Kitabı oxu: «Оборона Одессы. 73 дня героической обороны города»
От авторов
В августе 2011 г. одесситы соберутся у самого Черного моря, возле Вечного огня у памятника – стелы Неизвестному матросу, чтобы вспомнить героические дни обороны Одессы в семидесятилетие начала грандиозной битвы за Одессу. Рядом с памятником, на аллее Славы покоится прах славных защитников города морских пехотинцев и капитанов кораблей, бойцов Приморской армии и пограничников, командующего Одесским оборонительным районом контр-адмирала Гавриила Жукова, лейтенанта Якова Бреуса и летчика – Героя Советского Союза Михаила Асташкина…
Еще в далеком мае 1945 г., в числе первых, город Одесса был награжден медалью «Золотая Звезда» и орденом Ленина, а в мае 1965 г. Одессе было присвоено звание города-героя. Такая высокая оценка подвига бойцов, защищавших город, не случайна. В первые месяцы тяжелого 1941-го они сделали, казалось, невозможное: остановили врага у стен города и 70 дней в полном окружении успешно отбивали атаки в пять раз превосходящего противника. Одесса помнила и помнит своих героев… По линии главного рубежа обороны Одессы был создан «Пояс Славы», который включает 12 монументов героям и музей под открытым небом – Мемориал 411-й батареи.
Эта книга о героизме и военных буднях 80 тысяч советских бойцов, которые прошли через огонь обороны Одессы или навеки остались в одесской земле, о роковых ошибках командующих, о позоре оккупантов, позарившихся на чужую землю. К сожалению, в современной Румынии, уже несколько лет, идет процесс «реабилитации» диктатора Иона Антонеску, которого хотят представить как героя, гениального полководца и «собирателя земель Румынских». Но факты говорят о преступлениях и поражениях «маленького диктатора», и эта книга показывает его одесский «конфуз»…
Именно тогда, в первые месяцы войны, закладывался фундамент будущих побед советского оружия! Оборона Одессы стала прологом героической эпопеи, завершившейся 9 мая 1945 г.
Глава 1
РУМЫНИЯ ВСТУПАЕТ В ВОЙНУ
Летом 1941 г. Румыния оказалась в стане фашистских агрессоров, развязав в союзе с Германией, Италией, Венгрией войну против СССР и стран антигитлеровской коалиции. Тысячами смертей и страданиями миллионов своих граждан, огромными разрушениями и экономическими потерями заплатила Румыния за преступления своих вождей. Осмелившись выступить во Второй мировой войне союзником «великой Германии», «великая Румыния» оказалась марионеткой в руках правителей Третьего рейха. Румынские солдаты попали «на чужую войну», на которой решались чужие интересы… На этой войне, под городом-героем Одессой, им пришлось столкнуться с мощью силы и мощью духа защитников города – простых солдат, матросов, ополченцев, рабочих… К этому испытанию румынская армия не была готова, и целая армия, в течение 70 дней штурмовавшая город, так и не смогла покорить и после многочисленных «генеральных наступлений». Советский солдат и матрос выбили из румынских командующих спесь и надежды на управление Европой в союзе с «дружественной Германией». Одесский «конфуз» румынской военной машины показал полное банкротство «маленькой, но гордой» румынской диктатуры. Диктатуры, построенной на пренебрежении к людским судьбам не только представителей «неполноценных рас», но и титульного румынского народа.
Румынскому «походу на Восток» сопутствовали «кровопускания» евреев и цыган, уничтожение национальной идентичности украинцев, русских, молдаван, гагаузов, национальной памяти, когда город Одесса по желанию бухарестских лизоблюдов превращался в город Антонеску!
Вступив в Первую мировую войну на стороне Антанты и будучи молниеносно разгромлена, вынужденная пойти на унизительный сепаратный Бухарестский мир с Германией, Австро-Венгрией и Болгарией, Румыния, благодаря искусной дипломатии, сумела тем не менее по итогам войны существенно увеличить свою территорию. За счет Болгарии она получила Южную Добруджу, Трансильванию и Буковину – за счет бывшей Австро-Венгерской монархии и Бессарабию – за счет бывшей Российской империи. В итоге территория Румынии увеличилась вдвое, а население, первоначально насчитывавшее 7,3 млн человек, после 1919 г. составило 16,2 млн. К 1939 г. население Румынии составляло уже около 20 млн человек.
Экономика страны, в отличие от соседей, характеризовалась аграрным перенаселением и низкой урожайностью. Обладая значительными природными богатствами, плодородной землей и сырьевыми ресурсами, такими как природный газ, нефть, металл и лес, Румыния не имела промышленных возможностей, достаточных, чтобы использовать эти ресурсы в полной мере. Страна была сельскохозяйственной, с большими различиями между городом и деревней. Одной из насущных проблем румынского крестьянства оставался земельный голод.
В соответствии с переписью 1930 г., более 80 % населения жило в деревнях, было плохо обеспечено транспортом и связью, медицинской помощью. Румыния имела самый высокий уровень детской смертности в Европе. Только 13 % взрослого населения было занято в промышленности, торговле и транспорте. Однако в 1936 г. на государственной службе в Румынии состояло 440 тыс. человек по сравнению с 250 тыс. в Германии. Но в то время как неграмотность в Германии практически исчезла в 1900 г., румынская перепись 1930 г. зарегистрировала 43 % неграмотных. Неграмотный и забитый нуждой крестьянин составлял основу румынской армии1.
Серьезные проблемы создавал и полиэтничный состав населения, особенно после присоединения новых земель. В 1930 г. румыны составляли 71,9 % населения страны, венгры – 7,9, немцы – 4,4, украинцы – 3,2, русские – 2,3, евреи – 4, болгары – 2, цыгане – 1,5 %. Особой пестротой отличалась Бессарабия, где проживали родственные румынам молдаване (с точки зрения официального Бухареста – бессарабские румыны), процент нерумыноязычного населения превышал 402.
Эти проблемы составляли комплекс, который был бы серьезным испытанием и для более дальновидных и решительных правительств. Но в межвоенный период Румыния не имела ни тех ни других. За фасадом политических институтов, скопированных с западных стандартов, скрывалась авторитарная, полуфеодальная сущность румынских властей.
По конституции 1923 г. Румыния была парламентской монархией. При этом король мог не только использовать, но и расширять предоставленные ему конституцией права, в любое время распустив парламент. В его руках находилось формирование правительства. У власти сменялись партии, почти не отличавшиеся друг от друга ни социальным составом, ни программами. Тем самым значительно усиливалась роль монарха, который брал на себя роль политического арбитра.
Это преимущество в полной мере начал использовать новый румынский король Кароль II, который вернулся в страну из изгнания в 1930 г. Слабость демократических структур и парламентских институтов, с одной стороны, и наличие нерешенных социальных и экономических проблем – с другой стали стимулом к росту праворадикальных движений. В отличие от других европейских стран, где послевоенный период привел к росту численности и влияния левых партий, румынские коммунисты и социалисты не пользовались особым влиянием. Находившиеся под запретом, они не могли оказывать существенного влияния на политическую жизнь страны.
Идейной основой для румынских правых радикалов стал социальный популизм и антисемитизм. 4 марта 1923 г. была создана Лига национально-христианской защиты во главе с А. Кузой. Одним из организаторов лиги был К. Кодряну, для которого эта организация оказалась недостаточно радикальной. В 1927 г. он создал «Легион архангела Михаила» (иначе «Железный легион», а его члены – железногвардейцы). Известность железногвардейцам принесли не столько успехи на выборах, сколько ряд террористических актов. Приоритетной внешнеполитической задачей Румынии стало достижение международного признания нерушимости послевоенных границ3.
Одним из острейших в отношениях с СССР оставался бессарабский вопрос. РСФСР (УССР, позже СССР) отказывалась признать присоединение Бессарабии (молдавские земли между Днестром и Прутом) к Румынии. 28 октября 1920 г. в Париже Румынией, Великобританией, Францией, Италией и Японией был подписан Бессарабский протокол, согласно которому аннексия румынами Бессарабии признавалась законной и считалась воссоединением Румынии и Бессарабии. Правительства УССР и РСФСР заявили, что они не могут признать этот протокол.
В дальнейшем неоднократно вносившееся Советским Союзом предложение решить вопрос о Бессарабии путем проведения референдума среди ее населения неизменно наталкивалось на сопротивление Румынии.
В марте 1924 г. в Вене состоялась конференция Румынии и СССР по вопросу о Бессарабии. Румынская делегация отклонила советское предложение о проведении плебисцита в Бессарабии и прервала дальнейшие переговоры с СССР, а руководство СССР заявило, что продолжает считать Бессарабию частью СССР. 15 октября 1924 г. по инициативе советского правительства и группы молдавских коммунистов (куда вошел и Г. Котовский) была создана Молдавская АССР в составе Украинской ССР. В постановлении ЦК РКП(б), принятом 25 сентября 1924 г., говорилось: «В акте создания Автономной Молдавской ССР должно быть обозначено, что западной ее границей является государственная граница СССР, проходящая по реке Прут». Таким образом, оккупированная румынами Бессарабия, согласно советским законам, входила в состав Молдавской автономии в составе Советской Украины, а Молдавская АССР рассматривалась руководством СССР в качестве плацдарма для возвращения Бессарабии.
Так как антагонизм с СССР был непреодолим, Румыния стремилась закрепить за собой Бессарабию многочисленными договорами с третьими государствами, получить французские и итальянские гарантии своих границ. Румыно-советские переговоры по Бессарабии были возобновлены в 1934 г. После прихода Гитлера к власти в Германии усилилась угроза целостности Румынии со стороны хортистской Венгрии. Это заставило умеренных румынских политиков добиваться нормализации отношений с Москвой и стремиться к участию Румынии в реализации выдвинутого СССР предложения о создании системы коллективной безопасности в Европе4.
Радикализация настроений в румынском обществе, вызванных последствиями мирового экономического кризиса 1929–1933 гг., и падение доверия к традиционным парламентским партиям привело к возникновению политического кризиса. 10 февраля 1938 г. король Румынии Кароль II заявил о необходимости создания правительства национального единства, было сформировано правительство во главе с патриархом М. Кристя. Новое правительство чрезвычайным декретом ввело осадное положение, усилило цензуру, старые префекты были заменены офицерами, новые выборы были запрещены. Правительственным декретом была запрещена любая политическая деятельность, запрещено издание газет на любом языке, кроме румынского. Ближайшей целью нового режима было подавление «Железной гвардии». 12 февраля правительство приняло решение о разработке новой конституции, которая была введена в действие путем плебисцита.
Формально палата депутатов и сенат сохранялись, однако они лишались права контролировать министров, которые несли ответственность только перед королем, который был объявлен «главой государства». Были запрещены политические партии. По инициативе короля была создана партия «Фронт национального возрождения», членами которой должны были состоять государственные служащие. Профсоюзы были распущены, а вместо них созданы корпорации рабочих, служащих и ремесленников. На основании декрета от 15 декабря 1938 г. все юноши в возрасте 7–18 лет и девушки в возрасте 7–21 года были обязаны записаться в организацию «Стража Цэрий» («Защита Отечества»), лидером которой являлся сам король5. Против «Железной гвардии» была развязана кампания террора, были арестованы К. Кодряну и его сторонники.
Несмотря на схожесть румынского королевского режима с нацистским режимом в Германии и фашистским режимом в Италии, он все же отличался от них. Власть в стране олицетворял не харизматический вождь, а законный монарх. Фронт национального возрождения, в отличие, к примеру, от Национал-социалистической рабочей партии Германии, был партией, созданной по указанию сверху. Если для Италии и Германии основой для появления радикальных националистических движений была угроза слева, то режим Кароля, наоборот, создавался против угрозы справа.
Усиливавшееся влияние Германии в Восточной Европе, после прихода к власти нацистов, и ее сближение с Венгрией, стремившейся к возврату территорий, отторгнутых у нее после Первой мировой войны, не могли не беспокоить правящие круги Румынии. По итогам Мюнхенского соглашения о разделе Чехословакии Венгрия получила часть территории Словакии и Закарпатскую Украину. В этих условиях король и румынская верхушка прибегли к политике многовекторности и маневрирования, с одной стороны, пытаясь сохранить отношения с Лондоном и Парижем, а с другой – активизируя контакты с Берлином. Румынский король активно заигрывал с нацистским руководством Германии в надежде получить гарантии защиты от реваншистских устремлений Венгрии. Правда, в ответ на заявления Кароля о готовности пересмотреть внешнюю политику рейх потребовал дополнительных уступок. Руководство нацистской Германии высказывало неудовольствие как внешней, так и внутренней политикой короля, в частности устранением «Железной гвардии»6.
Свою роль в усилении германских позиций сыграли и экономические проблемы. Мировой экономический кризис 1937–1938 гг. привел к сокращению на треть румынского экспорта. Значительно упал вывоз румынского зерна, леса и нефти в Англию и Францию. В стране накопилось около 1 млн тонн нереализованного зерна. Попытки румынского правительства добиться расширения торговли с Англией, заключив с ней соглашение о крупных поставках румынского зерна и нефти в обмен на английские промышленные товары, оказались безуспешными. Лондон отказывался предоставить Румынии кредиты. В то же время германский посланник в Бухаресте рекомендовал своему правительству «помочь» Румынии, закупив в этой стране 400 тыс. тонн пшеницы.
Германская сторона потребовала значительного увеличения поставок румынских товаров, особенно нефти и зерна, а также повышения курса германской клиринговой марки по отношению к румынскому лею. Принятие этих требований означало снижение стоимости румынского сырья и продовольствия и повышение стоимости импортируемых немецких товаров и было невыгодно для Румынии.
Фюрер предпочел уклониться от прямых обещаний поддержки Румынии в территориальном споре с Венгрией. Германия была заинтересована в поддержании напряженности в отношениях двух стран с целью подчинить их своему влиянию, или, как выразился министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп, «держать оба этих утюга в раскаленном состоянии» и решать дела в интересах Германии.
23 августа 1939 г. в Москве был подписан советско-германский договор о ненападении, вошедший в историю как пакт Молотова – Риббентропа. В пункте 3 секретного протокола к нему указывалось: «Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях». Советский Союз открыл себе дорогу на Балканы, а в распоряжении Германии появился еще один «раскаленный утюг»7.
В самом начале Второй мировой войны Румыния формально оставалась партнером Франции. 4 сентября 1939 г. румынское правительство опубликовало коммюнике, где в несколько расплывчатых формулировках говорилось о том, что Румыния «полна решимости и впредь сохранять мирную позицию, которую она соблюдала до сих пор, добиваясь согласия со всеми соседними странами». Двумя днями позже по рекомендации германского представителя в Бухаресте В. Фабрициуса на заседании коронного совета было сделано заявление о нейтралитете Румынии «по отношению к воюющим странам, участвующим в нынешнем конфликте».
Вступление Красной армии в Польшу привело к тому, что Бухарест, вопреки действующему польско-румынскому договору, 18 сентября 1939 г. заявил о своем нейтралитете и активизировал поиски союзника против Москвы среди великих держав.
Внутри страны разгорелась борьба между «легионерами» и королевским режимом. Королевский террор, предпринятый в ответ на террор правых радикалов, ослабил «Железную гвардию», но он не мог ни устранить слабости режима, ни улучшить внешнеполитическое положение Румынии.
