Kitabı oxu: «Население Красноярского края в 1970-1990-х гг. Воспроизводство, расселение»

Введение

Начиная с 1992 г. в России происходит процесс естественной убыли населения, когда последующее поколение численно меньше предыдущего. С научной точки зрения это называется «суженным воспроизводством населения», или депопуляцией¹. В новейшей отечественной истории начало 1990-х гг. ознаменовалось чудовищным ростом смертности и снижением рождаемости. Пересечение этих тенденций и привело к значительной убыли населения в мирное время.

В 2009 г. в Красноярском крае впервые за последние 17 лет отмечался естественный прирост населения. Число рождений превысило число смертей на 515 случаев². Прирост населения продолжается и сегодня, но ситуацию это не меняет. Так, в 2012 г. для освоения районов Нижнего Приангарья не хватало примерно 600 тыс. человек³. Конечно, на стройках можно использовать труд мигрантов, что и происходит. Но это чревато опасностью этнической подмены коренного населения.

Депопуляция напрямую угрожает национальной безопасности России. В частности, существует опасность утраты территорий восточнее Урала. Показательной в этом плане является книга влиятельного американского политика и политолога З. Бжезинского «Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы» (1998), в которой автор видит Россию «устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы Европейская часть России, Сибирская республика и Дальневосточная республика»⁴.

С позиции национальных интересов выход один – наращивать численность народов России, особенно русского как титульного. Это позволит удержать собственную территорию и даст нужное количество рабочих рук экономике. Опыт показывает, что одними экономическими мерами (вроде выплаты «материнского капитала») обеспечить устойчивый прирост населения невозможно. Современные демографические тенденции могут быть поняты, если ясна история их формирования.

Несмотря на всю серьезность положения, центры по изучению проблем народонаселения функционируют лишь в трех российских городах – в Москве, Новосибирске и Махачкале (Республика Дагестан). Этого явно недостаточно. К тому же среди центров изучения демографии в России тон задает Институт демографии государственного университета – Высшей школы экономики (директор А. Г. Вишневский). Особенно ярко его позиция представлена на страницах электронного издания «Демоскоп Weekly». Авторы «Демоскопа» и других их публикаций убеждены в том, что рождаемость – это процесс, которым очень сложно, а может быть, и невозможно управлять. Ее снижение происходит независимо от наших желаний, оценок и действий.

Принять такую позицию означает смириться с угасанием России. Особенно остро эта проблема стоит для Сибири и Дальнего Востока – малонаселенных российских территорий, граничащих с плотно заселенным Китаем.

Актуальность исследования данной проблемы связана с тем, что на примере Красноярского края вполне можно получить представление о развитии демографических процессов во всем Восточно-Сибирском регионе. Более того, утвердилось мнение, что Красноярский край – это Россия в миниатюре, настолько точно протекающие здесь процессы повторяют по основным параметрам общероссийские⁵.

Объектом нашего исследования является население Красноярского края без национальных районов. При этом рамки исследования охватывают территорию края в его нынешних границах, то есть с Таймырским и Эвенкийским муниципальными районами (до 2007 г. это были автономные округа). Такой подход объясняется рядом причин. Во-первых, Норильский промышленный район (НПР), находясь на территории Таймырского автономного округа, в административном отношении подчинялся Красноярскому краю и статистические данные по НПР включались в состав данных именно по краю в целом, а не по Таймырскому автономному округу. Во-вторых, коренные малочисленные народы Севера составляют лишь 0,7 % населения края, имеют четко выраженные этнические территории и общую картину демографических процессов в регионе не меняют. В-третьих, образ жизни коренных малочисленных народов Севера значительно отличается от образа жизни остального населения края. При анализе данных по Красноярскому краю национальные районы не учитывались, кроме специально оговоренных случаев.

Предметом нашего исследования избраны основные закономерности воспроизводства и расселения населения Красноярского края в 1970–1990-х гг.

Хронологические рамки охватывают период с 1970 г. до начала XXI в. Этот период в истории развития Красноярского края включает две красноярские десятилетки (1971–1980 гг. и 1981–1990 гг.) и период либеральных экономических реформ (1990-е гг.). Его анализ дает возможность установить взаимосвязи между экономическим и демографическим развитием региона на разных исторических этапах (социализма и капитализма) и понять, почему в мирное время устойчивый прирост населения резко сменился естественной убылью, которая приняла затяжной характер.

Нижней временной границей исследования выбран 1970 г. – год проведения всесоюзной переписи населения. Кроме того, эта дата почти совпадает с началом первой красноярской десятилетки – программы комплексного развития производительных сил региона в 1971–1980 гг. Интенсивный рост промышленности сопровождался урбанизацией и повышением культурно-бытового уровня жизни населения, изменением его количественных и качественных характеристик, демографического поведения. Именно в 1970-е гг. Красноярский край превратился в территорию «с очень высоким уровнем урбанизированности».

Верхняя хронологическая граница определяется началом XXI в. В 2002 г. впервые за постсоветское время в России состоялась всеобщая перепись населения, позволившая проанализировать изменения характеристик населения за время либеральных экономических реформ 1990-х гг. Однако специфика темы исследования заставила выходить за пределы 2002 г.

Территориальные рамки исследования – это территория Красноярского края, включая Таймырский и Эвенкийский муниципальные районы (до 2007 г. это были автономные округа). Общая площадь территории края составляет 2 336 797 км², или 13,86 % всей территории страны. По площади край уступает лишь Республике Саха (Якутия) и равновелик половине европейской части России.

Исследование базируется на фундаментальных принципах исторической науки – историзме и объективности. Принцип историзма предполагает рассмотрение действительности как изменяющейся во времени развивающейся системы, исследование объекта в развитии, конкретности и взаимодействии с другими объектами. Объективность исторического познания требует всестороннего анализа исторических фактов, процессов в совокупности его положительных и отрицательных сторон.

Теоретико-методологической основой исследования является теория модернизации, сутью которой является переход от традиционного преимущественно аграрного общества к индустриально-урбанистическому. Модернизация предполагает индустриализацию, урбанизацию, рост культурного уровня населения, трансформацию брачно-семейных отношений. Данные процессы ярко проявились в Красноярском крае, повлияв на характер демографического развития региона.

Следует признать отсутствие единого мнения по ряду вопросов изучения населения: о методологии историко-демографических исследований закономерностей движения населения, о возможных тенденциях его развития, о некоторых категориях и понятиях исторической демографии⁶.

Продолжает оставаться дискуссионным вопрос о том, что следует понимать под воспроизводством населения. Наиболее распространено расширенное понимание этого процесса, когда в него включают миграцию⁷. Ряд отечественных ученых-демографов (В. А. Борисов, В. М. Медков и др.) узко трактуют воспроизводство населения, относя к нему лишь процессы естественного движения населения: рождаемость, смертность, брачность и разводимость. Данная точка зрения нашла отражение в авторитетном российском справочнике по проблемам населения – в энциклопедическом словаре «Народонаселение»⁸. Миграция же как социальное явление изучается в миграциологии⁹.

Между миграцией и воспроизводством населения имеются существенные качественные различия. Так, в миграционных процессах гораздо сильнее проявляется роль географических факторов (природные условия, климат, размещение производства, социальная инфраструктура и т. п.). В воспроизводственных процессах большое значение имеют биологические факторы. Миграция населения – это, прежде всего, миграция рабочей силы. По отношению к воспроизводству населения процессы миграции выступают как внешний, косвенный фактор: во-первых, они влияют на численность и состав населения, а во-вторых, – на уровень рождаемости, смертности, брачности и разводимости на той или иной территории. Так как наиболее мобильными являются люди трудоспособного возраста, прежде всего молодежь, в районах их выезда снижаются темпы прироста населения. Это происходит не только из-за его оттока, но и за счет сокращения естественного прироста. В районах значительного притока мигрантов численность населения растет быстрее, формируется специфическая возрастная структура, в которой доля жителей трудоспособного возраста значительно выше средних показателей. Поэтому необходимо разделять понятия «миграция» и «воспроизводство населения».

