово Евангелие, называемого так потому, что оно было написано для новгородского посадника Остромира диаконом Григорием в 1056–1057 годах. Это Евангелие «апракосное» (что значит «недельное»), то есть материал в нем расположен не по главам, а по так называемым «зачалам», начиная от первого зачала Евангелия от Иоанна («Искони бе слово»), которое читается у нас за богослужением на литургии в первый день Пасхи, и дальше следует порядку богослужебного употребления по неделям.

В богослужебном употреблении нашей Православной Церкви принято вообще разделение новозаветного священного текста не на главы, а на зачала, то есть отдельные отрывки, заключающие в себе более или менее законченное повествование или законченную мысль. В каждом Евангелии ведется особый счет зачал, в Апостоле же, включающем в себя Книгу Деяний и все Послания, – один общий счет. Апокалипсис – Книга, не читающаяся при богослужении, – на зачала не разделен. Деление Евангелия и Апостола на зачала не совпадает с делением на главы и сравнительно с ним является более дробным.

С течением времени первоначальный славянский текст подвергался у нас некоторой, незначительной, впрочем, русификации – сближению с разговорным русским языком. Современный русский перевод, сделанный в первой половине XIX века на русский литературный язык, во многих отношениях является неудовлетворительным, почему славянский перевод следует предпочитать ему⁴.

Время написания новозаветных Священных Книг

Время написания каждой из Священных Книг Нового Завета не может быть определено с безусловной точностью, но совершенно несомненно, что все они были написаны во второй половине I века. Это ясно видно уже из того, что целый ряд писателей II века, таких как святой мученик Иустин Философ в своей апологии, написанной около 150 года, языческий писатель Цельс в своем сочинении, написанном тоже в середине II века, и особенно священномученик Игнатий Богоносец в своих посланиях, относящихся к 107 году, – все делают уже множество ссылок на новозаветные Священные Книги и приводят из них дословные выдержки.

Первыми по времени появления новозаветными Книгами были, несомненно, Послания святых апостолов, вызванные необходимостью утверждения в вере новооснованных христианских общин. Но скоро, конечно, появилась потребность и в систематическом изложении земной жизни Господа Иисуса Христа и Его учения. Как ни пыталась так называемая отрицательная критика подорвать веру в историческую достоверность и подлинность наших Евангелий и прочих новозаветных Священных Книг, относя их появление на свет к значительно более позднему времени (например, Баур и его школа), новейшие открытия в области патристической литературы со всей убедительностью свидетельствуют, что все они написаны в I веке.

В начале нашего богослужебного Евангелия в особом предисловии к каждому из четырех евангелистов указано, на основании свидетельства церковного историка Евсевия, которому следует и известный толкователь Евангелия блаженный Феофилакт, архиепископ Болгарский, что Евангелие от Матфея написано в восьмом году по Вознесении Господнем, Евангелие от Марка – в десятом, Евангелие от Луки – в пятнадцатом, Евангелие от Иоанна – в тридцать втором.

Во всяком случае, по целому ряду соображений можно заключить, что Евангелие от Матфея, несомненно, написано раньше всех и никак не позже 50–60 годов по Р. Х. Евангелия от Марка и Луки написаны несколько позже, но, во всяком случае, раньше разрушения Иерусалима, то есть до 70 года по Р. Х. Святой же Иоанн Богослов написал свое Евангелие позже всех, в конце I века, будучи уже в глубокой старости, будучи, как некоторые предполагают, около девяноста шести лет. Несколько раньше был написан им Апокалипсис.

Книга Деяний апостольских написана вскоре после третьего Евангелия, ибо, как видно из предисловия к ней, она служит как бы его продолжением.

Значение четверичного числа Евангелий

Все четыре Евангелия согласно повествуют о жизни и учении Христа Спасителя, о Его чудесах, крестных страданиях, смерти и погребении, Его преславном Воскресении из мертвых и Вознесении на небо. Взаимно дополняя и разъясняя друг друга, они представляют собой единую целую Книгу, не имеющую никаких противоречий и несогласий в самом главном и основном – в учении о спасении, которое совершено воплотившимся Сыном Божиим – совершенным Богом и совершенным Человеком.

Древние христианские писатели сравнивали Четвероевангелие с рекой, которая, выходя из Эдема для орошения насажденного Богом рая, разделялась на четыре реки, протекавшие по странам, изобиловавшим всякими драгоценностями. Еще более обычным символом для четырех Евангелий служила таинственная колесница, которую видел пророк Иезекииль при реке Ховар (см. Иез. 1, 1–28), состоявшая из четырех существ, напоминавших лицами человека, льва, тельца и орла. Эти существа, взятые в отдельности, сделались эмблемами для евангелистов.

Христианское искусство начиная с V века изображает святого Матфея с человеком или Ангелом, святого Марка со львом, святого Луку с тельцом, святого Иоанна с орлом.

Святому евангелисту Матфею стали усваивать символ человека потому, что он в своем Евангелии особенно подчеркивает человеческое происхождение Господа Иисуса Христа от Давида и Авраама; святому Марку – льва, ибо он выводит в особенности царственное всемогущество Господа; святому Луке – тельца (телец – жертвенное животное), ибо он по преимуществу говорит о Христе как о великом Первосвященнике, принесшем Самого Себя в жертву за грехи мира; святому Иоанну – орла, так как он особой возвышенностью своих мыслей и даже самой величественностью своего слога, как орел, высоко парит в небе «над облаками человеческой немощности», по выражению блаженного Августина.

Кроме наших четырех Евангелий, в первые века известно было много (до пятидесяти) других писаний, называвших себя также «евангелиями» и приписывавших себе апостольское происхождение. Церковь, однако, скоро их отвергла, отнеся их к числу так называемых апокрифов. Уже священномученик Ириней, епископ Лионский, бывший учеником святого Поликарпа Смирнского, который в свою очередь был учеником святого Иоанна Богослова, в своей книге «Против ересей» (III, 2, 8) свидетельствует, что Евангелий только четыре и что их не должно быть ни больше, ни меньше, потому что «четыре страны мира» и «четыре ветра во вселенной».

Замечательно рассуждает великий отец Церкви святитель Иоанн Златоуст, отвечая на вопрос, почему Церковь приняла четыре Евангелия, а не ограничилась только одним: «Разве один евангелист не мог написать всего? Конечно, мог. Но когда писали четверо, писали не в одно и то же время, не в одном и том же месте, не сносясь и не сговариваясь между собой и, однако, написали так, как будто все произнесено одними устами, то это служит величайшим доказательством истины».

Прекрасно отвечает он и на возражение, что евангелисты не во всем вполне согласны между собой, что в некоторых частностях встречаются даже будто бы противоречия: «Если бы они были до точности согласны во всем – и касательно времени, и касательно места, и самих слов, то из врагов никто бы не поверил, что они написали Евангелие, не сошедшись между собой и не по обычному соглашению, и что такое согласие было следствием их искренности. Теперь же представляющееся в мелочах разногласие освобождает их от всякого подозрения и блистательно говорит в пользу писавших».

Подобно этому рассуждает и другой толкователь Евангелия – блаженный Феофилакт, архиепископ Болгарский: «Не говори мне, что они несогласны во всем, но посмотри, в чéм они не-согласны. Разве сказал один из них, что Христос родился, а другой, что нет, или один – что Христос воскрес, а другой – нет? Да не будет! В более необходимом и более важном они согласны. Итак, если в более важном они не разногласят, то чему удивляешься, если кажется, что они разногласят в неважном? Их истинность более всего и сказывается в том, что они не во всем согласны. В противном случае о них подумали бы, что они писали, видясь друг с другом и советуясь. Теперь же то, что один опустил, написал другой, поэтому и кажется, что они иногда противоречат».

Из вышеприведенных соображений ясно, что некоторые небольшие разности в повествованиях четырех евангелистов не только не говорят против подлинности Евангелий, а, напротив, ярко о ней свидетельствуют.

Смысл выражений «Евангелие от Матфея», «От Марка» и т. д

Слово «евангелие», как мы уже видели, в переводе на русский язык значит «благая весть», «благовествование», и это наименование употребляется обычно в заголовках каждого отдельного Евангелия: «От Матфея святое благовествование», «От Марка святое благовествование» и так далее. Надо знать, однако, что эти выражения лишь относительны.

Все Четвероевангелие есть собственно благовествование Господа нашего Иисуса Христа – Он Сам благовествует нам, через посредство евангелистов, радостную, или благую, весть о нашем спасении. Евангелисты же – только посредники в передаче этого благовествования. Вот почему правильнее и точнее заголовки, которые приняты в переводах Евангелий на другие языки: «Святое благовествование согласно Матфею» или: «Святое благовествование по Матфею», «по Марку», «по Луке», «по Иоанну».

Взаимоотношение четырех Евангелий по их содержанию

Из четырех Евангелий содержание первых трех – от Матфея, Марка и Луки – во многом совпадает, близко друг другу как по самому повествовательному материалу, так и по форме изложения. Четвертое же Евангелие – от Иоанна – в этом отношении стоит особняком, значительно отличаясь от первых трех как излагаемым в нем материалом, так и самим стилем, формой изложения.

В связи с этим первые три Евангелия принято называть синоптическими – от греческого слова «синопсис», что значит «изложение в одном общем образе» (то же, что латинское conspectus). Но хотя первые три Евангелия весьма близки между собой и по плану и по содержанию, которое легко может быть расположено в соответствующих параллельных таблицах, в каждом из них есть, однако, и свои особенности.

Так, если все содержание отдельных Евангелий определить как 100 %, то у Матфея оказывается 58 % сходного с другими содержания и 42 % отличного от других; у Марка – 93 % сходного и 7 % отличного; у Луки – 41 % сходного и 59 % отличного; у Иоанна – 8 % сходного и целых 92 % отличного. Сходства замечаются главным образом в передаче изречений Христа Спасителя, разности же – в повествовательной части.

Когда Матфей и Лука в своих Евангелиях буквально сходятся между собой, с ними всегда согласуется и Марк; сходство между Лукой и Марком гораздо ближе, чем между Лукой и Матфеем; когда у Марка имеются дополнительные черты, они обыкновенно бывают и у Луки, чего нельзя сказать о чертах, встречающихся только у Матфея; наконец, в тех случаях, где ничего не сообщает Марк, евангелист Лука часто отличается от Матфея.

Синоптические Евангелия повествуют почти исключительно о деятельности Господа Иисуса Христа в Галилее, святой Иоанн – в Иудее. Синоптики рассказывают главным образом о чудесах, притчах и внешних событиях в жизни Господа – святой Иоанн ведет рассуждение о глубочайшем ее смысле, приводит речи Господа о возвышеннейших предметах веры.

При всем различии между Евангелиями они чужды внутренних противоречий. При внимательном чтении легко найти ясные признаки согласия между синоптиками и святым Иоанном. Так, святой Иоанн мало рассказывает о галилейском служении Господа, но он, несомненно, знает о неоднократном продолжительном пребывании Его в Галилее. Синоптики ничего не передают о ранней деятельности Господа в Иудее и самом Иерусалиме, но намеки на эту деятельность часто у них встречаются. Так, и по их свидетельству, у Господа были в Иерусалиме друзья, ученики и приверженцы (например, хозяин горницы, где происходила Тайная Вечеря, и Иосиф Аримафейский).

Особенно важны в этом отношении слова, приводимые синоптиками: Иерусалим, Иерусалим… сколько раз хотел Я собрать детей твоих (Мф. 23, 37), – выражение, явно предполагающее многократное пребывание Господа в Иерусалиме. Синоптики не рассказывают, правда, о чуде воскрешения Лазаря, но Лука хорошо знает его сестер в Вифании, и так ярко очерченный им в немногих словах характер каждой из них вполне совпадает с той их характеристикой, которую дает Иоанн.

Основная разница между синоптиками и святым Иоанном – в передаваемых ими беседах Господа. У синоптиков эти беседы весьма просты, легко доступны пониманию, популярны; у Иоанна они – глубоки, таинственны, часто трудны для понимания, как будто предназначены не для толпы, а для какого-то более тесного круга слушателей. Но это так и есть: синоптики приводят речи Господа, обращенные к галилеянам, людям простым и невежественным; Иоанн передает главным образом речи Господа, обращенные к иудеям, книжникам и фарисеям – людям, искушенным в знании Моисеева закона, более-менее высоко стоявшим на ступенях тогдашней образованности.

Кроме того, у Иоанна, как мы увидим дальше, особая цель – возможно полнее и глубже раскрыть учение об Иисусе Христе как о Сыне Божием, а это тема, конечно, гораздо более трудная для понимания, чем столь понятные, легко доступные пониманию каждого притчи синоптиков. Но и тут нет между синоптиками и Иоанном большого расхождения. Если синоптики выставляют более человеческую сторону во Христе, а Иоанн по преимуществу Божественную, то это еще не значит, что у синоптиков совсем отсутствует Божественная сторона или у Иоанна – человеческая. Сын Человеческий у синоптиков есть также и Сын Божий, Которому дана всякая власть на небе и на земле. Равным образом Сын Божий у Иоанна есть также и истинный Человек, Который принимает приглашение на брачный пир, дружески беседует с Марфой и Марией и плачет над гробом друга Своего Лазаря.

Нисколько не противореча друг другу, синоптики и святой Иоанн взаимно друг друга дополняют и только в своей совокупности дают прекраснейший, совершеннейший образ Христа, каким Он воспринят и проповедуется Святой Церковью.

Характер и особенности каждого из четырех Евангелий

Православное учение о богодухновенности Книг Священного Писания всегда держалось того взгляда, что, вдохновляя священных писателей, сообщая им и мысль, и слово, Дух Святой не стеснял их собственного ума и характера. Наитие Святого Духа не подавляло собой духа человеческого, а только очищало и возвышало его над его обыкновенными границами. Поэтому, представляя собой единое целое в изложении Божественной истины, все четыре Евангелия различаются между собой в зависимости от личных свойств характера каждого из евангелистов, – различаются построением речи, слогом, некоторыми особенными выражениями. Различаются они между собой и вследствие обстоятельств и условий, при которых были написаны, и в зависимости от цели, которую ставил себе каждый из четырех евангелистов.

Поэтому для лучшего истолкования и понимания Евангелия нам необходимо ближе познакомиться с личностью, характером и жизнью каждого из четырех евангелистов и с обстоятельствами, при которых каждое из четырех Евангелий было написано.

Евангелие от Матфея

Писателем первого Евангелия был святой Матфей, носивший также имя Левий, сын Алфея, – один из двенадцати Христовых апостолов. До призвания своего к апостольскому служению он был мытарем, то есть сборщиком податей, и, как таковой, конечно, был нелюбим своими соотечественниками-евреями, презиравшими и ненавидевшими мытарей за то, что они служили иноверным поработителям их народа и притесняли свой народ взиманием податей, причем в своих стремлениях к наживе часто брали много больше, чем следует.

О своем призвании святой Матфей рассказывает сам в своем Евангелии, называя себя именем Матфей (см. Мф. 9, 9), в то время как евангелисты Марк и Лука, повествуя о том же, именуют его Левием. У евреев было в обычае иметь несколько имен, и поэтому нет оснований думать, что здесь идет речь о разных лицах. Тем более что последовавшее за тем приглашение Господа и учеников Его в дом Матфея все три евангелиста описывают совершенно одинаково, да и в списке двенадцати учеников Господа и Марк и Лука называют призванного также уже Матфеем (см. Мк. 3, 18; Лк. 6, 15).

Тронутый до глубины души милостью Господа, не возгнушавшегося им несмотря на общее презрение к нему евреев и особенно духовных вождей еврейского народа – книжников и фарисеев, Матфей всем сердцем воспринял учение Христово и особенно глубоко уразумел его превосходство над преданиями и воззрениями фарисейскими, носившими печать внешней праведности, самомнения и презрения к грешникам. Вот почему он один приводит так подробно сильную обличительную речь Господа против книжников и фарисеев, лицемеров, которую мы находим в 23-й главе его Евангелия.

Надо полагать, что по этой же причине он особенно близко принял к сердцу дело спасения именно своего родного еврейского народа, столь пропитавшегося к тому времени ложными, губительными понятиями и взглядами фарисейскими, а потому его Евангелие написано преимущественно для евреев. Есть основания предполагать, что первоначально оно и написано было на еврейском языке и только несколько позже неизвестно кем, может быть самим же Матфеем, переведено на греческий язык.

Об этом свидетельствует святой Папий Иерапольский: «Матфей на еврейском языке беседы Господа изложил, а переводил их каждый, как мог» (Церковная история Евсевия. III, 39). Возможно, что сам же Матфей перевел потом свое Евангелие на греческий язык, чтобы сделать его доступным пониманию более широкого круга читателей. Во всяком случае, Церковь приняла в канон только греческий текст Евангелия от Матфея, потому что еврейский скоро был злонамеренно искажен иудействующими еретиками.

Написав свое Евангелие для евреев, святой Матфей ставит своей главной целью доказать евреям, что Иисус Христос и есть именно тот Мессия, о Котором предсказывали ветхозаветные пророки, что Он есть исполнение закона и пророков, что ветхозаветное откровение, затемненное книжниками и фарисеями, только в христианстве уясняет и воспринимает свой совершеннейший смысл. Поэтому он и начинает свое Евангелие родословием Иисуса Христа, желая показать евреям Его происхождение от Давида и Авраама, и делает громадное количество ссылок на Ветхий Завет, чтобы доказать исполнение на Нем ветхозаветных пророчеств.

Всех таких ссылок на Ветхий Завет у святого Матфея не менее шестидесяти шести, причем в сорока трех случаях делается буквальная выписка. Назначение этого Евангелия именно для евреев видно из того, что святой Матфей, упоминая об иудейских обычаях, не считает нужным объяснить их смысл и значение, как это делают другие евангелисты. Равным образом оставляет он без объяснения и некоторые арамейские слова, употреблявшиеся в Палестине (ср., например, Мф. 15, 1–3 и Мк. 7, 3–4).

Время написания Евангелия от Матфея церковный историк Евсевий (III, 24) относит к восьмому году по Вознесении Господнем, но святой Ириней Лионский полагает, что святой Матфей написал свое Евангелие тогда, «когда Петр и Павел благовествовали в Риме», то есть в 60-х годах I столетия.

Написав свое Евангелие для соотечественников-евреев, святой Матфей долгое время и проповедовал для них в Палестине, но потом удалился для проповеди в другие страны и окончил свою жизнь мученической смертью в Эфиопии.

Евангелие от Матфея содержит в себе 28 глав, или 116 церковных зачал. Начинается оно родословием Господа Иисуса Христа от Авраама и заканчивается прощальным наставлением Господа ученикам перед Его Вознесением.

Так как святой Матфей говорит главным образом о происхождении Иисуса Христа по Его человечеству, то ему усвояется эмблема человека.

Содержание Евангелия от Матфея по главам

Глава 1. Родословие Иисуса Христа. Рождество Христово.

Глава 2. Поклонение волхвов. Бегство Святого Семейства в Египет. Избиение младенцев. Возвращение Святого Семейства из Египта и поселение его в Назарете.

Глава 3. Проповедь Иоанна Крестителя. Крещение от него Господа Иисуса Христа.

Глава 4. Искушение Господа Иисуса Христа от диавола. Начало Его проповеди в Галилее. Призвание первых апостолов. Проповедь Христова и исцеление болящих.

Глава 5. Нагорная проповедь. Учение о блаженствах, апостолы – соль земли и свет мира. «Я пришел не нарушить закон, но исполнить». Новое понимание заповедей «не убивай», «не прелюбодействуй». Учение о разводе, о клятве, о любви к врагам.

Глава 6. Продолжение Нагорной проповеди. Учение о милостыне, о молитве. «Отче наш». О посте; о собирании сокровищ на небе, а не на земле; о невозможности служения Богу и мамоне; об отложении попечений о теле и его нуждах; об искании Царствия Божия и правды его.

Глава 7. Продолжение Нагорной проповеди. О неосуждении ближних; о том, чтобы не давать святыни псам; о постоянстве в молитве; о тесных и широких вратах; о лжепророках; о необходимости доброделания. Притча о доме, построенном на камне и на песке.

Глава 8. Исцеление прокаженного. Исцеление слуги капернаумского сотника. Исцеление тещи Петровой и многих бесноватых и болящих. «Сын Человеческий не имеет, где главы подклонить». «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов». Укрощение бури на море. Исцеление двух бесноватых в стране Гергесинской и гибель стада свиней.

