Kitabı oxu: «Пустой мир. Мертвая любовь. Книга четвертая»

Глава 1

Малкольм расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, ослабляя воротник, впившийся в шею. Горло до сих пор пульсировало после того, как Джон сдавил его предплечьем. Малкольм прижал ладонь к шее, пытаясь размять мышцы. Дикарь надавил так сильно, что он едва мог дышать. Еще чуть-чуть — и Малкольм сделал бы последний вздох.

Он прошел к дальнему углу своего жилого помещения в задней части церкви и опустился в кресло, в котором обычно читал.

Лидер Черного холма мысленно выругал себя. Надо было прикончить Дикаря тогда, когда выпал шанс. У Малкольма были все козыри на руках — мальчишка, Лукас, сидел у него заложником. Можно было просто выстрелить и застрелить Джона на месте, но эго взяло верх. Просто застрелить этого ублюдка казалось недостаточно достойной смертью для того, кто убил Иуду. И Дикарь этим воспользовался: перехватил инициативу и манипулировал Малкольмом.

Он вытащил маятник из-под рубашки и сжал его в кулаке.

— Больше я такого не допущу.

Малкольм закрыл лицо ладонью. Он понимал, что адреналин еще не скоро уйдет из крови. Нужно взять паузу, успокоиться и только потом решать, что делать дальше. Принимать решение на эмоциях — почти всегда провальная затея, и он был достаточно умен, чтобы это осознавать. Он уже совершил одну большую ошибку, позволив Дикарю ускользнуть. В следующий раз, когда Малкольм встретит этого человека, он добьет его. Конечно, он по-прежнему надеялся, что сумеет заставить Дикаря помучиться, но главное — чтобы тот был мертв.

Малкольм поднял голову, услышав, как в церкви хлопнула дверь. По помещению разнеслась ругань, долетев до самой глубины, где находилась его комната. По ступеням загрохотали ботинки — грубо, беззаботно, и сразу стало ясно, кто сейчас войдет.

Внутрь ворвался Беннет. На лбу выступил пот, жидкие волосы казались еще сальнее, чем обычно. Он тяжело дышал, губы кривились, кулаки были сжаты.

Мужчина метался по комнате, открыто выплескивая ярость, и на его фоне Малкольм особенно остро ощущал, что значит сохранять спокойствие и хладнокровие. Беннет тратил уйму сил и энергии только на то, чтобы выглядеть разъяренным. Сплошная трата ресурсов.

— Их нет, — выпалил Беннет. — Все до единого, мать их.

Он, разумеется, говорил о пленных. Малкольм отправил его в тюрьму проверить обстановку.

— Стивен только приходит в себя, — продолжил Беннет. — Я скоро его допрошу, выясню, какого хрена там случилось.

— Хорошо, — отозвался Малкольм, хотя ему было плевать, что скажет Стивен. Это уже ничего не изменит. Все пленные сбежали, а человек, которого он хотел убить сильнее всех на свете, переиграл его и манипулировал им.

Дверь снова открылась, на этот раз вошел Брайс. Глаза у него были тяжелые, усталые; на нем болтались старая футболка и спортивные штаны.

— Какого черта тут творится? — спросил Брайс.

— О, явился, блин, не запылился, — прошипел Беннет. — Маленько припозднился.

Брайс на мгновение впился взглядом в Беннета, потом покачал головой и повернулся к Малкольму.

— Что случилось?

— А то случилось, что пленные свалили, — огрызнулся Беннет.

— Все? — переспросил Брайс.

Беннет приблизился вплотную к его лицу:

— Я непонятно выразился?

Брайс упер руки в бока.

— Слушай, я просто пытаюсь вникнуть, что произошло. Может, кончишь уже трепаться и по делу скажешь?

— Не пришлось бы мне тебе объяснять, если б ты тут торчал.

— А я бы и не просил тебя объяснять, если б…

— Хватит!

Оба уставились на Малкольма, который поднялся с кресла.

