Kitabı oxu: «Повесть о Ядыгее и Аристотеле»
736 год до нашей эры, территория нынешнего Рима. Лето. Жара. Жара на всём сказывается, и расплавились у людей мозги. Похитили рептилоиды те же плавленые мозги, а новые вставили им в голову. Теми людьми с новыми, невиданными мозгами были учёные (так их прозвали в народе).
Собирали собрание учёные. Пишут:
«Всем учёным, коим 15 марта 1453 года, а позже украли и вставили новые мозги, явиться в восемь. Жду.
С уважением, татарский князь Ядыгей»
Смутились учёные, погоревали, и в след идущий день уж явились они по приказу Ядыгея, и думать думу стали долго, примерно пол-дня. Решили учёные вот что:
1. Рептилоидов сжечь
2. Бабаев сжечь
3. Мозги беречь
4. Устроить дополнительное собрание в след идущий день в час дня.
И разослали грамоты учёные всем своим товарищам с приказами, с указами и повелели им явиться в след идущий день, а иначе быть им с бабаями и рептилоидами.
Все явились по указу, и встал главный учёный важный-важный, как Пётр I, а маленький, стоит и стоит, чего-то вещает, что-то рассказывает, его в пол-уха и слушают. Стал говорить:
– Мы тут собрались не для сказочек и шуточек, не для басен, а чтобы решить вопрос глобального масштаба!
Засуетились:
– Какого, глобального?
– Эт чего такое?
– Кто его знает!
– А кто его знает?
– Чёрт татарский, Ядыгей!
– Ну и бред…
Зоболтались учёные. А Ядыгей громче:
– Земля круглая!
Запугались учёные, услыхали такие речи и убежали сразу в лес, попрятались там и больше их не видели нигде. Но не сдался Ядыгей, ведь ничто не испугает перед неизвестностью любознательного человека, да ещё такого, как Ядыгей, и отправился он в путь дальний, из Рима в далёкий город русский, в Гусь-Хрустальный.
736 год до н.э, Гусь-Хрустальный. Приехал Ядыгей. Но дался ему поход тяжко, приходилось ночи не спать, днями не есть, не пить, и приехал Ядыгей к людям и сказал им:
– Идите!
– Куда? Куда? – толпа засуетилась и не понимала, куда идти.
– Идите и узнайте, плоская ли Земля, круглая ли Земля. Идите и узнайте!
Послушались его люди, но те не вернулись больше в Гусь-Хрустальный никогда…
И совсем поник Ядыгей, не знал куда ему идти, что ему делать. И пошёл отчаянный Ядыгей обратно, решил то ли сдаться, то ли уйти в монастырь, но одно знаем, что пошёл он, думал, обратно, да оступился и пошёл другой дорогой, и дошёл Ядыгей-князь до самой Греции, до великих Афин, где не зря остановился.
734 год до н.э., Греция, Афины. Пришёл Ядыгей и удивляется. Не знал он про Русь красивую, что выстроится через 800 лет, не знал про Рим, который станет величеством и могуществом, и не знал о том, куда идти. Познав сейчас и увидев такую красоту Афин, поразился Ядыгей и думал тут жить, бездельничать, наслаждаться жизнью и познать дзэн. Не посчастливилось ему встретить некого мужика светловолосого в красно-белой рубахе с топором в руке и лицом, показавшемуся князю тогда странным.
Такому любознательному человеку, как Ядыгей захотелось узнать и познать мужика, ведь так интересно знакомиться с умными и хорошими людьми. И завёл разговор Ядыгей, стал спрашивать:
– Как ваши дела?
– Да
– Спасибо
И ушёл от него Ядыгей. Откуда ему было знать, что тем мужиком с топором в руке был сам Аристотель. Но сей Аристотель не тот, что учёный и мыслитель, а просто местный дурачок. Его имя и писали иначе, с усмешкой, «Ористотилем» был в народе афинского Аристотель.
Тяжко стало Ядыгею. Не видел он больше чудесных городов русских, Гуся-Хрустального, не видел он Рима, учёных своих, брошенных им в неизвестность. Поник, отчаялся великий князь Ядыгеюшка и впал он в хандру.
«Вообще треш. Что же делать мне теперь, когда все ушли, все бросили, когда я бросил всех, когда разбежались все и ушли от меня, когда остался я один, и единственный помощник мне – мои размышления, но и они от меня уходят и покидают они мои края, от одиночества своего без верного помощника их, что не помешал бы и мне самому…»
Вдруг появились полки чьи-то. И не ошибся в догадках сих Ядыгей, когда увидал полки. Действительно полки были из дерева и на них стояли непрочитанные от отчаяния Ядгеева Ядыгея книги о всяких неинтересных ему чудесах, тогда известных народу афинскому, и стояли там же, на полках пироги с капустой, из капусты которых не умели люди тогда щи делать.