Глава 9. Исцеление расслабленного. Призвание мытаря Матфея. «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию». О посте учеников Христовых. Воскрешение дочери некоего начальника и исцеление кровоточивой женщины. Исцеление двух слепых и немого бесноватого. «Жатвы много, а делателей мало».

Глава 10. Избрание двенадцати апостолов и отправление их на проповедь. Предсказание им преследований от людей. Значение исповедания Христа пред людьми и губительность отречения от Него. О необходимости всецелой любви к Господу более, нежели к родственникам и к самому себе.

Глава 11. Посольство Иоанна Крестителя к Иисусу Христу и свидетельство Христово об Иоанне. Провозглашение горя Хоразину, Вифсаиде и Капернауму. Призвание к Себе Господом всех труждающихся и обремененных.

Глава 12. Срывание учениками Господа колосьев в субботу. Исцеление сухорукого. Исполнение пророчества Исаии о Христе. Исцеление бесноватого и обвинение Господа фарисеями в том, что Он изгоняет бесов силой Веельзевула. Иисус обличает фарисеев в непростительном грехе хулы на Духа Святого. Искание фарисеями знамения от Иисуса. Притча о нечистом духе, вышедшем из человека и вновь возвратившемся. «Кто Мать Моя и кто братья Мои?»

Глава 13. Притча о сеятеле. Почему Христос Спаситель говорил притчами. Изъяснение притчи о сеятеле. Притча о пшенице и плевелах. Притча о горчичном зерне. О закваске. Изъяснение притчи о пшенице и плевелах. Притча о сокровище, скрытом в поле. О драгоценной жемчужине. О неводе, закинутом в море. «Не бывает пророк без чести…»

Глава 14. Усекновение главы Иоанна Крестителя. Насыщение пяти тысяч. Хождение по водам. Исцеление болящих через одно прикосновение к краю одежды Иисуса.

Глава 15. Обличение Господом фарисеев, что они предпочитают предания старцев слову Божию. О нечистом сердце как об оскверняющем человека источнике зла. Исцеление бесноватой дочери хананеянки. Исцеление многих недужных и насыщение четырех тысяч.

Глава 16. Знамение Ионы пророка. Предостережение от закваски фарисейской и саддукейской. Апостол Петр исповедует Иисуса от лица всех апостолов Сыном Бога Живого. Предречение Иисуса о предстоящих Ему страданиях и прекословие Петра. Учение о самоотвержении, взятии креста и следовании за Христом.

Глава 17. Преображение Господне. Исцеление бесноватого отрока. Чудесная уплата подати на храм.

Глава 18. О необходимости уподобления детям для наследования Царства Небесного. О соблазнах. Притча о заблудшей овце. Об обличении согрешающего брата и о высочайшем авторитете Церкви. О прощении обид. Притча о немилосердном должнике.

Глава 19. Учение о предосудительности развода и о девстве. Благословение детей. О богатом юноше и о богатстве как препятствии к наследованию жизни вечной.

Глава 20. Притча о работниках, нанятых в виноградник. Предречение Иисусом Своей смерти и Воскресения. Просьба матери сыновей Зеведеевых и наставление Господа ученикам о смирении. Исцеление двух иерихонских слепцов.

Глава 21. Вход Господень во Иерусалим и изгнание торгующих из храма. Иссохшая смоковница и сила веры. Вопрос первосвященников о власти Иисусовой. Притча о двух сыновьях. О камне, ставшем главою угла.

Глава 22. Притча о брачном пире царского сына. О подати кесарю. Беседа с саддукеями о воскресении мертвых. О двух главнейших заповедях – любви к Богу и любви к ближним – и о Богосыновстве Христовом.

Глава 23. Обличительная речь Господа, обращенная к книжникам и фарисеям. Предречение кары Божией Иерусалиму.

Глава 24. Предсказание Господом разрушения иерусалимского храма, войн, гонения на Его последователей, кончины мира и Его Второго пришествия.

Глава 25. Притча о десяти девах. Притча о талантах. Страшный Суд.

Глава 26. Совещание первосвященников с книжниками о предании Господа смерти. Помазание Господа миром в Вифании. Предательство Иуды. Тайная Вечеря. Предсказание отречения Петра. Молитва в Гефсиманском саду. Взятие Господа слугами первосвященника. Суд у Каиафы. Отречение Петра.

Глава 27. Суд у Пилата. Раскаяние Иуды и его погибель. Испрошение народом Вараввы вместо Христа. Надругательство воинов. Распятие. Насмешки над Распятым. Тьма по всей земле. Смерть Господа. Погребение Его и запечатание гроба.

Глава 28. Приход жен-мироносиц ко гробу. Великое землетрясение и сошествие Ангела, отвалившего камень от гроба. Благовестие Ангела женам-мироносицам о Воскресении Христовом. Явление мироносицам Самого воскресшего Господа. Подкуп стражи для оклеветания Воскресения Христова. Явление Господа одиннадцати ученикам в Галилее и последние наставления им о проповеди евангельского учения всем народам.

Евангелие от Марка

Второе Евангелие написано святым Марком, который носил еще имя Иоанн. Он был по происхождению иудеем, но не состоял в числе двенадцати апостолов Господа. Поэтому он и не мог быть таким постоянным спутником и слушателем Господа, каким был святой Матфей. Свое Евангелие он написал со слов и под руководством святого апостола Петра. Сам он, по всей вероятности, был очевидцем лишь последних дней земной жизни Господа.

Только в одном Евангелии от Марка рассказывается о некоем юноше, который, когда Господь был взят под стражу в саду Гефсиманском, следовал за Ним, завернувшись по нагому телу в покрывало… и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них (Мк. 14, 51–52). В этом юноше древнее предание видит самого автора второго Евангелия – святого Марка.

Мать его Мария упоминается в Книге Деяний (см. Деян. 12, 12) как одна из жен, наиболее преданных вере Христовой: в ее доме в Иерусалиме верующие собирались для молитвы. Марк участвует впоследствии в первом путешествии святого апостола Павла вместе с другим его спутником, Варнавой, которому он приходился племянником по матери (см. Кол. 4, 10).

Как повествует Книга Деяний, по прибытии их в город Пергию Марк отделился и возвратился в Иерусалим (см. Деян. 13, 13). Поэтому во второе свое путешествие святой апостол Павел не захотел брать с собой Марка, а так как Варнава не пожелал с Марком разлучаться, то произошло огорчение между ними, так что они разлучились друг с другом; и Варнава, взяв Марка, отплыл в Кипр (Деян. 15, 39), а Павел продолжал свое путешествие уже с Силой.

Это охлаждение отношений, видимо, не продолжалось долго, так как мы находим затем Марка вместе с Павлом в Риме, откуда написано Послание к Колоссянам, которых святой Павел приветствует, между прочим, и от лица Марка и предупреждает о возможности его прихода (см. Кол. 4, 10).

Далее, как видно, святой Марк стал спутником и сотрудником святого апостола Петра, что особенно подчеркивает Предание и что подтверждается словами самого апостола Петра в его Первом соборном Послании, где он пишет: Приветствует вас избранная, подобно вам, церковь в Вавилоне и Марк, сын мой (1 Пет. 5, 13).

Перед своим отшествием его вновь призывает к себе святой апостол Павел, который пишет Тимофею: Марка возьми… с собою, ибо он мне нужен для служения (2 Тим. 4, 11). По преданию, святой апостол Петр поставил святого Марка первым епископом Александрийской Церкви, и святой Марк окончил свою жизнь в Александрии мученической кончиной.

По свидетельству святых Папия, епископа Иерапольского, а также Иустина Философа и Иринея Лионского, святой Марк написал свое Евангелие со слов святого апостола Петра. Святой Иустин называет его даже прямо «памятными записями Петра». Климент Александрийский утверждает, что Евангелие от Марка представляет собой, в сущности, запись устной проповеди святого апостола Петра, которую святой Марк сделал по просьбе христиан, живших в Риме. Это удостоверяется и многими другими церковными писателями.

Да и само содержание Евангелия от Марка ясно свидетельствует о том, что оно предназначено для христиан из язычников. В нем очень мало говорится об отношении учения Господа Иисуса Христа к Ветхому Завету и совсем немного приводится ссылок на ветхозаветные Священные Книги. Вместе с тем мы встречаем в нем латинские слова, как, например, speculator – «оруженосец» (см. Мк. 6, 27), centurio – «сотник» (см. Мк. 15, 44, 45), «лепта» объясняется как кодрант, от лат. quadrus – четверть асса (см. Мк. 12, 42). Даже Нагорная проповедь, объясняющая превосходство новозаветного закона перед ветхозаветным, опускается.

Зато главное внимание святой Марк обращает на то, чтобы дать в своем Евангелии сильное яркое повествование о чудесах Христовых, подчеркивая этим царское величие и всемогущество Господа. В его Евангелии Иисус не Сын Давидов, как у Матфея, а Сын Божий, Владыка и Повелитель, Царь вселенной⁵ . Поэтому и эмблемой Марка является лев – царственное животное, символ мощи и силы.

В основном содержание Евангелия от Марка весьма близко содержанию Евангелия от Матфея, но отличается, по сравнению с ним, большей краткостью, сжатостью. В нем всего 16 глав, или 71 церковное зачало. Начинается оно явлением Иоанна Крестителя, а оканчивается отправлением святых апостолов на проповедь после Вознесения Господня.

Время написания Евангелия от Марка церковный историк Евсевий относит к 10 году по Вознесении Господнем. Во всяком случае, оно, несомненно, написано до разрушения Иерусалима, то есть раньше 70 года по Р.Х.

Содержание Евангелия от Марка по главам

Глава 1. Проповедь Иоанна Крестителя. Крещение Господне. Искушение в пустыне. Начало проповеди в Галилее. Призвание первых апостолов. Проповедь и чудеса исцелений в Капернауме. Исцеление прокаженных.

Глава 2. Исцеление расслабленного, спущенного на одре сквозь кровлю дома. Призвание Левия. О посте учеников Христовых. Срывание колосьев в субботу.

Глава 3. Исцеление сухорукого в субботу. Совещание фарисеев о погублении Иисуса. Множество народа, следующего за Господом, и чудеса исцелений. Поставление двенадцати апостолов. Обвинение Господа в том, что Он изгоняет бесов силою Веeльзевула, – непростительный грех хулы на Духа Святого. «Кто Мать Моя и братья Мои?»

Глава 4: Притча о сеятеле. Притча о растущем семени, о горчичном зерне. Укрощение бури на море.

Глава 5. Изгнание легиона бесов из бесноватого в стране Гадаринской и гибель стада свиней. Воскрешение дочери Иаира и исцеление кровоточивой женщины.

Глава 6. «Не бывает пророк без чести…». Отправление двенадцати апостолов на проповедь. Усекновение главы Иоанна Крестителя. Чудесное насыщение пяти тысяч. Хождение по водам. Чудесные исцеления через прикосновение к краю одежды Иисусовой.

Глава 7. Обвинение фарисеями учеников Господа в нарушении преданий старцев. Неправильно устранять слово Божие преданием. Не то, что входит в человека, оскверняет его, но то, что исходит из его нечистого сердца. Исцеление бесноватой дочери сирофиникиянки. Исцеление глухонемого.

Глава 8. Чудесное насыщение четырех тысяч. Искание фарисеями знамения от Иисуса. Предостережение от закваски фарисейской и Иродовой. Исцеление слепого в Вифсаиде. Исповедание Иисуса Христом устами Петра от имени всех апостолов. Предречение Господом Своей смерти и Воскресения и прекословие Петра. Учение о самоотвержении, взятии креста своего и следовании за Христом.

Глава 9. Преображение Господне. Исцеление одержимого духом немым. Новое предречение Господа о Своей смерти и Воскресении. Споры апостолов о первенстве и наставление Господа о смирении. О человеке, изгоняющем бесов именем Христовым. О соблазнах. О соли и о взаимном мире.

Глава 10. О недопустимости развода в браке. Благословение детей. О трудности имеющим богатство войти в Царство Божие. О награде оставивших все ради Господа. Новое предсказание Господа о предстоящих Ему страданиях, смерти и Воскресении. Просьба сынов Зеведеевых о первенстве и наставление Господа ученикам о необходимости смирения. Исцеление слепого Вартимея.

Глава 11. Вход Господень во Иерусалим. Проклятие бесплодной смоковницы. Вопрос первосвященников о власти Иисусовой.

Глава 12. Притча о злых виноградарях. О позволительности давать подать кесарю. Ответ саддукеям о воскресении мертвых. О двух главнейших заповедях – любви к Богу и любви к ближним – и о Богосыновстве Христовом. Предостережение от книжников. Две лепты вдовицы.

Глава 13. Предсказание о разрушении храма и Иерусалима, о последних временах, о кончине мира и о Втором пришествии Христовом.

Глава 14. Помазание Иисуса миром в Вифании. Предательство Иуды. Тайная Вечеря. Предсказание об отречении Петра. Молитва Господа в саду Гефсиманском и взятие Его слугами первосвященников. Бегство учеников. О юноше в покрывале, следовавшем за Господом. Суд у первосвященника. Отречение Петра.

Глава 15. Суд у Пилата. Освобождение Вараввы и осуждение Господа. Бичевание Господа и насмешки воинов над Ним. Распятие, смерть на кресте и погребение.

Глава 16. Приход жен-мироносиц ко гробу и благовествование юноши в белой одежде о Воскресении Христовом. Явление воскресшего Господа Марии Магдалине, двум ученикам на пути и одиннадцати ученикам на вечере. Наставление им о проповеди Евангелия всей твари. Вознесение Господа на небо и отправление учеников на проповедь.

Евангелие от Луки

Кто был по своему происхождению писатель третьего Евангелия святой Лука, в точности не известно. Евсевий Кесарийский говорит, что он происходил из Антиохии, и потому принято считать, что святой Лука был по происхождению язычник или так называемый прозелит, то есть язычник, принявший иудейство. По роду своих занятий он был врачом, что видно из Послания святого апостола Павла к Колоссянам (см. Кол. 4, 14). Церковное предание прибавляет к этому и то, что он был также живописцем.

Из того, что в его Евангелии содержатся наставления Господа только семидесяти ученикам, со всей подробностью изложенные, делают заключение, что он принадлежал к числу семидесяти учеников Христовых.

Необыкновенная живость его повествования о явлении воскресшего Господа двум ученикам на пути в Эммаус, причем по имени называется только один из них – Клеопа, а также и древнее предание свидетельствуют, что он был одним из этих двух учеников, удостоившихся явления Господа (см. Лк. 24, 13–33).

Затем из Книги Деяний апостольских видно, что, начиная со второго путешествия святого апостола Павла, Лука делается его постоянным сотрудником и почти неразлучным спутником. Он был при апостоле Павле как во время первых его уз, из которых написано Послание к Колоссянам и Филиппийцам, так и во время вторых его уз, когда написано Второе послание к Тимофею и которые закончились его мученической смертью.

Есть сведения, что после смерти апостола Павла святой Лука проповедовал и умер мученической смертью в Ахаии. Святые мощи его при императоре Констанции были перенесены оттуда в Константинополь вместе с мощами святого апостола Андрея.

Как видно из самого предисловия третьего Евангелия, святой Лука написал его по просьбе некоего знатного мужа, «державного» или, как по-русски переведено, «достопочтенного» Феофила, жившего в Антиохии, для которого он написал затем и Книгу Деяний апостольских, служащую как бы продолжением евангельского повествования (ср. Лк. 1, 1–4 и Деян. 1, 1–2). При этом он пользовался не только повествованиями очевидцев служения Господа, но и некоторыми уже существовавшими тогда письменными записями о жизни и учении Господа.

По его собственным словам, это повествование и письменные записи были подвергнуты им самому тщательному исследованию (см. Лк. 1, 3), а потому и Евангелие его отличается особенной точностью в определении времени и места событий и строгой хронологической последовательностью.

«Державный Феофил», для которого написано третье Евангелие, несомненно, не был жителем Палестины и не бывал в Иерусалиме, иначе не нужно было бы святому Луке делать ему разные географические пояснения, вроде, например, того, что Елеон находится близ Иерусалима, в расстоянии субботнего пути (Деян. 1, 12) и тому подобных (см. Лк. 1, 26; 4, 31; 24, 13). С другой стороны, ему, видимо, известны были Сиракузы, Ригия и Путеол в Италии, Аппиева площадь и Три Гостиницы в Риме, упоминая о которых в Книге Деяний, святой Лука не делает никаких пояснений. Однако, по утверждению Климента Александрийского, Феофил был не римлянин, как можно было бы думать, а антиохиец, был богат и знатен, исповедовал веру Христову, и дом его служил храмом для антиохийских христиан.

На Евангелии от Луки явно сказалось влияние святого апостола Павла, чьим спутником и сотрудником был святой Лука. Как «апостол языков», святой Павел старался более всего раскрывать ту великую истину, что Мессия – Христос – пришел на землю не для иудеев только, но и для язычников, что Он – Спаситель всего мира, всех людей. В связи с этой основной мыслью, которую явно проводит на протяжении всего своего повествования третье Евангелие, родословие Иисуса Христа (см. Лк. 3, 23–38) доведено в нем до родоначальника всего человечества Адама и до Самого Бога, чтобы подчеркнуть Его значение для всего человеческого рода.

Такие места, как упоминание о посольстве пророка Илии к вдове в Сарепту Сидонскую и исцелении от проказы пророком Елисеем Неемана Сириянина (см. Лк. 4, 26–27), притча о блудном сыне (см. Лк. 15, 11–32), о мытаре и фарисее (см. Лк. 18, 10–14) находятся в тесной внутренней связи с обстоятельно развиваемым учением святого апостола Павла о спасении не одних иудеев, но и язычников и об оправдании человека пред Богом не делами закона, а благодатью Божией, даруемой туне, единственно по беспредельному милосердию и человеколюбию Божию.

Никто так ярко не изобразил любви Божией к кающимся грешникам, как это сделал святой Лука, приведший в своем Евангелии целый ряд притч и действительных событий на эту тему. Достаточно вспомнить, кроме упомянутых уже притч о блудном сыне и о мытаре и фарисее, еще притчу о заблудшей овце (см. Лк. 15, 1–7), о потерянной драхме (см. Лк. 15, 8–10), о милосердном самарянине (см. Лк. 15, 11–32), повесть о покаянии начальника мытарей Закхея (см. Лк. 19, 1–10) и другие места, как и знаменательные слова о том, что бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк. 15, 10), причем эта радость больше радости о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии (Лк. 15, 7).

Усматривая из всего этого несомненное влияние святого апостола Павла на автора третьего Евангелия, можно считать достоверным утверждение Оригена, что «Евангелие от Луки было одобрено Павлом».

Время и место написания Евангелия от Луки можно определить, руководствуясь соображением, что оно написано раньше Книги Деяний апостольских, представляющей как бы его продолжение (см. Деян. 1, 1). Книга же Деяний оканчивается описанием двухлетнего пребывания святого апостола Павла в Риме (см. Деян. 28, 30). Это были 62 и 63 годы по Р. Х. Следовательно, Евангелие от Луки не могло быть написано позже этого времени и, надо полагать, в Риме же, хотя историк Евсевий и считает, что оно появилось на свет много раньше, уже на пятнадцатом году по Вознесении Господнем.

Ввиду того, что святой Лука говорит о Господе Иисусе Христе преимущественно как о Великом Первосвященнике, принесшем Самого Себя в жертву за грехи всего человечества, эмблемой его является телец, как обычно употреблявшееся при жертвоприношениях жертвенное животное.

Евангелие от Луки содержит в себе 24 главы, или 114 церковных зачал. Начинается оно повествованием о явлении Ангела священнику Захарии, отцу святого Иоанна Предтечи, а кончается повествованием о Вознесении Господа Иисуса Христа на небо.

Содержание Евангелия от Луки по главам

Глава 1. Вступление, обращенное к Феофилу. Явление Ангела, предрекшего священнику Захарии рождение у него сына Иоанна. Благовещение Ангела Пресвятой Деве Марии. Посещение Пресвятой Девой Марией Елисаветы. Рождество святого Иоанна Крестителя.

Глава 2. Рождество Христово, явление Ангела вифлеемским пастырям и поклонение их рожденному Богомладенцу. Обрезание Господне. Сретение Господне. Отрок Иисус в Иерусалимском храме в беседе посреди учителей.

Глава 3. Проповедь святого Иоанна Крестителя. Крещение Господне. Родословие Господа Иисуса Христа.

