Kitabı oxu: «Убийства от кутюр. Тру-крайм истории из мира высокой моды»

Astrid Faguer, Maud Gabrielson

MEURTRES HAUTE COUTURE

© Séguier, 2022

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

Иллюстрация на переплете Юлии Девятовой

© Егорова О.И., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие

Мода и ее блистающий гламурный мир… Последний проводник бесчисленных фантазий. В этой индустрии деньги текут ручьями, люди красивы, талантливы и вспыльчивы. Они прямо с подиума отправляются на шикарные вечеринки, где к их услугам и бокалы с шампанским, и дорожки кокаина. Одни из этих клише, к несчастью, верны, но другие – сильно преувеличены. Уже более пятнадцати лет мы вращаемся в этих кругах как журналисты, специализирующиеся на проблемах высокой моды, и вдоволь насмотрелись на обе грани этого мира: и на его красоту, и на его мерзость. Этот мир густонаселен, здесь встречаются и возвышенные харизматичные личности, и скромные тихони, ничуть не менее талантливые и преданные своему ремеслу – которое, по сути своей, есть страсть.

Задача этой книги – исследовать различные факты и криминальные деяния в мире высокой моды и большой роскоши. Одни известны всем, другие – почти никому. Чтобы не сбиться с пути, нам нужно было полностью погрузиться в этот мир. Некоторые истории настолько захватывали, глубоко проникая в человеческие странности и в самые основы человеческой сути, что мы часто задавались вопросом: а каков был бы наш выбор в этой ситуации? Работая над книгой, мы общались с десятками людей, так или иначе связанных с описанными в ней событиями. Среди них попадались и бессовестные адвокаты, и те, кто до конца был предан своим клиентам, и образованные судьи, и полицейские на пенсии, и модели, и сами создатели Истории Моды (именно с большой буквы!). Встречались те, кто не был на виду, но работал в сфере моды, задавая тренды; и даже те, кто был знаком с жертвами трагедий, но далек от этой индустрии, которая так затягивает, и которую они никогда не понимали.

От шестидесятых годов до наших дней эти истории повествуют об эволюции индустрии, постоянно расширяющейся и разделяющей мечтания независимой молодежи. Все эти творческие люди стремились оставить в культуре эпохи свой четкий стилистический отпечаток, чтобы впоследствии вырасти в огромные модные бренды и делать погоду в биржевых сводках. Творческая среда пребывает в постоянном движении, в постоянном поиске грядущей звезды, которая станет законодателем завтрашней моды и при которой сложностям человеческой натуры всегда найдется место.

Астрид Фаге и Мод Габриэльсон

Кельвин Кляйн. Таинственное похищение на Манхэттене

Одиннадцатилетняя дочь Кельвина Кляйна, одного из величайших создателей моды в США, была похищена вчера утром в Верхнем Ист-Сайде на Манхэттене. Девочку освободили, живую и здоровую, через девять часов, после того как отец заплатил выкуп в сто тысяч долларов.

New York Times, 4 февраля 1978 года

В эти девять часов, проведенных в неволе, Марси делала уроки, смотрела телевизор и отдыхала, а щиколотки и кисти рук ей связали слабыми узлами…

Associated Press, 6 февраля 1978 года

«Это был кошмар, который резко изменил нашу жизнь» – Кельвин Кляйн, цитируется по Vanity Fair, август 2008 года

1

3 февраля 1978 года стало знаменательным днем для тридцатипятилетнего создателя американской моды Кельвина Кляйна. Этот день резко изменил жизнь того, кто уже начал добиваться серьезной репутации в области пошива готового платья в Америке, а в особенности на нью-йоркской сцене. И изменил по многим причинам. Еще вчера он с самыми близкими друзьями, подняв бокал шампанского, праздновал выпуск первой линейки своих джинсов, намеченный на завтра. В его великолепной квартире в Соверене, импозантном новом здании в самом сердце Манхэттена, в двух шагах от Ист-Ривер, собралось человек сорок. Брюки из джинсовой ткани, со штампом СК – Calvin Klein – на бирке из белой кожи, пристроченной на талии, те самые, которые вся планета будет скоро покупать нарасхват, действительно должны были на следующее утро поступить в крупные магазины Нью-Йорка. Через пару лет они станут культовыми благодаря скандальной рекламе, на которой позировала юная Брук Шилдс¹, со слоганом: «Знаете, что между мной и моим Кельвином? Ничего». Храм стиля, магазин «Сакс» на Пятой авеню, уже заказал больше тридцати тысяч пар. Однако утром третьего февраля Кельвина Кляйна выдернуло из спокойного сна совсем другое событие. Около восьми часов на ночном столике зазвонил телефон.

На другом конце провода чей-то замогильный голос с легким французским акцентом произнес нечто ужасное:

– Я похитил твою дочь! Готовь сто тысяч долларов купюрами по двадцать. Если позвонишь в полицию, я все равно узнаю, потому что слежу за тобой! Я еще раз тебе позвоню в половине третьего прямо в кабинет.

Свою одиннадцатилетнюю дочь, Марси, Кельвин берег как зеницу ока. Четыре года назад он развелся с Джейн Сентер, своей женой и матерью Марси. Тогда он поклялся себе быть любящим отцом для их белокурой и синеглазой девочки, шаловливой и смышленой. Брак с Джейн продлился одиннадцать лет. Самым большим сюрпризом для Кельвина Кляйна, которому с детства нравились мальчики, было то, что он влюбился в девушку. Неважно в какую. Когда в 1963 году он женился, ему был двадцать один год, но они с Джейн знали друг друга давно, и история их любви началась, когда они были еще подростками. Они выросли в Бронксе, в квартале, который тянулся вдоль обсаженного деревьями проспекта Мошолу-Паркуэй на севере Манхэттена. Из окна своей комнаты ему были видны окна дома, где жила эта красивая блондинка, на которую оборачивались все парни их квартала. В конце пятидесятых оба они учились в одном лицее, в Высшей школе промышленных искусств, расположенной на 40-й улице, недалеко от Таймс-Сквер. Кельвин изучал рисунок, а Джейн занималась дизайном тканей. Потом они оба поступили в престижный Технологический институт моды в Университет штата Нью-Йорк, где обучали искусству иллюстрации и модного дизайна.