— Ваши разборки, два идиота, нам не помогут. — Малкольм посмотрел прямо на Брайса. — Пока что тебе достаточно знать, что пленные сбежали, а Дикарь жив.

Брайс вскинул бровь.

— Ты сам его видел?

Малкольм взял себя в руки, чувствуя, как пульс участился.

— Можно и так сказать.

— И что будем делать? — спросил Брайс.

— Шеф, давай я сейчас пойду и разберусь с ними, — подал голос Беннет. — Они далеко от лагеря уйти не могли. Бьюсь об заклад, еще можно…

— Нет, — оборвал Малкольм. — Мы к этому не готовы. Даже рассвет не наступил, а они уже застали нас врасплох.

Беннет сжал кулаки, закусил губу. Малкольм проигнорировал его раздражение и принялся взвешивать варианты.

— Разумнее будет выждать, — сказал Малкольм. — Они ничего не станут предпринимать, по крайней мере не сейчас. У нас есть время спланировать следующий шаг. И что бы мы ни сделали дальше, я прослежу, чтобы это сработало без осечек.

— Что нам делать прямо сейчас? — спросил Брайс.

Малкольм помолчал, обдумывая, какие указания дать своим людям. Сначала он посмотрел на Беннета.

— Ты проверишь, что у нас есть в казарме. Особенно боеприпасы и взрывчатку.

Беннет осклабился:

— Есть, сэр.

Малкольм перевел взгляд на Брайса.

— А ты пересчитай всех, кто способен держать оружие. Женщины, дети — неважно. Если могут воевать, пусть будут в списках. — Малкольм скрестил руки на груди. — Готовьтесь к войне, джентльмены.

Глава 2

Джон Саут смотрел в заднее окно фургона, ожидая, что в любой момент их настигнут фары. Он был уверен, что Малкольм отправит за ними вооруженных бойцов. Он уже удивился, когда добрался до машины и понял, что за ними никто не гнался — ни через ворота, ни дальше. Но, сколько он ни вглядывался, ожидая увидеть несущийся сзади автомобиль, погони не было.

Каждый сантиметр грузового отсека был занят людьми. Кроме Джона, Брук, Рейлона и Терренса здесь были Адриан, Саманта, Джейда, Лесли и Лиза. А еще четверо детей — Лукас, Карла, Алекс и Бриттани. Тесно, даже для такого фургона. Джон протиснулся между ними к передней части, встал между двумя сиденьями — там сидели Рейлон за рулем и Брук на пассажирском.

— Похоже, за нами никто не едет.

— Я и не думал, что поедут, — отозвался Рейлон. — Это не в стиле Малкольма. Он знает, что мы никуда не денемся, и может не спешить с решением.

— Мне все равно кажется это странным, — сказала Брук. — Я думала, они нападут, пока есть возможность.

— Не пойми меня превратно, — ответил Рейлон. — Он нападет. Просто подойдет с умом.

Внутри у Джона все кипело. Он корил себя за то, что не свернул Малкольму шею, когда выдался шанс, — пусть даже сам бы погиб. По крайней мере, он умер бы, зная, что Малкольм не сможет больше угрожать его друзьям. Джон больше не допустит такой ошибки.

— Если за нами не следят, давай остановимся, — предложил Джон. — Выйдем, переговорим минуту.

— Ладно, — кивнул Рейлон. Он притормозил, съехал на обочину и заглушил двигатель.

— Что мы делаем? — спросила Роза.

— Нам нужно на минуту остановиться, — ответила Брук.

— А разве за нами не гонятся плохие люди? — спросил Лукас.

— Нет, дружок, — Джон положил руку на плечо мальчику. — Мы остановимся совсем ненадолго. Нас никто не тронет.

Рейлон и Брук вышли через передние двери, а Джон пробрался к сдвижной, стараясь ни на кого не наступить. Прежде чем открыть, он посмотрел на Терренса.

— Ты как?

— Нормально, — с трудом выдохнул Терренс. — Я тоже хочу выйти.

— Отдыхай. Мы быстро. Тебе нужно беречь силы.