Глава 4. Искушение от диавола. Проповедь Господа в Галилее в назаретской синагоге. Исцеление бесноватого в капернаумской синагоге.

Исцеление тещи Симоновой и многих других болящих и бесноватых. Проповедь в синагогах галилейских.

Глава 5. Чудесная ловля рыбы на Геннисаретском озере и призвание апостолов. Исцеление прокаженного. Исцеление расслабленного, принесенного на одре и спущенного сквозь кровлю дома. Призвание мытаря Левия. О посте учеников Господа. Притча о ветхой одежде и о молодом вине.

Глава 6. Срывание колосьев в субботу. Исцеление сухорукого в субботу. Избрание двенадцати апостолов. Проповедь Господа о том, кто блаженны и кому горе. О любви к врагам. О неосуждении. О необходимости творить добрые дела.

Глава 7. Исцеление слуги капернаумского сотника. Воскрешение сына Наинской вдовы. Посольство Иоанна Крестителя к Иисусу Христу и свидетельство Господа об Иоанне. Помазание миром Господа женой-грешницей.

Глава 8. Проповедь Господа Иисуса Христа по городам и селениям в сопровождении двенадцати учеников и жен, служивших Ему от имений своих. Притча о сеятеле. Светильник на подсвечнике. «Кто Мать Моя и кто братья Мои?» Укрощение бури на море. Изгнание легиона бесов из бесноватого и гибель стада свиней.

Воскрешение дочери Иаира и исцеление кровоточивой женщины.

Глава 9. Посольство двенадцати апостолов на проповедь. Недоумение Ирода о личности Иисуса Христа. Чудесное насыщение пяти тысяч. Петр исповедует Иисуса Христом. Предсказание Господа о Своей смерти и Воскресении. Учение о самоотвержении и взятии креста своего. Преображение Господне. Исцеление бесноватого отрока. Мысли апостолов о первенстве и наставление Господа о смирении. Об изгоняющем бесов именем Иисуса. О неприятии Господа в самарянском селении. О следовании за Христом.

Глава 10. Послание семидесяти учеников на проповедь. Возвращение их с радостью о том, что бесы им повинуются. Наставление Господа: «Радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах». Иисус прославляет Отца Небесного за то, что Он утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам (ст. 21). Притча о милосердном самарянине. Господь у Марфы и Марии.

Глава 11. «Отче наш» и учение о постоянстве в молитве. Клевета иудеев на Господа, будто Он изгоняет бесов силой Веельзевула. Притча о нечистом духе и выметенном и убранном доме. «Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его!» Знамение Ионы пророка. Светильник тела – око. Обличение фарисеев.

Глава 12. Предостережение от закваски фарисейской. Об исповедании Иисуса Христа перед человеками и небоязни мучений. О непростительности хулы на Духа Святого. Предостережение от любостяжания и притча о богаче и богатом урожае. О неотягощении себя заботами и об искании Царства Божия. О милостыне. О том, чтобы всегда бодрствовать и быть готовыми ко Второму пришествию Христову: притча о верном домоправителе; разделение в мире из-за Христа Спасителя; о приготовлении себя к суду Божию.

Глава 13. «Если не покаетесь, все так же погибнете». Притча о бесплодной смоковнице. Исцеление скорченной женщины в субботу. Притчи о горчичном зерне и о закваске. Неужели мало спасающихся? (ст. 23) – подобает входить тесными вратами. Ответ Господа Ироду. Упрек Господа Иерусалиму.

Глава 14. Исцеление в субботу. Порицание ищущим первенства. О приглашении на пир нищих. Притча о званных на вечерю. Учение о самоотвержении, взятии креста своего и следовании за Христом.

Глава 15. Притчи о заблудшей овце и о потерянной драхме. Притча о блудном сыне.

Глава 16. Притча о неправедном управителе. О предосудительности развода. Притча о богатом и Лазаре.

Глава 17. О соблазнах, о прощении брату, о силе веры, об исполнении всего повеленного. Исцеление десяти прокаженных. «Царство Божие внутри вас». О Втором пришествии Христовом.

Глава 18. Притча о неправедном судье. Притча о мытаре и фарисее. Благословение детей. О трудности для имеющего богатство войти в Царствие Божие. О награде для оставивших все ради Христа. Предречение Господа о предстоящих Ему страданиях, смерти и Воскресении. Исцеление иерихонского слепца.

Глава 19. Покаяние начальника мытарей Закхея. Притча о минах. Вход Господень в Иерусалим. Изгнание торгующих из храма.

Глава 20. Вопрос первосвященников и старейшин о власти Иисусовой. Притча о злых виноградарях. О подати кесарю. Ответ саддукеям о воскресении мертвых. О Богосыновстве Христовом. Предостережение от книжников.

Глава 21. Две лепты вдовицы. Предсказание о разрушении Иерусалима, о кончине мира и о Втором пришествии Христовом. Призыв к бодрствованию.

Глава 22. Предательство Иуды. Тайная Вечеря. Предсказание об отречении Петра. О двух мечах. Молитва Господа в Гефсиманском саду. Взятие Господа под стражу. Отречение Петра. Суд перед синедрионом.

Глава 23. Суд у Пилата. Господь у Ирода. Попытка Пилата освободить Иисуса. Требование народом Его осуждения. Освобождение Вараввы и осуждение Господа. Симон Киринейский. Плач женщин и слова к ним Господа. Распятие Господа. Покаяние благоразумного разбойника. Смерть Господа и погребение. Приготовление благовоний женщинами, пришедшими из Галилеи.

Глава 24. Явление Ангелов женам-мироносицам. Петр у гроба. Явление воскресшего Господа двум ученикам на пути в Эммаус. Явление Господа одиннадцати ученикам и Его наставления им. Вознесение Господне.

Евангелие от Иоанна

Четвертое Евангелие написано возлюбленным учеником Христовым – святым Иоанном Богословом. Святой Иоанн был сыном галилейского рыбака Зеведея (см. Мф. 4, 21) и Саломии (Мф. 27, 56; Мк. 15, 40). Зеведей был человеком, по-видимому, состоятельным, ибо имел работников (см. Мк. 1, 20), был, видимо, также не малозначительным членом иудейского общества, ибо сын его Иоанн имел знакомство с первосвященником (см. Ин. 18, 15). Мать его Саломия упоминается в числе жен, служивших Господу от имений своих: она сопутствовала Господу в Галилее, последовала за Ним в Иерусалим на последнюю Пасху и участвовала в приобретении ароматов для помазания тела Его вместе с другими женами-мироносицами (см. Мк. 15, 40–41; 16, 1). Предание считает ее дочерью Иосифа Обручника.

Иоанн был сначала учеником святого Иоанна Крестителя. Услышав его свидетельство о Христе как об Агнце Божием, вземлющем грехи мира, он тотчас же вместе с Андреем последовал за Христом (см. Ин. 1, 37, 40). Постоянным учеником Господа он сделался, однако, несколько позже, после чудесной ловли рыб на Геннисаретском озере, когда Господь Сам призвал его вместе с его братом Иаковом (см. Лк. 5, 10).

Вместе с Петром и своим братом Иаковом он удостоился особенной близости к Господу, находясь при Нем в самые важные и торжественные минуты Его земной жизни. Так, он удостоился присутствовать при воскрешении дочери Иаира (см. Мк. 5, 37), видеть Преображение Господа на горе (см. Мф. 17, 1), слышать беседу о знамениях Его Второго пришествия (см. Мк. 13, 3), быть свидетелем Его гефсиманской молитвы (см. Мф. 26, 37). А на Тайной Вечере он был так близок к Господу, что, по его собственным словам, как бы возлежал у Него на груди – на персях (см. Ин. 13, 23–25), откуда и произошло его наименование «наперсник», ставшее потом нарицательным для обозначения человека, особенно кому-либо близкого.

По смирению не называя себя по имени, он тем не менее, говоря о себе в своем Евангелии, именует себя учеником, которого любил Иисус (Ин. 13, 23). Эта любовь Господа к нему сказалась и в том, что Господь, вися на кресте, поручил ему Свою Пречистую Матерь, сказав ему: Се, Матерь твоя! (Ин. 19, 27).

Пламенно любя Господа, Иоанн был полон негодования против тех, кто был враждебен Господу или чуждался Его. Поэтому он возбранял человеку, не ходящему со Христом, изгонять бесов именем Христа (см. Мк. 9, 38) и просил у Господа позволения низвести огонь на жителей одного самарянского селения за то, что они не приняли Его, когда Он путешествовал в Иерусалим через Самарию (см. Лк. 9, 54). За это он и его брат Иаков получил от Господа прозвание Воанергес, что значит «сыны громовы».

Чувствуя любовь Христову к себе, но еще не просвещенный благодатью Святого Духа, он дерзает просить себе вместе с братом Иаковом ближайшего места к Господу в Его грядущем Царствии, в ответ на что получает предсказание об ожидающей их обоих чаше страданий (см. Мф. 20, 20–23).

После Вознесения Господня мы часто видим святого Иоанна вместе со святым апостолом Петром (см. Деян. 3, 1; 4, 13; 8, 14). Наряду с ним он считался столпом Церкви и имел местом своего пребывания Иерусалим (см. Гал. 2, 9). Со времени разрушения Иерусалима местом жизни и деятельности святого Иоанна становится город Ефес в Малой Азии.

В царствование императора Домициана (а по некоторым преданиям, Нерона или Траяна, что маловероятно) он был отправлен в ссылку на остров Патмос, где им был написан Апокалипсис (см. Откр. 1, 9–19). Возвращенный из этой ссылки в Ефес, он написал там свое Евангелие и скончался своей смертью (единственный из апостолов), по преданию, весьма загадочной, в глубокой старости, будучи, по одним сведениям, ста пяти, по другим, ста двадцати лет, в царствование императора Траяна.

Как гласит предание, четвертое Евангелие написано Иоанном по просьбе ефесских христиан или даже малоазийских епископов. Они принесли ему три первых Евангелия и просили его дополнить их речами Господа, которые они от него слышали. Святой Иоанн подтвердил истинность всего написанного в этих трех Евангелиях, но нашел, что многое необходимо добавить к их повествованию, и в особенности изложить пространнее и ярче учение о Божестве Господа Иисуса Христа, чтобы люди с течением времени не стали о Нем думать только как о Сыне Человеческом.

Это тем более было необходимо, что к этому времени уже стали появляться ереси, отрицавшие Божество Христово, – евиониты, ересь Керинфа и гностики. По свидетельству священномученика Иринея Лионского, а также и других древних отцов и писателей церковных, святой Иоанн написал свое Евангелие, побуждаемый к этому именно просьбами малоазийских епископов, обеспокоенных появлением этих ересей.

Из всего сказанного ясно, что целью написания четвертого Евангелия было желание дополнить повествование первых трех евангелистов. Что это так, об этом свидетельствует само содержание Иоаннова Евангелия. В то же время как первые три евангелиста часто повествуют об одних и тех же событиях и приводят одни и те же слова Господа, почему их Евангелия и получили название синоптических, Иоанново Евангелие сильно разнится от них своим содержанием, заключая в себе повествования о событиях и приводя речи Господа, о которых часто нет даже никакого упоминания в первых трех Евангелиях.

Характерная отличительная черта Евангелия от Иоанна ярко выражена в том наименовании, которое давалось ему в древности. В отличие от первых трех Евангелий, оно по преимуществу именовалось Евангелием духовным (по-гречески «пневматикой»). Это потому, что, в то время как синоптические Евангелия повествуют главным образом о событиях земной жизни Господа, Евангелие от Иоанна и начинается изложением учения о Его Божестве и далее содержит в себе целый ряд самых возвышенных речей Господа, в которых раскрывается Его Божественное достоинство и глубочайшие таинства веры.

Таковы, например, беседа с Никодимом о рождении свыше от воды и духа и о таинстве искупления, беседа с самарянкой о воде живой и о поклонении Богу духом и истиной, беседа о хлебе, сшедшем с небес, и о таинстве причащения, беседа о пастыре добром и особенно замечательная по своему содержанию прощальная беседа с учениками на Тайной Вечере с заключительной дивной, так называемой первосвященнической молитвой Господа. Тут мы находим и целый ряд собственных свидетельств Господа о Себе Самом как о Сыне Божием.

За учение о Боге Слове и за раскрытие всех этих глубочайших и возвышеннейших истин и тайн нашей веры святой Иоанн и получил почетное наименование Богослова.

Чистый сердцем девственник, всецело всей душой предавший себя Господу и любимый Им за это особой любовью, святой Иоанн глубоко проник и в возвышенную тайну христианской любви. Никто лучше, чем он в своем Евангелии и особенно в трех своих Соборных посланиях, не раскрыл так полно, глубоко и убедительно христианское учение о двух основных заповедях Закона Божия – о любви к Богу и о любви к ближнему. Поэтому его еще называют апостолом любви.

Важной особенностью Иоаннова Евангелия является еще то, что, в то время как первые три евангелиста повествуют главным образом о проповеди Господа Иисуса Христа в Галилее, святой Иоанн излагает события и речи, имевшие место в Иудее. Благодаря этому мы можем рассчитать, какова была продолжительность общественного служения Господа и вместе с тем продолжительность Его земной жизни.

Проповедуя по большей части в Галилее, Господь путешествовал в Иерусалим, то есть в Иудею, на все главнейшие праздники. Именно из этих путешествий святой Иоанн и берет главным образом описываемые им события и излагаемые им речи Господа. Таких путешествий в Иерусалим на праздник Пасхи, как видно из Евангелия от Иоанна, было всего три, а перед четвертой Пасхой Своего общественного служения Господь принял крестную смерть. Из этого следует, что общественное служение Господа продолжалось около трех с половиной лет, а прожил Он на земле около тридцати трех с половиной лет, ибо вышел Он на общественное служение, как свидетельствует святой Лука, тридцати лет от роду (см. Лк. 3, 23).

Евангелие от Иоанна содержит 21 главу, и 67 церковных зачал. Начинается оно учением о Слове, которое «было в начале», а заканчивается явлением Воскресшего Господа ученикам при море Геннисаретском, восстановлением апостола Петра в его апостольском достоинстве и утверждением автора, что свидетельство его истинно и что если бы обо всем, что сотворил Иисус, писать подробно, то «самому миру не вместить написанных книг».

Содержание Евангелия от Иоанна по главам

Глава 1. Учение о Боге Слове. Свидетельство Иоанна Крестителя об Иисусе Христе.

Последование двух учеников Иоанновых за Господом Иисусом. Приход к Господу первых учеников: Андрея, Симона, Петра, Филиппа и Нафанаила. Беседа Господа с Нафанаилом.

Глава 2. Первое чудо в Кане Галилейской. Изгнание торгующих из храма. Предречение Господа о разрушении храма Тела Его и о Его Воскресении из мертвых в третий день. Чудеса, совершенные Господом в Иерусалиме, и уверовавшие в Него.

Глава 3. Беседа Господа Иисуса Христа с начальником иудейским Никодимом. Новое свидетельство Иоанна Крестителя об Иисусе Христе.

Глава 4. Беседа Господа Иисуса Христа с самарянкой у колодца Иакова. Вера самарян. Возвращение Господа в Галилею. Исцеление сына царедворца в Капернауме.

Глава 5. Исцеление в субботу расслабленного при Овчей купели. Свидетельство Господа Иисуса Христа о Себе как о Сыне Божием, имеющем власть воскрешать мертвых, и о Своих взаимоотношениях с Богом Отцом.

Глава 6. Чудесное насыщение пяти тысяч. Хождение по водам. Беседа о хлебе, сходящем с небес и дающем жизнь миру. О необходимости причащения Тела и Крови Христовых для наследования жизни вечной. Петр исповедует Иисуса Христом, Сыном Бога Живаго. Предсказание Господа о Своем предателе.

Глава 7. Иисус Христос отвергает предложение братьев. Он учит иудеев в храме на праздник. Учение Его о Духе Святом как о воде живой. Распря о Нем среди иудеев.

Глава 8. Прощение Господом грешницы, взятой в прелюбодеянии. Беседа Господа с иудеями о Себе как о Свете мира и как от начала Сущем. Обличение неверовавших в Него иудеев как желающих исполнять похоти отца своего – диавола, человекоубийцы от начала.

Глава 9. Исцеление слепого от рождения.

Глава 10. Беседа Господа о Себе как о пастыре добром. Иисус Христос в Иерусалимском храме на празднике Обновления. Беседа Его о Своем единстве с Отцом. Попытка иудеев побить Его камнями.

Глава 11. Воскрешение Лазаря. Решение первосвященников и фарисеев предать Господа смерти.

Глава 12. Помазание Господа миром Марией в Вифании. Вход Господень в Иерусалим. Эллины хотят видеть Иисуса. Молитва Иисуса Богу Отцу о прославлении Его. Увещание Господа ходить во свете, пока есть свет. Неверие иудеев, по пророчеству Исаии.

Глава 13. Тайная Вечеря. Омовение ног. Предречение Господа о предательстве Иуды.

Начало прощальной беседы Господа с учениками. Наставление о взаимной любви. Предсказание отречения Петра.

Глава 14. Продолжение прощальной беседы. О многих обителях в доме Отца. Христос – путь, истина и жизнь. О силе веры. Обетование о ниспослании Святого Духа.

Глава 15. Продолжение прощальной беседы. Учение Господа о Себе как о виноградной лозе. Увещание о взаимной любви. Предречение гонений.

Глава 16. Продолжение прощальной беседы. Новое обетование о ниспослании Духа Утешителя.

Глава 17. Первосвященническая молитва Господа об учениках Его и обо всех верующих.

Глава 18. Взятие Господа в Гефсиманском саду. Суд у Анны. Отречение Петра. У Каиафы. На суде у Пилата.

Глава 19. Бичевание Господа. Допрос Пилата. Распятие. Бросание жребия воинами об одежде Иисуса. Иисус вверяет Свою Матерь Иоанну. Смерть и погребение Господа.

Глава 20. Мария Магдалина у гроба с отваленным камнем. Петр и другой ученик находят гроб пустым с лежащими в нем пеленами. Явление Воскресшего Господа Марии Магдалине. Явление Воскресшего Господа всем ученикам вместе. Неверие Фомы и вторичное явление Господа всем ученикам вместе с Фомой. Цель написания Евангелия.

Глава 21. Явление Господа ученикам при море Тивериадском, троекратное вопрошение Господа Петру «любишь ли Меня» и поручение пасти овец Его. Предречение Петру мученической смерти. Вопрос Петра об Иоанне. Утверждение об истинности написанного в Евангелии.

Вступление к последовательному обзору содержания всего Четвероевангелия с изъяснением важнейших мест

Как мы уже говорили, не все евангелисты повествуют о жизни Господа Иисуса Христа одно и то же с одинаковыми подробностями. У одних есть то, чего нет у других; одни говорят более подробно и обстоятельно о том, о чем другие упоминают лишь в немногих словах, как бы вскользь. Да и в самой передаче событий и речей Господа встречаются иногда разности, в некоторых случаях даже как будто несогласия и противоречия, которые особенно любит находить и подчеркивать так называемая отрицательная критика.

Вот почему уже с самых первых времен христианства стали делаться попытки свести содержание всех четырех Евангелий воедино, то есть дать свод всего материала, заключающегося в четырех Евангелиях, в одной общей связной последовательности, установить более вероятный хронологический порядок евангельских событий так, как если бы Евангелие было одно.

Первая известная нам попытка подобного рода была предпринята апологетом Тацианом, учеником святого Иустина Философа, составившим в середине II века по Р.Х. такой свод всех четырех Евангелий, получивший широкое распространение под названием «Диатессарон».

Второй труд такого же рода принадлежал, по свидетельству блаженного Иеронима, Феофилу, епископу Антиохийскому, жившему во второй половине того же II века, который написал «Комментарий на Евангелие», то есть опыт письменного его истолкования.

Такие попытки свести повествования четырех Евангелий воедино продолжались и дальше, вплоть до самого нашего времени. В наше время известен, например, труд Б. И. Гладкова, составившего «Толкование Евангелия». Лучшим сводом всех четырех Евангелий признается труд епископа Феофана (Вышенского затворника) под названием «Евангельская история о Боге Сыне, воплотившемся нашего ради спасения, в последовательном порядке изложенная словами святых евангелистов»⁶ .

Значение подобных трудов состоит в том, что они дают нам полную, связную, цельную картину всего течения земной жизни нашего Господа и Спасителя.