В то утро 3 февраля 1978 года, когда Кельвин положил трубку, в голове у него все смешалось. Может, это какая-то скверная шутка? Они с Джейн по очереди забирали к себе Марси, и вчера она ночевала у матери. Первое, что пришло ему в голову, – это позвонить в квартиру бывшей жены. Трубку сняла няня, которая присматривала за Марси, пока Джейн проводила отпуск во Флориде. Она очень серьезно сказала, что ничего не понимает, потому что, как обычно, отвела Марси на остановку школьного автобуса. Но для Кельвина Кляйна в эту минуту ничего «обычного» не было. Он позвонил секретарю Школы Далтона, шикарного здания на 89-й улице, где училась Марси. И здесь ему пришлось узнать неизбежное: девочка сегодня в классе не появлялась.

Затем он позвонил Барри Шварцу. Барри был другом детства, конфидентом и безупречным компаньоном в любых делах, всегда готовым успокоить и поддержать в трудную минуту. Именно он в 1969 году убедил Кельвина создать свое предприятие и одолжил ему десять тысяч долларов, необходимых для первых шагов в бизнесе. В это утро создатель моды с головы до ног дрожал от охватившей его паники и не знал, что делать. Известие о пропаже Марси застало Барри в его доме в Нью-Рошелл, чистом и спокойном пригороде Нью-Йорка.

Барри сразу же взял инициативу в свои руки: велел Кельвину набрать их общего адвоката, Чарльза Бэллона, а сам прыгнул в машину и помчался к лучшему другу. Бэллон тем временем немедленно известил силы порядка, с порога отметя все возражения Кельвина, твердившего об угрозах похитителя.

– Двое агентов ФБР приехали к нему на квартиру, а еще шестьдесят полицейских и других агентов мобилизовали в течение дня. Дело с самого начала приняло серьезный оборот. Кельвин Кляйн был человеком публичным, и жизнь его ребенка подвергалась опасности, – вспоминал уже в наши дни Стивен Гейнc, в 1994 году выпустивший в соавторстве с журналисткой Шерон Чёрчер неавторизованную биографию дизайнера, «Одержимость: жизнь и время Кельвина Кляйна» ².

Вместе с агентом ФБР Барри Шварц незамедлительно отправился в банковское агентство Manufacturers Hanover Trust Bank, что на Восьмой авеню, где находились солидные банковские счета компании Calvin Klein Inc. Он снял сто тысяч долларов стодолларовыми купюрами, не заботясь выполнять капризы похитителя. Затем каждую банкноту сфотографировали, записав номер, и опрыснули невидимым спреем, позволяющим обнаружить отпечатки пальцев, случайно оставленные злоумышленниками. Такие предосторожности были необходимы в то время, когда анализа ДНК еще не существовало. Кельвин, Барри и двое агентов ФБР, задействованных в этом фантастическом деле, поехали в офис Кельвина и стали дожидаться обещанного похитителем звонка. Можно представить себе отчаяние Джейн, которая грелась на солнышке во Флориде, когда она получила известие от Кельвина: «Марси похитили! Скорее приезжай!»

Тем временем опытные агенты ФБР восстановили весь утренний маршрут девочки. Как и каждое утро, она села в автобус № 80 на остановке Мэдисон-авеню на верхнем уровне Восточной части Манхэттена и поехала в Школу Далтона. В автобусе она встретила друзей. Они весело болтали, рассказывали друг другу всякие небылицы, и всем было интересно, сколько уроков зададут на завтра. Словом, все, как и положено одиннадцатилетним детям. Однако, как рассказала ФБР Дженни Семел, одноклассница Марси, в это утро что-то не заладилось. Едва автобус отошел от остановки, какая-то девушка африканской внешности, стоявшая впереди, подошла к Марси и попросила ее поехать с ней: отец девочки, Кельвин Кляйн, тяжело заболел и очень просит ее приехать к нему в больницу. И, что самое удивительное, девочка послушалась, даже не удивившись. Она вышла из автобуса и сразу села в такси вместе с незнакомкой. Силы правопорядка немедленно отправили Кельвину и Джейн описание незнакомки. И если Кельвин не смог вспомнить, кто это, то Джейн ее сразу узнала. В этом она была уверена…

2

В 1978 году Кельвин Кляйн был уже признанным создателем моды и предпринимателем. Если ему и пришлось подождать несколько лет с выходом на международную арену, то его соотечественники, шикарные и благородные, сразу возвели его на пьедестал формировавшейся американской моды. Особенно его полюбил Нью-Йорк, никогда не спящий город, который позиционировал себя как эпицентр спокойной жизни, несмотря на разгул преступности. «В середине семидесятых американская мода еще находилась в поиске своей самобытности. У нее пока не было, как в Европе, и особенно в Париже, своей истории, прочно связанной с историческим наследием и коллективной памятью. В ту эпоху Кельвин Кляйн вместе с Ральфом Лореном и Донной Каран представлял будущее американской моды, все еще пребывающей в стадии становления», – писал Нэнси Дейл, историк моды, профессор Университета Нью-Йорка.

Кельвин Кляйн родился 19 ноября 1942 года в Нью-Йорке, в либеральной еврейской семье. Его отец, Лео, эмигрировал из Венгрии, а мать, Флора, родилась в семье, происходившей из Австро-Венгерской империи. Лео, совместно с братом, владел сетью небольших продовольственных магазинов, а Флора от случая к случаю работала кассиром в каком-нибудь из магазинов мужа. У Кельвина, младшего из сыновей, были старший брат Барри и маленькая сестренка Алексис. Несмотря на авторитарный характер матери, детство у него было счастливое. Он часто гостил у бабушки по материнской линии, где чувствовал себя свободно и спокойно: «Я был очень близок с бабушкой, почитавшей традиции. Она кроила и шила одежду для многих модельеров, и именно с ней я понял, в чем состоит мое призвание» ³.

Родители поощряли его выбор. Флора, которую все называли Фло, могла часами бродить по длинным рядам магазина уцененных товаров Loehmann’s в поисках платья, блузки, туфель на низких каблучках или какой-нибудь блестящей брошки. Кокетливая и элегантная, она воспитала в детях любовь к красоте. А потому, когда она заметила, что ее младшего сына больше интересуют ее угольные карандаши и блокноты для зарисовок, чем мультики, она не стала возражать. Наоборот, всячески его поощряла. И совершенно естественно, что после колледжа он поступил в престижный Технологический институт моды.

