Kitabı oxu: «Долг крови»

ДОЛГ КРОВИ

Книга первая

Часть I. Бумажная крыса

Глава 1

Утро в Тарне всегда начиналось с очереди.

Кайен шёл на службу через Нижний рынок, где вдоль стены храма-банка «Золотая книга» уже выстроились люди. Он старался не смотреть им в глаза, но привычка была сильнее: взгляд сам цеплялся за лица. Вот женщина с младенцем на руках — пришла продлить отсрочку. Вот старик с трясущимися руками — принёс последнее, что у него было. Вот молодой парень лет семнадцати с векселем в кулаке и надеждой, что ему дадут ещё немного времени.

Кайен знал, что никому из них не дадут времени. Он знал это потому, что именно он — младший писарь третьего разряда, девятая ступень, оклад четыре серебряных в месяц — вчера вечером переписывал указы об отказе. Двадцать три штуки. Каждому — печать, каждому — подпись. Рука устала.

Он поднялся по чёрной лестнице для служащих, кивнул стражнику у двери, прошёл через коридор, пропахший чернилами и ладаном, и вошёл в свою каморку — узкую комнату без окон, где помещались только стол, табурет и стопка чистых векселей.

Первое, что Кайен делал каждое утро, — проверял, не появилось ли новых распоряжений. Сегодня на столе лежала записка от старшего писаря: «Кайен, зайди ко мне после полудня. Дело есть».

Сердце ёкнуло. «Дело есть» в «Золотой книге» могло означать что угодно: от повышения до увольнения. А учитывая, что вчера он отказал старухе, которая умоляла его на коленях...

Нет. Он сделал всё по правилам. По правилам.

Кайен сел за стол и взялся за работу. Первый вексель: долг крови, три года, выплата частями. Второй: долг памяти — женщина отдала воспоминание о первом поцелуе в обмен на удачу в торговле. Третий: долг удачи, просрочен, взыскание.

К полудню он переписал сорок два документа и заработал лёгкую головную боль. Чернила въедались в пальцы, спина затекла от сидения, а в животе урчало — обеденный перерыв ещё не скоро.

— Кайен.

В дверях стоял Ортан.

Старший жрец «Золотой книги», член малого совета храма, человек с глазами цвета мёда и улыбкой, которая всегда появлялась на полсекунды раньше, чем нужно. Он был высок, седеющий, в белой мантии с золотой каймой — и от него пахло дорогими благовониями, которые привозили из-за моря.

Кайен вскочил.

— Господин Ортан. Я как раз собирался...

— Знаю. — Ортан вошёл в каморку, и она сразу стала теснее. — Не торопись. Я хотел поговорить с тобой... неформально.

Он взял со стола готовый вексель, повертел в пальцах, отложил.

— Ты давно у нас служишь, Кайен?

— Четыре года, господин.

— Четыре года. — Ортан посмотрел на него внимательно. — И за это время — ни одного взыскания, ни одной жалобы. Ты аккуратен. Это редкость.

Кайен молчал. Похвала от Ортана звучала как приговор.

— Мне нужен помощник, — продолжил жрец. — Кто-то, кому я могу доверять. Работа сложная, но... перспективная. Ты бы переехал на верхний этаж, получил бы доступ к архивам. Оклад — двенадцать серебряных.

Двенадцать. Втрое больше. Кайен почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Я... польщён, господин.

— Это не ответ.

— Я подумаю.

Улыбка Ортана не дрогнула, но что-то в ней изменилось. Тонкая трещина.

— Думай, — сказал он мягко. — Но недолго. Место долго не пустует.

Он вышел. Кайен сел обратно на табурет и обнаружил, что руки у него дрожат.

---

Вечером, когда храм опустел, Кайен спустился в архив.

Он делал это не впервые. Раз в неделю, после закрытия, он спускался в подвалы «Золотой книги» — якобы для того, чтобы сдать переписанные документы. На самом деле — чтобы посидеть в тишине среди стеллажей с векселями, где никто не мог его найти.