Мы будем вести последовательный обзор всего евангельского повествования, руководствуяь этими трудами, устанавливая, насколько возможно, хронологическую последовательность событий, останавливаясь на разностях в изложении у каждого из четырех евангелистов и изъясняя важнейшие места в согласии с авторитетными толкованиями святых отцов Церкви.

Вся евангельская история естественно распадается на три главных отдела:

1. Пришествие в мир Господа Иисуса Христа.

2. Общественное служение Господа Иисуса Христа.

3. Последние дни земной жизни Господа Иисуса Христа.

Часть первая
Пришествие в мир Господа Иисуса Христа

Предисловие Евангелия. Его достоверность и цель
(Лк. 1, 1–4; Ин. 20, 31)

Предисловием ко всему Четвероевангелию можно считать первые четыре стиха первой главы Евангелия от Луки, в которых святой евангелист говорит о тщательном исследовании им всего сообщаемого им и указывает цель написания Евангелия: знать твердое основание христианского учения (Лк. 1, 3–4). К этой цели святой Иоанн Богослов в своем Евангелии еще добавляет: Дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его (Ин. 20, 31).

Как видно из этого предисловия святого Луки, он взялся за написание своего Евангелия потому, что появилось уже много сочинений подобного рода, не достаточно авторитетных и удовлетворительных по своему содержанию, и он счел своим долгом для утверждения в вере некоего «достопочтенного Феофила», а заодно с ним, конечно, и всех вообще христиан, написать повествование о жизни Господа Иисуса Христа, тщательно проверяя все данные со слов «очевидцев и служителей Слова».

Так как сам он был, по-видимому, лишь одним из семидесяти учеников Христовых и потому не мог быть очевидцем всех событий, тем более не мог быть очевидцем таких событий, как Рождество Иоанна Крестителя, Благовещение, Рождество Христово, Сретение, то он, несомненно, значительную часть содержания своего Евангелия сообщает со слов очевидцев, то есть на основании Предания (вот где выступает вся важность Предания, столь решительно отвергаемого протестантами и сектантами!).

При этом совершенно несомненным представляется, что первой и главной очевидицей наиболее ранних событий евангельской истории была Пресвятая Дева Мария, о Которой святой Лука недаром дважды замечает, что Она хранила воспоминания обо всех этих событиях, слагая их в сердце Своем (Лк. 2, 19; см. также 2, 51).

Не может быть сомнений, что преимущество Евангелия от Луки перед всеми существовавшими до него многими другими записями, состоящее в том, что он писал только после тщательной проверки фактов и в строгой последовательности – по порядку (Лк. 1, 3), принадлежит и трем другим нашим Евангелиям, ибо два из них – от Матфея и от Иоанна – написаны самими очевидцами и служителями Слова – ближайшими учениками Господа из числа двенадцати, а третье – от Марка – написано со слов тоже ближайшего ученика Господа и несомненного очевидца и близкого участника евангельских событий, святого апостола Петра.

Цель, указанная святым Иоанном, особенно ясно проглядывает в его Евангелии, которое полно торжественных свидетельств о Божестве Господа Иисуса Христа, но и остальные три Евангелия, конечно, имеют ту же цель.

Предвечное рождение и воплощение Сына Божия
(Ин. 1, 1–14)

В то время как евангелисты Матфей и Лука повествуют о земном рождении Господа Иисуса Христа, святой Иоанн начинает свое Евангелие изложением учения о Его предвечном рождении и воплощении как Единородного Сына Божия. Первые три евангелиста начинают свое повествование с событий, благодаря которым Царство Божие получило свое начало во времени и пространстве, – святой Иоанн, подобно орлу, возносится к предвечной основе этого Царства, созерцает вечное бытие Того, Кто лишь в последние дни (Евр. 1, 2) стал Человеком.

Второе лицо Пресвятой Троицы – Сын Божий – он именует Словом. Тут важно знать и помнить, что это «Слово» (по-гречески «логос») означает не только слово, уже произнесенное, как в русском языке, но и мысль, разум, мудрость, выражаемую словом. Поэтому наименование Сына Божия Словом значит то же, что наименование Его Премудрость (Лк. 11, 49; ср. Мф. 23, 34). Святой апостол Павел в Первом послании к Коринфянам так и называет Христа Божией Премудростью (см. 1 Кор. 1, 24). Учение о Премудрости Божией, несомненно, в этом же смысле изложено в Книге Притчей (см. особенно замечательно место Притч. 8, 22–30)⁷ .

После этого странно утверждать, как делают некоторые, что святой Иоанн заимствовал свое учение о Логосе из философии Платона и его последователей (например, Филона). Святой Иоанн писал о том, что известно было ему еще из Священных Книг Ветхого Завета, чему он научился, как возлюбленный ученик, от Самого Своего Божественного Учителя и что было открыто ему Духом Святым.

В начале было Слово (Ин. 1, 1) означает, что Слово совечно Богу. Причем дальше святой Иоанн поясняет, что это Слово не отделяется от Бога в отношении Своего бытия, что Оно, следовательно, единосущно Богу. И наконец, он прямо называет Слово Богом: И Слово было Бог (Ин. 1, 1). Здесь слово Бог по-гречески употреблено без члена, и это давало повод арианам и Оригену утверждать, что Слово – не такой же Бог, как Бог Отец.

Это, однако, недоразумение. На самом деле тут скрывается лишь глубочайшая мысль о неслиянности лиц Пресвятой Троицы. Член в греческом языке указывает, что речь идет о том же предмете, о котором только что говорилось. Поэтому если бы, говоря о том, что Слово было Бог, евангелист употребил бы здесь также член (погречеси «о Феос»), то получилась бы неверная мысль, что Слово есть Тот же Самый Бог Отец, о Котором говорилось выше. Поэтому, говоря о Слове, евангелист называет Его просто «Феос», указывая этим на Его Божественное достоинство, но подчеркивая вместе с тем, что Слово имеет самостоятельное ипостасное бытие, а не тождественно с ипостасью Бога Отца.

Как отмечает блаженный Феофилакт, святой Иоанн, раскрывая нам учение о Сыне Божием, называет Его Словом, а не Сыном, «дабы мы, услышав о Сыне, не помыслили о страстном и плотском рождении. Для того назвал Его Словом, чтобы ты знал, что как слово рождается от ума бесстрастно, так и Он рождается от Отца бесстрастно».

Все чрез Него начало быть (Ин. 1, 3) не значит, что Слово было только орудием при сотворении мира, но что мир произошел от Первопричины и Первовиновника всего бытия (в том числе и Самого Слова) Бога Отца через Сына, Который Сам по Себе есть источник бытия для всего, что начало быть (Ин. 1, 3), но только не для Самого Себя и не для остальных лиц Божества.

В Нем была жизнь (Ин. 1, 4). Здесь разумеется не жизнь в обычном смысле слова, но жизнь духовная, побуждающая разумные существа устремляться к Виновнику их бытия – Богу. Эта духовная жизнь дается только путем общения, единения с ипостасным Словом Божиим. Слово, следовательно, – источник подлинной духовной жизни для разумной твари.

Жизнь была свет человеков (Ин. 1, 4). Эта духовная жизнь, происходящая от Слова Божия, просвещает человека полным, совершенным вéдением.

И свет во тьме светит (Ин. 1, 5). Слово, подающее людям свет истинного вéдения, не перестает руководить людьми и среди тьмы греховной, но тьма эта не восприняла света: люди, упорствующие во грехе, предпочли оставаться во тьме духовного ослепления – тьма не объяла его (Ин. 1, 5).

Тогда Слово предприняло чрезвычайные средства, чтобы приобщить людей, пребывающих в греховной тьме, к Своему Божественному свету, – послан Иоанн Креститель и, наконец, Само Слово стало плотью.

Был человек… имя ему Иоанн (Ин. 1, 6). Был по-гречески сказано «эгенето», а не «ин», как сказано о Слове, то есть Иоанн пришел (Ин. 1, 7) – родился во времени, а не был вечно, как Слово.

Он не был свет (Ин. 1, 8). Он не был самобытным светом, но светил лишь отраженным светом того единого Истинного Света, который один только Сам Собой просвещает всякого человека, приходящего в мир (Ин. 1, 9).

Мир… не познал Слова (Ин. 1, 10), хотя Ему обязан самим своим бытием. Пришел к своим, то есть к избранному своему народу Израилю, и свои Его не приняли (Ин. 1, 11), то есть отвергли Его, хотя и не все, конечно.

А тем, которые приняли Его верою и любовию, дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1, 12) – даровал им возможность усыновления Богу, то есть начала новой духовной жизни, которая, как и плотская, тоже начинается через рождение, но через рождение не от плотской похоти, а от Бога (Ин. 1, 13), силою свыше.

И Слово стало плотию (Ин. 1, 14). Под плотью здесь понимается не только одно человеческое тело, но полный человек. В этом смысле слово «плоть» часто употребляется в Священном Писании (см., напр., Мф. 24, 22). То есть Слово стало полным и совершенным человеком, не переставая, однако, быть Богом.

И обитало с нами, полное благодати и истины (Ин. 1, 14). Под благодатью имеется в виду как благость Божия, так и дары благости Божией, открывающие людям доступ к новой духовной жизни, то есть дары Святого Духа. Слово, обитая с нами, было исполнено также и истины, то есть совершенного вéдения всего, что касается духовного мира и духовной жизни.

И мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1, 14). Апостолы действительно видели славу Его в Преображении, Воскресении и Вознесении на небо, славу в Его учении, чудесах, делах любви и добровольного самоуничижения. Единороднаго от Отца, ибо только Он один – Сын Божий по существу, по Своей Божественной природе. Этими словами указывается на Его безмерное превосходство над сынами или чадами Божиими по благодати, о которых сказано выше.

Зачатие Предтечи Христова Иоанна
(Лк. 1, 1–25)

Здесь рассказывается о явлении Ангела Господня священнику Захарии, во время служения в храме предрекшего ему рождение от него сына Иоанна, который будет велик пред Господом, о наказании Захарии немотой за неверие и о зачатии его жены Елисаветы.

Царь Ирод, который здесь упоминается (см. Лк. 1, 5), был родом иудей, сын Антипатра, который при Гиркане, последнем из рода Маккавеев, завладел делами Иудеи. От Рима он получил царский титул. Хотя он и был прозелитом, но иудеи не считали его своим, и царствование его было тем именно «отъятием скипетра от Иуды», после которого должен был явиться Мессия⁸.

Священники были разделены Давидом на 24 чреды, причем во главе одной из них был поставлен Авия. К этой чреде причислялся Захария. Жена его Елисавета также происходила из священнического рода. Хотя оба они отличались истинной праведностью, но были бездетны, а это считалось у иудеев Божиим наказанием за грехи.

Каждая чреда проходила свое служение в храме дважды в год по одной седмице, причем священники жребием распределяли между собой обязанности. Захарии выпал жребий совершить каждение, для чего он вошел во вторую часть Иерусалимского храма, называемую Святое или Святилище, где находился жертвенник кадильный, в то время как весь народ молился в предназначенной для него открытой части храма – «дворе».

Войдя во святилище, Захария увидел Ангела. На него напал страх, может быть, и потому, что, по иудейским понятиям, явление Ангела предвещало близкую смерть. Ангел успокоил его, сказав, что молитва его услышана и жена его родит ему сына, который будет велик пред Господом (Лк. 1, 15).

Трудно предположить, что Захария, будучи с женой столь старым, да еще в такой торжественный момент богослужения, при своей праведности, молился бы о даровании ему сына. Очевидно, он, как один из немногих лучших людей того времени, усиленно молил Бога о скором наступлении Царства Мессии, и именно об этой его молитве Ангел сказал, что она услышана (см. Лк. 1, 13).

И вот молитва его получила высокую награду: не только разрешено его скорбное неплодство, но сын его будет Предтечей Мессии, прихода которого он так напряженно ожидал! Сын его всех превзойдет своим необыкновенно строгим воздержанием и будет от рождения исполнен особых благодатных даров Святого Духа. Ему предстоит приготовить народ иудейский к пришествию Мессии, что он сделает проповедью о покаянии и исправлении жизни, обратив к Богу многих из сынов Израилевых, только формально почитавших Иегову, но сердцем и жизнью далеко отстоявших от Него.

Для этого ему будет дан дух и сила пророка Илии, на которого он и будет похож своей пламенной ревностью, строгой подвижнической жизнью, проповедью покаяния и обличением нечестия. Он должен будет воззвать иудеев из бездны их нравственного падения, возвратив сердцам родителей любовь к детям, а противящихся деснице Господней утвердит в образе мыслей праведников.

Захария не поверил Ангелу, так как был слишком стар, чтобы мог надеяться на потомство, как и жена его, и попросил у Ангела знамения, как доказательства истинности его слов (см. Лк. 1, 18). Чтобы рассеять сомнения Захарии, Ангел называет свое имя. Он – Гавриил, что значит «сила Божия», тот самый, который благовестил и пророку Даниилу о времени пришествия Мессии, указав сроки в «седминах» (см. Дан. 9, 21–27). За неверие Захария наказывается немотой и, видимо, одновременно и глухотой, так как с ним потом объяснялись знаками (Лк. 1, 22).

Обычно каждение продолжалось недолго, и народ удивлялся замедлению Захарии в святилище, но понял, что ему было видение, когда он стал объясняться знаками. Замечательно, что немой Захария не оставил своей чреды, но продолжал служение до конца.

Жена его Елисавета после возвращения его домой действительно зачала, но пять месяцев скрывала это, боясь, что люди могут не поверить этому и осмеять ее, а сама в душе радовалась и благодарила Бога за снятие с нее поношения (см. Лк. 1, 24–25).

Зачатие святого Иоанна Крестителя празднуется у нас 23 сентября⁹.

Благовещение Пресвятой Деве Марии о воплощении от Нее Сына Божия
(Лк. 1, 26–38)

В шестой же месяц после зачатия святого Иоанна Крестителя Ангел Гавриил был послан в маленький городок Назарет, находившийся в колене Завулоновом в южной части Галилеи, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу (Лк. 1, 26–27). Ее звали Мария.

Евангелист не говорит «к Деве, вышедшей замуж», но к обрученной мужу. Это значит, что Пресвятая Дева Мария формально в очах всех и с точки зрения закона считалась женой Иосифа, хотя и не была его женой в действительности. Рано лишившись родителей, Пресвятая Дева Мария, отданная ими на служение при храме, не могла вернуться к ним, когда ей исполнилось четырнадцать лет. По закону Она не могла уже больше оставаться там и должна была бы, следуя обычаю, выйти замуж.

Первосвященник и священники, узнав, что Она дала обет всегдашнего девства и не желая, чтобы Она оставалась одна, без покровительства, формально Ее обручили Ее же родственнику, известному своей праведной жизнью восьмидесятилетнему старцу Иосифу, который от первого брака имел уже многочисленное семейство (ср. Мф. 13, 55–56) и был по занятию плотником.

Войдя к Деве, Ангел назвал ее Благодатной (см. Лк. 1, 28), то есть обретшей благодать у Бога (Лк. 1, 30) – особую любовь и благоволение Божие, помощь Божию, необходимую для святых и великих дел.

Слова Ангела смутили Марию своей необычайностью, и Она стала размышлять о значении их (см. Лк. 1, 29). Успокоив Ее, Ангел предрекает Ей рождение от Нее сына, Который будет велик, но не так, как Иоанн, а много больше, ибо не просто будет исполнен благодатных даров Божиих, как тот, а Сам будет Сыном Всевышнего (Лк. 1, 32).

Почему Ангел говорит, что даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его, и что Он будет царствовать над домом Иакова (Лк. 1, 32–33)? Потому что царство еврейское в Ветхом Завете имело своим предназначением приготовление людей к духовному вечному Царству Христову и постепенно в него преобразоваться. Следовательно, царство Давида, как такое, в котором Сам Бог поставлял царей, которое управлялось по законам Божиим и все формы гражданской жизни которого были проникнуты идеей служения Богу, находилось в неразрывной связи с Царством Божиим новозаветным.

Вопрос Пресвятой Девы Марии: Как будет это, когда Я мужа не знаю? (Лк. 1, 34) – был бы совершенно непонятен и не имел бы смысла, если бы Она не дала обета Богу навсегда остаться девой. Ангел объяснил Ей, что Ее обет не будет нарушен, так как Она родит Сына сверхъестественным образом, без мужа. Бессеменное зачатие произведет Дух Святый, сила Вышнего, то есть Сам Сын Божий¹⁰, осенит Ее – сойдет в Нее, подобно облаку, осенявшему некогда скинию, на облаке легком, по выражению священной песни (Ис. 19, 1).

Пресвятая Дева не требовала от Ангела никаких доказательств, но он сам, в подтверждение истинности своих слов, указал Ей на Елисавету, зачавшую сына в глубокой старости, по изволению Божию, для которого нет ничего невозможного (см. Лк. 1, 36–37).

Хотя Пресвятая Дева знала из пророческих книг, что Ее с Божественным Сыном ожидает не одна слава, но и горе, однако, во всем покорная воле Божией, отвечает: Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему (Лк. 1, 38).

Благовещение празднуется 25 марта.

Приняв благовестие, Пресвятая Дева ничего не сказала об этом Иосифу, как объясняет святитель Иоанн Златоуст, справедливо опасаясь, что он может не поверить Ей, а подумает, что Она желает предупреждением его скрыть содеянное Ею преступление.

Свидание Пресвятой Девы Марии с Елисаветой
(Лк. 1, 39–56)

Пресвятая Дева спешит поделиться Своей радостью со Своей сродницей Елисаветой, жившей в Иудее, как полагают, в городе Иутте, близ священнического города Хеврона.

Елисавета встречает Ее тем же необычным приветствием, с которым обратился к Ней Ангел: Благословенна Ты между женами, и притом добавила: И благословен плод чрева Твоего! (Лк. 1, 42), хотя, как родственница, вероятно, знала о данном Марией обете девства. А затем радостно воскликнула: И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? (Лк. 1, 43), пояснив, что все это она говорит потому, что когда голос приветствия Мариина дошел до слуха ее, младенец, носимый ею, взыграл… радостно во чреве ее (Лк. 1, 44).

Младенец Елисаветы, не иначе, конечно, как под наитием Святого Духа, восчувствовал близость иного Младенца, к явлению Которого в мир он должен будет приготовить человечество, и произвел необычайное движение в утробе матери. Действие Святого Духа с младенца, носимого в утробе, перешло и на мать, которая мгновенно, по благодатному прозрению, узнала, какую радостную весть принесла Мария, и прославила Ее как Богоматерь словами Архангела Гавриила. Она ублажает Ее за веру, с которой Она приняла ангельское благовестие, как бы противопоставляя эту веру неверию своего мужа Захарии (см. Лк. 1, 45).

Из всего этого Пресвятой Деве Марии стало ясно, что Ее тайна открыта Елисавете Самим Богом. В чувстве восторга и умиления при мысли, что время пришествия долгожданного Мессии и избавления Израиля уже наступило, Пресвятая Дева прославила Бога дивной вдохновенной песнью, которая постоянно воспевается теперь у нас в Ее честь за богослужением во время утрени: Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем… (Лк. 1, 46–47).

Здесь Она, отклоняя от Себя всякую мысль о своих личных достоинствах, славит Бога за то, что Он призрел на Ее смирение, и в пророческом предвидении предрекает, что Ее за эту милость к Ней Господа будут прославлять все роды и что эта милость Божия будет простираться на всех боящихся Господа (см. Лк. 1, 48–50).

Далее Она славит Бога за то, что обещание, данное отцам и Аврааму, исполнилось и Царство Мессии, столь ожидаемое Израилем, наступило; что смиренные и презираемые миром последователи Его восторжествуют, будут вознесены и исполнены благ, а гордые и сильные будут низложены и посрамлены (см. Лк. 1, 51–55).

Видимо, не дождавшись рождения Предтечи, Пресвятая Дева возвратилась домой.

Рождество святого Иоанна Крестителя
(Лк. 1, 57–80)

Когда Елисавете исполнилось время родить сына, соседи и родственники ее сорадовались ее радости и в восьмой день собрались к ней, чтобы совершить установленный еще при Аврааме (см. Быт. 17, 11–14) и требуемый законом Моисея (см. Лев. 12, 3) обряд обрезания. Через обрезание новорожденный вступал в общество избранного народа Божия, и потому день обрезания считался радостным семейным праздником.