Однако, хотя и Кельвину нравились благородные ткани, шелка, тафта и хлопок тщательной выделки, институтский академизм нагонял на него тоску. Он жаждал деятельности, ему хотелось, чтобы все двигалось и менялось, и чем стремительней, тем лучше. Параллельно с учебой он по выходным и на каникулах подрабатывал в разных ателье то курьером, то кладовщиком в Гармент, квартале, который, как и парижский Сантье, называли «округом одежды» на Манхэттене. Окончив Технологический институт моды в 1962 году, он впервые занялся работой по специальности: рисовал наброски моделей для Дэна Мильштейна, короля этого бурного квартала, чьи пошивочные мастерские пальто и костюмов господствовали над конкурентами. Хотя считается, что талант Кельвина Кляйна неожиданно и ярко проявил себя в девяностые годы, все, что стало сутью его элегантных минималистских моделей, чувствовалось в них еще в семидесятые.

В 1968 году он основал общество, назвав его своим именем и связав с именем своего верного друга и компаньона, Барри Шварца. Что было их коньком и козырем? Предлагать покупателям одежду скромную, но эффектную, с ясными и простыми линиями, хорошо подходящими к прямым пальто. Его элегантные приталенные платья и легкие брюки прекрасно подходили и деловым женщинам, и праздным дамам из богатых кварталов. Он постепенно намечал контуры того, что позже назовет минималистическим течением в моде и чему будет верен на протяжении всей карьеры. Это он неоднократно разъяснял в прессе: «Я расскажу вам, почему так люблю минимализм: у моей мамы была страсть к украшениям и нарядам. Когда я был маленький, мы жили в очень щедро украшенном доме. Каждый квадратный сантиметр представлял собой какой-то сюжет, рисунок или объект. От этой пестроты у меня болели глаза, и я все это возненавидел. Позже, когда уже учился в институте, я открыл для себя иной стиль, другой образ жизни, и особенно – японскую эстетику с ее успокаивающей черно-белой цветовой гаммой. Именно тогда я и понял, что в душе я минималист, и навсегда остался верен этому стилю, ни на шаг не отступая от него ни в моде, ни в где-либо еще. Но я не стремлюсь к примитивности в процессе работы: все мои выкройки, фасоны и материалы, которыми я пользуюсь, чрезвычайно сложны и хитроумны» ⁴.

В тот период жизни, когда случилось похищение его дочери, Кельвин Кляйн был на гребне волны. Он трижды получал вожделенную премию компании «Коти» (Coty American Fashion Critics Award): в 1973, 1974 и 1975 годах. Премия была учреждена в 1942 году одноименной влиятельной компанией по производству косметических средств и парфюма для поддержания и прославления американской моды и бренда Made in USA во время Второй мировой войны. Кроме того, Кельвину неоднократно отдавали свои голоса читатели очень критически настроенных страниц журнала Women’s Wear Daily и модного раздела газеты «Нью-Йорк Таймс», которые и в наше время обладают властью создавать и разрушать целые модные карьеры. В 1977 году редактор раздела моды «Нью-Йорк Таймс» Бернардина Моррис, умершая в 2018 году в возрасте девяноста двух лет, не поскупилась на хвалебные слова по поводу дефиле, которое только что посетила: «Мистер Кляйн, давно известный своими великолепно сидящими моделями, перешел к более свободному и струящемуся стилю. Ткани настолько великолепны, что настраивают на сибаритский лад, а одежда настолько проста, что никому и в голову не придет сказать: “Поглядите-ка, что на ней за платье!” – но все скажут: “Как она великолепна!”» ⁵

Кельвин Кляйн пользовался бешеным успехом в городе. В свои тридцать шесть лет он был красив, атлетически сложен и холост. В то время Нью-Йорк, «Большое яблоко», еще был самым опасным городом в мире, а его ночная жизнь пестрела точками наркотрафика и другими местами сведения счетов. Сильно активировались движения за права женщин, за гражданские права, в том числе и за права гомосексуалов. Люди богатые и могущественные с распростертыми объятиями принимали все, что им подсовывала эпоха. Они ночи напролет пьянствовали (а иногда и принимали запрещенные средства) и танцевали на модных городских дискотеках: Electric Circus, Ice Palace 57 или в Hurrah на 62-й улице. Но местом притяжения для всех, местом, куда обязательно надо было пойти, чтобы на других посмотреть и себя показать, был, ясное дело, Studio 54. Торжественно открытый в 1977 году на 54-й улице, этот бывший зал оперного театра, построенного еще в 1927 году, быстро стал самым популярным местом в период между пришествием стиля диско и эпидемией СПИДа, когда сексуальная свобода достигла апогея. Здесь собирались все сливки городского общества – от аристократов в поисках сенсаций до знаменитых артистов. Здесь бывали Энди Уорхолл, Шер, Лайза Миннелли, Даяна Росс, Бьянка Джаггер, Брук Шилдс и, конечно, Кельвин Кляйн. Он любил там появляться, ухоженный, в прекрасном окружении, с бутылкой шампанского. За ним следовала пресса, приглашаемая владельцем заведения Стивом Рубелем, чтобы увековечить эти вечеринки. Все объективы камер были нацелены на модного дизайнера, популярного в городе. «Кельвин Кляйн в то время был известен широкой публике главным образом потому, что часто мелькал на страницах гламурных журналов. Как человек публичный, он был всегда на виду», – подчеркивает Нэнси Дэйл.

3

В девятнадцать лет Доминик Ренси толком не знал, чем хочет заниматься. Родился он в Мартинике, а жил в Нью-Йорке, в маленькой квартирке своих родителей в доме № 71 по 97-й улице, с того самого момента, как вся семья в 1971 году покинула французский остров на Карибах. Мать его была приходящей помощницей по дому, а отец работал в «Кон Эдисон», одной из самых крупных компаний США, занимающейся газом и электричеством. Несмотря на юный возраст, Доминик был обладателем довольно богатого досье в правоохранительных органах: управление автомобилем без прав, ношение огнестрельного оружия без разрешения, магазинные кражи… В феврале 1978-го он полгода отсидел в тюрьме. Жил он на случайные мелкие заработки, не всегда блестящие и не всегда задекларированные. Последнее время он мыл посуду в ресторане La Potagerie на Пятой авеню. Туда его устроила сводная сестра, которая работала официанткой в том же заведении. «Этого парня несло по жизни куда попало, без всяких перспектив на будущее», – вспоминал Стивен Гэн, соавтор биографии Кельвина Кляйна.