Архив был огромен. Тысячи полок уходили в темноту, и на каждой лежали папки с долговыми книгами. Здесь хранилась память о каждом жителе Тарна: сколько он взял, сколько отдал, сколько ещё должен. Кайен иногда думал, что если поджечь этот архив, город просто перестанет существовать — потому что никто не будет знать, кому что должен.

Он нашёл свой вексель на третьей полке снизу, в секции «П-Р» — писцы, младшие. Тонкая картонная папка с номером 4471. Он открывал её десятки раз и каждый раз надеялся, что ошибся.

Внутри лежал лист пергамента, почти пустой.

Имя: Кайен, сын Марты (умерла).

Дата рождения: седьмой день месяца Воды.

Долг при рождении: аннулирован.

Основание: утеряно.

Примечание: не подлежит взысканию.

Ни суммы. Ни процентов. Ни условий. Пустая строка там, где у всех остальных стояли цифры — годы, воспоминания, удача, кровь.

Кайен был единственным человеком в Тарне — возможно, во всём мире — у которого не было долга перед богами.

Он не знал, радоваться этому или бояться. Четыре года он пытался выяснить, кто аннулировал его вексель и почему. Архивариус молчал. Старшие писцы пожимали плечами. Один старик, который работал в архиве ещё до рождения Кайена, сказал только: «Не копай. Тебе повезло — живи».

Кайен пытался. Правда пытался.

Но сегодня, после разговора с Ортаном, он снова открыл папку и снова смотрел на пустой пергамент, чувствуя, как в груди поднимается что-то похожее на злость.

Почему он? Чем он заслужил такую милость — или такое проклятие? Потому что пустой вексель был не только свободой. Он был аномалией. Ошибкой в системе. А система ошибок не прощала.

Кайен закрыл папку, поставил её на место и уже собирался уходить, когда услышал голос.

— Я знал, что найду тебя здесь.

Он обернулся.

В дверях архива стояла девушка в сером плаще жреца-коллектора. Короткие тёмные волосы, острые скулы, глаза цвета олова. На поясе — цепь с печатью взыскания. Лира, младший коллектор третьего разряда. Они пересекались пару раз на служебных совещаниях, но никогда не разговаривали.

— Лира? — Кайен шагнул назад, машинально прикрывая полку с папками. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла задать тебе вопрос. — Она подошла ближе, и в её голосе не было ни капли тепла. — Ты вчера использовал магию на Нижнем рынке. Без векселя. Без долга. Как?

Кайен почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Я не...

— Не ври. — Лира остановилась в шаге от него. — Я видела. Ты отбросил того громилу воздушной волной. У тебя даже пальцы светились. У меня хорошая память на такие вещи.

Он молчал. В висках стучало.

— Я не пришла тебя сдавать, — сказала она тише. — Пока не пришла. Но если ты не объяснишь, что происходит, я буду вынуждена доложить.

Кайен смотрел на неё и думал: «Вот оно. Началось».

— Я сам не знаю, — сказал он наконец. — Это правда. Я не знаю, почему могу использовать магию без долга. Я просто... могу.

Лира прищурилась. В её взгляде было что-то странное — не презрение, а скорее... интерес.

— Тогда нам нужно поговорить, — сказала она. — Не здесь. Завтра, в таверне «Медный гвоздь», в час заката. Придёшь один.

Она повернулась и ушла, не дожидаясь ответа.

Кайен остался стоять в темноте архива, слушая, как стучит собственное сердце, и думая о том, что его тихая жизнь только что закончилась.

---

Наверху, в кабинете с видом на город, Ортан закрыл книгу учёта и улыбнулся.

Донесение от младшего писаря из архива лежало перед ним на столе. В нём было всего две строки:

Объект 4471 замечен в архиве. Разговаривал с коллектором Лирой. Вексель на месте.

Ортан взял перо, обмакнул в чернила и добавил на полях: «Продолжать наблюдение. Не вмешиваться. Пока».

Он посмотрел в окно, на огни Тарна, и подумал о том, что пустой вексель — это не ошибка. Это подарок. И скоро он узнает, от кого.