При обрезании новорожденному давалось имя, обыкновенно в честь кого-либо из старших родственников. Поэтому не могло не вызвать общее недоумение желание матери назвать его Иоанном (см. Лк. 1, 59–61). Евангелист подчеркивает нам это обстоятельство, очевидно, потому, что и оно чудесно: желание Елисаветы назвать младенца Иоанном было плодом внушения Святого Духа. За решением обратились к отцу. Он, испросив дощечку, намазанную воском, написал на ней палочкой, для этого употреблявшейся: Иоанн имя ему (Лк. 1, 63). И все удивились необычайности совпадения желаний матери и глухонемого отца назвать сына именем, которого не было в их родстве.

И тотчас, по предсказанию Ангела, разрешились уста Захарии (Лк. 1, 64), и он в пророческом вдохновении, как бы предвидя уже наступление Царства Мессии, стал прославлять Бога, посетившего народ Свой и сотворившего избавление ему, Который воздвиг рог спасения нам в дому Давида (Лк. 1, 69).

Подобно тому как преступники, преследуемые мстителями, убегали в Ветхом Завете к жертвеннику всесожжения и, ухватившись за его рог, считались неприкосновенными (ср. 3 Цар. 2, 28), так и весь человеческий род, угнетаемый грехами и преследуемый за это Божественным правосудием, находит себе спасение во Христе Иисусе.

Это спасение не есть только избавление Израиля от политических врагов его, как думало в то время большинство евреев, особенно книжники и фарисеи, а исполнение завета Божия, данного ветхозаветным праотцам, которое даст возможность всем верным израильтянам служить Богу в святости и правде (Лк. 1, 75). Под «правдой» здесь имеется в виду оправдание Божественными средствами через вменение человеку искупительных заслуг Христовых; под «святостью» – внутреннее исправление человека, достигаемое при содействии благодати усилием самого человека.

Далее Захария предрекает своему сыну будущее, предсказанное Ангелом, говоря, что он наречется пророком Всевышнего (Лк. 1, 76) и будет Предтечей Божественного Мессии. Он указывает и цели служения Предтечи в том, чтобы приготовить людей к пришествию Его, дать уразуметь народу израильскому, что спасение его состоит не в чем ином, как именно в прощении грехов (Лк. 1, 77).

Поэтому Израиль должен искать не мирского величия, о чем мечтали тогдашние духовные вожди его, а праведности и прощения грехов. Прощение же грехов придет по благоутробному милосердию Бога нашего, которым посетил нас Восток свыше (Лк. 1, 78), то есть Мессия Искупитель, каковым именем Его называли еще пророки Иеремия (см. Иер. 25, 5) и Захария (см. Зах. 3, 8 и 6, 12).

По преданию, слух о рождении Иоанна Предтечи дошел до подозрительного царя Ирода, и, когда пришли в Иерусалим волхвы с вопросом, где находится родившийся Царь Иудейский, Ирод вспомнил о сыне Захарии и, издав приказ об избиении младенцев, послал убийц и в Иутту. Захария в то время совершал служение в храме, а Елисавета скрылась с сыном в пустыне.

Рассерженный тем, что младенца Иоанна не нашли, Ирод послал к Захарии в храм спросить, где скрыл он своего сына. Захария ответил, что он служит теперь Господу Богу Израилеву и не знает, где его сын. После угроз лишить его жизни он повторил, что не знает, где его сын, и пал под мечами убийц между храмом и жертвенником, о чем вспоминает Господь в Своей обличительной речи к фарисеям (см. Мф. 23, 35).

Рождество Иоанна Крестителя празднуется у нас 24 июня.

Родословие Господа Иисуса Христа по плоти
(Мф. 1, 1–17 и Лк. 3, 23–38)

В двух Евангелиях – от Матфея и от Луки – мы находим родословие Господа Иисуса Христа по плоти. Оба они одинаково свидетельствуют о происхождении Господа Иисуса Христа от Давида и Авраама, но имена в одном и другом не всегда совпадают.

Так как святой Матфей писал свое Евангелие для евреев, то ему важно было доказать, что Господь Иисус Христос происходит, как это надлежало Мессии согласно ветхозаветным пророчествам, от Авраама и Давида. Он и начинает свое Евангелие прямо с родословия Господа, причем ведет его только от Авраама и доводит до Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос (Мф. 1, 16).

Возникает вопрос, почему евангелист дает родословие Иосифа, а не Пресвятой Девы Марии. Это потому, что у евреев не было принято производить чей-либо род от предков матери, а так как Пресвятая Дева, несомненно, была единственным детищем у Своих родителей Иоакима и Анны, то, согласно требованию закона Моисея, Она должна была быть выдана замуж только за родича из того же колена, племени и рода. Следовательно, раз старец Иосиф был из рода царя Давида, то и Она должна была быть из того же рода.

Святой Лука, поставивший себе задачей показать, что Господь Иисус Христос принадлежит всему человечеству и есть Спаситель всех людей, возводит родословие Господа до Адама и до Самого Бога. В его родословии, однако, мы находим как бы некоторые разногласия с родословием святого Матфея. Так, Иосиф, мнимый отец Господа, по святому Матфею – сын Иакова, а по святому Луке – сын Илия (ср. Мф. 1, 16 и Лк. 3, 23). Также и Салафиил, упоминаемый у обоих евангелистов как отец Зоровавеля, по святому Матфею – сын Иехонии, а по святому Луке – сын Нирии (ср. Мф. 1, 12 и Лк. 3, 27).

Древнейший христианский ученый Юлий Африкан прекрасно объясняет это законом ужичества, по которому, если один из двух братьев умирал бездетным, то другой брат должен был взять за себя его жену и восстановить семя брату своему (Мф. 22, 24; ср. Втор. 25, 5–6). Первенец от этого брака должен был считаться сыном умершего, чтобы умершему бездетным не остаться без потомства и чтоб имя его не изгладилось в Израиле (Втор. 25, 6). Этот закон имел силу в отношении братьев не только родных, но и происходивших от разных отцов и от одной матери.

Такими братьями были Иаков, отец Иосифа по святому Матфею, и Илий, отец Иосифа по святому Луке. Они родились от разных отцов, но от одной матери, которая была замужем сначала за отцом Иакова, потом за отцом Илия. Имя ее было Эста. Таким образом, когда один из сыновей Эсты, Илий, умер бездетным, то другой, Иаков, взяв за себя его жену, восставил семя брата своего, родив Иосифа. Отсюда и получилось, что святой Лука ведет род Иосифа через Рисая, сына Зоровавеля (см. Лк. 3, 27), и Илия, отца Иосифа (см. Лк. 3, 23), а святой Матфей – от Зоровавеля чрез Авиуда, другого сына Зоровавеля (см. Мф. 1, 13), и Иакова, другого отца Иосифа (см. Мф. 1, 16).

Введение святым Матфеем в родословие Господа женщин, бывших или язычницами, или грешницами (см. Мф. 1, 3, 5–6), сделано с целью назидания: Бог, не возгнушавшийся причислить к избранному роду таких женщин, не гнушается призывать язычников и грешников в Свое Царство. Не заслугами своими спасается человек, но силою всеочищающей благодати Божией.

Рождество Христово

О Рождестве Христовом и о событиях, связанных с ним, повествуют нам только два евангелиста: святой Матфей и святой Лука. Святой Матфей сообщает об откровении тайны воплощения праведному Иосифу, о поклонении волхвов, о бегстве Святого Семейства в Египет и избиении вифлеемских младенцев, а святой Лука более подробно описывает обстоятельства, при которых родился Христос Спаситель в Вифлееме, и поклонение пастырей.

Откровение тайны воплощения праведному Иосифу
(Мф. 1, 18–25)

Святой Матфей сообщает о том, что вскоре после обручения Пресвятой Девы Марии старцу Иосифу, прежде нежели сочетались они (Мф. 1, 18), то есть прежде заключения полного настоящего брака между ними, Иосифу стало ясным состояние зачатия во чреве, в котором находилась обрученная ему Мария. Будучи праведным, то есть, с одной стороны, справедливым, а с другой, и милосердным, Иосиф не захотел обличить Ее мнимого преступления перед всеми, чтобы не подвергнуть ее позорной и мучительной смерти, согласно закону Моисееву (см. Втор. 22, 23–24), а намеревался тайно отпустить Ее от себя, не оглашая причины этого.

Когда он помыслил это, ему явился Ангел Господень, который объяснил, что Родившееся в подозреваемой им Обручнице есть от Духа Святаго (Мф. 1, 20), а не есть плод греха, как он ошибочно думает. Родит же Сына, – продолжал Ангел, – и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1, 21). Имя Иисус, по-еврейски Иегошуа, и значит Спаситель.

Чтобы Иосиф не сомневался в истине его слов, Ангел ссылается на древнее пророчество Исаии, которое свидетельствует о том, что это великое чудо бессеменного зачатия и рождения от Девы Спасителя мира было предопределено в предвечном совете Божием: Се, Дева во чреве приимет и родит Сына (Ис. 7, 14).

Не следует думать, что пророчество не исполнилось, если пророк говорит, что нарекут имя Ему: Еммануил (Ис. 7, 14), а Рожденного от Девы Марии назвали Иисусом. Имя Еммануил не имя собственное, а лишь символическое. Еммануил значит «с нами Бог», то есть когда совершится это чудесное рождение Младенца от Девы, то люди будут говорить «С нами Бог», ибо в Его лице Бог сошел на землю и стал жить с людьми – это всего лишь пророческое указание на Божество Христово, указание на то, что этот чудесно рожденный Младенец будет не простым человеком, а Богом.

Убежденный словами Ангела, Иосиф принял жену свою (Мф. 1, 24), то есть отказался от намерения отослать Ее от себя, и оставил Ее жить у себя в доме как жену. И не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего первенца (Мф. 1, 25). Как наконец не значит, что после рождения Иисуса он «познал Ее» – стал жить с Ней как с женой. Справедливо замечает святитель Иоанн Златоуст, что просто невероятно допустить, чтобы такой праведник, как Иосиф, решился бы познать святую Деву после того, как Она так чудесно сделалась матерью.

В данном случае выражение как наконец (в греческом тексте «эос») никак нельзя понимать так, как хотят понимать не чтущие Пресвятой Девы протестанты и сектанты, будто бы Иосиф до рождения Иисуса не знал Ее, а после познал, но что он совершенно никогда не познал Ее. В Священном Писании это слово «эос» употребляется, например, во фразе при повествовании об окончании потопа, что не возвратился ворон в ковчег, пока («эос») осушилась земля от воды (Быт. 8, 8), но он и после не возвратился. Или, например, слова Господа: Я с вами во все дни до («эос») скончания века (Мф. 28, 20). Ведь не значит же это, справедливо замечает блаженный Феофилакт, что после скончания века Христос уже не будет с нами? Нет, но тогда-то именно тем более будет!

«Первенцем» Иисус называется здесь также не потому, что Пресвятая Дева имела после Него других детей, а потому только, что Он первым родился, и притом единственным. В Ветхом Завете Бог повелевает освятить Себе каждого первенца, независимо от того, будут ли после него другие дети или нет¹¹. Если же в Евангелиях упоминаются братья Иисуса Христа (см. Мф. 12, 46; Ин. 2, 12 и др.), то это совсем не значит, что это были Его родные братья. Это были, как свидетельствует предание, вернее всего, дети Иосифа Обручника от его первого брака.

Обстоятельства и время Рождества Христова
(Лк. 2, 1–20)

Подробнее всех об обстоятельствах Рождества Христова и о времени, когда оно произошло, говорит святой евангелист Лука. События Рождества Христова он приурочивает к переписи всех жителей Римской империи, которая была произведена по повелению кесаря Августа (Лк. 2, 1), то есть римского императора Октавиана, получившего от римского сената титул «Август» («священный»). К сожалению, точной даты этой переписи не сохранилось, но время правления Октавиана Августа, личности, хорошо известной в истории, дает нам возможность хотя бы приблизительно, а при помощи других данных, о которых будет речь дальше, и с точностью до нескольких лет определить год Рождества Христова.

Принятое у нас теперь исчисление от Рождества Христова введено в VI веке римским монахом Дионисием, по прозванию Малый, который за основание этого летоисчисления поставил свой расчет, что Господь Иисус Христос родился в 754 году от основания Рима. Этот расчет, как показали потом тщательные расследования, оказался ошибочным: Дионисий ошибся по крайней мере на пять лет, указав год Рождества Христова позже, чем он был в действительности. Эта Дионисианская эра, назначавшаяся сначала для церковного употребления, с X века сделалась общераспространенной в христианских странах и принята в гражданском летоисчислении, хотя всеми хронологами признается теперь ошибочной. Действительный год Рождества Христова можно определить более точно на основании следующих данных Евангелия:

1. Время царствования Ирода Великого. Из Евангелия (см. Мф. 2, 1–18; Лк. 1, 5) совершенно ясно, что Христос родился еще во время царствования этого Ирода. Ирод же царствовал с 714 по 750 год от основания Рима. В 750 году он умер за восемь дней до Пасхи, вскоре после лунного затмения. Но так как по вычислению астрономов это затмение происходило в ночь с 13 на 14 марта 750 года и иудейская Пасха в этом году приходилась на 12 апреля, то, следовательно, Ирод умер в начале апреля 750 года от основания Рима, то есть по крайней мере на четыре года раньше нашей эры.

2. Народная перепись, упоминаемая у Луки (см. Лк. 2, 1–5), начата эдиктом Августа в 746 году. Для Иудеи она началась в последние годы царствования Ирода, потом была приостановлена вследствие смерти Ирода, продолжалась и закончилась, когда Сирией управлял Квирин, упоминаемый в Евангелии от Луки (см. Лк. 2, 2). Вследствие этой переписи в Палестине произошло народное восстание. Ирод подверг Февду, его зачинщика, сожжению 12 марта 750 года. Ясно, что перепись эта началась несколько раньше этого времени.

3. Правление Тиверия Кесаря, в пятнадцатый год которого, по свидетельству Евангелиста Луки (см. Лк. 3, 1), святой Иоанн Креститель выступил на проповедь, а Господу Иисусу Христу было тридцать лет (см. Лк. 3, 23). Август принял Тиверия в соправители за два года до своей смерти, в январе 765 года. Следовательно, пятнадцатый год царствования Тиверия начинался в январе 779 года. Так как, по выражению евангелиста Луки, Господь Иисус в это время был лет тридцати, то, следовательно, родился Он в 749 году.

4. Астрономические вычисления показывают, что годом крестной смерти Христа Спасителя (а она, по данным Евангелия, произошла в тот год, когда еврейская Пасха наступала вечером в пятницу) мог быть только 783 год. Так как Господу Иисусу Христу в это время шел тридцать четвертый год от рождения, то, следовательно, Он родился в 749 году от основания Рима.

Таким образом, все вышеприведенные данные с большой долей вероятности единогласно свидетельствуют, что годом Рождества Христова необходимо признать 749 год от основания Рима.

По недостатку данных в Четвероевангелии, нельзя точно определить и день Рождества Христова. Восточная Церковь первоначально праздновала этот праздник 6 января, в один день с Богоявлением, под общим названием «Епифания» – «Явление Бога в мир». В Западной же Церкви Рождество Христово издавна праздновалось 25 декабря. С конца IV века и Восточная Церковь начала праздновать этот день также 25 декабря.

День этот выбран для празднования Рождества Христова по следующим соображениям. Есть предположение, что Захария был первосвященник и что явление Ангела ему было за завесой в Святая святых, куда первосвященник входил лишь однажды в год в день очищения. Этот день приходится по нашему календарю на 23 сентября. Эту дату и стали считать днем зачатия Предтечи. В шестой месяц после этого было Благовещение Пресвятой Девы Марии, которое и стали праздновать 25 марта, а через девять месяцев, то есть 25 декабря, родился Господь Иисус Христос.

Нет, однако, данных о том, что Захария был первосвященником. Поэтому вероятнее другое символическое объяснение для выбора дня празднования Рождества Христова. Древние считали, что Христос, как второй Адам, зачался от Пресвятой Девы во время весеннего равноденствия 25 марта, когда, по древнейшему преданию, создан и первый Адам. Родился же Христос, Свет миру, Солнце правды, через девять месяцев во время зимнего солнечного поворота, когда день начинает увеличиваться, а ночь уменьшаться.

В соответствии с этим зачатие Иоанна Крестителя, который на шесть месяцев был старше Господа, положено праздновать 23 сентября, во время осеннего равноденствия, а рождение его – 24 июня, время солнечного поворота, когда дни начинают сокращаться. Еще святой Афанасий указывал при этом на слова Иоанна Крестителя Ему должно расти, а мне умаляться (Ин. 3, 30).

Вызывает смущение у некоторых замечание евангелиста Луки, что перепись, во время которой родился Христос, была «первой» в то время, когда Сирией управлял Квириний (см. Лк. 2, 2), так как, по историческим данным, Квириний стал правителем Сирии только десять лет спустя после Рождества Христова. Самое вероятное объяснение этого недоразумения то, что правильно следует читать не эта перепись, а «самая перепись» (для этого есть сильные основания в греческом тексте). Указ о переписи был издан Августом еще до Рождества Христова, но затем из-за начавшихся народных волнений и смерти Ирода перепись была приостановлена и окончена лишь через десять лет в правление Квириния.

Есть данные, что Квириний дважды был назначаем правителем Сирии, и перепись, начатая в первое его правление, была закончена во второе его правление, почему евангелист и называет перепись, бывшую во время Рождества Христова, «первой».

Каждый должен был идти записаться в свой город (Лк. 2, 3). Так как римская политика всегда применялась к обычаям побежденных, а еврейские обычаи требовали, чтобы запись велась по коленам, по родам и племенам, для чего каждому надлежало отправиться с целью переписи в тот город, где жил некогда глава его рода. Так как Иосиф был из рода царя Давида, то он и должен был отправиться в Вифлеем – город, в котором родился Давид.

В этом виден замечательный Промысл Божий: Мессии надлежало родиться в этом городе, согласно древнему предсказанию святого пророка Михея (см. Мих. 5, 2). По римским законам, и женщины наравне с мужчинами подлежали в покоренных странах поголовной переписи. Во всяком случае, нет ничего удивительного в том, что Пресвятая Дева Мария в Ее положении сопутствовала хранителю Своего девства старцу Иосифу, тем более что Она, несомненно, знавшая пророчество святого Михея, не могла не усмотреть в издании указа о переписи промыслительного действия Божия, направляющего Ее в Вифлеем.

И родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице (Лк. 2, 7). Евангелист подчеркивает, что Пресвятая Дева Сама спеленала Своего новорожденного Младенца, то есть рождение было безболезненным. Первенцем Сын Ее называется не потому, что после были у Нее другие дети, а потому что, по закону Моисея, первенцем назывался всякий младенец мужеского пола, «разверзающий ложесна» (см. Исх. 13, 2), то есть всякий перворожденный, хотя бы он был и единственным.

Из-за множества путешественников, приехавших раньше, и из-за своей бедности Святое Семейство должно было поместиться в одной из пещер или гротов, какими богата была Палестина и куда пастухи загоняли скот в ненастную погоду. Здесь-то и родился Божественный Мессия, положенный вместо детской колыбели в ясли, от самого рождения принявший на Себя крест уничижения и страдания для искупления человечества и самим Своим рождением давший нам урок смирения – этой высочайшей добродетели, которой Он потом постоянно учил Своих последователей.

По древнему преданию, во время рождения Спасителя около яслей стояли вол и осел, дабы показать, что вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего; а Израиль не знает своего Спасителя, народ Его не разумеет (Ис. 1, 3).

Но не одно уничижение сопровождало рождение и всю земную жизнь Спасителя, но и отблески Его Божественной славы. Пастухам, может быть, тем самым, которым принадлежала пещера и которые, благодаря хорошей погоде, ночевали в поле, явился Ангел Господень, осиянный Божественной славой, и возвестил им великую радость (Лк. 2, 10) о рождении во граде Давидове Спасителя, Который есть Христос Господь (Лк. 2, 11).

Здесь важно отметить слова Ангела, что эта великая радость… будет всем людям, то есть что Мессия пришел не для одних евреев, но для всего человеческого рода. Ангел дал при этом пастухам и знак, по которому они могут узнать Его: Вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях (Лк. 2, 12).

И сейчас же, как бы в подтверждение истины слов Ангела, явилось многочисленное воинство небесное (Лк. 2, 13), то есть целый сонм Ангелов, воспевших дивную хвалу новорожденному Богомладенцу – Мессии: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение! (Лк. 2, 14). Ангелы славят Бога, пославшего в мир Спасителя; они воспевают мир, который водворится в душах людей, уверовавших в Спасителя, они радуются за людей, которым возвращено Божие благоволение. Вышние силы, то есть безгрешные вечные духи, непрестанно славословят в небесах своего Творца и Господа, но в особенности прославляют они Его за чрезвычайные проявления Его Божественной благости, каково великое дело Домостроительства Божия.

