Kitabı oxu: «Эверин. Грань равновесия»

Глава 1. Аврора

Первые лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь щель в тяжёлых портьерах, выхватывая из полумрака комнаты кружащиеся в воздухе пылинки. Они танцевали, словно крошечные феи, прежде чем опуститься на полированную поверхность комода и обложки книг, вечно живущих в беспорядке на прикроватном столике.

Я проснулась не от звука, а от ощущения — знакомого, почти забытого за ночь чувства: лёгкого, едва уловимого тепла под кожей. Оно пульсировало в такт спокойному биению сердца, напоминая о спящем вулкане, чьё присутствие стало настолько привычным, что замечалось лишь в такие тихие мгновения между сном и явью. Когда я приподнялась в кровати, заскрипело старое, но верное ложе — и всё же я разрешила себе снова укутаться в одеяло и полежать ещё минуту с закрытыми глазами, слушая, как за окном просыпается мой мир.

Место, где я жила, нельзя было назвать замком или имением в полном смысле этого слова. Скорее, небольшим, немного обветшалым домом, утопающим в зелени сада, который с каждым годом всё наглее пытался отвоевать себе пространство. Плющ уже вскарабкался до окон второго этажа, дикий шиповник наступал на тропинку, ведущую к крыльцу, а старая яблоня у западной стены так разрослась, что её ветви скребли по черепице при каждом порыве ветра — будто кто-то снаружи настойчиво просился внутрь. И только Торн — мой названый отец и садовник в одном лице — не давал цветам и растениям окончательно захватить наш дом. Он стоял на землях Эверина — древней страны, где семь кланов когда-то поклялись жить в мире. И даже если я не помнила этой истории, моя кровь, кажется, знала.

Спокойствие утра нарушили знакомые, размеренные шаги в коридоре, за которыми последовал настойчивый стук в дверь.

— Аврора, дитя моё, ты уже проснулась? — послышался голос, густой и ласковый, как мёд, голос, который я знала и любила всю свою сознательную жизнь.

— Да, Кларисса, входи, пока дом не рухнул от твоего стука, — откликнулась я с ироничной улыбкой, приподнимаясь на локте.

Она вошла — высокая, статная, с седыми косами венцом, неся поднос с ароматным травяным чаем. Формально она моя экономка, но для меня — советчица и спасительница: именно она вытащила дом из траура после смерти родителей.

— Ты снова не задёрнула шторы. Марта опять будет говорить, что должна быть разница…

— Между ночью и утром, — подхватила я как мантру.

Марта — ещё одна жительница нашей скромной обители. А если быть точнее — горничная.

— Опять читала до рассвета? — подметила она, следя, чтобы чай благополучно добрался с подноса в мои руки.

— Что-то вроде того, — уклончиво, но с благодарностью ответила я.

Меня всегда завораживало, как Кларисса деловито двигается по комнате, и вместе с этим накатывала лёгкая неловкость. Та самая, что возникала каждый раз, когда кто-то что-то для меня делал. Я видела, как живут другие владельцы окрестных земель — с целым штатом прислуги, с требованиями, высокомерием и полным пренебрежением к тем, кто им прислуживает. Для них люди вроде Клариссы и всех близких, которые обо мне заботились, были просто тенями, мебелью. Мысль о том, чтобы обращаться с кем-то подобным образом, вызывала жгучее чувство стыда. Мне было не по себе от самой роли «хозяйки», и я тысячу раз предпочла бы наливать себе чай сама. Всегда вспоминала слова Элдрика, дворецкого нашего дома: «Мы делаем это не потому, что служим, а потому что любим тебя». Седина и шрам от давней битвы придавали ему суровый вид — но обманчиво суровый. С нами он был по-настоящему добрым, просто не привык открыто это показывать. Шрам на его лице проходил от левой части к правой, как бы пересекая его — напоминание о том, что такое потери и боль. Я часто спрашивала о прошлом Элдрика, но он никогда не говорил о войне.

Кларисса, казалось, прочитала мои мысли и остановилась:

— Перестань. Это для мира ты — последняя в роду, а для меня — девочка, которой я вытирала нос, и которая пропадала с Клайдом в саду вместо уроков этикета. Позволь мне заботиться о тебе. Нам — заботиться о тебе.

Я хотела было возразить. И что такого в том, что я последняя в своём роде? Не в моём характере было молчать, но под нежным взглядом Клариссы слова застряли в горле. Потому я лишь кивнула, снова поднеся чашку к губам, ощущая любимые запахи чабреца и мяты. Неожиданно в моей памяти всплыл образ — лучистые синие глаза и небрежно лежащие на плечах волосы цвета серебра. Память уже практически стёрла воспоминания о том, как он выглядел — настолько давно его не было в моей жизни. Друг, как я предпочитала думать, уехал с родителями около десяти лет назад. Попрощались мы достаточно сердечно. Обменялись детскими клятвами о том, что никогда друг друга не забудем. Удивительно, что моё сознание запомнило его лучше всех, ведь я ничего не помню. Хотя если быть точнее, помню очень мало. Лица родителей остались в моей памяти лишь благодаря фотографиям. То, как мы проводили время вместе, как к нам приходили гости, — я не могу вспомнить. Из памяти исчезло вообще всё, не считая тех, кто находился в поместье, и тех, с кем я познакомилась заново в округе.

От этой светлой ностальгии в реальность вернул чай. Сегодня жар от него казался сильным, почти обжигающим. Он странно перекликался с тем самым внутренним ощущением, что не отпускало меня уже несколько дней. На мгновение оно вспыхнуло чуть ярче, будто отозвалось на биение сердца, а через секунду снова утихло.

Кларисса вздохнула, но глаза её светились нежностью. Она отступила на шаг, давая мне пространство, и привычно, по-матерински оглядела меня с головы до ног.

Я потянулась, и в зеркале показалась такая же растрёпанная рыжая девица — с отпечатком подушки на щеке. Солнце наконец пробилось сквозь штору и ударило прямо в волосы, вспыхнувшие так ярко, что я зажмурилась. Опять это медное пекло на голове. Длину я давно укоротила — слишком уж мешались, — а вот с цветом оставалось только смириться. Веснушки снова разошлись по всему носу. Шляпки я по-прежнему ненавидела — и расплачивалась за это каждое утро у зеркала. Глаза, по крайней мере, меня не подводят. Голубые, спокойные. Я подошла к шкафу, чтобы снять ночную рубашку и переодеться. Сегодня хотелось надеть брюки цвета лаванды — они доходили мне до щиколотки и совсем не стесняли движений, а сверху лёгкую белую рубашку.

Кларисса невольно засмотрелась на знакомую, давнюю деталь — небольшой, аккуратный шрам, рассекавший край моей левой брови. Морщинка на лбу, придававшая лицу Клары ещё больше задумчивости, означала немой вопрос, на который у неё не было ответа.

— Что? — я подняла бровь, заметив, как внимательно она изучает моё лицо, и машинально провела пальцем по шраму. Этот жест был привычным, бессознательным. Я не помнила, как появился сам шрам. Все лишь говорили, что в детстве я упала с дерева. Именно из-за этого, кстати, я и потеряла свои воспоминания. История казалась обычной… и начисто лишённой каких-либо ярких деталей. Пустое место в памяти, прикрытое логичным объяснением.

— Ничего, дитя моё, — покачала головой Кларисса, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок. Её взгляд на мгновение стал отрешённым, будто она увидела не меня, а кого-то другого, давно ушедшего. — Просто смотрю, как солнце любит тебя. Оно делает твои волосы ещё ярче. Сегодня ты вся словно светишься изнутри.

Я скептически хмыкнула, отвернулась и села к прикроватному столику. В голове снова возник Клайд. Почему он всплывает в моей памяти уже несколько раз за утро?

— Чем займёшься сегодня? — Кларисса прервала мои мысли, поднимаясь с кровати. Она поправила передник и окинула меня внимательным взором.

— Пойду в библиотеку, — ответила я, ставя кружку на столик. — А после, возможно, в сад. А ты? — уточнила я, когда Кларисса уже направилась к двери.

— А мне нужно будет помочь Элдрику, — сказала она, и в её голосе послышалась едва заметная мягкость. — У него сегодня какие-то дела в оранжерее, и он просил меня помочь ему.

Я не удержалась и усмехнулась.

— Элдрик, значит? — я приподняла бровь и игриво наклонила голову. — Тебе ведь совсем не трудно помогать ему, правда? Особенно когда он так на тебя смотрит.

— Прекрати, Аврора. Ты слишком многое замечаешь. — Кларисса закатила глаза, но улыбка тронула уголки её губ.

— А вы слишком плохо это скрываете, — парировала я.

Она фыркнула, но в этом звуке не было обиды — только лёгкое смущение. Кларисса не стала спорить, только покачала головой и вышла за дверь, тихо притворив её за собой. Я ещё несколько секунд смотрела на то место, где она скрылась, с лёгкой улыбкой на губах. Как же они всё-таки смешны — взрослые люди, которые годами смотрят друг на друга так, будто вокруг никого нет. Элдрик, грозный мужчина с сединой и шрамом, становился мягким, стоило Клариссе войти в комнату. А она отвечала ему тем же. Об их чувствах знал, кажется, весь дом. Может, и они сами понимали — просто боялись себе в этом признаться.

* * *

Направляясь в библиотеку, я вышла из своей комнаты и остановилась на миг, привыкая к полумраку второго этажа. Он мне нравился больше первого, своим приглушённым светом даже в дневное время и запахом старого дерева вперемешку с пылью. Проходя через коридор, где солнечные лучи падали на старые портреты, висевшие на стенах, я словно ощущала на себе взгляды своих незнакомых предков. Они будто следили за мной с выцветших холстов — строгие лица, тёмные одежды, тяжёлые взгляды. Раньше я их почти не замечала. Библиотека находилась в конце коридора, сразу за последним портретом. Её дверь была приоткрыта, и оттуда тянуло старым пергаментом и пылью. Я толкнула дверь и шагнула внутрь, оставляя портреты позади. Но их взгляды всё ещё казались мне тяжёлыми — будто они знали то, что неизвестно было мне.

Остановившись у входа, я прикрыла глаза. Этот запах всегда действовал на меня странно — успокаивал, но одновременно заставлял сердце биться быстрее. В библиотеке я чувствовала себя собой. Я подошла к стеллажу в дальнем углу, где всегда хранились самые старые книги — те, что читались не для учёбы, а для души. Сегодня мне хотелось окунуться в мир сказок и вернуться туда, где всё было просто и понятно. Раньше я читала их запоем. Когда не было учителей, когда Кларисса отпускала меня, а Элдрик с Торном и Мартой занимались своими делами. Я забиралась с ногами на диван у окна и исчезала в историях о героях, драконах и забытых королевствах. Но в последнее время я редко брала в руки книги без учебной цели. Преподаватели приходили каждый день, и свободного времени почти не оставалось. Математика, литература, история — всё то, чему учили в академии, но Кларисса решила, что ездить в Рейзен, столицу нашего клана, слишком далеко, и проще заниматься здесь. Раньше я спорила — то просилась хотя бы на ярмарку в ближайшую деревню, то пыталась доказать, что поездки пойдут мне на пользу. Но на любой мой довод у неё находился аргумент получше, и со временем я просто перестала настаивать. В какой-то степени мне нравилось, что учителя приходили сами, что не нужно было никуда выходить и сталкиваться с незнакомыми людьми. Это было удобно. Я думала, что мне этого достаточно. Но сейчас, сидя в тишине библиотеки с раскрытой книгой на коленях, я впервые за долгое время позволила себе признаться в том, что долго прятала. Мне одиноко. У нас в поместье редко бывали гости. Кларисса считала, что нам вообще не нужны в доме эти не уважающие никого выскочки. Может, она была права. Но иногда, когда я смотрела в окно на пустую дорогу, ведущую к воротам, мне хотелось, чтобы кто-то по ней прошёл. Чтобы в дверь постучали. Чтобы в доме стало шумно. Но никто не стучал, и дорога была пустой, а тишина — удушающей. Я опустила взгляд на книгу и провела пальцами по странице, будто пытаясь найти там ответ.

«Почему я чувствую себя такой свободной и такой одинокой одновременно?»

* * *

Как всегда, за чтением книг время бежит незаметно. И в этом, наверное, есть что-то прекрасное — ты перестаёшь быть собой и становишься частью чужого мира, пока страницы перелистываются под пальцами. Никаких мыслей о том, что ждёт за дверью. Никаких вопросов без ответов. Только лес, в котором бредёт герой, только ветер, который дует ему в спину, и солнце, которое вот-вот сядет за горизонт.

Ровно до тех пор, пока чей-то голос не возвращает тебя обратно:

— Ты решила пропустить ещё и ужин?

От неожиданности я вздрогнула, и книга с глухим стуком выскользнула из рук, едва не защемив мне пальцы между страниц. Я подняла голову — и наткнулась на серьёзное, почти строгое лицо Марты. Бойкая девчонка немногим старше меня стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня с суровым прищуром, в котором, впрочем, читалось что-то доброе.

— Марта! — я выдохнула, прижимая руку к груди. — Ты меня напугала.

— А ты меня, — парировала она, кивая на книгу. — Весь день сидишь здесь. Даже не выглядывала.

Я виновато улыбнулась и перевела взгляд на окно. За стеклом уже сгущались сумерки, и солнечные лучи, что ещё утром танцевали на страницах, давно уступили место серому вечернему свету. Неужели я и правда просидела здесь так долго?

— Зачиталась, — призналась я, закрывая книгу и прижимая её к груди.

Марта не ответила, только качнула головой и подошла ближе. Я смотрела на неё, и в очередной раз в голове промелькнула странная мысль: она словно всегда была здесь. Рядом. Марта появилась в поместье пару лет назад, переехала из своего клана в поиске работы и осталась у нас. Я помню это, но стойкое ощущение, что мне что-то недоговаривают, не проходило. Я поймала себя на том, что иногда ловлю её взгляд, и в нём мелькает что-то, чего быть не должно. Словно она знает меня дольше, чем говорит. Или знает то, чего не знаю я.

— Что ты так на меня смотришь? — спросила Марта, чуть наклонив голову. Её длинная коса светло-русых волос соскользнула с плеча и мягко качнулась в такт движению.

— Ничего, — я тряхнула головой, прогоняя мысли. — Просто задумалась.

— Идём, — сказала она коротко. — Кларисса уже накрыла стол. Остынет — пеняй на себя.

Марта протянула мне руку, одарив меня той самой открытой, искренней улыбкой, которая всегда заставляла меня забывать о странных мыслях. Я вложила ладонь в её, и она потянула меня за собой, легко, будто мы делали это сотню раз. Я позволила увести себя, чувствуя, как от её пальцев исходит спокойствие. Рядом с ней мне становилось легче, даже когда внутри появлялись вопросы.

Книгу я оставила на столике — завтра, возможно, вернусь к ней.

* * *

Есть такое чувство: вокруг всё хорошо, а внутри разрастается тревога, которой нет объяснения. Именно так я себя и чувствовала.

Мы сидели за столом — всей своей названной семьёй. Ужинали и смеялись. Торн рассказывал очередную историю, размахивая вилкой, и хохотал громче всех над собственной шуткой. Элдрик, как всегда, незаметно пододвигал Клариссе салат, будто делал это машинально, но я видела, как она на секунду задержала на нём взгляд. Марта улыбнулась и покачала головой:

— Торн, эту историю ты рассказывал уже раз сто. В сто первый раз она не становится смешнее.

Она сказала это с добротой, и все засмеялись ещё громче. Даже я улыбнулась — краешком губ, скорее по привычке, чем от искреннего веселья. Потому что внутри меня разгоралось пламя.

Я не знала, что это. Сначала я списывала это на усталость. На занятия, на бесконечные книги, на то, что я слишком много думаю. Но дни шли, а ощущение не проходило. Оно разрасталось внутри, как тень в углу комнаты, когда гаснет последняя свеча. Я отодвинула тарелку, сделала глоток воды и оглядела сидящих за столом — людей, которые стали мне семьёй. И мне стало страшно, потому что я не понимала, почему чувствовала себя такой далёкой.

— Аврора, ты в порядке? — голос Марты вырвал меня из оцепенения.

Я подняла глаза и встретила её взгляд — внимательный, чуть настороженный.

— Да, — ответила я слишком быстро. — Просто задумалась.

Её глаза чуть сузились, и я безошибочно прочитала в них недоверие.

— Милая, — тихо, почти осторожно произнёс Торн. Он коснулся моей руки и слегка сжал её, привлекая внимание. — Пойдём пройдёмся? Покажу тебе, как расцвели гиацинты.

В его мягком взгляде не было ни капли осуждения, только забота. Он всегда знал, когда мне нужно побыть в тишине. Когда нужно просто стоять рядом и смотреть на цветы, вдыхать сырой вечерний воздух и чувствовать, что я не одна. Мой кивок стал безмолвным знаком согласия, и напряжение в плечах потихоньку начало отступать. Поблагодарив Клариссу за ужин, мы направились прямиком в сад.

Весенний воздух окутал нас прохладой. Где-то в траве стрекотали сверчки, и я наконец сделала полный вдох. Торн шёл рядом, не торопя, не задавая лишних вопросов. Мы прошли мимо кустов роз и свернули к клумбе, где недавно начали свою новую жизнь гиацинты.

— Правда красиво? — спросил он, останавливаясь и кивая на нежные сиреневые соцветия, которые покачивались на лёгком ветру.

— Да, — ответила я как-то глухо. — Торн… Я ощущаю себя как-то странно. Словно внутри меня в какой-то момент поднимается тревога и она расходится каким-то странным жаром по всему телу…

— Ты не заболела? — Торн встал передо мной и приложил свою ладонь к моему лбу.

— Нет, — я убрала его руку и пошла дальше по дорожке, — у меня меняется настроение и общее состояние…

— Может, усталость?

— Я не так сильно устаю, чтобы испытывать подобное, Торн! — в этот момент внутри меня стала закипать злость и обида. Именно этот человек должен был меня услышать, но он словно пытался найти причину извне. Хотя она абсолютно точно внутри меня.

Я остановилась и резко повернулась к нему. Он замер, встретив мой взгляд, и его лицо тут же изменилось — он будто знал, что сейчас я скажу что-то важное.

— Я не ребёнок, — сказала я тихо, но твёрдо. — Я чувствую, что со мной что-то происходит, и это не связано с усталостью. Оно словно разрастается внутри меня. Ты не можешь просто отмахнуться.

Торн молчал несколько секунд, и в его глазах читались сомнение, замешательство, а потом — что-то другое. Что-то, чего я не могла понять.

— Я знаю, — сказал он наконец, и в его голосе появилась тревога, которой раньше не было. — Я знаю, что ты не ребёнок, Аврора. И я знаю, что ты чувствуешь это на самом деле. Но я не могу тебе сказать то, чего сам не понимаю до конца.

— Что значит ты не понимаешь? — я сделала шаг к нему. — Ты что-то знаешь? Скажи мне.

Он наклонил голову, и по его лицу пробежала тень. Он вздохнул — так, как вздыхают люди, когда принимают тяжёлое решение.

— Я могу тебе сказать только одно, — он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, — то, что ты чувствуешь, не несёт зла. Это просто твои эмоции, и им нужно дать выход.

— Ты говоришь загадками, — я сложила руки на груди. — И явно что-то скрываешь от меня.

— Не переживай, — Торн мягко улыбнулся, явно уводя разговор в сторону. — Это нормально — чувствовать себя немного не в своей тарелке в двадцать лет. Со всеми бывает.

Мне очень хотелось возразить. Хотела сказать, что устала от того, как внутри меня что-то растёт и я не могу это игнорировать. Но он явно не собирался продолжать этот разговор.

— Ладно, — сказала я наконец, хоть и не поверила ни единому его слову. — Не знаю, что происходит, Торн, но в последнее время вы все ведёте себя странно.

Сейчас я понимала: спорить и требовать ответов бессмысленно. Он явно закрыл эту тему для себя, но именно поэтому вопросов у меня становилось только больше. Что же они знают такого, о чём не могут рассказать? Это ощущение преследовало меня уже пару недель, так что я вполне могла позволить себе ещё немного времени, чтобы во всём разобраться.

— Идём, — сказала я, делая шаг вперёд. — Покажешь мне мандевиллы. Ты говорил, что посадил жёлтые.

Я услышала, как Торн облегчённо выдохнул, и уже через секунду он догнал меня, поравнявшись шагом.

— Но твои любимые — красные, — заметил он, и в голосе его послышалась лёгкая улыбка.

— Да, — я повернула голову и посмотрела на своего названого отца, — но я люблю все твои творения одинаково. А эти я ещё не видела. И пока мы идём, расскажи мне ту историю, которую я прослушала за столом.

Торн рассмеялся, и звук разлился по вечернему саду, словно тёплый свет. Я знала, что он расскажет её снова. Словно в первый раз.

— Ну что ж, — начал он, чуть прищурившись, будто вспоминая, — значит, слушай. Было это лет тридцать назад…

В его голосе не было усталости от повторения. Только та же искренняя радость, что и всегда. Я шла рядом, слушала, и впервые за этот вечер тепло внутри меня перестало быть тревожным. Оно стало просто теплом.

Глава 2. Аврора

— Подъём!

Голос Элдрика звучал ровно, без эмоций, но я знала его достаточно хорошо, чтобы различить в нём скрытую насмешку. Я открыла один глаз — его фигура чётко выделялась на фоне утреннего света, льющегося из приоткрытой двери.

— Элдрик? — Мой голос со сна был хриплым. — Который час?

— Ранний, — ответил он. — Вставай. У нас дела.

Я села в кровати, натягивая одеяло до подбородка, и сонно уставилась на него.

— Какие дела? Я вчера легла…

— Знаю, — он скрестил руки на груди. — Поэтому и пришёл. Хватит прятаться в книгах. Сегодня пойдёшь со мной.

Я хотела было возразить, но он перебил меня, даже не дав открыть рта.

— Торн рассказал мне, — сказал он, чуть мягче. — Он беспокоится о тебе. И я тоже. Ты слишком много времени проводишь одна. В своей голове и мыслях, — он выдержал паузу. — Пора немного встряхнуться. Я покажу тебе кое-что. Идём?

В его лице читалось что-то, чего я раньше не замечала — не только забота, но и твёрдость человека, который привык принимать решения. И, наверное, именно поэтому я не стала спорить. Только вздохнула и откинула одеяло.

— Дай мне десять минут.

Элдрик усмехнулся и кивнул.

— Жду у входа. Оденься так, чтобы ничего не сковывало движения.

Через десять минут, как и обещала, я стояла у крыльца в удобных штанах и старой рубашке, с волосами, кое-как собранными в хвост. Утро выдалось свежим, небо — чистым, и воздух пах росой и влажной землёй. Элдрик уже ждал меня — в лёгкой куртке, без обычного строгого сюртука, и он был совсем не похож на дворецкого. Скорее, на бывалого воина, готового к чему-то большему, чем просто утренняя прогулка.

— Идём, — сказал он и направился в сторону леса, не оборачиваясь.