Терренс кивнул, явно с досадой. Джону было жаль друга, но главное — что тот вообще жив. Он отодвинул дверь и выпрыгнул наружу. Джон прислушался, проверяя, нет ли зомби, — только сверчки. Он подошел к Рейлону и Брук, стоявшим посреди дороги.

Впервые после событий в Черном холме все трое смогли перевести дух. Они замерли треугольником, вне света фар, различая лишь очертания лиц. Никто не произносил ни слова.

— Спасибо вам, — наконец нарушила тишину Брук.

— Всегда пожалуйста, — ответил Джон. — Мы бы вас в беде не бросили.

Про себя он понимал: в первую очередь он говорит о Брук. Не то чтобы ему было плевать на остальных — нет, совсем не плевать. Но он не мог допустить, чтобы что-то случилось с ней или ее сыном.

— Теперь нужно решить, куда ехать.

— Это просто, — сказал Рейлон. — Назад, в Свободный Хребет.

Джон прищурился:

— Что? Нет, черта с два.

— Почему? — удивилась Брук. — А что не так со Свободным Хребтом?

— Леннокс посадил меня под замок и собирался отдать Малкольму.

— Пока я не пришел и не вытащил тебя, — напомнил Рейлон.

— Что? — Брук совсем запуталась. — Это нелепо. Зачем ему это?

— Он делал то, что считал правильным для Свободного Хребта, — ответил Рейлон.

— Поверь, я не забыл, что ты для меня сделал, — сказал Джон Рейлону. — Но я также не забыл, что твой кузен держал меня против воли и собирался скормить психопату.

— Ты доверился мне, и я тебя вытащил, — возразил Рейлон. — Доверься мне и сейчас. Леннокс — мой двоюродный брат. Он меня послушает. Я расскажу ему, что случилось сегодня ночью, и уговорю покончить с Малкольмом раз и навсегда.

Джон упер руки в бока:

— А с чего ты взял, что он снова не попытается меня схватить и выдать Малкольму? Может, теперь он еще больше боится Малкольма. Может, он в отчаянии.

— А если не возвращаться, какие у нас варианты? — спросила Брук.

Она и Рейлон уставились на Джона.

Джон так далеко не загадывал. В округе было много мест, где можно спрятаться и перегруппироваться, но рано или поздно пришлось бы вернуться в Свободный Хребет. Финальная битва между Черным холмом и Хребтом теперь неизбежна. Малкольм ни за что не оставит сегодняшнее безнаказанным. К концу всей этой заварушки из двух лагерей устоит только один. И Джон понимал: он должен сделать все, чтобы это оказался Свободный Хребет, а не Малкольм с его шайкой отморозков.

Джон выдохнул, опустил взгляд в землю и покачал головой.

— Ладно. Надеюсь, ты прав насчет того, что Леннокса можно убедить.

— Я смогу, — сказал Рейлон. — Это наш единственный шанс закончить войну раз и навсегда. Он обязан это понять.

Джону очень хотелось верить Рейлону, но сомнения не отпускали.

Глава 3

Солнце уже встало, пока они ехали к Свободному Хребту, и в его свете стали лучше видны лица всех, кто сидел в фургоне. Люди едва держали головы — усталость взяла свое, адреналин после побега схлынул. Джон заметил, что дети мелко трясутся, скорее всего от страха. Даже у Адриан, взрослой женщины, дрожали руки. Все выглядели утомленными и испуганными. Глядя на них, Джон снова остро осознал, насколько Малкольм чудовищен. Как он мог так поступить с этими невинными женщинами и детьми? Этот человек — монстр, и его придется уничтожить — с помощью Свободного Хребта или без нее.

Но Джон понимал: с поддержкой Хребта задача станет легче. Нужно во что бы то ни стало перетянуть Леннокса на свою сторону — ради себя самого и ради выживших из «Рассвета надежды».

— Подъезжаем к лагерю, — сказал Рейлон.