Сестра, двадцатичетырехлетняя Кристин Поль Ренси, была хорошенькой девушкой с точеной фигуркой и множеством браслетов на руках. При каждом ее шаге браслеты посверкивали. Она тоже перебивалась случайными заработками, но ее жизнь отличалась куда большей стабильностью, чем жизнь сводного брата. Она жила одна в квартире напротив родительской, в доме № 60 по 90-й улице, и подрабатывала к основному заработку, присматривая за детьми из зажиточных семей восточной части Манхэттена, провожая и встречая их из школы. Джейн Сантр, мать Марси, сразу узнала «похитительницу из автобуса» по описанию стражей порядка: Кристин Поль время от времени присматривала и за ее дочерью. Познакомились они в ресторане La Potagerie, владелец которого в то время был ее любовником.

Доминик все предусмотрел. Идея пришла ему в голову в ноябре 1977-го, когда в один из вечеров он, как обычно, бездельничал, валяясь на диване в квартире родителей, – привычное для него занятие. В тот день взволнованная Кристин сунула ему под нос какую-то «желтую» испанскую газетенку, где смаковалась жизнь селебрити:

– Глянь, это же я!

И правда, на заднем плане фото он увидел старшую сестру в элегантном белом комбинезоне в окружении детей лет одиннадцати возле Бродвейского Винтер Гарден Театра, где тогда шла музыкальная комедия «Битломания» о ливерпульской четверке. Джейн тогда попросила сфотографировать Марси и весь ее класс во время похода в театр, приуроченного ко дню ее рождения. В углу фотографии был ясно виден Кельвин Кляйн, тоже захотевший сопровождать дочь в такой знаменательный день.

– Ого, да ты водишь дружбу с богатыми и знаменитыми! – воскликнул тогда Доминик, уверенный, что его сестра состоит в свите знаменитости.

С этого момента в его голове стал вырисовываться план: похитить девчонку и запросить у богатого отца сто тысяч баксов за ее освобождение! Да проще простого. Детские игрушки! Он все предусмотрел и разработал схему действий, которую назвал «план пятидесяти пяти дней». Почти два месяца парень тщательно отслеживал жизнь Кельвина Кляйна – сначала по книгам и журналам, которые регулярно брал в муниципальной библиотеке Манхэттена на 42-й улице. Ему хотелось узнать все о человеке, чьей жизнью он был околдован. Потом он вообразил себя частным детективом и начал часы напролет простаивать под окнами квартиры и офиса знаменитого модельера. Он изучил его рабочее расписание и все передвижения, прячась в дверных проемах соседних домов. При этом все сведения он тщательно заносил в черную записную книжку и без конца щелкал фотоаппаратом. Вторая часть его плана состояла в том, чтобы как можно лучше изучить привычки потенциальной жертвы. С той же тщательностью он отслеживал каждое движение Марси: ее ежедневные походы в школу и из школы, кто из нянек и в какой день ее сопровождал, насколько часто она видится с отцом… И так же тщательно заносил все в блокнотик.

«Он действительно думал, что способен всех перехитрить», – вспоминал Стивен Гэн. Поскольку Доминик чувствовал себя как в детективном фильме, он прочесал множество городских улиц и переписал номера всех телефонов-автоматов. Оттуда он и будет звонить Кельвину Кляйну в день похищения, чтобы передать четко разработанные инструкции на весь этот нелегкий день. Уговорить Кристин Поль было нетрудно. Это ей он поручит деликатное задание увезти Марси. «Да проще простого!» – подумала она тогда. Девочка ее знает и доверяет ей. Марси привезут в маленькую двушку Кристин. Впрочем, телефон как средство связи злоумышленники все же оставили, чтобы общаться между собой. Третьим членом преступной шайки стал Сесил Уиггинс, приятель Доминика, работавший грузчиком в бакалейной лавке. Его миссия заключалась в том, чтобы предоставить автомобиль, на котором можно будет увезти Марси и Кристин Поль, а потом стеречь девочку, пока Доминик не получит выкуп.

После двух месяцев тщательной подготовки Доминик решил, что пора действовать. Он был уверен, что разработал блестящий план и ничто не сможет ему помешать. Однако препятствие возникло уже в первые часы назначенного дня – 3 февраля 1978 года. Рано утром Доминик отправился на квартиру Сесила, но открыла ему подружка приятеля. Сесила задержали за превышение скорости в состоянии алкогольного опьянения, сам он находился в вытрезвителе, а его машина на штрафстоянке! Мгновенно был найден запасной план: Кристин Поль в одиночку займется транспортировкой девочки до своей квартиры на такси и убедит ее, что и сама тоже стала заложницей. Якобы какие-то двое мужчин угрожали ей смертью, если она откажется увезти Марси.

– Алло! Деньги при тебе?

Звонок, которого так дожидался Кельвин Кляйн у себя в кабинете, прозвучал только в три часа дня. Его тут же окружили десятки агентов ФБР, но он прекрасно держался и сохранял хладнокровие, сразу потребовав, чтобы ему дали поговорить с дочерью.

– Ее со мной нет! Деньги при тебе? – настаивал Доминик.

– Да! Да! – рявкнул в трубку Кельвин Кляйн, позволив ярости выплеснуться наружу.

– Клади их в бумажный пакет. У тебя двадцать минут, чтобы доехать до телефонных кабинок на углу Лексингтон и 42-й улицы. Я позвоню, – грубо отрезал похититель и бросил трубку.