Глава 2

На следующее утро Кайен первым делом отправился к архивариусу.

Его звали Мастер Дорн. Он был старым, сухим, как прошлогодний лист, и работал в «Золотой книге» ещё до того, как Кайен научился читать. Сидел в каморке за железной дверью, окружённый пылью и запахом старой бумаги, и переписывал ветхие векселя в новые книги — потому что старые рассыпались от времени.

Кайен постучал и вошёл, не дожидаясь ответа.

— Мастер Дорн. Мне нужно поговорить.

Старик поднял голову. У него были глаза, как у рыбы, — круглые, немигающие.

— О чём, мальчик?

— О моём векселе. — Кайен закрыл за собой дверь. — О том, почему он пуст.

Дорн медленно положил перо. Посмотрел на Кайена долгим взглядом, потом вздохнул.

— Я знал, что ты придёшь. Рано или поздно.

— Значит, вы знаете, кто его аннулировал?

— Я знаю, что не знаю. — Дорн откинулся на спинку стула, и стул скрипнул. — Твой вексель пришёл в храм вместе с тобой. Тебя оставили у дверей в корзине, завернутого в одеяло. При тебе была записка: «Имя — Кайен. Долг — аннулирован. Не искать».

— Кто написал записку?

— Не подписано.

— А печать?

— Печать была. — Дорн помолчал. — Но не наша.

Кайен нахмурился.

— Что значит «не наша»?

— Это значит, что печать на твоей записке не принадлежала ни одному храму в Тарне. Ни одному храму в округе. Я проверял. — Дорн взял со стола чашку с остывшим чаем, отхлебнул. — Она была... другой. Старше. Как будто кто-то из тех, кто стоял у истоков, поставил свою подпись.

— У истоков? Вы имеете в виду богов?

Дорн посмотрел на него, и в его рыбьих глазах мелькнуло что-то похожее на страх.

— Я имею в виду, что тебе лучше не копать, мальчик. Тебе дали свободу. Не всякий подарок нужно понимать. Некоторые подарки нужно просто принять и жить дальше.

— А если я не хочу просто жить?

— Тогда, — сказал Дорн тихо, — ты скоро узнаешь, что свобода — это не подарок. Это долг, который ты ещё не начал платить.

Он вернулся к своей работе, и Кайен понял, что разговор закончен.

---

Днём Кайен отправился на Нижний рынок — купить хлеба и мяса на ужин. Он старался не думать о встрече с Лирой, но мысли возвращались сами. Что она хочет? Почему не сдала его сразу? И главное — что она знает о нём такого, чего он сам не знает?

Рынок шумел, как всегда. Торговцы кричали, предлагая рыбу, ткани, амулеты от сглаза и «настоящие» долговые расписки, которые «гарантированно снимают проценты». Кайен шёл сквозь толпу, опустив голову, и почти дошёл до хлебной лавки, когда кто-то схватил его за плечо.

— Вот ты где.

Он обернулся.

Их было двое. Оба — широкие, с бритыми головами и цепями на поясах, как у коллекторов. Но это были не храмовые коллекторы. У этих ребят на цепях висели не печати, а шипы.

— Чего надо? — Кайен попытался сбросить руку, но хватка была железной.

— Ты вчера покалечил нашего брата, — сказал второй. — Помнишь? Воздушная волна, светящиеся пальцы. Он теперь кашляет кровью.

Кайен похолодел. Тот громила с рынка. Значит, у него есть друзья. И они не забыли.

— Я не хотел, — сказал он быстро. — Он первый начал.

— А нам плевать, кто начал. — Первый громила ухмыльнулся и потянул его за собой. — Пойдём. Поговорим в переулке.

Кайена потащили мимо лавок. Люди вокруг делали вид, что ничего не замечают. Никто не вмешивался — в Тарне не принято было лезть в чужие драки, особенно если в драке участвуют люди с шипами на цепях.

В переулке его швырнули к стене. Громилы встали по бокам, отрезая путь к отступлению.