Но в сей день не те полки увидел Ядыгей, что ожидал увидеть князь спросонья, как каждое утро, у его стены, а те полки увидел Ядыгей, что ему и не снились.
Увидал лишь один полк, да какой! Их и всего было немного, посчитать бы там всех людей, да не умеет князь. И явился к нему гений, мыслитель, философ, учёный красавец Аристотель:
– Ты тут? – спросил он глядя на стоящего при входе Ядыгея, будто говорил он и не князю вовсе
– Да – отвечал крепко Ядыгей, и отвечал он таким голосом, каким хотел слышать голос уверенного, правдивого человека
– Чудесно! – стал продолжать красавец – Аз есмь Аристотель, и я есть тот самый мужик, который ходил с топором и бородой, что пугал так людей для того, чтоб не подходили ко мне всякие и не просили бумажек, расписок, автографов. А теперь явился я красавцем к тебе, чтобы видел и верил ты, что я есть мыслитель и учёный, что я есть истинный мудрец, и способен я себя кормить и войско своё вести, чтобы поверил ты и выслушал меня, получил от меня благодарность и дар особый, с ним особое предложение…
Говорил Аристотель так гордо и мужественно, связанно и крепко, что удивился Ядыгей, ведь не слышал он такого прежде. Слышал он из тех же Аристотеля уст речь странную да непонятную, а сейчас такую, что теперь от таких речей Ядыгей не мог узнать Аристотеля. Уж думал не верить, но посмотрел он на войско и полк Аристотеля и всё понял, во всё поверил.
Достал Аристотель под конец речи свой топор, чтоб поверил князь, и второй раз князь во всё поверил. Аристотель топор убрал и продолжил:
– Зову я тебя выступать перед народом за правду истинную, за то, о чём думал ты всё время. Земля круглая! И это есть то, что должны донести мы до людей. Но я один с ротой своей, «полком» в полтора человека – не воин, а ты и я – батальон! Видел я, как ты был отчаян, и верил я, что встанешь ты, встану я, соберёмся мы. И собрались! Я горд и мужествен, ты также весел, повеселел и видна у тебя улыбка чудесная, гордость и уверенность в своих словах, ведь правду молвишь ты, великую правду! Ты – бесценных слов мот и транжир, я – бессценных слов транжир и мот. Поехали!
– Го! – согласился Ядыгей.
И пошли они в сами Афины, ведь за свою хандру Ядыгей перебрался к берегу, а теперь поскакали они, поскакали в Афины.
Скачут и не устают, ведь как можно уставать, сидя на лошадях и лишь изредка помахивая над лошадью, чтобы бежала она быстрее, и ведя за собой правду и войско, стоящее за правду и истину? Нельзя так уставать. Не устают. Они проходили края пустынь, гор, лесов, полей и двигались всегда по реке. Добрались они до Афин, великого города, который только мог тогда стоять на земле.
730 год до н.э., те же Греция, Афины. Приехав в Афины, посчитали князь и Аристотель опасным и бестолковым выступление с речами перед людьми, и решили устроить они собор, отправили в Рим грамоты, призвали учёных исправиться и прийти в Афины по навигатору, и найти ответ на большой вопрос, неизвестный учёным до сих пор. Прошли три дня ожиданий и услышали:
– Котик мяу-мяу-мяу
– Гав-гав!
Шум раздался к утру. Не шум это был, а пение. Голоса солдат, кричащие из толпы, создавали такое пение, будто идёт на Афины ополчение. И набат, набат, македонцы! Услыхали голоса эти и поняли Аристотель с Ядыгеем, что одичавшие и не до конца вернувшиеся к своему образу учёному учёные идут, пугаться нечего. Успокоились князь с мыслителем и успокоили они все Афины.
Вдруг из той толпы запели другие песни:
– Гости въехали к боярам во дворы
– Во дворы, эх!
– Загуляли по боярам топоры, эх!
– Топоры, эх!
– Ёкарный бабай – перепугался Аристотель.
– Ничего тут страшного. Бытовуха. Я всё порешаю – ответил уверенно Ядыгей.