Джон выглянул между сиденьями и увидел знакомую грунтовку, ведущую к Свободному Хребту. Рейлон свернул на дорогу, и машину затрясло. Фургон не был рассчитан на такое бездорожье, так что сидевшие сзади подпрыгивали и хватались за что попало, лишь бы не свалиться.

Джон молчал, но внутри него сомнения насчет возвращения не утихали. Он знал: при встрече с Ленноксом придется проглотить гордость. Ему хотелось повалить этого типа наземь и избить до потери сознания, но он понимал, что пользы от этого не будет. Джон по-прежнему считал, что Леннокс поступил неправильно, заперев его, но осознавал причины такого поступка. Леннокс думал, что защищает свой лагерь. И в первую очередь — дочь. Джон понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он мог отбросить личные обиды ради общего дела.

Фургон вынырнул из леса, и показались главные ворота Свободного Хребта. Раннее утро принесло легкий туман, который стал заметен, как только они выехали из-за деревьев.

По ту сторону ограды в кресле сидел вооруженный охранник. При виде приближающегося фургона его глаза расширились; он вскочил и быстрым шагом направился в глубь лагеря.

— Черт, это плохо, — сказал Джон.

— Все в порядке, — отозвался Рейлон, переводя рычаг на парковку. — Это просто Карлос. Уверен, Леннокс велел позвать его, как только мы объявимся. Главное — не дергаться.

Несколько минут все сидели молча. Затем Джон увидел: от лагеря к воротам направляется группа людей. Судя по всему, все вооружены.

Рейлон открыл дверь водителя и обернулся к Джону:

— Предоставь разговор мне.

Джон кивнул. Молчать будет трудно, но он постарается продержаться как можно дольше. Он отодвинул боковую дверь и вылез из фургона.

Брук тоже вышла; остальные остались внутри. Все трое встали в нескольких метрах от машины, наблюдая, как Леннокс с людьми приближаются к воротам. Охранник распахнул створки, и они вышли за пределы лагеря.

Леннокс держал в руках дробовик. За его спиной — полдюжины вооруженных бойцов. Их арсенал варьировался от пистолетов до автоматических винтовок.

Рейлон криво усмехнулся:

— Ну ты даешь, кузен. Не признал, что ли?

— Признал, — отрезал Леннокс. — Мы вас ждали.

— С ружьями?

— Не придуривайся, Рейлон. — Леннокс шагнул вперед, повысив голос. — Ты вообще представлял, чем это кончится?

— Я не мог позволить Малкольму убить невинных людей, а ты пальцем не хотел шевелить.

— Я знал, что делаю, — сказал Леннокс. — Ты обманул Монику, вырубил Джимми и пошел против моего приказа. У меня был план, черт возьми!

— Какой план? — вмешался Джон. — Сдать меня этому козлу и надеяться, что после этого все станет хорошо?

— Джон, замолчи, — одернул Рейлон. — Я сам разберусь.

— Ты понятия не имеешь, во что нас втянул, — бросил Леннокс Джону.

Воспоминание о разговоре с Малкольмом всколыхнуло в Джоне глухую ярость. Он вспомнил, как тот признался: это он, а не Иуда, убил Кэрри и Спенсера. Джон впился взглядом в Леннокса.

— Не читай мне нотации. Ты понятия не имеешь, через что я прошел.

— А мне плевать. — Леннокс передернул затвор, но ствол по-прежнему смотрел в сторону.

— И что, сейчас пристрелишь меня?

Леннокс поджал губы, лицо его напряглось:

— Рискни.

— Для этого яйца покрепче нужны, чем просто сплавить меня психопату!

— Хватит! — Рейлон шагнул между ними. — Никто ни в кого стрелять не будет.

— Мы не за этим приехали, — наконец подала голос Брук. — Мы должны объединиться и остановить Малкольма.

— Этого не будет, — отрезал Леннокс, отступая на пару шагов. — С Малкольмом, может, еще можно договориться, но не если мы пустим вас сюда. Извини, Рейлон останется, а вы сами по себе. — Леннокс посмотрел на кузена. — Идем. Нам есть о чем поговорить.