В данном исследовании тенденции развития населения рассматривались в следующей последовательности: социально-экономические условия – демографическое поведение – интенсивность и характер демографических процессов. Особенности названных связей учитывались на каждом этапе общественного развития (как известно, распад СССР повлек за собой смену общественного строя в нашей стране). Данная концепция разработана и использовалась советской исторической демографией, не утратив актуальности и сегодня.

Применялись методы исследования исторической науки: описательно-повествовательный и сравнительно-исторический. Охарактеризовать условия, в которых разворачивались демографические процессы, позволил описательно-повествовательный метод. Это дало возможность понять сущность демографических тенденций как прошлых, так и современных.

Сравнительно-исторический метод позволил сопоставить демографическое поведение и интенсивность демографических процессов на разных этапах социально-экономического развития Красноярского края (в годы индустриального развития и перехода к рыночной экономике). Это дало возможность не только выявить сходное и неповторимое в изучаемых процессах, но и рассмотреть влияние на них ряда факторов, существовавших в поздний советский и постсоветский периоды.

Исследование демографических процессов и явлений в их историческом развитии потребовало применения методов математической статистики (описательная статистика, выборочная статистика). С их помощью изучались изменения демографических характеристик населения, в частности, возрастно-половой и брачной структуры, которые невозможно представить в описательной форме.

Глава 1
Развитие исторического знания о населении Красноярского края

В советском обществоведении изучению историко-демографических проблем уделялось недостаточно внимания, что наблюдается и в настоящее время. Демографические аспекты социально-экономического развития Сибири остаются слабоизученными.

Социальные аспекты экономического развития¹⁰, проблемы обеспечения индустриальных строек и предприятий трудовыми ресурсами в советский период исследовались в ряде работ¹¹. Среди них следует выделить труд В. В. Воробьева «Население Восточной Сибири (современная динамика и вопросы прогнозирования)»¹², непосредственно посвященный демографическим процессам в Восточно-Сибирском регионе. В данной монографии характеризуются тенденции в движении населения региона в связи с развитием экономики по состоянию на 1977 г. Показаны рост городов, изменения в их размещении и специализации. Выявлены особенности миграций и естественного движения, показана их роль в общем росте населения за годы советской власти. Кроме того, В. В. Воробьевым сделана попытка прогноза численности и тенденций развития трудовых ресурсов в Восточно-Сибирском регионе. (Нетрудно догадаться, что он не сбылся, так как ученый не мог предвидеть распада СССР и его последствий).

Много внимания уделялось исследователями изучению городского и сельского населения Сибири¹³. Из крупных работ по этой проблеме следует отметить коллективную монографию новосибирских социологов «Благосостояние городского населения Сибири: Проблемы дифференциации (опыт социологического изучения)»¹⁴. В материалах монографии приводятся данные об уровне благосостояния и условиях жизни в 1980-х гг. различных общественных групп в Сибири. Основной акцент авторами сделан на выявление существовавших различий в доходах, жилищной и имущественной обеспеченности, медицинском, культурном и бытовом обслуживании.

Большой интерес представляют исследования эволюции социально-культурной среды обитания сибиряков, форм их жизнедеятельности в процессе индустриализации и урбанизации. Так, в сборнике «Методологические проблемы изучения социалистического образа жизни»¹⁵ анализируется социалистический образ жизни, рассматривается его взаимосвязь с процессом урбанизации. В центре внимания исследователей оказались коренные изменения образа жизни городских и сельских жителей в ходе развития индустриально-урбанистического общества в Сибири.

В исследовании «Социологи о молодежи Красноярского края»¹⁶ освещаются процессы, происходившие в первой половине 1980-х гг. в среде красноярской молодежи. Результаты исследования в некоторой степени объясняют причины демографического кризиса 1990-х гг.: именно на эти годы пришелся репродуктивный возраст юношей и девушек, опрошенных социологами.

В периодической печати демографические проблемы обсуждались редко. В публикациях такого рода речь шла либо о проблеме брака и семьи¹⁷, либо о проблемах села¹⁸, хотя уже в 1960-х гг. в РСФСР началось снижение рождаемости и, как следствие, старение населения (увеличение процентной доли старшего поколения).

В перестроечные годы усилился интерес к исторической демографии, изучению процессов урбанизации, чему в немалой степени способствовало изменение общественно-политической ситуации в стране. Снимался запрет с обсуждения острых социальных проблем, в исследовательский оборот включались новые массивы источников – переписи населения, специальные демографические обследования, материалы бюджетной статистики и др.

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. Сибирским отделением Академии наук СССР было издано несколько сборников научных трудов по исторической демографии Сибири.

Одной из первых попыток историков осветить некоторые вопросы урбанизации Сибири стал сборник «Урбанизация советской Сибири»¹⁹. При этом авторы сборника не сводили урбанизацию только к росту численности городского населения, а понимали ее как исторический процесс повышения роли городов в развитии общества. Этот многосторонний процесс, по их мнению, включает в себя социально-экономическую, демографическую и географическую составляющие. Следовательно, изучение урбанизации должно затрагивать такие аспекты, как сдвиги в составе и численности горожан, изменение их образа жизни, повышение материального уровня трудящихся и т. д.

В публикации «Демографическое развитие Сибири. 30–80-е гг. (Исторический опыт и современные проблемы)»²⁰ впервые в отечественной историографии в динамике рассмотрены основные демографические процессы в Сибири в 1930–1980-х гг.

Исторической демографии Сибири посвящен одноименный сборник, изданный в 1992 г.²¹ Это первый в отечественной историографии труд, где рассматривается динамика численности и состава населения региона от древности до конца советского периода. В третьем разделе книги, посвященном проблемам исторической демографии Сибири в советский период, предлагается периодизация социально-демографического развития региона за все годы советской власти.

В советский период монографий о демографическом развитии Красноярского края не издавалось; имеется лишь работа, посвященная населению Хакасской автономной области (Хакасской АО), которая с 7 декабря 1934 г. по 21 мая 1992 г. входила в состав Красноярского края. Это монография В. А. Кышпанакова «Население и трудовые ресурсы Хакасии»²². Исследование охватывает процесс формирования населения Хакасии за советский период. Автором исследуется процесс формирования населения Хакасии, темпы и источники его роста, образовательный уровень, изменения социально-профессиональной структуры.

В постсоветское время изучение проблем социально-экономического развития восточных районов продолжилось. Ключевые направления демографического развития Сибири нашли отражение в публикациях В. В. Алексеева, Н. Я. Гущина, С. В. Соболевой, В. А. Исупова, Л. Н. Славиной, С. С. Букина, А. И. Тимошенко, М. М. Ефимкина, Н. В. Куксановой, В. А. Ламина и других исследователей. В них анализировались важные аспекты демографического развития территорий Сибирского региона, связанные с формированием городского населения и трудовых ресурсов на различных этапах развития страны в XX столетии²³.

Появляются работы, в которых приводится комплексный анализ развития населения отдельных территорий Сибирского региона²⁴. Однако у большинства подобных исследований верхней хронологической границей является конец 1980-х гг., а постсоветский период, связанный с резкой трансформацией тенденций демографического развития, не рассматривается. Такая же проблема присутствует в изучении демографической истории Красноярского края.

С. А. Рафикова в монографии «Быт рабочей семьи Западной Сибири в 1960-е годы»²⁵ рассмотрела структуру семьи (размер, состав), этапы ее жизненного цикла и внутрисемейные отношения, функции семьи и быта, доходы и расходы рабочих семей, питание, обеспеченность промышленными товарами, жилищные условия, структуру жизнедеятельности, ведение домашнего хозяйства, досуг.