Но тише не становилось за стенами. Не прошло и часа, как поняли Ядыгей и Аристотель, что попали они в XVI век, во времена Ивана Грозного и идут на них опричники…
– А нас за что? – непонятно спрашивал Аристотель сам себя. Ему было очень тяжело привыкать к новым условиям, да ещё таким, чтобы из спокойных мирных Афин в пылающий и горящий от опричников Новгород. Но Ядыгей привыкал быстрее к таким ситуациям, ведь видел многое он на своём пути, и Рим, и Гусь-Хрустальный, и в Афинах он испытал и счастье, и горе, и отчаяние, и надежду, и уверенность. Дух воина в Ядыгее проявился.
«Чем больше тягостей, горя испытал человек, и чем он чаще оттуда выбирался, тем достойней и сильнее он, и сильный есть человек» – записал Аристотель в свою тетрадку.
– Ну, всё, Аристотель, горим. Что делать будем?
В ответ ничего не мог ответить ему Аристотель. Кто же защитит таких учёных? Не согласен с ним никакой человек, ведь пугает Ядыгей своих учёных, ходит со своим войском и обманывает людей Аристотель! Кто же встанет за таких теперь? Хоть и правду они кричали, но как дикий народ способен их понять?
Пришли к ним опричников десять, и пытают их:
– Говори, говори, приговаривай! Говори, ты кто таков?
Дрожит от страха Аристотель, а уставший Ядыгей думает, что б ему сказать. Вдруг голосом дрожащим заговорил:
– Аз…
Тишина, а те всё слушают, ждут ответа.
– Аз есмь царь!
Разинули свои рты опричники, как удивились, как они все задрожали, и сразу в ноги кланятся: «Царь-батюшка, смилуйся, Христа ради, смилуйся, Иван Васильевич!» А лицо какое сразу у царя грозное! Аристотель не медлит, достал откуда-то палку в грязи и дал царю. Царь взял, стоит с ней, как со скипетром.
Вдруг опричник хитрый, малый, да удалый спрашивает царя с улыбкой:
– А где же у царя золотой скипетр?
Как разозлился царь, как нахмурился сильнее, как собрался, ударил палкой:
– Молчи, холоп! – приказал царь. И сразу ему в ноги опричник:
– Слушаюсь, Иван Васильевич, слушается холоп ваш и челом бьёт…»
Пошли эти десять опричников к своим. Всё рассказали. Как рассказали, так сразу выходит царь из собора нарядный весь, в золотой рубахе, в шапке мономаха с лицом грозным, с манерой такой царской, и держит крепко в руке веточку свою.
Зазвенели колокола, запели хоры, вышли монахи, иконы вынесли, знамя подняли и давай петь его:
– Да здравствует царь наш, батюшка!
1565 год. Пора в палату, да не в кремлёвскую, В кремлёвской ему сразу казнь. Всех опричников и бояр прогнали всех и отправились Ядыгей с Аристотелем в лес, сами сделали палатку, дождались вечера, костёр развели и стало думаться теперь, как выкрутиться, думали до ночи. Сон у них не долгим был.
Пришёл какой-то мужик, поглядел на спящего Ядыгея, а Ядыгей сразу проснулся, от непривычки вскрикнул:
– Ой, это самое, как его, это, здравствуйте…
Как услыхал такие речи, испугался и убежал со страху мужик в город, там про это рассказывал и дошла весть до царя Ивана Грозного. Тот разгневался и послал своих опричников за Ядыгеем и Аристотелем и наказал найти, привести в Москву и без них не возвращаться в Москву.
1572 год. Явились к царю Ивану Васильевичу с пустыми руками опричники, да ничего не могли поделать, так уж получилось, что не догадались они пойти в лес, один лишь опричник пошёл, да один в поле не воин, там он в лесу и остался. Долго искали их, многого случилось на Руси за 7 лет, а двоих тех не нашли. Вернулись к царю в Москву:
– Великий государь, Царь Всея Руси Иван Васильевич, смилуйся ты над нами и не мучай нас за глупость и неучёность нашу, что не смогли мы сыскать самозванца и вернулись мы с пустыми руками
Как разгневался царь, вскочил, покраснел и закричал:
– Ух холопы, бездельники и разгельдяи, повесить вас всех!
– Челом бьём! – хором в ноги Царю Грозному опричники – Мы, опричники и защитники твои от недругов твоих, бояр и князей несчастных и неблагодарных, челом бьём и просим смиловаться, не казнить и не вешать нас, оставить нас живыми да отправить на государеву службу в те полки Новгородские, челом бьём!
Разгневался ещё сильнее Царь:
– Ты ещё против царя идти вздумал? Слово царя сухаря твёрже да вечно правдиво, а казнить вас всех всё равно надо!