— Значит, так, — сказал первый. — Или ты платишь нам десять серебряных за лечение брата, или мы ломаем тебе пальцы. Оба.

Кайен сглотнул. Десять серебряных — это половина его месячного жалованья. У него не было таких денег.

— У меня нет столько, — сказал он.

— Тогда пальцы.

Громила шагнул вперёд и схватил его за правую руку. Кайен рванулся, но второй ударил его в живот — коротко, сильно, так, что дыхание перехватило.

И тогда что-то щёлкнуло.

Кайен не знал, как это работает. Он никогда не учился магии. У него не было векселя, не было долга, не было ни жреца, который бы объяснил, как это делается. Но в тот момент, когда рука громилы сжала его запястье, а второй занёс кулак для нового удара, Кайен почувствовал, как внутри него что-то открывается.

Как будто дверь, которая всегда была заперта, вдруг приоткрылась на палец.

Он не думал. Он просто толкнул.

Воздух вокруг его ладоней вспыхнул белым. Волна силы ударила в грудь первого громилы, отбросила его к стене, и он сполз на землю, хрипя. Второй замер, глядя на Кайена круглыми от ужаса глазами.

— Ты... ты что...

Кайен не стал ждать. Он развернулся и побежал.

---

Он бежал через рынок, расталкивая людей, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, ладони горели — не от магии, а от страха. Он свернул в переулок, потом в другой, потом выскочил на улицу Ткачей и только там позволил себе остановиться, согнувшись пополам и хватая ртом воздух.

В голове стучало: «Они видели. Они точно видели. И если они кому-то скажут...»

— Эй!

Кайен выпрямился.

На другом конце улицы стоял храмовой стражник в сером плаще с золотой эмблемой «Золотой книги». Он смотрел прямо на Кайена.

— Стой! — крикнул стражник и двинулся к нему.

Кайен не стал ждать.

Он рванулся в сторону, нырнул в проход между домами, перепрыгнул через низкий забор, оцарапал руку о гвоздь, но не остановился. Он бежал, пока не оказался в Лабиринте — старом районе Тарна, где улицы путались, как нитки в клубке, и где даже храмовые стражники не любили соваться без карты.

Только там, в тени покосившихся домов, он прислонился к стене и закрыл глаза.

«Если узнают, что я могу колдовать без долга, — думал он, — меня либо казнят, либо сделают подопытным. Будут изучать. Резать. Выяснять, почему я работаю, а они — нет».

Он вспомнил слова Дорна: «Свобода — это долг, который ты ещё не начал платить».

— Ну спасибо, — прошептал Кайен в пустоту. — Очень помогло.

Он простоял так несколько минут, пока руки не перестали дрожать. Потом выпрямился, отряхнул пыль с рубахи и посмотрел на небо.

Солнце клонилось к закату.

Пора было идти в «Медный гвоздь».

---

Таверна «Медный гвоздь» стояла на углу улицы Мясников и переулка Кривых Ножей — в районе, где люди не задавали лишних вопросов. Кайен вошёл внутрь, и его сразу обдало запахом пива, жареного лука и мокрой шерсти. За столами сидели возчики, грузчики, пара подозрительных типов в углу — и Лира.

Она сидела за дальним столом, спиной к стене, перед ней стояла кружка с чем-то тёмным. Увидев Кайена, она не улыбнулась — только кивнула на стул напротив.

Он сел.

— Ты опоздал на четверть часа, — сказала Лира.

— Были проблемы.

— Какие?

Кайен помолчал. Потом сказал:

— Меня хотели убить. Двое. Из-за того случая на рынке. Я... использовал магию. Опять. И меня видел храмовой стражник.

Лира отставила кружку.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Она выругалась сквозь зубы — тихо, но выразительно.

— Значит, у нас меньше времени, чем я думала. — Она наклонилась вперёд. — Слушай меня внимательно, писарь. Я не знаю, кто ты и почему у тебя пустой вексель. Но я знаю одно: если храм узнает, что ты можешь колдовать без долга, тебя не просто казнят. Тебя отдадут Бюро. А Бюро не убивает. Бюро изучает.