В монографии Л. Н. Славиной «Сельское население Восточной Сибири (1960–1980-е гг.)» анализируется урбанизация восточносибирской деревни. Распространение городских стандартов в демографической сфере деревни оценивается больше отрицательно, поскольку оно привело к снижению числа детей в семьях. Тем не менее уровень рождаемости в восточносибирских деревнях до конца советского периода был вполне удовлетворительным: в Восточной Сибири среднее число детей у сельских женщин поколений 1940-х – начала 1960-х гг. колебалось от 2,4 до 4,6²⁶. Такая интенсивность рождаемости обеспечивала расширенное воспроизводство населения по всей сельской местности региона, несмотря на сохраняющуюся высокую смертность. В случае стабилизации рождаемости на уровне рубежа 1980–1990-х гг. имелись предпосылки для положительного естественного прироста и в дальнейшем.

Развитию социально-демографической структуры населения Красноярского края в 1971–1980 гг. посвящена кандидатская диссертация Д. А. Гаврина²⁷. Изменение данной характеристики населения изучено им на фоне особенностей социально-экономического развития региона: в 1971–1980 гг. выполнялась первая красноярская десятилетка. Главное внимание автором уделено особенностям социально-экономического развития и управлению социальными процессами в регионе (анализу демографических процессов отводится лишь 20 страниц текста из 182). По мнению Д. А. Гаврина, социально-экономическое развитие Красноярского края в 1971–1980 гг. носило комплексный характер, но не исключало противоречий, выразившихся, главным образом, в ориентации преимущественно на индустриальное развитие в ущерб агропромышленному комплексу и недостаточной эффективности решения социальных проблем жизни населения. В связи с этим на первый план вышла проблема привлечения трудовых ресурсов, необходимых для интенсивного индустриального развития.

Комплексных исследований по исторической демографии Красноярского края в постсоветский период нет. Однако существует большой массив публикаций в научных журналах и сборниках. Среди них стоит выделить «Духовно-исторические чтения» по материалам региональной научно-практической конференции, с 1995 г. ежегодно проходившей в Красноярском крае. На страницах «Духовно-исторических чтений» затрагиваются проблемы семьи и воспроизводства населения²⁸.

В 1990-е гг. и начале XXI в. к различным аспектам развития населения Красноярского края обращались государственные служащие, ученые и соискатели ученой степени. Однако количество исследований далеко не всегда означало качество.

Во-первых, многие публикации представляли собой анализ демографической ситуации в регионе²⁹. Причем, среди авторов преобладали не историки, а представители других наук – социологи³⁰, экономисты³¹ и др.

Во-вторых, лишь немногие авторы обстоятельно рассматривали тот или иной аспект демографической истории Красноярского края. Среди таких авторов следует отметить Л. Н. Славину, изучавшую сельское население Восточной Сибири. Помимо уже упоминавшейся монографии, Л. Н. Славина имеет множество публикаций в научных сборниках и журналах³². Сферой интересов другого красноярского исследователя – Я. Н. Бегизардова является изучение городского населения края³³. Демографической истории Норильска посвящена серия статей Вл. Толстова³⁴.

Нередко в публикациях только констатировалось демографическое неблагополучие без исследования его причин и прогноза на ближайшую и отдаленную перспективы³⁵.

Подобная ситуация наблюдается и на всероссийском уровне. Исследования по демографической истории регионов постсоветской России немногочисленны³⁶. Анализ научной литературы показал, что в работах по изучению демографической ситуации в РФ и ее субъектах в начале XXI в. преобладает подход, при котором демографические процессы рассматриваются за год-два или же просто констатируется демографическое неблагополучие³⁷.

В зарубежной литературе проблемы демографического развития Сибири не получили глубокого освещения. В трудах М. Левина, Ш. Фитцпатрик, Р. Пайпса, Х. Куромии, Д. Ширера, Д. Штемпеля и других ученых рассматривались различные аспекты эволюции российского общества, формирования в нем индустриально-урбанистической культуры, в том числе в восточных районах. Особенно интересовало зарубежных исследователей создание крупных предприятий, территориально-производственных комплексов, новых городов и рабочих поселков с современной производственной и социальной инфраструктурой в суровых природно-климатических условиях, в слабо освоенных и необжитых районах. По этому поводу в 1970-х гг. в журнале «Норд» профессор Йоркского университета Дж. Гибсон писал: «В северных районах Канады имеется всего лишь два города с населением, превышающим одну тысячу человек, и в большем из них – Уайтхорсе – проживает меньше 5 тысяч жителей. В отличие от этого советский Север включает в себя 7 городов с населением свыше 100 тысяч человек, 13 городов, имеющих более 50 тысяч жителей, 100 городов, население которых превышает 10 тысяч человек, и бог знает, сколько городов с более чем 1 000 жителей»³⁸.

Однако недостаток информации помешал зарубежным ученым провести качественные, беспристрастные исследования. Этому препятствовали ограниченность контактов советских ученых с зарубежными коллегами, «закрытость» ряда городов и городских поселений и другие причины.

Таким образом, следует констатировать наличие большого массива публикаций о населении Сибири в период с 1970 г. до начала XXI в. К разным аспектам демографического развития региона обращались историки, социологи, демографы, экономисты, географы. Однако из историографического обзора работ со всей очевидностью следует ряд выводов, говорящих о недостаточной изученности демографической истории Сибирского региона в указанный период.

Во-первых, заметно преобладание работ о населении Западной Сибири. Восточно-Сибирский регион, в том числе Красноярский край, менее изучен.

Во-вторых, малоизученными остались духовные факторы исторического процесса: общественное и индивидуальное сознание, его отдельные элементы. Как известно, психологическая обстановка в стране является немаловажным фактором развития общества, в частности, демографического развития.

В-третьих, отсутствуют комплексные исследования по исторической демографии Сибирского региона в постсоветский период.

Таким образом, очевидна необходимость дальнейшего изучения населения Красноярского края в период с 1970 г. до начала XXI в., особенно постсоветского периода.

Источниковая база нашего исследования представлена опубликованными и неопубликованными документами. В соответствии с устоявшейся классификацией использованные в работе источники делятся на документальные и повествовательные, которые подразделяются по видам и разновидностям.

К документальным источникам относится Постановление ЦК КПСС и СМ СССР № 235 «О мерах по усилению государственной помощи семьям, имеющим детей»³⁹ от 22 января 1981 г. Оно позволяет понять причины улучшения демографической ситуации в СССР в 1980-х гг. Как известно, реализация постановления 1981 г. способствовала подъему рождаемости. Этот документ свидетельствует о том, что, во-первых, в Советском Союзе и до реализации данного постановления много внимания уделялось социальному обеспечению населения, во-вторых, меры, заявленные в постановлении, носили комплексный характер, что очень важно при проведении демографической политики, в-третьих, особое внимание уделялось развитию Дальнего Востока, Сибири и северных районов страны.

Иные подходы к демографической политике демонстрирует краевая целевая программа «Улучшение демографической ситуации в Красноярском крае на 2007–2009 годы»⁴⁰. Ознакомление с ней заставляет думать, что в Российской Федерации демографическая политика не имеет четкой стратегии, меры ее недостаточно финансируются, а эффективность некоторых из них вызывает сомнения.

Статистические источники – еще один вид документальных материалов. В нашем исследовании они являются главными. Автором были изучены материалы всесоюзных переписей населения 1979⁴¹ и 1989 гг.⁴² по Красноярскому краю, а также Всероссийской переписи 2002 г.⁴³, позволившие выявить ряд демографических тенденций, которые зародились в те годы.

С начала 1990-х гг. в Красноярском крае стали регулярно издаваться статистические сборники и демографические ежегодники. Основываясь на их данных⁴⁴, автор исследовал динамику демографических процессов в регионе в 1990-х гг., а именно: естественное и механическое движение населения, процессы рождаемости и смертности, брачности и разводимости.

Демографическая ситуация в регионе в начале XXI в. изучалась преимущественно на основании данных демографических ежегодников⁴⁵. Причем, в последние годы в крае стали выходить статистические сборники, посвященные конкретной проблеме, как-то: проблеме демографического старения населения и диспропорции полов⁴⁶, проблеме смертности населения в трудоспособном возрасте⁴⁷.