Я пошла следом, чувствуя, как свежий ветер прогоняет остатки сна. Мы миновали сад, прошли вдоль старой каменной стены и вышли на тропу, уводившую в густую зелень. Лес встретил нас тишиной, нарушаемой лишь шорохом ветра в кронах и дробным стуком дятла где-то в глубине.

— Торн сказал, у тебя странные ощущения внутри, — проговорил Элдрик, не оборачиваясь.

Я вздохнула и взглянула на него.

— Да, есть такое.

— Тогда мы будем это использовать.

— Что значит — использовать?

Элдрик остановился и повернулся ко мне. Его взгляд был серьёзным, но в уголках губ пряталась лёгкая улыбка.

— Я собираюсь дать тебе физическую нагрузку. Если внутри тебя что-то копится, надо дать этому выход. Я научу тебя некоторым приёмам.

— Ты хочешь научить меня драться? — я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Называй это как хочешь, — он пожал плечами. — Но, когда внутри тебя бушуют эмоции, лучше дать им выход, чем пытаться задушить книгами. Согласна?

Я смотрела на него, и в груди что-то отозвалось. Что-то похожее на предвкушение. Может быть, он был прав. Может быть, мне действительно нужно было не думать, а делать.

— Согласна, — ответила я, — а Кларисса знает?

— Нет! — как мне показалось, он ответил слишком резко. — Этой женщине нельзя такое рассказывать.

Я не удержалась и рассмеялась во весь голос. Мой смех подхватил и Элдрик — сначала сдержанно, потом громче, и мы стояли посреди утреннего леса и хохотали, будто заговорщики, только что провернувшие что-то запретное.

— Так понимаю, мы идём на самые отдалённые земли, чтобы она нас не увидела? — спросила я, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Не совсем, — он усмехнулся. — Всего лишь поля Нагдады, за лесом. Край т… наших земель.

Я не придала значения его оговорке — списала на утреннюю усталость, — и просто кивнула в знак согласия. Но что-то в его интонации на мгновение заставило меня насторожиться. Край наших земель. Что он хотел сказать?

Я не успела додумать. Лес кончился так же внезапно, как и начался — деревья расступились, и мы вышли на открытое пространство. Передо мной простиралось поле. Оно словно дышало. Высокая, шелковистая трава колыхалась под лёгким утренним ветром, и на каждом её стебле дрожали капли росы. Солнце только поднималось над горизонтом, и его первые лучи падали на поле так, что каждая капля вспыхивала, словно маленький бриллиант. Тысячи, десятки тысяч крошечных огней, разбросанных по бескрайнему зелёному покрывалу. Земля дышала этим светом. Казалось, он рождался прямо из почвы, поднимался по стеблям и застывал на кончиках листьев. Не удержавшись, я опустилась на корточки и провела ладонью по верхушкам травы. Стебли оказались неожиданно нежными — шелковистыми и прохладными, а капли росы скатывались по пальцам, оставляя на коже холодный, почти невесомый след. Я поднесла руку ближе к глазам: несколько капель так и остались дрожать на кончиках пальцев, ловя первый свет, будто крошечные осколки зари.

— Такое бывает только здесь, — сказал Элдрик, остановившись рядом со мной. В его голосе не было привычной сухости, лишь тихое уважение. — Поля Нагдады. В Эверине есть много красивых мест, но этот свет — уникален. Он появляется только на рассвете, только в это время года.

— Оно словно живое, — тихо сказала я, боясь нарушить тишину.

— Да, — сказал Элдрик мягко. — Ты хотела перестать думать, а здесь это легко.

И он оказался прав. Одно только это место дарило какие-то новые ощущения и отвлекало от происходящего, а тренировки были чем-то совершенно новым для меня.

— Хватит любоваться, — сказал он, и в его голосе снова послышалась привычная твёрдость. — Начнём.

Сначала он показал мне разминку. Простые движения — наклоны, выпады, круговые вращения плечами и бёдрами. Моё тело оказалось не таким гибким, как я думала, и Элдрик несколько раз поправлял меня, дёргая за руку или мягко нажимая на спину.

— Терпеть не могу бегать, — пробормотала я, когда он объявил, что надо сделать десять кругов по полю.

— А я и не спрашиваю, нравится тебе или нет, — парировал он, не оборачиваясь. — Учись хотя бы дышать, пока бежишь.

Фыркнув, я всё же не остановилась. Сначала было тяжело: колено протестовало против резких движений, а ветер сбивал дыхание. Но после третьего круга пришла странная лёгкость. Земля пружинила под ногами, трава мягко шуршала, и где-то на пятом круге в голове не осталось ни одной мысли. Когда бег наконец прекратился, пришлось опереться руками о колени, чтобы отдышаться.

— Хорошо, — услышала я голос Элдрика. — Теперь другая растяжка.

— Я так и знала, — простонала я, поднимая голову.

— Ты никогда спортом не занималась. Думала, я сразу начну с тобой драться? — он усмехнулся. — В любом деле важен процесс, а он состоит из этапов. Даже бой — один из этапов.

— Я поняла, мистер ворчун, — ответила я, закатив глаза, — а теперь, может, приступим к настоящей тренировке?

— Вот наглая девчонка, — он хмыкнул и отошёл от меня на пару шагов, затем развернулся и поднял руки ладонями вперёд. — Смотри, — сказал он коротко.

И начал показывать. Медленно, почти лениво, чтобы я успела запомнить. Сначала — позиция корпуса: чуть согнутые колени, центр тяжести ниже, плечи не напряжены. Потом — движение рук: блок, уход в сторону, захват. Каждое движение было простым, но законченным. Без лишних жестов и суеты.

Когда я пыталась повторить в первый раз, вышло неуклюже. Мои руки не слушались, ноги заплетались, и я чувствовала себя неловко, словно пыталась станцевать танец, которого никогда не видела. Элдрик ничего не сказал, только показал блок ещё раз, медленнее, разбивая его на три движения. Я попробовала снова, на что Элдрик кивнул и подошёл ближе. Его рука легла на моё запястье, мягко поправляя угол, потом коснулась плеча, опуская его на пару сантиметров.

— Так держи, — и отошёл.

Мы перешли к защите. Он замахнулся — неспешно, чтобы я видела траекторию. Я подставила руку, как он показывал. Удар пришёлся в предплечье, и я почувствовала, как вибрация прошла через кость. Не больно, но весьма отчётливо.

— Снова, — сказал он тихо.

Я подставила руку раньше. Угадала направление. Элдрик едва заметно кивнул. Дальше стало сложнее: он перестал предупреждать о замахе, а потом показал захват. Мне нужно было вырваться, и казалось, что это легко, но его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья с такой плотностью, что я не могла пошевелиться. Я дёргалась, пыталась выкрутиться — бесполезно. Он держал без усилия, но железно.

— Снова, — сказал он.

Я попробовала уйти вниз, выскользнуть резким движением. На этот раз мне удалось — его хватка чуть ослабла, и я выдернула руку.

— Уже лучше, — отметил Элдрик.

Мы повторили блоки, захваты, уходы. С каждым разом мои движения становились увереннее, хотя я всё ещё чувствовала себя неуклюжей. Я уже начала привыкать к ритму: его рука — мой блок, его захват — мой уход. Пот заливал глаза, я смахивала его рукавом, но не останавливалась. Мне не хотелось останавливаться. И стоило мне об этом подумать, как я услышала:

— На сегодня всё, — сказал Элдрик и развернулся в сторону леса. — Думаю, нам пора поесть.

Я опустила руки, чувствуя, как дрожат мышцы. Дыхание было неровным, но внутри разлилось что-то приятное и новое. Я постояла ещё мгновение, ощущая, как под ногами дышит поле, и двинулась за Элдриком.

* * *

Мы договорились пока не говорить Клариссе о наших утренних тренировках — иначе, клянусь, она бы просто заперла меня в поместье и выбросила ключ. Поэтому, когда мы вернулись, пришлось действовать быстро: душ, смена одежды, и обязательная маскировка синяков, которые уже начали проступать на предплечьях после пары неудачных захватов. К счастью, Элдрик бил аккуратно, но моя кожа, не привыкшая к такому обращению, реагировала мгновенно.

Я спустилась в столовую ровно к завтраку, чувствуя себя так, будто пробежала не десять кругов, а все двадцать. За столом уже собрались все: Кларисса разливала кофе, Торн перелистывал какую-то газету, Марта поправляла салфетки, а Элдрик сидел на своём обычном месте с невозмутимым видом человека, который всё утро провёл в кресле, а не гонял кого-то по полю.

— Доброе утро всем! — объявила я и буквально рухнула на стул, едва не опрокинув вазочку с маслом. Схватив свежеиспечённую булочку, я принялась намазывать её с таким видом, будто это было самое важное дело в моей жизни.

— И тебе, — донеслось с разных концов стола.

— Как прогулялись? — Кларисса поднесла к губам свою любимую фарфоровую чашку, изучая меня поверх неё — слишком внимательно.

Я откусила кусочек и украдкой покосилась на Элдрика. Он сидел с непроницаемым лицом, но едва заметно качнул головой — мол, не беспокойся, я ничего не сказал.

— Хорошо, — ответила я, прожевав. — Лес довольно… свеж с утра.

Она прищурилась. Её взгляд задержался на мне на пару секунд дольше, чем обычно. Я чувствовала его кожей — он был тяжёлым, изучающим, почти читающим. Но я сделала вид, что ничего не заметила: откусила ещё кусочек, взяла чашку с кофе и сделала глоток.

Через минуту она обратилась к Торну, заговорила о саде — и я поняла, что пронесло. По крайней мере, на данный момент.

Я выдохнула, откинулась на спинку стула и потянулась за чашкой, чтобы сделать ещё глоток — но кофе внезапно остыл. Горячая волна, знакомая по последним дням, поднялась откуда-то из груди, прошла по плечам и спустилась к пальцам. Ладони горели, лёгкая дрожь пробежала по спине. Внутри меня словно появилась невидимая нить — тонкая, но отчётливая. Она не тянула, не дёргала, но я знала: если прислушаться, нить приведёт туда, где меня ждёт что-то важное. Иного пути нет. Только этот.

— Что-то не так? — мгновенно прочитав моё напряжение, спросила Кларисса. Её брови тревожно поползли вверх.

— Нет, всё в порядке, — я подняла глаза и улыбнулась привычной маской — как всегда.

Но внутри уже знала: завтракать я закончила. Мне нужно было в оранжерею.

Выйдя в коридор, ноги сами понесли меня туда. Дверь в неё была приоткрыта и луч солнца, падающий сквозь стекло крыши, освещал центр комнаты. И там, на каменной плите, лежал один-единственный, идеально сохранившийся пергамент. Он был не белым и не жёлтым. Он был ярко-алым, как капля крови. Я стояла, не в силах отвести глаза от алого листа. Тепло, исходящее от него, отдавалось где-то глубже кожи — оно вибрировало в такт моему собственному учащённому сердцебиению, словно нашло потерянную половинку.

— Что за?… Откуда?… — с удивительным спокойствием подметила я и подошла ближе.

Лист источал странное ощущение, но оно совсем не казалось чужим. Напротив, оно было пугающе, до мурашек знакомым. Этот жар был моим собственным, а зов листа отзывался эхом в груди. Казалось, кто-то вырвал кусок меня самой и материализовал его прямо здесь. Что бы это ни было — это был знак. Первый камень, упавший с тихой горы, за которым вот-вот последует лавина. Это было начало. Начало конца… или начало чего-то нового.

Я это чувствовала. И пока мы с листом играли в гляделки, в моей памяти мелькнул тот самый обрывок воспоминания: вспышка ослепительного света, грохот, чей-то испуганный крик и острый укол боли на брови. Рука сама потянулась к шраму. Это было не падение с дерева, и я это знала. Медленно, как бы против своей воли, присев на корточки, я протянула дрожащую руку. Пальцы замерли в сантиметре от поверхности листа. От него волнами расходилось то самое, уже знакомое ощущение.

— Что ты такое? — прошептала я, и голос прозвучал хрипло и неузнаваемо.

Ответа не последовало. Лишь смутная вспышка — свет, чей-то крик — пронзила сознание, а следом резкая, но мимолётная боль заставила меня вздрогнуть и отшатнуться. Моя рука снова коснулась шрама. Он горел, а сердце колотилось где-то в горле. Но всё моё существо, каждая клеточка кричала — это было важно. Собрав волю в кулак, я снова протянула руку и, зажмурившись, быстрым движением схватила лист.

Я ожидала, что он обожжёт, рассыплется в прах, но вместо этого по моей руке разлилось непривычное, живое тепло, не обжигающее, а успокаивающее. Тревога отступила, сменившись внезапной, необъяснимой уверенностью. Я открыла глаза.

Лист лежал на моей ладони, всё такой же идеальный и алый. Теперь я разглядела то, чего не замечала издалека, — на его поверхности проступал едва заметный, тончайший серебристый узор. Он напоминал замысловатую вязь, карту звёздного неба или… чертёж. Это было послание, адресованное мне.

Внезапно сзади раздался тревожный и тихий голос:

— Аврора! Что это?

Я резко обернулась, инстинктивно сжав ладонь в кулак и спрятав его за спину. В дверном проёме оранжереи, растерянно глядя на меня, стояла Кларисса. В её глазах читалось непонимание.

— Кларисса, я… — мои слова застряли в горле. Как можно объяснить то, чего не понимаю я сама?

Она медленно вошла в комнату, будто прикованная взглядом к моей сжатой в кулак руке.

— Я почувствовала… волну этого… по всему дому. Внутри себя… — я посмотрела на лист, а потом снова на Клару.

— Так ты это ощущала… — она посмотрела на лист, затем мне в глаза. И в них было нечто большее, чем просто страх за воспитанницу. Читалось знание.

— Ты знаешь, что это, — перебила я, и мой собственный голос окреп. Внезапная догадка кольнула острее иглы. — Ты всегда знала.

Кларисса медленно опустила руки. Она смотрела на меня, и во взгляде читалась только тяжесть — тяжесть человека, который знал больше, чем говорил.

Она переступила с ноги на ногу, и я заметила, как её пальцы на мгновение сжали край фартука, прежде чем она заставила их разжаться. Она молчала, но именно это и было ответом. Словно она примерялась, как подступиться к правде, которую так долго прятала.

— Я обещала твоей матери, — сказала она наконец, и голос её прозвучал глухо, но ровно. — И это обещание я носила в себе все эти годы.

Между её словами повисла пауза, и я видела, как в ней борются желание рассказать всё и страх перед последствиями. Её руки лежали неподвижно, но глаза беспокойно метались, словно она искала слова, которые нельзя подобрать сразу.

— Не сейчас, — сказала она тихо. — Прошу тебя, не сейчас.

Тут, как по зову, в оранжерею забежал Торн:

— У вас всё хорошо?

— И ты что-то знаешь? — рявкнула я уже на Торна. — Что вы все скрываете? Что у меня за вспышки в памяти?

Я снова посмотрела на Клариссу. Она сжала кулаки, не сводя глаз с листа. В них было что-то похожее на страх и злость одновременно.

— Кларисса, — голос Торна прозвучал тихо, но твёрдо. — Пора ей рассказать.

Она вздрогнула, но промолчала. Только плотнее сжала губы.

— Да во тьму! — выругался Торн. — Пойдём в библиотеку. Веди её, Кларисса. Нельзя больше молчать, она же чувствует силу!

«Какую пламя раздери силу?»

Кларисса застыла, будто спорила с собой в последний раз. Мне показалось, что она сейчас откажется, но вместо этого кивнула — себе, а не нам. Словно внутри неё был немой диалог.

— Возьми… это, — Клара кивнула на лист так, будто это была грозящая взорваться бомба.

— Пойду позову остальных, — сказал Торн, покидая оранжерею.

А я последовала за Клариссой, сжимая в руке живой, пульсирующий ключ к своей прошлой жизни. Возможно, первый ответ был найден.

* * *

Пройдя через библиотеку, мы миновали высокие стеллажи, где Кларисса остановилась у глухой стены, заставленной бюстами давно почивших философов.

— У дома есть секрет. И в одиночку его не открыть, нужен тот, кто проведёт, — она обернулась ко мне, и взгляд её был серьёзен и печален. — Ты могла бы простоять перед этой стеной всю жизнь и произносить любые слова, но ничего бы не произошло. Чары, что охраняют это место, не подчиняются разуму или силе. Только доверию и крови. Твою мать сюда привела я, а теперь веду тебя.

«Какие ещё чары?»

Кларисса мягко взяла меня за локоть и сделала шаг вперёд — прямо на гладкую каменную кладку. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала лёгкое головокружение, словно шагнула с обрыва. Воздух сгустился, зазвенел, и на мгновение меня обдало ледяным холодом.

Когда я открыла глаза, перед нами оказалась небольшая квадратная комната. Я замерла на месте, ощупывая себя свободной рукой — руки, ноги, голова, всё было на месте и, кажется, никуда не провалилось. Ещё полчаса назад я гадала, что за странные ощущения внутри меня, а теперь, оказывается, стены в этом доме можно проходить насквозь, как туман. Колени всё ещё предательски подрагивали.

«Подумаешь, всего лишь стена. Видимо, для этой семьи прогулка сквозь твердь — обычное дело перед завтраком.»

Под самым потолком тянулся ряд узких окошек, сквозь которые лился мягкий дневной свет, рассыпаясь золотистыми пятнами по полу.

Все стены — от пола до потолка — были заняты массивными полками. На них теснились пузатые склянки с мутными настойками, перевязанные бечёвкой пучки засушенных трав и потрёпанные фолианты в потёртых кожаных переплётах, на корешках которых не было ни единого названия. Между книгами и склянками громоздились старинные свитки: одни — туго свёрнутые и запечатанные растрескавшимся сургучом с оттисками давно забытых печатей, другие — пожелтевшие от времени, с обтрёпанными краями и выцветшими лентами. Некоторые свитки лежали грудами в плетёных корзинах под полками, иные — поодиночке покоились в специальных футлярах из тёмного дерева. От них исходил едва уловимый запах пыли, старого пергамента и чернил, какой бывает только у вещей, переживших не одно поколение. В центре комнаты стоял простой деревянный стол — судя по всему, когда-то здесь собирались для бесед или обсуждений. А у стены, слева от того места, где мы только что появились, расположился письменный стол. На нём — перо для письма, несколько чистых листов и портрет в серебряной рамке. С портрета на меня смотрели родители. Именно такими я и должна была их запомнить: молодыми, улыбающимися, с лучистыми, живыми глазами. Кларисса зажгла масляную лампу, и тени запричитали на стенах.

— Садись, дитя моё, — голос её звучал тихо, будто доносился из-под земли. — Пришло время правды, от которой я тебя так отчаянно оберегала. Слишком отчаянно, судя по всему.

Я опустилась на стул, не выпуская из руки алый лист.

Кларисса начала свой рассказ, глядя на портрет, а не на меня.

— Они не умерли. Точнее… они пропали. Эверин с древних времён разделён на кланы, о чём ты знаешь. Мы с тобой — из клана Пламени. И на нас надвигалась угроза со стороны клана Ледяных Теней. — Кларисса помолчала, будто до сих пор не находила этому объяснения. — Что им было нужно от нас, я не знаю и по сей день. Твои родители были готовы к удару. Но враги опередили — вытолкнули их в пространство между мирами под названием Небытие. В место, откуда нет возврата. — Она снова посмотрела на меня. — Я не знаю всего их замысла, не знаю, на что они рассчитывали.

Стул подо мной качнулся, хотя я сидела неподвижно. Всё, что я знала — история о внезапной болезни, забравшей обоих за одну ночь, — рассыпалось в прах.

— А я? — едва выдохнув, спросила я. — Что случилось со мной?

— Ты была свидетельницей, — Кларисса сжала руки так, что кости побелели. — Ты пыталась их защитить. Твой собственный дар, непроизвольный, дикий, прорвался наружу. Ты обожгла одного из нападавших… и он же нанёс тебе ответный удар — тот самый, что оставил этот шрам. Именно после этого твоя память стёрлась, а вместе с ней уснула и сила — я не знала, очнётся ли она вновь. Такого прежде не случалось. Ты забыла буквально всё, что знала о нашем роде и наших легендах — всё это стало для тебя просто сказками, которые ты когда-то слышала и читала среди книг. А ведь всё, что там написано, — чистая правда…

Кларисса присела на стул и устало выдохнула.

— И вы… вы всё это время знали? — мой голос дрожал от обиды и боли. — Говорили мне, что они просто умерли? — меня не столько волновала забытая сила, сколько знание о том, что родители могут быть живы.

— Я дала клятву твоей матери, — в голосе Клариссы впервые прозвучала отчаянная мольба. — Она попросила до пробуждения твоей силы ничего не рассказывать. Сказала, что ты всё узнаешь позже, так будет безопаснее. Поэтому мы и живём здесь. — Клара провела руками вокруг нас. — И я велела всем молчать. Не держи на них обиду.

Она перевела дыхание и дала мне мгновение на осознание новой для меня информации. А как я могу это осознать?

— Возвращение оттуда… невозможно? — спросила я, уже зная ответ.

Кларисса медленно, с болью покачала головой.

— Никто и никогда не возвращался из Небытия. Шанс на это ничтожно мал. Но она говорила, что пламя феникса способно на большее, чем мы думаем. Что оно может проходить сквозь любые преграды, — её взгляд упал на алый лист в моей руке. — Я расскажу всё, что знаю. Раз уж сила дала о себе знать, значит, действительно настал тот самый момент. — Кларисса устало вздохнула и стала рассматривать потолок, погружаясь в свои мысли.

— Мы расскажем.

И в этот миг прямо из стены, откуда только что вышли мы с Кларой, появились ещё трое. Моя семья. Теперь алый лист был не просто ключом к прошлому. Он был светом. Светом к самой невозможной надежде.

Глава 3. Аврора

Прошло два дня. Два дня, превратившие тайную комнату из убежища в клетку. Воздух был густ, перемешанный с пылью старых фолиантов и запахом горького чая, что Кларисса приносила в наше убежище, не решаясь надолго покидать меня. Мы перерыли всё и практически ничего не нашли. Но хочу отдать должное моим близким — они были отличными учителями. Помимо того, что мы искали любую информацию, способную раскрыть секрет алого листа и понять, действительно ли мне угрожает опасность, все жители нашего дома рассказывали о кланах, о правдивой истории нашего мира и о дарах, которыми обладали далеко не все. В кланах, как оказалось, жили и обычные люди, не обладающие никакими силами.

«И почему я не родилась такой?»

И, конечно же, выяснилось, что учителя рассказывали мне далеко не всё — только ту часть истории, которую можно было изложить, не упоминая магию. Мне это всегда казалось странным, ведь в моих сказочных книжках постоянно кто-то воевал, а в нашей истории об этом не было ни слова. Но теперь всё встало на свои места.

Алый лист, запертый в хрустальной шкатулке, молчал. Его тепло было единственным утешением для меня — ровный, живой гул в крови. Он меня успокаивал.

— Может, искать нужно не откуда мог появиться лист, а кто мог его создать? — устало произнесла я. — Что это за дар вообще? Он появился не просто так. Он связан со мной и моей силой.