Пока Красная армия была втянута в войну с Финляндией, в Бухаресте могли не опасаться советского вооруженного вторжения. Но завершение этой войны развязало советскому руководству руки для решения бессарабского вопроса. 29 марта 1940 г. на сессии Верховного Совета СССР В.М. Молотов заявил, что «у нас нет пакта о ненападении с Румынией. Это объясняется наличием нерешенного спорного вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопрос о возвращении Бессарабии военным путем»8.
Поражение Франции и растущее напряжение на советско-румынской границе заставило румынское руководство искать дальнейшего сближения с Германией. 28 мая 1940 г. между Румынией и Германией был подписан новый торговый договор, согласно которому предполагалось увеличить поставки нефти Берлину на 30 % в обмен на обеспечение румынской армии современным вооружением.
Как казалось румынским властям, Третий рейх способен защитить страну от советской угрозы. Однако Гитлер, придерживаясь пакта с СССР, не предпринимал активных действий для защиты румынских интересов. Германская сторона заявила о нейтралитете в случае нападения СССР на Румынию. 9 июня 1940 г. для руководства операцией «по возвращению Бессарабии» на базе управления КОВО было создано управление Южного фронта во главе с генералом армии Г.К. Жуковым. В состав фронта вошли 5, 12 и 9-я армии. Им могла противостоять развернутая в Бессарабии 4-я румынская армия во главе с генералом Н. Чуперкэ. Румынская армия и количественно и качественно уступала советскому Южному фронту. В состав Южного фронта входили 32 стрелковые, 2 мотострелковые, 6 кавалерийских дивизий, 11 танковых и 3 воздушно-десантные бригады, 14 корпусных артполков, 16 артполков РГК и 4 артдивизиона большой мощности. Общая численность советской группировки составляла до 460 тыс. человек, до 12 тыс. орудий и минометов, около 3 тыс. танков. Группировка ВВС Южного фронта объединяла 21 истребительный, 12 среднебомбардировочных, 4 дальнебомбардировочных, 4 легкобомбардировочных, 4 тяжелобомбардировочных авиаполка и к 24 июня насчитывала 2160 самолетов9.
В то же время вся румынская армия состояла из 1 гвардейской и 21 пехотной дивизии. Против 3 тыс. советских танков Румыния могла выставить немногим более 200 боевых машин. В авиации Южный фронт имел девятикратное преимущество. В боевую готовность был приведен и Черноморский флот, в несколько раз превосходивший румынский.
Разработанный советскими военачальниками план предусматривал удар войсками 12-й армии из района Черновиц вдоль реки Прут, в то время как 9-я армия, наступая из Тирасполя, южнее Кишенева, наносит охватывающий удар противнику и окружает его в районе Ясс. Предусматривалась высадка воздушного десанта в районе Тыргу – Фрумос. Можно предположить, что реализация задуманного плана привела бы к полному разгрому румынской армии и к захвату нефтепромыслов в Плоешти. Вряд ли в Берлине были бы в восторге от подобной перспективы. И потому германские дипломаты столь настойчиво рекомендовали Бухаресту принять советские требования о «возвращении Бессарабии».
25 июня 1940 г. посол Германии в СССР передал Молотову заявление министра иностранных дел рейха Риббентропа, в котором говорилось, что «германское правительство в полной мере признает права Советского Союза на Бессарабию и своевременность постановки этого вопроса перед Румынией…»10. Также в послании говорилось о неожиданности претензий СССР на Буковину и выражалось беспокойство за судьбу проживавших на этих территориях этнических немцев. Риббентроп заявил, что Германия остается верной московским соглашениям, будучи «крайне заинтересованной» в том, чтобы территория Румынии не стала театром военных действий. В этих целях Германия выразила готовность оказать политическое влияние на Румынию с целью мирного решения бессарабского вопроса в пользу СССР.
26 июня Молотов вручил румынскому послу в Москве Г. Давидеску заявление советского правительства, в котором говорилось: «В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза (России) часть его территории – Бессарабию – и тем нарушила вековое единство Бессарабии, населенной главным образом украинцами, с Украинской Советской Республикой. Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии…
Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого, Советский Союз считает необходимым и своевременным в интересах восстановления справедливости приступить совместно с Румынией к немедленному решению вопроса о возвращении Бессарабии Советскому Союзу. Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава. Такой акт был бы тем более справедливым, что передача северной части Буковины Советскому Союзу могла бы представить, правда, лишь в незначительной степени средство возмещения того громадного ущерба, который был нанесен Советскому Союзу и населению Бессарабии 22-летним господством Румынии в Бессарабии.
Правительство СССР предлагает Королевскому правительству Румынии:
1. Возвратить Бессарабию Советскому Союзу.
2. Передать Советскому Союзу северную часть Буковины в границах согласно приложенной карте.
Правительство СССР выражает надежду, что Королевское правительство Румынии примет настоящие предложения СССР и тем даст возможность мирным путем разрешить затянувшийся конфликт между СССР и Румынией».
27 июня советские войска у румынской границы были приведены в боевую готовность. В Румынии в ответ была объявлена мобилизация. Однако в ночь на 28 июня коронный совет Румынии решил «мирно» передать Бессарабию Советскому Союзу. 4-я румынская армия начала отход со всей территории Бессарабии. 28 июня войска Южного фронта перешли границу с Румынией и в тот же день заняли Черновцы, Хотин, Бельцы, Кишинев, Аккерман… Советские войска продвигались вслед за арьергардами румынских войск, а подвижные советские соединения даже обогнали их и раньше их вышли к реке Прут. 29–30 июня были выброшены советские воздушные десанты в районе Болграда и Измаила. Уже к вечеру 1 июля граница по Днестру была занята советскими войсками, а 3 июля операция была завершена.
Помимо территориальных приобретений, советские войска захватили военные трофеи: винтовок и карабинов – около 53 тыс. штук, пистолетов – 4480, автоматов – 1, ручных пулеметов – 1071, станковых пулеметов – 326, минометов – 40, зенитных пулеметов – 6, орудий – 258… Практически без боя (мелкие и случайные перестрелки не в счет) был нанесен существенный урон и без того не очень сильной румынской армии11.
2 августа 1940 г. была образована Молдавская Советская Республика, в состав которой вошла большая часть МАССР и основная часть Бессарабии. Южная часть Бессарабии, небольшие восточные районы бывшей МАССР, а также Северная Буковина отошли к УССР.
Кто выиграл от подобного решения бессарабского вопроса? Если посмотреть на события с исторической позиции, то в выигрыше оказался СССР, который таким образом расширил свою территорию и сумел закрепить ее после окончания Второй мировой войны. В тактической, краткосрочной перспективе выиграла Германия. С одной стороны, она не только уберегла Румынию от окончательного краха, но и включила ее в орбиту своего влияния. С военно-стратегической точки зрения присоединение Бессарабии мало что дало Красной армии, что и подтвердилось на начальном этапе Великой Отечественной войны, когда после прорыва группы армий «Юг» на севере Молдавии части РККА были вынуждены за несколько дней оставить Бессарабию12.
Румыния продолжала дрейфовать в сторону Германии. 1 июля 1940 г. Бухарест отказался от англо-французских гарантий, а 4 июля было создано прогерманское правительство И. Джигурту, в которое вошли три представителя «легионеров». 8 августа 1940 г. Кароль II подписал два указа, один из которых определял юридический статус жителей еврейской национальности в Румынии, а второй запрещал браки между румынами и евреями. Этими законами Румыния примкнула к нацистской политике в отношении евреев13.
Венгрия еще 28 июня уведомила Берлин, что в создавшейся ситуации она не исключает возможности решения вопроса о Трансильвании военной силой, 29 июня венгерские войска начали сосредоточение у румынской границы. В трансильванском вопросе великие державы продолжали разыгрывать шахматную партию, пытаясь переиграть друг друга. Советский Союз занял уклончивую позицию, но фактически поддержал венгерские претензии. Аналогичную позицию заняли США и Великобритания… Как ни странно, но они преследовали ту же цель, что и нацистское руководство. Но если Берлин стремился использовать этот конфликт для того, чтобы сильнее привязать Бухарест и Будапешт к своей колеснице, то Москва, Лондон и Вашингтон рассчитывали на прямо противоположный эффект.
Начавшиеся 16 августа 1940 г. (по инициативе Румынии) прямые переговоры с Венгрией в Турну-Северине провалились из-за серьезного расхождения позиций, а 27 августа Венгрия уведомила Германию, что срыв переговоров заставляет ее рассмотреть возможность военного решения вопроса. Озабоченный перспективой возникновения румыно-венгерского военного конфликта и воспользовавшись согласием Румынии на международный арбитраж, Гитлер созвал в Вене представителей обеих стран. 30 августа 1940 г. в Вене министры иностранных дел Германии и Италии волевым способом разрешили чужой спор. По итогам арбитража Венгрия получила 43 104 км2 из числа территорий, уступленных Румынии после Первой мировой войны. Новая граница была гарантирована Германией и Италией. Однако более значительными были экономические потери Румынии. Румыния лишилась трети крупных промышленных предприятий. Производственные мощности химической промышленности сократились на 22 %, цветной металлургии – на 30 %, лесной промышленности – на 36,8 %.
А 7 сентября Крайовским мирным договором к Болгарии от Румынии отошел район Кадрилатера (Южная Добруджа). Осенью 1940 г. «великая Румыния» перестала существовать, потеряв 34 % своих земель и 33 % населения.
В момент, когда заключался Крайовский договор, в Румынии произошел государственный переворот. Территориальные потери пошатнули авторитет режима Кароля II.
4 сентября 1940 г. он был вынужден поручить формирование нового правительства Иону Антонеску. Антонеску пользовался серьезным авторитетом в стране как «неподкупный военный» и оппозиционер, неоднократно критиковавший ситуацию в армии и стране. На следующий день генерал приостановил действие конституции, распустил парламент и потребовал от короля передать ему полное управление государством. Пользуясь поддержкой гитлеровской Германии и основных румынских политических партий, И. Антонеску вынудил Кароля II отречься от престола. Новым королем стал сын Кароля Михай. Румыния была объявлена национально-легионерским государством.
На первых порах генерал был вынужден делить власть с железногвардейцами, но с каждым днем отношения союзников ухудшались. Приход к власти И. Антонеску ознаменовался резким поворотом к подготовке армии к войне. Одним из первых шагов генерала после прихода к власти стала просьба к Гитлеру прислать в Румынию германскую военную миссию и войска. 15 сентября 1940 г. в Бухарест, по приглашению И. Антонеску, прибыл германский генерал Типпельскирх, чтобы вести переговоры о размещении немецких войск в Румынии. В ходе бесед с ним И. Антонеску повторил свои опасения относительно советской угрозы и просил Германию направить войска для укрепления и обучения румынской армии и гарантии безопасности страны. Одновременно он поднял вопрос о заключении военного союза между Румынией и Германией14.
Начальник Генерального штаба генерал Ф. Гальдер 18 сентября 1940 г. в своем дневнике записал: «В целях реорганизации и вооружения румынской армии на основе боевого опыта германской армии будет создана военная миссия с несколькими экспертами. Эта миссия будет работать во взаимодействии с [румынским] Генеральным штабом.
Важным вопросом для Румынии является подготовка большого количества артиллеристов-зенитчиков и летчиков, а также создание моторизованных и танковых частей и соединений до дивизии (в соответствии с нашим предложением).
1-й эшелон немецких войск будет руководить боевой подготовкой ряда соединений и должен состоять на первое время лишь из одного танкового батальона, одного разведывательного моторизованного батальона, одной артиллерийской батареи на мехтяге, одной саперной роты и нескольких ремонтных мастерских. Они будут размещены по учебным лагерям различных соединений.
Район расквартирования: Сибиу – Бухарест – Плоешти– Брашов. Учебные подразделения должны быть переброшены примерно через три недели, одновременно – части ПВО, остальные части – позже.
Антонеску просит прислать трех-четырех офицеров Генерального штаба в качестве преподавателей военной академии. После нашего согласия на это предложение детали будут разработаны при участии германского представителя. Вопрос о взаимодействии в случае войны также должен быть согласован совместно»15.
В начале октября 1940 г. в Румынию прибыло несколько эшелонов с германскими войсками, включая и моторизованные части. МИД Германии дал поручение своим представителям довести до сведения стран, где они работают, что предпринятая акция «должна быть мотивирована желанием рейха поддерживать на Балканах мир и порядок» и ввод войск должен был «обеспечить защиту германских интересов относительно нефти и зерна против попыток Англии создать угрозу». Однако уже тогда в записке Кейтеля Риббентропу определялись истинные задачи германских войск в Румынии: «Защитить нефтяные месторождения, обеспечить повышение боеготовности румынской армии в соответствии с нашим планом по обеспечению интересов Германии… в случае, когда мы будем вынуждены вступить в войну с Советской Россией, подготовиться к использованию германских и румынских войск с Румынского направления…»16
Глава 2
БОИ НА ДАЛЬНИХ ПОДСТУПАХ К ОДЕССЕ (22 июня – 22 июля)
Первые дни Великой Отечественной войны стали рубежом для миллионов советских людей: рубежом между жизнью и смертью, рубежом, за которым заканчивалось «мирное время» и начиналось время испытаний, испытаний стойкости, чести, преданности, веры и надежды. На огромном пространстве от Балтийского до Черного моря разгоралась битва за жизнь и свободу миллионов… В то же время в Придунавье, где вместе с немецкими агрессорами выступили румынские, положение на границе СССР было иным.
Современные румынские историки называют события первого месяца войны Румынии против СССР «победной кампанией 33 дней», в результате которой были аннексированы Бессарабия и Северная Буковина (22 июня – 26 июля 1941 г.). Хотя румынской стороне нет причин для гордости за деяния румынской военщины и политиканов – организаторов военных преступлений и преступлений перед человечеством.
Утром 22 июня 1941 г. король Румынии Михай II и руководитель государства И. Антонеску призвали румын к «священной войне» за освобождение Бессарабии и Северной Буковины32. В своем приказе по армии от 22 июня диктатор Румынии И. Антонеску взывал: «Солдаты, приказываю вам: вперед, через Прут! Уничтожайте врага с Востока и Севера. Освободите из красного большевистского рабства наших захваченных братьев. Верните нашей стране славу предков земли Бессарабской и княжеских лесов Буковины, ваши земли и родные места… Сражайтесь за освобождение братьев ваших с земель Бессарабии и Буковины, за честь церквей, за жизни и дома, оскверненные вражескими захватчиками. Сражайтесь, чтобы отомстить за унижение и несправедливость. Вас просит Нация, Король и ваш генерал»33.
Вскоре румынский диктатор заявит: «Мстителями возвращаемся мы на молдавскую землю Стефана Великого, повсеместно восстанавливая основы румынизма». На заседании румынского правительства 8 июля И. Антонеску откровенничал: «…Я выступаю за насильственную миграцию всего еврейского элемента Бессарабии и Буковины, его нужно выставить за пределы наших границ. Также я за насильственную миграцию украинского элемента, которому здесь нечего делать в данный момент. Меня не волнует, войдем ли мы в историю как варвары. Римская империя совершила целую серию варварских актов по отношению к современникам, и все же она была самым величественным политическим устройством. В нашей истории не было более подходящего момента. Если нужно, стреляйте из пулеметов»34.