Рейлон шагнул в сторону, снова заслоняя собой Джона и Брук. Челюсти его сжались, спина напряглась.

Не говоря ни слова, он повернулся спиной к кузену и зашагал обратно к фургону.

— Ты серьезно? — крикнул Леннокс вдогонку.

— А ты? — огрызнулся Рейлон. Помолчав, он бросил Брук и Джону: — Уходим. Зря потратили время.

Джон перевел взгляд с Рейлона на Леннокса. Несколько мгновений они буравили друг друга глазами, потом Джон покачал головой и тоже отвернулся к машине.

— Погодите, — окликнул Леннокс.

Джон не сразу обернулся.

— Думаю, тебе это пригодится, — добавил Леннокс.

Джон развернулся и увидел: какой-то мужчина пробирается сквозь толпу у ворот, толкая перед собой мотоцикл. Джон замер, ожидая подвоха.

— Мне не нужны доказательства, что вы здесь были, — сказал Леннокс.

Мужчина оставил мотоцикл на полпути между фургоном и входом в Свободный Хребет. Как только он это сделал, все вернулись в лагерь и захлопнули за собой ворота.

Глава 4

Брук сидела на переднем сиденье, держа сына на коленях. Рейлон вырулил на шоссе, и шины фургона взвизгнули, вцепившись в асфальт. Мотоцикл Джона ревел следом. Брук обернулась, вглядываясь в лица тех, кто сидел сзади.

Пустые лица. Брук понимала их. Эти люди думали, что обретут новый дом в Свободном Хребте, а их даже на порог не пустили. Брук злилась: Леннокс повел себя так безапелляционно и, в каком-то смысле, эгоистично. Где-то глубоко она понимала: он пытается защитить своих. Но отворачиваться от их группы было неправильно. «Рассвет надежды» никогда бы так не поступил. Если бы хорошим людям нужна была помощь, «Рассвет» бы им помог.

Брук перевела взгляд на Рейлона. Капли пота стекали по щеке, минуя карие глаза; он так сжимал руль, что, казалось, кости вот-вот хрустнут. Она даже не заметила, моргал ли он.

— Куда мы едем? — спросила Роза.

— Нам некуда ехать, — ответила Лесли.

Все заговорили разом, трое детей на задних сиденьях занервничали, на грани истерики.

— Успокойтесь, — сказала Брук. — Что-нибудь придумаем. — Она взглянула на Рейлона. — Надо остановиться.

Рейлон продолжал ехать, вцепившись в руль мертвой хваткой.

— Рейлон, — позвала Брук строже, но без крика.

Рейлон выдохнул, сбавил скорость и съехал на обочину. Не сказав ни слова, он выпрыгнул из машины. Брук оглянулась на Терренса. Они обменялись встревоженными взглядами. Терренс кивнул в сторону выхода — мол, выйти с ней? Брук покачала головой. Ему нужно отдыхать.

Джон обогнал фургон на мотоцикле, припарковался и слез. Брук пересадила сына с колен, чтобы выбраться наружу.

— Я скоро, милый. — Она открыла дверь и вышла.

Рейлон отошел на несколько метров от фургона, упер руки в бока и принялся пинать кучу пыли. Та взметнулась в воздух маленьким смерчем. Джон подождал Брук, и они вместе подошли к другу.

— Ты в порядке? — спросила Брук.

Рейлон не ответил, уставившись на деревья.

— Спасибо тебе за то, что там сделал, — сказала Брук. — Понимаю, это было непросто.

— Не знаю, что на него нашло, — наконец выговорил Рейлон. — Это не тот человек, каким он был раньше.

— Мы все изменились, — заметил Джон.

— Да, но здесь другое. Я правда боюсь, что из-за этого погибнет он и еще куча людей, которые мне небезразличны.

— Я тоже, — сказал Джон. — Но сейчас нам нужно решить, куда ехать. У нас в фургоне люди, они напуганы, там дети.