Источниковая база исследования включает и неопубликованные материалы – архивные документы из Государственного архива Красноярского края (ГАКК). Автором были изучены и проанализированы материалы двух фондов – фонда № р-1300 Красноярского краевого статистического управления и фонда № П-26 Красноярского краевого комитета КПСС. Они позволили выявить ряд демографических тенденций, зародившихся в крае в 1970–1980-х гг. Данные большинства изученных архивных документов введены в научный оборот впервые.

Фонд № П-26 Красноярского крайкома КПСС содержит справки, информацию о выполнении постановлений ЦК КПСС и бюро крайкома КПСС, стенограммы совещаний. Из данного фонда автором была изучена стенограмма совещания по размещению и развитию производительных сил Красноярского края на период до 2005 г.⁴⁸ В документе отразились умонастроения руководителей краевого, республиканского и союзного уровней в эпоху «перестройки». Демократизация общественной жизни страны позволила, наконец, обсудить давно назревшие проблемы, такие как загрязнение окружающей среды, рост заболеваемости населения, демографический кризис и т. д., что и сделали участники совещания.

Особенно впечатляли планы краевых властей на ближайшую перспективу (до 2005 г.). Их реализация позволяла существенно улучшить уровень жизни населения региона. Однако из-за либеральных реформ 1990-х гг. эти планы не были реализованы.

В фонде № р-1300 Красноярского краевого статистического управления содержатся сводные годовые отчеты по естественному и механическому движению населения, списки сельских населенных пунктов и прочие документы. В частности, итоги результатов проверки по краю «О состоянии учета сельского населения на 01.01.78»⁴⁹ позволяют оценить масштабы внутрисельской миграции (по крайней мере, в конце 1970-х гг.). На основании сводных годовых статистических отчетов по механическому движению населения⁵⁰ можно точно рассчитать интенсивность миграции в крае в 1970–1989 гг., когда такая информация еще не публиковалась в редких статистических сборниках тех лет.

Дело, содержащее статьи о микропереписи населения 1985 г.⁵¹, включает в себя вырезки статей из городских и районных газет, тексты радиовыступлений начальников отделов статистики. Смысл газетных статей сводится к пропаганде важности для плановых органов социально-демографического обследования населения с 2 по 11 января 1985 г. и призывам не уклоняться от переписи и сообщать «счетчикам» достоверные сведения о себе.

В отчетах районов по социально-демографическому обследованию населения 1985 г.⁵² сообщается о проделанной работе, возникших организационных трудностях, а также содержатся замечания и предложения об улучшении организации проведения переписи.

Применительно к теме исследования наиболее важными оказались неопубликованные материалы всесоюзных переписей населения 1970, 1979 и 1989 гг. по Красноярскому краю.

Материалы переписи 1970 г. позволили охарактеризовать демографическую ситуацию, сложившуюся в регионе накануне первой красноярской десятилетки. Автором были изучены разработочные таблицы о распределении населения по полу, возрасту и состоянию в браке в Красноярском крае⁵³.

По переписи 1979 г. была детально рассмотрена численность членов семей и одиночек и группировка семей по размеру в 1979 г.⁵⁴, что позволило увидеть изменения в распределении семей по числу детей в течение следующего десятилетия.

Из документов по итогам переписи 1989 г. были изучены: распределение населения по полу и возрасту⁵⁵, распределение населения по состоянию в браке, полу и возрасту⁵⁶, численность членов семей и одиночек⁵⁷, число семей и группировка их по размеру⁵⁸.

Так как с начала 1990-х гг. в Красноярском крае стали регулярно издаваться статистические сборники и демографические ежегодники, архивные документы по естественному⁵⁹ и механическому⁶⁰ движению населения в регионе в последнем десятилетии прошлого века не изучались. Тем не менее в дальнейшем при разработке темы возникновения и развития депопуляции они могут оказать неоценимую помощь. Как правило, между архивными и опубликованными данными имеются расхождения, обусловленные политической конъюнктурой, субъективным мнением составителей, их методологией и методикой.

К источникам, содержащим как документальные, так и повествовательные материалы, относится периодическая печать. Автором был обработан большой массив публикаций в журналах «Свободная мысль», «Социологические исследования» и др., местных газетах «Красноярский рабочий, «Вечерний Красноярск», «Заполярная правда» и др. и центральных – «Российская Газета», «Аргументы и факты» и др.

Проследить динамику демографических процессов в крае в 1990-х гг. позволяют публикации в газете «Красноярский рабочий». Преимущественно это были статистические сводки, констатировавшие, как правило, неблагоприятные процессы. Публикации материалов такого рода участились после 1992 г., когда в регионе началась депопуляция. Заголовки говорили сами за себя: «Впервые со времен войны» (09.12.1992), «А войны даже не было» (24.06.1997), «Деревня есть, а людей нет» (31.03.1998) и т. п.

Также имеются публикации о демографической истории отдельных территорий края, в частности, демографической истории Норильска, которому посвящена серия статей Вл. Толстова⁶¹, подготовленных по данным центра социальных исследований и консультирования Норильской горной компании. Весьма информативна и его статья о причинах смертности в Большом Норильске⁶².

Широко использовались публикации социологов, проводивших исследования в Сибири в 1970–1990-х гг. и начале XXI в.⁶³.

Не остались без внимания и базовые работы по истории населения России в XX в., в частности, коллективный труд «Демографическая модернизация России, 1900–2000»⁶⁴, созданный под руководством А. Г. Вишневского, а также исследование В. Б. Жиромской по демографической истории России в 1930-е гг.⁶⁵

Вспомогательное значение имели издания энциклопедического и справочного характера, прежде всего, «Демографический энциклопедический словарь»⁶⁶ и его переиздание «Народонаселение»⁶⁷.

Глава 2
Население Красноярского края в годы красноярских десятилеток(1970–1980-е гг.)

2.1. Влияние индустриализации и урбанизации на изменение условий жизни населения

Опыт исследователей в разных странах свидетельствует о том, что ни анализ сегодняшних, ни прогноз завтрашних демографических тенденций не может претендовать на научность, если нет ясного понимания их исторического генезиса. Происходящие на наших глазах огромные демографические сдвиги не могут быть поняты и даже описаны без помощи серьезных и разносторонних сравнительно-исторических исследований⁶⁸.

На демографическое развитие региона в 1970–1980-х гг. заметно повлияли исторические факторы. В эти годы в Красноярском крае осуществлялся беспрецедентный в мировой хозяйственной практике эксперимент: выполнялись две всесоюзные десятилетки по комплексному развитию производительных сил региона. Интенсивное развитие промышленности сопровождалось урбанизацией и повышением культурно-бытового уровня развития населения.

В феврале 1971 г. ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «О мерах по дальнейшему комплексному развитию в 1971–1980 годах производительных сил Красноярского края». Этим документом предусматривалось: строительство мощных электростанций, закольцованных в единую систему, и создание на этой основе новых энергоемких производств; дальнейшее развитие лесной и деревообрабатывающей промышленности, сельского хозяйства; строительство жилья, учреждений народного образования, здравоохранения, культуры и коммунально-бытового обслуживания.

В комплексной программе подчеркивалось: «Необходимо обеспечить ввод в действие первой очереди Ачинского нефтеперерабатывающего завода, продолжить строительство Саянского территориально производственного комплекса, в том числе Абаканского вагоностроительного завода, ввести в действие первые агрегаты Саяно-Шушенской ГЭС и обеспечить ввод первых корпусов электролиза Саянского алюминиевого завода. Построить первую очередь комплекса электротехнических заводов в городе Минусинске. Начать строительство Богучанской ГЭС»⁶⁹.

В декабре 1980 г. ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «О мерах по дальнейшему комплексному развитию в 1981–1990 годах производительных сил Красноярского края». Во второй красноярской десятилетке ставилась задача дальнейшего наращивания объемов промышленного производства в регионе (на 60–65 %) и повышения уровня жизни людей. В частности, предусматривался рост производства угля и электроэнергии, химволокна и целлюлозы, электротехнических изделий и другой продукции⁷⁰. Именно в эти годы планировалось завершить строительство Саяно-Шушенской ГЭС, построить два мощных разреза на Канско-Ачинском топливно-энергетическом комплексе (КАТЭК), пустить в эксплуатацию Красноярский завод тяжелых экскаваторов.