Кларисса тяжело вздохнула:

— Я думала об этом. Сила феникса… она не просто даёт пламя. Говорят, она может притягивать подобное. Как маяк. Возможно, твоё пробуждение стало сигналом.

Из тени у старого шкафа раздался насмешливый голос Торна, а его светлые глаза, будто вырезанные из бриллиантов, ярко сверкнули.

— Сигнал, говоришь? Очень мило. Осталось понять, кто на него откликнется: друзья или враги.

Следом за ним появился Элдрик. В этот момент я поняла, почему он принадлежит к клану Кузнецов Грома, и вспомнила разговор, который был у нас день назад.

* * *

— Я начну рассказ с себя, — произнёс Элдрик. — Родился я около трёхсот лет назад и…

— Сколько лет назад? — перебила я и прыснула чаем обратно в чашку.

Торн опустил голову и улыбнулся, а Кларисса закатила глаза. Дворецкий добродушно засмеялся, да так, как будто снова прожил свою жизнь одним этим мгновеньем, и затем продолжил:

— Да, милая. Возраст в нашем мире не объясняется логикой. Я действительно выгляжу до неприличия молодо для своих лет, — все за нашим столом засмеялись.

— Так вот, рождён я был в клане Кузнецов Грома. Мы можем сотворить любое оружие из совершенно любого материала. Я очень искусен был в этом деле, потому меня заметили и взяли на службу. Пятнадцать лет назад началась война между кланами Иллюзий и Лесными Детьми, я бился плечом к плечу с твоим отцом. С ними обоими… — я увидела горькое прошлое в его глазах.

Пока он собирался с мыслями, моё любопытство взяло верх.

— А почему всё-таки началась война? — тихо, как будто я боялась спугнуть этот момент откровенности, спросила я.

— Позволь мне, — Марта приподнялась на стуле и поправила свою маленькую сумочку на бедре, откладывая фолиант, который изучала. — Я из клана Лесных. В войне мои родители погибли, и у меня осталась только бабушка. Я целительница и помогала тем, что лечила раненых, а в самом сражении не была… — она прервалась, опустив глаза и делая вдох.

— Ты сделала тогда всё, что могла… — Кларисса взяла Марту за руки и крепко стиснула их в своих ладонях.

— Я сделала недостаточно, — горько отметила она и продолжила, возвращая взгляд ко мне. — Ты спросила, почему началась война. Клан Иллюзий захотел власти, всё просто. А ведь Эверин держится только на равновесии. Семь кланов — семь частей одного целого. Когда одна часть хочет стать выше других, всё рушится. Войну нельзя оправдать ничем — ни властью, ни местью, ни даже самым правым делом. Она берёт у людей больше, чем когда-либо способна вернуть.

Она замолчала, машинально накручивая уголок скатерти на палец, будто собиралась с духом для следующей части.

— Так вот, Небытие стало расти, и Иллюзии ему в этом благополучно помогали. Дыры стали появляться в разных местах, и из них выходили «потерянные» или «духи». Как угодно. Они уничтожали всё на своём пути и нанесли моему клану самый большой урон. Корни некоторых деревьев до сих пор восстанавливаются. Воздух от них становился таким сдавленным, как будто вот-вот задохнёшься…

Я заметила, как Марта окунулась в эти воспоминания, и решила задать следующий вопрос:

— А Небытие. Что о нём известно? — мои глаза зацепились за каждого сидящего в этой комнате.

— Мы не знаем, как появилось это Небытие, — откликнулся Торн, — но вот уже пятнадцать лет сдерживаем его как можем. И когда твоя сила пробудилась, мы подумали, что это знак. Мы почувствовали твои силы ещё несколько месяцев назад, когда ты сама этого не осознавала…

Я подскочила со стула, как будто меня ошпарило кипятком:

— Несколько месяцев? Вы чувствовали и молчали? — внутри меня буквально бурлила сила, которая готова была сжечь всё дотла в этой чёртовой тайной комнате.

Кларисса приподнялась и посмотрела на меня. Её голос был ровным:

— Аврора. Это я. Я просила их молчать, — она перевела дыхание. — Я хранительница этого дома. Хранительница клана. Когда твоя мама… когда они пропали там, я знала, что эту ношу придётся передать тебе. И я испугалась за тебя. И я также понимаю, что, возможно, была чересчур заботлива. Но извиняться я не собираюсь. Это было моё решение.

И она села на стул, плотно сжав губы и уперев локти в стол. Вся её поза говорила: «Я сказала всё, что хотела.»

Я почувствовала, как начала остывать. Моё тело постепенно возвращалось к нормальной температуре и уже не содрогалось от внутреннего пламени. Видимо, нужно учиться сдерживать эмоции. Будет сложно.

— Что значит — ты хранительница? — я сложила руки на груди и медленным шагом пошла к рабочему столу, где стояла фотография родителей.

— Это значит, что использовать свой дар в бою она не может, только в быту, — начал за неё Торн, — и ещё то, что она может хранить и переносить через себя силу своего клана. Но невозможно вечно держать в себе чужой дар, тебя может разорвать от такой силы. Ей стало тяжелее это делать…

— В последние пару месяцев, — подхватила я. — Получается, сила, которую я чувствую, ещё даже не в полной мере есть во мне. Но как вообще часть моей силы оказалась у неё? — я перевела взгляд на Клариссу, которая упорно смотрела в стол.

— Твой дар начал проявляться слишком рано, — пояснил Торн. — Обуздать его в маленьком ребёнке было почти невозможно. Тогда твоя мама с Клариссой решили: часть силы она примет на себя, пока ты не подрастёшь.

— А у других кланов тоже есть хранители? — спросила я.

— Не факт, — ответила Марта. — В моём клане такого так и не нашли. Родиться хранителем — само по себе исключительное явление.

— Или проклятье, — тихо вставила Кларисса.

— Нет, — возразила Марта. — Если бы не ты, кто знает, что случилось бы с силой Авроры. Это просто невероятное стечение обстоятельств, что ты у нас есть, — она посмотрела на Клариссу.

Было видно, что Кларисса слегка смутилась, но отвечать больше ничего не стала.

— И как именно у меня забрали силу? — уточнила я. — Это вообще можно сделать без согласия?

— Как мы уже говорили, феникс — своего рода магнит, — начал Торн. — Внутри тебя он был абсолютно необуздан, поэтому твоя мама, управляя собственным фениксом, смогла перенести часть силы Кларе. Сделать это было не так уж сложно — именно потому, что Клара своего рода сосуд, и сила почти без сопротивления перетекла в неё.

— А силу можно передать кому угодно? — не унималась я.

— Вообще не передать, — вставил Элдрик. — Никто и никогда не пробовал наделять силой того, кому она изначально не принадлежала. Тело этого человека просто не выдержит.

Я слушала и пыталась сложить всё это в голове — силу, которая может разорвать тело, редкий дар хранителя, доставшийся Кларе будто по счастливой случайности. Слишком много всего для одного вечера.

— Мне нужно побыть одной, — тихо сказала я и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу.

В данный момент я не хотела ничего обсуждать — в голове и так было слишком много всего. Я научилась замечать проход из тайной комнатки достаточно быстро. Нужно было лишь внимательнее смотреть. Когда я выходила, была гробовая тишина.

Оставаться в библиотеке мне показалось глупой идеей, потому что все начнут донимать своими «как ты?» и «мы хотели как лучше». Поэтому было решено заняться самобичеванием в саду.

Я вышла на террасу, спустилась по небольшой лесенке и села прямо в траву под яблоневое дерево. В нос ударил запах весны: сырая земля, первые почки, что-то горьковатое и сладкое одновременно.

До настоящих тёплых вечеров было ещё далеко, но сад уже проснулся.

Кустовые розы, которые так любил Торн, раскачивались под лёгким ветром — и мне чудилось, что они играют свою тихую музыку. В щебетании птиц слышалось что-то древнее, почти забытое. Они звучали в унисон, будто я была единственным слушателем, ради которого они собрались. Я думала о том, как давно не позволяла себе просто сидеть и ничего не делать. Но вдруг услышала тяжёлые, но осторожные шаги. Подсознание подсказывало: одну надолго меня точно не оставят. Но чтобы так скоро?

Шестерёнки в моей голове завертелись со скоростью света, и, казалось, плана гениальнее, чем этот, в данный момент моей жизни не будет. Я полезла на дерево. В наших краях уже в первую неделю весны деревья покрываются густой листвой, так что оно вполне могло надёжно спрятать меня среди ветвей. А ещё хорошо, что было уже темно, иначе мой план провалился бы с треском из-за моей огненной копны на голове. Тело помнит, как мы с Клайдом лазили по деревьям и по крыше поместья, потому что нет вида лучше, чем сверху.

Я устроилась на ветке, затаила дыхание и приготовилась ждать.

Шаги приблизились и замерли прямо под деревом. Я сжалась, надеясь, что листва скроет меня достаточно хорошо, и услышала тихий смех.

— Милая, — голос Торна звучал с мягкой улыбкой, — ты же не думала, что я тебя не замечу?

Непроизвольно я закусила губу и зажмурила глаза, словно это могло помочь мне стать невидимой. Затем послышался тяжёлый вздох, и по шелесту травы под яблоней я поняла — мой названый отец уселся прямо подо мной.

— Ты имеешь право злиться и держать на нас обиду. Прошу лишь об одном: не запирайся в себе — поговори со мной, когда будешь готова. Мне важно знать, что с тобой всё в порядке, даже если тебе нужно время.

Я понимала: стоит смягчиться, когда буквально у твоих ног родной человек ищет способ с тобой поговорить. Но как тогда понять, что эти же люди могли скрывать тот факт, что я живу, гром их оглуши, в магическом мире?

— Я знал, что ты не поведёшься на одни мои словечки, — Торн поднялся, и трава зашуршала у него под ногами. — На кухне уже кое-что готово. Так что, если не хочешь замёрзнуть без куртки и заболеть — милости прошу в гостиную, к камину.

«Ну и откуда он узнал, что я без куртки?»

Шаги отдалились в сторону террасы, а когда хлопнула задняя дверь дома, я облегчённо выдохнула. Посидев ещё немного на ветке, я пришла к двум выводам. Первый: я действительно замерзаю. Второй: выслушать всё, что они хотят мне сказать, необходимо. Поэтому, вздохнув уже более обречённо, я слезла из своего не самого удачного укрытия и направилась в дом.

Торн уже сидел за столиком у камина. На нём стояли две кружки со свежезаваренным кофе и моё любимое медовое пирожное, щедро присыпанное миндальной крошкой.

«Ну вот знает, как подкупить.»

Я села напротив Торна и уставилась на него в ожидании очередного откровения.

— Прости нас, — он заглянул мне в глаза. — Все верили Клариссе насчёт твоих сил. Думали, она знает больше нашего, а оказалось — это просто её забота. Нужно было сказать сразу, когда мы впервые уловили твою энергию, но прошлого не воротить. Теперь будем тренировать и учить тебя. Сейчас.

Я молчала. В голове роились мысли, но я отчасти понимала их позицию. Они не желали мне зла. Просто выбрали не тот способ. Торн пододвинул ко мне десерт и кофе. Я откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди и изогнула бровь, всем видом давая понять, что просто десертом меня не умаслить.

Садовник устало вздохнул и, будто приняв решение, заговорил:

— Я родом из Осквернённых Светом. Ты читала «Предания давних лет»?

Я молча кивнула и взяла в руки чашку.

— Так вот, — продолжил Торн, — там рассказывается о редких дарах. Только на самом деле они уже не такие редкие — из-за смешения кровей. В нашем мире давно разрешены браки между разными кланами, но раньше это запрещалось, как раз чтобы сохранить редкие дары для правителей и их приближённых. У меня и Элдрика они как раз такие.

Он раскрыл ладонь вверх, и в воздухе замерцал маленький шарик света. Торн придал ему остроконечную форму — как лезвие ножа.

— Мой свет может ранить, — сказал он и осторожно полоснул себя по другой ладони. Я вздрогнула от неожиданности и уже хотела сорваться с места, но порез вдруг засветился и начал затягиваться прямо на глазах. — А может исцелять.

— Да ты с ума сошёл так меня пугать? — я не понимала, как реагировать на его поступок. Можно ведь было просто сказать, а не устраивать кровавую церемонию.

— Ну наконец-то, — усмехнулся Торн и сделал глоток кофе. — Я уж подумал, ты лишилась голоса или чего похуже.

— Это временное молчание, считай, подарок, — улыбнулась я. — Сделаешь так ещё раз — вообще не заговорю с тобой.

— Я услышал, Ваше Величество, — он поднял руки в знак капитуляции, и я стушевалась от неожиданного титула. Ведь кто угодно мог занять это место, а досталось оно мне.

Да, именно это и имела в виду Кларисса, когда говорила мне, что я единственная в своём роде. Помимо редкой силы — ещё и глава собственного клана, да вдобавок с потерянной памятью. Просто волшебно. Когда на уроках истории мне рассказывали о потерянных правителях, я и не думала, что речь может идти о моих родителях — ведь мне сказали, что их забрала болезнь.

— Торн, прошу…

— Знаю, знаю. Больше не буду, — он поставил чашку на столик. — Так вот, мой редкий дар — исцеление. У Эла — гром и молния в паре. А твой, думаю, ты сама уже поняла. Сила феникса. И именно твой дар можно назвать по-настоящему редким. Он остался только у тебя.

— Не могу понять, что нужно было Ледяным Теням и зачем они вообще напали, — мой взгляд застыл на пламени в камине. — Получается, они целенаправленно шли к моим родителям?

— Мы долго думали над этим, поверь, — Торн почесал бороду и нахмурился, погружаясь в свои мысли. — Похоже, что так. Для нас самих это остаётся загадкой. В любом случае, тебя нужно тренировать. Мы не собираемся кидать тебя в бой, но для самообороны и владения фениксом — обязательно.

Я наконец придвинула к себе тарелку и откусила кусочек медовика. Миндальная крошка хрустнула на зубах, и на мгновение весь этот разговор о дырах в мире, врагах и силах отступил куда-то на задний план.

— Хорошо, — я слизнула мёд с губы. — Твой десерт почти искупает утаённую правду. Почти.

— Ловлю на слове, — Торн позволил себе улыбнуться, откинувшись на спинку кресла с кружкой в руках. Несколько секунд мы просто молчали — я жевала, он смотрел на огонь, и впервые за этот вечер в комнате повисла спокойная, ничем не отягощённая тишина.

Я подняла взгляд на Торна, разглядывая его немного дольше, чем требовалось, — и вопрос всё-таки сорвался с губ:

— А почему ты остался здесь? Со мной?

Улыбка сползла с его лица. Он поставил кружку на столик, и по тому, как медленно он это сделал, я поняла — сейчас будет что-то серьёзное.

— Это как раз самое важное, что я от тебя скрывал, — он упёр локти в колени и сложил ладони перед собой. — На войне с нами был ещё клан Тумана. Мила и Фил, их правители, вернулись сюда после битвы — помогали закрывать эти треклятые дыры. И их сын… кажется…

— Клайд, — вырвалось у меня, и щёки почему-то вспыхнули. Словно мне было стыдно за то, что его я помню лучше всех. — Он… иногда мелькает в воспоминаниях. Один из немногих.

— Да, кхм, Клайд, — Торн прочистил горло и, похоже, не заметил моего смущения. — Но когда здесь осталось достаточно помощников, они вернулись к себе. Нельзя надолго оставлять клан без присмотра — вдруг и там появятся бреши. А возвращаясь к твоему вопросу… твой отец спас моего сына на той войне. Нэйт был ранен, а Дариус успел подбежать и отбить клинок нападавшего. Сразу скажу — мой сын жив. У него семья, они живут в клане Осквернённых.

У меня буквально отвисла челюсть. Мне показалось, что кусочек медовика сейчас полезет обратно.

— Твой сын? У тебя есть сын? — я чувствовала, как воздух вокруг сгущается. — Ты здесь из чувства долга?

Мне казалось, я тону. Слова застревали в горле, и я не знала, хочу ли кричать или просто уйти. Обида и где-то глубоко — ревность — кольнули изнутри. Он был для меня сродни отцу. А у него была своя семья, о которой я даже не знала.

— Да, милая, сын, — Торн присел напротив на корточки и взял мои руки в свои. — Но это не долг. Твой отец и не собирался ничего с меня брать. Когда Нэйта вылечили, он хотел остаться здесь, служить Дариусу. Но твой отец запретил. Сказал, что на войне все отдали достаточно, и быть должниками после неё — жестоко. Мы вернулись домой, но я понял: старик там уже не нужен. Я чувствовал себя не на своём месте. А семью и так могу навещать в любое время. Поэтому и вернулся сюда, чтобы помогать твоим родителям с брешами, Небытием и прочим дерьмом, что обрушилось на наш мир. — Он глубоко вздохнул и сжал мои руки крепче. — Я полюбил тебя как свою дочь. Ты стала мне родной. Прости, что скрывал всё это. Но я не мог ничего рассказать. Мне очень хотелось познакомить вас… — его голос дрогнул, и он опустил голову, будто ища опору.

Мой взгляд был устремлён на его волосы цвета земли, на его опущенные плечи, и внутри было ощущение, словно всё сжимается. Я медленно высвободила руки.

— Мы познакомимся, Торн. Мне придётся жить сотни лет на этой земле. А это, ой, как немало. — Я помолчала. — Но мне нужно обдумать всё, что я узнала. Поэтому, прошу, оставь меня одну. Хотя бы до завтра.

Я поднялась и, не оборачиваясь, направилась к выходу из гостиной.

* * *

Возвращение в настоящее застало меня почти врасплох — тайная комната, пыльные свитки, тревожный взгляд Клариссы. Торн и Элдрик уже успели обменяться новостями: ничего нового, ни единой зацепки о происхождении листа.

— На сегодня хватит, — сказал Элдрик, захлопывая очередной фолиант. — Утро вечера мудренее.

Я кивнула, хотя мысли всё ещё крутились вокруг вчерашнего разговора с Торном — вокруг его сына, вокруг Клайда, вокруг того, сколько ещё секретов может скрывать этот дом. Кларисса заперла шкатулку с листом в шкаф и потушила лампу.

— Завтра начнём тренировки всерьёз, — тихо добавила она, беря меня за руку. — Пора готовиться к тому, что придёт за этим листом.

Глава 4. Аврора

Тишина в поместье больше не была мирной. Теперь она была звенящей, натянутой, как тетива лука перед выстрелом. Каждый, кто находился в поместье, не знал, принесёт ли ветер дыхание чужаков. Наши дни теперь были поделены на две части: пыльные фолианты и изнурительные тренировки. Мне говорили, что я впитываю знания, как губка, и с каждой прочитанной страницей мой мир рушился и выстраивался заново. Я узнала, как появился Эверин, что ему более десяти тысяч лет и что назван он в честь сильнейшего человека, которого знала история, с силой двух кланов сразу. Именно Эверин, кстати, и был долгожителем. Умер он в возрасте двух с половиной тысяч лет — и то лишь потому, что отказался лечиться, устав от «вечной» жизни. И если чтение было мукой для разума, то тренировки были испытанием для тела и духа. В заброшенной оранжерее, где когда-то появился лист, мы устроили полигон. Задача была проста: зажечь пламя на кончике пальца. Всего на секунду, и у меня не получалось. Я сжимала кулаки до хруста в костяшках, концентрировалась, вспоминала тот яростный жар, что бушевал во мне все эти дни. В ответ было лишь лёгкое покалывание в ладонях, будто я отлежала руку. Иногда — одинокий вьющийся дымок, пахнущий гарью и моим собственным отчаянием. И в этой тишине, между страницами и попытками разжечь огонь, я чувствовала другое. Обиду. Я не простила их. Просто не могла так быстро. Особенно Торна. Он был тем, кто заменил мне отца. Он был тем, с кем я делилась самым сокровенным — и он молчал. Все эти годы. Каждый раз, когда он смотрел мне в глаза и называл «малышкой». И я знала: я говорю с ними, улыбаюсь им, сижу за одним столом. Но внутри — стена. Они думали, что я принимаю их объяснения как должное. Наверное, так и выглядело. Но прощения в моём сердце пока не было. Я просто делала вид.

— Не силой, дитя, — терпеливо повторяла Кларисса, помнившая тренировки моей мамы. — Вспомни чувства: безопасность, любовь, свою доброту — это не просто оружие. Это твоя суть.

Помимо дара, меня обучали бою. Метательные клинки, рукопашный бой, мечи. Элдрик действительно был в этом искусен. Даже Торн не спорил, хотя тоже был опытным воином.

— Давай, Аврора! Изруби этот манекен! — крикнул Элдрик, когда-то бывший дворецкий, а теперь превратившийся в грозного воина. Теперь я понимала, о чём мне все твердили. С ним мне было бы не страшно выйти на поле боя.

А по вечерам, после тренировок, мы усаживались за ужином все вместе и обсуждали план на следующий день. Марта, оказывается, была сильна в зельях и порошках. После ужина она рассказывала мне сочетания трав и цветов, их свойства и что они могут сделать с врагами. Травы, конечно же, росли у нас в саду.

С момента, как мне открыли тайну, прошло всего три недели. На клумбах распустились первые пионы, воздух тянул свежестью скошенной травы и влажной земли. Вечера стояли мягкими, и даже ночью не хотелось накидывать плащ. Но мне казалось, что прошло несколько месяцев. Время летело так быстро, что я просто перестала считать дни. Однажды вечером, измотанная очередной тренировкой, я сидела в своей комнате и смотрела на огонь в камине — ровный, послушный, совсем ручной. Ничего общего с тем, что бушевало в моих ладонях несколько часов назад. Тренировку можно было бы назвать самой удачной за последнее время — если бы не подпалённая яблоня в саду и не сожжённый до углей столик. Стоило мне понервничать, как пламя переставало меня слушаться — вырывалось из ладоней само по себе, будто жило собственной жизнью. Торну пришлось создать вокруг меня защитный купол, чтобы я никого не поранила. Когда я наконец смогла успокоиться, то сразу сбежала в свою комнату — возможно, не самое разумное решение. Стоило остаться и выслушать советы Элдрика: его молнии срывались похожим образом, уж он точно знал, как с этим справляться. Но я не смогла. Испугалась. Испугалась того, на что способна. Кларисса дозированно возвращала мне силу: даже с этой малой частью я с трудом справлялась, стоило эмоциям взять верх, — что уж говорить, отдай она всё сразу. Слишком непредсказуемый результат. Но, если честно, я не торопилась, ведь она и так хотела вырваться наружу. Зато, неожиданно для меня самой, я оказалась более успешна в рукопашном бою. Отвернувшись от камина, я потянулась к прикроватному столику и взяла хрустальную шкатулку. Алый лист по-прежнему лежал внутри, излучая ровный, успокаивающий жар. Я достала его, закрыла глаза и просто держала в руке, не пытаясь что-либо сделать, а лишь прислушиваясь к своим ощущениям. Я чувствовала саму энергетику листа — сложную, переливчатую, но на удивление… родную. Не так, как знакомое мне тепло камина. Это было глубже.

— Да что же это такое? Почему у меня ощущение, что я знаю это чувство… — пробормотала я вслух, ни к кому не обращаясь.