Гитлер подтвердил назначение И. Антонеску командующим румынскими и немецкими войсками, которые находились в Румынии. Но сам И. Антонеску был ограничен в действиях оперативными установками генерал-фельдмаршала фон Рундштедта, командующего группой армий «Юг». Штаб 11-й немецкой армии представлял связующее звено между И. Антонеску и группами армий и консультировал диктатора в оперативных вопросах35.
Румыния напала на СССР одновременно с германскими войсками. На рассвете 22 июня румынская и германская армии начали артиллерийский обстрел и авиационные бомбардировки советских городов на берегу Дуная (Рени, Измаил, Килия, Вилково, Бельцы, Кишинев, Болград). Румынско-немецкая авиация нанесла бомбовые удары по аэродромам и военным объектам. За день до начала войны авиация округа была рассредоточена по запасным аэродромам, штаб округа занял полевой командный пункт под Тирасполем. Эти меры не позволили противнику застать войска врасплох.
Румынские самолеты были перехвачены советскими истребителями И-16. Летчики 67-го истребительного авиаполка утром 22-го сбили 4 румынских бомбардировщика, не потеряв ни одной машины. Румынские данные отличаются с точностью до наоборот. За 22 июня, в районе действия румынской авиации, по советским данным, было сбито на аэродромах и в воздухе 37 самолетов. По румынским данным, за первый день войны румынская авиация потеряла 11 самолетов.
Румынские войска пытались форсировать в нескольких местах Дунай и Прут на участках Куконешти-Веке, Скуляны, Леушени, Кагул… Силами подготовленных ударных групп, используя промежутки в обороне, румынские подразделения сумели захватить небольшие плацдармы у Бранешт, Скулян, Унген, Вален. В пределах Одесской области границу по Дунаю стойко защищал 4-й Черноморский отряд пограничных судов и 79-й Измаильский пограничный отряд: 2, 23, 24 и 25-й погранполки и отдельные погранбатальоны. В 4 часа утра 22 июня румыны открыли огонь по советскому берегу реки Дунай, по погранпостам, заставам, комендатурам 79-го погранотряда (командир – подполковник С.И. Грачев), кораблям Дунайской военной флотилии (командир – контр-адмирал Н.О. Абрамов) и судам Дунайского пароходства. Но все попытки атаковать границу в этот и последующие дни были сорваны пограничниками 15 погранзастав и соседними частями на всем 170-километровом участке границы. Только в районе Скулян, где держали оборону части 8-й румынской пехотной дивизии, отбросить врага за Прут не удалось. На других направлениях неоднократные попытки румынских войск захватить в июне переправы и плацдармы были отражены36.
К началу войны границу с Румынией в районе Молдавской ССР протяженностью 480 км прикрывали войска Одесского военного округа (365 тыс. бойцов, 950 самолетов, командующий генерал-лейтенант Я.Т. Черевиченко).
По плану операции «Барбаросса» действия румынской армии поначалу носили сковывающий характер. Переход в решающее наступление планировался после того, как группа армий «Юг» добьется успеха на направлении главного удара на Украине. Группа армий «Юг» фельдмаршала Герда фон Рундштедта, которой были подчинены румынские силы, была разделена на две части. Ее главные усилия в начале операции «Барбаросса» были сконцентрированы на северном участке, в то время как силы в Румынии должны были ожидать наступления, целью которого было продвижение в глубь Украины. Германские механизированные соединения группы армий «Юг» были сконцентрированы в Польше, в то время как на румынском фронте находились только румынские моторизованные подразделения. Немецкое командование считало реку Прут серьезным препятствием для наступления с участием моторизованных подразделений, а наступательный потенциал румынских войск вызывал у них сомнение.
Состояние и качество румынских войск оценил генерал-полковник вермахта Ф. Гальдер, который прибыл на фронт с целью инспекции румынских оборонительных позиций. Он сделал такие выводы – румынские вооруженные силы не готовы к боевым действиям: отмобилизованный контингент имеет слабую дисциплину и прошел лишь краткосрочную подготовку, офицерский корпус не имеет достаточного опыта и представления о новейших методах войны, армия вооружена устаревшей техникой, в войсках не хватает транспортных средств.
Еще 14 июня 1941 г., в связи с нарастанием угрозы нападения с запада, Одесский военный округ получил указание о выделении управления 9-й армии (командующий генерал-лейтенант Я.Т. Черевиченко) с выводом его в Тирасполь. 21 июня политбюро ЦК ВКП(б) решило образовать Южный фронт. К 4 часам утра 22 июня большинство частей 176, 95, 25, 51-й стрелковых дивизий, а также 9-й кавалерийской дивизии первого эшелона (35, 14-го стрелкового и 2-го кавалерийского корпусов) заняли подготовленную линию оборону вдоль реки Прут. На каждую дивизию, по приказу, приходилось около 100 км границы, но дивизии заняли оборону в полосе 60 км, и между ними остались промежутки, которые прикрывались только силами пограничников. Первая неделя боев сводилась только к мелким стычкам и артиллерийским дуэлям. Потери румынской стороны (22–30 июля) составляли около 1,5 тыс. бойцов.
24–25 июня советские войска перехватили инициативу, ворвавшись на территорию королевства Румыния – Дунайская военная флотилия высадила тактический десант на румынском берегу Дуная. Командующий 51-й Перекопской стрелковой дивизией генерал П.Г. Цирульников направил десант в район румынского города Килия-Веке (мыс Сатул-Ноу) для уничтожения стоявших там артиллерийских батарей, стрелявших по советской территории. На вражеской территории сражался и один из батальонов 25-й стрелковой дивизии, который форсировал Прут у Кагула. Высадка основного десанта – сводной роты пограничников на четырех бронекатерах произошла утром 24 июня. В первом бою две роты 15-го батальона морской пехоты румынских войск были разгромлены, взяты в плен около 70 солдат и офицеров. Для развития успеха на захваченный плацдарм был высажен батальон 51-й стрелковой дивизии, который захватил мыс Сатул-Ноу и батарею. Советское командование решило высадить в Килия-Веке второй десант – три батальона 23-го стрелкового полка на 14 катерах (капитан-лейтенанта И.К. Кубышкина). Этот десант, разгромив румынский пехотный батальон и погранзаставу, захватил город Килия-Веке, овладел укрепленным погранрайоном и плацдармом глубиною до 3 км, по фронту до 4 км (румынский батальон потерял 358 бойцов убитыми, ранеными и пленными, были захвачены 8 орудий, 30 пулеметов). 26 июня на румынском берегу были высажены подразделения 51-й стрелковой дивизии, занявшие важные в военном смысле поселки и острова, что позволило объединить оба плацдарма в один. В результате оба берега Килийского гирла (около 70 км) оказались в руках советских войск. Измаильская группа кораблей получила свободу действий на Дунае и могла оказать эффективную поддержку сухопутным частям. Только 16 июля, когда противник прорвался к Днестру, угрожая окружением группе войск в Южной Бессарабии, корабли Дунайской флотилии сняли десант с дунайских островов.
На Нижнем Дунае, в Измаиле, базировалась 96-я отдельная авиаэскадрилья капитана А.И. Коробицина (6 И-153 и 8 И-15) Дунайской военной флотилии. После начала войны командование ЧФ выделило для действий в этом районе еще 70-ю и 78-ю отдельные эскадрильи из состава 63-й авиабригады. Они имели на вооружении самолеты СБ и ДБ-3 и базировались на аэродромах Одессы и Николаева. С начала июля 1941-го первая полученная флотом эскадрилья новых Пе-2 удачно использовалась на Дунае.
В первых боях на Дунае и Пруте отличились советские дивизии Южного фронта, которые прославятся во время обороны Одессы. 25-я стрелковая имени В.И. Чапаева дивизия полковника Афанасия Степановича Захарченко занимала участок обороны по рекам Прут, Дунай, в Молдавской ССР и Измаильской области. Эта дивизия была сформирована еще в июле 1918 г. в Заволжье, а с октября 1919 г. базировалась в Приднепровье. В полках дивизии было много призывников из Полтавской области УССР. В сентябре 1939 г. дивизия принимала участие в походе на Западную Украину в составе 27-го стрелкового корпуса Украинского фронта. Штаб дивизии в июне 1941-го, вместе с 263-м стрелковым полком, находился в г. Болград, 31-й стрелковый полк стоял в г. Рени, а 54-й стрелковый полк – в городе Кагул.
25-я стрелковая Чапаевская дивизия состояла из 54-го полка имени Степана Разина (командир – полковник И.И. Свидницкий), 31-го Пугачевского имени Фурманова полка (командир-подполковник K.M. Мухамедьяров), 263-го Домашкинского имени Фрунзе полка (командир – майор, затем подполковник С.И. Султан-Галиев, после его ранения на северной окраине Петерстали – капитан А.И. Ковтун-Станкевич)37, 69-го артполка, 99-го гаубично-артиллерийского полка, 164-го дивизиона противотанковых орудий, саперного и медицинского батальонов и батальона связи и батальона разведки, танкового батальона на Т-26, 193-й зенитной батареи, 756-го минометного дивизиона и другие подразделения. 22–23 июня 1941-го отдельные румынские части, которым удалось переправиться через Дунай на советский берег, были разгромлены 25-й дивизией, при этом сдалось в плен до 500 вражеских солдат и офицеров38.
95-я Молдавская стрелковая дивизия была сформирована в 1939 г. в Киевском военном округе в районе Ананьев– Балта как территориальное соединение РККА, дислоцировалась в Котовске. В 1940 г. принимала участие в советско-финской войне, вела бои под Выборгом. Получила наименование Молдавской, потому что первой перешла на правый берег Днестра летом 1940 г., когда Бессарабия была присоединена к СССР. Два полка дивизии находились в лагерях вблизи границы накануне войны. 18–21 июня в дивизии проходили тактические учения, приближенные к боевой обстановке. 22 июня дивизия заняла подготовленную в инженерном отношении оборону вдоль реки Прут. На дивизию в среднем приходилось около 100 км участка границы. Командовали дивизией: генерал-майор А.И. Пастревич (17.01–15.07.1941), полковник М.С. Соколов (15.07–10.08.1941), полковник В.Ф. Воробьев (10.08–29.12.1941). Начальником штаба дивизии до 15.07 был полковник М.С. Соколов, 15.07–10.08 – капитан В.П. Сахоров, 10.OS-24.08 – майор И.И. Чинов; с 1.09 – полковник И.И. Просолов. Дивизия имела 57 пушек, 39 гаубиц, 42 миномета39.
В Южной Бессарабии воевал и 26-й Одесский погранотряд, что контролировал побережье Черного моря от устья Днестра до устья Дуная. Именно этот погранотряд внес славную лепту в оборону Одессы. В первый месяц боев бойцы погранотряда боролись с диверсионными группами врага и парашютистами противника в тылу фронта. Контролировали пути сообщения, железные дороги и мост через Бугаз. На базе отряда был сформирован 26-й погранполк, отдельный погранбатальон и отдельная погранрота40.
Румынским войскам удалось удержать плацдарм на советском берегу реки Прут, у Скулян. Для ликвидации вражеского плацдарма были выделены части 95, 170 и 176-й стрелковых дивизий и 30-й горнострелковой дивизий, 2-го механизированного корпуса. Но кровавые бои за скуленский плацдарм не принесли желаемых результатов. 25 июня 1941 г. на юго-западном направлении (на основании приказа НКО СССР от 23 июня 1941 г.) был образован Южный фронт (командующий генерал армии И.В. Тюленев), который призван был удерживать границу Черное море – северный берег Дуная – восточный берег реки Прут – буковинские перевалы (всего более 700 км) и ликвидировать плацдарм противника на восточном берегу Прута у Скулян. В состав фронта вошли 18-я (генерал-лейтенант А.К. Смирнов), 9-я (генерал-лейтенант Я.Т. Черевиченко) армии, 9-й особый стрелковый корпус, дислоцированный в Крыму, 55-й, 7-й стрелковые корпуса (вскоре переданные в состав Юго-Западного фронта), части фронтового подчинения. ВВС фронта состояли из пяти авиационных дивизий, которые входили в состав армий. В распоряжении фронта оставалось два истребительных и один разведывательный авиаполки. Фронт имел 15 стрелковых, 3 кавалерийских, 6 танковых, 3 моторизованные дивизии. В оперативном подчинении находились Одесская военно-морская база, пограничные отряды НКВД, четыре укрепрайона, Дунайская флотилия.
Дунайская военная флотилия (командующий контр-адмирал Н.О. Абрамов) вместе с подчиненным дивизионом морской пограничной охраны насчитывала дивизион мониторов (5 мониторов), дивизион бронекатеров (22 катера), 4 катера «морской охотник», отряд катеров-тральщиков (7 катеров), отряд полуглиссеров (6 единиц), 1 минный заградитель, 1 штабной корабль, 1 плавмастерскую, 1 госпитальное судно, 2 колесных буксира, 36 различных катеров. В составе флотилии были пулеметная и стрелковая роты, 46-й зенитный артдивизион, 6 батарей, 14 истребителей 96-й авиаэскадрильи41.
Полевое управление Южного фронта было сформировано из кадров, выделенных штабом Московского военного округа. Этот штаб оказался абсолютно незнаком с молдавским театром военных действий и с войсками. Начальник штаба Московского округа генерал-майор Г.Д. Шишенин был недоволен новым фронтовым назначением. Генерал И.В. Тюленев, став командующим Южным фронтом, считал назначение своим «понижением».
Иван Тюленев, бывший начальник разведотдела 1-й конной армии С.М. Буденного, выдвиженец К. Ворошилова в июне 1940 г., с введением в РККА генеральских званий стал одним из трех первых советских генералов армии, наряду с Г.К. Жуковым и К.А. Мерецковым. Само прибытие штаба на фронт и прием войск под новое командование неоправданно затянулись. Только 24 июня управление фронта прибыло в Винницу, где по указанию Ставки развернуло командный пункт. Но Винница была далеко от Прута, где проходил фронт, да и в курс дела штаб входил больше недели. Вот как об этом напишет И. Тюленев: «Вечером 24 июня специальным поездом я прибыл в Винницу. Изумлению моему и огорчению не было границ: командный пункт фронта оказался совершенно неподготовленным – ни одного телефонного и телеграфного аппарата, ни одной радиостанции»42.
Все это отрицательно сказалось на руководстве войсками – из-за неразберихи в советском командовании румынские войска сумели значительно расширить плацдарм в районе Скулян и до 30 июня захватить два новых плацдарма.
В первой директиве фронта (от 25 июня) значилось: «Оборонять госграницу с Румынией… и быть готовым к решительным наступательным действиям». Командующий фронтом И.В. Тюленев полагал, что немецко-румынское наступление начнется позже и на 100 км севернее начавшегося 1 июля наступления – на Могилев-Подольском направлении. К концу июня немецкие войска молниеносно продвинулись в глубь СССР. Ставка Главного командования отдала приказ на отвод советских войск на линию укрепленных районов вдоль старой государственной границы 1939 г. Генералу Тюленеву было приказано прикрыть отход Юго-Западного фронта и отвести правый фланг 18-й армии с границы в Каменец-Подольский укрепленный район, который упорно оборонять. Наступление немецко-румынских войск в Молдавии совпало с передислокацией советских войск, что усугубило неблагоприятное развитие событий43.
