Kitabı oxu: «Райский град»

Иду навстречу цветным витринам,

Мимо пролетают дорогие лимузины.

В них женщины проносятся с горящими глазами,

Холодными сердцами, золотыми волосами…

Танцы Минус

Глава 1

Терпеть не могу фэнтези. Все эти колдуньи с магией, рыцари с мечами, скелеты в доспехах, гномы с топорами, упыри, драконы, эльфийки и прочая нечисть вызывают у меня такое раздражение, что глаза на лоб лезут. Конечно, среди фэнтезийной макулатуры всё же есть жемчужины. «Властелин колец» Толкина, например. Трилогия. И всё, пожалуй.

Я, в отличие от моих коллег, люблю научную фантастику. Лема, Стругацких, Хайнлайна, Азимова, Ефремова.

Так к чему это всё.

Меня зовут Роман Снеговой. Я — писатель. Книги свои не назову, потому что лично ещё ничего крупного не написал. Но по профессии, по образованию и по призванию я — повторюсь — писатель. Работаю в редакции «Ваше перо». Нетрудно догадаться, чем же я там занимаюсь, но расскажу. Мы — шесть дилетантов и я — выполняем заказы по написанию книг. В среднем с книжкой в шестнадцать авторских листов справляемся за месяц, а то и быстрее. Всё зависит от желаний заказчика. Закрученный сюжет, живые герои, динамичные сцены, философские размышления и прочие составляющие хорошей литературы в сумме требуют кропотливого труда, поэтому и большего времени для написания книги. Но наши клиенты неприхотливы: просят фэнтези.

Ну, хватит о работе, скажу о главном.

Почему я взялся писать дневник: виновата всё та же фэнтези — чёрт бы её побрал! Только сдали один «роман» с интригующим названием «Маги против волшебников», так сразу — сегодня утром — прилетел заказ от известного, так называемого «модного» писателя Вергилия Магомедова. Этот… писатель попросил сотворить для него сагу «Басня стужи и зноя».

— Ну, по сюжету ничего не скажу, — промямлил он по видеосвязи (конечно, такие шишки никогда не придут в редакцию лично!) — Вы что-нибудь там придумайте… такое, чтоб всех моих читателей поразило. Книжечек так шесть по двадцать алок каждая.

Шесть книг! По двадцать алок! Да это же самая настоящая кабала! Полгода работы! Ещё и — фэнтези! Господи, боже мой!.. Ладно, Магомедов хотя бы платит достойно.

Так к чему же я решил писать дневник.

Несправедливость. И хочется рассказать о ней, а не о том, как некий Гордомунд, бывший раб, становится рыцарем круглого стола и в одиночку идёт спасать королевство от полчищ гоблинов и трёх огнедышащих драконов в придачу. Фэнтези мне уже по горло! На работе все шесть часов только и делаю, что фэнтазирую. И теперь каждый вечер — начиная с сегодняшнего — буду посвящать написанию мемуаров (если это можно так назвать). Думаю, моя жизнь куда интереснее, чем приключения Гордомунда.

Лелею надежду, что мои записки когда-нибудь будут опубликованы, как самая настоящая книга, но это маловероятно. Мне ли не знать — начинающим писателям, да ещё и одиночкам, в современном книгоиздательском мире очень сложно опубликовать свои работы (имеется в виду: на бумаге, а не в электронном виде в сети на сайте каждодневных авторов). Во-первых, конкуренция именитых авторов; во-вторых, конкуренция объединённых под одним псевдонимом целых цехов писателей — штампуют толстенные книги по одной за месяц; в-третьих, конкуренция именитых писателей, на коих пашут группы объединённых в цех литераторов (где я, собственно, и работаю), штампующих по книге за месяц. Всё для того, чтобы утолить литературный голод ненасытных читателей Града. Кстати, нужно признать, что качество таких книг очень даже неплохое, несмотря на то, что — фэнтези. Во всём виноваты нейросети, сопровождают творчество любого современного писателя. Инструмент незаменимый! Но и опасный. Потом расскажу.