Словно эхо мелодии, которую я слышала очень давно и вот теперь уловила её отзвук в шуме ветра. В этой энергии не было ни злобы, ни угрозы — только сдержанная, сосредоточенная тревога, пронизанная какой-то щемящей, далёкой печалью. И я вдруг поняла совершенно ясно: это предупреждение — чтобы помочь мне, а не навредить.

Я открыла глаза и посмотрела на лист с новым пониманием.

— Он не от врага, это точно, — тихо прошептала я. — Предупреждение — да. Но послание… оно дружественное. Оно… знакомое.

Я снова посмотрела на рисунок, который был на листе, и провела по нему рукой. У меня было чувство, что это как-то связано с моей потерянной памятью. Хоть это и не отвечало на мои вопросы: кто и почему его послал, — тем не менее казалось, что у меня есть таинственный союзник. И этот союзник, каким бы далёким он ни был, знал меня. Или знал мою силу.

* * *

Очередное утро я начала с пробежки. Я бегала по расчищенным тропинкам сада, заставляя мышцы гореть вместо магии. Я понимала: даже если магия не станет больше и сильнее, я должна уметь постоять за себя.

Ужин начался как обычно: мы накрыли стол, расселись, начали есть. А потом я вспомнила, что хотела спросить:

— Давно хотела узнать, почему клан Осквернённые Светом назван именно так? — я потянулась за хлебом и отложила себе кусочек картофельной запеканки на тарелку.

— Я уже думал, ты не спросишь, — разливая вино по бокалам, сказал Торн, — это наша сила и проклятие одновременно. Когда-то мы несли лишь свет, как и Лесные, кстати. Не использовали дары в целях… воинственных, — Торн присел за стол и стал нарезать мясо на своей тарелке, — похоже, сам Эверин с того света нас проклял за неправильное пользование силой.

— И в чём же это проклятие? — спросила я, сделав глоток вина.

— В том, что изначально кланы были созданы для баланса, — размешивая салат в тарелке, ответила Марта, — не просто так ведь исцеление есть у света и леса? Не беру в пример феникса, конечно. Ты тоже, возможно, сможешь исцелять, но исцеление у феникса проявляется ещё реже, чем в других кланах.

— То есть, — я посмотрела на Марту, — кто-то начал участвовать в войнах и был за это проклят?

— Вроде того, — девушка наконец положила себе салат, — чем чаще наши кланы используют силу во зло, — она показала на Торна и себя, — тем хуже последствия. Например, в моём клане есть вероятность покрыться корой и уже перестать быть человеком.

Вилка с куском запеканки замерла на полпути ко рту. Я опустила её обратно в тарелку, медленно прожевала то, что уже было во рту, и сделала большой глоток вина. Только тогда до меня дошло.

— Покрыться корой? — переспросила я, отставляя бокал. — Перестать быть человеком?

Марта лишь кивнула мне в ответ, и в её изумрудных глазах пронеслась мимолётная грусть. Словно она вспомнила что-то с этим связанное.

— А у нас, — Торн отвлёк меня от страшных картин в голове, и я посмотрела в его сторону, — чем больше зла, тем хуже зрение. В конце концов — полная слепота.

— Но в войне не всегда две стороны несут зло? — я задала вопрос в никуда, рассматривая всех по очереди в ожидании ответа от любого.

— Войны вообще не должно было быть, — разрушил тишину уже Элдрик, — баланс и равновесие. Мы раньше не создавали оружие, а теперь…

— И не важно, кто прав, а кто виноват, — тихо добавила Марта, не поднимая взгляда от тарелки. — Война ничего не решает. Она просто забирает — у одних родных, у других саму способность оставаться собой, у третьих жизнь...

Некоторое время мы ужинали в тишине, и я задумалась, насколько разные люди собрались вокруг меня и что у каждого здесь был свой груз на плечах. Но они соглашались идти на всё это добровольно. В этот момент я подумала о родителях. О том, как они умели налаживать связи и находить соратников, ведь иначе кто бы сидел со мной за этим столом?

— Что мы планируем делать дальше? — допивая вино, решила спросить я.

Четыре пары глаз устремили свои взгляды на меня, одновременно переставая есть.

— В каком смысле, что делать дальше? — деловито поднимая бокал, спросила Кларисса.

— Вопросом на вопрос, мадам. Кто вас учил вести светские беседы? — я приподняла бровь в своём излюбленном жесте и услышала, как прыснул от смеха Элдрик.

— Аврора, мы уже это обсуждали. Нужно узнать, откуда лист или хотя бы от кого. Это может быть…

— Нет, — я стукнула кулаком по столу, — и я уже говорила, что не чувствую опасности от него. Сколько можно сидеть в четырёх стенах? Мы должны узнать, от кого исходит настоящая опасность, кто нам действительно враг — и как вернуть моих родителей. Мы ничего толком не нашли в доме!

И это была чистая правда. Да, из истории я узнала о ещё одной битве, которая была более ста пятидесяти лет назад. Гельемир, сын правителя Ледяных Теней, остался совсем один. Его отец пропал после попытки захватить власть. В нашей истории было немного войн, но ни одну я не могу сопоставить с собой. С нашей силой пламени.

— Аврора, мы все понимаем, — начала Марта, — но правда в том, что мы хотели посетить другие кланы. Просто пока не решили, кто отправится в этот путь.

Я почувствовала, как у меня всё закипает внутри.

— Что значит кто? Мы все. Или вы хотите запереть меня здесь? — мой взгляд зацепился за каждого и остановился на Торне.

— Нет, милая. Не запереть, а обезопасить, — заботливым и спокойным тоном произнёс он.

— Ах, да! Защита феникса! Ну уж нет. Я не собираюсь просто отсиживаться здесь, — сложа руки на груди, добавила я.

Было слышно, как Элдрик сжал челюсти и следом поднялся со своего стула.

— Хорошо, пошли! — грозным тоном сказал он и направился к выходу из столовой. Не успела я опомниться, как поднялась следом, а за нами устремились и остальные. Было видно, как он напряжён. Теперь, когда ему не нужно было притворяться дворецким, он носил форму из кожаной куртки и таких же штанов. Обувь была грубая, и на носках ботинок были железные пластины. Таким очень неприятно получить по лицу или телу. Элдрик раскрыл дверь оранжереи и встал на место, где я обычно тренировалась. Он снял куртку и остался в одной рубашке.

— Давай, вставай напротив, — начал он, закатывая рукава и пристально следя за моими шагами. Я сначала удивилась, но потом поняла — шутки кончились. Если я действительно хочу выйти из статуса затворницы, мне нужно показать сейчас результат, который их убедит. Мои ноги сами подошли к другой стороне оранжереи, и я встала напротив Элдрика, разводя руки по сторонам ладонями вверх.

— Ты с ума сошёл? — становясь между нами, закричала Кларисса. — Ты же её покалечишь! Зачем это всё? — она сложила руки перед собой и уставилась на дворецкого.

— Ничего подобного, и хватит с ней сюсюкаться. У неё сила пламени, раздери его, феникса. А пускает она либо жалкий огонёк, либо сжигает всё вокруг, не в силах остановиться. Или предлагаете её действительно здесь запереть? — он перестал закатывать рукава и устремил грозный взгляд на Клариссу, затем на Торна и Марту, которая так и не зашла в оранжерею. Все молчали.

— Вот и славно. А теперь, дорогая, будь добра отойти в сторону. Не хочу, чтобы Аврора тебя поджарила, — сказал он с игривой улыбкой и повёл бровями.

Я рассмеялась от его заигрываний, а Кларисса глубоко вздохнула и ретировалась к остальным. Троица встала у входа, и Торн уже по привычке создал купол света вокруг них, чтобы никого не задело от вспышек нашей тренировки.

— Эл, если только волосок упадёт с её головы… — процедил сквозь зубы Торн.

— Не говори чушь, Торн, — голос дворецкого прогремел в комнате так, что мне показалось, будто стены задрожали. — Не забывайтесь! Она мне так же дорога, как и всем вам, — он посмотрел на меня, указывая пальцем на них, — всё, что они тебе говорят, конечно, правильно. Но твоя сила не сладкая вата и конфетти. Прежде чем обуздать свою силу, тебе надо её хотя бы показать. Когда ты только осознаешь, на что способна, ты поймёшь, как с ней совладать. — Элдрик воссоздал из рук грозовой щит. Он выглядел как произведение искусства: металл грозовых пород словно светился изнутри, а если по щиту ударить, то в разные стороны разлетались молнии. — Сейчас задача проста — разозлись.

Буквально десять минут назад я была готова это сделать. Но сейчас я была очень сосредоточена и вообще, привыкла к другому обучению, а тут мне говорят не сдерживаться. Мне стало неловко — Элдрик ведь был прав, и после прошлой тренировки я знала это лучше, чем хотела бы признать. Но где-то глубже пряталось и другое чувство — страх. А вдруг я никогда не смогу совладать со своей силой?

— Я сейчас совершенно не могу этого сделать. Может, стоило начать в столовой? — я подняла бровь и упёрла руки в бока, нарочно отшучиваясь — лишь бы оттянуть момент, когда придётся снова встретиться с тем, чего я так боялась.

— Очень смешно. А теперь слушай. Жизнь твоя несправедлива: тебя лишили родителей, от тебя скрывали правду долгое время, сила тебя не слушается и ещё эти чёртовы тренировки.

Меня обуяла горькая печаль, и я начала чувствовать бурление под кожей. Но этого было мало.

Элдрик сурово смотрел на меня и продолжил:

— Тебя все оберегают и не торопят, сдерживают твои эмоции, а это и есть твоя сила. Поверь, я знаю, о чём говорю — моя собственная сила тоже рождается на стыке с эмоциями, и я понимаю это лучше, чем кто-либо здесь. Именно поэтому знаю, что делать. Но если ты планируешь и дальше слушать их и печалиться о том, как нечестно обошлась с тобой жизнь, то так и останешься маленькой девчонкой, которую в тебе все и видят…

— Элдрик, чёрт тебя дери! — выкрикнула Марта, а Торн практически вышел из купола в мою сторону.

— А ну стоять! — рявкнул он на них и снова повернулся ко мне. — Вот видишь! Маленькую девочку. А если бы девочка показала силу, как считаешь, что бы они про тебя думали?

Каждое слово Элдрика попадало в самую глубину моей души. А ведь действительно я так и думала, но не могла себе в этом признаться. Всё вспыхнуло во мне разом, как сухой хворост от одной искры, — ярость и злость не отпускали меня ни на миг. Мне говорили сдерживаться, но Элдрик был прав. Мне нужно выплеснуть эти эмоции, эту силу, а она держалась из-за того, что я в своей голове поставила барьеры, и сейчас я чувствовала, как они рушатся. Именно поэтому сила и вырывалась из меня бесконтрольно всё это время — и только сейчас, после слов Эла, я наконец это понимала. По всему моему телу побежали мурашки. От головы до кончиков пальцев на ногах разлилось тепло, которое переходило в жар. По ощущениям у меня была температура, будто бы я сейчас сгорю заживо. Но вскоре жар стал терпимее. Я сломала барьеры, и сила будто заметила меня, словно раньше феникс просто присматривался ко мне.

— Кларисса, остаток силы! Сейчас! — крикнул Элдрик, и она не сразу — будто её выдернули из глубокого раздумья — встряхнулась и вытянула обе руки в мою сторону. И тут я ощутила нечто совершенно иное. Жар, который несколько секунд назад разливался по моему телу, стал нежным, как парное молоко. Меня окружил свет — я вдруг поняла, что он исходит от меня самой. Я светилась!

— Вот! Об этом я и говорил, — с довольной улыбкой подытожил дворецкий, — а вы вечно меня не слушаете.

В этот момент я подняла обе руки чуть выше своей головы и создала огненный шар. Он получился точно таким же, каким я себе его представила в голове.

— Да! Ха-ха-ха! Вот умница! — зааплодировал мне Элдрик и с довольным смехом добавил: — А теперь разнеси эту чёртову крышу над нами!

И я разнесла. Шар казался мне тяжёлым — килограммов восемь, не меньше. Я вытолкнула его вверх — он пробил стеклянный потолок, и на нас с Элдриком посыпались осколки. Я успела выставить руки: жар пламени был таким высоким, что стекло не просто рассыпалось — оно превратилось в мелкую крошку, в порошок, который осыпался, не успев коснуться нас. Ещё мгновение назад меня захлестнул такой прилив сил, а сейчас стояла на коленях и не могла подняться. Словно из меня выжали все соки.

Я посмотрела на свои ладони. Они всё ещё горели — не обжигали, не причиняли боли, но я чувствовала, как внутри них бьётся та самая сила, которую я только что выпустила. Я подняла голову на разбитую крышу, на серое небо, видневшееся в дыре, которую я прожгла, — и в этот момент поняла: это то самое, чего я боялась. Только в этот раз не яблоня и не столик, а часть оранжереи.

На этот раз эмоции не обрушились разом, а постепенно окутывали меня — и, кажется, впервые я хоть немного ими управляла. Но страх никуда не делся: сегодня это крыша, а завтра — человек. Да, враг, но у него есть лицо, имя, кто-то, кто будет его ждать. А если не враг? Если пламя обернётся против того, кто мне дорог?

Руки дрожали. Я сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони — чтобы хоть что-то почувствовать, кроме этого страха.

Элдрик подбежал ко мне и закинул мою руку себе на плечо.

— Ты молодец! Это совершенно нормально, что ты слегка ослабла. Для первого раза это выглядело просто невероятно.

Когда я посмотрела на остальных, то увидела, как Торн держал на руках Клариссу — та почти потеряла сознание, её голова безвольно откинулась на его плечо. Марта стояла в углу, в шоке уставившись на выбитый потолок, на меня, на крошки стекла, которые всё ещё медленно осыпались сверху. Она не произнесла ни слова. И я не могла осуждать её за страх, ведь меня обучают именно тому, что противоречит замыслу самого Эверина — проливать кровь.

— Что с Клариссой? — я хотела подбежать к ней, но ноги сделались ватными.

— Она отдала тебе остаток силы, и её телу придётся привыкать к тому, что она не носит в себе чужой дар. Она ослабла бы в любом случае. — Мы медленно подходили к остальным. — Не думал, что ты сейчас проявишь феникса. Видимо, в тебе было очень много бушующих эмоций.

Элдрик осторожно отпустил меня, и я присела рядом с Клариссой.

— С ней всё будет хорошо, — ответил Торн на мой немой вопрос.

— Я пойду готовить отвар восстановления, — Марта наконец отошла от шока и слегка улыбнулась.

Элдрик взял Клариссу на руки — она уже была в сознании и обвила его шею. Торн подхватил меня, и мы все вместе покинули оранжерею.

Я убрала свою силу, вместе с гневом и злостью, глубоко в комнату внутри себя. Так я придумала, как буду пытаться контролировать её.

Глава 5. Аврора

После показательной тренировки, очевидно, никто больше не пытался меня отговорить. Мне нужны были ответы, а здесь я их не найду. Сидеть в поместье после всего, что я узнала, стало невыносимо — ощущение бездействия не отпускало. Поэтому, когда объявили, куда планируется держать путь, было решено: к Кузнецам Грома отправлюсь я, Торн и Элдрик. Из-за того, что Кларисса вернула мне всю силу, ей теперь приходилось тяжко. Как объяснил Элдрик, передать силу проще и быстрее всего было именно в момент её выброса, поэтому Кларисса отдала всё разом — но она обязательно восстановится. Именно поэтому Марта какое-то время пробудет в поместье: будет готовить отвары и следить за состоянием Клариссы. Мне обещали, что к тому времени, как мы будем у Кузнецов и отправимся в путь к Лесным, Марта уже присоединится к нам. А это значит, что Клариссе станет лучше в течение пары недель. Несмотря на ужасную усталость, уснуть мне было очень сложно, и эти дни я разве что дремала по пару часов. Лежать в постели я уже не могла и по ночам стала выходить из дома и гулять за пределами нашего поместья.

Удивительно, как соседи, приходя к нам в гости, умело скрывали от меня любое упоминание магии.

На данный момент я — всё, что осталось от правящей семьи клана. Не самый впечатляющий список наследников. Теперь понятно, почему учителя рассказывали мне так мало, — они, как оказалось, тоже были частью этого молчания. Впрочем, сейчас это уже не важно. Впереди слишком много всего, что нужно узнать, и я не хочу тратить время на обиды. К тому же мне обещали отвечать на все мои вопросы. И пока этого достаточно.

Мне рассказали, что за жителями Рейзена следила Арчи, глава Кузнецов, и именно её солдаты были отправлены на помощь моему народу. Всё это оказалось частью большого плана моих родителей. Они хотели дать мне время на подготовку, чтобы я вернулась в столицу, когда наступит момент взойти на трон.

Также я узнала, почему Кузнецы не являются нашими врагами и помогают нам. Однажды, когда Арчи выяснила о предателе в своём клане, она долго думала, к кому же ей обратиться. И узнав, что Элдрик в хороших отношениях с нашей семьёй, она пришла просить помощи. Они с моей мамой заключили сделку кланов, что происходит очень редко, потому что это означает связать себя обязанностями с тем, к кому обращаешься за помощью. При невыполнении или обмане ждёт смерть. Сделка проникает магической нитью от клана к клану, связывая их. А потому Арчи помогает нам и предателем быть не может. Но самое горькое в этой ситуации то, что неизвестно, сколько ещё Арчи придётся ждать освобождения от сделки.

* * *

— Клара, — тихо позвала я, будто мой громкий голос мог ей навредить. После передачи силы Кларисса довольно редко покидала свои покои, — я могу зайти?

— Да, дитя, — отозвалась Кларисса, — я задремала. Прости, не слышала.

Я прошла в комнату и прикрыла за собой дверь. Она сидела в кресле, накрытая пледом. На коленях у неё была книга, а в руках очередной отвар от Марты. Не скажу, что запахи у них были приятные, но ради выздоровления Клариссы я готова потерпеть и такую мелочь. Её комната была в светлых оттенках закатного солнца, а в интерьере она предпочитала более старый стиль. Мебель из резного дерева, картины в золотых багетах и большая кровать под стать убранству вокруг. По классике, в спальне был и камин из белого камня с обрамлением из разнообразных узоров, а над ним стояли вазы с сухоцветами. «Вечные цветы», — так Кларисса их называла.

— Тебе не за что извиняться, — я села в кресло напротив и взяла её за руку. Ладони были ледяными, несмотря на то что камин разожгли, — я пришла забрать тебя на завтрак в саду, все тебя очень ждут. Могу позвать Элдрика помочь тебе дойти. Я уверена, он готов тебя и на руках отнести.

Моя улыбка совершенно точно выглядела неискренней, но я очень хотела, чтобы она не думала, будто обременяет меня. Я старалась делать вид, что всё в порядке. Мне было страшно, что она замкнётся, если увидит грусть на моём лице.

— Знаешь, дорогая, мне сегодня что-то нехорошо, — она сняла очки и вместе с книгой отложила на журнальный столик.

— Давай я попрошу Марту сделать что-то ещё. Может… может… — начала я судорожно перебирать возможные варианты, но Клара мягко накрыла мою ладонь своей и продолжила:

— Не нужно. Я пью всё по распорядку, и в ближайшие дни мне станет намного лучше, — она улыбнулась. — Просто это не быстрый процесс.

Я опустила голову и прикрыла глаза. Мне просто хотелось чем-то помочь, чтобы ей стало лучше как можно скорее. Но я была бессильна.

— Знаешь, мы завтра на рассвете уходим, а сегодня я хотела провести спокойный день. Кто знает, возможно, последний спокойный, — я убрала руки и облокотилась на спинку кресла, прижимая ноги к себе, — и мне немного страшно от этого. Понимаешь, раньше я знала, что будет завтра, хоть всё и было достаточно однообразно. Но зато все были здоровы и вместе. А теперь оказывается, что у меня есть силы, я правительница целого клана, да ещё и с потерянной памятью.

Я отчаянно взвыла и закрыла лицо руками, пытаясь удержать в себе бушующую бурю эмоций. Тишина казалась такой долгой, что мне подумалось: Кларисса ничего не скажет. Но она встала с кресла и пошла к шкафу.

— Однажды я выполняла одно поручение для твоей бабушки, а когда вернулась… — она открыла дверцу и наклонилась внутрь, что-то бормоча себе под нос.

— Да я же точно не трогала её… Ах, вот она, — с победоносным выражением лица объявила она, — так вот. Когда я вернулась, твоя бабушка опять жаловалась на Тарию. Отношения у них были достаточно напряжённые, и я всегда попадала в самую гущу событий, — Клара подошла ко мне и села в кресло с улыбкой на лице. В руках у неё была шкатулка.

— Твою маму пугал груз ответственности. Она не хотела править и часто сбегала с занятий и от важных разговоров, — она прервалась и с явным намёком посмотрела на меня. Я улыбнулась и прижала ноги к себе ещё ближе.

— В тот день ей сказали, что пришло время и она готова. Когда ей показали это, — Клара приподняла шкатулку, — она сбежала. К тому времени Тария уже была знакома с твоим отцом, и между ними что-то зарождалось — бабушка об этом даже не подозревала, как и о том, что мне известно, где искать твою маму. Я решила дать ей несколько дней свободы, а бабушке пообещала, что верну шкатулку, как только найду дочь.

У меня заслезились глаза, но я старалась не дать слезам испортить такой хрупкий момент. Истории про родителей звучали так редко, что порой казалось, будто и те крохи, что от них остались, ускользают. Но каждая такая история давала шанс узнать их заново.

— И ты отдала? — с искренним интересом спросила я.

— Когда я пришла за ней, к дому твоего отца, то увидела, почему Тария так сопротивлялась. Я думала, это просто увлечение — не более. Но тогда большая часть кланов придерживалась традиционного подхода: для сильных наследников браки заключались между равными — в первую очередь искали пару среди приближённых к семье правителя внутри своего клана, и лишь если такой не находилось, обращались к сыновьям и дочерям других кланов. — Кларисса сделала глоток отвара даже не поморщившись. — Они стояли на заднем дворе и проводили обряд бракосочетания. Точнее, только готовились к нему.

Я так сильно удивилась, что голова начала гудеть, а ладони вспотели. Мои глаза выразительно смотрели на Клару в ожидании продолжения. Она добродушно засмеялась и заговорила:

— Да. Примерно так же я стояла там, на поляне. Я махнула рукой, чтобы привлечь её внимание, и они оба подошли ко мне. Дариус рассказал, как полюбил твою маму, и признался, что до последнего не верил, что чувства взаимны. Осознавая, что твоя бабушка не благословит их брак, родители не придумали ничего лучше, чем пожениться, а потом вместе вернуться. Причём благословить такой брак обязательно должен кто-то из правителей любого из кланов. Главы женят глав, — Кларисса усмехнулась, — даже если правитель в союзе один, как в случае с твоей мамой. Поэтому, когда к нам подошёл Фил, я даже не удивилась. Он на тот момент уже был правителем Тумана пару лет и сразу отказался от консервативных взглядов. Один из первых, между прочим. Так невольно я оказалась на свадьбе твоих родителей.