Командование 18-й армии так же имело ряд недостатков, идентичных недостаткам командования фронта. Командование и штаб 18-й армии были сформированы накануне войны из штатов командования и штаба Харьковского военного округа. Командующий Харьковским округом генерал-лейтенант А.К. Смирнов, начальник штаба генерал-майор В.Я. Колпакчи, начальник авиации округа генерал-майор С.К. Горюнов заняли в новой 18-й армии аналогичные должности и к началу войны не успели войти в курс дел новой армии.
29 июня 1941 г. Гитлер в письме к румынскому командованию обратился с требованием форсировать Прут и начать наступление восточнее от Ботошан, направляя главный удар в северо-восточном направлении. До 1 июля боевые операции в районе реки Прут носили локальный характер. Румынским войскам отводилась скромная роль: защита нефтяных районов от налетов советской авиации, создание плацдармовых укреплений на восточном берегу Прута, а по мере продвижения немецких войск – организация преследования и уничтожение отступающих советских частей в междуречье Прута и Днестра. Формально все войска, находившиеся на территории Румынии, подчинялись румынскому диктатору И. Антонеску. Фактически же планированием их боевых действий занимался командующий 11-й армией генерал-полковник Риттер фон Шоберт, которому И. Антонеску поручил разработку «всех директив и приказов, касающихся совместного ведения войны»44.
Противник начал переправу на восточный берег реки Прут в районах Стефанешти, Скулян, Валя-Мааре. Наступление велось силами 7 немецких дивизий и 22 румынских дивизий и бригад. Основной удар осуществлялся силами 11-й немецкой армии и румынского кавалерийского корпуса на Могилев-Подольский, 1-й румынской бронетанковой дивизией. 198-я пехотная дивизия из района Скулян начала развивать наступление в направлении Чоропкани. Командующий немецкой группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Г. фон Рундштедт 24 июня отдал приказ командующему 11-й армией вермахта (командующий – генерал Р. фон Шоберт) готовиться к операции «Мюнхен». Операция «Мюнхен» предполагала молниеносный удар в направлении от Скулян на Кишинев – Тирасполь – Николаев и Винницу, при поддержке сил 4-го германского воздушного корпуса и 1-й румынской бронетанковой дивизии. Впоследствии 11-я армия во взаимодействии с 17-й армией должна была окружить и уничтожить основные силы Южного и левого крыла Юго-Западного фронта. Операция планировалась на случай удержания советскими войсками рубежа вдоль Прута и возникновения необходимости прорыва обороны.
4-й румынской армии (командующий – генерал Н. Чуперкэ; состав – 5, 3 и 11-й корпуса), остававшейся в подчинении румынского командования, при поддержке румынской воздушной группировки (GAL), ставилась задача: наступать на южном направлении по линии Измаил – Болград– Белгород-Днестровский – Одесса, сковав советские войска южнее полосы главного удара немецко-румынских войск. В дельте Дуная был расположен 2-й румынский корпус под командованием генерал-майора Н. Мачича. На 22 июня 1941 г. общее количество румынских солдат на первой линии наступления насчитывало около 326 тыс. бойцов.
Наступательная сила румынских Королевских ВВС была сконцентрирована в Боевой авиационной группе (GAL), которая насчитывала в боевом состоянии 205 самолетов. Их целью было достичь превосходства в воздухе над Бессарабией и Северной Буковиной и затем поддерживать наступление румынской 4-й армии. Авиационная группа состояла из четырех бомбардировочных групп (1, 2, 4 и 5-я) и двух независимых бомбардировочных эскадрилий (82-й и 18-й), трех истребительных групп (5, 7 и 8-й), четырех эскадрилий наблюдателей (11, 12, 13 и 14-й), одной эскадрильи дальней разведки (1-я). 3-я и 4-я румынские армии имели своих собственных наблюдателей, легкие бомбардировщики и связные эскадрильи: 3-я и 5-я эскадрильи были определены к 3-й армии и четыре эскадрильи к 4-й. Одна эскадрилья наблюдателей (15-я) была прикреплена к бронетанковой дивизии. За пределами линии фронта территория Румынии была разделена между 2-м авиационным районом: две истребительные группы (3-я и 4-я) и одна эскадрилья связи (112-я) – и 3-м авиационным районом (6-я истребительная группа и 113-я эскадрилья связи). В Добрудже базировались две эскадрильи гидросамолетов (101-я и 102-я), одна эскадрилья наблюдателей (16-я) и одна истребительная эскадрилья (53-я). Силы люфтваффе в Румынии в целом насчитывали 420 самолетов.
2 июля войска 11-й немецкой и 3-й румынской армий нанесли удар по правофланговым соединениям 9-й армии в направлении на Бельцы. 4 июля прорыв был углублен до 40 км, 5 июля румынские войска заняли Черновцы. 9-я армия пыталась контрударом 2-го мехкорпуса совместно с 74-й стрелковой дивизией остановить и уничтожить вражескую группировку, наступавшую на Бельцы, но безуспешно.
Фронтовая разведсводка убеждала советское командование, что противник нанесет удар из района Стефанешти, где якобы сосредоточились главные силы противника в составе 10 дивизий и 900 танков. Но там находилось лишь пять пехотных дивизий и пять бригад с 60 танками. Исходя из этих данных наиболее сильная и глубоко эшелонированная группировка советских войск создана на Каменец-Подольском направлении в полосе 18-й армии (шесть стрелковых дивизий и механизированный корпус). А вот на правом фланге 9-й армии осталось лишь две стрелковые дивизии. Именно против них противник направил шесть пехотных дивизий и две кавалерийские бригады. В составе главной ударной группировки из района Ясс наступали две немецкие и две румынские дивизии, в стык между 30-й стрелковой и 95-й стрелковой дивизиями. В полосе обороны 176-й стрелковой дивизии атаковали две немецкие пехотные дивизии и две румынские кавбригады. На узких участках прорыва на фронт одного советского полка наступали две пехотные дивизии и кавбригада. Советская оборона на реке Прут была прорвана на глубину 8–10 км. Главный удар наносили 54-й и 30-й армейские корпуса в направлении Яссы – Бельцы, а второй удар –11-й немецкий и румынский кавалерийский корпуса из района Стефанешти на Могилев-Подольский. В дальнейшем обе группировки должны были действовать в общем направлении на Винницу для соединения с 17-й армией, наступавшей из района Львова. 3-я румынская армия, переданная в подчинение командующего 11-й армией, обеспечивала развертывание и фланги наступательных группировок.
Советской 9-й армии противостояла группа армий «Генерал Антонеску». Группа армий «Генерал Антонеску» против Южного фронта имела: немецких пехотных дивизий – 7, румынских пехотных дивизий – 9, румынских кавбригад – 2, румынских крепостных бригад – 1, румынских отдельных пехотных полков – 1, румынских отдельных моторизованных батальонов – 2, румынских батальонов морской пехоты – 3. Немецкая 11-я армия состояла из немецких 22, 50, 72, 76, 170, 198, 239-й пехотных дивизий; румынских частей: 1-й бронетанковой дивизии, 6-й и 8-й, 14-й пехотных дивизий, 5-й и 6-й кавбригад. Румынская 3-я армия состояла из одного Горного корпуса (1, 2, 4-я горные бригады, 8-я кавбригада, 7-я пехотная дивизия). Румынский кавкорпус (5-я, 6-я кавбригады) был выведен из состава 3-й румынской армии и переподчинен 11-й немецкой армии. Румынская 4-я армия состояла из: 5-го армейского корпуса (1-я гвардейская дивизия, 21-я пехотная дивизия); 3-го армейского корпуса (11-я и 15-я пехотные дивизии, 1-я пограничная дивизия); 11-го армейского корпуса (1-я и 2-я крепостные бригады, 17-й пехотный полк, 1-й и 2-й мотобатальоны). Румынский отдельный 2-й армейский корпус действовал в составе: 9-я и 10-я пехотные дивизии, 1-я группа морской пехоты (15, 16, 17-й батальоны)45.
Советская 9-я армия имела 6 стрелковых дивизий, 1 горнострелковую дивизию, 2 моторизованные дивизии, 2 кавалерийские дивизии, 4 танковые дивизии, 2 мотоциклетных полка: 14-й стрелковый корпус (25-я и 51-я стрелковые дивизии), 35-й стрелковый корпус (95-я и 176-я стрелковые дивизии), 48-й стрелковый корпус (30-я горнострелковая и 74-я стрелковая дивизии), 2-й кавалерийский корпус (5-я и 9-я кавалерийские дивизии), 150-я стрелковая дивизия, 2-й механизированный корпус (11-я и 16-я танковые дивизии, 15-я моторизованная дивизия, 6-й мотоциклетный полк), 18-й механизированный корпус (44-я и 47-я танковые дивизии, 218-я моторизованная дивизия, 26-й мотоциклетный полк). Итого: по пехотным дивизиям соотношение сил было 1:3 в пользу противника, по кавалерийским дивизиям 2:1 в пользу РККА, по горным дивизиям 1,5:1 в пользу противника, по моторизованным дивизиям – советское преимущество, по танковым дивизиям – советское преимущество. Однако войска Южного фронта не были укомплектованы по штатной численности, в них остро не хватало средств связи, а механизированные корпуса фронта имели большой некомплект танков, автомашин и тракторов-тягачей. Наиболее сильный 2-й мехкорпус (генерал-лейтенант Ю.Ф. Новосельский) был укомплектован на 50 %, а 18-й (генерал-майор танковых войск П.В. Волоха) – на 27 %; при этом в его 47-й танковой дивизии вообще не было танков46. Бомбежки авиации противника нарушили работу железной дороги. Фронт испытывал серьезные трудности с подвозом снарядов, патронов, продовольствия…
5 июля командующий Южным фронтом, обеспокоенный первыми успехами врага в Молдавии, докладывал И.В. Сталину, С.К. Тимошенко и Т.К. Жукову, что фронт может вести боевые действия только «методом подвижной обороны, опираясь на УРы на Днестре». Завысив вдвое количество вражеских соединений, И.В. Тюленев докладывал в Москву, что против его войск действует не менее 40 пехотных, 13 танковых и моторизованных дивизий (в реальности против Южного фронта действовало только 20 пехотных дивизий). На следующий день И.В. Тюленев, без согласования со Ставкой, приказал отвести войска фронта за Днестр и занять там оборону по линии укрепрайонов. Войска фронта приступили к выполнению приказа на отступление, а противник вышел на рубеж Хотин – Тырново– Бельцы.
7 июля командующий войсками 9-й армии издал приказ на оборону рубежа по реке Днестр. Ссылаясь на отход 18-й армии, одесской группы войск (управление 14-го стрелкового корпуса, 25-я и 51-я стрелковые дивизии) за Днестр, генерал-полковник (произведен в очередное звание в начале июля 1914 г.) Черевиченко приказывает 9-й армии, «продолжая методом маневренной обороны сдерживать противника между реками Прут и Днестр и оказывая упорное сопротивление на промежуточных рубежах, с 10.07.41 г. перейти к прочной обороне р. Днестр, опираясь на Рыбницкий и Тираспольский укрепленные районы… В составе 95-й и 150-й стрелковых дивизий перейти к обороне реки Днестр на участке Гояны, Тирасполь, имея 95-ю стрелковую дивизию на фронте Гояны, (иск.) Ташлык и 150-ю стрелковую дивизию на фронте Ташлык, Тирасполь». 14-му стрелковому корпусу приказано «в ночь на 11.07.41 г. по переправам Чобручи, Глинное, Паланка, Беляевка, Аккерман, Овидиополь, Каролино-Бугаз отойти на восточный берег р. Днестр и, составив одесскую группу войск, перейти к обороне на участке (иск.) Тирасполь, ст. Каролино-Бугаз»47.
Но 7 июля Ставка отменила «паникерские» приказы. Отвод войск был разрешен только для правого фланга примыкавшей к Юго-Западному фронту 18-й армии, открытого для действий врага (заняв оборону 17-м стрелковым корпусом по восточному берегу Днестра от 12-го УРа до Липкан). Ставка приказала И.В. Тюленеву передать в соседний Юго-Западный фронт один стрелковый корпус, два мехкорпуса и несколько дивизий. Южному фронту директивой Ставки от 7 июля предписывалось контрударом резервов отбросить противника за Прут, а затем использовать территорию Бессарабии в качестве исходного плацдарма для наступления.
Утром 8 июля наспех было организовано наступление 48-й стрелкового, 2-го механизированного и 2-го кавалерийского корпусов генералов Р.Я. Малиновского, Ю.В. Новосельского и П.А. Белова. Кровавые встречные бои продолжались три дня. Корпуса не смогли выполнить главной задачи – отбросить противника за Прут, но смогли задержать наступление немецко-румынских войск, что позволило 18-й армии отвести свои войска за Днестр и занять Могилев-Подольский укрепрайон. Передача соседнему, Юго-Западному фронту корпусов, дивизий и артбригады затрудняла выполнение контрудара. Выполняя указания Ставки, И.В. Тюленев усилил правое крыло фронта, перебросив туда 18-й механизированый корпус и развернув резервную 189-ю стрелковую дивизию. Начавшийся отвод войск еще более осложнил условия нанесения контрудара, ведь части 9-й армии уже начали отступление за Днестр48.
После контрудара частей Южного фронта поредевшие части немецкой 11-й армии приостановили наступление на Винницу и переориентировались на более мелкие задачи в Молдавии. Командующий группой армий «Юг» приказал направить 54-й армейский корпус 11-й армии на помощь 4-й румынской армии, пытавшейся овладеть Кишиневом.
В то же время румынская броневая дивизия 8 июля прорвалась к Днестру, а 12 июля вошла в город Бельцы. Войска Южного фронта на направлении вражеских ударов в Молдавии к исходу 10 июля отошли на 60–80 км. В боях за этот район румынские потери составили 4 тыс. убитых, 12 тыс. раненых, 5,5 тыс. пленных и дезертиров. 5 июля И. Антонеску заявил, что румынские войска не прекратят борьбы, пока не достигнут своих «древних границ», хотя детализации этих границ еще не было. Генерал И. Тюленев вспоминал те дни: «Не имея конкретной, вытекающей из обстановки задачи, наши войска вынуждены были вести боевые действия на случайных рубежах. Характер этих действий был неопределенный, соотношение сил – невыгодное для нас. Бои носили разрозненный характер. Не было сплошного фронта обороны»49.
И все же у Красной армии были и первые победы: 8 июля 150-я стрелковая дивизия контратаковала врага, «нанеся ему значительные потери, отбросила на западный берег, восстановив положение». На следующий день 95-я стрелковая дивизия, перейдя в контратаку, разбила 67-й немецкий пехотный полк и два дивизиона 63-го артиллерийского полка румын, захватив немалые трофеи для первого месяца войны (82 пленных, 20 орудий, 68 автомашин, 400 повозок и 600 лошадей).