Конечно, есть вариант пробиться: многочисленные литературные журналы нашего города, но и там очень большой, так сказать, кастинг. Лишь один мой рассказ смог попасть в такой журнал. Обязательно расскажу и об этом.

Мой достаток, несомненно, позволяет, чтобы я так же, как сейчас поступают многие, заказал собственную книгу и через месяц получил готовый авторский экземпляр с гордым «Роман Снеговой» на обложке. Но я выше этого. Да. Пишу сам. От руки. И без нейронки.

Итак, завершаю эту небольшую преамбулу. Перехожу к повествованию. «Жизнь Романа» — наверное, так назовут эту книгу потомки, когда найдут мой дневник.

*

2035 год. На календаре — декабрь. Осталась неделя до нового года.

Ресторан «Авеню». Я одиноко сижу на своём любимом месте — в дальнем углу зала — на мягком кожаном стуле за круглым столиком. Зал весь заставлен такими столиками. Почти за каждым — элегантный молодой человек в чёрных блестящих туфлях, в костюме-тройке, смокинге или же просто в брюках и белоснежной, идеально отглаженной рубахе с чёрным галстуком-бабочкой; а напротив — обворожительная миледи обязательно в туфлях на высоких каблуках, в длинном сногсшибательном платье, с крошечной сумочкой на коленях, в чуть сдвинутой набок шляпке.

На небольшой округлой сцене на фоне богато наряженной ёлки стоит она. В красном обтягивающем платье. На талии — широкий пояс, завязанный, словно для подарка, в бант. Одной рукой обняв большой серебристый микрофон на стойке, она поёт. Похоже — джаз, но я не уверен… плохо разбираюсь в музыке.

Её голос божествен. Он льётся, подобно ручью, спокойно, нежно. О чём она поёт? Кажется — о любви. Да-а…

А фигура… алая ткань обтягивает так, что платье будто вот-вот лопнет; идеальная ножка выглядывает в большой разрез до бедра, тонкие руки в беспалых перчатках, закрывающих всё предплечье, плавно двигаются в такт музыке, а длинные каштановые волосы ниспадают на голые плечи.

Эта девушка здесь недавно — мне ли, завсегдатаю «Авеню», не знать, — но уже успела завоевать сердца многих мужчин. После каждого выхода на сцену у её ног целая гора цветов и подарков, а около двери в гримёрную теперь стоит охранник. М-м, такую даму действительно нужно охранять…

Пока я всё это записываю, она продолжает петь. Моя старая добрая шариковая ручка всё выводит закорючки букв в потрёпанном блокноте, наполовину исписанном различными рабочими заметками. Свет светильника с изумрудным абажуром, стоящего посреди столика, падает на страницу.

Мне здесь уютно. Даже уютней, чем в собственной квартире. И хочется думать о чём-нибудь возвыш…

*

Я говорил, что написанию своей книги буду посвящать каждый вечер. Но то, что произошло со мной вчера в ресторане «Авеню» не может ждать целый день, прежде чем перенесу всё из воспоминаний на бумагу. Поэтому предтрудовое зимнее утро я проведу не в тёплой постели, а за письменным столом.

Полагаю, именно с этого происшествия должна была начинаться моя история. Кому же, как ни Роману Снеговому, знать о той самой экшн-сцене, тут же затягивающей читателя в повествование. Первый же абзац большинства книг модных писателей начинается примерно с такого:

«Над головой — в каких-то миллиметрах — просвистела(л/ло) пуля (пущенный камень, копьё или что-то ещё, выбирайте сами). Я упал, вжавшись в землю и ища взглядом врага. Откуда-то раздался пронзительный крик. Похоже, женский…»

После этого «взрывного» события идёт знакомство с ГГ и миром. Затем начинается развитие сюжета, победа за победой, но в середине книги происходит что-то ужасное: главный герой терпит поражение, разочаровывается в жизни, любимая уходит к злодею и т-э.д-э. Сюжет продолжает развиваться: герой преодолевает и превозмогает. Под конец книги наступает безысходность — герой вот-вот будет окончательно сражён. Но происходит что-то, чего совсем не ожидает читатель, и всё заканчивается хорошо. И, конечно, пишется то, зачем же автор сотворил сей опус. Основная мысль, так сказать. Конечно, не в лоб, а завуалировано, через уста и действия героя. Но дьявол! Я хочу рассказать совсем не об этом! А мысли о предстоящей работе пауками закрадываются в голову…

Итак.