Кайен похолодел.

— Что за Бюро?

— Отдел при главном храме. Они занимаются... аномалиями. Людьми, у которых векселя не сходятся. Теми, кто нарушает правила. — Лира помолчала. — Мой наставник работал с ними. Он говорил, что оттуда никто не возвращается прежним.

— И что мне делать?

Лира откинулась на спинку стула и посмотрела на него долгим взглядом.

— Для начала — перестань использовать магию на людях. Потом — найди способ платить за неё, как все. Взять долг, выплатить долг. Если ты будешь выглядеть как все, тебя не заметят.

— Но у меня нет долга. Мне нечего выплачивать.

— Тогда создай его, — сказала Лира. — Возьми взаймы. У бога. У храма. У меня, в конце концов. Сделай так, чтобы у тебя был долг, как у всех. А потом выплати его. И тогда ты станешь... нормальным.

Кайен уставился на неё.

— Ты предлагаешь мне добровольно взять долг? Чтобы скрыть, что у меня его нет?

— Именно.

— Это безумие.

— Это выживание, — сказала Лира. — И это работает. Я знаю, потому что я сама так делала.

Она подняла кружку и сделала глоток.

— Я помогу тебе, — сказала она. — Но не бесплатно. Ты мне кое-что должен.

— Что?

— Информацию. — Лира поставила кружку на стол. — Ты работаешь в архиве. Ты видишь векселя. Я хочу знать, кто в этом городе подделывает долги. И я хочу знать, зачем.

Кайен вспомнил о подозрительных векселях, которые заметил на работе. Одинаковый шифр в номере. Слишком аккуратные подписи.

— Я... возможно, знаю, с чего начать, — сказал он медленно.

Лира улыбнулась. Впервые за весь вечер.

— Вот и отлично. Тогда слушай.

Она наклонилась через стол и заговорила тихо, так, чтобы слышал только он. И чем больше она говорила, тем яснее Кайен понимал: его тихая жизнь действительно закончилась. И началась другая — в которой ему придётся врать, прятаться, брать долги и, возможно, умереть.

Но почему-то, слушая Лиру, он чувствовал не страх.

Облегчение.

Глава 3

На следующее утро Кайен проснулся с твёрдым намерением не умирать.

Он лежал в своей каморке на чердаке дома на улице Ткачей — комнатёнка три на четыре шага, с окном, выходящим на стену соседнего дома, и кроватью, которая скрипела при каждом движении. За окном моросил дождь. Где-то внизу ругались соседи.

Кайен сел, потёр лицо руками и сказал вслух:

— Я возьму долг.

Слова прозвучали глупо. Он никогда не брал долг. У него не было векселя, не было счёта в храме, не было ничего, что связывало бы его с богами. Но Лира сказала: «Сделай так, чтобы у тебя был долг, как у всех». И он собирался это сделать.

Встреча была назначена на полдень, в заброшенном складе у реки. Кайен пришёл первым — на всякий случай. Склад был пустым, пахло сыростью и гниющим деревом. Сквозь щели в стенах пробивался серый свет.

Лира появилась ровно в полдень. Без плаща, в простой рубахе и штанах, с цепью на поясе — но без печати. Она выглядела моложе, чем в храме, и злее.

— Ты пришёл, — сказала она. — Хорошо. Думала, струсишь.

— Я тоже так думал, — признался Кайен.

Лира прошла в центр склада, села на перевёрнутый ящик и жестом показала ему на другой.

— Садись. Урок первый.

Он сел.

— Как ты думаешь, что такое долг? — спросила Лира.

— Ну... — Кайен пожал плечами. — То, что ты должен. Обязательство.

— Неправильно. — Она покачала головой. — Долг — это договор. Между тобой и богом. Ты берёшь что-то — силу, удачу, годы жизни — и обещаешь вернуть. Но возвращаешь не то же самое, а эквивалент. Понимаешь?

— Не совсем.

Лира вздохнула.