8 июля было решено создать Приморскую группу войск. В ее задачу входило прикрывать восточный берег Прута, северный берег Дуная и побережье Черного моря вплоть до Николаева, увязывая свои действия с Черноморским флотом. Ставка и Г.К. Жуков решили, что в дальнейшем ее удастся развернуть в сильную армию. Начальником штаба Г.К. Жуков предложил назначить Г.Д. Шишенина, считая, что ему по плечу организовать надежное взаимодействие с флотом. На должность командующего кандидатуры не было, и он согласился с предложением Военного совета временно назначить командармом Н.Е. Чибисова, не освобождая его от командования Одесским военным округом. В состав Приморской группы вошли штаб, управления и отделы Одесского военного округа, 14-й стрелковый корпус, состоявший из 25-й Чапаевской, 51-й Перекопской и 150-й стрелковых дивизий, 79-го и 26-го погранотрядов НКВД, Дунайской военной флотилии, Одесской военно-морской базы, специальных частей и 69-го авиационного истребительного полка50. С этого момента – с момента создания Приморской группы войск – военные историки ведут отсчет первого этапа совместной с флотом Одесской оборонительной операции…
5 июля, спустя 13 дней после начала войны, в городах МССР наблюдались хаос, дезорганизация и паника, дополняемые бегством ряда руководителей. Среди партийных деятелей стали распространяться слухи о моральном падении некоторых высокопоставленных работников республики. С началом войны в молдавских советских институциях утвердилось недоверие к уроженцам правобережья Днестра, недавно проживавших «под румынской короной». Толпы мародеров организовали «самоснабжение» за счет государственных складов и магазинов. В решении бюро ЦК КП(б)М от 7 июля 1941 г. «О выполнении партийными и советскими организациями решений ЦК КП(б)М и СНК МССР по вопросам эвакуации» говорилось, что большая часть магазинов в городах и селах не работает, электросети и мостовые разбиты, государственная торговля практически прекратилась.
Республиканскими советскими и партийными органами был создан штаб по эвакуации во главе с заместителем председателя СНК МССР Ф. Ильинским. Основные автодороги из Кишинева к Днестру на Криулень и Бендеры были очищены от беженцев, для контроля за ходом эвакуации были созданы посты и переходы по регулированию движения. Бюро ЦК КП(б)М на своем заседании от 7 июля 1941 г. приняло решение запретить переход через Днестр всем лицам начиная с 8 июля 1941 г., без особого разрешения НКВД. И все же из Молдавии эвакуировалось 300 тыс. жителей, более 4 тыс. вагонов с оборудованием и продовольствием.
Руководство МССР создало десятки отрядов партизан и народной милиции, истребительных и фортификационных батальонов. В шести левобережных районах были созданы 13 подпольных парторганизаций и 8 партизанских отрядов, на правом берегу – 139 партизанских отрядов и несколько подпольных организаций, но деятельность их была практически парализована из-за быстрого продвижения немецко-румынских войск. 16 июля советскими войсками был оставлен Кишинев, 18 июля бои за Корнешть завершились отступлением советских частей, стратегические узлы Молдавии захвачены.
К этому времени в составе Южного фронта, который оборонялся в полосе 500 км, осталось 20 дивизий, большей частью обескровленных. Противник (на молдавском участке фронта) превосходил советские войска по личному составу. Однако большую часть его войск (67 %) составляли румынские войска, не имевшие боевого опыта. Паритет в авиации и в танках позволял советским соединениям отражать наступление. Однако основная часть советских самолетов была устаревших марок. Округ имел всего 60 танков КВ и Т-34 и 222 современных самолета51. Авиация Южного фронта наносила удары по переправам и скоплениям войск врага, провела несколько мощных налетов на нефтепромыслы в Плоешти для затруднения снабжения войск врага горючим, а авиация ЧФ бомбила Констанцу и базы речной румынской флотилии.
Потери войск Южного фронта в боях за Молдавию и Южную Бессарабию и Северную Буковину, по советским данным, составили 8,5 тыс. человек убитыми и около 10 тыс. – ранеными. В румынских сообщениях называется фантастическая цифра потерь советских войск – 80 тыс. пленных. Очевидно, пленные при советском отступлении были, но их количество не превышало 10 тыс. человек52. Общие потери румынских войск составили за июль 1941 г. около 23 тыс. человек, немецкие потери неизвестны. Общие потери румынской армии за 9 дней июня 1941-го составили до 8 тыс. человек, советские потери – неизвестны.
Румынские источники утверждают, что за время кампании в Молдавии румынская авиация сбила 242 самолета противника (83 – в воздушных боях, 108 – на земле, 51 – сбит зенитной артиллерией). Но подобные заявления не имеют ничего общего с правдой. Всего румынской и немецкой авиацией на аэродромах Южного фронта, а также в небе над Молдавией, Румынией, Южной Бессарабией и Северной Буковиной было уничтожено около 60 советских самолетов. Свои потери в авиации румынские источники явно занизили, указав 43 машины и 117 человек в экипажах. На этом участке румыны могли противопоставить 27 истребителей Не-112 из состава 51-й и 52-й эскадрилий, которые базировались в Галаце.
Первый период войны трудно назвать успешным для румынской авиации. Внезапности достигнуть не удалось практически нигде, а советские летчики нанесли агрессору ощутимый урон. Так, командир 4-го иап майор Орлов сбил над Гросуловом разведывательный Blenheim Mk. I 3-й румынской эскадрильи. Во время налета на аэродром Белград лейтенант А.И. Мокляк на И-16 тараном уничтожил двухмоторный бомбардировщик SM-79B. При налете на Измаил были сбиты четыре самолета: три – на счету летчиков 96-й ОАЭ, еще один – 463-й зенитной батареи старшего лейтенанта Г.М. Охоты. Потери румынских ВВС только 22 июня составили 11 машин, не считая тех самолетов, которые сели подбитыми на своей территории и надолго вышли из строя. 25 июня 9 бомбардировщиков из 78-й эскадрильи майора Бадербенкова, взлетев с Николаевского аэродрома, сбросили на Галац 70 бомб. 28 июня лейтенант М.С. Максимов из 96-й эскадрильи на И-153, отражая налет на Килию и Измаил, сбил два «Хенкеля». Авиация ЧФ действовала днем (СБ, ДБ-3, Пе-2) и ночью (МБР-2) группами от 3 до 9 машин. Максимальное количество самолетов, участвовавших в одном налете, составило 29. Потери были минимальные, и в основном от зенитного огня или по небоевым причинам. До конца июня потерь вообще не отмечено, а 8, 10, 15, 21 июля и 10 августа было сбито по одному СБ. 13 августа авиация флота потеряла Пе-2. Но в конце месяца потери резко возросли. 24 августа на базу не вернулись три СБ, а 27-го – еще шесть самолетов, после чего командование приняло решение прекратить систематические действия против судоходства в дельте Дуная. К тому же осложнилась ситуация под Одессой, и все наличные машины пришлось использовать против наступающих румынских частей53.
Командующий войсками Одесского округа генерал Н.Е. Чибисов и командарм 9-й (бывший командующий Одесским округом) Я.Т. Черевиченко, боясь окружения своих формирований в Южной Бессарабии, приняли самостоятельное решение отходить из Южной Бессарабии на восточный днестровский берег. Уже 16 июля оставила границу 150-я стрелковая дивизия генерала И.И. Хоруна. Командующий Южным фронтом решение об оставлении Южной Бессарабии утвердил, рассчитывая вывести из бессарабского мешка свои левофланговые дивизии, которые удерживали границу (150, 51, 25, 95-я стрелковые дивизии).
Приморской группе предписывалось начать отход 18 июля и завершить 25 июля, 9-й армии ставилась задача завершить отход 21 июля и, опираясь на Рыбницкий и Тираспольский укрепрайоны, остановить на этом рубеже дальнейшее продвижение неприятеля. Решение перейти за старую линию обороны – «линию Сталина», за днестровские укрепрайоны, – значительно усиливало оборонительные возможности советских войск. Частям предстояло пройти с боями 100–130 км, под непрерывным огнем противника (части 4-й румынской армии, пограничная 35, 21 и 10-я пехотные дивизии и 7-я кавдивизия), с обозом, нагруженным ранеными, продвигаясь в бесконечных мелких стычках с наседавшим и с севера, и с запада противником.
21–22 июля 51-я стрелковая дивизия, отбиваясь от передовых полков румынской кавалерии, вела арьергардные бои у Сараты, Тарутина, Фараоновки, Нового Парижа, заняв к 23 июля оборонный рубеж Введенка – Копань для переправы основных сил через Днестр. Пехота выстреливала свои последние боеприпасы, артиллеристы дивизии в упор шрапнелью расстреливали наступающих румын. Игорь Ефремов (участник боев лета 1941-го, боец 9-й армии) вспоминал: «Отходили «ступеньками». Это так – один батальон обороняется, другой готовит позицию, а третий отходит. Два дня двигались нормально. Но затем, когда держал оборону 3-й батальон, его мощно атаковали танки, кавалерия, пехота и авиация. Батальон долго держался, но кончились боеприпасы, и его взяли в кольцо. Многие попали в плен… Отход от границы был ужасен: жара, пыль, самолеты сверху, танки с флангов, артобстрел, крики и стоны раненых, которых везли на повозках, а убитых хоронили кое-как – в воронках, не делая отметок на картах, где кто похоронен. Части покидали границу ночью, а с наступлением дня занимали оборону на промежуточных рубежах до следующей ночи… Теперь будем ночами идти, а днем лежать в обороне. Скоро станет неустойчивой связь дивизии со штабом армии, а потом и полков со штабом дивизии. Это будет называться «полуокружением». Давно нет газет, радио и хлеба. Скоро не станет и патронов»54.
150-я стрелковая дивизия была вынуждена вести навязанные противником бои практически на марше в невыгодных для себя условиях, под бомбежками вражеской авиации, имея только 50 % личного состава. «Ежедневно у нас большие потери. Противник буквально висит на хвосте, а мы наносим ему урон совсем небольшой. Начинаем экономить патроны… Из двух рот делали одну, из двух взводов – один взвод. Отделения ликвидировались сами собой. Потери несли ежечасно, а противника достать было нечем: мы давно без полковой артиллерии и минометов, а пока они были – то без снарядов и мин. Все походные кухни были разбиты снарядами, а в уцелевших нечего варить», – вспоминал очевидец55.
В войсках 9-й армии началось массовое дезертирство «запасников» (призванных в июне 1941 г. местных жителей – молдаван), что подрывало дисциплину. Отсутствие подвоза продуктов также разбалтывало солдат, которые переходили на самообеспечение. В бессарабских селах солдаты реквизировали яйца, хлеб, домашний скот… Выполняя приказ Сталина: ничего не оставлять врагу, солдаты уничтожали инфраструктуру района: взрывали мосты и дороги, сжигали поля пшеницы, убивали или угоняли скот.
На обеспечение и содержание переправ в нижнем течении Днестра были брошены шесть отдельных понтонномостовых, мостоинженерных, инженерных, саперных батальонов. Фашисты пытались разрушить переправы с воздуха, но их успешно прикрывал 69-й истребительный авиаполк.
К 22 июля 1941-го румынские войска захватили Измаил, Килию, Рени, Болград. К 25–26 июля немецко-румынские войска вышли к нижнему течению Днестра и к Днестровскому лиману, захватив Аккерман (Белгород-Днестровский) и Затоку, оказавшись в 40 км от Одессы. 26 июля румынское командование провозгласило окончание «кампании 33 дней» по так называемому «освобождению» Северной Буковины и Бессарабии.
18 июля 1941 г. появилась директива командования Южного фронта о создании Отдельной Приморской армии на базе Приморской группы войск.
Эта армия была сформирована на марше к 22 июля 1941 г. (временный командующий генерал-майор Н.Е. Чибисов, по совместительству замкомандующего округом). Н.С. Хрущев так характеризовал генерала Чибисова: «Это был солидный, толстый, уже в летах человек, бывший офицер царской армии. Он прошел школу Гражданской войны в Красной армии. Сталин знал его лично, знал еще по Царицыну и доверял ему»56. По воспоминаниям Н.И. Крылова, генерал Чибисов «запомнился как воплощение кипучей энергии, неистощимой работоспособности. Все, что он ни делал, он делал увлеченно и как-то весело. От одного общения с ним люди приободрялись и тоже веселели». Генерал Чибисов приказывал: «Внушить всем, что оборона по р. Днестр такая, через которую противник не должен пройти. Оборона временная, и мы должны выискивать момент для перехода в наступление…»57
18 июля появилась директива командующего войсками Южного фронта № 0019 на отвод войск левого крыла фронта. Она предполагала отход (к утру 21 июля) главных сил Приморской армии на восточный берег Днестра и сосредоточение одной дивизии в армейском резерве в районе Одессы. Дунайскую военную флотилию планировалось скрытно вывести в Одессу. Армия должна была опираться на центр и южный фас Тираспольского УР и аккерманские позиции, во взаимодействии с Черноморским флотом (ЧФ) не допустить прорыва противника в направлении Одессы, удерживая город при любых условиях58.
Глава 3
ПРОРЫВ. БОИ ПОД ОДЕССОЙ (23 июля – 7 августа)
До середины июля 1941 г. причерноморский фланг Восточного фронта практически не интересовал германское командование. Германский стратегический план рассматривал юг Украины лишь как вспомогательное направление, и даже угроза румынским нефтепромыслам со стороны советских войск в Причерноморье представлялась Гитлеру не слишком серьезной. Немецкое командование считало, что Украину можно будет легко покорить после захвата Москвы или просто путем окружения всех правобережных частей Красной армии ударом с севера вдоль Днепра или Дона. Украина должна была упасть к ногам завоевателей, как спелое яблоко. Но в ходе «похода на Москву» и сражения под Смоленском планы Гитлера изменились…
16 июля 1941 г. на тайном совещании Гитлер отметил, что И. Антонеску желает получить Бессарабию и Одессу и что германские войска обязаны помочь в этом румынским союзникам. В своем письме Гитлер требовал от И. Антонеску продолжения военных действий восточнее Днестра. Фюрер предлагал румынским войскам развернуть наступление в юго-восточном направлении от Буга и взять под контроль захваченные территории. С этой целью Гитлер передавал 44-й армейский корпус в подчинение к И. Антонеску. Одновременно 11-я немецкая армия, на флангах которой действовала 4-я румынская армия, была задействована на правом фланге групп армий «Юг».
В директиве ОКВ № 33 от 19 июля Гитлер приказал изменить главные цели наступления таким образом, чтобы еще до наступления зимы занять на юге СССР Киев, Крым и Донецко-Криворожский бассейн. Важнейшей задачей (на начало августа) было наступление западнее Днепра и уничтожение советских войск 12-й и 6-й армий, оказавшихся в окружении под Уманью в конце июня 1941-го.
30 июля была издана директива ОКВ № 34, которая фактически отменила директиву № 33 и дополнение к ней. Директива № 34 предписывала группе армий «Юг» продолжать операции по уничтожению крупных советских сил западнее Днепра и посредством захвата плацдармов на Днепре создать условия для переправы 1-й танковой группы на восточный берег Днепра.
Начальник Генерального штаба вермахта генерал-пол – ковник Ф. Гальдер записал тогда в своем дневнике: «Согласно указанию фюрера теперь следует приступить к операции по овладению Одессой. Для выполнения этой задачи предназначается корпус Ганзена (54-й армейский корпус 11-й армии) в составе двух немецких и большого количества румынских дивизий. Эта частная операция, которую я считаю необходимой, будет являться эксцентрической по отношению к общей крупной операции на окружение»59.