Я сидел в ресторане за своим столиком, писал в дневник и слушал песню обворожительной миледи, как вдруг надо мной раздался голос:

— Вы детектив?

Я поднял глаза и увидел её. Не помню точно, но у меня, кажется, отвисла челюсть. Рядом со столиком, уперев одну ручку в талию, а в другой сжимая крохотную сумочку (клатч — лишь сейчас вспоминаю название), стояла та самая певица. Похоже, я слишком увлёкся блокнотом и не заметил, как она закончила петь.

Девушка ждала, приподняв одну бровь.

— Я писатель, — наконец, выдавил я.

— Ой, — искренне, как мне показалось, удивилась она и присела на стул напротив. — Мой хороший знакомый тоже — писатель. Вергилий Магомедов, слышали о нём?

Конечно, чёрт возьми, слышал!

Девушка сидела боком, положив ногу на ногу, и мой взгляд упал не её идеальную коленку, выглядывавшую в прорезь платья. Именно тогда я начал понимать, кто же оказался за одним столиком со мной.

— А почему вы подумали, что я детектив? — решил проявить инициативу.

Певица очаровательно улыбнулась.

— Ваша записная книжка, — указала она глазами на блокнот. — Совсем, как у полицейских. Они порой заходят сюда, знаете?.. И ещё — ваш взгляд.

— Взгляд?

Неужели заметила, что пялюсь? Я тут же не без труда оторвал взгляд с этой безупречной ножки и посмотрел в лицо девушки — мимо мелькнули бёдра, талия… кхм… шея, алые губки... (Написал бы: снизу вверх лизнул взглядом. Но как пошло!)

Было очень сложно смотреть в её безупречную переносицу — взгляд всё время норовил опуститься.

— Да, — чуть кивнула певица, отвечая на мой вопрос, и вдруг взволновано вздохнула. — Ах, как я бестактна. Меня зовут Катерина. — Она протянула ручку. Я заметил тонкие линии расслабленной кисти, острые алые коготки пальцев и петельку перчатки на безымянном.

— Роман Снеговой! — провозгласил я (вот же идиот!), взяв эту расслабленную кисть в свою ладонь, легонько взвесив её и при этом кивнув (полный идиот!)

Катерина, по-видимому, ожидала, что я, как истинный джентльмен, поцелую протянутую дамскую ручку — в её глазах отразилось небольшое удивление, затем крохотная досада.

— Что ж, — сказала она, взявшись за сумочку (от этого движения моё сердце вздрогнуло — неужели сейчас уйдёт?!)

Но девушка всего лишь лёгким движением открыла её и начала что-то искать. А в это время я заметил взгляды посетителей, устремлённые на нас и в особенности — на меня. Среди смотрящих были и те самые поклонники молодой певицы (что, неудачники, завидуете?!)

В руках Катерины появилась длинная ароматическая трубочка. Включив её, певица зажала мундштук алыми полными губками.

— О чём же вы пишите? — спросила она, выдохнув клубничный пар и отведя назад руку с зажатой между пальцев трубочкой, отчего грудь чуть подалась вперёд, и мне вновь показалось, что ткань её платья вот-вот лопнет.

— О жизни, — ответил я, смотря в глаза Катерине (проклятье, я даже не запомнил их цвет!)

— М-м, а с вами происходит что-то интересное? То, чем стоит поделиться с читателями? — промурлыкала она и вновь вставила мундштук в уголок рта.

— Порой, — отрезал я и, вспомнив о времени, глянул на наручные часы. Отведя от них взгляд, тут же забыл, который час.

— Вы куда-то спешите? — осведомилась следившая за моими глазами Катерина.