И казнили тогда всех опричников.
Как казнили опричников, появился новый герой, его именем было Михаил, а писал он Мехоил. После своих сочинений, вспоминался редко.
Вышли из леса Ядыгей и Аристотель, когда о них наконец все забыли, и не было никаких опричников и никаких сысков. Как вышли из леса, шаг за шагом прошли, итого два шага прошли, как сразу мужик идёт с корзинкой, полной грибов и ананасов заморских.
– Хай! – поздоровался неизвестный Ядыгею и его Аристотелю мужик в красной рубахе крестьянской, с таким же топором в руке и удочкой.
– Хаюшки! – поздоровались ему в ответ – Тебе чего надобно?
– Гуттен таг, друзья! Слыхал я с далёких краёв, что ещё в 736 году до нашей эры, в Полиозойский период ты рассказывал, что Земля круглая, да только я вот не согласен!
Учёные сразу же смутились, непонятно им что-то стало:
– Это да, что доказывали. А с чего это земли заморские? Когда повидал?
– Челобитную царю написал, он вольную в три дня дал и отпустил меня в далёкие земли, с тех пор дома у меня ананас есть и носится он у меня в корзинке всегда. А те земли назывались Грецией
– Ясно стало нам. Одно не ясно, почему не согласен ты с тем, что Земля плоская?
– Не согласен я вот почему: коли Земля круглая, почему тогда мы не падаем с неё, почему с Австралии люди не падают? Коли Земля круглая, от чего тогда реки текут по шару, если могут течь только по плоской земле?
Смутились учёные. Но посоветовались Ядыгей с Аристотелем и решили собрать собор. На это ответил Михаил, что явится неожиданно и докажет, что Земля плоская.
Через месяц собрали Ядыгей с Аристотелем собор учёных из Рима и из всяких иных далёких земель в Афинах, и там шумно доказывали учёные друг другу, кто – что Земля плоская, кто – что Земля круглая. Да вот не успокоится Ядыгей, всё он думает, когда ж явится к ним мужик, кто сей мужик, что за ананас такой у него, что за грибы, что он будет рассказывать и что ему ответить…
Михаил по началу хотел было написать книгу, да много для такого текста книги, и записал он на бумажке с двух сторон, почему же земля плоская, чтоб на ней всё написано было правдиво и истинно, и чтоб поверили в его речи все учёные. Пишет:
«Аз есмь Мехоил, стрелец, позже опричник, позже ближний Царя Всея Руси Ивана Васильевича теперь доказываю, что Земля плоская и правдивы были люди всегда и не нужно верить всяким непонятным людям, что является в непонятный момент когда угодно и где угодно, боярам и князьям всяким нынешним, Ядыгею и Аристотелю в том, что Земля круглая. Плоская она и отчего записываю:
1. Коли Земля круглая, отчего ж тогда люди в нижней части земли не падают? Почему мы не падаем? Не падаем ведь, значит плоская Земля, и нечего тут спорить.
2. Коли Земля плоская, почему вода не стекает с краёв земли водопадом? Не стекает она, я такого не видал, хоть и многого в жизни своей видал. Вот и доказываю я вам, что и от этого земля не круглая, а плоская.
3. Коли Земля круглая, почему я говорю твёрдо, а Ядыгей и Аристотель говорят плоско? Не просто так. И Земля плоская. И всё тут»
И ворвался с этой бумажкой Михаил к учёным на собор, зачитал её всю, бумажку оставил и ушёл от них, не выслушивая вопросов и жалоб. А учёные все стали почереди читать и все перепугались:
– Иван Васильевич!
– Царь!
– Что ещё за опричники?
– Земля плоская!
И разбежались все учёные снова, кто – в лес, кто – по другие стороны, и остались только Ядыгей с Аристотелем.
Долго с того времени думали и рассказывали о Михаиле, учёных всяких и товарищах их, но одно мы знаем, что Евгений не побоялся сказать о том, что Земля плоская, когда умел красивую речь вести.
А Ядыгей с Аристотелем всё соборы и собирали, и что уж из этого вышло, видите вы и сами. Аристотель написал о том, что земля круглая и по сей день основателем теории о круглой земле считают Аристотеля. А философские труды Ядыгея хранятся в музеях в Греции, Риме и Гусе-Хрустальном, только под другими именами. И говорят о Ядыгее и Аристотеле до сих пор, и пишут про них, и читают про них. И никакие соборы, никакие учёные им и не пригодились!