Захват 16 июля немецко-румынскими войсками Кишинева (с 1940 г. столицы Молдавской ССР) и отступление советских частей за Днестр (в районе Рыбницы) подстегнул румынскую армию к активизации наступления. Немецко-румынские войска начали новое наступление уже 17 июля, когда корпус горных стрелков (в составе 1, 2 и 4-й бригад) и кавалерийский корпус (в составе 5, 6 и 8-й кавбригад) 3-й румынской армии под командованием генерала П. Думитреску форсировали Днестр. Румынские части штурмовали Днестровский вал вместе с 11-й немецкой армией. В обращении к солдатам румынских частей генерал П. Думитреску подчеркнул, что им «выпала честь освободить румынское заднестровское население», что борьба, которая развернется на Востоке, – это борьба «за объединение всех святых границ Румынского Народа»60.
В письме, присланном Антонеску 27 июля, фюрер поздравил его с успехами на фронте, высоко оценив стремление генерала действовать совместно с армией рейха в войне, и подчеркнул, что, следуя этому курсу, Румыния сможет достичь значительных успехов. Гитлер требовал от Антонеску продолжения военных действий восточнее от Днестра и предлагал румынским войскам развернуть наступление в восточном направлении от Днестра до Днепра и взять под контроль захваченные территории61. 31 июля 1941 г. И. Антонеску, обращаясь к Гитлеру, уверил в письме фюрера в том, что он будет следовать избранному курсу, выполнит поставленные перед ним военные задачи и обеспечит контроль в определенных фюрером районах62.
Одесса имела важное стратегическое значение – ведь на аэродромах вблизи нее садились для дозаправки бомбардировщики флотских ВВС ЧФ, совершавшие налеты на румынские промыслы Плоешти, которые снабжали нефтью германскую и румынскую армии.
Ход боевых действий в Причерноморье в значительной степени определялся не столько наступлением румынских войск, сколько развитием событий на Юго-Западном фронте, где немецкая группа армий «Юг» наносила главный удар. Глубокий прорыв немцев на Киевском направлении угрожал тылам Южного фронта, что вынуждало удерживать основные силы на правом крыле фронта. Невысокая эффективность действий Южного фронта была вызвана ошибками разведки в определении состава и численности войск противника. Неправильная оценка его сил не позволяла принимать соответствующие решения на создание устойчивой обороны и разгром вклинившейся группировки агрессора. К этому добавлялась неспособность советских командармов предвидеть действия противника.
Назначение 10 июля 1941 г. С.М. Буденного командующим частями Красной армии, действовавшими на Юго-Западном направлении (для координации действий двух фронтов), не улучшило, а скорее ухудшило положение войск.
С.М. Буденный еще не был знаком ни с положением в Украине, ни с тактикой и стратегией противника в «войне моторов». Он еще жил стереотипами Гражданской войны, 1-й Конной, «большого террора», боясь принимать нестандартные решения. С.М. Буденный едва успел принять командование, как между фронтами (Южным и Юго-Западным) вклинилась немецкая 1-я танковая группа под командованием генерала Клейста, которая 15 июля заняла Бердичев, угрожая как Киеву, так и тылу Южного фронта. В то время как советское командование считало, что главный удар противник наносит на Киев, немецкое командование готовило совсем другую операцию – захват всей Правобережной Украины.
Перед армиями Южного фронта нависла угроза оказаться в гигантском котле. С севера и востока советскую группу генерала Понеделина (части 6-й и 12-й армий) обошла 1-я танковая группа немцев, в то же время 17-я армия противника наступала с юга, а от Днестра, с юго-запада на Умань наступала 11-я армия вермахта. Уже 24 июля войска 6-й и 12-й армий оказались в кольце окружения, которое с каждым днем сужалось. 25 июля, решением советской Ставки, окруженные армии Юго-Западного фронта передавались Южному фронту. Переподчинение этих частей новому фронту привело к ослаблению последнего и к потере управления новыми армиями (6-й и 12-й), к потере их боеспособности. Командование Юго-Западного направления, командование Южного фронта, да и московская Ставка до конца не осознали катастрофическую обстановку на стыке Юго-Западного и Южного фронтов.
Первыми (20 июля) на левый берег Днестра переправились части 95-й стрелковой дивизии, 5-й и 9-й кавалерийских дивизий. Вместе с артполком и пулеметными батальонами укрепрайона 95-я стрелковая дивизия заняла укрепления Тираспольского укрепленного района (ТУР) – от Григориополя до Тирасполя (около 70 км). 95-я переправилась за Днестр после тяжелых боев на Кишиневском направлении, потеряв 30 % боевого состава и практически все танки. Вскоре в 95-ю стрелковую дивизию пришло пополнение в виде маршевого батальона в тысячу человек. 24–25 июля, у села Маяки, на левый берег Днестра переправились части 51-й стрелковой дивизии. К исходу дня 25 июля на восточный берег Днестра вышли главные силы Приморской армии (30-я, 95-я стрелковые дивизии, 7-й кавполк, 25-я стрелковая дивизия). Эта армия заняла оборону от Тирасполя до устья Днестровского лимана.
Тираспольский укрепрайон – 82-й УР (командир – полковник Г.М. Коченов) являлся хорошо оборудованным в инженерном отношении рубежом. Он имел оборонительные сооружения по всей полосе на глубину 4–6 км. Обороняя фронт 150 км, ТУР имел 262 пулеметных и 22 артиллерийских долговременных сооружения, насчитывал более 10 тыс. человек личного состава, около 100 орудий, 632 станковых и 285 ручных пулеметов (в пулеметных батальонах УР насчитывалось от 1600 до 1840 бойцов). 12 суток укрепрайон отражал постоянные атаки противника, пока противник не стал обходить его с правого фланга, тесня войска 9-й и 18-й армий. На некоторых участках фронта (у Дубоссар и Григориополя) противник сумел переправиться через Днестр «на плечах отступающих», создав плацдармы для дальнейшего наступления.
5-я кавдивизия заняла еще 20 км укреплений ТУР. Это был едва ли не единственный случай в истории, когда конница была использована в качестве полевого заполнения между долговременными огневыми сооружениями укрепленного района. 5-я кавдивизия, батальоны и артиллерия ТУР в течение трех суток отражали попытки противника переправиться через Днестр. 22 июля кавдивизию сменили части 30-й стрелковой дивизии. А конный корпус перебрасывался в резерв в направлении Котовска.
Противником Приморской армии стала 72-я пехотная дивизия 11-й немецкой армии и части 4-й румынской армии: танковая бригада, 1-я бронетанковая дивизия, 15-я и 3-я пехотные дивизии, 1-я и 7-я кавбригады, 11-я пехотная дивизия, 1-я пограничная дивизия, 35-я, 21-я пехотные дивизии. 11-я немецкая армия (танков в армии не было) 18 июля сумела форсировать Днестр в районе Могилева-Подольского, прорвать укрепления Рыбницкого укрепрайона (РУР) и на следующий день захватила Каменку и Рыбницу, создав угрозу с фланга войскам 9-й армии. В разрыв фронта между 9-й и 18-й советскими армиями вклинился 30-й армейский корпус противника, который сумел с ходу захватить город Балту (25 июля) и прорвал оборону на 25 км в глубь фронта. Части советского 55-го стрелкового корпуса были вынуждены оставить рубеж обороны по реке Кодыма63.
24 июля командующий 18-й советской армией поставил 48-му стрелковому корпусу задачу – наступать на Балту и разгромить балтинско-кодымскую группировку противника. Две стрелковые дивизии и 2-й кавкорпус отбросили на 8 км к северу части 30-го армейского корпуса противника, полностью разгромив один его пехотный полк, освободили Балту, захватив 10 орудий разных калибров и более 50 пулеметов. Десять дней шли упорные бои за Балту, которая переходила из рук в руки. Но противник, удерживая позиции у Балты, ударил частью 11-й немецкой армии на восток, захватив 28 июля крупную узловую станцию и город Котовск, а 30 июля – штурмовал Ананьев. Корпус Белова получил приказ выбить немцев из Балты. 28 июля 5-я кавдивизия успешно атаковала немецко-румынские войска в 5 км западнее Балты. 11-я немецкая армия обошла кавкорпус с севера, поставив его части в полуокружение. Спешенные кавалеристы ворвались в город и трое суток вели в нем жестокий бой с немецкой пехотой, переходя от дома к дому и забрасывая гранатами подвалы. Советская конница в боях за Балту сорвала планы прорыва 11-й армии на Первомайск.
В целом ситуация на фронте Приморской армии 20–26 июля считалась удовлетворительной. Командование решило отвести 150-ю и 51-ю стрелковые дивизии, переданные в 9-ю армию, в резерв Южного фронта. 51-ю стрелковую дивизию на занимаемом рубеже сменяла 25-я стрелковая дивизия. Но отдыхать «резервным» дивизиям не пришлось – они сразу же были переброшены на правый фланг армии: 150-я на грузовиках переехала из Тирасполя в Котовск и заняла рубеж обороны у Котовска, 51-я – рубеж обороны Ананьева.
26 июля немецкие войска и соединения 4-й румынской армии форсировали Днестр между Дубоссарами и Григориополем – на стыке 9-й и Приморской армий, в полосе обороны 30-й стрелковой дивизии64.
В авангарде наступления была немецкая 72-я пехотная дивизия, имевшая опыт прорыва советской обороны на Пруте. Советская 30-я стрелковая дивизия не выдержала напора 72-й пехотной дивизии. Контратаки для восстановления положения успеха не имели. Части 72-й пехотной дивизии вермахта создали плацдарм на левом берегу Днестра, севернее Григориополя, откуда планировалось начать новое наступление на Николаев. Для разгрома советского армейского тыла, разрушения линий связи и железнодорожного полотна, для организации паники немцы высадили десант у Ананьева в Жеребковском лесу (40 парашютистов).
27 июля командующий 9-й армией решил попытаться восстановить фронт по Днестру, ликвидировать захваченный врагом плацдарм в районе Дубоссары – Григориополь концентрированным ударом 30-й стрелковой дивизии и частью сил 95-й и 150-й стрелковых дивизий, фронтовой авиацией. 95-й стрелковой дивизии предстояло нанести удар под основание вражеского клина – вдоль дороги на Григориополь, а затем уничтожить наведенные противником переправы и отрезать ему выход из перерытского мешка. Во всей полосе обороны 95-й стрелковой дивизии на Днестре остался один полк Сереброва. Утром 29 июля 241-й и 90-й полки начали наступать на Дубоссары. Советское контрнаступление длилось три дня, но не принесло желаемых результатов, а 30 июля враг перешел в наступление. Вслед за 72-й немецкой дивизией за Днестр выдвинулись свежие румынские части. Фашистские бомбардировщики, пользуясь своим превосходством в воздухе, подавляли огонь советских батарей…
Для борьбы с десантами противника в Приднестровье были сформированы Тираспольский, Беляевский и Бендерский истребительные батальоны (вместе – более 700 добровольцев: милиционеров, работников райкомов партии и комсомола, рабочих и служащих). В июле 1941-го эти части сражались с прорвавшимся в тыл в районе Чимишлии румынским кавалерийским полком, участвовали в ликвидации немецких десантов, охраняли мосты через Днестр, железную дорогу, обеспечивали безопасность тыла.
Еще один Овидиопольский истребительный батальон старшего лейтенанта НКВД И.И. Бутовича (3 роты, 390 бойцов) оказал существенную помощь армии в обороне 70 км линии фронта, проходящей по Днестровскому лиману. Бойцы батальона вылавливали дезертиров и диверсантов, которые на различных плавсредствах пытались переплыть лиман, вели охрану многочисленных немецких колоний Овидеопольского района, откуда, в июле – августе 1941-го, начали выселять этнических немцев. На территориях немецких колоний Овидеопольского района действовали и оперативные группы 57-го полка НКВД. Бойцы истребительного батальона вели разведку и захватывали румынских языков на аккерманском берегу (захваченном румынскими войсками 24–25 июля). В сентябре 1941-го все бойцы истребительного батальона пополнили состав 31-го полка 25-й стрелковой дивизии.
В те дни Одессу несколько раз посещал молодой бригадный комиссар Леонид Ильич Брежнев, тогда – заместитель начальника политуправления Южного фронта. Он организовывал контакты между армейскими политорганами и областной и городской партийными организациями, выезжал в воинские части, на заводы и в катакомбы, принимал участие в разработке планов отпора врагу на Одесском направлении и подготовки партизанских баз. Брежнев постоянно консультировался с секретарем Одесского обкома КП(б)У А.Г. Колыбановым, секретарем Одесского горкома Н.П. Гуревичем, председателем Одесского облисполкома Н.Т. Кальченко, председателем горисполкома Б.И. Давиденко.
Только к концу июля 1941-го, когда враг оказался в 40–50 км от Одессы, командование стало задумываться о возможной обороне Одессы в полном окружении. До этого в войсках царила уверенность в том, что Тираспольский укрепрайон и рубеж Днестра – старая граница СССР – станет последним рубежом отступления советской армии. Но в конце июня части вермахта на севере Украины уже двигались в направлении Киева, угрожая тылам Южного фронта.
26 июля нарком Военно-морского флота Н.Г. Кузнецов поставил перед Военным советом Черноморского флота задачу: «Связаться с сухопутным командованием по вопросу обороны Одессы с использованием кораблей и особенно батарей на суше, детально разработать вопросы взаимодействия. Если по обстановке сухопутных частей не окажется, решать задачу самостоятельно. Кораблям базы поддерживать войска до последнего снаряда… В случае окружения Одессы организовать поддержку и питание с моря. Для обороны базы и поддержки сухопутных войск по обстановке использовать корабли и авиацию основного ядра Черноморского флота»65.
Ставкой начала рассматриваться возможность окружения Приморской армии в районе Одессы. В этом случае планировалась стойкая оборона района до начала возможного контрнаступления советских войск.
27 июня командующий ЧФ приказал командующему Одесской базой ВМФ контр-адмиралу Жукову начать фортификационные работы по созданию укрепленной эшелонированной сухопутной обороны базы. Работы должны были вестись круглосуточно с привлечением гарнизона, моряков, сухопутных войск и гражданского населения. Одновременно боевые расчеты береговых батарей ЧФ начали ежедневно проводить учебные стрельбы по наземным целям, чего прежде не делалось.
31 июня командование Южного фронта в своем приказе № 036 указывало, что «враг мелкими группами проникает подчас в глубокий тыл, где нападает на наши коммуникации, средства связи, сеет панику… А у нас раздаются крики: «Окружение!» хотя его нет». Для ликвидации «просачивания» врага предлагалось создавать при штабах армейские подвижные истребительные отряды и истребительные отряды из местных патриотов. Приказ клеймил проявления «растерянности и трусости» и отсутствие управления в штабах 30-й и 95-й стрелковых дивизий66.
1–2 августа противник, продвигавшийся до сих пор в восточном и юго-восточном направлениях – от Дубоссар на Вознесенск, круто повернул часть своих сил на юг, а затем и на юго-запад. По лощинам и перелескам фашистская пехота обошла поредевшие роты 90-го стрелкового полка. Против трех неполных советских стрелковых дивизий оказались 50-я и 73-я пехотные дивизии немцев, 5-я пехотная дивизия, танковая и кавбригады румынских войск… Противник ворвался в тыл 95-й дивизии, чуть не захватив командный пункт и штаб дивизии, разгромил и отбросил части 30-й и 150-й стрелковых дивизий на восток от ст. Затишье.