— Нет… то есть… нет. — Я попытался как можно очаровательнее улыбнуться, даже дёрнул одной бровью и затем предложил: — Может — вина?

— Благодарю, — улыбнулась певица (кокетничать у неё получалось намного лучше, чем у меня). — Но, если честно, мне тоже пора уходить. Уже так поздно… проводите меня?

— Конечно, — ответил я, наблюдая, как ароматическая трубочка пропадает в клатче, а вместо неё в руке Катерины появляется золотой city-phone. Его дисплей, поначалу мёртвый, встретился со взглядом владелицы и разгорелся красочными символами. Девушка, чуть скользнув по ним большим пальцем, вдруг преобразилась: её взгляд стал томным, губы совсем немного вытянулись, будто нерешительно хотели поцеловать, подбородок вздёрнулся. Она повернула головой, подставив дисплею сначала одну, затем другую щёчку, и, удовлетворившись своей внешностью, убрала телефон обратно и спросила:

— Пойдёмте?

Я тут же среагировал на её вопрос: поднялся со стула, убирая блокнот вместе с ручкой во внутренний карман жилетки, обошёл стол и подал даме руку. Она, мило улыбнувшись, взялась за неё и тоже встала.

На миг мы оказались непозволительно близко друг к другу, учитывая то, что это было наше первое свидание (ага, свидание). Я почувствовал её горячее дыхание на своём подбородке, ощутил кружащий голову аромат духов, посмотрел в невозможно близкие глаза (и вновь не запомнил их цвет).

Но вот мне, теперь преобразившемуся в джентльмена, пришлось отступить, чтобы пропустить даму вперёд.

Идя следом, я поражался грации и красоте, с какой Катерина обходила столики и сидящих за ними посетителей, всё продолжавших стрелять по певице взглядами.

В гардеробе я помогал Катерине надеть её лисью шубку, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:

— Мисс Катрин! Миледи, прошу вас…

Появился мой хороший знакомый — Павел, владелец ресторана. На нём, как и всегда, сверкал золотом костюм, и при каждом взгляде на него глаза начинали непроизвольно слезиться, а на лице появлялась глупая прищуренная улыбочка.

Он подбежал к певице, встал на цыпочки, схватившись обеими лапками за воротник своего фрака, потянулся к щёчке Катерины, будто бы для прощального поцелуя, но вдруг промазал, и я увидел, как его губы с шипением зашевелились у самого уха девушки. Та свела бровки, а затем, прикрыв глаза, кивнула.

— Ну, тогда, — уже во весь голос проговорил Павел, отстраняясь и разводя руками, — я возвращаюсь развлекать публику. — Он сверкнул своей знаменитой улыбкой и чуть повернулся, как бы провожая нас. — Роман, Катрин…

К этому времени я уже надел длинное пальто и чёрную фетровую шляпу. Пожав протянутую пухлую ручку Павла, вышел за Катериной в холод зимы.

*

Продолжение пишу, сидя в вагоне метро и опаздывая на работу. За окном так же темно и идёт снег, как было в тот злополучный вечер. Это, надеюсь, поможет мне вспомнить некоторые подробности произошедшего, учитывая то, что моя мигрень разыгралась с новой силой.

Сейчас через идеально прозрачное стекло я вижу, как мимо проносятся окна пятых этажей и запорошенные верхушки деревьев, как мелькает сияние рекламных баннеров, поздравляющих с наступающим 2036 годом… но вчера, выйдя из ресторана, я увидел, как крупные хлопья, подсвеченные золотистыми фонарями, медленно падали с чёрного неба, приземлялись на поля моей шляпы и на пушистый воротник Катерины. Мы шли рядом по парковке. Сейчас я пытаюсь, но не могу точно описать, что было вокруг — в воспоминаниях не осталось даже тени припаркованных авто и прохожих, шедших навстречу. А ведь улица в центре города всегда выглядит оживлённой, даже в самый поздний час.

— Вы на метро? — спросила Катерина.

— Да, а вы?

— Ох, — вздохнула певица, — всё никак не могу пересесть на общественный транспорт.