— Смотри. — Она подняла руку. На её ладони вспыхнула крошечная искра — не больше светлячка. — Это магия. Я взяла её в долг у бога-ростовщика. Конкретно — у Велла, покровителя торговли. Долг — один час сна. Я не сплю на час меньше сегодня ночью, и искра гаснет. Всё.

Искра погасла.

— А если не отдашь?

— Тогда долг переходит в проценты. Час сна превращается в два. Два — в четыре. И так далее, пока не накопится что-то серьёзное. Тогда приходят коллекторы. Как я.

Кайен кивнул. Это он знал — теорию им преподавали в храме, когда он только начинал работать. Но одно дело — теория, другое — практика.

— Твоя проблема, — продолжила Лира, — в том, что у тебя нет векселя. Ты не можешь взять долг, потому что тебе некуда его записать. Но выход есть.

— Какой?

— Фиктивный вексель. — Она достала из кармана сложенный лист пергамента. — Я подготовила. Он оформлен на имя Кайена, сына Марты. Долг — три года жизни. Основание — «обучение магии». Если кто-то проверит, всё сходится. Ты просто... взял долг и пока не выплатил.

Кайен уставился на пергамент.

— Три года?

— Для начала. — Лира протянула ему лист. — Подпиши.

Он взял перо, которое она ему протянула, и почувствовал, как рука дрожит.

— А если я не смогу выплатить?

— Сможешь. — Лира смотрела ему прямо в глаза. — Ты будешь платить магией. Каждый раз, когда используешь силу, ты будешь «возвращать» часть долга. Это как... счёт. Ты тратишь, но и пополняешь. Главное — не уходить в минус.

Кайен посмотрел на пергамент. На пустую строку, где должно было стоять его имя. Потом на Лиру.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил он. — Ты меня не знаешь. Я для тебя никто. Почему не сдала?

Лира молчала долго. Потом сказала:

— Потому что я видела, как Бюро забирает людей. Один раз. Этого хватило.

Она не стала уточнять. Кайен не стал спрашивать.

Он подписал.

---

Урок второй был практическим.

— Возьми долг, — сказала Лира. — Маленький. Микро-займ. Час сна. Почувствуй, как это работает.

Кайен закрыл глаза. Он не знал, как «брать долг» — но теперь у него был вексель. Он представил, как подписывает его, как ставит печать, как отдаёт часть себя взамен на силу.

И почувствовал.

Это было странно. Как будто внутри него открылся кран, и через него потекла тонкая струйка воды. Не боли, не страха — просто... силы. Тёплой, чистой, послушной.

Он открыл глаза. На его ладони горела искра — точно такая же, как у Лиры.

— Получилось, — выдохнул он.

— Хорошо. Теперь верни.

Кайен представил, как отдаёт час сна. Как искра гаснет, а долг уменьшается. Искра погасла.

— Отлично, — сказала Лира. — Теперь ты официально должник. Поздравляю.

Кайен хмыкнул.

— Чувствую себя странно.

— Это пройдёт. Или нет. — Лира встала. — А теперь — работа. Покажи мне векселя, которые ты скопировал.

---

Они разложили бумаги на ящике. Кайен принёс копии семи подозрительных векселей — тех, что заметил на работе. Лира изучила каждый, потом отложила три в сторону.

— Вот эти, — сказала она. — Подделки.

— Как ты поняла?

— Шифр. — Она ткнула пальцем в номер в углу. — Видишь? У настоящих векселей номер состоит из трёх частей: год, номер отделения, номер записи. А здесь — четыре части. Лишняя цифра.

Кайен присмотрелся. Действительно.

— И что это значит?

— Что кто-то добавил свою метку. — Лира помолчала. — Я видела такие раньше. Это работа банкирского дома Велла.

— Велла? Это же бог торговли.

— Бог — да. Но у него есть земные представители. Семья Велла — банкиры. Они дают долги под меньшие проценты, чем храм. И они... агрессивны. Хотят забрать часть рынка.

Кайен нахмурился.

— И они подделывают векселя?