Этот звонок окажется первым в длинной серии звонков, которая заставила Кельвина Кляйна метаться от будки к будке по всему Манхэттену, а следом за ним – и всех агентов ФБР. Да и не только их: Том Монастер, фотограф при таблоиде «Нью-Йорк Дейли Ньюс», услышав, как и всякий уважающий себя папарацци, сообщение полиции Нью-Йорка о деле, сулящем выгодный репортаж, сразу насторожился и выдал такую фразу: «Похищение ребенка весьма известной особы: шаг за шагом!» И, щелкая фотоаппаратом, отправился следом за модельером по всем предполагаемым пунктам встречи с похитителем, которые называли по радио агенты ФБР. В Интернете до сих пор есть эти черно-белые патинированные фото, на которых Кельвин Кляйн, явно смущенный, набирает номер за номером от руки, а под мышкой у него торчит пакет из крафтовой упаковочной бумаги. Последняя точка встречи, указанная Домиником Ренси Кельвину Кляйну, находилась на территории «Пан Америкэн», знаменитой американской авиакомпании, существовавшей с 1927 по 1991 год и выделявшейся среди прочих элегантной летной формой своих экипажей. Ее нью-йоркские офисы в то время располагались как раз за центральным вокзалом, в небоскребе в пятьдесят девять этажей. С самого дня ее торжественного открытия в 1963 году эта футуристическая высотка славилась как самое большое офисное здание в мире.

– Клади бумажный пакет наверху правого эскалатора и убирайся!

После долгих препирательств с агентами ФБР было решено, что модельер, как настоящий смельчак, сам положит пакет с деньгами и вернется к себе в кабинет, где будет ждать звонка, – похититель сообщит ему, где держит Марси.

Когда Доминик Ренси открыл крафтовый пакет, лежавший на мраморном полу возле последней ступени эскалатора, он не поверил своим глазам: внутри действительно лежали сто тысяч долларов, аккуратно сложенные. Он прыгнул в такси, велел себя высадить возле ближайшего телефона-автомата и позвонил в кабинет Кельвина Кляйна, который ждал звонка, положив руку на трубку.

– Пакет у меня! Твоя дочь находится в доме 60 в восточном секторе 97-й улицы.

Это был адрес Кристин Поль.

«Теперь-то уже можно сказать, что шайка подобралась – нарочно не придумаешь: дурак на дураке», – посмеивался потом, сидя в своем кабинете, Харви Хишбейн, адвокат, с которым по этому делу консультировался Сесил Уиггинс. Спустя сорок четыре года после этой невероятной истории он все еще с улыбкой вспоминал эту «шайку разгильдяев».

Надо было видеть эту сцену: запыхавшийся, растрепанный Кельвин Кляйн взлетал по лестнице, прыгая через четыре ступеньки и не зная, в какую дверь стучать.

– Марси! Марси!

– Папа! Папа! Я здесь! – тоже принялась кричать Марси, услышав голос отца.

Застигнутый врасплох Сесил Уиггинс к тому времени уже освободился из вытрезвителя и подбегал к квартире. Кристин Поль сразу прикинулась второй заложницей. Оба не оказали никакого сопротивления и не пытались препятствовать, когда девочка, выскочила на лестницу и бросилась в объятия отца. А он прижал ее к груди и расплакался. Затем они вместе быстро покинули этот дом. «Вдруг я услышала голос папы, который звал меня по имени и стучался во все двери подряд. Я бегом выскочила на лестницу, увидела его и бросилась ему на шею. Я за всю свою жизнь не чувствовала себя так спокойно и безопасно», – вспоминала потом Марси ⁶. В эту ночь все трое – Кельвин, Джейн и Марси – остались ночевать в квартире в Соверене. С самого дня развода все семейство впервые собралось вместе.

Сесила и Кристин Поль задержали сразу после того, как отец и дочь воссоединились. А Доминик, гордый, что так удачно все провернул, вернулся в родительский дом не сразу, а только после небольшого турне по кабакам. Он ничего не знал об аресте сообщников и, заглянув в ближайший паб, объявил посетителям, что только что получил сто тысяч баксов и по этому случаю угощает всех присутствующих. Его задержали только на следующий день, 4 февраля 1978 года, когда он возвращался в свою овощную лавку. И если Кристин Поль настояла на своем и была признана потерпевшей, то Сесила сразу вызвали на допрос.

4

В шестидесятые и семидесятые годы публикации о похищении детей знаменитостей постоянно мелькали в прессе. Во Франции самым памятным стало похищение девятилетнего Кристофа Мерье 9 декабря 1975 года. Внук Шарля Мерье, основателя влиятельной фармацевтической группы, был возвращен за выкуп в двадцать миллионов франков. В США надолго удержалась в памяти история сына Фрэнка Синатры. В 1963 году Фрэнк Синатра – младший, многообещающий певец девятнадцати лет от роду, был похищен шайкой из троих преступников, когда возвращался после одного из своих концертов. За него запросили выкуп в двести сорок тысяч долларов. Запомнилась и история шестнадцатилетнего Джона Пола Джетти, внука нефтяного магната Дж. Пола Джетти, похищенного в Риме в 1973 году. Парня держали в неволе четыре месяца и при этом пытали: отрезанный кусок его уха курьер доставил в одну из газет, чтобы надавить на семью Джетти, не желавшую платить выкуп в два миллиона долларов. Пленника отпустили в Неаполе. И если преступников в конце концов поймали и судили, то полученный ими выкуп так и не нашли. Фильм, снятый об этой истории, «Все золото мира», наделал много шума в 2017 году. Публика до сих пор находится под его очарованием.

Тем более 8 мая 1978 года, когда в Верховном суде Нью-Йорка начался процесс над Кристин Поль, Домиником и Сесилом, журналисты были тут как тут. Роскошь, деньги и гангстеры – просто раздолье для прессы. «Один из предполагаемых похитителей одиннадцатилетней дочери модельера Кельвина Кляйна утверждает, что никогда не думал, что Кляйн вызовет полицию. Он должен был просто отдать сто тысяч долларов в обмен на девочку, и все. Никто бы об этом не услышал», – можно было прочесть в одном из изданий «Ассошиейтед пресс джорнал». Джейн и Кельвин доверились суду. Дело было несложным, виновные уже сидели за решеткой, не имея возможности выплатить несколько сотен тысяч долларов, которые затребовал прокурор. Если Сесил Уиггинс, согласившись, как было принято в Америке, на «чистосердечное признание», выторговал себе всего два года заключения, то Доминик и Кристин настроились на сопротивление любому приговору. Родителей малышки Марси ожидал сюрприз.

– При первом знакомстве Кристин произвела на меня впечатление воспитанной и умной женщины, что совершенно не соответствовало типу личности, который ждешь встретить, занимаясь подобным делом, – вспоминает сейчас Ален Зейдлер, адвокат, которому поручили защищать на процессе интересы Кристин.