В её руке звенькнули ключи от машины.

— Что ж, в таком случае… — проговорил я, остановившись — в это время мы уже подошли к её электромобилю.

Катерина нажала на брелок, и дверца белого авто, исполненного в стиле ретро-футуризм как Tucker Torpedo, услужливо открылась перед хозяйкой. Девушка села в кресло водителя, и я удивился, увидев руль вместо привычной панели управления.

— Полная имитация старой автомашины, — объяснила Катерина, заметив мой взгляд. — Может, вас подвезти?

Отказываться было неудобно да и как-то глупо, поэтому я, улыбнувшись, начал обходить машину, направляясь к пассажирскому сидению.

— Малышка, — донёсся до меня голос Катерины, — открой господину переднюю пассажирскую…

— Как будет угодно, мисс, — ответил электромобиль щебечущим сопрано. Похоже, навигационную панель здесь заменяло голосовое управление…

…К сожалению, я подъезжаю к своей станции и не успеваю всё расписать подробно. Поэтому кратко:

Я уже собирался сесть в машину, как вдруг (вот та самая экшн-сцена, о ней говорилось вначале!) почувствовал сильнейший удар по голове.

*

Обещанные подробности я так и не успел записать, да и вспомнить тоже. Но не суть. Сейчас полдень, и я сижу за своим рабочим столом в редакции «Ваше перо». Жертвую обедом, чтобы записать продолжение вчерашних злоключений.

Пришёл в чувство от того, что кто-то шлёпал меня по щекам (ещё одно эффектное начало для книги!)

— Роман, очнитесь! Да очнитесь же!.. — раздался надо мной голос владельца «Авеню».

Я наконец смог собрать взгляд, и передо мной появился знаменитый павловский оскал.

— Всё хорошо? — осведомился оскал.

— Голова… — простонал я, положив руку на лоб и обнаружив на нём мокрую тряпицу.

— Эти чёртовы бильярдмены, — проскрипел Павел, помогая мне сесть. — Расположились на втором этаже и творят, что хотят!..

— Не понял? — сказал я, сняв тряпицу со лба.

— Вам по голове попали бильярдным шаром! Он странным, непостижимым образом вылетел из окна бильярдной, — объяснил Павел и воинственно погрозил потолку кулачком. — Ух, я им теперь!.. На камере всё видно!

— Спасибо, — сказал я, протягивая тряпицу, и только тогда обнаружил, что сижу в закрытом для посетителей отделении гардероба на кушетке для переобувания. — А где моя шляпа?

— Должно быть, осталась там, — сказал Павел, задумчиво принимая мой недавний компресс. Тут директор выпрямился и торжественно проговорил: — Ввиду того, что инцидент имел место быть около моего ресторана, предлагаю вам небольшую компенсацию: собственную шляпу!

Он из-за спины, как фокусник, извлёк шикарную белую фетровую шляпу.

— Правда, не стоит… — сказал я, но шляпа уже сидела на моей голове, и я почувствовал приличную шишку на затылке.

— А также, — продолжил Павел, — вам будут бесплатно предоставляться любые напитки из бара в течение месяца! Прошу прощения за причинённый вам вред! — Он вновь с гневом воззрился в потолок.

— Паша, ну хватит, мне даже страшно, — попытался я прекратить всю эту официальность и льющийся из него концелярит. Тогда, несмотря на мигрень, я чувствовал себя не так плохо, как могло бы показаться.

— Нужно было сразу вызвать врача, — всё негодовал Павел, — а эти идиоты положили вас здесь и мне сообщили лишь полчаса назад, чёрт бы их…

— Кто? — тупо спросил я.

— Официанты! Они обнаружили вас, — объяснил Павел и вновь принял стойку. — Не переживайте, все виновные будут наказаны!

Я вспомнил о своих вещах и начал шарить по карманам пальто. Телефон, ключи от квартиры, трубка… похоже, всё на месте. Тогда завернул рукав и проверил часы. Они показывали полночь.