— Похоже на то. — Лира собрала бумаги. — Нам нужно найти того, кто их делает. И тогда мы сможем доказать, что храм — или кто-то в храме — работает с Велла.

— И что потом?

— Потом будет видно.

Она сказала это так, что Кайен понял: у Лиры нет полного плана. Она импровизирует. Как и он.

— Ладно, — сказал он. — С чего начнём?

— С мошенника, который продаёт эти векселя. — Лира улыбнулась. — У меня есть на примете один тип. Зовут Гриб. Мелкий делец, торгует на чёрном рынке. Если кто и знает, кто стоит за подделками, то это он.

---

Гриб сидел в трактире «Три пальца» — забегаловке на границе Лабиринта, где пиво было дешёвым, а люди — ещё дешевле. Он был маленьким, круглым, с крысиными глазками и привычкой постоянно оглядываться.

Кайен и Лира вошли вместе. Лира сразу направилась к его столу, Кайен держался чуть позади.

— Гриб, — сказала Лира, садясь напротив. — Есть разговор.

Гриб побледнел.

— Лира? Я думал, ты...

— Я не по делу. Пока. — Она наклонилась вперёд. — Мне нужно знать, кто делает векселя с четырёхзначным шифром. И ты мне расскажешь.

— Я не знаю, о чём ты.

Лира положила на стол три поддельных векселя.

— Знаешь. Ты продавал такие в прошлом месяце. Троим людям. Одному из них ты сказал, что это «официальные бумаги храма». Он потерял память о жене. Помнишь его?

Гриб сглотнул.

— Я... я не хотел...

— Я знаю, что ты не хотел. Но ты сделал. — Лира помолчала. — Сейчас у тебя есть выбор. Или ты рассказываешь мне, кто тебе дал эти векселя, и я забываю о твоём существовании. Или я вспоминаю, что ты — должник с просрочкой в шесть лет, и звоню в храм.

Гриб посмотрел на неё. Потом на Кайена. Потом снова на неё.

— Человек, который их делает... — начал он. — Я не знаю его имени. Но я знаю, где он работает. В старой типографии на улице Швейников. Он приходит туда по ночам. Говорит, что печатает «официальные бланки» для банкирского дома.

— Для Велла?

— Для Велла.

Лира кивнула.

— Хорошо. Ты свободен. Пока.

Они вышли из трактира. На улице моросил дождь.

— Ну что, — сказала Лира. — Готов к ночной прогулке?

Кайен посмотрел на неё.

— Ты серьёзно хочешь пойти в типографию? Ночью? К человеку, который делает поддельные векселя?

— А ты предлагаешь сначала спросить разрешения у Ортана? — Лира усмехнулась. — Да, серьёзно. Но не сегодня. Сегодня мы подготовимся. Мне нужно достать пару вещей. А тебе — потренироваться.

— Потренироваться в чём?

— В магии, — сказала Лира. — Если мы идём в логово фальшивомонетчика, тебе понадобится больше, чем искра.

Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь.

Кайен постоял секунду, глядя ей вслед, потом двинулся за ней.

---

Вечером он вернулся домой и обнаружил, что дверь в его каморку приоткрыта.

Кайен замер на лестнице. Он точно помнил, что закрывал дверь. Замок был старый, но работал.

Он толкнул дверь. Внутри никого не было. Всё стояло на местах: кровать, стол, стопка книг. Но на столе лежала записка.

Кайен развернул её.

«Писарь. Я знаю, что ты ищешь. Приходи в «Медный гвоздь» послезавтра. Спроси Тень. Я расскажу тебе о твоём векселе».

Кайен скомкал записку. Потом разгладил и перечитал ещё раз.

«Тень».

Он слышал это имя. Один раз, в архиве, от старика Дорна, который сказал: «Не копай, мальчик. Тебе повезло — живи».

Кайен сел на кровать и уставился в стену.

Что-то подсказывало ему, что он всё-таки копнёт.

Глава 4

Кайен пришёл в «Медный гвоздь» на день раньше, чем было указано в записке.