— Я достаточно знаю Малкольма: он повсюду раскинет поисковые отряды. Особенно когда наведается в Свободный Хребет и поймет, что нас там нет. Господи. — Рейлон запустил пальцы в волосы, сжал их, глядя в землю. — О чем он только думает? Надо вернуться.

— Плохая идея, — возразил Джон. — Леннокс сейчас не в себе, и, как ты сам сказал, туда Малкольм сунется в первую очередь. Не хватало еще торчать под воротами, когда они нагрянут.

— Думаешь, Малкольм нападет на Свободный Хребет? — спросила Брук у Рейлона.

— Сейчас я вообще не представляю, что будет.

Джон упер руки в бока.

— Понимаю, трудно, и ждать — хуже всего, но сейчас лучшее, что мы можем сделать, — найти безопасное место, передохнуть. А там решим, что дальше.

— Но куда нам податься, чтобы нас не нашли? — спросила Брук. — Рейлон сказал, они прочешут всю округу.

— Мы не уедем, — отрезал Рейлон. — Теперь, когда я знаю, что Свободный Хребет в опасности.

— Никто и не говорит уезжать, Рейлон, — ответил Джон. — Мы просто думаем, куда податься.

Повисла долгая тишина. Брук понимала: найти в округе место, где Малкольм не сможет их достать, будет трудно. Этот человек не остановится, пока не перебьет их всех — особенно Джона. Вокруг полно домов, бывших контор, церквей, прочих строений. Но нужно найти что-то укромное. Место, куда Малкольм и его люди либо не догадаются сунуться, либо о существовании которого просто не знают.

Она перебирала в голове варианты и вдруг заметила, что Джон улыбается.

— Кажется, я знаю одно местечко, — сказал он.

Глава 5

Малкольм сидел на полу, скрестив ноги, и медитировал с закрытыми глазами. Он концентрировался на каждом вдохе и выдохе, считал их. Раньше медитация всегда помогала ему успокоиться и собраться с мыслями. Но сегодня сосредоточиться не получалось. Горло до сих пор ныло там, где Дикарь едва не задушил его. А стоило приоткрыть глаза и просто окинуть взглядом комнату — всё вокруг напоминало о случившемся. Малкольма бросило в жар, раздражение нарастало. В конце концов он сдался и резко вскочил на ноги.

Несколько минут он мерил комнату шагами, потом сел на край кровати. Закрыл лицо руками, тяжело дыша. Когда дыхание выровнялось, он выпрямился и снова огляделся.

Кое-какая мебель всё еще валялась на полу после потасовки. Куда ни посмотри — повсюду напоминания о Дикаре. Малкольм надеялся, что смерть этого человека снимет наваждение. Иначе он спалит эту церковь дотла, лишь бы избавиться от воспоминаний, которыми она теперь пропитана.

Чем дольше он сидел, тем сильнее становилось нетерпение. Надо выйти из церкви. Показаться людям, убедить их, что он в порядке. Малкольм меньше всего хотел, чтобы кто-то в Черном холме посчитал его слабым.

Малкольм встал, взял куртку и накинул ее на ходу. Перед выходом он подошел к зеркалу и оглядел себя. Выглядел он, без сомнения, усталым. Но единственным реальным следом ночной схватки оставался красный след на шее — там, где его душили. Никто не должен его увидеть. Малкольм застегнул куртку, поправил воротник, скрывая отметину, и вышел за дверь — в церковный зал.

Сквозь окна лился солнечный свет, заливая огромное помещение. Малкольм прошел по центральному проходу к главным дверям. Уличный шум ударил в уши, едва он приблизился к выходу. Он не знал точно, во что ввязывается, покидая церковь. Наверняка весть о ночных событиях уже разнеслась по Черному холму. Но как это отразится на боевом духе лагеря и, что важнее для Малкольма, изменится ли отношение людей к нему самому?

Этого нельзя допустить.

Малкольм распахнул тяжелые створки и вышел на паперть. Остановился на верхней ступеньке, изучая окрестности.