— Сколько я здесь пролежал? — спросил я, вспоминая, в какое время вышел из ресторана. Вроде как в десять вечера. — Два часа?

Павел выдохнул и горько кивнул.

— Проклятье… — Я сдвинул шляпу на лоб и аккуратно потрогал больной затылок.

— Нужно вызвать врача, — вновь начал лопотать Павел. — Вдруг сотрясение? Нет? Точно? Как вы себя чувствуете? Не двоиться? Сколько пальцев я показываю?..

Но пока он говорил и махал перед моим лицом пухлой рукой, я думал совсем не о состоянии своей несчастной головы. Катерина… ведь она всё видела. И, наверное, сама позвала этих официантов, чтобы помогли… какой позор, господи… Что теперь она думает обо мне? Но я не виноват! Удар был неожиданным, да ещё и со спины. Что я мог сделать? Если бы это были хулиганы, как в фантастическом романе, я бы, несомненно, поступил так, как подобает мужчине. Но это был всего лишь шар для бильярда, летящий со второго этажа прямо мне в голову.

— А Катерина?.. — перебил я тараторившего что-то Павла. — Она была здесь? Рядом со мной?

— Катрин? — В голосе Павла прозвучало удивление. — А вы что с ней — это самое?.. — Он осёкся, прочистил горло в кулак и ровным тоном продолжил: — Когда я нашёл вас, рядом никого не было.

Павел ещё минут десять уговаривал меня вызвать врача, аргументируя тем, что два часа без сознания — это, знаете, не шутки. Убедив его в том, что со мной всё в порядке, я наконец вышел из «Авеню» и пошёл прямо к тому месту, где произошёл столь неприятный инцидент. Надеялся найти свою шляпу и, как ни странно, обнаружил её сразу же. Она, припорошенная снегом, всё это время лежала там, никем не замеченная и не тронутая.

Я наклонился к ней и опасливо замер, услышав взрыв смеха, донёсшийся из здания. Повернув голову и подняв глаза, увидел на втором этаже открытое окно, как оказалось, той самой бильярдной. На шторах плавали тени людей. Люди расхаживали по комнате, и я с облегчением понял, что смех звучал не по поводу моего появления.

Подобрав шляпу, я отряхнул её и, сняв павловский дар, водрузил на голову. Сразу почувствовал себя лучше, будто вернулась давно утерянная частица моей личности. Ещё раз осмотрел «место преступления». Заметил почти исчезнувшие следы от колёс машины певицы, такие же бледные подошвы собственных ботинок и, по-видимому, отпечаток моего тела. Вокруг него также было множество следов. Следы эти, вероятно, тех официантов.

«Чёрт бы вас…» — подумал я словами Павла, так и не найдя проклятый шар — хотел запустить туда, откуда он прилетел.

Достал трубку, включил, вставил в уголок рта.

Помахивая шляпой Павла, выдыхая густой пар и чувствуя вкус черешни во рту, я направился к ближайшей станции метро.

*

Расскажу о работе.

Пять лет назад на центральной площади Града произошёл бунт против нейролитературы, оставшийся незамеченным для многих горожан. Прохожие думали, что это флешмоб или перформанс, но это бунтовали писатели, поэты, барды и прочие приближённые к текстовому творчеству. Неделю они жили в палатках, читали классику прозы днём, стихи вечером, а ночью пели песни под гитару. Наконец, вышел закон, запрещающий писать художественную литературу искусственному интеллекту, и площадь благополучно освободилась. Для нейросети тогда вернули статус помощника, инструмента. Теперь даже попытка использовать ИИ как автора или литературного негра пресекалась на этапе написания запроса. И появились мы: редакция «Ваше перо».

Здесь, как уже говорил, трудятся семь литераторов, включая меня. У каждого — собственный рабочий стол со всем необходимым для творчества: компьютером, кипами чистой бумаги и отпечатанными черновиками с рабочими заметками от руки, различными письменными принадлежности, толстыми справочниками, словарями и кружкой остывшего чая. М-да, похоже, я описал собственный стол. Почти все коллеги обходятся лишь компьютером и кружкой.