Поначалу адвокат был уверен, что в эту скверную историю девушку втянул ее брат-рецидивист. Хитрая девица, видимо, и сама так думала, потому что вдруг огорошила суд: оказывается, Кельвин Кляйн был ее любовником, они встречались при каждой возможности, и он сам попросил ее похитить дочь, чтобы привлечь внимание к своей персоне и добиться желанной рекламы с наименьшими затратами.

Этот крутой вираж никого не убедил и очень разозлил Кляйна и его окружение.

– Я в жизни не слышал такого отвратительного и презренного вранья! – кричал Кельвин Кляйн ⁷.

Отчаянно сопротивляясь, Кристин попыталась зайти с другой стороны: даже если они и не были любовниками, идея похищения все равно принадлежала знаменитому модельеру. Эта версия тоже не продержалась долго. После нескольких дней слушания и бесконечных переносов настал последний срок, и в деле снова обозначился поворот: Кристин и Доминик пришли к соглашению с прокурорским кабинетом и наконец подписали чистосердечное признание в надежде, что им скостят срок. Их приговорили к двадцати пяти годам тюрьмы с возможностью подать прошение о помиловании после восьми лет и четырех месяцев заключения. Кристин Поль Ренси провела за решеткой шестнадцать лет, выйдя на свободу 28 сентября 1994 года. Ее брат Доминик, «мозг» их преступной аферы, освободится только 17 июня 1999 года, пробыв за решеткой двадцать один год. Дальше их следы теряются. Остались только их имена на сайте Департамента исправительных наказаний города Нью-Йорка.

Кельвин Кляйн и его дочь Марси не любят вспоминать эти события. Единственное упоминание о них всплывет потом в прессе, в большой статье об успехах модельера, опубликованной в американском журнале Vanity Fair в августе 2008 года. «Это был кошмар, который сильно изменил нашу жизнь», – решился тогда поведать журналистам модельер.

Однако Кельвин Кляйн не сомневался, что для его бренда эта история станет благословением. И действительно, в неделю, последовавшую за похищением Марси, имя Кельвина Кляйна не сходило со страниц газет и звучало на всех радиоканалах. А джинсы с его фирменным знаком, поступившие в продажу, разлетались как горячие пирожки. Большой магазин «Сакс» на Пятой авеню меньше чем за пять дней распродал более тридцати тысяч пар.

После этого империя, созданная Кельвином Кляйном, быстро пошла в гору. Марка, долгое время привлекавшая к себе внимание как один из множества лейблов, стала определять контуры американской моды. Продвижение было стремительным и, как и подобает настоящей роскоши, непринужденным, при этом никогда не опускаясь в стиле до эстетических излишеств.

В девяностые годы Кельвин Кляйн уже будет признан лучшим среди дизайнеров своего поколения. Рекламные ролики его парфюмов, CK One или Obsession, с юной Кейт Мосс войдут в историю. Тем не менее в 2003 году он решит продать свой товарный знак американской группе PVH (среди прочего владевшей к тому времени товарными знаками Tommy Hilfiger и DKNV) за кругленькую сумму в четыреста тридцать миллионов долларов и отойти от дел. Что же до Марси, то она стала весьма уважаемым в Нью-Йорке продюсером телепередач, среди которых культовая «Воскресная вечерняя жизнь», получившая четыре премии «Эмми».

Катуша, утонувшая муза

«Бывшая топ-модель Катуша, в конце восьмидесятых муза и советчица модного дома Ива Сен-Лорана, вот уже шесть дней не появлялась дома. Обеспокоенные обстоятельствами ее исчезновения, друзья обратились в полицию. Все наводило на мысль, что бывшая модель, прозванная Черной принцессой, упала в Сену, возвращаясь с бурной вечеринки».

Le Figaro, 6 февраля 2008 года

Найденное в четверг, 28 февраля, в Сене тело бывшей модели Ива Сен-Лорана Катуши Найан, пропавшей в начале февраля, опознано после проведенного в пятницу вскрытия.

Le Monde, 1 марта 2008 года

Она упала в воду и сразу пошла ко дну.

Заявление, сделанное следователем по делу Катуши в газете L’Express 7 марта 2008 года

Близкие бывшей модели Катуши, чье тело было выловлено в Сене в конце февраля, не верят, что это был несчастный случай.

Le Parisien, 13 марта 2008 года

1

В ночь с 31 января на 1 февраля в Париже лило как из ведра и дул сильный ветер. Под его порывами вода в Сене ходила ходуном. На промерзших и скользких плитах набережной не было видно ни души. От ветра звенели окна пришвартованных шлюпок. Около часа ночи Катуша Найан ⁸, бывшая модель, звезда восьмидесятых, уже давно распрощавшаяся с подиумом, возвращалась домой. На ней была короткая белая кожаная куртка, длинное прямое платье с блестками, плотные колготки и темные сапоги на каблуках.

Былая гордость парижской моды, Катуша вышла из ресторана, расположенного в Первом округе, на рю Сент-Оноре. Он назывался «Крепыш», дом-маяк, так называемый show-off, куда избранные всегда могли зайти как к себе домой. На ужине с друзьями напитков было хоть отбавляй. Один из друзей взялся подвезти Катушу на такси и высадил ее в нескольких шагах от «Пти Витесс». «Пти Витесс», с французского «Тихоход», был огромной голландской баржей в 90 квадратных метров, с черно-песочным корпусом (теперь его перекрасили в черно-красный), стоявшей в Восьмом округе, в гавани Елисейских полей под номером 39. Эту баржу бывшая модель арендовала на двоих вместе со своим возлюбленным, пятидесятилетним художником, который велел называть себя Виктором и которого той ночью не было дома. Одна важная деталь: чтобы попасть на «Тихоход», стоявший на Сене между мостом Александра Третьего и мостом Согласия, надо было пройти по соседнему деревянному бело-голубому судну под названием «Миозотис»⁹. Такой паркур по пришвартованным судам требовал немалой сноровки, особенно если надо было добраться до дальних судов.

– Мне холодно, мне холодно, – услышал в ту ночь житель соседнего судна.

Среагировав на странные слова, он вылез на палубу и огляделся по сторонам. Но, никого не увидев, снова отправился спать.

Что произошло потом, не знает никто. Но в эту ночь бывшую королеву красоты последний раз видели живой.