Закономерным процессом для послевоенного мира являлось снижение удельного веса сельских жителей в населении. Но в СССР этот процесс был ускорен промышленной политикой Коммунистической партии Советского Союза. После Всесоюзной конференции по развитию производительных сил Восточной Сибири, которая состоялась в августе 1958 г. в Иркутске, был взят курс на ускорение промышленного освоения Восточно-Сибирского региона. Согласно новому курсу при распределении ресурсов приоритет отдавался тяжелой промышленности, в значительной степени военного назначения. Запланированные экономические мероприятия имели в целом экстенсивный характер и были рассчитаны на привлечение в городские поселения дополнительных рабочих рук из других частей страны и из окрестных деревень. Такая стратегия развития господствовала в Восточно-Сибирском регионе вплоть до конца советского периода.

Миграция в город влекла за собой цепочку негативных последствий для сельских территорий, подрывала их демографический потенциал. Во-первых, уезжали преимущественно люди молодого возраста, из-за чего в селах повышалась доля пожилых и старых людей.

Старение населения трудоспособного возраста обычно имеет серьезные социально-экономические последствия, связанные с изменением его физиологического качества. Положительных сторон у этого процесса немного. До 40–50 лет у работников повышается квалификация, накапливается опыт. Но одновременно растет число людей, не способных полноценно работать, а у остальных ухудшается состояние здоровья, снижается динамичность. Между тем современное производство требует от работника способности быстро адаптироваться к часто меняющимся производственным условиям, более высокого общего и специального образования, то есть качеств, больше присущих молодежи.

Отток трудоспособного населения из деревень вызывал также нехватку рабочей силы в сельхозпроизводстве, а следовательно, увеличение трудовой нагрузки на оставшееся население. Недостаток собственных трудовых ресурсов вынуждал привлекать горожан в сельскую местность на период уборки урожая.

Наконец, уменьшение доли молодежи в сельском населении приводило к снижению темпов естественного прироста. Известно, что в современном обществе женщины рожают детей в основном в интервале от 22 до 35 лет⁷¹, а значит, чем больше в составе населения молодых женщин, тем большим будет и общее число рождений. (Подробно эта проблема рассматривается в параграфе 2.3).

Помимо промышленной политики миграции в город способствовала территориальная политика государства. Концентрация и специализация сельскохозяйственного производства, преобразование колхозов в совхозы потребовали укрупнения сельских поселений и ликвидации мелких, «неперспективных». Предполагалось, что каждый колхоз (совхоз) должен включать один или два поселка с числом жителей от 1–2 тыс. до 5–10 тыс. человек. Исходя из этого, в поселенческой сети выделялись опорные пункты – перспективные села. В них планировалось переселить жителей из малых, так называемых неперспективных деревень, в разряд которых попадало до 80 % их общего числа. Подобное изменение поселенческой структуры имело целью не только создать возможности для более быстрого развития социально-культурной и бытовой сферы села, приблизив ее к городским стандартам, но и снизить поток мигрантов из деревни в город.

В соответствии с новым курсом, политически оформленным в принятой на XXII съезде в 1961 г. Программе КПСС, проводилось организованное переселение жителей мелких деревень в крупные села. Для обустройства на новом месте предусматривались льготы и кредиты.

Для государства политика концентрации населения была экономически выгодной: меньше сел – меньше проблем с их благоустройством. Но для слабозаселенной Восточной Сибири она была стратегической ошибкой, так как вела к запустению значительной части освоенной территории. Так, с 1970 по 1979 г. в Красноярском крае были ликвидированы 889 сельских населенных пунктов в связи с переселением или выездом жителей из них, с 1979 по 1989 г. исчезло еще 97 «неперспективных» деревень⁷².

Параллельно с процессом расселения (и ликвидации) мелких деревень шло преобразование села в соответствии с городскими эталонами. Традиционная деревня с характерной усадебной застройкой уступала место новой деревне, отличительными чертами которой являлись регулярная планировка, строительство многоквартирных и многоэтажных домов, четкое деление территории на жилую, производственную и общественную зоны. Крестьянский двор преобразовывался в лучшем случае в приусадебное, а часто – в «приквартирное» хозяйство. При этом преследовалась благая цель – освободить сельских тружеников от тягот подсобного хозяйства и предоставить им возможность досуга: заниматься спортом, ходить в кино, отдыхать. За дальними полями и лугами предполагалось ухаживать вахтовым методом: «сел на автобус, приехал на поле, отработал смену и – домой, в благоустроенную квартиру, к теплу и телевизору»⁷³, как заметил собкор газеты «Красноярский рабочий».

Известно, что жилищные условия в значительной степени определяют развитие населения – рождаемость, здоровье, миграцию. В сельской местности они играют еще большую, чем в городе, роль в воспитании детей, обеспечении бытовых нужд, организации досуга. Эти стороны жизни мало обобществлены на селе, следовательно, деревенским жителям требуются большие дома с хозяйственными постройками.

Ликвидация «неперспективных» деревень и грубые перекосы в планировании капитального строительства в перспективных селах усилили миграцию из села в город. Исследования социологов показали, что при неблагоприятных условиях проживания миграцию из села в город сдерживает психологическая привязанность человека к «малой родине»⁷⁴. Так было и в этом случае: снявшись с места, многие люди переезжали в город или пригород, минуя объявленные «перспективными» центральные поселки своих хозяйств, лишенные преимуществ настоящего города.

Очевидным результатом разрушения сельской среды были трансформация традиционных ценностей, изменение менталитета народа. Чем крупнее становились населенные пункты, тем менее личностный характер приобретали общественные отношения их обитателей. Слабели родственные и социальные связи между жителями разных деревень, а затем и внутри деревень. Снижался социальный контроль над поведением личности. Крестьянин становился рабочим с огородом, свертывалось животноводство, сокращались размеры земельных участков.

Политика преобразования системы сельского расселения не оправдала себя: деревня так и не стала «городской», но при этом практически перестала быть «крестьянской». На эту особенность указывала, в частности, новосибирский социолог Р. В. Рывкина, которая определяла образ жизни сельского населения Сибири как переходный, поскольку в нем переплетались черты, «типичные для образа жизни горожан, но еще не вошедшие полностью в быт деревни, и… черты образа жизни, характерные для предшествующих стадий развития деревни»⁷⁵.

К началу 1980-х гг. в аграрном секторе экономики страны появились признаки застоя, в частности, снизились темпы роста среднегодового объема валовой сельхозпродукции. Так, в Красноярском крае они в десятой пятилетке (1976–1980 гг.) составили 5 % к предыдущему пятилетию (в девятой – 12 %, в восьмой – 20 %)⁷⁶. В связи с резким уменьшением численности сельского населения возрастала трудовая нагрузка на основные категории сельскохозяйственных работников. За десятую пятилетку годовая занятость сибирских трактористов возросла с 265–270 до 275–280 рабочих дней, шоферов с 270–275 до 280–285⁷⁷.

Ухудшение состояния сельского хозяйства заставило курирующие его ведомства пересмотреть аграрную политику. В частности, в 1980 г. Госгражданстрой СССР постановил отказаться от деления деревень на «перспективные» и «неперспективные» и от переселения жителей мелких деревень в крупные села. Импульс развитию сельских поселений дали также решения июльского 1978 г. и майского 1982 г. пленумов ЦК КПСС. Предусматривалось строительство благоустроенного жилья усадебного типа с надворными постройками для личного подсобного хозяйства, расширение строительства школ, детсадов, клубов, улучшение медицинского, торгового и бытового обслуживания сельского населения⁷⁸. Эти и другие меры по социальному переустройству села помогли стабилизировать количество сельских населенных пунктов и сельских жителей.

