Kitabı oxu: «Российская экономика: тридцать лет без плана»

Вид издания: научно-популярное издание

Жанр: публицистика

УДК 338(470+571)

ББК 65.9(2Рос)я2

Все права защищены. Любое копирование и распространение текста и иллюстраций без письменного согласия издателя не допускается.

КНИГА ПО ПОРЯДКУ

Содержание

От автора 6

1. Почему советская экономика теряла устойчивость 10

2. Шоковая терапия: как отпустили цены 15

3. Приватизация: как раздали заводы 22

4. Дефолт 1998: почему рухнуло 28

5. Нефтяной рост 2000-х: что изменилось 34

6. Неравенство в 2000-е: почему рост не сократил разрыв 39

7. Кризис 2008: почему упали сильнее 45

8. Крым, санкции 2014 и падение рубля 50

9. Пандемия 2020: остановка и поддержка 54

10. 2022: санкции и перестройка связей 59

2026: вместо заключения 64

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

От автора

Эта книга не учебник и не исследование. Цифр, которые нужно запоминать, в ней почти нет, а терминов, которые нужно заучивать, нет совсем: всё непонятное объясняется по ходу дела. Она о другом: о том, как российская экономика прошла путь от плановой системы к рыночной — через кризисы, реформы и внешние удары, которые меняли её снова и снова. Самые важные слова вынесены в отдельные карточки «Термин»: они стоят прямо там, где слово впервые понадобилось.

Мы не будем искать виноватых и не будем объяснять, кто был прав, а кто ошибался. Задача проще: посмотреть на то, как работали механизмы, и понять, почему события развивались именно так, а не иначе. Экономика — это не набор абстрактных правил, а система, в которой решения, принятые в одном месте и в одно время, определяют то, что происходит в другом месте и в другое время.

Это не полная история: многие темы остались за рамками. Но это попытка увидеть логику там, где часто видят только череду случайностей.

Почему вообще возникла идея написать такую книгу? Потому что об экономике России последних тридцати лет написано много — и при этом мало. Много потому, что каждый кризис, каждая реформа, каждое событие порождали поток статей, комментариев, аналитических записок. Мало потому, что почти всё это написано либо для специалистов, либо с определённой позиции, то с одной стороны баррикады, то с другой. Читатель, который не является экономистом и не принадлежит ни к одному из лагерей, остаётся один на один с фрагментами, из которых трудно собрать цельную картину.

Эта книга — попытка собрать такую картину. Не полную, не окончательную, но достаточно связную, чтобы понять, как одно вытекало из другого. Почему реформа 1992 года была неизбежной, но не могла пройти безболезненно. Почему приватизация создала не только рынок, но и глубокое социальное расслоение. Почему дефолт 1998 года был не случайностью, а результатом накопленных дисбалансов. Почему нефтяной рост 2000-х не привёл к структурным изменениям, а лишь отложил решение проблем. Почему кризисы 2008, 2014, 2020 и 2022 годов были разными по природе, но одинаковыми по логике: экономика, зависящая от внешних условий, уязвима к их изменениям.

Здесь не будет ответов на вопрос «что делать». Эта книга не о будущем, она о том, как мы пришли к настоящему. И если после её прочтения читатель увидит за чередой событий не хаос, а логику, задача будет выполнена.

1985–86

Нефть дешевеет почти вдвое. Валюты в стране становится меньше.

1991

Советский Союз прекращает существование.

январь 1992

Цены отпущены. Магазины наполняются, кошельки пустеют.

осень 1992

Всем выдают ваучеры. Начинается приватизация.

1995–96

Залоговые аукционы. Крупные предприятия уходят банкам.

август 1998

Дефолт. Рубль дешевеет в несколько раз.

2004

Появляется Стабилизационный фонд.

2008

Мировой кризис. Нефть падает со 140 долларов до 40.

2014

Санкции, дешёвая нефть, обвал рубля.

2020

Пандемия и обвал нефтяных цен одновременно.

февраль 2022

Новые санкции. Торговые маршруты разворачиваются.

1985

1.

Почему советская экономика теряла устойчивость

Денег всё больше. Товаров всё меньше. Вот и вся загадка.

К середине восьмидесятых Советский Союз выглядел прочно: огромная страна, армия, наука, космос. Ничего не указывало на то, что через несколько лет система начнёт распадаться. Хотя, если честно, указывало — просто смотрели не на то и не туда.

Если присмотреться к тому, как жили люди, как работали заводы и что происходило в магазинах, картина менялась. Проблемы копились задолго до того, как стали очевидными, просто их не принято было замечать — а может, и не хотелось.

И главная проблема была не в нехватке денег. Денег как раз становилось всё больше, и именно это, как ни странно, подрывало экономику.