Кларисса устало выдохнула и откинулась на спинку кресла, а я тем временем жадно глотала воздух, ожидая продолжения и не смея её прервать.

— После бракосочетания я вручила ей это, — она чуть наклонилась ко мне и открыла шкатулку. Там, ослепляя меня своим светом, лежала диадема. Она была в виде ободка из золота, а узоры на ней напоминали пламенные вспышки. Диадема походила на огонь в камине, только выглядела очень изящно — тонкая, почти невесомая на вид работа. Камни в ней буквально светились красно-янтарным светом, и казалось, что она горит. Я смотрела внутрь шкатулки как заворожённая и не могла оторвать глаз, настолько она была прекрасна.

— У правителей есть отличительная деталь — диадема или тиара, подчёркивающая их положение. У нас — вот такая. — Она достала её и вручила мне. — Свой долгий рассказ я хотела подвести к тому, чтобы ты поняла, насколько вы с ней схожи. И то, что ты задаёшь правильные вопросы и боишься, — это нормально. Так и должен делать настоящий правитель: спрашивать кого-то или себя, бояться поступить неправильно или бояться будущего. Я бы очень удивилась, если бы ты не думала об этом.

Кларисса встала, взяла меня за руку и повела к туалетному столику.

— Сядь-ка, — кратко сказала она, и я подчинилась. Она взяла расчёску и очень бережно стала причёсывать мои волосы. Я молча смотрела на неё через зеркало, обдумывая слова и крепко держа диадему. Тем временем Кларисса ловко убрала волосы с передней части моего лица, закалывая их сзади. Взяла диадему, посмотрела на меня в ответ с улыбкой и надела её мне на голову. Я ощущала себя так, словно мне открылись все тайны мира. От этого ощущения у меня даже сидя подкосились ноги. Диадема отлично сочеталась с моим сегодняшним нарядом. На мне было платье коричневого цвета с красивым квадратным вырезом на груди. Оно удачно выделяло талию, и узоры на нём не сильно отвлекали от самого платья — практически не бросались в глаза. Мне нравились простые наряды, но с такой диадемой казалось, что я иду на светский приём.

Я обернулась к Клариссе и обняла её так сильно, будто мы прощались. Она гладила меня по голове и спине, и мне стало так горько и тепло одновременно от этого жеста, что я позволила себе заплакать. Она всё поняла и не стала меня успокаивать. Это была молчаливая поддержка.

— Сейчас всё остынет, и две юные леди останутся без завтрака, — где-то с улицы, через открытое окно, раздался громкий голос Элдрика.

Мы рассмеялись, и Кларисса взяла моё лицо в руки, стирая остатки слёз.

— Хотя знаешь что, я бы позавтракала, — начала она с хитрой улыбкой и притворно уложила ладонь на лоб, — думаю, мне не дойти самой. Мне очень нужна помощь Элдрика.

Когда мы спустились в сад (я сама, а Клариссу вынесли на руках), я увидела в глазах Торна гордость. Он заметил диадему и всё понял. А Марта с улыбкой мне кивнула. И в этот момент даже я чувствовала внутри себя уверенность.

* * *

Я сидела, облокотившись на дерево, что росло в нашем саду. Откинула голову на ствол и смотрела на ветви снизу вверх. Сквозь них пробивались закатные лучи солнца, ещё по-дневному согревая кожу.

— Вот, смотри! Эта дорога сокращает сутки времени в пути, — справа от меня послышался юношеский голос.

Я повернула голову и увидела Клайда. Мальчишку, который стал для меня близким другом, с которым я сбегала и в сад, и за пределы дома. Отважный парень, рассказывавший много интересных историй. Как и обещал, он принёс карту нашего мира, чтобы показать мне места, которые хочет посетить.

— Смотри, а тут мой клан. Моя будущая территория. Я не очень хочу уезжать, но мне сказали, что я должен, — голос Клайда стал тише, но уже через секунду он продолжил:

— А вот здесь живут Кузнецы. Представляешь, у них город в горе из металла! Это же просто фантастика. Мы должны с тобой там побывать.

Он снова улыбнулся, будто печаль от того, что он уезжает, должна сиюминутно исчезнуть.

— Ты хочешь, чтобы мы ходили друг к другу по этой дороге? — с явным скептицизмом спросила я, указывая на карту.

— Ну… да. Пока мы не научились пользоваться своими силами и схлопываться.

— Глупый мальчишка! Нас никто не отпустит в одиночку ходить в гости друг к другу, — я насупилась и скрестила руки на груди.

Он смотрел на меня и слегка наклонил голову набок. Его серебристые волосы съехали с плеча на спину, и он грустно улыбнулся.

— Я тоже буду по тебе скучать, Вспышка…

Он продолжал смотреть на меня, а я после его слов залилась краской. Его синие глаза так глубоко смотрели внутрь моей души, как будто он видел её насквозь. Конечно, я тоже буду скучать. Но вот так открыто сказать не могла. Хотя он понял это и без слов — как минимум по моим щекам.

— Давай кое-что пообещаем друг другу? — начал Клайд, прерывая наш молчаливый диалог.

Я вопросительно подняла бровь:

— Что же?

— Чтобы с нами ни случилось и как бы жизнь нас ни разделила, мы будем помнить друг друга и поддерживать. Будем союзниками навсегда. — Он создал небольшое туманное облачко над своей ладонью и протянул мне руку. — Бок о бок. Всегда.

Я заворожённо смотрела на его ладонь и подумала: я готова дать ему такое обещание. Моя ладонь поднялась, и я представила, как на ней появляется пламенная птичка. И она появилась. Я протянула руку и добавила:

— Обещаю. Если мы потеряемся или заблудимся, я всегда буду искать тебя.

Мы поднесли руки ближе и моя птичка, не раздумывая, полетела к туманному облаку друга. Когда она влетела внутрь, облачко разгорелось красным светом и взорвалось. В стороны разлетелись небольшие искры — будто от очень маленького взрыва.

— Мы точно не потеряемся, — добавил Клайд, — будем всегда друг друга находить.

Мы улыбнулись друг другу, всё вокруг стало растворяться, и я проснулась.

— Клайд… — сказала я вслух, — хлопок. Я вспомнила. Так называется перемещение — или телепортация — в нашем мире.

Моё сердце заходило так быстро, как будто готово было выпрыгнуть из груди. Мне стало так тоскливо в этот момент, как будто у меня забрали частичку меня же. Я поняла, что это был не просто сон, а воспоминание. Если бы я не потеряла память, то никогда не забыла бы Клайда. И, пожалуй, не провела бы все эти годы взаперти в поместье — наверняка сбежала бы при первой возможности. Мне стало это ясно, по моим внутренним ощущениям. Я вдруг поняла, что скучаю. Поднявшись с кровати, я на автомате побрела в уборную — умыться ледяной водой и хоть немного взять эмоции под контроль. Очень некстати моя сила была связана с ними. Любые воспоминания, судя по всему, несут с собой и забытые эмоции.

«Вот мне повезло.»

Я распахнула шкаф. Сегодня мой выбор упал на рубашку свободного кроя изумрудного цвета, коричневые кожаные штаны и сапоги на небольшой платформе, чтобы ноги не уставали в долгой дороге.

Я закрепила на ногах ремни с подсумками: в один убрала пару клинков, в другой — несколько взрывных бомбочек, которые сделала Марта. Она готовит их из порошков нескольких растений, главным из которых является макричный цветок. Эффект у него взрывоопасный, если правильно смешать порошки. Добавила и несколько дымовых бомбочек — с густым, дурно пахнущим дымом, чтобы в случае чего отвлечь врагов.

Поверх рубашки надела кожаный корсет с чехлом для меча сзади. Волосы собрала в пучок на макушке, но без излишней перетяжки — не люблю, когда они сильно стянуты.

Также я не забыла про диадему. Кларисса настояла взять её с собой: «Ты — правительница. Пусть видят». Я улыбнулась и убрала её в сумку. У двери я остановилась и обернулась. Оглядев комнату, где прошло столько лет, я вдруг поняла, что она кажется мне совершенно чужой — будто уже принадлежала прошлому. Я на мгновение задержала взгляд на каждой знакомой мелочи, словно пыталась унести её с собой, а потом тихо прикрыла за собой дверь. Где-то в груди осталась лёгкая грусть, но при этом я знала, что наступает новый этап моей жизни.

Я спустилась вниз и услышала разговор. Точнее, перешёптывания. Сразу же встала на цыпочки и начала подходить к двери, откуда доносился голос, но обнаружила, что там уже есть двое слушателей. Я тихонько посмеялась и подошла к ним поближе.

— Я смотрю, у нас тут разведка, — шёпотом подметила я и присоединилась к ним.

Марта и Торн невольно подпрыгнули и шикнули в мою сторону.

— А ну тихо, а то они услышат нас, — сказала Марта, нахмурив лицо, и продолжила внимательно слушать.

Я чуть наклонилась, прислушиваясь, но так ничего и не поняла. Торн понял это по моему взгляду и объяснил шёпотом:

— Они уже много лет как дети переглядываются и заигрывают. На нашем пороге вероятно война, а они так и не признались друг другу. Но кто мы такие, чтобы лезть в чужую личную жизнь?

Мы втроём переглянулись, выпрямились и снова одновременно вернулись к неприличному подслушиванию. Вдруг Торн резко подскочил, чем изрядно напугал нас с Мартой.

— Совсем забыл, старый дурак! — он хлопнул себя по лбу и сделал странные движения руками. В этот момент перед нами совсем немного исказилось пространство — как будто звуковые волны вдруг стали осязаемы и их можно было потрогать. И мы услышали голоса так чётко, будто они были прямо перед нами.

Марта опять насупилась и кинула в Торна испепеляющий взгляд:

— Действительно! Старый дурак!

Я прикрыла рукой губы и тихо засмеялась. Какие же они всё-таки дети. Начало разговора мы, конечно, пропустили и услышали только продолжение фразы:

— …что не нужно сейчас мне это говорить, — услышали мы расстроенный голос Клариссы.

— Нет, дорогая Клара. Я всё-таки договорю. Мы с тобой бегаем друг от друга как от огня, только и делаем, что переглядываемся. Понимаю, очень неправильно начинать разговор накануне моего отъезда, но я должен сказать, потому что не знаю, увижу ли тебя вновь…

Было слышно его учащённое дыхание — будто он пробежал пару километров. Он явно торопился высказать эти слова, чтобы Кларисса не перебила. Она молчала, но я чётко представила её лицо, будто видела перед собой.

— Эл, ну что я могу тебе сказать? Это слишком жестоко — говорить сейчас, — Кларисса всхлипнула.

— А я думаю как раз наоборот, — было слышно, что он подошёл к Кларе, и в голове я представила, как он взял её руки в свои. — Это самая сильная мотивация для меня вернуться. О большем я и не мог мечтать все эти годы, но я знаю, что ты чувствуешь. Я понял это, а потому и решил признаться. Я люблю тебя, моя дорогая Кларисса. И я готов объединить наши жизни, судьбы и дороги в одну.

Мы переглянулись с Торном и Мартой с одинаково удивлёнными выражениями на лицах.

— И я тебя люблю, Элдрик. И я тоже готова. Но только после твоего возвращения. Объединим наши судьбы, как только ты будешь снова здесь. Со мной.

— Только так я и хотел, родная. Только так.

Было слышно, что они обнялись, и после этого разговоры уже стихли. Лишь звуки поцелуев и учащённое дыхание. А чтобы не застать неловкий момент, я взяла своих шпионов под руки и развернула в сторону кухни.

— А мы с вами пока позавтракаем, — с торжествующей улыбкой добавила я.

Торн щёлкнул пальцами, и искажение пропало.

* * *

— Вы точно всё взяли? — в третий раз спросила у нас Кларисса.

— Точно, — хором ответили я, Торн и Элдрик.

— Будет тебе, — сказала Марта, — ты двоих сильнейших воинов в дорогу отправляешь, а не новичков. Ну всё, им пора.

Марта подошла ко мне, и я оказалась в её крепких объятиях.

— Я положила всем вам в сумки ростки кемеры, шишика и хвою. Последнюю нужно смешивать: с первой — он от отравления и вдобавок обезболивает, со второй — он на случай, если нужно кого-то разговорить. Хорошая вещь.

Она увидела моё удивлённое перекошенное лицо и добавила:

— Но я надеюсь, что вам не пригодится.

«Я тоже.»

Пока Марта подходила к остальным, я попрощалась с Клариссой.

— Диадема тебе к лицу. Тария гордилась бы тобой, — она порывисто обняла меня, — покажи им, кто мы такие. Что мы всё ещё сильны и готовы сразиться с каждым, кто хочет отнять у нас наше по праву. И прости, что раньше я считала иначе.

Она выпустила меня из объятий, и после быстрого прощания мы двинулись в путь.

* * *

Мы шли уже полдня, но территория клана Пламени всё не кончалась. Торн объяснил, что нам предстоит двигаться на запад, пересечь лес, поля Нагдады, и снова лес, где мы остановимся на ночлег, а к утру выйдем к ущелью, пройдя через которое, окажемся прямо у земель Кузнецов. Я отцепила от пояса флягу и сделала глоток. Дорога, хоть и не казалась долгой, но воду я решила беречь — пить только по необходимости.

— Почему мы не можем сделать хлопок? — цепляя флягу обратно, спросила я.

Торн и Элдрик переглянулись и провели немой диалог без моего участия.

— Ты как узнала про хлопок? — с долей удивления спросил Торн.

— Я начинаю… вспоминать. Пока не знаю, с чем это связано, но об этом мне рассказывал Клайд.

Они оба взглянули на меня, стараясь не показывать эмоций. Но в этот момент каждый из них будто что-то понял для себя. Элдрик первым вырвался из мыслей:

— Раньше действительно мы могли это делать. Каждый, у кого есть редкий дар. Но в тот день, когда твои родители попали в Небытие, многое изменилось.

— У всех пропала возможность совершать хлопок, — продолжил уже Торн. — Абсолютно. Мы собирались на обсуждение кланами, но никто не знал, почему так произошло.

Я задумалась и подняла бровь — это происходило почти на автомате.

— И никто ничего не почувствовал? Магически, конечно.

— Нет, — почти одновременно ответили близкие.

— А может быть такое, что кто-то всё-таки может делать хлопок? Просто держит это в секрете?

Мой вопрос так и остался висеть в воздухе. Видимо, я дала им пищу для размышлений. Когда мы нашли место для ночлега, уже давно стемнело и пока Элдрик доставал из рюкзака капсулы для сна, Торн раскладывал поленья для костра.

— Подсобишь? — с улыбкой произнёс Торн и посмотрел в мою сторону.

— Ты ведь тоже можешь, хитрец, — добавила я, выставляя руку вперёд. На миг внутри кольнул тот самый страх — перед глазами тут же всплыла подпалённая яблоня. Но я заставила себя не думать об этом: это была всего лишь охапка дров, ничего общего с прошлым разом. Вытянув указательный палец, я выпустила искорку-стрелу — именно такой, какой я её себе представила. Она мгновенно разожгла подготовленные поленья.

— Конечно, я всё могу. Но мне практика не нужна, — усаживаясь на подготовленное из веток и листвы сиденье, ответил он. — Хотя у тебя с этим тоже проблем нет.

Вокруг нас стояла ночная тишина, которую нарушали лишь треск костра и пение ночных птиц. Пернатые в нашем мире делились на несколько видов. Сейчас оживились лунатики. Они издавали звуки, похожие на колыбельную — так они усыпляли своих жертв. Хотя питались они маленькими животными вроде полевых мышей, Торн всё равно создал вокруг нас защитный купол. Впрочем, думаю, волновался он вовсе не из-за птиц.

На ужин было жаркое с мясом — самое простое блюдо, которое можно приготовить в дороге. Когда с едой было покончено, я встала, поблагодарила сопровождающих за вкусный ужин и пошла к своему ночлегу.

Капсула выглядела как кровать без ножек, только благодаря магии она была закрыта — полукруглое и маленькое место на одного, как кабинка. Что удивительно, спалось мне хорошо.

На следующий день мы довольно быстро собрались. Пока я делала всем кофе, Торн с Элдриком убирали следы нашего пребывания. Я разлила напиток в дорожные кружки, которые смастерил дворецкий, и мы двинулись в путь.

— Расскажу пару правил, — начал Торн, и я напряглась, — мы скоро прибудем к Ущелью Слёз. Моли, полноправные хозяева этого места, убивали каждого, кто ступал на их территорию. У них непревзойдённое обоняние и острый слух. Из-за того, что они предпочитают темноту, зрение у них плохое — видят только смазанные пятна вместо людей или других животных.

У меня пробежали мурашки по телу, спина покрылась капельками пота.

— Но как же люди научились проходить через это ущелье? — спросила я, чувствуя, как мой завтрак хочет выбраться наружу. Торн продолжил:

— Однажды мой предок попал в ловушку в этом ущелье. Это единственная дорога, по которой можно пройти к Кузнецам из Пламени, не считая хлопков или полёта. Так вот, когда его окружили, он использовал свет солнца, которого в ущелье не было веками. Он буквально светился и сжигал этих тварей. Но их предводитель…

— Предводитель? — перебила я, шокированная тем, что они стадные чудовища.

— Предводитель, — с улыбкой подтвердил Торн, — да. Но самое удивительное было в том, что он понимал наш язык. Пусть и не очень хорошо. Он попросил моего предка провести переговоры, и тот согласился. Они договорились, что молей не тронут, а взамен моли не будут убивать тех, кто знает пароль.

— Почему нельзя их просто убить? Это же в наших силах, — я снова выгнула бровь и вопросительно посмотрела на Торна.

— На тех переговорах их предводитель рассказал, что моли держат это ущелье от разрыва. Если их истребить, земля в этом месте разверзнется, и кто знает, что будет потом.

— Довод слабый, но я понимаю: проверять это никто не захотел, — отметила я, — зачем тогда они убивали всех, кто туда попадал?

— Сначала они не знали нашего языка и были более дикими созданиями. Но потом, вылавливая людей, их интерес стал скорее научным — они изучали наши повадки и речь. К слову, сейчас их главный знает наш язык в совершенстве. И пароль больше не требуется. После того как хлопки стали нам неподвластны, с новым предводителем договорились использовать одну из дорог этого ущелья — она всегда свободна для прохода. Часть из них стали более разумны и понимают, что их всё-таки могут убить, поэтому на уступки идут охотнее.

У меня в голове снова закрутились шестерёнки, обдумывая его слова.

— Ты сказал «правила», — подметила я с задумчивым видом. — Я слушаю.

* * *

Когда мы зашли внутрь ущелья, я почувствовала резкий переход из тепла в холод и сырость. Меня мгновенно зазнобило, но я «включила» внутри себя пламя, и телу сразу стало жарче. Этому меня научил Торн — полезный навык, который пригодится где угодно, тем более что он не требует особых умений и сосредоточенности, поэтому овладеть им получилось довольно легко. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом мокрого камня и гниющих листьев. Снизу вверх оно сужалось, поэтому свет сюда почти не попадал. Но при желании выбраться отсюда по стенам было можно — вопрос скорее в том, осмелился бы кто-то на это. Сверху, где-то далеко, пробивался слабый свет, но внизу царил полумрак, и только наши шаги гулко разносились между каменных стен. Дорога была достаточно широкой, и даже где-то слышалось журчание воды. Видимо, подземные ручьи. Я помнила наставления Элдрика и Торна: если встретим молей — молчи. А мои обычные каверзные шутки и вопросы меня попросили держать при себе, пока мы не покинем ущелье.

Путь нам освещал Торн. Он держал самодельный фонарик, изготовленный, конечно же, Элдриком, а светом наполнил его сам. Он говорил, что так силы расходуются меньше, чем если бы он освещал дорогу прямо из ладони. Когда мы подошли к развилке, я услышала шипение за спиной, но обернувшись, никого не увидела.

— Давайте присядем на пару минут и двинемся дальше, — утвердительно сказал Элдрик. — Нужно свериться с маршрутом.

Я снова повернулась к ним и села на большой камень, наблюдая, как Торн разворачивает карту.

— А разве здесь не одна дорога для нас? — устало выдохнув, я свесила ноги.

— Да, всё так. Только она, к сожалению, не прямая. Нужно вспомнить повороты и знаки, которые мы оставляли, — ответил садовник. — Давно это было. Не хотелось бы свернуть не на ту тропу.

Когда они сверились с картой, мы двинулись в проход справа. По пути они рассказывали и показывали мне знаки, на которые нужно ориентироваться в этой пещере. Главное — не перепутать первые два поворота, а дальше уже помогут их отметки.

Когда мы шли по ущелью уже около часа, я снова услышала шипение.

— Вы слышали? — озираясь, спросила я.

— Да, только держись рядом, — ответил Элдрик.

Торн положил руку мне на плечи, по-отечески приобнял и добавил:

— Они давно здесь никого не чувствовали, вот и пугают.

Только я подумала, что остаток пути пройдёт гладко, как на дороге выступила тень. Мы остановились. Я увидела, как Торн положил руку на рукоять меча, а Элдрик создал из руки кинжал. Я стояла между ними и оглядывалась по сторонам, а вокруг зашуршали тени. С шипением и тихой медлительностью они, словно хищники, стали нас окружать. Выглядели они так, как мне и рассказывали: под два метра ростом, с маленькими крыльями, которые не могли их поднять, с длинными задними лапами и короткими передними. У них были большие чёрные глаза, вытянутые морды и длинные раздвоенные языки. Зрелище не из приятных.

— А ну стоять! — громко рявкнул голос из тени. Он был властным и командным, но при этом достаточно молодым. — Отойдите от них!

Моли мгновенно разошлись обратно к стенам, не переставая шипеть и внимательно следить за нашими действиями.

— Прошу их простить, — выходя из тени, продолжил таинственный мужской голос.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки, показывая, что безоружен. Перед нами стоял кто-то, очень похожий на человека. Нет, это был человек. Я едва доставала ему до плеча. Волосы цвета обсидиана были небрежно зачёсаны назад и оканчивались у основания шеи, а в его мочке правого уха красовалась серьга-гвоздик. На нём была надета кофта с двумя пуговицами сверху, которая отлично подчёркивала рельеф его мышц. Штаны — тёмные, прямого кроя, из плотной ткани, сидели свободно, но не мешковато, а обувь — ботинки без шнуровки, с гладкой поверхностью — выглядела непривычно, но всё вместе сочеталось удивительно гармонично. Мы смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Его кожа цвета грозового неба, а глаза — под стать двум молниям — завораживали. Они были большими и ярко выделялись на этом фоне. Мне кажется, мы так бы и стояли, если бы Элдрик не заговорил:

— Какого Эверина ты тут устроил? — прокрутив кинжал в руке, спросил он, — эта дорога открыта для нашего перемещения, или что-то вдруг изменилось?

Клянусь, я увидела, как у Элдрика заискрились молнии по всему телу от злости. Торн стоял рядом и прикидывал силы на случай, если вдруг на нас нападут. Он считал молей.

— Нет-нет, что ты, — ответил загадочный парень и бросил быстрый взгляд на Элдрика, — я просто хотел познакомиться с Верховной клана Пламени, — он снова вернул свой цепкий взгляд ко мне. — Я Адриан, — он протянул мне руку.