Улучшать условия жизни сельчан Красноярского края предполагалось и в дальнейшем. К 2000 г. предусматривалось довести обеспеченность жилой площадью одного сельского жителя до 20 м², полностью охватить детей детскими садами и яслями, ввести в строй столько школ, чтобы 92 % учащихся учились в одну смену⁷⁹. Также планировалось улучшить обеспечение агропромышленного комплекса врачами, средним медицинским персоналом, библиотечными, культурно-просветительскими работниками. И что тоже немаловажно, к 1995 г. предстояло обеспечить потребление основных продуктов питания в основном за счет местного производства (с учетом межрегионального обмена) и приблизить его к медицинским нормам потребления, а к 2000 г. полностью удовлетворить покупательский спрос по всем видам продовольствия⁸⁰.

К началу же 1989 г. потребности сельского населения в социально-бытовых услугах удовлетворялись на 69 %, в том числе обеспеченность детскими дошкольными учреждениями составляла 76 %, клубными – 84 %; еще хуже обстояли дела с объектами здравоохранения⁸¹. Причина этого крылась, в частности, в бесхозяйственности и безответственности некоторых руководителей. Так, в 1985 г. в 37 хозяйствах края не было построено ни одного квадратного метра жилья, не говоря уже об объектах соцкультбыта⁸².

Судя по документам партийных и хозяйственных органов власти, процесс индустриального развития в Красноярском крае носил противоречивый характер. С одной стороны, удалось существенно улучшить показатели обеспечения населения жильем и продовольствием. С 1970 по 1989 г. средняя зарплата в крае возросла со 153 до 250 руб., товарооборот в расчете на одного человека – с 75 до 145 руб. Потребление мяса выросло с 51 до 70 кг, жилищный фонд – с 8,6 до 15 м² на человека⁸³.

Но, как оказалось, качество жизни, физическое и нравственное здоровье человека зависят от причин, не попадающих в поле зрения экономической науки и плановых органов. Политикой народонаселения в крае серьезно никто не занимался, не было и специальной программы⁸⁴. Социально-демографические процессы по существу шли стихийно, неуправляемо. Это признали участники совещания по развитию и размещению производительных сил Красноярского края на период до 2005 г., которое состоялось 21–22 февраля 1989 г. в Красноярске. В его работе участвовали консультант социально-экономического отдела ЦК КПСС В. А. Сидоров, ответственные работники Совмина РСФСР, госпланов СССР и РСФСР, 15 министерств. Это заместители министров, председателей, руководители отделов 15 министерств и комитетов СССР и РСФСР, представители практически всех институтов Сибирского отделения АН СССР. Были приглашены партийные, советские, профсоюзные, комсомольские работники, хозяйственные руководители, работники идеологических учреждений.

Однако на той встрече речь шла не только о перспективах развития экономики. Во многих выступлениях затрагивались темы, которые еще несколько лет тому назад обсуждать было не принято. «Пока мы все были увлечены стройками-гигантами и бурным развитием производительных сил края, в обществе вызревали явления и процессы, подводящие нас к черте, за которую лучше не заступать – процессы станут необратимыми»⁸⁵, – заключил второй секретарь крайкома КПСС В. С. Соколов. Участники совещания констатировали наличие многих социально-демографических проблем.

Во-первых, кризис переживал институт семьи. В 1989 г. распадалась практически каждая вторая семья⁸⁶.

Во-вторых, пьянство приобрело угрожающие масштабы. Уровень потребления алкоголя в 1985 г. составил 11,5 л чистого спирта, или 60 бутылок водки на одного человека в год⁸⁷. Вследствие этого на 3,5 млн жителей и 1,9 млн работающих в крае было зарегистрировано 78 тыс. алкоголиков, а общее их количество оценивалось в 200 тыс. человек⁸⁸.

Кроме того, 80 тыс. жителей были психически больны. Если в 1965 г. насчитывалось 0,15 % умственно отсталых детей – естественный фон, всегда сопровождающий человечество, – то в 1988 г. – свыше 2 %⁸⁹. Виной тому являлась и алкоголизация населения, и загрязнение окружающей среды, и в целом образ жизни людей, который становился все больше городским.

Резко увеличился средний уровень заболеваемости населения края. В конце 1980-х гг. всего лишь 15 % людей были здоровы, 60 % – больны⁹⁰. Рост заболеваемости провоцировало экологическое неблагополучие: в 1980-х гг. по выбросам вредных веществ в атмосферу Красноярский находился на первом месте в РСФСР. Например, в зоне выбросов Красноярского алюминиевого завода (КрАЗ) концентрация фтора в воздухе была в 6 раз выше предельно допустимой, а бензопирена – в 48 раз⁹¹, так что увеличение онкологической заболеваемости в Красноярске являлось вполне закономерным – в 2,5 раза с 1971 по 1988 г.⁹²

На начало 1989 г. динамика по большинству демографических показателей в крае была отрицательной. Сосредоточившись на выполнении десятилеток, плановые и хозяйственные органы власти не уделяли должного внимания социально-демографическим проблемам в регионе. «Человек как объект и субъект планирования и нашей деятельности полностью выпал из нашего поля зрения. Мы этого человека разложили на некоторые составляющие и каждому ведомству поручили заниматься одной составляющей. Госплан – это трудовые ресурсы, Госкомтруд – это зарплата, Минздрав – это болезни, Гособразование – образование и т. д. Разложили, а собрать пока не сумели. Тут у нас есть изъян и в научной методологии, и в практике планирования»⁹³, – вынужден был признать второй секретарь крайкома КПСС В. С. Соколов.

Говоря о социально-демографических проблемах, порожденных урбанизацией, стоит особо заострить внимание на такой категории населения, как молодежь. Знание ценностных ориентаций юношей и девушек 1980-х гг. позволяет лучше понять логику их репродуктивного поведения в следующем десятилетии, когда они достигли наиболее благоприятного возраста для создания семьи и рождения детей. Показательными в этом плане являются результаты социологических исследований, проведенных среди молодежи Красноярского края в 1982–1986 гг. лабораторией В. Г. Немировского и посвященных вопросам перестройки деятельности ВЛКСМ, проблемам коммунистического воспитания и повышения социальной активности юношей и девушек⁹⁴.

Характеризуя красноярскую молодежь, социологи отмечали своеобразие ее массового сознания (по сравнению с юношами и девушками из других регионов страны). С одной стороны, она отличалась более слабыми престижно-потребительскими ориентациями (высокая зарплата, чистая и легкая работа), с другой – ей были свойственны социально-альтруистические ценности и стремление к самовыражению (быть полезным обществу, постоянно совершенствовать свои знания и умения). В жизненных планах приоритетом являлось продолжение образования (в вузе).

Молодежи 80-х гг. были присущи черты, отличавшие ее от предыдущих поколений: у нее изменились ценностные ориентации, мотивация и отношение к труду. Преобладала установка на труд как на средство самореализации. В числе мотивов к профессиональной деятельности важную роль играли условия и содержание труда, поэтому неудовлетворенность работой юноши и девушки связывали, в первую очередь, с этими причинами.

Моральный облик молодых людей зачастую характеризовала потребительская психология, запоздалое гражданское становление, политическая наивность, иждивенчество. Часть молодежи воспринимала достижения социализма (отсутствие безработицы, социальное обеспечение по болезни и старости, уничтожение привилегии в образовании и многое другое) как «само собой разумеющееся».

Не все юноши и девушки могли адекватно оценивать происходящие в мире события. Например, около четверти призывников (почти все из которых имели оконченное среднее образование) не сумели ответить на вопрос: «Есть ли какая-нибудь серьезная разница между двумя военно-политическими организациями: НАТО и Варшавским договором?» Зато подрастающее поколение квалифицированно разбиралось в некоторых вопросах производства товаров. Так, 52 % посетителей дискотеки указали 7 и более названий фирм, выпускавших джинсы, причем несколько человек назвали их около 20.