Деньги, которые некуда девать

Плановая система устроена просто: государство устанавливает цены и платит зарплаты. Цены при этом почти не меняются, а зарплаты растут. Пока товаров хватает, всё выглядит стабильно, но как только производство перестаёт успевать за доходами, образуется разрыв. И этот разрыв имеет свойство накапливаться.

К концу семидесятых он стал заметен. Люди получали деньги, но потратить их было не на что. Не потому, что не хотели, а потому, что нужных товаров в магазинах не было. Полки не пустовали полностью, там что-то стояло, но то, что стояло, редко совпадало с тем, что нужно было купить. Впрочем, это «редко» ещё мягко сказано.

Постепенно в языке прижился глагол «достать». Достать можно было холодильник, мясорубку, селёдку к празднику, курицу. Это означало, что товар не просто куплен, а добыт — через знакомых, через очередь, через связи. Такая практика стала настолько обычной, что уже не воспринималась как что-то особенное.

Мясо стало главным символом этого времени. Оно появлялось в магазинах не каждый день и не в каждом. Кто успевал, брал; кто не успевал, ждал следующего завоза или ехал в другой район. Люди запоминали, где и когда что-то появляется, обменивались информацией, выстраивали маршруты. Поход в магазин перестал быть рутинной операцией и превратился в поиск: товар мог появиться в неожиданном месте и исчезнуть через час, и это нужно было учитывать. Всё это вместе создавало особый уклад повседневной жизни, который сегодня трудно представить. В восьмидесятые годы из соседних областей в Москву ходили так называемые колбасные электрички: люди ехали за продуктами, которых не было дома. Официального названия у них, понятно, не было, но все понимали, о чём речь.

ТЕРМИН

Дефицит

Нехватка товара при действующей цене. В СССР цены держали ниже того, что покупатель готов был заплатить, поэтому полки пустели раньше, чем кошельки.

Почему заводы не производили то, что нужно

Причина в том, как устроен план. Точнее, в том, как он был устроен.

Заводы работали не на покупателя, а на цифру. План спускали сверху: в тоннах, рублях или штуках. Предприятие не могло само решить, что производить, и не могло само назначить цену. Оно получало задание и отчитывалось за его выполнение. Если задание было в тоннах, имело смысл делать продукцию тяжёлой; если в рублях — дорогой; если в штуках — одинаковой и простой в производстве. Логика была не в том, чтобы удовлетворить спрос, а в том, чтобы закрыть показатель.

Обувь шили одной модели годами, потому что так было проще выполнить план. Мебель делали громоздкой, потому что она шла на вес. Одежду выпускали по старым лекалам, потому что перестраивать линию — это остановка, а остановка — это невыполнение плана. То, что людям было нужно, часто не производили: этого не было в плане. А то, что производили, оседало на складах, потому что покупатель шёл мимо.

Это была логика системы, и она не менялась десятилетиями. Ещё в 1950–1960-х годах руководители страны признавали: планировать в тоннах и рублях — значит получать не то, что нужно людям. В 1965 году, при Косыгине, попробовали разрешить предприятиям ориентироваться на прибыль. Реформа быстро увяла: система держалась на прежних показателях, и любая попытка их тронуть грозила развалом всего механизма. Так что все всё понимали и ничего не делали. Парадокс, который сегодня кажется абсурдным, но тогда был нормой.

Нефтяной дождь

В семидесятые случилось то, что на время изменило всё: в мире резко подорожала нефть (сначала в 1973-м, потом в 1979-м). Для Советского Союза это стало источником дополнительных доходов — нефть потекла на Запад, а в страну пошли деньги.

Эти деньги можно было потратить по-разному. Можно было вложить в производство, в сельское хозяйство, в то, чтобы страна сама могла производить нужные товары. Но поступили иначе: деньги пошли на покупку того, что не могли произвести сами. Зерно, мясо, масло, обувь, бытовая техника. Полки магазинов в крупных городах стали выглядеть получше, но не потому, что экономика заработала, а потому, что её подпирали нефтедолларами.

Это создавало ощущение, что всё в порядке, и проблемы как будто отступили. Зачем что-то менять, если можно просто продать больше нефти и купить всё нужное? Реформы, которые могли бы оживить производство, были отложены. Вместо того чтобы менять систему, её поддерживали деньгами извне. Это давало отсрочку, но не решало проблему. Чем дольше длилась отсрочка, тем труднее было что-то менять: производство привыкало работать в условиях, когда недостачу можно закрыть импортом, а не собственной эффективностью.

А потом, в середине восьмидесятых, цена на нефть рухнула. Валютные поступления сократились, платить за импорт стало нечем. А собственное сельское хозяйство и производство за десятилетия так и не научились обходиться без этих денег. Точнее, их к этому не вынуждали, а когда вынудили, было уже поздно.

ТЕРМИН

Нефтедоллары

Валютная выручка от экспорта нефти. В 1970-е она позволила СССР закупать зерно и технику, не меняя саму экономику, а к середине 1980-х стала одной из её главных опор.