Только я хотела сделать шаг в его сторону, как рука Торна преградила мне путь.

— Не подходи к нему, — процедил сквозь зубы названый отец.

Я чувствовала, что он не несёт в себе зла — по крайней мере, в нашу сторону. Я осторожно убрала руку Торна.

— Прошу простить моих близких, — я сделала шаг к Адриану и протянула ладонь. — Меня зовут Аврора.

Всё это время он наблюдал за мной и, видимо, ожидал, что я всё-таки подойду. С лёгкой улыбкой на лице он добавил:

— Приятно познакомиться, Аврора.

Его рука, вопреки моим ожиданиям, оказалась тёплой. От неожиданности я слегка растерялась. Он заметил это и тихо рассмеялся.

— Понимаю, — продолжил он, — думаю, ты уже поняла, кто здесь главный, хоть и не ожидала, что я человек. Вот они, — он сделал жест рукой, указывая на молей вокруг, — не разумны и вероятно таковыми и останутся, — он наклонился ближе, и меня окутал его запах: дымный, с ноткой камина и ветивера. У меня слегка закружилась голова от контраста его голоса, внешности и этого запаха.

— Я обязательно расскажу тебе подробнее, когда будем наедине. И твои близкие не будут желать моей смерти.

В его словах не было пошлости или грязных намёков, но мои щёки мгновенно вспыхнули. Это не укрылось от его взгляда, и он улыбнулся. Я вернула лицу прежнее самообладание и посмотрела на спутников с молчаливой просьбой убрать оружие. Они поняли без слов и сделали то, о чём я просила. Но я знала: если понадобится, они в считанные секунды снова достанут мечи и ножи.

— Я думаю, мы можем продолжить путь, — сказала я как отрезала и учтиво склонила голову, глядя на Адриана.

— Не смею задерживать, — он протянул мне руку, я вложила свою ладонь в его. Он оставил лёгкий поцелуй на внешней стороне моей ладони, — надеюсь, до скорой встречи.

И скрылся в тенях своих владений. Некоторое время я стояла и смотрела на то место, где он исчез.

Торн кашлянул:

— Что это сейчас было?

Я встряхнулась и посмотрела на близких, которые явно ждали ответа.

— Начинать правление с пролития крови и угроз — не очень хороший шаг, — я повернулась и зашагала к выходу из ущелья.

— Да, — начал Элдрик, — причина только в этом.

Они с Торном рассмеялись и пошли следом. Я лишь недовольно фыркнула, но улыбка на моём лице говорила об обратном.

Наконец мы достигли Седых гор. Пройдя около десяти минут вверх по склону, Элдрик остановился. Он снял перчатку и прижал ладонь к холодному, ничем не примечательному камню. Через секунду скала под его рукой начала нагреваться, и на поверхности проступил едва заметный узор — знак Кузнецов. На нём красовалось рукопожатие на фоне молний и наковальни. Знак единства. Элдрик нажал на него, и проход открылся.

— Только не отставайте, — бросил он и шагнул в темноту.

Глава 6. Аврора

Мы двигались по каменному тоннелю. Я вспомнила наставления Клариссы и надела диадему на голову. Она засветилась в полутемном коридоре и осветила нам небольшую часть пути. Вдалеке слышался стук молотов о наковальни, и чем ближе мы подходили, тем отчётливее я различала этот шум. А ещё — голоса и музыку.

Перед нами открылся проход, и Элдрик без заминки вышел первым на свет.

Когда мы оказались внутри, я раскрыла рот от удивления. Торн рядом добродушно рассмеялся и поднял мою челюсть на место. Свет внутри был дневным, будто мы находились где-то в скрытой от чужих глаз деревушке. Потолок казался бесконечным — я не видела ни неба, ни самого потолка. По стенам горы были высечены домики, в которых жили люди. У одних имелись балконы и небольшие террасы, где они могли сидеть и наблюдать за городом, у других — клумбы и садики. Я не могла даже представить существование подобного. Иначе как волшебством это не назовёшь.

— Арчи подняла этот город и жителей на ноги. Мы все трудились не покладая рук и благодаря нашим силам смогли отстроить всё это. — Элдрик улыбнулся. — Ты ещё в глубь города не попала, а уже удивлена. Значит, мы не напрасно старались.

— Элдрик, Торн! — прервал наш разговор темноволосый мужчина, такой же грозный на вид, как и Эл, — в кожаном корсете поверх кольчуги, с наплечниками и в штанах из плотной кожи, будто минуту назад сошёл с поля боя.

— Зорк! — ответили ему синхронно мои сопровождающие и принялись обмениваться рукопожатиями и объятиями.

— Когда получил твоё письмо, подумал — шутишь, — произнёс Зорк. — А когда рассказал Арчи, она даже не удивилась. Сказала: пришло время.

Он прервался и взглянул на меня.

— А это, стало быть, Аврора. Вижу, диадема всё ещё под стать правителям Пламени. — Он по-доброму посмотрел на меня и улыбнулся.

— Да, я Аврора, — кивнула я в ответ. — Видимо, её сделал ваш клан?

Мужчины рассмеялись — но по-доброму, без издёвки.

— Именно Зорк и сделал эту диадему, — подытожил Торн.

Мои глаза округлились, и они снова заулыбались. Затем Зорк добавил:

— Тогда я был простым воином и до сих пор не понимаю, почему мне поручили такое важное задание, но, судя по всему, я справился.

— Определённо справились, — моя рука слегка коснулась диадемы, — а сейчас Вы…?

— Я главный командующий военных сил клана Кузнецов. Правая рука правительницы.

Я старалась держать себя в руках и не показаться совсем глупой и неопытной, но с таким составом рядом со мной это было очень тяжело.

— Что же мы стоим? Пойдёмте скорее представим Аврору, и вы отдохнёте наконец. — Зорк подмигнул мне своим тёмным глазом, и мы двинулись вглубь города.

Когда мне говорили, что город клана Кузнецов масштабный, я и представить не могла насколько. Чего только стоила огромная кузня, занимавшая площадь размером с моё поместье и его территорию вместе взятые. Только плюс ко всему она была ещё и в три раза выше.

Мы заглянули внутрь, потому что мне стало очень интересно, как она выглядит. Там работали сотни кузнецов, среди которых были и мужчины, и женщины. Каждый выполнял свою функцию. Кузня оказалась огромной и уходила вверх ярусами. Я успела заметить этаж проектировщиков и ещё один — декораторов. Воздух дрожал от жара и сотен запахов: раскалённый металл, горелое масло, озон после разрядов молний. Гул стоял такой, что закладывало уши — ритмичный, тяжёлый, как сердцебиение спящего великана. Многие кузнецы работали с голыми торсами — пот блестел на их спинах и плечах, а мышцы перекатывались под кожей при каждом ударе молота, и в полумраке кузницы это выглядело почти неприлично красиво. Я сглотнула. Мне стало жарко, но совсем не от горнов.

Пришлось отвести взгляд, чтобы не стало совсем неловко. С верхних ярусов свисали цепи с огромными крюками, на которых раскачивались готовые детали механизмов.

Всё вокруг сверкало и переливалось — от ослепительно-белых горнов до тёмной, маслянистой стали. Я впервые видела место, где красота рождалась не в тишине, а в этом оглушительном, живом хаосе. Когда я утолила своё любопытство, мы продолжили путь. Конечно же, я ловила на себе любопытные взгляды, но в них читался скорее интерес, чем неприязнь.

Всюду я слышала голоса, радостные крики детей и музыку. Чем ближе мы приближались к центру, тем громче она становилась. На площади собрались люди и пританцовывали под звуки флейты и скрипки. Мелодия была весёлой и задорной, так что мне самой захотелось к ним присоединиться. Но я понимала: сначала нужно закончить более важные дела.

Мы подошли к дворцу, сделанному из металла. Он был высоким, его крышу украшали шпили, а сам он был декорирован цветами, искусно вырезанными из того же материала. Только они были покрашены, поэтому с первого взгляда и не поймёшь, что они не живые.

Огромные двери замка открылись, и мы вошли внутрь. Командующий провёл нас к ещё одним дверям, которые вели, как он объяснил, прямо в тронный зал. Я посмотрела на своих близких, глубоко вдохнула и кивнула Зорку. Он открыл двери, и я шагнула внутрь вместе с ним.

Внутри тоже играла музыка и было много людей. Только вот я была одета не под стать им. Девушки были в красивых платьях с шикарными причёсками, мужчины — в строгих сюртуках или камзолах. Одеты все были со вкусом. Видимо, это знать клана Кузнецов. Подходя к трону, я чувствовала на себе всеобщее внимание, а когда мы приблизились, голоса и музыка вовсе стихли. На возвышении в огромном кресле сидела, судя по всему, Арчи. Её тяжёлый взгляд следил за мной, а я держала свой — на ней. У неё были короткие тёмные, как ночь, волосы, глаза серые, как наковальня, и руки в шрамах от искр и сражений. Тёмно-стальное платье плотно облегало фигуру, а лиф и плечи были расшиты тонкими металлическими нитями, поблёскивавшими при каждом движении — будто её выковали, а не одели. У подлокотника трона стоял, прислонённый, массивный боевой молот — судя по всему, её личное оружие. Она была воплощением отваги и силы, и это чувствовалось даже на расстоянии.

— Значит, Аврора, — произнесла правительница Кузнецов.

«Краткость — сестра таланта.»

— Значит, Арчи, — вторила я, не собираясь поддаваться панике, хотя смелость моя поубавилась. Было слышно, как сзади цокнул языком Торн.

Через мгновение я услышала её смех — звонкий и искренний, что сама невольно поддалась ему.

— Чёрт, — Арчи встала и стала спускаться ко мне под шуршание подола своего длинного и очень красивого платья, — истинная дочь своих родителей.

Она улыбнулась, протянула мне руку, и мы скрепили наше знакомство рукопожатием. Она посмотрела на мою диадему и продолжила:

— Значит, пробудилась. Как твоя память? — уже с долей волнения спросила она.

Я покачала головой:

— Одно маленькое воспоминание, и не более.

Верховная Кузнецов закусила губу:

— Что ж, в таком случае нам не стоит тратить время, — Арчи слегка склонила голову. — Вам нужно отдохнуть с дороги. Обсудим всё за ужином.

В этот момент я почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Обернувшись, я увидела в конце зала парня, который стоял, облокотившись о стену, и совершенно точно не сводил с меня взгляда. Его волосы были такого же цвета, как и мои, но его словно никто, кроме меня, не замечал. У меня возникло ощущение, будто он что-то знает.

Поблагодарив Арчи, я двинулась в его сторону под вопросительные взгляды Торна и Элдрика, но, пока пробиралась сквозь толпу, парень будто испарился.

Долго размышлять над этим мне не дали — судя по всему, горничная дворца подошла, чтобы проводить меня в мои покои.

Когда я приняла ванну и села на кровать, закутавшись в халат, ко мне постучались.

— Войдите! — крикнула я и сняла полотенце с головы.

Дверь быстро открылась и закрылась, а передо мной стояла совсем молоденькая девушка. На вид ей было даже меньше лет, чем мне. Её чёрные волосы были убраны в тугую косу, а одета она была в свободные штаны и однотонную кофту. Хочу отдать должное: мне нравилось, что слуги здесь могли надевать что им удобно.

— Меня зовут Алиса, и я буду помогать Вам на протяжении всего пребывания здесь, — скромно произнесла девушка и слегка поклонилась.

Она убрала руки за спину и замерла, ожидая указаний. Мне снова стало неловко — я опять вспомнила своих соседей.

— Я Аврора. Называй меня, пожалуйста, на «ты». И… если честно, я обычно сама о себе забочусь. Имею в виду причёски и наряды…

Мои руки непроизвольно сжали полотенце, и мы с Алисой смотрели друг на друга.

— Знаешь, а я люблю делать причёски, — она улыбнулась. — И, если тебе будет спокойнее, мы можем просто выбрать наряд вместе. А если понадобится помощь — зашнуровать или надеть, — я буду рядом.

Я улыбнулась в ответ. Меня это вполне устраивало.

* * *

— Про долг и клятву ты уже знаешь? — начала Арчи.

Она пригласила нас к себе домой, и мы сидели в столовой. После ужина слуги убрали посуду, и мы остались за небольшим столиком с вином: я, Торн, Арчи, Элдрик и Зорк.

— Да, — ответила я. — И я знаю, что вы точно не враги нам. Мы отправились в этот путь, чтобы выяснить, что именно нужно было клану Ледяных Теней от моих родителей, и можно ли их вернуть.

Арчи опёрлась локтями о стол.

— Уже пару лет мы с Зорком ведём разведку в кланах. Нам удалось внедрить своих людей везде, кроме Тумана и Ледяных.

Сердце застучало быстрее.

— И что это значит? — я поставила бокал, чуть крепче сжав ножку.

— Хотела бы я сама знать. От Тумана вообще никаких вестей. Мальчишка либо хитёр, либо глуп, раз не выходит с нами на связь.

Рука Торна легла на мою, и пальцы сами собой разжались.

— Зато я выяснила кое-что интересное про клан Иллюзий. Мы начали собственное расследование убийства видящего — слишком уж всё было странным. Мотив на основе схожести сил Ривза и Небытия? Я и на том собрании не верила в его виновность. Так можно на его место поставить любого — и мотив готов.

Арчи задумчиво отпила вина и откинулась на спинку стула. Я переводила взгляд с одного лица на другое, не понимая, о чём речь, — и она это заметила.

— Вы ей не сказали? — нахмурилась она.

— Что не сказали? — мой голос стал чужим, со стальными нотками.

Близкие переглянулись, и первым заговорил Элдрик:

— Не сказали. На тебя и так свалилась вся история нашего мира, твоей семьи и тренировки в придачу. Мы хотели давать информацию дозированно. — Он потянулся за бутылкой и налил себе вина.

— Я поддерживаю Арчи, но сейчас не время выяснять, кто виноват, — вставил Зорк. — Что случилось, то случилось. Значит, расскажем мы.

Верховная расслабилась, подлила себе вина и кивнула командующему.

— Клан Иллюзий узнал о некоем пророчестве, — начал Зорк. — Что в нём говорилось, толком никто не знает — самого пророчества никто не видел.

— Или нам солгали, — вставила Арчи.

— Или так, — согласился Зорк. — В нашем мире есть видящие — редкие, живут в основном одиночками, кочуют. Ривз отправил шпионов искать такого, нашёл, стал расспрашивать о пророчестве — а после разговора видящий был мёртв.

— И что же тот ему сказал, разумеется, неизвестно, — я задумчиво отбивала ритм пальцами по столу.

— Именно, — подтвердил Торн. — Известно только, что на месте убийства нашли следы магии иллюзий. Случилось это на пустынных землях Осквернённых, далеко от Каллисто — там, где нет слежки. После этого Лесные разослали письма с просьбой о собрании глав — всем, кроме Иллюзий. Ледяные не явились. На собрании Ашор, старейшина Лесных, предъявил доказательства, совет Осквернённых подтвердил, что убийство было на их землях, — и часть кланов поверила.

— А потом эти идиоты решили пойти войной на Иллюзии, — добавила Арчи.

Я поперхнулась вином.

— Та война, что была пятнадцать лет назад? — я на секунду замерла, вспоминая детали. — Вы хотите сказать, что целых три клана были не согласны с обвинениями и всё равно позволили пойти войной на целый клан, с ничем не повинными жителями? — я обвела взглядом всех присутствующих.

Арчи кивнула, отставляя бокал.

— Если бы мы отказались участвовать вовсе, война началась бы уже между нами самими — раскол кланов был бы куда страшнее одной несправедливой войны, — продолжила она жёстче. — Собрание было странным с самого начала. Мы с твоими родителями не поверили, как и Туман, но доказательств невиновности у нас не было. Началась война — и те, кто не поверил, вступили в неё лишь чтобы разоружать и сдерживать.

Арчи сделала долгий глоток вина, будто оттягивая следующую часть рассказа.

— Когда Ривз был при смерти, твой отец остановил бой, пригрозив одному из старейшин Лесных. Родители предложили сослать Ривза без права возвращения. Клочок земли, что у него остался, стал ему тюрьмой — оттуда не выйти и не связаться ни с кем.

Я выстраивала цепочку событий в голове.

— То есть Ривза обвинили и заперли на острове, — размышляла я вслух, — но Ледяные в этой истории не участвовали вообще?

— Не участвовали, — подтвердила Арчи, разглядывая меня.

— На землях Осквернённых нашли доказательства, — я посмотрела на неё, — какие именно?

— Магический след на теле. Рана, по которой эксперты определили руку Иллюзий.

— От магии остаётся след? — я перевела взгляд на Элдрика. — Почему же тогда мои ссадины на тренировках твоей магией не отмечались?

Элдрик прочистил горло после паузы:

— След остаётся не всегда. Только если человек неопытен и не полностью контролирует силу.

— И как же тогда эксперты решили, что это Ривз?

— Свидетели, — хмыкнула Арчи. — Якобы видели его там. Спасибо Эверину, ты пошла мозгами в родителей.

— Но такого быть не может, — недовольно выпалила я, — у клана Иллюзий что, глава идиот? Как может на троне сидеть неопытный маг?

— Не делай поспешных выводов, — ответил Торн. — Ты его не знаешь.

— Я рассуждаю, — парировала я и поднялась, упёршись руками в стол. — Чем занимались кланы на собрании? Собрали армии и пошли войной на Иллюзии — очевидно, чтобы убить Ривза. Почему нельзя было посадить его в темницу? Или у нас в тюрьмы никого не сажают?

— Он не дал бы себя посадить, — Торн тоже встал.

— Поэтому нужно было его убить? — сила во мне начала разгораться, и я увидела своё отражение в его глазах — горящее.

— Нужно поработать над контролем, — заметил Зорк, прерывая спор.

Я закрыла глаза и вспомнила дом: светящееся поле, город Кузнецов, площадь, где танцуют. Сила отступила.

— Прости, — Торн поджал губы.

— И ты меня.

Тишина за столом стала звенящей. Я так и не разобралась, что произошло на самом деле, но хотела оградить будущее от опасности. Подняла бокал и выпила залпом.

— Мне необходимо познакомиться с Ривзом.

Арчи не ответила, лишь склонила голову — по глазам было ясно, что именно этого она и ждала. У Элдрика в глазах снова забушевала гроза, Торн устало выдохнул. Я посмотрела на Зорка:

— Как туда попасть?

* * *

Утро встретило меня приветливыми лучами солнца. Я открыла глаза и на мгновение забыла, где нахожусь. Свет попадал во дворец через окна, но, как мне вчера объяснили, с обратной стороны они очень тщательно замаскированы — будто являются частью горы.

Вчера, после споров Торна и Элдрика, Зорк решил потренировать меня утром, а потом вернуться к ним с отчётом: действительно ли я готова или мне нужна полная защита. А ещё, конечно, поспособствовала моя выходка с контролем.

«Ох уж эти мужчины!»

Но я, если честно, не была против. С таким опытным воином, возможно, мне больше не выпадет шанса потренироваться. Я быстро собралась и буквально побежала во внутренний двор замка, где находилась тренировочная площадка. Алиса принесла мне свободный костюм, чтобы тренироваться было удобнее, а волосы я убрала в высокий хвост. Когда я спустилась вниз, моя уверенность стала иссякать. Помимо нас, там были воины клана Кузнецов, и сражались они нешуточно. Кто-то на мечах на земле, кто-то в воздухе — с использованием своих сил. И если редкими объединёнными силами молний и грома мало кто обладал, то оружием они все владели абсолютно точно и талантливо.

— Ну и что мы замерли? — Зорк скрестил руки на груди и пристально смотрел на меня. — На поле боя ты бы уже была мертва.

Я достала меч правой рукой, а левую отвела в сторону, пытаясь вызвать на ней пламя — но огонёк едва занялся и тут же погас. Зорк тем временем создал щит, и в левой руке у него появились дротики. Точнее, они парили над ладонью. Мы стали кружить друг напротив друга, и кажется, солдаты вокруг перестали заниматься своими делами. Все вокруг следили за каждым нашим движением. Когда он запустил дротики в меня — по очереди, с разницей в доли секунды, — пламя так и не откликнулось, и мне пришлось отбивать их клинком, один за другим. Едва последний дротик со звоном упал на землю, а Зорк уже оказался позади меня — у моего горла застыл нож.

— Слишком самоуверенная. Не следишь за врагом, — он спрятал оружие и встал напротив. — Мечом ты сработала неплохо, хоть дар и подвёл. Но если бы следила за мной, а не за собственной силой, то успела бы развернуться и ударить.

Я кивнула и снова стала отходить от него, улавливая каждое движение. Тут я заметила, что он сделал выпад, но шаг — нет. Зорк достал нож и бросил в мою сторону. Я увернулась. Он снова сделал выпад, но на этот раз я была готова. И когда он оказался сзади, мой меч был направлен ему в глаз. Он расплылся в довольной улыбке.

— Быстро учишься. А теперь нужно попробовать использовать дар. Натаниель! — крикнул он кому-то из толпы воинов. К нему подошёл молодой парень и вежливо поклонился — в его светлых волосах на миг вспыхнули солнечные блики. Я кивнула в ответ, поймав взгляд его золотисто-карих глаз.

— Вот, — продолжил Зорк, — это мой племянник, командир кавалерийского корпуса — отвечает и за наземные, и за воздушные силы. Сражается не хуже меня. Я буду наблюдать и вносить корректировки, а вы пока начинайте. Задача проста: попытайся использовать силу.

— Для меня честь обучать Вас, — с улыбкой произнёс он.

— Рада знакомству, — я слегка кивнула головой. — Но имейте в виду: я не из тех, кого нужно жалеть. Так что не стесняйтесь — покажите, на что способны.

Его щёки слегка зарделись, но он быстро скрыл это за напускной уверенностью.

— Не беспокойтесь, Аврора. Это в моих правилах — не щадить никого.

— А ну-ка тренироваться всем! — рявкнул Зорк на солдат, которые всё ещё наблюдали за нами, — девушек что ли не видели на полигоне?

Спустя три часа взлётов и падений — в прямом смысле этого слова — я, потирая бедро и шею, побрела в свои покои. Натаниелю стоит отдать должное: он гонял меня без всякой жалости. После принятой ванны мне определённо стало легче, хотя ссадины и синяки всё равно неприятно саднили, а тело ныло. Я решила не использовать ростки, которые дала Марта. Вдруг они понадобятся для чего-то более серьёзного. Как я ни пыталась, залечить даже маленькие царапины у меня не выходило. Во время тренировки с силой я тоже далеко не продвинулась — несколько раз так разозлилась, что Зорку пришлось меня останавливать, а сила снова хаотично вырывалась наружу. «Без холодной головы бой не выиграть», — промелькнули в мыслях его слова. Всё, как и всегда: нужно держать эмоции под контролем. Но пока мне это даётся с трудом. Мы с командующим решили, что и исцеление не будет меня слушаться по этой же причине. В покои постучались, и я уже знала, что это Алиса.

— Заходи! — крикнула я.