Работаем мы обычно по три часа до и после двухчасового обеда.

Теперь о коллективе.

Егор. Худощавый и долговязый парень с вычурной причёской и квадратными очками, похожий больше на стилиста, чем на писателя. Он занимается персонажами и их характерами, оживляет, так сказать, образы. Несмотря на хипстерский стиль в поведении и одежде, из-под пера выпускает довольно суровых королей, королев, воевод, воительниц и прочих хмурых дядек и тётек. Также пишет и текст.

Андромеда. Мечтательная особа. К ней как ни к кому другому хорошо подходит слово «воздушная». И правда: похожа на облачко, особенно в своём бело-синем платье с рюшками. Постоянно приносит вкусняшечки, как сама их называет. На её столе всегда блюдце с чем-нибудь этаким. Андромеда — второй специалист по персонажам. Придаёт героям Егора «пышности и лёгкости» и пишет собственных. Их Егор в свою очередь «приводит в порядок». Работает над доверенными ей частями текста, в основном над любовными сценами.

Алла. Взбалмошная девица. В одежде предпочитает каблуки, старомодно-ободранные джинсы начала века, что обтягивают её худые нестройные ноги, и завязанную узлом клетчатую рубашку поверх майки с логотипом. Один из заказчиков-миллениалов как-то раз в пылу негодования назвал её ванилькой. Алла — филолог по образованию и корректор по профессии. Занимается правкой наших опусов и сшивкой частей текста в единое полотно. А в основном, закинув ноги на стол, напоказ болтает по телефону, потому что на её ноутбуке «несправедливо!» ограничен доступ к отвлекающим сайтам. Из-за неё мы частенько опаздываем со сроками сдачи работ заказчику. У этой девицы, как у начальника, собственный кабинет. Понятия не имею, за что ей такие привилегии.

Валентин. Серьёзный мужчина. Носит классические брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Всячески старается скрыть своё бурное и весёлое неформальное прошлое, но татуировки морд драконов всё же предают и порой выглядывают из-под манжет. Говорят, раньше носил бороду, как у лесоруба, и курил кальян, но теперь гладко выбрит и не курит. Занимается экшн-сценами и всем тем, что с ними связано. Хоть и недавно в нашем коллективе, но его перу доверен внушительный объём текста, поэтому заслуживает уважения.

Демьян Алексеевич. Наш начальник и главный редактор. Коренастый мужичок с усами Ницше. Единственный из всей редакции, кто старше тридцати. Всегда в костюме-тройке с торчащим из нагрудного кармана золотым самопишущим пером. Интеллигентный, сдержанный, суровый. Проверяет, утверждает и отвергает то, что мы пишем. Если ему не понравился текст — молча перечеркнёт весь лист крестом. Поэтому каждый раз бросает в пот, когда он тянется к карману со своей золотой ручкой. Также Демьян Алексеевич — специалист по философской составляющей текста и по ключевой мысли всей книги. Пишет вместе с нами диалоги и внутреннюю речь героев. Объём его работы, как у Валентина и меня, самый большой.

Милана. Специалист по связям. Тихо сидит в кабинете Демьяна Алексеевича у самой двери. Одета как и подобает секретарю: строгий чёрно-белый костюм с юбкой чуть выше колена. Именно к этой девушке обращаются наши клиенты, созваниваясь по телефону, связываясь через всемирную паутину или же, что бывает редко, приходя в редакцию лично. Милана красивая, а особенно красив её голос. Похоже, по этому ключевому признаку Демьян Алексеевич и принял её на такую должность. Даже не знаю, как описать её мелодичное «Редакция «Ваше перо», здравствуйте! Меня зовут Милана, чем я могу помочь Вам?» Этот голос очень… женственный. Как у Алисы из колонки, с такой каждый играл в детстве. Милана нравится мне больше всех в коллективе. Наверное, потому что с ней почти не общаюсь, лишь изредка слышу её чудесный голосок.