Мир, принесенный на землю воплотившимся Сыном Божиим, нельзя смешивать с обыкновенным внешним человеческим спокойствием и благосостоянием; это – мир совести души человека-грешника, искупленного Христом Спасителем, мир совести, примиренной с Богом, с людьми и самим собой. И лишь поскольку этот мир Божий, который превыше всякого ума (Флп. 4, 7), водворяется в душах людей, уверовавших во Христа, постольку и внешний мир становится достоянием человеческой жизни.

Искупление проявило все величие Божия благоволения, Божией любви к людям. Поэтому смысл славословия Ангелов таков: «Достойно славят Бога небесные духи, ибо на земле водворяется мир и спасение, так как люди сподобились особенного благоволения Божия».

Пастухи – люди, видимо, благочестивые, тотчас поспешили туда, куда указал им Ангел, и первыми удостоились поклониться новорожденному Младенцу Христу. О радостном событии явления им Ангелов и о слышанном ими небесном славословии они разглашали повсюду, где могли, и все слышавшие их дивились. Пресвятая Дева Мария в чувстве глубокого смирения только запоминала все это, слагая в сердце Своем (Лк. 2, 19).

Обрезание и Сретение Господне
(Лк. 2, 21–39)

По прошествии восьми дней над новорожденным Богомладенцем был совершен, согласно требованию закона Моисеева, обряд обрезания (см. Лев. 12, 3), причем наречено Ему имя Иисус, что значит «Спаситель», нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве.

По закону Моисееву, женщина, родившая младенца мужеского пола, считалась нечистой в течение сорока дней (а если родилась девочка, то в течение восьмидесяти дней). На сороковой день она должна была принести в храм жертву всесожжения – годовалого ягненка и жертву за грех – молодого голубя или горлицу, в случае же бедности – двух горлиц или голубей, для каждой жертвы по одному.

Исполняя закон Моисеев об очищении, Пресвятая Дева и Иосиф принесли также и Младенца Христа во Иерусалим, чтобы и с Ним сотворить по обычаю законному, внеся за Него выкуп в пять сиклей. В силу этого закона, в память того, что в ночь перед исходом евреев из Египта Ангел Господень истребил всех первенцев египетских, все первенцы еврейские должны были быть посвящены на служение Богу при храме. Со временем же, когда для этого служения было выделено одно только колено Левиино, первенцы стали освобождаться от этого служения за особый выкуп в пять си-клей серебра (см. Чис. 18, 16). Из евангельского повествования видно, что Пресвятая Дева и Обручник Ее принесли жертву бедных людей – двух голубей.

Для чего нужно было Господу, зачатие Которого и рождение было непричастно греху, подвергаться обрезанию, а Его Пречистой Матери – закону об очищении?

Во-первых, для того, чтобы этим исполнить всякую правду (Мф. 3, 15) и показать пример совершенного подчинения закону Божию. Во-вторых, это необходимо было для будущего служения Мессии в глазах Его народа: необрезанный не мог быть в обществе народа Божия, он не мог входить ни в храм, ни в синагогу. Необрезанный, Он не мог бы ни иметь влияния на народ, ни быть признанным Мессией. Также и Святая Матерь Его, не очистившись в глазах священников и народа, не могла бы быть истинной израильтянкой. Тайна непорочного зачатия и рождения не была еще никому тогда известна, кроме Самой Девы Марии и Иосифа, а потому все, требуемое законом, должно было быть исполнено в точности.

В храме при принесении Богоматерью выкупа и жертвы находился праведный и благочестивый старец Симеон, чающий утешения Израилева (Лк. 2, 25), то есть обещанного Богом Мессии, явление Которого должно было принести утешение Израилю (ср. Ис. 40, 1). Евангелист не сообщает о нем больше никаких данных, кроме того, что Ему было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не сподобится узреть ожидаемого им «утешения», то есть Христа Господня (Лк. 2, 26).

Однако древнее предание говорит, что Симе-он был одним из семидесяти двух старцев, которые, по поручению египетского царя Птолемея, переводили Священные Книги Ветхого Завета с древнееврейского языка на греческий. Ему пришлось переводить Книгу пророка Исаии, и он усомнился в пророчестве о рождении Еммануила от Девы (см. Ис. 7, 14). Тогда явился ему Ангел и предсказал, что он не умрет до тех пор, пока не увидит своими глазами исполнение этого пророчества.

По внушению Духа Божия он пришел в храм, очевидно, туда, где был жертвенник всесожжения, и узнал в принесенном Пресвятой Девой Младенце Мессию Христа. Он взял Его в свои объятия, и из уст его излилась вдохновенная молитва – благодарность Богу за то, что Он сподобил его узреть в лице этого Младенца спасение, уготованное для человечества.

Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, – говорил он (Лк. 2, 29). «Теперь, с этой минуты, порвалась связь, привязывавшая меня к жизни, и Ты, Владыко, отпускаешь меня из этой жизни в другую, новую жизнь, по слову Твоему – по предсказанию, данному мне от Тебя Святым Твоим Духом, – с миром (Лк. 2, 29), то есть с полным духовным спокойствием. Ибо видели очи мои спасение Твое (Лк. 2, 30) – спасение, обещанное Тобою миру чрез Искупителя Мессию, Которого я имею теперь великое счастье видеть перед собой, которое Ты уготовал пред лицем всех народов (Лк. 2, 31) не только для евреев, но и для всех народов». Это спасение – свет к просвещению язычников и слава народа Божия Израиля (Лк. 2, 32), как вышедшая из его среды.

Иосиф и Матерь Божественного Младенца дивились, вероятно, тому, что везде находились люди, которым Бог открывал тайну об Этом Младенце.

Возвращая Младенца Матери и благословив Ее и Иосифа по праву глубокого старца, на котором очевидно почивал Дух Святой, Симеон в пророческом вдохновении предрекает, что Младенец сей будет предметом споров и пререканий между последователями Его и врагами, да откроются помышления многих сердец (Лк. 2, 35).

То есть в зависимости от разного отношения людей к этому Младенцу обнаружатся их сердечные расположения, настроения души. Кто любит истину и стремится творить волю Божию, тот уверует во Христа, а кто любит зло и творит дела тьмы, тот возненавидит Христа и будет, для оправдания своей злобы против Него, всячески клеветать на Него, что и исполнилось уже на примере книжников и фарисеев, исполняется и до сего времени на всех безбожниках и христоненавистниках.

Для уверовавших в Него Он лежит… на восстание, то есть на вечное спасение, а для неуверовавших, ожесточившихся против Него Он лежит… на падение (Лк. 2, 34), то есть на вечное их осуждение, на вечную погибель. Симеон прозревает духом и те страдания, которые придется претерпеть Его Пречистой Матери в результате этих человеческих пререканий о Ее Божественном Сыне: И Тебе Самой оружие пройдет душу (Лк. 2, 35).

Присутствовала при этом и Анна, дочь Фануилова, которую евангелист называет пророчицей, по особенному действию Духа Божия в ней и по дару вдохновенной речи, которым она обладала. Евангелист очевидно похваляет ее, как честную вдовицу, посвятившую себя Богу, после того как она прожила с мужем всего семь лет и дожила до восьмидесятичетырехлетнего возраста, не отходя от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь (Лк. 2, 37). И она, подобно Симеону, славила Господа и говорила, видимо, в пророческом вдохновении о Младенце нечто подобное тому, что и Симеон, всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме (Лк. 2, 38), то есть ждавшим пришествия Мессии.

Евангелист говорит далее, что, исполнив все по закону, они возвратились в Галилею, в город свой Назарет (Лк. 2, 39). Здесь он опускает все то, что последовало за Сретением, – несомненно, потому, что об этом подробно повествует святой Матфей: поклонение волхвов в Вифлееме, бегство Святого Семейства в Египет, избиение младенцев Иродом и возвращение Святого Семейства из Египта после его смерти. Подобный способ сокращений в повествовании мы часто находим у писателей Священных Книг.

Поклонение волхвов
(Мф. 2, 1–12)

Когда родился Иисус в Вифлееме Иудейском… пришли в Иерусалим волхвы с востока (Мф. 2, 1). Вифлеем называется здесь Иудейским в отличие от другого Вифлеема, находившегося в Галилее, в колене Завулоновом.

Пришедшие поклониться новорожденному Христу волхвы не были то, что обычно подразумевается под этим именем, то есть кудесники или волшебники, творящие ложные чудеса, вызывающие духов, вопрошающие мертвых, которых осуждает слово Божие (см. Исх. 7, 11; Втор. 18, 10–12). Это были люди ученые, тайновидцы, обладавшие большими знаниями, подобные тем, над которыми начальствовал Даниил в стране вавилонской (см. Дан. 2, 48). Они по течению звезд судили о будущем, изучали тайные силы природы. Такие волхвы в Вавилоне и Персии пользовались большим уважением, бывали жрецами и советниками царей.

Евангелист говорит, что они пришли с востока, не называя страны. По одним предположениям, страной, откуда они пришли, была Аравия, по другим – Персия, по третьим – Халдея. Слово «магос», употребленное евангелистом, – персидское. Поэтому наиболее вероятно, что они пришли из Персии или же из страны, составлявшей прежде Вавилонское царство, так как там во время семидесятилетнего пленения иудеев предки этих волхвов могли слышать от иудеев, что они ждут Великого Царя – Избавителя, Который покорит весь мир. Там же жил пророк Даниил, предсказывавший время пришествия этого Великого Царя; там же могло сохраняться и предание о пророчестве волхва Валаама, предсказавшего восхождение звезды от Иакова (см. Чис. 24, 17).

Изучение звездного неба было одним из главных занятий персидских мудрецов. Господь и призвал их к поклонению родившемуся Спасителю мира через явление необыкновенной звезды. На Востоке в это время было широко распространено убеждение, что в Иудее должен явиться Владыка мира, которому подобает поклонение всех народов мира. Поэтому, придя в Иерусалим, волхвы так уверенно спрашивают: Где родившийся Царь Иудейский? (Мф. 2, 2).

Это вызвало тревогу Ирода, так как он не имел законных прав на иудейский престол – был идумеянином и, будучи тираном, вызывал к себе ненависть своих подданных. С ним встревожился и весь Иерусалим (Мф. 2, 3), быть может, опасаясь разных репрессий со стороны встревоженного необычайным известием Ирода.

Кровожадный Ирод, решившийся уничтожить своего новорожденного, как он думал, Соперника, созывает первосвященников и книжников и прямо задает им вопрос о месте рождения Царя Иудейского, как Мессии: Где должно родиться Христу? (Мф. 2, 4).

Книжники тотчас же указали Ироду на всем известное пророчество Михея¹², приводя его не буквально, но сходно с подлинником по смыслу, о том, что Мессия должен родиться в Вифлееме. Вифлеем значит «дом хлеба», а Ефрафа – «плодоносное поле»: названия, характеризующие особенное плодородие земли. Замечательно в подлинном пророчестве Михея указание, что Мессия только произойдет из Вифлеема, а не будет жить в нем, и что действительное происхождение Его из начала, от дней вечных.

Ироду для верного исполнения его кровавого замысла хотелось знать еще время рождения Царя Иудейского, и он призывает к себе волхвов, чтобы тайно допросить их о времени явления звезды, а затем посылает их в Вифлеем с тем, чтобы они, вернувшись к нему, рассказали все, что узнают о Новорожденном.

Когда волхвы отправились в Вифлеем, то звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, указывая им путь, пока не остановилась над местом, где был новорожденный Младенец (Мф. 2, 9).

Что это была за звезда? На этот счет существуют разные мнения. Святитель Иоанн Златоуст и блаженный Феофилакт думали, что это была некая Божественная и ангельская сила, являвшаяся вверху в виде звезды. Что касается той звезды, которую они прежде видели на Востоке, многие полагают, что то была настоящая звезда, ибо великие события в мире нравственном часто предварялись знамениями и в видимой природе.

Интересно, что, согласно вычислению знаменитого астронома Кеплера, в год рождения Христа Спасителя было необыкновенно редкое совпадение как бы в одной точке трех наиболее ярких планет: Юпитера, Марса и Сатурна, давшее впечатление необычайно яркой звезды. Это небесное явление, известное в астрономии под названием соединения планет, совпало с великим событием рождения на земле Сына Божия – Мессии, и в этом, конечно, его чудесность, проявление Промысла Божия, призвавшего таким путем на поклонение родившемуся Мессии ученых язычников.

Замечательный же смысл этого прихода волхвов из далекой страны прекрасно объясняет святитель Иоанн Златоуст: «Так как иудеи, непрестанно слыша пророков, возвещавших о пришествии Христовом, не обращали на то особенного внимания, то Господь внушил варварам прийти из отдаленной страны расспрашивать о Царе, родившемся у иудеев, и они от персов первых узнают то, чему не хотели научиться у пророков».

Но, конечно, та звезда, которая указывала путь волхвам от Иерусалима до Вифлеема и затем пришла и остановилась над местом, где был Младенец (Мф. 2, 9), уже не была ни настоящей звездой, ни планетой, а совершенно особым чудесным явлением. Увидя эту звезду, волхвы возрадовались радостью весьма великою (Мф. 2, 10) – несомненно, потому, что в этом явлении звезды нашли новое подкрепление своей веры в действительность рождения необыкновенного Младенца.

Далее сказано о волхвах, что они пришли в дом и там, пав, поклонились Новорожденному (Мф. 2, 11). Следовательно, это уже не была та пещера, в которой Христос родился, то есть Младенец с Матерью могли уже переселиться в обыкновенный дом.

Открыв сокровища свои, волхвы принесли Новорожденному дары: золото как Царю, ладан как Богу и смирну как имеющему вкусить смерть Человеку (Мф. 2, 11). Получив во сне откровение не возвращаться к Ироду, который замыслил умертвить Богомладенца, они иным путем, то есть не через Иерусалим, отошли в страну свою (Мф. 2, 12), вероятно, к югу от Вифлеема.

Бегство в Египет. Избиение младенцев. Возвращение в Назарет
(Мф. 2, 13–23)

После ухода волхвов Ангел Господень, явившись во сне Иосифу, повелел ему, взяв Младенца и Матерь Его, бежать в Египет, что он и исполнил, отправившись туда ночью. Египет находился к юго-западу от Иудеи, и до границы его надо было идти около ста верст. Он тоже тогда был римской провинцией. В нем жило много иудеев, они имели там свои синагоги, но туда не простиралась власть Ирода, и Святое Семейство, остановившись там у своих соотечественников, могло чувствовать себя в безопасности.

На вопрос, почему Христос не спас Себя Сам от Иродовых убийц, святитель Иоанн Златоуст отвечает: «Если бы Господь с первого Своего возраста начал творить чудеса, то Его не стали бы признавать Человеком» (Беседа 7 на Евангелие от Матфея).

О путешествии Святого Семейства в Египет сохранилось множество замечательных преданий. Одно из них гласит, что, когда Иосиф с Богомладенцем и Его Матерью вошли в идольский храм, где было 365 идолов, то все идолы пали на землю и сокрушились, и исполнилось над ними слово пророческое: Вот, Господь восседит на облаке легком, – на руках Пречистой Девы Марии, – и грядет в Египет. И потрясутся от лица Его идолы Египетские (Ис. 19, 1).

В том, что Младенец Иисус должен был бежать именно в Египет и затем вернуться из Египта, святой евангелист видит исполнение пророчества Осии: Из Египта вызвал Сына Моего (Ос. 11, 1). Слова эти, по связи речи у пророка, относятся собственно к исходу еврейского народа из Египта. Но так как избранный Богом народ еврейский прообразовал собою истинного первородного и единственного Сына Божия Иисуса Христа, то изведение еврейского народа из Египта было прообразом воззвания Иисуса Христа из Египта. Как отмечает святитель Иоанн Златоуст, в событиях Ветхого Завета все имело прообразовательное значение, все было прообразом событий новозаветных.

Ирод разгневался, когда волхвы не вернулись в Иерусалим. Он счел себя осмеянным ими (Мф. 2, 16), хотя они и не имели в мысли насмеяться над ним, и это привело его в еще большую ярость. Выведав от волхвов, что звезда явилась им около года назад, он заключил, что Младенец теперь если и старше года, то моложе двух лет, а потому и издал жестокий приказ избить в Вифлееме и его окрестностях всех младенцев от двух лет и ниже (Мф. 2, 16) в расчете на то, что в числе их окажется и Христос. По преданию, было убито 14 000 младенцев, память которых, как мучеников за Христа, Святая Церковь празднует ежегодно 29 декабря.

Такая жестокость была совершенно в характере Ирода, о котором, по свидетельству иудейского историка Иосифа Флавия, известно, что он из пустой подозрительности велел задушить свою жену и умертвить трех своих сыновей. Когда об этом доложили Августу, то он сказал: «У Ирода лучше быть животным, чем сыном». Еще и сейчас в окрестностях Вифлеема показывают гроты, в которых скрывались матери с младенцами на руках, пытаясь спасти их жизнь от воинов Ирода, и где они были умерщвлены вместе со своими детьми, которых держали в руках.

В избиении младенцев святой евангелист видит исполнение пророчества Иеремии: Голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет (Иер. 31 15). В этих словах пророк Иеремия описывал бедствия и скорбь народа иудейского, отводимого в Вавилонский плен и собранного предварительно в Раме, небольшом городке колена Вениаминова на севере от Иерусалима. Очевидец этого события пророк Иеремия изображает его как плач праматери Рахили о чадах своих, как бы отводимых на смерть. Святой Матфей видит в этом прообраз действительной гибели чад Рахили, погребенной вблизи Вифлеема.

Нет точных данных о том, сколько времени Святое Семейство прожило в Египте, ибо неизвестен с полной точностью год Рождества Христова. Но указано ясно и определенно, что Святое Семейство вернулось в землю Израилеву вскоре по смерти Ирода, а дата смерти Ирода может считаться более или менее точно установленной. Ирод умер, как свидетельствует Иосиф Флавий, в страшных мучениях в марте или начале апреля 750 года от основания Рима. Если Христос родился 25 декабря 749 года, то Святое Семейство пробыло в Египте всего около двух месяцев. Если же считать, что Христос родился, как некоторые думают, годом раньше, в 748 году, то можно полагать, что оно провело там больше года и что Богомладенцу было при возвращении из Египта около двух лет. Во всяком случае, Он был еще Младенцем, как называет Его Ангел, повелевший Иосифу возвратиться в землю Израилеву.

Дойдя до земли Израилевой, Иосиф, видимо, собирался поселиться в Вифлееме, где, как ему естественно казалось, должен был воспитываться сын Давидов – будущий Мессия Христос. Но когда он услышал, что в Иудее воцарился самый худший из сыновей Ирода, кровожадный и жестокий, подобно своему отцу, Архелай, то убоялся туда идти (Мф. 2, 22) и, получив во сне новое откровение, направился в пределы Галилейские, где и поселился в городе Назарете, в котором он жил и прежде, занимаясь ремеслом плотника.

В этом святой евангелист видит исполнение пророчества о том, что Господь Иисус Христос Назореем наречется (Мф. 2, 23). Такого пророчества в Ветхом Завете мы, однако, не находим. Высказывалось предположение, что это пророчество находилось в книге, потерянной евреями. Другие думают, что евангелист не указывает здесь на одно какое-нибудь пророчество в частности, но имеет в виду общий характер всех пророчеств об уничиженном состоянии Христа Спасителя во время Его земной жизни. Выйти из Назарета – это значило быть в пренебрежении, в презрении, быть униженным, отверженным. С другой стороны, назореями в Ветхом Завете назывались люди, посвятившие себя Богу; быть может, и это было причиной наименования Иисуса Христа назореем, как высшего носителя назорейских обетов – полного посвящения Себя на служение Богу.

Отрочество Господа Иисуса Христа
(Лк. 2, 40–52)

До выхода Своего на общественное служение человеческому роду Господь Иисус Христос пребывал в безвестности. Единственный факт из Его жизни за этот период времени приводит евангелист Лука. Так как он писал свое Евангелие по тщательном исследовании всего сначала (Лк. 1, 3), то надо полагать, что других таких выдающихся фактов в жизни Господа за этот ранний период не было.