Служанка зашла с подносом, на котором стоял ароматный завтрак: пара жареных тостов с яйцом и кофе, а ещё записка с цветком. Я на секунду опешила. Алиса улыбнулась и сказала:

— Не знаю, от кого это. Думаю, он предпочёл оставить это знание только тебе.

Настроение сразу поднялось, и, прожёвывая тост, я открыла записку:

«Это была самая интересная и опасная тренировка в моей жизни. Боюсь, моя рубашка не подлежит восстановлению после поджога. И что Вы предлагаете мне с этим делать?»

Я прыснула от смеха, но быстро вернула лицу серьёзное выражение. Алиса подготавливала мою одежду и повернулась с хитрой улыбкой:

— Кажется, кто-то от тебя в восторге. Если хочешь передать ответ, буду рада помочь.

Я вспомнила улыбку Натана — так я решила называть его сокращённо. Пожалуй, он был симпатичным и приятным парнем. Переписка ведь сама по себе ничего не значит. Устраивать личную жизнь сейчас было бы странно. Но разве кто-то запрещал флирт? Я задумалась над ответом:

«Считать это платой за удовольствие тренировать такую опасную ученицу. Или Вы хотите, чтобы я извинилась? Потому что я не умею. P.S. Спасибо за живой цветок.»

Пока я одевалась, Алиса отправилась передавать записку. Она подготовила для меня одежду, похожую на ту, в которой я приехала, — только новую. Рубашка на этот раз была глубокого синего цвета. Волосы я решила оставить распущенными, убрав их с лица и заколов сзади, чтобы диадема держалась. Проверив, что ничего не забыла, я вышла из спальни.

Я застала моих родных в самом разгаре спора, и пока они меня не заметили, Арчи отвела меня в сторону, придерживая за локоть.

— Аврора, я бы очень хотела плыть с тобой, но пока ты не вернёшься в Рейзен, мне нужно следить и за ним. А оставить кого-то вместо себя я не могу. Я обещала сама…

Я осторожно коснулась её плеча и кивнула головой в сторону мужчин.

— Видишь тех двоих? Боюсь, мне с ними быть до окончания веков. — Я тихонько засмеялась, а Арчи в ответ сдержанно улыбнулась. — Помощников мне хватает.

— Ну что ж, в таком случае я дам тебе кое-что. — Только сейчас я заметила у Арчи на плече небольшую сумочку. Она достала металлический диск с отверстием посередине, чтобы его было удобнее держать. — Это артефакт связи. Изготовили за ночь, так что внешне не произведение искусства. Но главное то, что второй, парный, находится у меня. Смотри, — она указала на знаки, расположенные по кругу, — это наш шифр. Напишешь знак на своём — он появится на моём. Только краткие сообщения, но в нашем положении и это — спасение. В сумке лежит маленькая книга. Я выписала основные знаки и как их расшифровать. Их немного, чтобы ты успела изучить. Как закончишь — сожги её.

Я смотрела на неё и не знала, как отблагодарить. Поэтому кивнула и добавила:

— Спасибо за всё. Я поняла.

— Наконец-то мы можем снова творить полезные артефакты, — довольно произнесла Арчи, — сейчас думаем над более практичными артефактами связи, и чтобы на длительные расстояния.

— Это хорошая идея — письма слишком долго доходят, если нужно отправить важное сообщение, — ответила я и коснулась её плеча.

Когда мы подошли к самой гуще спора, диалог был на стадии «кто кого переспорит».

Торн упёр руки в бёдра и заявил:

— Ривз — убийца. Его сослали, чтобы просто не убить. Мы не знаем, что он сделает, если его освободить.

— А я не тороплюсь верить Лесным. Слишком удобно, что все улики вели на Иллюзии. Слишком чисто, — ответил Элдрик.

— Ты был на войне. Ты видел, что творили его солдаты! — парировал Торн, но Элдрика было не остановить:

— Я видел, как гибли люди. Но в этом и смысл войны, Торн! Там погибают и делают страшные вещи…

Зорк смотрел на меня с мольбой в глазах, и я ответила на его безмолвную просьбу:

— А ну хватит! Два взрослых мужчины, а спорите, будто дети малые. На данный момент мы ещё не утверждаем, что он невиновен. Нам нужно во всём разобраться, а не тратить силы на споры. Ведите себя соответственно, если выбрали дорогу со мной в одном направлении.

Я прошла мимо них, и у меня возникло ощущение, что у них пропал дар речи. Арчи торжественно похлопала и усмехнулась, а Зорк выдохнул, будто с его плеч только что сняли тяжёлый груз.

Пока Торн окончательно проверял рюкзак, а Элдрик собирал сумку, я увидела рядом с собой грозовую птичку. Если быть точнее — она была из молний. В клювике она держала записку, и я сразу поняла, от кого она. А я думала, он не успеет ответить.

«Вы чуть не сожгли меня и извиняться не планируете. Мне кажется, у нас странные отношения. Мне это нравится. До встречи, Аврора.»

Я подняла голову к замку и с улыбкой стала искать автора. Не могла же птичка появиться из ниоткуда. И я его увидела. Махнула рукой на прощание и одними губами прошептала: «До свидания, Натаниель».

Когда мы втроём покинули Кузнецов через тот же тоннель, Элдрик стал рассказывать, как будем добираться.

— Но Зорк сказал, что добираться нужно на корабле! — воскликнула я.

— Так и есть, — продолжил он, — но, чтобы корабль появился, нужно задействовать твою силу.

— Почему именно мою? — спросила я, но, осознав, как трусливо это прозвучало, поспешила исправиться:

— Я ни в коем случае не боюсь, просто вы говорили, что в его заточении участвовали три клана. И твой в том числе.

Элдрик кивнул, явно довольный тем, что я это запомнила:

— Да, но создавала это заклинание твоя мать. Поэтому оно охотнее откликнется на силу Пламени. Феникс сильный дар, — Элдрик заговорил тише, — он может в одиночку освободить его, просто твои родители были хитрые и сделали вид, что без остальных не справятся.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди: как же это замечательно — быть дочерью своих родителей. Мы спустились с горы и пошли вдоль побережья. Пока Элдрик ворчал и искал нужное место, я вдруг поняла, что ни разу в жизни не видела море. Погода была пасмурной, ветер приносил в нашу сторону солёный морской запах. Я почувствовала внутри себя успокоение, и моему пламени стало чуточку легче.

— Вот, — указал Элдрик на совсем непримечательное место. — Иди сюда.

Он помахал мне рукой, и я подошла.

— Что нужно делать? — спросила я, совсем не понимая, как действовать дальше.

— Тебе нужно заглянуть внутрь себя, — начал Элдрик.

Я выразительно посмотрела на него и выгнула бровь.

— Ты слушай, — продолжил он, — представь, что ты в комнате. Закрой глаза.

Я закрыла, слушая инструкции дальше.

— Теперь представь, что перед тобой дверь. Как она выглядит и какая на ощупь.

Мои мысли целиком и полностью сузились до этой двери. Она предстала деревянной — массивной, с волнами, вырезанными искусной рукой, которые словно застыли в тот миг, когда собирались разбиться о невидимый берег, а ручка казалась позолоченной, гладкой на вид, но таящей в себе холод благородного металла. Моя рука, едва коснувшись этой воображаемой преграды, буквально ощутила каждую неровность, каждую мельчайшую щелочку в древесине, будто дверь была не плодом фантазии, а настоящей, живой, дышащей столетиями. Мне даже почудилось, что какая-то невидимая заноза впилась в подушечку пальца — не больно, а скорее тревожно.

— Отлично, — чересчур воодушевлённым голосом сказал дворецкий, — теперь её нужно открыть.

Я полностью сосредоточилась на ручке, коснулась её и открыла дверь. Когда я подняла веки, то поняла, почему голос Элдрика был таким воодушевлённым. Я буквально горела — но не обычным огнём, а мягким, переливающимся сиянием феникса, которое струилось по коже, не обжигая, а наполняя меня незнакомой доселе лёгкостью. Мои ноги сами понесли меня сквозь эту дверь, а близкие пошли следом. Когда мы пересекли дверь — она исчезла. Моё сияние медленно гасло, и в итоге я перестала светиться. Я до сих пор не могла прийти в себя от удивления: на этой стороне светило солнце, стоял полный штиль и… был корабль. Не такой, о которых пишут в сказках с кучей матросов и капитаном, а небольшой — чтобы один человек мог справиться с управлением.

Когда мы забрались на корабль, я спросила:

— А что это было? — я посмотрела на Торна, и он понял, что я имею в виду.

— Твоё пламя на внутреннем чутье узнало заклятие. Так же светилась твоя мать. Такая опасная и красивая сила. Каждый светится или окутывается силой по-своему.

Больше он ничего не добавил, а мне было достаточно этого ответа. Я сразу представила маму, и мне стало чуточку светлее на душе.

* * *

Холодно. Я открыла глаза и увидела перед собой бушующее море. Именно отсюда мы отплывали.

«Но почему я на берегу?»

— Потому что это сон.

Знакомый голос прозвучал откуда-то сбоку — изменившийся, повзрослевший, с низкой, чуть хрипловатой ноткой, которой раньше не было. Я повернулась к нему всем телом — он стоял прямо передо мной, но его фигура расплывалась, будто я смотрела сквозь запотевшее стекло.

— Почему я тебя не вижу? — спросила я.

— Я тебя тоже. Не знаю. Может, потому что мы забыли друг друга? — он грустно усмехнулся и повернулся ко мне. — Ты вспомнила… меня?

— Да, мне приснился сон-воспоминание с нашей клятвой… Это же правда было?

— Было, — ответил Клайд, — и мне оно тоже снилось.

— А сейчас… это сон? — решила уточнить я.

— Видимо, мы оба спим и оказались в одном месте.

Некоторое время я молчала, вдыхая солёный аромат. Но Клайд решил продолжить разговор:

— Ты что же, отправилась к Ривзу? — спросил он сухим и холодным тоном.

— Да, но как ты узнал? — мне почему-то стало так грустно, — и почему мы встречаемся вот так? Либо в воспоминаниях, либо во сне.

— Я не знаю, — задумчиво ответил он, игнорируя мой первый вопрос. — Тебе нужно кое-что попробовать: направь свою силу на разум. Возможно, звучит странно…

— Зачем? — спросила я, нахмурившись.

Он вздохнул.

— Это лишь предположение. Но мне кажется, это поможет вернуть память.

Я обдумывала его слова какое-то время — звучало это, мягко говоря, сомнительно, — а потом всё же кивнула: почему бы не попробовать.

Я закрыла глаза и сделала медленный вдох. Феникс внутри откликнулся не сразу — сначала только слабое тепло под рёбрами, будто он прислушивался, оценивал. Я мысленно потянулась к нему, не приказывая, а прося. Жар пошёл вверх, не обжигая, а осторожно — через грудь, через горло, к вискам. Где-то там, глубоко, я ощутила чужеродный холод — маленький, твёрдый, как льдинка, застрявшая в самом центре мыслей. Я направила туда своё пламя, нужно было растопить осколок. Сначала ничего не происходило. Холод не поддавался, только сильнее впивался в память, будто защищая то, что прятал. Но феникс не отступал, а жар становился плотнее, настойчивее, и я почувствовала, как осколок начал плавиться — медленно, по капле. Тепло разливалось по голове, вытесняя ледяную пустоту. И вместе с ним возвращались обрывки, лица, голоса, которые я забыла, но которые всё это время ждали где-то глубоко внутри.

В этот момент у меня перехватило дыхание. В голову хлынули фрагменты — одно за другим, будто кто-то листал книгу моей жизни, вырванную много лет назад. Вот лицо Клайда, совсем ещё детское, как в том сне. Вот мама с папой сидят за кухонным столом и смеются, а в другой момент, рядом уже Кларисса читает мне сказку перед сном. Вот учитель по математике задаёт очередной пример, а я смотрю в окно и думаю только о том, как хочу сбежать на прогулку с Клайдом и залезть с ним на крышу, как мы обычно делали. Вот Элдрик надевает на меня дурацкую шляпку, а я со смехом сбрасываю её. А потом — страх, резкий, как удар. Я испугалась, и сама не поняла, как из моих рук вырвалось пламя. Лицо человека передо мной вспыхнуло. А он в ответ кинул в меня лёд из своей ладони — и перед глазами всё заволокло белой вспышкой.

Мои ноги подкосились, но Клайд оказался рядом и положил руки мне на плечи.

Он заговорил очень быстро, будто у нас оставались секунды:

— Будь осторожна. Ривз не враг, но он опасен. Не потому, что хочет зла, а потому что отчаялся. Не верь глазам, верь фениксу внутри себя. Он никогда тебя не обманет.

Всё вокруг стало исчезать и таять.

Я открыла глаза и села на кровати. Я вспомнила. Моя голова словно раскололась надвое и внутри как будто горело пламя.

«Как он понял?»

Когда я поднялась на палубу, то увидела землю. Подошла к Элдрику, который стоял за штурвалом. Следом подошёл Торн и сказал:

— Ну вот мы и на месте. Осталось узнать, как нас встретят: с надеждой или с ножом.

А я тем временем достала книгу со знаками и сожгла её дотла.

Глава 7. Аврора

Корабль причалил к берегу, и мы спустились на землю. После такого путешествия меня слегка покачивало — всё-таки я впервые ходила в море.

— Добро пожаловать в тюрьму Ривза, — холодным, стальным тоном сказал Элдрик.

Мы стояли на месте и не двигались. Я достала меч и пошла вперёд, разглядывая пустошь, на которой оказалась. Земля была выжжена, вокруг не росло ничего — ни деревьев, ни цветов. Воздух пронизывал до костей, хотя местность была холмистой. И посреди всего этого уныния стоял печальный замок. Он немного накренился, и от былой красоты ничего не осталось. Только воображение могло нарисовать, каким дворец был раньше.

Кроме пустоши и одинокого замка, здесь стояли дома — полуразрушенные, а от некоторых и вовсе ничего не осталось, будто весь остров существовал где-то на грани сна и реальности. Прежде чем искать Ривза, я решила немного пройтись по улицам, хотя так их назвать уже сложно: где-то ещё сохранилась каменная кладка, а где-то её место заняла жухлая трава. Странно было не видеть здесь зарослей — ведь природа обычно берёт своё, стоит людям уйти. Складывалось ощущение, что всякая жизнь покинула этот остров. Мои сопровождающие молча следовали за мной, понимая: любые слова здесь излишни. Они прекрасно знали, как я отношусь ко всему этому.

Я подошла к одному из уцелевших домов и коснулась ладонью нетронутой кладки. На миг где-то в глубине сознания промелькнула жизнь, которой лишили здешних жителей — смех детей, дым из печных труб, шаги по мощёным улицам. Всё это исчезло так же внезапно, как и возникло.

Вдоволь насмотревшись на эту разруху, мы всё же направились к замку.

Элдрик и Торн напряжённо держали руки на клинках. Мы подошли к дому, и я пошла вперёд, приоткрывая дверь. Внутри я ожидала увидеть что угодно, но только не слуг и просторную гостиную. Мы даже замерли на мгновение от того, что там кипела жизнь. В кресле у окна сидел старик с чашкой чая в руке. На нас он не обратил никакого внимания. Слуги тем временем пытались помочь нам снять вещи, но мы попросили их не трогать нас. Выглядело всё это слишком сюрреалистично.

Пока Элдрик и Торн настороженно оглядывались, я, не дожидаясь их, уже двинулась к старику в кресле.

— Аврора, это не... — начал было Элдрик, но я его уже не слушала.

— Здравствуйте, Ривз, — я не узнала свой голос, — мы приплыли к Вам за правдой.

Старик сухо рассмеялся и по-прежнему не удостоил меня даже взглядом.

— Ривз, — продолжила я, — помогите нам. Мы не участвовали в заговоре против вас, и я хочу добиться справедливости. Но мне необходимо узнать правду.

Я подошла ещё ближе и услышала, как Торн процедил сквозь зубы:

— Только тронь её!

В тот же миг Ривз вскочил с места, и его голос стал громче.

— Вы посмели прийти в мой дом без разрешения и копаться в моём прошлом? — Ривз буквально вырос в размерах и навис над нами. — Но, кроме этого, ты ещё смеешь мне угрожать?

— Ты убил видящего и развязал войну! — выхватив меч из чехла, закричал в ответ Торн.

Атмосфера накалилась до предела.

— А ты там был, Торн? — удивительно спокойным тоном спросил Ривз. — Ты видел, как я это делал? Или ты веришь тем, кому выгодно, чтобы я был виноват?

— Тогда кто? — теперь в разговоре участвовал и Элдрик.

— Тот, кто после войны стал только богаче. Кто быстро восстановился и всё это время наращивал силы, — ответил Ривз.

— Так вы знаете кто это? — тихо спросила я.

— Тебе не нужно этого знать. Они убьют тебя и всех, кто узнает, — низким голосом ответил Ривз.

— Да говори уже! — выкрикнул Торн и направил меч на старика. — Тебя нужно было убить ещё тогда.

Я закричала и двинулась к Торну, как только увидела, что он замахнулся на Ривза. Всё произошло мгновенно, и в одночасье я осталась в темноте одна. Тишина давила на уши, словно кто-то залил их густой смолой, а воздух стал тяжёлым, осязаемым, будто сама тьма имела вес. Я дышала часто-часто, но каждый вдох давался с трудом — грудь сдавило невидимыми тисками, а сердце колотилось где-то в горле. Я успокоила себя привычным способом: дыхание. Воззвала к фениксу внутри себя, и он практически сразу откликнулся. Внутри я почувствовала знакомую пульсацию, и она вела меня сквозь тьму. Чем ближе к цели, тем чаще мурашки бегали под кожей.

— Они в порядке, — услышала я голос отовсюду, — просто слишком шумные.

Он горько вздохнул, и тишина сгустилась ещё плотнее. Именно в этот момент я поняла, что чувствовал Ривз, находясь здесь целых пятнадцать лет.

— Я могу… увидеть Вас настоящего? — спросила я и почувствовала неловкость. — Вы же это всё специально, да? Все эти иллюзии…

Он вышел из тьмы не спеша, потому что знал, что мне не сбежать. Я хотела отступить — нога сама дёрнулась назад, — но тело меня не послушало, и я осталась стоять, сжав руки в кулаки. Дыхание застряло где-то в горле, и я поймала себя на том, что боюсь моргнуть, будто если отвести взгляд хоть на секунду, он снова превратится в чудовище из рассказов Торна. Но чудовища не было. Был человек — усталый, с тяжёлым взглядом, и от этого стало только страшнее, потому что чудовищ я умела бояться, а его — не знала как. На вид Ривзу было не больше тридцати лет. Одет он был в чёрные штаны свободного кроя, сужающиеся к низу. Сверху — чёрная рубашка, заправленная в штаны, а его аристократичную внешность завершал тёмно-фиолетовый плащ. Волосы, чернее самой тёмной ночи, были убраны в свободный пучок на затылке. Лицо светлое, почти белое, и синяки под глазами, которые его точно не украшали. Губы сложены в расслабленной полуулыбке, а глаза в темноте сверкнули яркой зеленью.

— Впечатляюще вышли, ничего не скажешь, — сказала я, выпрямляясь и разжимая кулаки. — Рада познакомиться лично.

— Хах, не могу сказать того же, — его руки оставались в карманах штанов, и он подходил всё ближе, — ты видишь меня настоящего. Уже… — он стал считать на пальцах с долей иронии, будто действительно забыл, — пятнадцать лет никто не видел меня таким.

Его глаза сверкнули мимолётным гневом, но он быстро взял себя в руки.

— Да, так и есть. Но родители хотя бы помогли…

— Помогли? — перебил меня Ривз и усмехнулся. — Да ты, стало быть, издеваешься!

— А что, лучше бы позволили Вас убить? — я снова сжала кулаки и подошла ещё ближе.

— Да лучше смерть, чем это заточение! — уже взвыл от бессилия Ривз.

Я стала успокаивать дыхание и совсем тихо спросила:

— А Вы действительно виноваты?

— Нет, — так же тихо ответил он.

Мы сохраняли молчание некоторое время, не отрывая друг от друга взгляда. Но он всё-таки решил нарушить тишину.

— Знаешь, я долго создавал здесь прежнюю атмосферу. Думал, это поможет мне… забыться. Создавал людей, которых ещё помнил: слуг, верных мне и моему двору, друзей, как я думал… — он замолчал и грустно усмехнулся. — Но в какой-то момент понял, что это меня не спасёт. Что меня уже никто не спасёт. А когда увидел ваш корабль, подумал, что сошёл с ума.

— Я понимаю Вас, — я вдохнула, набираясь уверенности. — У нас было заточение разного рода, но я только недавно узнала, кем являюсь. А когда память стала возвращаться… все воспоминания нахлынули разом. Клан Ледяных Теней, из-за которого пропали мои родители, живёт безнаказанно. Виновных не поймали, не судили — никто ничего с этим не делает. Я хочу… я прошу рассказать Вашу версию, потому что я планирую отомстить как минимум одному клану и узнать, как вернуть родителей, если это возможно. И это, прямо скажем, не прибавляет мне шансов выжить. Но Ваша информация, возможно, поможет мне.

Моё сердце бешено колотилось, дыхание участилось. У меня скопилось столько невысказанных слов и эмоций, что они вылились в длинную тираду. Ривз всё это время просто смотрел на меня и не смел прервать. Возможно, мои прожитые годы не были такими горькими, как его, но он понял: я не отступлю.

— Я думаю, ты уже что-то слышала о пророчестве, — утвердительно начал он.

Мой ответ был обозначен кивком, и он продолжил:

— Но ты вряд ли знаешь, где его искать.

— Да, этого никто не знает, — ответила я.

— Верно, никто не знает, — он улыбнулся, словно довольный кот. — Но я знаю точно, что их два.

— Что?.. — переспросила я, не веря своим ушам.

— Так мне сказала Тария, — продолжил Ривз. — Твоя мать создала две шкатулки вместо одной и положила в них разные пророчества. Одно из них ложное, чтобы вычислить предателя.

— И где настоящая? — я подалась вперёд.

— Она не сказала. Только то, что ты найдёшь её сама, когда придёт время.

Я разочарованно вздохнула и запустила руки в волосы.

— Опять чёртовы шифры. Тьма, всё прямо как в сказках, которые мне читали.

Я села на пол, поджав ноги, и упёрлась головой в руки. Ривз наблюдал за мной какое-то время, а потом сел напротив. Только он создал себе стул. Моя бровь сама собой поползла вверх, что не скрылось от внимания Ривза.

— Что? Могла бы попросить, — снова с той же улыбкой проговорил он.

— И что же делать дальше? — разочарованно спросила я.

— Полагаю, вам нужно посетить ещё пару кланов, — ответил он и закинул ногу на ногу, — пока я не сказал тебе, ты в относительной безопасности.

— Скажите, — не выдержала я. — Скажите правду. Не узнают же они об этом прямо сейчас?

Ривз вздохнул. Разговоры его явно утомили.

— Ты понимаешь, что своим появлением вы открыли вход на мой остров?