Он не собирался этого делать. Правда не собирался. Но весь следующий день он ловил себя на том, что думает о Тени. Кто это? Что он знает о векселе? Почему оставил записку именно сейчас — после того, как Кайен использовал магию на рынке и попал в поле зрения храма?

Слишком много совпадений. А Кайен не верил в совпадения. Он работал с бумагами слишком долго.

Поэтому вечером он сказал себе: «Я просто пройду мимо. Посмотрю, кто там сидит. Не буду входить». И, конечно же, вошёл.

В «Медном гвозде» было людно. Кайен протолкался к стойке, заказал кружку сидра и огляделся. Тень — если это был он — ничем не выделялся. За столами сидели те же возчики, грузчики и подозрительные типы. Никто не смотрел на Кайена. Никто не делал приглашающих жестов.

Он уже начал думать, что записка была шуткой, когда к нему подошла женщина.

Она была невысокой, в тёмном плаще с капюшоном, и от неё пахло дымом и чем-то ещё — сладковатым, как ладан. Она села рядом, не спрашивая разрешения.

— Ты рано, — сказала она.

Голос был низкий, спокойный. Кайен не видел её лица — капюшон скрывал его в тени.

— Ты — Тень?

— Тень — это не имя. Это... должность. — Женщина усмехнулась. — Но можешь называть меня так.

— Что тебе нужно?

— Поговорить. — Она повернулась к нему, и Кайен увидел острый подбородок и тонкую улыбку. — О твоём векселе. О том, кто его аннулировал. И о том, почему ты до сих пор жив.

Кайен напрягся.

— Это угроза?

— Предупреждение. — Женщина отпила из своей кружки. — Ты думаешь, что ты особенный. Свободный. Но свобода без понимания — это просто невежество. А невежество убивает быстрее, чем долги.

— Тогда просвети меня.

— Не сейчас. — Она покачала головой. — Сначала ты должен кое-что сделать.

— Что?

— В типографии на улице Швейников есть человек. Он делает поддельные векселя. Ты уже знаешь об этом. — Она помолчала. — Когда найдёшь его, спроси, кто дал ему печать. Настоящую печать. Ту, которой он заверяет подделки.

Кайен нахмурился.

— Почему ты не сделаешь это сама?

— Потому что я не могу войти в типографию. — Женщина улыбнулась. — А ты можешь. Ты — писарь. Ты выглядишь как человек, который никому не угрожает. Это твоё преимущество. Используй его.

Она встала.

— Подожди, — сказал Кайен. — Ты сказала, что знаешь, кто аннулировал мой вексель. Кто?

Женщина обернулась. В полумраке трактира её глаза блеснули — серые, как олово.

— Тот, кто стоит выше богов, — сказала она. — И тот, кто стоит ниже их. Оба. — Она помолчала. — Когда узнаешь, что сделал, приходи в Морвейн. Найдёшь меня там.

Она ушла, растворившись в толпе, прежде чем Кайен успел задать следующий вопрос.

---

— Ты идиот, — сказала Лира.

Они стояли на крыше дома напротив типографии. Было за полночь. Дождь прекратился, но крыши оставались скользкими, и Кайен старался не смотреть вниз.

— Я знаю, — сказал он.

— Ты пошёл к незнакомцу. Один. Без прикрытия. Без оружия. Без меня.

— Я знаю.

— И ты собирался сделать это снова. — Лира ткнула пальцем в сторону типографии. — В одиночку. Ночью. В логово фальшивомонетчика.

— Я не собирался...

— Собирался. Я тебя знаю. — Она выдохнула. — Ладно. Что она сказала? Про печать?

Кайен передал ей разговор с Тенью. Лира слушала молча, и её лицо становилось всё мрачнее.

— Настоящая печать, — повторила она. — Это плохо.

— Почему?

— Потому что настоящие печати хранятся в главном храме. Их всего семь. По одной на каждого бога-ростовщика. Если кто-то использует настоящую печать для подделок... — Она помолчала. — Это значит, что кто-то в главном храме замешан. И это уже не мелкое мошенничество. Это заговор.