Слева от него, у прачечной, толпилось не меньше двух десятков человек. Похоже, здесь собралась едва ли не вся колония. Однако в это утро у всех были свои обязанности. Лагерь не мог существовать без труда каждого, и, что еще важнее, Малкольм не мог поддерживать порядок, если кто-то не тянул свою лямку. В Черном холме день начинался рано, некоторые вставали еще до рассвета. Но сейчас никто не работал — всем не терпелось узнать, что стряслось глубокой ночью, пока они спали.

Малкольм стоял наверху лестницы, глядя на них. Судя по всему, его еще не заметили. Он просто наблюдал. О чем они там судачат? Сомневаются в его лидерстве? Малкольм позволил одному человеку — всего одному! — проникнуть в лагерь среди ночи и вывести дюжину пленных. Об этом, конечно, уже все знают. Но известно ли им, что Малкольм не сумел убить Дикаря? По всей вероятности, только Беннет в курсе того, что случилось в церкви, и даже он не настолько глуп, чтобы трепаться об этом. Впрочем, если бы и трепался — Малкольм все равно не смог бы сделать из него показательный пример. Беннет нужен ему для того, чтобы прикончить Дикаря.

Более того, глядя на бездельников на улице, Малкольм вдруг остро осознал, насколько ему нужен Беннет. Он видел домохозяек, детей, тощих мужиков. Эти люди — не бойцы. Малкольму повезло сохранить видимость порядка после истории со Стервятниками, но теперь, когда те практически исчезли — не считать же боеспособной ту жалкую тень отряда, которую он кое-как держал при Беннете, — Малкольм не был уверен, как долго посторонние не раскусят этот блеф.

Но одно он знал точно: нельзя показывать сомнения своим людям. Они не должны догадываться, что его что-то тревожит. И превыше всего он хотел, чтобы они его боялись… чтобы рядом с ним они всегда чувствовали себя неуверенно.

Пора им это продемонстрировать.

Немного стесняясь отметин на горле, Малкольм снова поправил воротник и решительно спустился по ступеням. Голова поднята, взгляд прикован к сборищу.

Он прошел уже половину пути, когда Кори, один из толпившихся, заметил его. Глаза у Кори округлились; он повернулся к остальным, что-то зашептал — явно предупреждал, что Малкольм идет. Жалкая попытка сделать вид, что ничего не происходит.

По мере приближения Малкольма группа нервничала всё сильнее. Это читалось в каждом украдкой брошенном взгляде. Кто-то почесывал лицо, кто-то тер руки — верные признаки волнения.

Малкольм смотрел прямо перед собой, мышцы напряжены, осанка идеальная — само воплощение уверенности. Приблизившись к бездельникам, он не изменил траектории. Те поняли, что он не свернет, и расступились, образовав коридор для лидера Черного холма.

Краем глаза Малкольм видел, как подтягиваются другие обитатели лагеря, но он не отводил взгляда. Остановился он, лишь когда Брайс и Беннет вышли на дорогу ему навстречу.

— Мы как раз шли доложить обстановку, — сказал Брайс.

— Да? — переспросил Малкольм. — Ну, я, кажется, и сам всё вижу. Все стоят, пальцем не шевелят, вместо того чтобы работать.

— А ну, быстро за работу! — рявкнул Беннет, не мешкаясь ставя людей на место и угождая лидеру.

Малкольм услышал топот — люди бросились выполнять приказ.

— Проследи, чтобы каждый занимался своим делом, — обратился Малкольм к Брайсу. — Увидишь хоть одного бездельника — в тюрьму до конца дня, без еды. Показательная порка. Нельзя давать им думать, что после прошлой ночи они могут сесть нам на шею.

— Есть, сэр, — ответил Брайс.

Малкольм перевел взгляд на Беннета:

— Возьми двоих людей и машину. Вооружитесь.

— Без вопросов, сэр. Куда едем?

Малкольм прищурился:

— Навестим Свободный Хребет. Проверим, не прячется ли там этот ублюдок.