Общую характеристику этого периода святой Лука дает в словах: Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия была на Нем (Лк. 2, 40). Это понятно, ибо Отрок Иисус был не только Богом, но и Человеком и, как Человек, подлежал обычным законам человеческого развития. Только по мере развития своего человеческая мудрость отражала или вмещала в себя всю глубину и полноту Божественного вéдения, которой обладал Отрок Иисус как Сын Божий.

И вот, когда Отроку Иисусу исполнилось двенадцать лет, эта Божественная мудрость впервые ярко проявила себя. По закону Моисея, все евреи мужеского пола обязаны были три раза в год являться в Иерусалим на праздник Пасхи, Пятидесятницы и Кущей (см. Втор. 16, 16); исключение делалось только для детей и больных. Особенно строго требовалось посещение Иерусалима на праздник Пасхи. Отрок, достигший двенадцати лет, становился «чадом закона»: с этого времени он должен был изучать все требования закона и исполнять его предписания, в частности, ходить в Иерусалим на праздники.

Святой Лука говорит, что родители Иисуса каждый год… ходили в Иерусалим (Лк. 2, 41). Тайна рождения Богомладенца оставалась сокровенной, Пресвятая Дева Мария и старец Иосиф не считали нужным и полезным открывать ее, и в глазах жителей Назарета Иосиф был мужем Марии и отцом Иисуса. Евангелист и употребляет это выражение применительно к общему мнению. В другом же месте он прямо говорит, что Иосифа только считали отцом Иисуса (см. Лк. 3, 23), и, следовательно, на самом деле он таковым не был.

Празднование Пасхи продолжалось восемь дней, после чего богомольцы возвращались по домам, обыкновенно группами. Иосиф и Мария не заметили, как Отрок Иисус остался в Иерусалиме, думая, что Он идет где-нибудь поблизости от них в другой группе, с родственниками и знакомыми. Видя же, что Он долго не присоединяется к ним, начали Его искать и, не найдя, в тревоге возвратились в Иерусалим, где только через три дня, надо полагать, со дня выхода своего из Иерусалима, нашли Его в храме сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их (Лк. 2, 46). Это происходило, вероятно, в одном из притворов храма, где раввины собирались, рассуждая друг с другом и с народом, поучая в законе желавших слушать их. В этой беседе Отрок Иисус уже проявил Свою Божественную мудрость, почему все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его (Лк. 2, 47).

Богоматерь, высказав Ему их тревогу за Него, называет Иосифа отцом Его (см. Лк. 2, 48), ибо иначе и не могла его назвать, так как в глазах всех Иосиф и был отцом Иисуса. На эти слова Матери Отрок Иисус впервые открывает Свое назначение – исполнить волю Пославшего Его и как бы поправляет Свою Матерь, указывая, что не Иосиф Его отец, но Бог. «Вы должны были знать, – как бы так говорил Он им, – где Я, ибо, как Сын Божий, Я и должен пребывать в дому Божием», то есть в храме (см. Лк. 2, 49). Они, однако, не поняли этих слов, ибо и им еще не была вполне открыта тайна Христова дела на земле. Однако Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем (Лк. 2, 51) – это был особенно памятный для Нее день, когда Сын Ее впервые дал знать о Своем высоком предназначении.

Так как еще не настало время общественного служения Иисуса, то Он послушно пошел с ними в Назарет и, как особенно отмечает это евангелист, был в повиновении у Своих земных родителей (Лк. 2, 51), вероятно, разделяя труды Своего мнимого отца Иосифа, который был плотником. С укреплением в возрасте Он преуспевал в премудрости (Лк. 2, 52), и для внимательных все яснее становилась особая любовь Божия к Нему, что привлекало к Нему и любовь людей.

Часть вторая
Общественное служение Господа Иисуса Христа

Выход Господа Иисуса Христа на общественное служение и события Его жизни до первой Пасхи

Иоанн Креститель и его свидетельство о Господе Иисусе Христе
(Мф. 3, 1–12; Мк. 1, 1–8; Лк. 3, 1–18; Ин. 1, 15–31)

О выходе на проповедь Иоанна Крестителя и о его свидетельстве о Господе Иисусе Христе согласно повествуют, почти с одинаковыми подробностями, все четыре евангелиста: Матфей, Марк, Лука и Иоанн. Лишь последний из них опускает кое-что из сказанного первыми тремя, подчеркивая только Божество Христово.

О времени выхода на проповедь Иоанна Крестителя, а вместе с тем и о времени выхода на общественное служение Самого Господа дает важные сведения святой евангелист Лука. Он говорит, что это произошло в пятнадцатый… год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилинее, при первосвященниках Анне и Каиафе (Лк. 3, 1–2).

Начиная свое повествование о выходе Иоанна Крестителя на проповедь, святой Лука хочет сказать, что в то время Палестина входила в состав Римской империи и ею, от имени императора Тиверия, сына и преемника Октавиана Августа, при котором родился Христос, управляли тетрархи, или четвертовластники. В Иудее вместо Архелая управлял римский прокуратор Понтий Пилат; в Галилее – Ирод-Антипа, сын Ирода Великого, избившего младенцев в Вифлееме. Другой его сын, Филипп, управлял Итуреей, страной по восточную сторону Иордана, и Трахонитидой, расположенной на северо-восток от Иордана. В четвертой области – Авилинее, примыкавшей с северо-востока к Галилее, при подошве Антиливана, управлял Лисаний. Первосвященниками в это время были Анна и Каиафа, что надо понимать так: первосвященником был собственно Каиафа, а его тесть Анна, или Анан, отставленный гражданскими властями от должности, но пользовавшийся у народа авторитетом и уважением, фактически разделял с ним власть.

Тиверий вступил на престол после смерти Августа в 767 году, но еще за два года до того, в 765 году, он стал его соправителем, и, следовательно, пятнадцатый год его правления начинался в 779 году, в каковом году, по наиболее вероятному предположению, Господу и исполнилось как раз 30 лет, о чем говорит дальше святой Лука, указывая возраст, в котором Господь Иисус Христос принял крещение от Иоанна и вышел на общественное служение.

Святой Лука свидетельствует, что к Иоанну был глагол Божий (Лк. 3, 2), то есть особое призвание, или откровение Божие, которым он был вызван начать свое служение. Место, где он начал свое служение, святой Матфей называет пустыней Иудейской (см. Мф. 3, 1). Так называлось западное побережье Иордана и Мертвого моря благодаря своей слабой населенности. После Божия призвания Иоанн стал являться в более населенных местах этой области и ближе к воде, нужной для крещения, как, например, в Вифаваре при Иордане (Ин. 1, 28) и в Еноне, близ Салима (Ин. 3, 23).

Евангелисты Матфей, Марк и Лука называют Иоанна «гласом вопиющего в пустыне»: Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему (Мф. 3, 3; Мк. 1, 3; Лк. 3, 4). Точно так же называет себя и сам Иоанн в Евангелии от Иоанна (см. Ин. 1, 23). Слова эти взяты из речи пророка Исаии, где он утешает Иерусалим, говоря, что кончилось время его уничижения и скоро явится слава Господня, и узрит всякая плоть спасение Божие (Ис. 40, 5).

Это пророчество исполнилось, когда после семидесятилетнего вавилонского пленения 42 000 иудеев, с разрешения персидского царя Кира, возвратились в свое отечество. Это возвращение пророк изображает как радостное шествие, предводительствуемое Самим Богом и предшествуемое вестником. Этот вестник возглашает, чтобы в пустыне, по которой предстоит идти Господу со Своим народом, приготовили Ему путь прямой и ровный – углубления наполнили насыпями, а горы и холмы срыли и так далее.

Это пророчество и евангелисты, и сам Иоанн Креститель (см. Ин. 1, 23) изъясняют в прообразовательном смысле (ибо такой смысл имели все ветхозаветные события, предзнаменуя собою события Нового Завета). Под Господом, шествующим во главе Своего народа, возвращающегося из плена, они разумеют Мессию, а под вестником – Его Предтечу, Иоанна. Пустыней в этом, духовном смысле является сам народ Израильский, а ее неровности, которые надо устранить, как препятствия к приходу Мессии, – это грехи человеческие, почему сущность всей проповеди Предтечи и сводилась к одному, собственно, призыву: «Покайтесь!»

Это прообразовательное пророчество Исаии последний из ветхозаветных пророков Малахия высказывает прямо, называя Предтечу, приготовляющего путь Мессии, Ангелом Господним (см. Мал. 3, 1). Этой цитатой святой Марк и начинает свое евангельское повествование (см. Мк. 1, 2).

Проповедь свою о покаянии Иоанн Креститель обуславливал приближением Царства Небесного, то есть Царства Мессии (см. Мф. 3, 2). Под этим Царством слово Божие понимает освобождение человека от власти греха и воцарение праведности во внутреннем его существе (см. Лк. 17, 21; ср. Рим. 14, 17), объединение всех людей, сподобившихся этого, в единый организм – Церковь (см. Мф. 13, 24–43, 47–49) и вечная небесная слава их в будущей жизни (см. Лк. 23, 42–43).

Приготовляя людей ко вступлению в это имеющее вскоре открыться с приходом Мессии Царство, Иоанн призывает их к покаянию. Откликавшихся на его призыв он крестил крещением покаяния для прощения грехов (Лк. 3, 3; см. также Мф. 3, 11). Это не было благодатное христианское крещение, а лишь погружение в воде, как выражение того, что погружающийся желает очищения от своих грехов, подобно тому как вода очищает его от телесной нечистоты.

Строгий подвижник, носивший самую грубую одежду из верблюжьего волоса и питавшийся акридами (род саранчи) и диким медом, Иоанн представлял собою резкую противоположность современным ему наставникам иудейского народа. А его проповедь о приближении Царства Мессии, наступления которого столь многие в это время напряженно ожидали, не могла не привлечь к себе всеобщего внимания.

Даже иудейский историк Иосиф Флавий свидетельствует, что народ, восхищенный учением Иоанна, стекался к нему в великом множестве и что власть этого мужа была так велика над иудеями, что они готовы были сделать по его совету все, и что сам Ирод царь боялся этой власти великого учителя. Даже фарисеи и саддукеи не могли смотреть спокойно на то, как народ массами идет к Иоанну, и они сами пошли к нему в пустыню, однако едва ли все с искренними чувствами.

Неудивительно поэтому, что Иоанн встречает их строгой обличительной речью: Порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? (Мф. 3, 7). Фарисеи искусно прикрывали свои пороки точным соблюдением чисто внешних предписаний Моисеева закона, а саддукеи, предаваясь плотским удовольствиям, отвергали то, что противоречило их эпикурейскому образу жизни, – духовную жизнь и загробное воздаяние.

Иоанн обличает их надменность, их уверенность в своей праведности и внушает им, что их надежда на происхождение от Авраама не принесет им пользы, если они не сотворят плодов, достойных покаяния, ибо дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Мф. 3, 10) как ни на что не годное.

Истинные чада Авраама – не те, которые происходят от него по плоти, но те, которые будут жить в духе его веры и преданности Богу. «Если вы не раскаетесь, – как бы говорит он им, – то Бог вас отвергнет и призовет на ваше место новых чад Авраама по духу» (см. Мф. 3, 9; Лк. 3, 8).

По евангелисту Луке, эта строгая речь Иоанна была обращена к народу. В этом нельзя видеть противоречия, ибо народ в значительной своей части был заражен лжеучениями фарисейства. Смущенный строгостью речи пророка, народ спрашивает: Что же нам делать? (Лк. 3, 10). В ответ Иоанн указывает на необходимость творить дела любви и милосердия и воздерживаться от всякого зла. Это и есть достойные плоды покаяния (Лк. 3, 8).

Тогда было время всеобщего ожидания Мессии, причем иудеи верили, что Мессия, когда придет, будет крестить (см. Ин. 1, 25). Неудивительно, что многие стали задаваться вопросом, не Христос ли Иоанн.

На эти мысли Иоанн отвечал, что он крестит в воде в покаяние (Мф. 3, 11), то есть в знак покаяния, но за ним идет Сильнейший его, Которому он недостоин развязать (Лк. 3, 16; Мк. 1, 7) или понести обувь (Мф. 3, 11), как делают это рабы по отношению к своему господину. Он будет крестить вас Духом Святым и огнем (Мф. 3, 11) – в крещении Его будет действовать благодать Святого Духа, попаляющая, как огонь, всякую греховную скверну.

Лопата Его в руке Его (Мф. 3, 12) – Христос очистит народ Свой, как хозяин очищает свое гумно от плевел и сора, пшеницу же, то есть уверовавших в Него, соберет в Свою Церковь, как бы в житницу, а всех отвергающих Его предаст вечным мучениям.

Крещение Господа Иисуса Христа
(Мф. 3, 13–17; Мк. 1, 9–11; Лк. 3, 21–22; Ин. 1, 32–34)

О Крещении Господа Иисуса Христа повествуют все четыре евангелиста. Подробнее всех изображает это событие святой Матфей.

Тогда приходит Иисус из Галилеи (Мф. 3, 13). Святой Марк дополняет, что именно из Назарета Галилейского (Мк. 1, 9). Это было, по-видимому, в тот же пятнадцатый год правления Тиверия Кесаря, когда, по святому Луке, Иисусу исполнилось тридцать лет, – возраст, требуемый от учителя веры.

По святому Матфею, Иоанн отказывался крестить Иисуса, говоря: Мне надобно креститься от Тебя (Мф. 3, 14), а по Евангелию от Иоанна, Креститель не знал Иисуса до Крещения (см. Ин. 1, 33), пока не увидел Духа Божия, сходящего на Него в виде голубя. Противоречия здесь видеть нельзя. Иоанн не знал Иисуса до Крещения как Мессию, но, когда Иисус пришел к нему просить крещения, он, как пророк, проникавший в сердца людей, сразу почувствовал Его святость и безгрешность и Его бесконечное превосходство над собою, почему не мог не воскликнуть: Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? (Мф. 3, 14). Когда же он увидел Духа Божия, сходящего на Иисуса, тогда уже окончательно удостоверился, что перед ним Мессия Христос.

Так надлежит нам исполнить всякую правду (Мф. 3, 15). Это значит, что Господь Иисус Христос, как Человек и родоначальник нового возрожденного Им человечества, должен был собственным примером показать людям необходимость соблюдения всех Божественных установлений. Но, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды (Мф. 3, 16), потому что, как безгрешному, Ему не было надобности исповедовать Свои грехи, как делали это все остальные крещающиеся, стоя при этом в воде. Святой Лука передает, что Иисус, крестившись, молился (Лк. 3, 21), – несомненно, о том, чтобы Отец Небесный благословил начало Его служения.

И се, отверзлись Ему небеса, то есть отверзлись над Ним, ради Него, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него (Мф. 3, 16). Так как по-гречески на Него выражено местоимением третьего лица, а не возвратным, то тут нужно понимать, что увидел Духа Божия Иоанн, хотя, конечно, видел его и Сам Крещаемый, и народ, бывший при этом, ибо цель этого чуда – явить людям Сына Божия в пребывавшем дотоле в неизвестности Иисусе, почему Церковь и поет в день праздника Крещения Господня, называемого также Богоявлением: «Явился еси днесь вселенней»¹³. По словам Иоанна, Дух Божий не только сошел на Иисуса, но и пребыл на Нем (см. Ин. 1, 32–33).

Голос Бога Отца: Сей есть, по Матфею (Мф. 3, 17), или Ты, по Марку (Мк. 1, 11) и Луке (Лк. 3, 22), Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мф. 3, 17; Мк. 1, 11), – был указанием Иоанну и присутствовавшему народу на Божественное достоинство Крещаемого как Сына Божия, в собственном смысле Единородного, на Котором вечно пребывает благоволение Бога Отца, и вместе с тем как бы ответом Отца Небесного Своему Божественному Сыну на Его молитву о благословении на великий подвиг служения для спасения человечества.

Крещение Господне наша Святая Церковь празднует издревле 6 января, именуя этот праздник также Богоявлением, ибо в событии этом явила Себя людям вся Святая Троица: Бог Отец – голосом с неба, Бог Сын – крещением от Иоанна в Иордане, Бог Дух Святый – снизшествием в виде голубя.

Сорокадневный пост и искушение от диавола
(Мф. 4, 1–11; Мк. 1, 12–13; Лк. 4, 1–13)

Повествование о сорокадневном посте Господа Иисуса Христа и о последовавшем за тем искушении его в пустыне от диавола имеется у трех первых евангелистов, причем подробно рассказывают об этом святой Матфей и святой Лука, а святой Марк лишь упоминает об этом кратко, не приводя подробностей.

По крещении Иисус возведен был Духом в пустыню (Мф. 4, 1), находящуюся между Иерихоном и Мертвым морем. Одна из гор этой пустыни доселе носит название Сорокадневной, по сорокадневному посту на ней Господа. Первым делом почившего на Иисусе при крещении Духа Божия было водительство Его в пустыню, дабы там Он постом и молитвой мог приготовиться к великому служению спасения человечества. Там Он постился сорок дней и сорок ночей, то есть, как по всему видно, все это время совсем ничего не ел и напоследок взалкал (Мф. 4, 2; Лк. 4, 2), то есть пришел в крайнюю степень голода и изнурения сил.

И приступил к Нему искуситель (Мф. 4, 3). Это был завершающий приступ искусителя, ибо, по Луке, диавол не переставал искушать Господа в течение всех сорока дней (Лк. 4, 2).

Какой смысл в этом искушении Господа от диавола?

Придя на землю для того, чтобы разрушить дела диавола, Господь мог бы, конечно, уничтожить их сразу одним дыханием уст Своих, но надо знать и помнить, что дела диавола коренились в заблуждениях свободной человеческой души, которую Господь явился спасти, не лишая свободы, этого величайшего дара Божия человеку, созданному не пешкой, не бездушным автоматом и не животным, руководимым бессознательным инстинктом, но свободной разумной личностью. В отношении к Божеству Иисуса Христа это искушение было борьбой духа зла с Сыном Божиим, пришедшим спасти человека, за сохранение своей власти над людьми с помощью призраков знания и счастья.

Это искушение было подобно тому искушению Иеговы, которое позволили себе израильтяне в Рефидиме (см. Исх. 17, 1–7), ропща за недостаток воды: Есть ли Господь среди нас, или нет? (Исх. 17, 7). Так и диавол начинает свое искушение словами если Ты Сын Божий (Мф. 4, 3, 6; Лк. 4, 3, 9). И как о сынах Израиля псалмопевец говорит, что они искушали Господа в пустыне, так и диавол искушал Сына Божия с намерением раздражить Его, прогневить, укорить и оскорбить (см. Пс. 77, 40–41).

Главным же образом искушение направлялось против человеческой природы Иисуса, на которую диавол надеялся простереть свое влияние, совратить ее волю на ложный путь. Христос пришел на землю для того, чтобы основать среди людей Свое Царство – Царство Божие. Два пути могло вести к этой цели: один, о котором как раз мечтали тогдашние иудеи, – путь скорого и блистательного воцарения Мессии, как земного царя, другой – путь медленный и тернистый, путь добровольного нравственного перерождения людей, сопряженный с многими страданиями не только для последователей Мессии, но и для Него Самого. Диавол и хотел отклонить Господа от второго пути, попытавшись прельстить Его – по человечеству, конечно, – легкостью первого, сулившего не страдания, а только славу.

Прежде всего, пользуясь голодом, который мучил Иисуса как Человека, диавол попытался убедить Его использовать Свою Божественную силу для того, чтобы избавиться от этого тягостного для каждого человека чувства голода. Указывая на камни, которые в этой местности и поныне напоминают своей формой хлебы, он говорит: Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами (Мф. 4, 3). Диавол надеялся, что, соблазнившись этим однажды, Иисус будет и впредь поступать так же: оградит себя легионами Ангелов от толпы врагов (ср. Мф. 26, 53), сойдет с креста (ср. Мф. 27, 40) или призовет Илию спасти Его (ср. Мф. 27, 49), и тогда дело спасения человечества крестными страданиями Сына Божия не осуществилось бы.

Богочеловек, для других претворявший воду в вино и чудесно умножавший хлебы, отверг этот лукавый совет словами Моисея, сказанными относительно манны, которой сорок лет Бог питал народ Свой в пустыне: Не одним хлебом живет человек, но всяким словом, исходящим из уст Господа (Втор. 8, 3). Под словом здесь надо понимать благую волю Божию, промышляющую о человеке.