— А мне нужно было сидеть и бездействовать? — я посмотрела на него. — К тому же, раз сюда открыт вход, терять уже нечего.

— Ладно, девчонка! Будь что будет. Подставили меня Лесные, как ты уже догадалась. Сначала обвинили, а когда я добровольно отказался признавать вину, подговорили большую часть людей на войну со мной. А дальше ты знаешь. Всё, нет тут никаких секретов. Плывите уже с моего острова.

— И всё? — я резко поднялась на ноги и перешла уже на неформальное общение. — Ты так и будешь сидеть здесь?

Но Ривз уже развернулся, чтобы снова уйти в темноту.

— Ты решил сдаться так просто? — крикнула я ему вслед, и это сработало. Он остановился. — Неужели ты не хочешь вернуть себе дом? Ты один из сильнейших людей в Эверине и так легко сдался?

Некоторое время мы стояли неподвижно, и парень явно о чём-то размышлял, а я на секунду поверила в то, что возможно он и правда задумался о моих словах.

— Я прошу по-хорошему — покиньте. Мой. Остров, — даже не обернувшись процедил Ривз и продолжил идти в темноту.

После этого разговора я неоднократно звала Ривза с собой, но он выгнал нас троих из темноты, а потом и из дома. Я пыталась сложить воедино всё услышанное — пророчество, Небытие, — но пока не понимала, как они связаны друг с другом. Мои мысли прервал Торн тем, что опять ругался себе под нос.

— Вот ублюдок! — прорычал Торн. — Я бежал в темноте к выходу полчаса.

Мы с Элдриком переглянулись и одновременно рассмеялись. После разговора с Ривзом меня накрыла лёгкая грусть. Я понимала его — в конце концов, он прожил здесь долгие годы. Возможно, он даже не смог поверить в то, что мы реальны. История знала таких иллюзионистов. Но в глубине души я всё же надеялась, что это не его случай. Элдрик тоже поверил ему — больше потому, что верила ему я. Но затишье, конечно же, не могло длиться долго. Только я не думала, что оно прервётся так быстро.

— Что-то здесь не так… — рассматривая небольшие холмы, сказал Элдрик.

Торн стал вертеть головой по сторонам, как хищная птица, и мгновенно развернулся назад, выпуская жёлтые стрелы света.

— Беги, Аврора, к кораблю! — закричал мне Элдрик.

И я побежала.

За спиной были слышны удары мечей, магические вспышки и крики. Впервые я оказалась в настоящем бою. Пусть небольшом, но настоящем. Я старалась отринуть панику и запереть бушующие эмоции внутри своей придуманной комнаты. Но пока это было безуспешно. Когда я увидела корабль и не заметила других, мне стало интересно: как они вообще сюда добрались? А ещё более важный вопрос: как они узнали, тьма побери?

Я могла бы поразмышлять над этим дальше, но неожиданно прямо передо мной появилась фигура. Белый длинный плащ доходил до самых щиколоток, застёгнутый на пуговицы сверху вниз. Голову скрывал капюшон, так что лица не было видно.

Мысли судорожно метались. Обычно я знала силу тех, с кем сражалась — вернее, тренировалась. Здесь же всё было иначе: настоящий бой, и никто не собирался меня жалеть. Я достала меч, который Элдрик сотворил для меня специально — чтобы клинок не расплавился, и я могла направить в него свою силу. Все эмоции, запертые внутри, я попыталась направить в клинок — но огонь не шёл, будто застрял где-то внутри. Времени разбираться не было.

«Ну ладно. На такой случай меня готовил Эл.»

Некто приподнял голову так, что я увидела его ухмылку, и произнёс:

— Так всё-таки пробудилась…

Он улыбнулся ещё шире и достал кинжалы. Я следила за каждым его движением — в точности, как меня учили.

Меч в моих руках чётко отбивал кинжалы противника. В какой-то момент я выбила один, и он мгновенно создал из руки новый. Со всей силы я замахнулась снова, но он успел увернуться — лезвие лишь надрезало небольшой кусок ткани на его плаще. Пока он на мгновение отвлёкся, мой правый кулак уже летел в его челюсть. Он откинул голову, и из губы засочилась кровь. Он начал смеяться, словно ему нравилось происходящее.

Я схватила его за грудки и начала трясти:

— Моли тебя раздери! Ты что, из Кузнецов?

Лица я всё ещё не видела — только глаза. Один — тёмно-серый, внимательный, живой. Второй — белёсый, мутный, почти не двигался. Кожа вокруг глаз была шоколадной. Но всё остальное скрывал капюшон и плотная маска. Он прекратил смеяться:

— Какая же ты глупая, Аврора!

Он вырвался из моей хватки так быстро, будто специально позволил себя удержать. Быстрым движением некто стиснул мои руки и попытался выбить меч. Когда его пальцы сомкнулись на моих запястьях, внутри вспыхнул гнев от бессилия, и я почувствовала силу — феникс меня услышал. Я направила его пламя на свои ладони... Но не успела я толком об этом подумать, как ему уже удалось выбить мой меч, а в попытке ударить его головой я не преуспела. Незнакомец увернулся, но я споткнулась и полетела на землю, а он следом. Я оказалась под ним, пытаясь вырваться, а мои ладони наконец обожгло — будто я сжимала в руках раскалённые угли. Сила отозвалась слишком поздно: руки оставались в его хватке, и даже собственный жар мне некуда было направить, кроме как на саму себя.

— Мы можем полежать ещё, я не против, — игривым тоном произнёс он.

— Иди в бездну! — процедила я. — Почему я тебя не обжигаю?

Он усмехнулся и сильнее прижал мои руки:

— Очень обжигаешь. Но не так, как тебе хотелось бы.

Его лукавая улыбка прошлась по мне с головы до ног.

— Кто ты такой? — буквально закричала я от безнадёжности, совершенно не в силах что-либо сделать.

— О, теперь ты решила пообщаться? — он наклонился ближе. — Но я тебе ничего не скажу, — последнюю фразу он прошептал мне на ухо. — Пока что тебе не нужно это знать.

Только я хотела ему ответить, как что-то пронеслось надо мной и… унесло незнакомца.

Я быстро нащупала меч и поднялась на ноги, осматриваясь вокруг. Тут моё внимание привлёк чёрный сгусток — то ли тень, то ли дым. Он быстро перемещался с одного места на другое и наносил удары незнакомцу в плаще. В этот момент я вспомнила про своих близких и хотела уже побежать к ним, но увидела, как они сами спешат в мою сторону. Элдрик буквально метал молнии вокруг себя. Торн держался от него на расстоянии, чтобы случайно не попасть под удар. Оба были в крови — и я надеялась, что не в своей.

— Слава Эверину, вы в порядке! — крикнула я и крепко обняла Элдрика, а затем Торна.

— Ты… в порядке? — оглядывая меня, спросил кузнец.

Торн тоже смотрел на меня, поджав губы.

— Да. Вы знаете, кто это был? — спросила я без надежды на положительный ответ.

Но ответили мне не мои друзья.

— Этот выродок, — начал отвечать на мой вопрос знакомый голос, — по какой-то причине умело обращался с двумя силами. А ещё он… исчез.

— Ривз! Так это был ты? — вопрос был скорее риторическим, но он кивнул, словно отвечая на него.

— Я в порядке, если интересно, — сказал Ривз.

— Не интересно, — прорычал Торн.

— Так, а ну хватит! — я встала между ними и посмотрела на осквернённого. — Торн, если ты не веришь ему, значит, не веришь мне. А он, между прочим, сейчас спас меня.

Я увидела краем глаза, как у Ривза поднялись брови, но он быстро вернул лицу прежнее выражение. А вот удивление на лице Торна оставалось ярко выраженным.

— Но ты ничего не рассказала толком. Он сказал, что не виноват, и ты поверила? — он наконец убрал оружие и ожидал от меня более развёрнутого ответа.

— Да, поверила. И я не заставляю вас мне верить, но принять моё решение вы должны, — я посмотрела на Элдрика и Торна, и они утвердительно кивнули. Мой взгляд снова вернулся к Ривзу. — Ты сказал — две силы?

— Именно, — подтвердил он.

— Я видела лишь силу Кузнецов, — добавила я. — Он создал кинжалы буквально из рук.

Ривз молча кивнул и показал мне свою руку, которая была обморожена. Я без лишних слов подошла к нему и обхватила его запястье своими ладонями.

Элдрик нахмурился:

— Творить оружие голыми руками умеют лишь редкие кузнецы с особым даром — таким, как я. Но чтобы этим владел кто-то не из нашего клана, да ещё вместе со льдом Ледяных Теней… Это уже совсем другое дело.

Сейчас я была спокойна, и потому сила слушалась меня беспрекословно. Возможно, ещё и потому, что феникс начинает меня признавать. Наши руки светились пламенным светом, и все мужчины заворожённо смотрели на это.

— Я думаю, мы непременно выясним, что за чертовщина происходит, — подытожила я, закончив размораживать руку Ривза. Мой взгляд прошёлся по моим спутникам, которые выглядели очень задумчиво. — И, видимо, я была нужна этому типу. Он не торопился меня убивать.

Пока я размышляла вслух, мы двигались к кораблю.

— Второй раз спасаешь меня, — Ривз поравнялся со мной, и мы пошли рядом, — хочешь, чтобы я остался у тебя в долгу?

Я улыбнулась и взглянула на него:

— А почему второй?

Его лицо стало серьёзным, в глазах появилась печаль:

— Потому что первый был, когда ты появилась на моём пороге.

Сейчас я увидела у него на лице иное выражение — такую искренность не подделать. Но он вернул себе прежний вид, который и выдавал то, что он иллюзионист:

— А когда это ты стала называть меня на «ты»? Я старше, и ты должна проявлять ко мне уважение!

— Вот так-то лучше, — усмехнулась я. — А то я уж было подумала — сейчас расплачусь от твоей сентиментальности.

Элдрик и Торн первыми зашли на корабль, и я, не останавливаясь, пошла за ними, а когда обернулась, Ривз замер. Он смотрел куда-то за мою спину, будто там, в тёмных морских водах, было что-то важнее освобождения. Может, он думал, что его место здесь, среди руин, а не там с нами. А может, боялся, что если шагнёт вперёд, то потащит за собой груз этих лет, что провёл здесь в одиночестве.

Когда мы наконец поднялись на палубу, я позволила себе мгновение просто посидеть, привалившись к борту. Руки дрожали — не от холода, а от того, что бой ещё не отпустил меня. Я посмотрела на Элдрика, потом на Торна — они оба молчали, и в этом молчании было больше, чем в любых словах.

Я знала, что должна сделать дальше, но всё во мне сопротивлялось этому знанию. Что, если я ошибаюсь? Что, если освобождение Ривза — не спасение, а ошибка, которую нельзя исправить?

Я не была уверена, как запирают людей, а уж тем более — как освобождают из подобных тюрем. Но как говорил Элдрик про портал, так и вышло. Мы прошли, а значит, и освободить я могу его сама.

Я снова сосредоточилась, закрыла глаза и вспомнила то чувство на берегу. Я вторила ему, только представила, что вокруг острова огромный забор, а соединяют две стороны ворота.

— Аврора, ты что делаешь? — голос Торна прозвучал резче, чем обычно, и я поняла, что уже начала — руки сами потянулись к силе, прежде чем разум успел до конца согласиться. Сила шла не от рук, а откуда-то из груди — сначала лёгкое покалывание, будто под кожей забилась сотня импульсов сразу. Я держала перед собой образ забора и ворот, но чем дольше держала, тем тяжелее становилось дышать, словно воздух вокруг меня сгущался в невидимую стену. Пальцы похолодели, а потом, наоборот, обожгло — жар пробежал от запястий к плечам, и я поняла, что тело перестало быть просто телом, оно стало проводником для чего-то, что явно больше меня.

Голоса Торна и Элдрика доносились будто через толстое стекло — я слышала слова, но смысл ускользал, потому что всё моё внимание было там, у ворот. Когда стена наконец рассыпалась, меня качнуло, будто из-под ног выдернули опору, и на секунду я испугалась, что упаду прямо здесь, на палубе. Но ноги удержали меня. Осталась только гудящая пустота — так бывает, когда долго держишь тяжесть, а потом её резко забирают. Эта магия оказалась весьма затратной, и я оперлась рукой о поручень, чтобы перевести дух.

Я открыла глаза и прошептала:

— Ну вот, ты свободен, Ривз.

Я достала артефакт и отправила Арчи всего пару знаков, что означало: «Освободила».

Корабль отходил от берега медленно, почти неохотно, будто вода сама не хотела нас отпускать. Я, всё ещё пошатываясь, подошла к носу — мне нужно было увидеть остров ещё раз, прежде чем он превратится в точку на горизонте.

Пригорок, где стоял Ривз, был уже далеко, но я смогла его разглядеть. Ветер трепал мои волосы, солёные брызги долетали до лица, а я всё смотрела, не в силах отвести взгляд. Мне сжало горло — не то от облегчения, что он свободен, не то от горечи, что свобода не заставила его шагнуть за нами. Я подумала: может, так и должно быть. Может, я сделала для него всё, что могла, — открыла ворота, а дальше выбор оставался за ним. Силуэт становился всё меньше, размывался в тумане над водой, и в какой-то момент я перестала понимать, вижу ли я его на самом деле или просто не хочу отпускать эту картину.

Именно в этот момент меня обдало холодным ветром — и я услышала его голос совсем рядом, будто расстояние между пригорком и палубой не значило для него ничего.

— В третий раз…

— Выходит, что так, — я ухмыльнулась подобно ему, и мы смотрели, как остров отдаляется от нас. Я была уверена: при желании мы могли бы с ним подружиться.

Глава 8. Аврора

Когда мы зашли в город Седых гор, нас встретили Арчи и Зорк. Они знали, что Ривз освобождён, но Верховная очень удивилась, увидев его:

— А я почему-то думала, что ты останешься там.

— Я тоже так думал, — ответил он.

— Я рада, что ты вернулся. — Она сдержанно, в своей манере кивнула ему. — Добро пожаловать к своим.

Ривз лишь хмыкнул и молча направился в выделенные ему покои, а я вернулась в свои, чтобы отдохнуть пару часов перед ужином. По пути я улучила момент и рассказала Торну с Элдриком, что память постепенно возвращается ко мне — обрывками, но всё чаще. Они восприняли новость с облегчением, хоть и старались не подавать виду. Когда я зашла в комнату, на тумбе стоял букет ромашек и записка: «С возвращением! Рад, что Вы не сбежали от извинений.» Прочитав послание, я улыбнулась.

Спрятав одежду и сумку в шкаф, я поспешила принять ванну. Вода была горячей. Видимо, Алиса решила подготовить её заранее, чтобы не тревожить меня, и я была ей за это благодарна.

На ужин Арчи снова позвала нас к себе домой. Только в этот раз в нашу компанию добавился ещё один человек — Натан. Мы встретились с ним немногим раньше, случайно, когда я выходила из дворца. При виде меня он немного смутился и очень мило улыбнулся — такой открытой улыбкой, что ей сразу хотелось довериться. Во всём его облике было что-то обезоруживающее с первого взгляда.

Мы двинулись в сторону дома Арчи. Хоть я и знала, что мы столкнулись случайно, решила начать разговор именно с этой темы.

— Мне стоит бояться Вашего «случайного» появления? — я специально выделила эти слова и очень старалась, чтобы он подумал, будто я говорю серьёзно. И кажется, у меня получилось. Его руки были за спиной, осанка ровной, а походка — твёрдой и уверенной. От него исходила сила, и это чувствовалось со стороны. Но после моих слов он рвано вдохнул и задержал взгляд на мне. Мимолётного наблюдения хватило, чтобы понять — я шучу.

— Знаете, если бы вы вдруг перестали появляться на моём пути, мне бы, пожалуй, пришлось напрашиваться на встречу самому. — Он лукаво посмотрел на меня. — Но сейчас это действительно произошло случайно. И я искренне рад сопроводить Вас на наш совместный ужин.

Вот блин! В этого парня совершенно точно очень легко влюбиться. Но в мою голову промелькнул образ парня из ущелья.

«Мозг, это что ещё за новости?»

— Спасибо за цветы, — я улыбнулась и быстро выкинула образ из головы. — Вот только извиняться мне действительно не за что.

Он ответил мне улыбкой:

— Да. Пожалуй, Вы правы. К тому же, я давно Вас простил.

В этот момент я подумала, что моя бровь улетит в небо. Он увидел это и заразительно рассмеялся, а я вторила ему. Мы проходили ту самую площадь, где в первый день пребывания я услышала самую прекрасную музыку на свете: скрипка и флейта, а сейчас вдобавок к ним пела девушка. Мелодия звучала завораживающе, и я позволила себе замедлить шаг, чтобы послушать. Музыканты стояли на возвышении, а люди рядом с ними танцевали. Такой танец я видела впервые — парный, с движениями из прыжков, разворотов и похлопываний в ладони.

— Танец называется сникль, — прервал моё молчание Натан. — И он очень легко учится в процессе.

Я не успела опомниться, как он взял меня за руку и, протискиваясь сквозь людей, повёл в центр. Мы буквально влетели к остальным танцующим, и каждый, кого мы случайно задели, ответили нам лишь улыбкой. Натан встал напротив меня — в один ряд с мужчинами, а я встала в линию с девушками. Мой внимательный взгляд ловил движения, которые нужно было повторять, и я старалась запомнить их.

Девушки выставили левую ногу, затем правую. Платья они слегка приподнимали в такт музыке. Мужчины повторяли за нами, но в более грубой форме, и руки их были за спиной. Тут наши ряды пошли навстречу друг другу, и когда мы встали напротив, парни приглашающе вытянули к нам руки, а девушки согласно протянули свои в ответ. Натан закружил меня, и я полностью доверилась ему. Он вёл в танце, поэтому у меня всё получалось более-менее сносно. Когда танец закончился, вся площадь зааплодировала нам и музыкантам, а мы ответили друг другу тем же.

— Спасибо, — сказала я, когда мы отдышались и продолжили путь.

— За что? — с удивлением спросил он.

— За то, что украли у меня танец. Мне этого не хватало. Думаю, после такого мы обязаны перейти на «ты», — сказала я, не дожидаясь, пока он предложит это сам.

Он на миг растерялся, а потом на его лице расплылась широкая улыбка.

— Полностью согласен.

Когда мы подошли к дому Арчи, я оставила Натана и пошла на поиски Ривза. Мне нужно было срочно обсудить с ним, что мы планируем рассказать. Чем меньше людей знает, тем лучше для нас. Даже если я им доверяю.

Ужин проходил скорее спокойно, чем дружелюбно. Торн всё ещё подозрительно смотрел в сторону Ривза, а тот в свою очередь только подогревал его злость. Я со своей стороны понимала их двоих, но хотела бы сейчас находиться подальше отсюда.

— Значит, мы верно думали, — начала Арчи, взглянув на Зорка. — Только всё выглядит запутаннее. Я надеялась, что хоть кто-то знает про местоположение этого пророчества.

— Да, я тоже, — согласился Зорк и посмотрел на племянника. — Нам нужно очень хорошо подумать, что делать дальше и где искать шкатулку…

Тот кивнул ему в ответ и задумался. Мы решили не говорить про существование ещё одной шкатулки. Пока что.

— Знаешь, — начала Арчи, — твой народ… он разбежался. После того как ты отпустил их, людей приняли кланы. Каждого из них.

Ривз на миг перестал дышать и смотрел на свой бокал в руке. Арчи тем временем продолжила:

— У меня большая часть твоих людей. В Рейзене, если быть точнее. Кто-то ушёл к Лесным — к ним обратилось очень мало. В Туман тоже ушло значительное количество.

— Они больше не мои люди, — разочарованно выдохнул Ривз. — Я предал их доверие как правитель. Позволил случиться такому…

— Ты не прав, — вмешалась я и повернула голову в его сторону, — Ривз, ты не стал их удерживать рядом с собой. Ты хотел, чтобы они обрели свободу. Осознавая, что люди будут заперты там, ты выбрал одиночество. Выбрал иллюзии… — я сделала глоток вина. — Не уверена, что каждый, кто сидит за этим столом, поступил бы так же.

Ривз всё это время не сводил с меня взгляда. А потом кивнул — медленно, словно принимая какое-то важное решение. Остаток вечера он молчал. И я понимала его лучше, чем он мог предположить. Невозможно сидеть за одним столом с теми, кто запер тебя на острове, и делать вид, что ничего не случилось. Даже если это называлось «спасением». С остальными мы говорили о планах, о возможностях, о том, что делать дальше. Но я чувствовала: Ривз слушает только краем уха. Он где-то там, в той пустоте, которую никто никогда не заполнит. Наши обсуждения ни к чему не привели. Также никто не понимал, откуда у незнакомца два дара. Последнее упоминание о таком было про самого Эверина. Остановились на том, что останемся у Кузнецов и будем разрабатывать стратегию. А Натан тем временем продолжит меня тренировать.

* * *

Прошло три дня. Элдрик и Ривз каждый день приходили на мои тренировки, и у меня наконец стало что-то получаться. Удалось отточить защиту: она срабатывала молниеносно, стоило мне почувствовать опасность — точнее, когда кто-то выбрасывал в мою сторону сгустки силы. Я будто на подсознательном уровне ощущала, откуда она летит. Помощь Ривза оказалась неоценимой: раньше я не встречала иллюзионистов и понятия не имела, на что они способны. Он научил меня направлять силу не в хаотичные всплески, а в предметы — так оказалось проще. Теперь я могла создавать лук, стрелы, клинки. Во всём остальном сила по-прежнему меня не слушалась. Я понимала, что Ривз делает это не по доброте душевной. Он скуп на эмоции, а потому выражал благодарность в действиях. Торна я практически не видела. Возможно, он до сих пор был недоволен моим выбором, но, когда я хотела это обсудить, он спешно уходил. Я решила дать ему время понять, что не изменю своего решения. Виделись мы полным составом только за ужином. Арчи я тоже рассказала о частичном возвращении памяти, на что она в своей манере отреагировала радостно — хлопнула меня по плечу и усмехнулась. По какой-то причине Клайд не появлялся в моих снах. Возникало ощущение пустоты, будто с ним что-то случилось, но я старалась прогнать страшные мысли. С Натаном мы вели переписку каждый день, но моё сердце почему-то не откликалось на его зов. Он был хорошим человеком, но разум не давал перейти ту черту, которую я нарисовала в отношениях с ним.

После тренировки я вернулась в комнату — хотя «вернулась» громко сказано; я скорее доползла до ванны, а потом рухнула на кровать, и мысли тут же потянулись к Клайду. Лист почему-то не звал меня…

— Чёрт! — выругалась я вслух. — Алый лист! Как я могла забыть про него?

Я подскочила на кровати как ошпаренная и пошла к сумке, которую благополучно закинула в шкаф. Лист был на месте. Я достала его из шкатулки и стала рассматривать со всех сторон. Веки закрылись, рука снова заскользила по узору, и я постаралась сосредоточиться. Тогда всё встало на свои места: это совершенно точно связано с воспоминаниями — иначе зачем Клайду было помогать мне их вернуть? И тут же в голове замелькали обрывки: Клайд, карта, проход.