Огромные потери несли 30, 150, 95-я стрелковые дивизии, в полках которых оставалось от 200 до 300 активных штыков. Прикрыть фланги было просто нечем – все резервы были израсходованы. Командование решило бросить в новую контратаку 51-ю стрелковую дивизию – из района Ананьев в направлении Дубоссары – Григориополь (вместе с остатками 95, 30 и 150-й стрелковых дивизий). Из частей 95-й стрелковой дивизии особо отличилась ударная группа капитана И. Чистякова (1500 бойцов из числа 161-го стрелкового полка, без танков). В этом наступлении проявились организаторские и боевые качества будущих героев обороны Одессы – лейтенантов Я. Бреуса и М. Долгого67.
Однако эта атака, начавшаяся только поздним вечером 4 августа, когда противник уже владел ситуацией и прорвал оборону во многих местах, принесла огромные жертвы. Утром 5 августа, после контрудара немецко-румынских войск, наступающие стали отходить.
Ф. Гальдер запишет в своем дневнике: «На фронте группы армий «Юг» постепенно начинают сказываться результаты длительного перемалывания русских войск, действующих на Украине. Противник отходит. Несмотря на это, ввиду малой активности румын и учитывая наличие нескольких хорошо сохранившихся дивизий в составе русского Южного фронта, следует ожидать попытки противника удержать район Одессы и прилегающее к ней побережье. Одесса может стать русским Тобруком. Единственным средством против этого является прорыв 1-й танковой группы через Первомайск на юг»68.
В то же время войска Южного фронта, боясь полного окружения, начали постепенный отход на восток от Днестра. 4 августа у соединений Приморской армии прервалась проводная связь со штабом Южного фронта. Хаос дополнили непрекращающиеся споры между армейскими и флотскими: кто будет оборонять город Одессу – Черноморский флот или армия?
Прорывы немецких частей часто прикрывали советские мобильные группы взводов ПВО, состоящие из двух – четырех автомашин со счетверенными пулеметами «Максим», снабженными зенитным прицелом. Огонь счетверенок заставлял неприятельскую пехоту останавливаться и залегать. Эти группы стали своеобразным резервом, который временно задерживал продвижение противника на отдельных участках.
У противника произошло разделение оперативных задач и операционных направлений. 11-я немецкая и 3-я румынская армии нацелили свои удары на Ананьев – Вознесенск, а перед 4-й румынской армией была поставлена задача наступать на Одессу кратчайшим путем – от Тирасполя на Николаев и от Тирасполя на Брезовку с целью 10–15 августа захватить Одессу. 5 августа войска 4-й румынской армии были усилены 1-й танковой дивизией, части этой армии приступили к переправе через Днестр.
5 августа Ставка Верховного главнокомандования, осознав возможность полного уничтожения войск Южного фронта, наконец-то отдает приказ отвести войска Южного фронта с днестровского рубежа на линию Чигирин – Вознесенск – Днестровский лиман. Только во второй половине дня 5 августа 9-я армия (176, 74, 150 и 51-я стрелковые дивизии) начали отход от Балты и Слободзеи на рубеж Братское – Березовка – фронтом на Запад, а Приморская армия (95-я и 25-я стрелковые дивизии) – на рубеж Березовка– Раздельная – Кучурганский лиман – Днестровский лиман, развертываясь фронтом на север. Из 9-й армии в Приморскую (приказом командарма Южного фронта) передавалась 30-я стрелковая дивизия.
Но основная опасность для всего Южного фронта заключалась в прорыве немецких танков к северу от Первомайска – весь Южный фронт мог оказаться в окружении.
Трое суток советские воины 18-й армии сражались за переправы в 9 км севернее Первомайска, но 9-я и 16-я танковые дивизии танковой группы фон Клейста смяли сопротивление и вырвались на оперативный простор. 3 августа немцы захватили Первомайск и блокировали мосты через Синюху и Южный Буг.
Интересно, что 28 июля советская полевая разведка донесла командованию Южного фронта, что по дороге на Первомайск от Умани, в 30–40 км восточнее Балты, двигается моторизованная дивизия немцев с танковым полком. Но командование армии никаких мер не приняло. «Командующий 9-й армией, услышав по телефону от Белова о танках, отказался ему верить. Не поверил и командующий фронтом генерал Тюленев», – вспоминает очевидец.
2 августа 2-й кавкорпус (подчиненный командующему войсками Южного фронта) получил задачу покинуть район Балты и сосредоточиться у Первомайска, прикрыв Николаевское направление. Конница была брошена против танков (в кавкорпусе, по штату, было 2 танковых полка, но к 2 августа корпус остался без танков; в боях были потеряны единицы, остальные танки – старые БТ – вышли из строя и были отправлены на ремонт в тыл). Но когда 2-й кавкорпус подошел к Первомайску, город был уже занят частями 14-го моторизованного корпуса немцев.
Два полка немецкой пехоты с танками, поддержанные бомбардировочной авиацией, атаковали линию обороны 223-й стрелковой дивизии 18-й армии. Дивизия не выдержала натиска и в беспорядке откатилась к Кировограду. Панический отход дивизии привел 3 августа к захвату Кировограда. 9-я кавдивизия переправилась через Южный Буг у Вознесенска на восточный берег реки. 5-я кавдивизия заняла оборону на правом берегу Буга у Врадиевки. Против прорвавшихся у Первомайска немцев выступила и 96-я горнострелковая дивизия.
Военный совет Южного фронта просил разрешения у штаба главкома Юго-Западного направления отвести войска на новые рубежи и одновременно усилить фронт пятью стрелковыми и двумя авиадивизиями из резерва. Но С.М. Буденный, располагавший незначительными резервами, берег их как зеницу ока. Он ошибочно считал, что действующие против Южного фронта соединения неприятеля сильно измотаны и не имеют подавляющего превосходства в живой силе.
4 августа Буденный в своем боевом донесении в Ставку Верховного главнокомандования сообщал: «Над правым флангом и тылом Южного фронта с севера нависает противник на фронте протяжением 110–120 км от Кировограда до Первомайска включительно. Чтобы парировать угрозу охвата и окружения, нужны подвижные резервы, которых нет. Вновь формируемые дивизии еще не готовы и значительно удалены от решающего района событий. Единственной силой, которая ведет борьбу с обходящим противником и задерживает его продвижение, является авиация. Однако ее также недостаточно. Выделенные Ставкой на усиление три авиаполка еще не прибыли. К тому же дождливая погода с 1 августа крайне ограничила действия авиации. В подобной обстановке считаю, является своевременным решить вопрос, во-первых, о дальнейшей задаче Южного фронта и, во-вторых, об организации обороны по реке Днепр». С.М. Буденный просил: «Разрешить Южному фронту начать отход на рубеж Знаменка, река Ингул, Николаев, поручив оборону Одессы Приморской армии», «дать указание Черноморскому флоту организовать и прикрыть коммуникации Южного фронта и Приморской армии по морю», «для обеспечения отхода войск Южного фронта выделить дополнительно два штурмовых авиаполка»69.
В то же время Буденный с энтузиазмом докладывал Ставке набор примитивных выкладок и неподтвержденных данных относительно обороны Одессы. Вместо конкретных мероприятий, планов воздушной обороны, дислокации обороняющихся войск, он который раз повторил заученные призывы и лозунги70.
5 августа 1941 г. Сталин одернул маршала: «С предложением маршала С.М. Буденного о рубеже отвода войск Южного фронта на линию реки Ингул Ставка никак не может согласиться… Приказываю: 1) При отводе войск Южного фронта занять линию восточный берег Днепровского лимана до Беляевка, от Беляевка на Ротмистровка, Березовка, Вознесенск и далее на Кировоград, Чигирин. 2) Отвод производить в ночное время и этапами, прикрывая сильными арьергардными боями, и закончить его не позже 10 августа»71.
6 августа, не дойдя до намеченного оборонительного рубежа, 72-й кавполк 9-й кавалерийской дивизии подвергся нападению танков противника и был рассеян. Танковые части противника устремились на Вознесенск и отбросили остальные два полка 9-й кавалерийской дивизии. Вознесенск был захвачен противником, как и единственный мост через Южный Буг у Вознесенска. Прорыв танков фон Клейста поставил крест на удержании рубежа обороны по Днестру, так как тыл Южного фронта, восточнее Котовска, оказался открытым на 150 км72.
Но еще в более катастрофическом положении оказался правый фланг Южного фронта – остатки группы генерала Понеделина. В Ставку докладывали: «От Понеделина получена радиограмма панического содержания, что организованный выход из боя без уничтожения своей материальной части или без немедленной помощи извне якобы невозможен. Эта оценка положения Понеделиным неверна, и сплошного фронта нет. Имеются промежутки до 10 и более километров. Топтание на месте Понеделина другим иначе объяснено быть не может, как только растерянностью, нераспорядительностью, неэнергичностью…»73 Но эта информация командарма Тюленева была не совсем верной. Армейские штабы не имели оперативной связи с вышестоящими штабами, командование Южного фронта не получало регулярной информации о положении дел.
Группа Понедедина сражалась в полном окружении, силы прорывавшихся советских частей таяли в контратаках, отражаемых заслонами немецкой артиллерии и танков. Немцы изо дня в день усиливали нажим на занимаемый группой плацдарм, чтобы отрезать им путь отступления, стянуть кольцо окружения. Этот плацдарм (густой лес Зеленая Брама) не превышал размера 10 х 10 км и постоянно простреливался артиллерией и закидывался бомбами немецких бомбардировщиков. В то же время армию не поддерживала фронтовая авиация, а снарядов и зениток уже не было. 1–6 августа гитлеровцы уничтожали окруженные армии…
И. Тюленев отменил приказ главкома Юго-Западного направления Буденного от 3 августа о прорыве группы Понеделина к Одессе, распорядившись выходить из окружения в восточном направлении. В то же время Тюленев приказал идти на выручку группе Понед елина частям 18-й армии, но в ночь на 2 августа немцы прорвались к Первомайску и Кривому Озеру, окружив сами части 18-й армии. 5–8 августа противником были уничтожены штабы 6-й и 12-й, в плен были взяты командующий 12-й армией Понеделин и командующий 6-й армией Музыченко. В плен попали два командарма, четверо командиров корпусов, начальник политотдела армии, 11 комдивов, погибли два командира корпусов и шесть комдивов. Группа войск, которую возглавил генерал 49-го стрелкового корпуса С.Я. Огурцов, организовалась в «партизанскую армию», решив прорываться к Одессе. Но и эта группа была разгромлена и пленена. Потери советских войск в Уманском котле составили до 25 тыс. погибших и пропавших без вести и около 100 тыс. пленных… Ставка Верховного главнокомандования, главнокомандование Юго-Западного направления объявили командующего группой войск П.Г. Понеделина виновником разгрома фронта, предателем, добровольно сдавшимся в плен. В 1950 г., по приговору Военной коллегии Верховного суда, П.Г. Понеделин был приговорен к расстрелу74.
В боевом донесении командующего войсками Южного фронта в Ставку Верховного главнокомандования 4 августа 1941 г. сообщалось о наступлении советских войск на Дубоссарском направлении силами 51-й стрелковой дивизии, во взаимодействии с частями 30-й стрелковой и 95-й стрелковой дивизии.
4 августа, видя нерешительность командования Южного фронта и Приморской армии, Военный совет ЧФ направил наркому ВМС СССР телеграмму, в которой подчеркивалась необходимость отстоять Одессу даже в случае отхода от Одессы частей Южного фронта. Командование ЧФ просило наркома сообщить об «опасном положении» Одессы в Ставку. В тот же день нарком ВМФ прислал ответную телеграмму, в которой приказывал Одессу не сдавать. 5 августа, когда угроза выхода сухопутных армий противника в район Одессы и блокады города с суши стала реальностью, Ставка издала приказ: «Одессу ни при каких условиях не сдавать», подтвердив его директивой: «Одессу не сдавать и оборонять до последней возможности, привлекая к делу Черноморский флот»75.
5 августа в 9.00 411-я батарея, что находилась в пригороде Одессы за «дачей Ковалевского» (командир – старший лейтенант И.Н. Никитенко), открыла огонь из всех своих орудий по Аккерманской (Белгород-Днестровской) крепости, где, по сведениям разведки, разместились румынские части и техника. 25 осколочных снарядов (каждый по 97,5 кг) накрыли цель и принесли большие потери противнику.
Когда войска 9-й армии отошли, обнажив правый фланг Тираспольского УР, возникла угроза захвата противником укрепрайона вместе со всей инфраструктурой и вооружением. 5 августа командир ТУР полковник Г.М. Коченов получил приказ от Военного совета Приморской армии о свертывании Тираспольского укрепрайона, разоружении дотов (пулеметные доты разрушить не успели) и других инженерных сооружений. Необходимо было немедленно взорвать огневые сооружения, вывести людей с оружием, техникой, боеприпасами и использовать их для пополнения полевых войск. Высвобожденные пулеметы ТУРа шли на усиление дивизий и в армейский резерв. Гарнизон ТУРа, сняв из дотов пулеметы и подорвав 47-мм и 76-мм капонирные орудия, отошел на станцию Карпово (40 км от Одессы). Под прикрытием пульбата и артдивизиона, отбивавших 6–7 августа атаки противников на рубежах ТУР, боеприпасы и техника вывозились к Карпову и грузились в вагоны для отправки в Одессу. Приморская армия пополнилась 11 тыс. кадровых пулеметчиков, артиллеристов, саперов, связистов, разведчиков, ополченцев, получила около 500 станковых и 320 ручных пулеметов, полк орудий с пятью боекомплектами к каждому, что повысило боевую мощь армии. Два пулеметных батальона были направлены в Одессу на переформирование, в распоряжение штаба армии поступили батальон связи и саперный батальон. Остальные пулеметные батальоны и артиллерийский полк вливались в состав стрелковых дивизий Приморской армии. Пулеметчикам и артиллеристам Тираспольского укрепрайона суждено было сыграть в обороне Одессы немаловажную роль76.
Основной удар противника по Одессе ожидался с севера, где отступала 95-я стрелковая дивизия, поэтому три пулеметных батальона ТУР и 397-й артполк ТУР оставлялись на рубеже Беляевка – Выгода. Вместе с войсками из Тирасполя (1–6 августа) ушло и уехало до 25 тыс. местных жителей (50 % горожан). В городе были выведены из строя станционные сооружения, системы железнодорожного водоснабжения, сигнализации и связи, сожжены фабрики, мельницы, маслобойные заводы, склады, радиостанция, на перегоне Тирасполь – Кучурган было уничтожило 70 % стрелочных переводов. В спешке отступления были взорваны и мелкие предприятия местного значения. На Одессу отходили тылы 9-й, 18-й и Приморской армий, в городе скопилось 4 тыс. груженых вагонов армейского имущества. Эвакуированный подвижной состав Кишиневской железной дороги был захвачен румынскими войсками на перегоне Раздельная – Выгода (83 поврежденных паровоза и 1600 вагонов). Советские войска отошли от Днестра, где существовали естественная преграда и полоса укреплений. Но две поредевшие стрелковые дивизии не имели никаких возможностей остановить противника среди ровной степи, где никогда не предвиделся фронт и оборонительные позиции были только намечены.