Сам же специализируюсь в написании сюжета и текста. В одежде предпочитаю классику: лакированные туфли, брюки со стрелками, рубашку и жилетку. Поэтому меня и приняли за детектива. Ах, Катерина, Катрин, Кэт… ты всё так же поёшь, стоя на сцене, и совсем не смотришь на меня, сидящего на своём неизменном месте. В чём я провинился перед тобой? Этим позором, когда упал от первого же удара «противника»? Чёртов бильярд, чёртов шар, будь ты тысячу раз проклят!..

Да, этим вечером я вновь в «Авеню». Пишу, беспрестанно пишу, лишь бы не смотреть на тебя, хотя и безумно желаю встретить взгляд этих (карих? Серых? Голубых?) глаз. А может, ты тоже ловишь мои глаза, но я отрываю их от страницы не вовремя, не в тот миг, когда…

Ты закончила петь? Эти аплодисменты тебе. И цветы, и огромные плюшевые медведи с зайцами, и аккуратные коробочки с бантиком у твоих шикарных ног, и всё это дарю не я… Спускаешься со сцены. Твоё чёрное платье короче, но свободнее, чем вчерашнее, и твои движения в нём быстрые, стремительные… Куда ты? Не подойдёшь? Даже не посмотришь в мой угол? Нет?.. Почему, Катрин?..

*

Поздний вечер, почти ночь. Электронный камин искусственно трещит в стене моей гостиной. Свет — лишь от него и крохотного светильника на письменном столе. Я, сидя в кресле и завернувшись в плед, продолжаю писать мемуары.

Соглашусь с внимательным читателем, что прошлые мои записи несколько сумбурны и несвязны. Ещё в них слаба нить сюжета. Возможно, вина на мигрени, всё чаще посещающей мою несчастную голову, и на сердечных, горестных и стыдливых чувствах. Постараюсь исправить эту ошибку в повествовании и излагать свою историю последовательно. По крайней мере, настолько, насколько это возможно.

Сегодня в редакции была самая продолжительная планёрка из всех, какие я могу вспомнить. Первую половину дня до самого обеда мы: Егор, Андромеда, Валентин, Демьян Алексеевич и я, заседали в нашем крошечном конференц-зале и обсуждали, какой же всё-таки будет сага «Басня стужи и зноя».

Егор предлагал основываться на истории и мифологии народов Сибири, рассказывал о Куль-Отыре, владыке подземного мира и мира мёртвых.

— Такого ещё никто никогда не писал! — убеждал он, показывая на интерактивной доске изображения этого владыки. — Все используют славянскую, скандинавскую, греческую и другие популярные мифологии, а мы сделаем кое-что неординарное!

Валентин поддержал егорово предложение:

— А в последней книге главный герой спускается в логово Куль-Отыра, убивает всех его приспешников и самого владыку, а затем, весь окровавленный, выходит на свет божий, неся на руках освобождённую принцессу! — сказал он, раскинув руки, и я заметил выглянувшие из-под его рукавов тату драконов.

— Ну что же вы, мальчики! — возмутилась Андромеда. Во время рассказа Валентина она всё сильнее разбухала от негодования. — Зачем так кровожадно? Может, Куль-Отыр не будет таким уж злым и не стоит его убивать? У него ведь и семья, и дети, наверное… ведь все мы люди!

— Куль-Отыр — не человек. Он вымышленный герой мансийской мифологии. Тот же дьявол у христиан, — сказал умный Демьян Алексеевич, не отрывая взгляда от монитора ноутбука.

— Да, — подтвердил Егор слова начальника и, всё так же стоя у доски, лазерной указкой ткнул в лоб страшилищу, изображённому на иллюстрации. — Этого персонажа никак нельзя назвать банальным. Именно поэтому я предлагаю…

— Поддерживаю! — выкрикнули некультурные драконы Валентина.

— Предлагаю в дальнейшем придерживаться данной концепции, — продолжил чуть возмущённый этим Егор, — чтобы наша сага впоследствии не пылилась на полках книжных магазинов, а стала бестселлером…

— Сага Вергилия Магомедова, — пробубнил я и тут же получил затрещину от начальства: