Kitabı oxu: «Пустой Мир. "Безнадежность". Книга третья»

Предупреждение для читателей

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Данное произведение является художественным вымыслом, и описание подобных сцен не является пропагандой или призывом к их совершению.

Глава 1

БЕЗНАДЁЖНОСТЬ

Брук сидела, прислонившись к стене. Под ногами был твёрдый холодный пол. Кругом стояла кромешная тьма — ни свечи, ни окна, чтобы отличить день от ночи.

В сознание она пришла всего несколько минут назад, сама не зная, сколько времени пробыла в отключке. Попробовала пошевелить руками — без толку. Обе запястья были скованы наручниками, примкнутыми к цепям, которые, казалось, были намертво вделаны в стену. Пошевелив ногами, убедилась, что лодыжки свободны. Если цепи окажутся достаточно длинными, она сможет встать, но обе ноги затекли и онемели, и Брук не решалась сделать попытку.

От последних мгновений перед тем, как сознание её покинуло, осталось лишь смутное воспоминание. Рядом с ней стоял Терренс, но она не знала, был ли он тоже оглушён и привезён сюда или с ним приключилось что-то похуже.

Стиснув зубы, она вспомнила «Рассвет Надежды». Лагерь был сожжён, несколько человек погибли, среди них — Гарретт. А когда сознание прояснилось, она подумала о своём сыне.

— Лукас.

Брук перебралась на колени и с усилием поднялась. Несмотря на ватные ноги, ей удалось встать. Одной рукой она уперлась в стену, чтобы удержать равновесие, а другой прошлась по цепи, пытаясь определить её длину. В вертикальном положении у неё почти не оставалось слабины. Брук дёрнула цепи, проверяя, нет ли в стене хоть какого-то люфта. Но они держались намертво. Вырвать их не удастся.

Но ей нужно было найти Лукаса.

Он был жив. Она убедила себя в этом. В их коротком осмотре руин «Рассвета Надежды» она и Терренс не нашли среди погибших ни одного ребёнка. Это наводило на мысль, что нападавшие пощадили детей и, скорее всего, взяли их в плен. Лукас был где-то рядом. Всё, что нужно, — найти способ выбраться из этой комнаты, чтобы добраться до него.

Хотя она понимала, что это бесполезно, Брук снова дёрнула цепи. Наручники впивались в запястья, но ей было всё равно. Она потянула сильнее, слёзы наворачивались на глаза, но она боролась с болью.

— Терренс? Хьюго? Вы здесь? Кто-нибудь, отзовитесь!

Она уже собралась кричать, когда услышала шаги за дверью. Они приближались, и послышался лязг дверной ручки.

Стараясь не греметь цепями, Брук снова опустилась на холодный пол. Она не хотела, чтобы похитители думали, будто она пытается сбежать, хотя это было бы естественно.

Дверь открылась, и в комнату проник свет. В проёме на мгновение замерла фигура, а затем направилась внутрь. Человек подошёл к дальней стене справа от Брук. Послышался шум, и комната залилась светом, от которого Брук пришлось зажмуриться. Незнакомец открыл светонепроницаемую штору, обнажив окно, о существовании которого она и не подозревала.

Когда глаза наконец привыкли, Брук оглядела комнату и увидела двух мужчин. Справа стоял мужчина с жидкой бородкой и в джинсовке, которая не скрывала пивного живота. Второй был более ухоженным, с гладко выбритым лицом, и выглядел как бывший университетский футболист, разменявший пятый десяток. Тот, что с жидкой бородкой, опустился на корточки в паре шагов от неё. Он смотрел на неё с каменным, бесчувственным лицом. Потом оно расплылось в ухмылке.

— Ты меня не узнаёшь.

Брук и вправду его не узнавала. Никогда в жизни не видела этого человека.

— Где я? — спросила она. — Что вам нужно?

— Нам нужно знать, где он, — произнёс второй мужчина, всё ещё стоя навытяжку позади своего напарника.

— Где кто?

Крепыш, не колеблясь, отвесил ей пощёчину. От удара и шока Брук откинулась назад, ударившись головой о стену. Инстинктивно она потянулась рукой к затылку, цепляясь за цепь.

— Не валяй дурака, — прошипел мужчина. — Мы знаем, что он жил в том лагере.

— А ещё мы знаем, что ты была с ним на хребте Свободы, — добавил второй мужчина спокойнее.

Брук промолчала. Она поняла, что речь о Джоне. Она закрыла глаза, сдерживая эмоции при мысли о нём. Кухня. Зомби. Его взгляд, когда он отбивался от них у своих ног и поднял глаза, увидев, как Брук захлопывает перед ним дверь.

Крепкий мужчина поднялся.

— Жаль, что не хочешь говорить. — Он оглянулся на напарника. — По-моему, она выглядит довольно пересохшей, не так ли, Брайс?

— Ещё как. — Чистенький мужчина достал из-за пояса бутылку с водой, открутил крышку. Затем поднёс её к губам и сделал несколько глотков. Потом протянул бутылку бородачу. — Хочешь, Беннетт?

Беннетт взял бутылку, с наслаждением отпил, не сводя с Брук глаз. Он с шумом облизнул губы, глотнул и с облегчением выдохнул: «А-ах».

Брук провела языком по потрескавшимся губам. Когда она сглотнула, в пересохшем горле ощутилась боль. Она хотела пить.

— Он мёртв, — наконец выдохнула она.

— Мёртв? — переспросил Брайс. — Как?

— Его забрали зомби.

Беннетт фыркнул.

— Да, конечно. А мы должны поверить, что зомби скосили Саванджера? Того ублюдка, который вместе с вашим лагерем террористов уничтожил мой отряд?

Брук склонила голову набок.

— Ты был одним из «Стервятников».

— Похоже, теперь ты меня узнала.

Брук снова вернулась мыслями к Джону.

— Он мёртв. Поверьте, это правда.

Крепыш подошёл к окну и наполовину опустил светонепроницаемую штору.

— Постойте! — крикнула Брук.

— Может, в следующий раз, когда мы заглянем, ты будешь готова сказать нам правду, а не нести эту чушь.

Он швырнул бутылку с водой на пол, далеко вне досягаемости Брук. В ней оставалось ещё добрых полбутылки, и Брук смотрела, как вода выливается на бетон.

Затем мужчина опустил штору полностью, снова погрузив комнату во тьму.

— Вы должны мне поверить, — сказала Брук.

Но Беннетт вышел из комнаты, присоединившись к Брайсу в коридоре. Они закрыли дверь, снова оставив Брук в темноте.

Ударив кулаком по стене за спиной, она вскрикнула.

Глава 2

Омерзительные мертвецы ломились в дверь, выв в безумном многоголосом хоре.

Джон Саут не знал, сколько ещё выдержит.

Он думал, что к этому моменту уже умрёт. Что гниль заберёт его и превратит в одного из этих монстров. Он сидел в темноте и ждал, дав себе слово, что не допустит этого. Он ни за что не станет одной из тех тварей, что рычат за дверью кладовки.

Патронов для пистолета у Джона не осталось — все были расстреляны в схватке с зомби, прежде чем он заперся внутри. Прошёл всего день, но он казался вечностью. Твари снаружи скреблись и царапались. Лязгали зубами и шипели. Выли, словно чуя его плоть по ту сторону двери.

Прислонившись спиной к двери, Джон закричал. Он ударил локтем в дверь за спиной, отвечая монстрам. Это лишь сильнее распаляло их, заставляя рычать громче и биться яростнее.

Джон закрыл лицо руками. С него было довольно. Даже когда он пытался думать о чём-то другом, кроме заражённых по ту сторону двери, рвущихся к нему, — ничего не выходило. Виски пульсировали в унисон с ударами тварей — лихорадочная какофония, будто десяток барабанщиков отбивают разные ритмы. Это сводило с ума.

Ему казалось, что ждать больше нет сил. Рука сама собой потянулась к ножу на поясе. Холодная рукоять легла в ладонь, и на мгновение в голове стало тихо. Один миг — и всё закончится. Он зажмурился, пытаясь представить тишину, но вместо тишины увидел лица.

Лица Кэрри и Спенсера. Каким бы абсурдным это ни казалось в мире, наводнённом мертвецами, он поймал себя на мысли, что надеется увидеть их снова. Но если он сделает то, о чем думает, этой надежде не суждено сбыться никогда.

Он вспомнил Брук. Её лицо в тот миг, когда она уходила с кухни, пока он сражался, отвлекая зомби от неё и Терренса. Джон помнил, как она поцеловала его в последние мгновения перед тем, как он впустил зомби в комнату. Она боролась за свою жизнь там, снаружи. А он здесь, в темноте, готов сдаться, даже не узнав, жива ли она.

Джон посмотрел на лезвие ножа в своей руке. В темноте оно тускло мерцало.

— Что я делаю? — прошептал он, и голос показался чужим.

Он вспомнил про свой укус. Странно, но рана почти не болела. Он не чувствовал, чтобы лихорадка сжигала его изнутри. Только усталость, которая пройдёт, если он сможет поесть и поспать в безопасности.

Рука с ножом дрогнула и бессильно упала на колено. Сжимать оружие вдруг стало бессмысленно.

Джон Саут не уйдёт вот так. По крайней мере, не сегодня и не здесь.

Он убрал нож обратно в чехол и выпрямился, прислонившись к двери. Беспокойно проводя руками по волосам, он лихорадочно строил планы. И больше всего он задавал себе один вопрос:

— Смогу ли я выбраться отсюда?

На кухне стояли почти два десятка зомби, преграждавших путь к свободе. И даже если он прорвётся сквозь орду, Джон всё ещё был укушен. Но, чёрт возьми, если он умрёт, то умрёт в движении, а не сидя в позе эмбриона в этой кладовке.

Джон схватился за дверную ручку, облизнув губы. Он закрыл глаза, прислушиваясь к зомби снаружи. Он распахнёт дверь и побежит, надеясь, что каким-то чудом пронесётся сквозь орду и вырвется с кухни. Его план был безумен. Он не мог сработать, но теперь ему действительно было что терять. Например, шанс увидеть Брук снова.

Всё ещё с закрытыми глазами, он уже взялся за засов и начал его поворачивать, когда что-то изменилось.

Зомби перестали ломиться в дверь.

Джон открыл глаза, но остался неподвижен.

Твари продолжали рычать, но они уже не стояли вплотную к двери. Он даже слышал, как они отходят.

— Что за…

Затем он услышал первые выстрелы, и они заставили его отпрянуть назад.

Джон опустился на пол и слушал, как вопят зомби и гремят выстрелы.

Глава 3

Джон сидел на полу в темноте, прислушиваясь к частой стрельбе. У кого бы они там ни были — на вооружении были не только пистолеты. У них были автоматы.

Неужели Брук и остальные вернулись за ним?

Как бы он ни умолял её слушать его, Джон знал — Брук могла уговорить остальных вернуться и спасти его. Он знал, что даже видя, в какой переплёт он попал в последний раз, она не сочтёт его мёртвым, пока не убедится в этом своими глазами. Даже зная, что Джон укушен и жить ему осталось недолго, могло быть недостаточно, чтобы отговорить её от возвращения.

Перестрелка длилась не больше минуты, затем стихла. Джон сидел неподвижно и слушал. Рычания зомби больше не было слышно. Вообще несколько мгновений стояла полная тишина.

— La habitación está despejada, — произнёс мужской голос.

Джон не знал испанского. Он понимал лишь несколько простых слов, но ничего из сказанного.

— Revisa la siguiente habitación, — донёсся другой голос.

Затем послышались шаги.

Он не мог определить, сколько людей снаружи. По крайней мере двое, но шагов было больше. Должно быть, так и есть. Даже с автоматами безопасно разделаться со всей оравой зомби за дверью кладовки силами двух человек было бы непросто.

Джону нужно было подготовиться на случай, если эти люди попытаются проникнуть в кладовку. Он нащупал на полу свою рубашку с длинным рукавом и натянул её, застегнув на три четверти. Рубашка скрывала укус на руке от чужих глаз. Патронов не оставалось, но пистолет он оставил у пояса. Поднял с пола биту и топорик, прицепил за спину. Подумал взять что-то в руку для защиты, но у этих людей — автоматы. Наверное, лучше показать, что он не опасен, так что он остался с пустыми руками.

За дверью люди шаркали по обломкам, разбросанным по кухонному полу, осматривая территорию. Кто бы там ни был, они явно уверены, что покончили со всеми зомби, раз не старались вести себя тихо. Джон оставался неподвижен, выравнивая дыхание и стараясь не шуметь.

Затем шаги приблизились к кладовке. Под дверью возникла тень от фигуры по ту сторону. Ручка дёрнулась, но дверь не открылась. Джон запер её изнутри.

Человек снаружи попробовал ещё несколько раз, после чего что-то сказал другим по-испански.

— Rompe la puerta, — раздался из кухни голос.

Джон попытался перевести эти слова, но отвлёкся на удар в дверь. Он отполз, не желая, чтобы дверь рухнула на него. Не успел он отреагировать или придумать, что делать, когда люди его найдут, — дверь сорвалась с петель и рухнула на пол перед ним.

В кладовку хлынул свет, очертив фигуру в проёме. Джон прикрыл лицо — его глаза не видели света больше суток.

Человек в дверях навёл на Джона ствол и выкрикнул что-то по-испански.

— Не стреляйте! — сказал Джон. — Я человек. Живой. — Он открыл лицо, чтобы человек увидел — перед ним не зомби, и поднял руки, показывая, что безоружен.

Позади мужчины возникло ещё несколько человек. Джон не мог точно сосчитать, но похоже, не меньше полудюжины. Человек в проёме продолжал держать Джона на прицеле. Он выкрикивал фразы по-испански так быстро, что у Джона не было ни малейшего шанса понять, о чём речь.

— No hablo Español, — сказал Джон.

Мужчина отошёл от двери, и двое других вошли внутрь, у каждого за спиной был автомат. Они встали по обе стороны от Джона, и один из них снял с его спины топорик и биту. Он обыскал Джона на предмет другого оружия, нашёл пистолет и нож у пояса и забрал их. Затем Джон скривился, когда мужчины схватили его под руки, а человек в дверях продолжал держать его на мушке. Один из них случайно задел его рану от укуса, и Джон стиснул зубы. Он не должен дать им знать, что его укусили — они тут же прикончат его без раздумий.

Его предположение о количестве людей оказалось верным. Их было полдюжины, лишь одна из них — женщина. На всех были кожаные куртки или жилетки, и Джон заметил на груди нашивки, хотя не мог разобрать, что на них.

Когда его вытащили на кухню, он увидел последствия работы этих людей. По всей комнате были разбрызганы свежие брызги крови, пол усеян трупами зомби. Он чуть не споткнулся о пару из них, пока двое мужчин тащили его через кухню. Остальные продолжали говорить по-испански, но Джона уже вели дальше, прочь из кухни.

Они повели его знакомой дорогой, по которой он с друзьями пробирался к кухне, — через зону отдыха и в Блок А. На земле лежало ещё несколько свежих трупов зомби, и он прошёл мимо ещё пары латиносов в похожих кожаных жилетках. Он разглядел одну из них ближе: на спине красовалась большая нашивка с черепом. По бокам от черепа были крылья, а на фоне — два гаечных ключа, образующих крест. Сверху была надпись: Los Muertos. Определённо выглядело как нашивка мотобанды.

Они вышли к главному входу тюрьмы и распахнули дверь. Послеполуденное солнце ударило прямо в глаза, и Джон зажмурился, отвернувшись, не имея возможности прикрыть лицо руками. Глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть, и он огляделся, видя лишь несколько расплывчатых пятен.

Все зомби исчезли. Джон не знал, то ли его друзья разделались с остальными после ухода из тюрьмы, то ли эти байкеры сделали это перед входом. Но он точно заметил, что трупов на земле теперь больше, чем когда он впервые вошёл в тюрьму.

Двое мужчин провели его через главные ворота. Рядом с чёрным фургоном стояло больше полутора десятков мотоциклов. Двое байкеров стояли рядом с одним, знакомым.

Это был его мотоцикл.

— Это мой байк, — сказал он.

Мужчины проигнорировали его. Один отпустил его и открыл фургон. Он залез внутрь и через несколько мгновений появился с верёвкой. Байкер, всё ещё державший Джона, прижал его к фургону, и Джон едва успел подставить руку, чтобы не удариться зубами о металлический борт.

Он не сопротивлялся, когда мужчины связали ему руки за спиной. Он видел, сколько этих байкеров в тюрьме и как хорошо они вооружены. Если бы они хотели его убить, уже бы сделали это. И он не собирался делать глупостей вроде попытки драки.

Один из мужчин развернул его, и Джон снова мельком увидел свой мотоцикл. На нём теперь сидел тощий байкер, что бесило Джона. Но когда тот завёл двигатель, двое байкеров схватили Джона за одежду и втолкнули в фургон. Он приземлился на больную руку, скривился и постарался не закричать. Стиснув зубы, он перевернулся, чтобы снять давление.

Глядя наружу, он увидел, что один из мужчин стоит в дверях.

— Держи язык за зубами, — сказал он, подтверждая, что по крайней мере некоторые из этих ублюдков говорят не только по-испански. — Скоро двинемся. И не пытайся ничего. — Затем он захлопнул дверь.

Джон пошевелил руками, проверяя, насколько туго затянуты узлы. Но он всё же намеревался последовать совету байкера и не делать ничего, что могло бы заставить их пристрелить его.

Глава 4

Малкольм сидел со скрещенными ногами посреди комнаты в одних трусах, уставившись в стену перед собой. Когда-то эта ослепительно белая стена была увешана религиозными атрибутами, но он убрал всё, когда поселился в церкви. Малкольм оставил стену пустой и назвал её своей медитативной стеной. Годами он видел пользу в медитации и сделал её ежедневной практикой, но не любил закрывать глаза. Он обнаружил, что медитация работает лучше всего, когда он с открытыми глазами концентрируется на пустом пространстве. Так его беспокойный ум меньше блуждал.

Сейчас же этому уму было чрезвычайно трудно не блуждать. Даже уставившись в пустую стену с открытыми глазами, Малкольм видел лицо Иуды. И это было не красивое лицо человека, которого он когда-то любил. Это были обугленные останки того, в ком он всё ещё отказывался признать Иуду.

Малкольм вспомнил их последнюю встречу. Лежа вместе на кровати неподалёку от того места, где он сейчас сидел в медитации, он уговаривал Иуду оставить лагерь «Стервятников» и переехать жить к нему в церковь. Иуда поначалу лишь посмеялся над этой идеей.

— Никто не должен знать, что мы вместе, — сказал Иуда.

— Но я устал прятаться.

— Я тоже. Но «Стервятники» не пойдут за педиком.

— Не называй это так, — сказал Малкольм, раздражаясь. — Они пойдут за тобой, если я им прикажу. А тех, кто откажется, мы сделаем примером. Сожжём на костре перед всеми «Стервятниками» и жителями Чёрного Холма.

Тогда Иуда провёл рукой по лицу Малкольма.

— Ты же знаешь, всё не так просто.

Взяв руку мужчины, он поцеловал её.

— Может быть, так просто.

— Нам просто нужно время, — сказал Иуда. — Дай мне использовать «Стервятников», чтобы собрать достаточно ресурсов. Потом я оставлю их и перееду сюда, к тебе.

Но времени у Иуды не оказалось. И всё из-за одного человека.

Вернувшись мыслями в настоящее, Малкольм сделал несколько глубоких вдохов. Ничто не успокаивало его. Он схватился за маятник на своей груди и сжал его изо всех сил. Даже это не помогло. Он посмотрел на свою руку и увидел золотые и серебряные кольца, снятые с трупа Иуды. Закрыв глаза, он попытался дышать глубже, но почувствовал жар. Он толкнул стоявший рядом столик, опрокинув его и сбросив на пол чашку с водой и незажжённую свечу. Тут же в дверь постучали.

— Что? — выплюнул Малкольм.

— Прости, — донёсся из-за двери голос Брайса. — Но это важно.

Малкольм встал, схватил с кровати шёлковый халат и накинул его. Завязав пояс, прикрыв почти обнажённое тело, он зашагал к двери. Распахнув её, он смотрел на Брайса с раздувающимися ноздрями. Не говоря ни слова.

Брайс стоял в дверях, со лба его стекал пот.

— Прости, но это не могло подождать.

— Ты уже извинился. Хватит тратить моё время, заходи.

Малкольм отвернулся от Брайса и вернулся в комнату. Он подошёл к столу у дальней стены, где хранился его алкоголь. Теперь это было на вес золота, поэтому он редко к нему прикасался, но сейчас ему нужен был глоток. Он налил себе виски, не предлагая Брайсу. Сделав первый глоток, он почувствовал, как жидкость жжёт грудь. Это немного успокоило его, но тревога по-прежнему клокотала внутри.

Он снова повернулся к Брайсу. Тот вошёл и смотрел направо. Малкольм проследил за его взглядом до опрокинутого столика и вещей на полу.

Брайс откашлялся, запинаясь, прежде чем наконец заговорить:

— Мы только что допросили пленных.

— И?

— Мексиканец и тот чернокожий, кажется, что-то знали, но не сдавались. Даже после того, как Беннетт изрядно их отлупил. Но от женщины мы кое-что вытянули про Саванджера.

Малкольм приподнял бровь, отхлебнув ещё виски. Он ждал, что Брайс продолжит, но тот колебался; он теребил руки, не в силах стоять спокойно.

— Что же она сказала? — наконец спросил лидер Хребта Свободы.

Брайс сглотнул.

— Она говорит, что он мёртв.

Малкольм сжал стакан крепче.

— Она сказала, как?

— Сказала, что на него напали зомби.

Малкольм фыркнул, сделав большой глоток виски.

— Врёт. Этот человек не умрёт так просто.

— Это Беннетт ей и сказал. — Брайс сделал пару шагов вперёд. — Но я не знаю, Малкольм. Она выглядела вполне искренней.

Перенеся внимание на пустую стену, Малкольм обдумал возможность того, что Саванджер мёртв. Было бы досадно, если бы это было так. Он хотел такой участи для человека, убившего Иуду, но смерть от зомби для него была слишком лёгкой. Малкольм хотел сам наблюдать, как тот умрёт. Он надеялся, что шанс ещё будет.

— Где сейчас девушка? — спросил Малкольм.

— Мы поместили её в комнату в старом развлекательном центре.

Поднеся стакан ко рту, Малкольм допил виски. Затем повернулся и поставил стакан на стол.

— Я сам с ней поговорю, — сказал Малкольм.

— Она выглядит сильно потрёпанной, — сказал Брайс. — Не думаю, что подход Беннетта — лучший для работы с этими людьми. Возможно, вам стоит дать ей…

— Предупреди охрану, что я скоро буду, — оборвал его Малкольм.

После краткого молчания Брайс сказал:

— Слушаюсь. — Затем он вышел, прикрыв за собой дверь.

Малкольм облокотился на стол и закрыл глаза.

Он выбьет правду из этой женщины.