6–8 августа степь между Днестром и Южным Бугом представляла полный хаос. Такого перемешивания частей, как это было в начале августа 1941 г., не знала история войн. Руководство Южным фронтом не знало количества людей в дивизиях, да и сами комдивы об этом не знали; ряд дивизий к этому времени уже существовал только на бумаге. Командование не знало, что происходит с окруженными противником полками и дивизиями. На огромных пространствах бродили дезорганизованные подразделения и группы дезертиров. Многие части Южного фронта остались без патронов, а бойцы, в ажиотаже отступления, побросали лопатки, противогазы, плащ-палатки… Быстро отступавшие части Красной армии стали испытывать серьезные проблемы, не только из-за нехватки продовольствия и боеприпасов, измотанности и усталости частей, но и из-за отсутствия четких приказов и централизованного командования. Диверсионные группы противника уничтожили связь штаба фронта и армейских штабов с отходившими частями.
6 августа на части 51-й и 30-й стрелковых дивизий усилился нажим частей 50-й и 73-й пехотных дивизий вермахта. 95-я стрелковая дивизия под натиском превосходящих сил противника отошла на рубеж высота 194 (1 км севернее села Плоское), в то же время 7-й кавполк 1-й кавдивизии, наступая из Гросулова, отбросил передовые отряды противника в северо-западном направлении и занял рубеж Богачево – Муратово77.
Немецкий прорыв в район Новая Одесса окончательно смешал план советской обороны. Немецкие войска, превратив советскую оборону в решето, прорвались в этот район с севера от Балты, Саврани, Первомайска и с востока – от Тирасполя и Рыбницы. Деморализация отступавших и окруженных войск усиливалась гибелью в боях старшего и среднего командного состава, постоянными атаками с воздуха, артиллерийскими и минометными обстрелами. После гибели командиров лейтенанты вынуждены были командовать полками, а некоторые группы «прорывающихся» красноармейцев самоорганизовывались под началом опытных и авторитетных солдат, прошедших Гражданскую или финскую войны.
«Отход на этот рубеж был трудным. Части дивизии, передвигавшиеся на широком фронте, растянулись на много километров и в глубину. Проводные линии связи свертывались, а радиосвязь часто подводила. Для передачи любого распоряжения, для выяснения обстановки приходилось непрерывно посылать работников штаба в полки и батальоны. И главное – наседал противник, от которого никак не удавалось оторваться», – вспоминал участник событий полковник В. Сахаров78.
Глава 4
ПРИМОРСКАЯ АРМИЯ ГОТОВИТСЯ К ОБОРОНЕ (6–7 августа)
Первоначально в состав Приморской армии вошли 25, 51, 150-я стрелковые дивизии 14-го стрелкового корпуса, 265-й корпусной артполк, 69-й истребительный авиационный полк, части специальных войск, 26-й погранотряд, Одесская военно-морская база ЧФ и Дунайская военная флотилия. В конце июля был назначен уже не временный, а постоянный командарм Приморской армии – генерал-лейтенант Г.П. Софронов (до этого замкомандующего войсками Прибалтийского округа). Одесский военный округ прекратил свое существование, а его командующий – генерал – лейтенант H.Е. Чибисов – был назначен командующим Резервной армией. Членами Военного совета Приморской армии были утверждены дивизионный комиссар Ф.Н. Воронин и бригадный комиссар М.Г. Кузнецов (бывший секретарь Измаильского обкома партии). «Воронина мы знали как начальника политуправления Южного фронта. То, что вслед за Т.Д. Шишениным (генерал-майор, начальник штаба Приморской армии. – Авт.) в армию направлялся еще один крупный работник фронтового масштаба, говорило о большом внимании к приморскому флангу», – вспоминал генерал Н.И. Крылов79. Политотдел возглавил полковой комиссар Л.П. Бочаров, полковник Н.К. Рыжи стал начальником артиллерии армии, начальник корпусной санитарной службы военврач 1-го ранга Д.Г. Соколовский – начсанармом.
31 июля в Одессу прибыл новый командующий Приморской армией – генерал Георгий Павлович Софронов. Он приехал в Одессу из Полтавы, где в штабе главкома Юго-Западного направления имел долгую беседу с С.М. Буденным. Штаб армии и генерал Софронов обосновались в подземном КП, который был оборудован под зданием строительного института на ул. Дидрихсона на одесской Молдаванке. Там действовал армейский узел связи, откуда командарм связывался по буквопечатающему аппарату с командующим Южным фронтом.
Генерал Софронов не был знаком с обстановкой в Причерноморье и с состоянием дел в Приморской армии. А времени для введения в курс дела уже не было. Неподготовленность генерала особенно сказалась на состоянии армии в критические дни 1–10 августа… «Георгий Павлович Софронов встретил войну заместителем командующего войсками Прибалтийского Особого военного округа. Ему было уже под пятьдесят. Софронов сразу располагал к себе. Открытое лицо, доброжелательный взгляд. Держался он просто, даже как-то по-домашнему. Вскоре мы оценили его как человека прямого и душевного, не любителя излишней официальности. При этом он обладал сильным, твердым характером, огромной выдержкой», – вспоминал генерал Н. Крылов80.
Командующий фронтом передал из состава Приморской армии в 9-ю армию 51-ю Перекопскую и 150-ю стрелковые дивизии. В конце июля 1941-го из трех стрелковых дивизий, составлявших 14-й корпус – основу Приморской армии, – в Приморской армии оставалась лишь 25-я стрелковая Чапаевская дивизия (фронт от Тирасполя до Черного моря). Но вскоре из 9-й армии в Приморскую была передана 95-я стрелковая Молдавская дивизия, вместе со своей полосой обороны: от Тирасполя до Григориополя (46 км).
До 4 августа Приморская армия еще удерживала двумя полками 25-й стрелковой дивизии восточный берег Днестра и Днестровского лимана до Каролина-Бугаза на Черном море, а двумя полками 95-й стрелковой дивизии – район Тирасполя, ведя бой за Григориополь. Но 4 августа противник прорвал оборону на участке 90-го стрелкового полка, и над частями Приморской и 9-й армий нависла угроза быть отрезанными от других частей Южного фронта.
6 августа был отдан приказ Приморской армии отходить на рубеж, проходящий через Березовку, Катаржино, Раздельную, Кучурганский лиман. 25-й стрелковой дивизии было приказано отступать к станциям Раздельная – Троицкое, удерживая их и прикрывая побережье Днестровского лимана мелкими отрядами. Прикрываясь арьергардами на рубеже Цебриково – Веселый Кут – Новая Петровка – Плоское, 95-я стрелковая дивизия начала, загибая правый фланг к юго-востоку, планомерный отход на реку Кучурган, головами колонн достигнув рубежа реки Кучурган. Оттуда до Тирасполя фронт оставался по Днестру.
За следующий день противник настолько продвинулся на восток, что мог легко выйти в тыл дивизии. В час ночи 7 августа полковник Соколов отдал приказ об отходе 95-й стрелковой дивизии на новый рубеж Ивановка – Новая Петровка – Детинск. Против 95-й дивизии действовали 3, 7, 15-я пехотные и 1-я кавалерийская дивизии румын, а на правом фланге – часть сил 72-й пехотной дивизии немцев… Ночью дивизия перешла неширокий Кучурган. На этом направлении это была последняя река перед Одессой. Куда-то исчез полк майора Планидина. «В конце концов выяснилось, что полк, отбиваясь от идущего по пятам противника, оказался разделенным на две части, и они самостоятельно отходили к Куяльницкому лиману. В это время полки Сереброва и Новикова отразили все попытки врага обойти их с флангов и окружить. В сложной обстановке отхода на новые рубежи в полосу дивизии попали некоторые подразделения из других соединений», – вспоминал полковник В. Сахаров81.
Немецко-румынские войска предприняли массированное наступление на всем левом фланге Южного фронта. Форсировав Днестр, девять румынских и немецких дивизий смяли оборону 9-й армии и на плечах отступавших полков разрезали фронт 150-й стрелковой дивизии в направлении Березовки. Советские части 95-й стрелковой дивизии вынуждены были отходить на линию Жеребково – Катаржино – Раздельная (до Одессы 40–50 км). У Раздельной они установили контакт с 25-й стрелковой дивизией. 6 августа противник занял Котовск и Красные Окна. «После Котовска оторваться от противника мы уже не могли, и немцы принялись нас просто истреблять», – воспоминал Д. Лeвинский82.
Передовые части противника забрасывали свои разведывательные и диверсионные группы в тыл Приморской армии. Одна из таких групп ворвалась в село Кайры, расположенное в 55 км от Одессы, и пыталась там закрепиться до подхода основных сил. Однако 2-й эскадрон 5-го полка 1-й кавалерийской дивизии под командованием старшего лейтенанта И.М. Котенкова выбил ее из села.
6 августа проходил бой частей 95-й стрелковой дивизии с передовыми отрядами 72-й немецкой пехотной дивизии в долине реки Кучурган и у Верхней Михайловки. Части 2-й и 4-й кавбригад румынских войск, наступая в направлении села Кумары, овладели селом Малая Врадиевка. Отходивший по дороге Тирасполь – Одесса, вместе с 95-й и 25-й стрелковыми дивизиями, 265-й корпусный полк тяжелой артиллерии (командир – депутат Верховного Совета УССР майор Н.В. Богданов) огнем с близкой дистанции прямой наводкой остановил наступление танковых частей врага, который стремился прорваться за систему оборонительных рубежей. На Котовском направлении противник, продолжая наступление на Гондрабуру, овладел Новой Георгиевкой и Селивановкой (25 км восточнее Котовска). На Дубоссарском направлении противник вел бои с нашими войсками уже на рубеже ст. Веселый Кут – Плоское – Красная Горка83.
Полки 95-й стрелковой дивизии Сереброва и Новикова, отбив все попытки врага обойти их с флангов, вышли из полуокружения, присоединив к себе некоторые подразделения из разгромленных частей. 90-й полк 95-й стрелковой дивизии майора Планидина, отбиваясь от идущего по пятам противника, отходил долиной речушки Большой Куяльник. Этот полк оказался разделенным на две части, причем одна часть полка была оторвана от основных сил 95-й – на узком плато между Куяльницким и Хаджибеевским лиманами. Командир 241-го стрелкового полка П.П. Новиков, «опытный командир, побывавший добровольцем в Испании, сумел с первого часа войны организовать боевые действия полка»…84
Приморская армия, прикрываясь сильными арьергардами на рубеже Цебриково – Веселый Кут – Новая Петровка – Плоское, начала планомерный отход на реку Кучурган. 7 августа командующий Приморской армией приказал войскам занять оборону на подступах к Одессе на таких рубежах: 30-й стрелковой дивизии – по линии Березовка – Демидовка – Анатольевка – Силовка; 95-й стрелковой дивизии – рубеж реки Кучурган, по линии Жеребково – Катаржино – Кошары – Раздельная; 31-му и 287-му полкам 25-й стрелковой дивизии – по линии Раздельная – Миролюбовка – Баден – Граденицы – Маяки – Каролино-Бугаз, «прикрывая побережье Днестровского лимана мелкими отрядами». 1-я кавдивизия и 54-й полк 25-й стрелковой дивизии отводились в резерв армии в селах Джугастрова, Новая Николаевка, Катаржино. Отдельные части и отряды бойцов Южного фронта, ослабленные отступлением, «прибивались» к фронту Приморской армии, создавая дополнительные проблемы со снабжением войск продовольствием и боеприпасами…85
На Одесском направлении противник сосредоточил 4-ю румынскую армию (численность ее была доведена до 300 тыс. человек), составлявшую примерно половину всех вооруженных сил Румынии, и отдельные подразделения 72-й немецкой пехотной дивизии. В первом эшелоне вели наступление 1-я гвардейская, 3-я и 7-я пехотные румынские дивизии, части 72-й немецкой пехотной дивизии. Во втором эшелоне находилось еще 5 пехотных дивизий и 1 кавбригада. На Одесском направлении враг обладал пятикратным превосходством в личном составе и в артиллерии. Противник имел здесь 80 самолетов и 60 танков. В распоряжении защитников Одессы было 35 самолетов и 5–7 исправных танков.
Генерал Г.П. Софронов, осознавая критическое положение войск Приморской армии, еще 4 августа просил у командования фронта усилить армию двумя дивизиями или же снять с нее ответственность за Николаевское направление, изменив разграничительную линию с 9-й армией. Но командующий фронтом заявил генералу Софронову, что усилить Приморскую армию в данный момент невозможно, и подтвердил, что оборона Николаевского направления остается за Приморской армией, угрожая трибуналом за неподчинение.
Уже в начале 1960-х гг., выступая в Одессе на конференции, посвященной обороне города, Г.П. Софронов скажет: «Я все время боялся, очень боялся, положение на фронте было тяжелым, и боялся, что командование фронта прикажет мне, армии отойти за Буг… Я подготовил материалы для обороны Николаевского направления. Но никаких приказов не было… Мы учитывали, что из Очакова противник может перейти в Крым. Военный совет решил послать туда кавалерийскую дивизию. Но не успела эта дивизия прибыть в Очаков, как армии поступил приказ оборонять только Одессу»86.
Интересно, что через несколько дней командующий Южным фронтом просто «забыл» о разговоре с Софроновым, очевидно стараясь вывести себя из-под гнева Ставки и представить Софронова «главным виновником» военных неудач. Генерал А.Ф. Хренов писал: «Все мы были озадачены: намерения командарма противоречили прямой и недвусмысленной директиве Ставки. Его оценка обстановки явно расходилась с оценкой Военного совета фронта. И.В. Тюленев и Ф.Н. Романов не скрывали своей тревоги»87.
После подобного ответа командующего фронтом генерал Софронов решил возложить оборону города на командира военно-морской базы контр-адмирала Жукова, передав ему одну дивизию из Приморской армии и расценивая эту оборону только как частную задачу армии. А основные силы армии направить на оборону Николаевского направления, чтобы не дать противнику переправиться через Южный Буг. Генерал Софронов тогда считал, что прорыв неприятеля на Николаев более опасен для советской армии, чем потеря Одессы.
Приморской армии предоставлялся огромный плацдарм в виде широкой полосы побережья, включающей Одессу, Николаев, Очаков. Командарм думал отвести 1-ю кавалерийскую дивизию и 30-ю стрелковую дивизию на прикрытие Николаевского направления. В дальнейшем он рассчитывал передать еще и 25-ю стрелковую дивизию для обороны Николаева и Очакова, оставив для обороны Одессы только 95-ю стрелковую дивизию. Два полка 30-й стрелковой дивизии, забрав из Одессы пополнение и 20 пулеметов, покинули одесский фронт у Тилигульского лимана (у с. Нейзац, восточнее села Катаржино). Дивизия ушла с позиций, открыв фланг 95-й стрелковой дивизии и рубежи обороны протяженностью примерно в 40 км. В связи с отступлением 30-й стрелковой дивизии и 9-й армии в целом сложилась угрожающая ситуация в районе Березовка-Сербки. В брешь устремились части 72-й пехотной дивизии вермахта и румынская кавбригада. Генерал Г.П. Софронов позже заявит, что 30-ю стрелковую дивизию он «так и не видел» и не смог «найти», да и командованием фронта она не будет «найдена» в определенном для нее районе обороны Демидовка – Анатольевка по причине ее полного разгрома при отходе от Одессы в ночь на 9 августа.
Pulsuz fraqment bitdi.