Говоря о молодежи, нельзя обойти вниманием такой аспект, как подготовленность к семейной жизни. Как известно, важную роль здесь играет нравственно-половое воспитание. Половые отношения издавна регламентировались моральными нормами. Они определяли, прежде всего, условия вступления людей в интимные отношения, возраст партнеров, наличие или отсутствие между ними родственных отношений, состояние в официально зарегистрированном браке, некоторые внешние обстоятельства (время, место и т. п.), а также многое другое. В различных культурах и общественных системах эти нормы существенно отличаются друг от друга.

Анкетный опрос среди студентов Красноярска и Лесосибирска, а также учащихся средних школ Красноярска показал, что интимные отношения у юношей и девушек значительно отдалены от материальных расчетов или намерений вступить в брак. На первое место респонденты поставили взаимную любовь, на второе, со значительным отставанием – мотивы гедонистического порядка (наслаждение, удовольствие), на третье – коммуникативные потребности. И лишь 7 % молодых людей назвали мотивом вступления в интимные отношения предполагаемое вступление в брак.

Нормы сексуального поведения молодежи во многом характеризуют ее представления об условиях, необходимых для вступления в интимные отношения. Подавляющее большинство как школьников, так и студентов полагали, что для этого достаточно лишь обоюдного желания, основанного на любви, или, по крайней мере, обаяния и взаимной привлекательности партнеров. Намерение вступить в брак, длительное знакомство, совершеннолетие партнера, отсутствие большой разницы в возрасте считались малозначительными условиями. При этом взгляды сельских старшеклассников и студентов-выходцев из села носили более традиционный характер: большое внимание они уделяли таким факторам, как любовь, длительное знакомство и совершеннолетие партнера.

Представление о нормах поведения не всегда совпадает с реальным поведением, поэтому красноярские социологи применили типологию, основанную на сопоставлении нормативных представлений человека с его реальным поведением, которая строилась с помощью ЭВМ. В результате было выделено четыре типа студентов⁹⁵:

• 46,6 % не имели интимных отношений или отказались отвечать на этот вопрос. Главным мотивом таких отношений они назвали намерение вступить в брак;

• 21,2 % рано начали интимную жизнь (в 14–15 лет) или же, оставаясь целомудренными, спокойно относились к этому вопросу. Их объединяло мнение, что для возникновения близких отношений между мужчиной и женщиной совсем не обязательно намерение вступить в брак;

• 19,7 % начали половую жизнь после 18 лет, обретя нравственную зрелость;

• 12,4 %, главным образом, юношей, имели первую половую близость до совершеннолетия. Их привлекало в партнере, прежде всего, красота и личное обаяние.

Как можно заметить, почти 9/10 респондентов в своем сексуальном поведении руководствовались чувством любви, а не расчетом и гедонистическими мотивами. Вместе с тем у части юношей и девушек мотивы сексуального поведения характеризовались недостаточной нравственной зрелостью («для вступления в интимные отношения достаточно лишь обоюдного желания»), а моральные нормы, наряду с достаточной свободой, обладали противоречивостью (оставаясь целомудренными, не осуждали добрачные половые связи).

Сказанное позволяет заключить, что при существовавших ценностных ориентациях молодежи устойчивый прирост населения представлялся возможным только в случае эволюционного развития страны.

Автору исследования представляется, что процесс урбанизации в крае в 1970–1980-х гг. имел по большей части негативные демографические последствия и обусловливалось это высокой степенью интенсивности данного процесса. Во-первых, поскольку деревни и села покидала преимущественно молодежь, в сельском населении возрастала доля пожилых и старых людей, и, следовательно, снижались темпы естественного прироста.

Кроме того, сосредоточившись на выполнении десятилеток, плановые и хозяйственные органы власти упустили из вида социально-демографические процессы в регионе. Распространение городского образа жизни повлекло за собой изменение нравов и моральных норм, но адекватных мер со стороны властей не последовало. Поэтому в Красноярском крае стали чаще распадаться семьи, росла заболеваемость населения, а у молодежи изменились представления о нормах сексуального поведения.

2.2. Динамика поселенческой структуры

Развитие производительных сил в крае было неразрывно связано с постоянным совершенствованием структуры расселения. В основном она соответствовала размещению материального производства: промышленности и сельского хозяйства. Однако высокоорганизованной жизненной среды создать не удалось. При размещении предприятий зачастую не учитывались экологические проблемы, как существующие, так и привносимые; игнорировались потребности трудящихся в социальной инфраструктуре.

Под влиянием интенсивного развития промышленности в Красноярском крае процесс урбанизации принял ускоренный характер, о чем говорила динамика численности городского и сельского населения (табл. 1).

Таблица 1

Распределение постоянного населения в Красноярском крае по итогам всесоюзной переписи населения⁹⁶

Как видно из табл. 1, численность городского населения постоянно увеличивалась. За период с 1970 по 1979 г. она выросла на 17,0 %, а за 1979–1988 гг. – еще на 15,2 %. Динамика численности сельского населения отличалась противоречивостью. Если в 1970-х гг. численность сельского населения сократилась на 13,9 %, то в 1980-е гг. наблюдался небольшой прирост (на 0,2 %).

В 1970-х гг. Красноярский край превратился в территорию «с очень высоким уровнем урбанизированности», если оценивать ее по шкале, предложенной польским ученым Э. Россетом, с поправками советского демографа С. А. Польского. Согласно этой шкале, к очень низкому уровню урбанизированности относятся территории, где городское население составляет менее 20 %, к низкому – 20–32 %, среднему – 33–49 %, высокому – 50–65 %, очень высокому – 66 % и выше⁹⁷. По переписи 1979 г. доля городского населения составила 69,6 %, а к 1989 г. она возросла до 72,9 %.

Впрочем, форсированные темпы урбанизации были характерны не только для Красноярского края, но и для всей страны в целом. С 1961 г. СССР находился в списке наиболее урбанизированных стран мира. За 50 лет (с 1930 по 1980 г.) в СССР из деревни в город перекочевали 120 млн человек! А за всю историю освоения Америки (начиная с 1492 г.) всего лишь 70 млн человек. То есть за 5 веков в Америке перекочевало в 2 раза меньше людей, чем у нас за 5 десятилетий! Это великое переселение народа в западной научной литературе получило название «русская патологическая урбанизация»⁹⁸.

В 1971–1980 гг. в Красноярском крае выполнялась первая экспериментальная десятилетка. В эти годы в регионе появились сразу четыре территориально-производственных комплекса (ТПК) и одиннадцать промышленных узлов и районов. В связи с интенсивным развитием промышленности наблюдался отток сельского населения на крупные стройки, особенно в 1971–1975 гг., когда началось формирование Саянского ТПК. В этот период миграционный отток на селе в 3,4 раза превосходил естественный прирост, а на юге края, где строился ТПК, – в 1,5–5, а иногда и в 5–10 раз⁹⁹. Тем не менее с 1960-х и до конца 1970-х гг. численность сельского населения края сокращалась медленнее, чем в РСФСР. Это происходило только благодаря более высокой рождаемости у сибиряков: в 1970-х гг. коэффициент рождаемости колебался от 14,8 до 18,6 на 1 000 человек населения¹⁰⁰. В этот же период он составлял в целом по России 14,3–15,9 на 1 000 человек населения¹⁰¹.

В 1981–1990 гг. ускоренное развитие промышленности продолжилось: красноярцы выполняли вторую десятилетку. Красноярье и раньше называли огромной строительной площадкой, но теперь даже знающих специалистов регион поражал своим масштабом. Именно в эти годы планировалось завершить строительство Саяно-Шушенской ГЭС, построить два мощных разреза на КАТЭКе, пустить в эксплуатацию Красноярский завод тяжелых экскаваторов.