Господь творил чудеса для удовлетворения нужд других, а не Своих собственных. Если бы Он при всех Своих страданиях вместо того, чтобы терпеть их, прибегал к Своей Божественной власти, Он не мог бы быть примером для нас. Повторяя часто это чудо, Он мог бы увлечь за Собой всех людей, требовавших тогда «хлеба и зрелищ», но эти люди не были бы надежны для основываемого Им свободного Царства Божия. Цель Его была та, чтобы люди свободно шли за Ним по слову Его, но не как рабы, увлекаемые легкостью обладания земными благами.

Потерпев поражение на первом искушении, диавол приступил ко второму: повел Господа в Иерусалим и, поставив на крыле храма, предложил: Если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя (Мф. 4, 6). Опять предложение поразить воображение людей, напряженно ожидающих прихода Мессии, чудом, чтобы таким образом легко увлечь их за собой. И это, конечно, было бы бесплодно для нравственной жизни людей. Господь отверг и это предложение словами: Не искушайте Господа, Бога вашего (Втор. 6, 16), сказанными в свое время Моисеем народу Израильскому, то есть «Не следует без необходимости подвергать себя опасности, испытывая чудодейственную силу всемогущества Божия».

Тогда диавол приступает к третьему искушению: показывает Иисусу с высокой горы все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне (Мф. 4, 8–9). Святой Лука добавляет при этом, что диавол показал Иисусу все царства вселенной во мгновение времени (Лк. 4, 5) и сказал при этом: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее (Лк. 4, 6).

Диавол развернул перед взором Иисуса картину всех царств земли, над которыми действительно господствовал он, как дух злобы, показал Ему, какими силами и средствами располагает он в мире сем для борьбы с Богом, пришедшим на землю спасти человека от его власти. Он надеялся, очевидно, что эта картина смутит человеческий дух Иисуса страхом и сомнением в возможности осуществить Его великое дело спасения человечества. И действительно: что может быть страшнее картины мира, предавшегося добровольно во власть диавола?

Диавол как бы так говорил Господу: «Ты видишь мою власть над людьми. Не мешай же мне господствовать над ними и впредь, а за это я готов поделиться с Тобою моей властью над ними. Для этого Тебе нужно только вступить в союз со мною. Только поклонись мне, и Ты будешь тем Мессией, какого ждут евреи». Конечно, диавол обещал в этих словах Иисусу чисто внешнюю власть над людьми, внешнее господство над ними, сохранив за собой господство внутреннее, духовное.

Это как раз то, чего именно и не хотел Господь, учивший, что Он пришел не для внешнего господства, не для того, чтобы Ему служили, как земным владыкам (Мф. 20, 28), и что Царство Его не от мира сего (Ин. 18, 36), а Царство это – чисто духовное. Поэтому Господь словами Второзакония Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи (Втор. 6, 13) отгоняет от Себя диавола, говоря: Отойди от Меня, сатана (Мф. 4, 10), указывая тем, что Он не признает власти сатаны над миром, потому что вселенная принадлежит Господу Богу, и Ему единому подобает поклонение в ней.

Тогда оставляет Его диавол (Мф. 4, 11). Согласно евангелисту Луке, отошел от Него до времени (Лк. 4, 13), потому что вскоре опять начал искушать Его через людей, воздвигая всевозможные козни. Важно указание евангелиста Марка, что в пустыне Господь был со зверями (Мк. 1, 13). Как Новому Адаму, дикие звери не смели вредить Ему, признавая в Нем своего Повелителя.

Первые ученики Христовы
(Ин. 1, 35–51)

После искушения от диавола Господь Иисус Христос вновь направился на Иордан к Иоанну. Между тем накануне Его прихода Иоанн дал новое торжественное свидетельство о Нем перед фарисеями, уже не как о грядущем только, но как о пришедшем Мессии. Об этом рассказывает один лишь евангелист Иоанн (см. Ин. 1, 19–34). Иудеи прислали из Иерусалима к Иоанну священников и левитов спросить, кто он, не Христос ли, ибо, по их представлениям, крестить мог только Мессия Христос. Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос (Ин. 1, 20).

На вопрос, кто же он тогда, не пророк ли, он сам называет себя гласом вопиющего в пустыне (Ин. 1, 23) и подчеркивает, что крещение его водой, как и все служение его, только подготовительное. И чтобы отстранить от себя все вопросы, в заключение своего ответа он торжественно объявляет: Стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете (Ин. 1, 26); «Он выступает на служение Свое после меня, но имеет вечное бытие и Божественное достоинство, а я недостоин быть даже Его рабом» (см. Ин. 1, 27). Это свидетельство было дано в Вифаваре – там, куда стекался к Иоанну многочисленный народ (см. Ин. 1, 28).

На другой день после этого, когда Иисус, после искушения от диавола, вновь пришел на Иордан, Иоанн произносит о Нем торжественное свидетельство, называя Его Агнцем Божиим, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1, 29), и удостоверяя, что это и есть Тот, о приходе Кого он и проповедовал, и что он убедился в том, что это и есть Крестящий Духом Святым Сын Божий, так как он видел Духа сходящего с неба и пребывающего на Нем (Ин. 1, 33).

На другой день после этого, уже личного свидетельства о пришедшем Мессии, Сыне Божием, вземлющем грехи мира, Иоанн вновь стоял с двумя из своих учеников на берегу Иордана. Также и Иисус опять проходил вдоль берега Иордана. Увидев Господа, Иоанн снова повторяет о Нем свое вчерашнее свидетельство: Вот Агнец Божий (Ин. 1, 36). Называя Христа Агнцем, Иоанн относит к Нему замечательное пророчество Исаии, где Мессия представлен в виде агнца, ведомого на заклание, – агнца, безгласного пред стригущим его (Ис. 53, 7). Следовательно, основная мысль этого свидетельства Иоаннова есть та, что Христос есть Жертва, приносимая Богом за грехи людей. Но в словах Который берет на Себя грех мира эта великая живая Жертва представляется и Первосвященником, который Сам Себя священнодействует: берет на Себя грехи мира и приносит Себя в жертву за мир.

Услышав это свидетельство Иоанна, двое из его учеников на этот раз последовали за Иисусом туда, где Он жил, и провели с Ним время с десятого часа (по-нашему с четвертого пополудни) до позднего вечера в слушании беседы Его, вселявшей в них непоколебимое убеждение, что Он есть Мессия (Ин. 1, 38–40). Одним из этих учеников был Андрей, а другой – сам евангелист Иоанн, никогда не называющий себя при повествовании о тех событиях, в которых он участвовал.

Возвратившись домой после беседы с Господом, Андрей первый возвестил своему брату Симону, что они с Иоанном нашли Мессию (Ин. 1, 41). Таким образом, Андрей был не только первозванным учеником Христа, каким его и принято называть, но он и первый из апостолов проповедал Его, обратил и привел ко Христу будущего первоверховного апостола.

Когда Андрей привел ко Христу брата, то, воззрев на него Своим испытующим взором, Господь нарек его Кифой, что значит, как объясняет сам евангелист, «Камень» – по-гречески «Петрос».

На другой день после прихода Андрея и Иоанна Христос восхотел идти в Галилею и призвал к следованию за Собой Филиппа, а Филипп, найдя своего друга Нафанаила, пожелал и его привлечь к следованию за Христом, сказав ему: Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета (Ин. 1, 45).

Нафанаил, однако, возразил ему: Из Назарета может ли быть что доброе? (Ин. 1, 46). По-видимому, Нафанаил разделял общий многим тогдашним иудеям предрассудок, что Христос, как царь с земным величием, придет и явится во славе среди высшего иерусалимского общества. Между тем Галилея пользовалась весьма дурной славой среди иудеев, и Назарет, этот маленький городок, который даже ни разу нигде не упоминается в Священном Писании Ветхого Завета, казалось, никоим образом не мог быть местом рождения и явления обещанного пророками Мессии.

Верующая душа Филиппа, однако, не нашла нужным опровергать этот предрассудок друга. Филипп предоставил ему самому убедиться в истине его слов. Пойди и посмотри, – сказал он ему (Ин. 1, 46). Нафанаил, как человек откровенный и искренний, желая исследовать, насколько верно то, о чем говорит ему друг, сейчас же пошел к Иисусу. И Господь засвидетельствовал простоту и бесхитростность его души, сказав ему: Вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства (Ин. 1, 47).

Нафанаил выразил удивление, откуда Господь может знать его, видя его в первый раз. И тогда Господь, чтобы окончательно рассеять его сомнения и привлечь его к Себе, являет ему Свое Божественное всеведение, намекнув ему на одно таинственное обстоятельство, смысл которого никому не был известен, кроме самого Нафанаила: Когда ты был под смоковницею, Я видел тебя (Ин. 1, 48).

Что было с Нафанаилом под смоковницей? Это от нас сокрыто, и, как по всему видно, это было такой тайной, о которой, кроме самого Нафанаила, мог знать только Бог. И это так поразило Нафанаила, что все сомнения его в Иисусе мгновенно рассеялись: он понял, что перед ним не простой человек, но Некто, одаренный Божественным всеведением, и он тотчас же уверовал во Иисуса как в Божественного Посланника – Мессию, выразив это восклицанием, полным горячей веры: Равви, то есть учитель! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев (Ин. 1, 49).

Предполагают, что Нафанаил имел обычай совершать установленную молитву под смоковницей и, вероятно, как-то раз испытал во время такой молитвы особенные переживания, которые ему навсегда ярко запомнились и о которых никто из людей не мог знать. Вот почему слова Господа и пробудили в нем сразу такую горячую веру в Него как в Сына Божия, которому открыты сокровенные состояния человеческой души.

На это восклицание Нафанаила Господь, обращаясь уже не к одному ему лично, а ко всем Своим последователям, предрек: Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому (Ин. 1, 51). Этими словами Господь хотел сказать Своим ученикам, что они духовными очами узрят Его славу, что исполнилось древнее пророчество о соединении неба с землей таинственной лестницей, которую видел во сне ветхозаветный патриарх Иаков (см. Быт. 28, 11–17), через воплощение Сына Божия, ставшего теперь «Сыном Человеческим».

Этим именем Господь и стал называть Себя часто. В Евангелии мы насчитываем около восьмидесяти случаев, когда Господь называет Себя так. Этим Христос положительно и неопровержимо утверждает Свое человечество и вместе с тем подчеркивает, что Он – Человек в самом высоком смысле этого слова, идеальный, универсальный, абсолютный человек, Второй Адам, родоначальник нового, обновляемого Им через Свои крестные страдания человечества. Таким образом, это название отнюдь не выражает только уничижение Христа, но скорее вместе с этим выражает и Его возвышение над общим уровнем, указывая в Нем осуществленный идеал человеческой природы – человека такого, каким ему надлежит быть, по мысли Творца и Создателя его – Бога.

Первое чудо на браке в Кане Галилейской
(Ин. 2, 1–12)

О первом чуде, которое совершил Господь Иисус Христос, – претворении воды в вино в Кане Галилейской – повествует нам только один евангелист Иоанн. Чудо это произошло на третий день после призвания Филиппа и Нафанаила. Иисус Христос был позван на брачный пир в Кане Галилейской, маленьком городке, находившемся в двух-трех часах ходьбы к северу от Назарета. Это была родина только что призванного Господом Нафанаила. Она называлась Галилейской в отличие от другой Каны, находившейся близ города Тира. Иисус был приглашен, как обыкновенный человек, как знакомый, по обычаю гостеприимства.

Матерь Иисуса была там (Ин. 2, 1), то есть, видимо, прибыла в Кану еще раньше. Семья, вероятно, была из небогатых, почему во время пира и обнаружился недостаток вина. Пресвятая Дева приняла живое участие в этом обстоятельстве, могшем испортить чистое удовольствие семейного торжества. Ее душа, полная благости, явила теперь первый пример ходатайства и заступничества за людей перед Ее Божественным Сыном. Вина нет у них, – говорит Она Ему (Ин. 2, 3), несомненно, рассчитывая, что Он окажет этим людям Свою чудесную помощь.

Что Мне и Тебе, Жено? – отвечал Ей Господь (Ин. 2, 4). Напрасно видеть здесь в слове Жено хотя бы тень непочтительности. Это обычное выражение на Востоке. В самые тяжкие минуты Своих страданий на кресте Господь так же обращается к Своей Матери, поручая Ее возлюбленному ученику (см. Ин. 19, 26).

Еще не пришел час Мой (Ин. 2, 4) – еще не наступил момент для чудотворения, может быть, потому, что вино еще не все полностью вышло. Во всяком случае, из дальнейших слов Пресвятой Девы, обращенных к слугам: Что скажет Он вам, то сделайте (Ин. 2, 5), никак не видно, чтобы Она поняла ответ Господа как отказ в Ее ходатайстве.

Там находилось шесть каменных водоносов, служивших для установленных законом иудейским частых омовений, в особенности рук, перед вкушением и после вкушения пищи. Вместимость их была огромна, ибо «мера», или «бат», равнялась нашим полутора ведрам, то есть там могло быть до 25 ведер, и тем разительнее было чудо, совершенное Господом.

Иисус велел служителям наполнить эти водоносы водой до верха, чтобы сделать их свидетелями чуда. Почерпните и несите к распорядителю пира (Ин. 2, 8) для того, чтобы он сам убедился в истине совершившегося чуда.

Чудо совершено Господом, как видим, даже без прикосновения, на расстоянии, что особенно ярко свидетельствует о проявлении всемогущей божественной силы Его. «Дабы показать, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – что Он Сам – Тот, кто прелагает воду в винограде и обращает в вино дождь через корень винограда; то, что в растении совершается через долгое время, в одно мгновение Он делает на браке».

Не знавший, откуда это новое вино, распорядитель пира зовет жениха, словами своими свидетельствуя об истинности совершившегося чуда и даже подчеркивая, что чудесно претворившееся из воды вино было лучшего качества.

Из слов его когда напьются (Ин. 2, 10) совсем нельзя делать вывод, что на этом браке все были пьяны: говорится об общем обычае, а не в применении к данному случаю. Известно, что евреи отличались умеренностью в употреблении вина, которое в Палестине было обычным напитком и разбавлялось водой. Напиваться допьяна считалось непристойным. Конечно, Господь Иисус Христос не принял бы участия в таком пиршестве, где были или могли быть пьяные.

Цель чуда – доставить радость бедным людям, справлявшим свое семейное торжество, в чем сказалась благость Господа. По свидетельству евангелиста, это было первое чудо, которое сотворил Господь, вступив в дело Своего общественного служения, с целью явить славу Свою как Сына Божия и утвердить в вере в Себя Своих учеников (см. Ин. 2, 11). После этого чуда все Святое Семейство, побыв в Назарете, направилось в Капернаум, для того чтобы оттуда предпринять путешествие в Иерусалим на праздник Пасхи.

Первая Пасха общественного служения Господа Иисуса Христа

Изгнание торгующих из храма
(Ин. 2, 13–25)

Первые три евангелиста не совсем ясно говорят о пребывании Господа в Иерусалиме. Подробно повествуют они только о пребывании Его там во время Пасхи, перед которой Он пострадал. Только святой Иоанн повествует нам с достаточными подробностями о каждом посещении Господом Иерусалима на праздник Пасхи в продолжение трех лет Его общественного служения, а также и о посещении Им Иерусалима на некоторые другие праздники. И естественно было Господу бывать в Иерусалиме на все большие праздники, ибо там было средоточие всей духовной жизни иудейского народа, туда собиралось в эти дни множество народа со всей Палестины и из других стран и там именно важно было Господу явить Себя как Мессию.

Описываемое святым Иоанном в начале его Евангелия изгнание Господом торгующих из храма отличается от подобного же события, о котором повествуют первые три евангелиста. Первое было в начале общественного служения Господа – перед первой Пасхой, а последнее – в самом конце Его общественного служения, перед четвертой Пасхой.

Из Капернаума Господь, как видно дальше, в сопровождении Своих учеников пошел в Иерусалим на праздник Пасхи, но уже не просто по обязанности, а для того, чтобы творить волю Пославшего Его, чтобы продолжать начатое в Галилее дело мессианского служения. На праздник Пасхи собралось в Иерусалиме не менее двух миллионов евреев, которые обязаны были закалывать пасхальных агнцев и приносить в храме жертвы Богу.

По свидетельству Иосифа Флавия, в 63 году по Р.Х. в день еврейской Пасхи было заклано в храме священниками 256 000 пасхальных агнцев, не считая мелкого скота и птиц для жертвоприношений. С целью большего удобства продажи всего этого множества животных евреи обратили так называемый двор язычников при храме в базарную площадь: согнали сюда жертвенный скот, поставили клетки с птицами, устроили лавки для продажи всего необходимого для жертвоприношения и открыли разменные кассы.

В то время в обращении были римские монеты, а закон требовал, чтобы подать на храм уплачивалась еврейскими священными сиклями. Приходившие на Пасху евреи должны были менять свои деньги, и размен этот давал большой доход меновщикам.

Стремясь к наживе, евреи торговали на храмовом дворе и другими предметами, не имевшими отношения к жертвоприношениям, например волами. Сами первосвященники занимались разведением голубей для продажи по высоким ценам.

Господь, сделав бич из веревок, которыми, быть может, привязывали животных, выгнал из храма… овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул и, подойдя к продавцам голубей, сказал: Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли (Ин. 2, 15–16). Таким образом, называя Бога Своим Отцом, Иисус впервые всенародно провозгласил Себя Сыном Божиим. Никто не осмелился сопротивляться Божественной власти, с которой Он творил это, ибо, очевидно, свидетельство Иоанна о Нем как о Мессии уже дошло до Иерусалима, да и совесть у продавцов говорила.

Только когда Он дошел до голубей, затронув этим торговые интересы самих первосвященников, Ему заметили: Каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать? (Ин. 2, 18). На это Господь им отвечал: Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его (Ин. 2, 19), причем, как поясняет далее евангелист, Он имел в виду храм тела Своего (Ин. 2, 21), то есть как бы так хотел сказать иудеям: «Вы просите знамения? Оно будет дано вам, но не теперь: когда вы разрушите храм тела Моего, Я в три дня воздвигну его, и это послужит вам знамением той власти, которой Я творю это».

Иудеи не поняли, что Иисус этими словами предсказывал Свою смерть, разрушение тела Своего и Воскресение Свое в третий день. Они поняли слова Его буквально, отнеся их к иерусалимскому храму, и старались восстановить против Него народ. Между тем греческий глагол «эгэро», переведенный славянским воздвигну, означает собственно «разбужу», что мало идет к разрушенному зданию, а гораздо больше идет к телу, погруженному в сон.

Естественно было Господу говорить о Своем теле как о храме, ибо в Нем вместилось через вочеловечение Его Божество. Находясь в храме, Господу Иисусу Христу особенно естественно было говорить и о Своем теле как о храме. И каждый раз, когда фарисеи требовали у Него знамения, Он отвечал, что не будет им другого знамения, кроме того, которое Он называл знамением Ионы пророка, – тридневного погребения Его и восстания (см. Лк. 11, 29).

Ввиду этого слова Господа к иудеям можно понять так: «Не довольно с вас осквернять рукотворенный дом Отца Моего, делая его домом торговли; ваша злоба ведет вас к тому, чтобы распять и умертвить тело Мое. Совершайте же это, и тогда вы увидите знамение, которое поразит ужасом врагов Моих: умерщвленное и погребенное тело Мое Я в три дня воздвигну».

Иудеи, однако, ухватились за буквальный смысл слов Христовых, чтобы выдать их за нелепые и неисполнимые. Они указывают на то, что этот храм, гордость иудеев, строился сорок шесть лет (Ин. 2, 20), – как же можно восстановить его в три дня? Речь здесь идет о том возобновлении храма Иродом, которое было начато в 734 году от основания Рима, то есть за пятнадцать лет до Рождества Христова. Сорок шестой год приходится на 780 год от основания Рима, который именно и есть год первой евангельской Пасхи. И сами ученики поняли смысл этих слов Господа лишь тогда, когда Господь воскрес из мертвых и отверз им ум к уразумению Писаний (Лк. 24, 45).

Далее евангелист говорит, что в продолжение праздника Пасхи Господь сотворил в Иерусалиме чудеса, видя которые многие уверовали в Него, но Иисус не вверял Себя им (Ин. 2, 24), то есть не полагался на них, ибо вера, основанная лишь на одних чудесах, не согретая любовью ко Христу, не может считаться истинной, прочной верой. Господь знал всех, знал, что сокрыто в глубине души каждого человека, как всеведущий Бог, а потому не доверял одним словам тех, кто, видя Его чудеса, исповедовал Ему свою веру.