На следующее утро всплыли несколько фактов, впоследствии составивших «загадку Катуши». Во‑первых, состояние ее сумочки, которая, как и знаменитый красный пуловер в деле Кристиана Рануччи ¹⁰, сразу вызвало вопросы у тех, кто знал о другом положении вещей. Одна мелочь, крошечная деталь, на которую натолкнулись все, включая полицейских, мешала логичному расследованию дела, словно маленький кусочек пазла, не вписывающийся в общую картину. Коричнево-бежевая сумочка Катуши, выделанная под черепаховый панцирь, лежала перед входом на баржу на уровне рулевой рубки. Внутри сумочки были обычные женские мелочи – ничего необычного, но они были сухими, хотя всю ночь шел дождь. Первым это заметил Дориан, сын Виктора. Было и еще одно странное обстоятельство: упомянутый молодой человек не сразу предупредил полицию об исчезновении бывшей топ-модели. А Катуши уже не было в живых…

Двадцать восемь дней все пребывали в напряжении. За это время дело обросло длинным шлейфом теорий и спекуляций. И в ближайшем окружении модели, и в более далеких кругах вездесущей прессы о нем говорили как о чем-то скандальном и серьезном. 17 февраля 2008 года ежедневная газета «Депеша» вышла с таким заголовком: «Действительно ли Катушу, Черную принцессу, вытащили из воды?»

Похищение, самоубийство, бегство, убийство, несчастный случай… Рассматривались все возможные гипотезы. Семья и друзья подключили к расследованию Бригаду по борьбе с преступлениями против личности, специализирующуюся на случаях загадочных исчезновений. По всей территории Франции разослали уведомления о начале поисков, открыли следственное дело. На берегах Сены работала бригада водной полиции: ныряльщики искали тело или хотя бы какие-то улики и безрезультатно обшарили основное русло и притоки.

28 февраля 2008 года случайный прохожий положил конец всей этой захватывающей истории. Около часа дня он проходил по мосту Гарильяно, что в шестнадцатом округе, и увидел плавающее в воде тело. До того места, где находилось водное жилье Катуши, было пять километров. Найденное тело опознали как тело пропавшей модели, и это подтвердила экспертиза. За ту самую кожаную юбку, в которой она пришла на вечеринку в «Кост», зацепились ветки. Сорокасемилетняя бывшая примадонна подиума утонула. И смерть ее была окружена ореолом тайны.

В тот же день, 28 февраля 2008 года, после ужасной находки в Сене с новой силой возобновилось следствие. Ни для кого не было секретом пристрастие Катуши к кокаину. В каком состоянии она была в ту ночь? Могла ли наложить на себя руки? Кто мог ей этого пожелать? Может быть, у нее произошла какая-то нежелательная встреча? Что делал в ту ночь ее любовник?

В ту же ночь произвели вскрытие ¹¹. Ни повреждений, ни следов сексуального насилия обнаружено не было. Только на внешней стороне левого бедра и на левой ягодице наблюдалась гематома с отслоением мышечных волокон, но без перелома или трещины. Токсикологический анализ показал изрядное содержание алкоголя в крови за несколько часов до смерти (1,22 г/л), но никаких наркотиков.

Сразу четко наметились три версии расследования: случайное падение, самоубийство и убийство. Второе отмело окружение модели. Катуша была полна жизни и обожала своих троих детей, наперебой заявляли все ее друзья. Полицейские, которые пытались восстановить ход событий, больше склонялись к первой версии – к несчастному случаю. С их точки зрения, дело обстояло так: Катуша много выпила, упала в воду и утонула, тем более что она сама называла себя неуклюжей и никто не видел, как она плавает.

– Я помню, как она в купальнике просто окуналась в воду в бассейне месье Сен-Лорана в Марракеше на съемках фильма Жерома Миссольца «Ив Сен-Лоран, все ужасно», – рассказывала Доминик Дерош, бывшая пресс-атташе модного дома, хорошо ее знавшая.

Также многие вспоминали случай, когда в 2004 году Катушу пришлось спасать и вытаскивать из воды. В тот день ей на помощь пришел ее друг, камерунский стилист Иман Эйси. Произошло это в Париже, возле моста Александра III. Катуша пригласила Имана на такое же, как и у нее, жилье на воде, к своему приятелю, «французу немного старше ее, имени которого я не помню», вспоминал потом Иман. Судно друга стояло возле самого моста. Гостей сердечно приняли, атмосфера была праздничная, все слегка захмелели.

– Вдруг я услышал резкий вскрик и в тот же миг увидел Катушу в воде. Она упала и потеряла свой парик. Я сразу же прыгнул в воду. Люди начали собираться на палубе, а я почувствовал, что течение здесь сильное, и мы с Катушей в намокшей одежде весим прилично.

Друг модели был убежден, что в тот день она просто потеряла равновесие: прошедший рядом речной трамвай раскачал лодку, по которой она шла. Значит, эта же история повторилась через четыре года?

А вот семья Найан считала, что все не так просто – и количество «темных мест» в этой истории постоянно увеличивается. Так, например, ни на теле, ни на лице Катуши не наблюдалось следов долгого пребывания в воде: ни отечности, ни раздутости, ни внешних повреждений от столкновения с плавающими в воде предметами.

– Как это возможно? Как может тело двадцать восемь суток провести в воде и не иметь никаких следов утопления? – твердил один из ее родственников.

Интригует и реакция Дориана, который сразу не оповестил полицию об исчезновении Катуши и не нашел ничего, кроме дамской сумочки. Все в этой истории было как-то не так.

К тому же один из друзей утверждал, что в эти дни Катуша выглядела чем-то явно обеспокоенной. Чтобы приоткрыть завесу тайны, вызывающую тревоги и кривотолки, семья Катуши обратилась за помощью к звездам адвокатуры. И дело взяли в свои руки Ролан Дюма, бывший министр Миттерана, и Усман Сейе, известный специалист по уголовному праву из Дакара.

2

В то время, когда началось расследование, Париж лихорадило: проходила неделя моды. Газеты и журналы пестрели репортажами о бракосочетании бывшей топ-модели Карлы Бруни и действующего президента республики Николя Саркози. В ходе своей успешной карьеры манекенщицы Катуша достаточно хорошо узнала новоиспеченную первую леди. Хотя разница в возрасте у них составляла семь лет, обе часто встречались на одних и тех же подиумах, начиная с показов Ива Сен-Лорана и Кристиана Лакруа.