Как и прежде, интенсивное развитие промышленных предприятий сопровождалось оттоком сельского населения, однако в 1980-е гг. объем миграции в город сократился в 3 раза по сравнению с 1970-ми гг.¹⁰²

За период 1970–1988 гг. численность сельского населения снизилась практически во всех районах края, кроме Богучанского, Емельяновского, Енисейского, Кежемского, Туруханского¹⁰³. (Емельяновский район граничит с краевым центром; Богучанский, Енисейский, Кежемский, Туруханский – районы, приравненные к Крайнему Северу). Снижение численности сельского населения объяснялось исключительно миграцией в город: естественная убыль населения в эти годы не регистрировалась.

Сколько жителей теряло село из-за миграции? Разумеется, интенсивность миграции в разные годы была неодинакова. Определить ее ежегодную динамику сложно из-за информационных трудностей. Демографические ежегодники начали публиковаться только в середине 1990-х гг. В краевом архиве имеются лишь годовые статистические отчеты о механическом движении населения¹⁰⁴. Однако определенное представление о сельской миграции получить можно. Например, по итогам проверки состояния учета сельского населения (табл. 2).

Таблица 2

Итоги проверки по Красноярскому краю состояния учета сельского населения на 01.01.78¹⁰⁵

Ежегодно в период до 10 марта Центральные статистические управления (ЦСУ) союзных республик, статистические управления автономных республик, краев и областей, инспектуры государственной статистики и районные информационно-вычислительные станции (центры) проводили выборочные контрольные проверки состояния учета сельского населения. Для проведения проверки во всех союзных республиках, АССР, краях и областях отбиралось 10 % сельских советов депутатов трудящихся. Отбор сельсоветов производился без областного деления. В этих целях по каждой области (АССР, край, республика) составлялся в алфавитном порядке перечень районов, затем в том же порядке по каждому району – список сельсоветов. После этого все сельсоветы нумеровались подряд в пределах области, края, АССР, республики (независимо от района, в котором они находились). Окончательный отбор сельсоветов осуществлялся по принципу механического отбора, периодичность которого ежегодно устанавливалась ЦСУ СССР.

В 1978 г. без учета Хакасской АО в выборку попали 44 сельсовета. Из них Байкитский находился в Эвенкийском национальном округе, Каякский и Потаповский – в Таймырском национальном округе. Этими тремя единицами можно пренебречь, поскольку, во-первых, они почти не искажали общей картины миграции и, во-вторых, располагались в труднодоступных районах, где подвижность населения была минимальной.

Как видно из табл. 2, доля временно проживающего населения была незначительной, что говорит о низкой интенсивности межсельской миграции. В пользу такого предположения говорит и количество временно отсутствовавших – их оказалось в 3,8 раза больше временно проживающих граждан. К тому же не все временно выбывшие жители возвращались обратно. Так, по состоянию на 1 января 1977 г. временно отсутствовало 3 865 человек, вернулось же в 1977 г. только 903, или 23,36 %¹⁰⁶.

Разумеется, среди выбывших жителей была и учащаяся молодежь, и сезонные рабочие, которые впоследствии возвращались. Например, студенты могли обучаться только в городе: техникумы и вузы находились исключительно в городах, в сельской местности имелись лишь училища. Другое дело, что дипломированные специалисты неохотно ехали работать по распределению на село, и по истечении установленного трехлетнего срока многие из них возвращались в город. Обосноваться молодые люди предпочитали в Красноярске, где качество жизни было самым лучшим по сравнению с остальными муниципальными образованиями края.

Чрезмерная миграция в города способствовала возникновению так называемой «ложной урбанизации». При ложной урбанизации рост доли горожан не сопровождается качественными переменами в городской жизни и не формируется настоящая городская среда¹⁰⁷. Поэтому большинство населенных пунктов, относимых статистикой к категории городских поселений, могли считаться таковыми лишь условно: их величина и специализация не способствовали развитию в них подлинных городских стандартов жизни. В народе все города восточнее Урала стали образно характеризовать «завод и спальный комплекс к нему».

На начало 1990-х гг. основу городского расселения составляли поселки городского типа (ПГТ)¹⁰⁸ – 65,2 % городских населенных пунктов, а в целом по РСФСР их удельный вес составлял 67,2 %¹⁰⁹. Неоправданно большое количество ПГТ объяснялось богатством природных ресурсов. Как правило, они возникали недалеко от предприятий горнодобывающей и лесной промышленности и по условиям жизни мало отличались от деревень, так как возможности повышения уровня благоустройства и культурно-бытового обслуживания в них были ограничены.

Основной чертой современной мировой урбанизации считается не рост городского населения вообще, а концентрация его в крупных и сверхкрупных городах. Поэтому наиболее точным измерителем урбанизации является показатель уровня урбанистического развития (УУР)¹¹⁰, который базируется на данных о расселении горожан в разных по величине городских поселениях и рассчитывается по формуле где х₁ – доля населения, проживающего в городах с людностью до 100 тыс. человек; х₂ – то же в городах людностью 100–250 тыс. человек; х₃ – 250–500 тыс. человек; х₄ – более 500 тыс. человек¹¹¹.

Расчеты по этой формуле свидетельствуют, что Красноярский край был не таким урбанизированным, как показывал удельный вес его городского населения (табл. 3).

Таблица 3

Уровень урбанистического развития Красноярского края в 1970–1980-х гг.¹¹²

Специфика городского расселения в крае имела больше черт слабо урбанизированной территории. К ним относились низкая плотность населения, очаговый характер заселения, неразвитость сети подлинно городских населенных пунктов, преобладание среди них ПГТ.

Анализ поселенческой структуры, сложившейся к началу 1990-х гг., позволяет отметить ряд негативных явлений. Прежде всего бросается в глаза чрезмерная концентрация промышленных гигантов в краевом центре – свыше 30. В Красноярске действовали алюминиевый завод, целлюлозно-бумажный комбинат, завод химволокна, биохимический завод, шинный завод, завод резиновых технических изделий, завод синтетического каучука и др.¹¹³

В малых городах, таких как Заозерный, Иланский, Енисейск, Ужур, Уяр, напротив, не было крупных промышленных предприятий. Поэтому малые города почти не развивались: в них был ограничен выбор профессий и видов досуга.

Сельская поселенческая сеть края характеризовалась крайней мелкоселенностью. Несмотря на то, что число мелких пунктов сократилось, их удельный вес был все еще велик (табл. 4).

Таблица 4

Структура сельских населенных пунктов Красноярского края по числу жителей в 1989 г.¹¹⁴

Населенные пункты с числом жителей до 100 человек составляли 21,4 % от общего числа всех пунктов. Населенных пунктов с числом жителей до 500 человек было 1 253, или 73,4 %. В них проживало 231 120 человек, или 28 % сельского населения края. Средних и крупных пунктов с населением 500 человек и более было 26,6 %. В 455 таких пунктах проживало 591 493 человека, или 72 % всего сельского населения. Из них 31 являлись крупными пунктами с численностью 3 000 и более жителей, там проживало 180 654 человека (22 %).

По нормативным документам, утвержденным в 1960-х гг., полный набор учреждений соцкультбыта могли иметь только поселения с числом жителей более 1 000 человек. Даже для открытия магазина требовалось наличие более 300 жителей. Поэтому мелкие села не благоустраивались, в них не развивалось производство, не было школ и детских садов. Неудовлетворенность условиями жизни в деревне являлась одной из причин миграции в город. Так, за период 1979–1988 гг. в 26 из 56 административных районов края сократилась численность населения¹¹⁵.

И все-таки, несмотря на все трудности, именно в 1980-е гг. обозначилась благоприятная динамика численности сельского населения. В 1987 г. впервые за многие годы в Красноярском крае был отмечен его прирост: на 3 тыс. человек¹¹⁶.

Люди все активнее обживали Север. Если на начало 1979 г. в Эвенкии проживало 16 тыс. человек, то на начало 1989 г. уже 24,8 тыс. человек; подобная динамика наблюдалась и по Таймыру – 44,9 и 55,8 тыс. человек¹¹⁷. При этом следует принять во внимание разные причины прироста населения в автономных округах: в Эвенкийском автономном округе он сложился в основном за счет миграции, а на Таймырском полуострове – по большей части в результате естественного прироста населения.