Они находились в самом центре тех опьяняющих недель женской красоты, что волновали и покоряли Париж, Милан, Лондон и Нью-Йорк. То были моменты роскоши, славы и сверкающей мишуры. Редко кому из моделей удавалось расчистить себе путь к славе, и еще реже удавалось пробиться африканкам, осевшим в Париже в восьмидесятые годы, таким как Катуша. А она была моделью особой: не из разряда холодных и отрешенных красавиц и не из тех мускулистых и мясистых девушек типа Клаудии Шиффер, Эвы Герциговой или Наоми Кемпбелл, что заполонили подиумы девяностых. Молодая чернокожая женщина с хрипловатым громким голосом, появляясь на подиуме как существо солярной, солнечной природы, зачастую выглядела более первозданной и была менее манерной, чем ее партнерши из Европы и Штатов.

– С фигурой африканской статуэтки, – говорил Пьер Берже, – и андрогинным телосложением, с головой, гордо сидящей на длинной, тонкой и крепкой шее, Катуша представляла собой новый идеал красоты, который сразу убедил всех крупных парижских модельеров.

От Кристиана Лакруа до Пако Рабанна и Юбера де Живанши, не говоря уже об Иве Сен-Лоране, самом значительном и заметном, все доверяли ей для дефиле лучшие свои силуэты. Но это еще не все. Катуша, казалось, несла в себе частицу некой осязаемой и пленительной тайны. При всех она могла вдруг разразиться неожиданным хрипловатым смехом, у нее всегда были в запасе неподражаемо саркастические и задиристые шуточки, которые она бросала направо и налево, провоцируя публику. И все, кто с ней общался, будь то близкие друзья или случайные знакомые, в один голос утверждали: это была женщина редкого обаяния, из тех, с кем никогда не соскучишься. Но с другой стороны, ее портрет дополняли стыдливость, граничащая с робостью, а также глубокое одиночество, подчеркнутое флером меланхолии. Эта загадочность сопровождала ее с детства.

Успех и слава пришли к ней не сразу – как и магия нарядов от кутюр. Детство Катуши прошло в постоянных метаниях между Гвинеей, Мали и Сенегалом. Все знали модель под именем Катуша, друзья по подиуму называли ее Катуш, кутюрье Кристиан Лакруа именовал «Гордой дикаркой», а пресса – Черной принцессой. Но на самом деле при рождении ей дали имя Кадьяту Найан. В семье рассказывали, что имя Катуша дал ей отец, Джибраил Тамзир Найан, в честь «катюши», советской ракетной установки, нагнавшей много страху на врагов в ходе Второй мировой войны.

В их семье было шестеро детей: Дауда, Кадьяту, Ральяту, Мамади, Фату и Башир. Катуша была вторым, самым живым и непокорным ребенком. Она часто сбегала из дома и заставляла нервничать своих близких. Родители ее были интеллектуалами: мать, Аисату Дьялло, принадлежала к первому поколению женщин, посещавшему школу. Отец, Джибраил Тамзир Найан, умерший в 2021 году, был блестящим историком и писателем и специализировался на истории региона, расположенного в Западной Африке между Мали и Гвинеей.

Катуша родилась в 1960 году в Конакри, во времена правления президента Секу Туре ¹², первого президента Независимой Республики Гвинея. На будущем диктаторе сосредоточились все чаянья народа, в том числе и родителей Катуши. Это там, в Гвинее, ей в девять лет произвели женское обрезание и сослали в Бамако, в Мали, где она подверглась сексуальному насилию. Эту трагедию она описывает в своей автобиографической книге «В моем теле», вышедшей в 2007 году: «Мне произвели эксцизию ¹³. И случилось это не в Средние века, а в 1969 году. Это варварское деяние совершили не где-нибудь в глухомани, среди беднейшего населения, не знающего ничего о гуманитарном и социальном прогрессе. Нет, это случилось в столице Гвинеи, в среде интеллектуалов, которые получили университетское образование во Франции» ¹⁴.

В Сенегале, в Дакаре, она впервые увлеклась показом моды. Четырнадцатилетняя Катуша загорелась мечтой о моде и о побеге. Одна из ее тетушек взялась ей в этом содействовать. До Парижа ведь всего шесть тысяч километров, подумаешь!

– Я уже очень полюбила мир моды и жадно читала все журналы о моде, какие могла достать. Я мечтала уехать из Африки и стать моделью в Париже. И не сомневалась, что стану знаменитой! Этой мечтой я поделилась с тетушкой Марией, – рассказывала Катуша.

И вот в 1980 году двадцатилетняя девушка ростом метр семьдесят восемь осуществила свою мечту и сошла на берег в Париже. Все, что за этим последовало, будет описано в модных журналах, в проспектах модных показов и в книгах модных кутюрье.

Первым, кто обратил внимание на женские силуэты с узкими бедрами и широкими плечами, сделал имя на этих силуэтах, а солидный доход – на их дефиле, был знаменитый дизайнер восьмидесятых Тьерри Мюглер. Именно он даст Катуше шанс, предложив сделать первые шаги по подиуму. Ему же она будет обязана своими первыми фото для журнала «Вог». Потом будет встреча с Жюлем-Франсуа Крэи у Lаnvin, который сделает ее своей кабинетной моделью ¹⁵, потом с Пако Рабанном. Встретив ее как-то на улице, тот даст ей совет, который станет для нее ключом к покорению подиума: «Первое правило: никогда не улыбайся». Следуя его советам, она освоит его металлические платья и массивные, тяжелые прически.

Однако только с месье, как она всегда будет называть Ива Сен-Лорана, подчеркивая свое безграничное уважение к мэтру, все это обретет форму. Рядом с ним она станет самой знаменитой топ-моделью во Франции, а потом и во всем мире и будет привлекать внимание всех известных кутюрье: Кристиана Лакруа, Кензо Такада, Джанни Версаче, Валентино, Джорджо Армани, Карла Лагерфельда, Марка Боана, Джанфранко Ферре, Ральфа Лорана… Сегодня достаточно открыть в Инстаграме аккаунт katouchaniane_memorial, посвященный карьере топ-модели, который регулярно пополняется ее другом, дизайнером украшений Микаэлем Кра, чтобы понять, что всякий раз, как появлялась она, об руку с ней появлялась магия. И неважно, находилась она на подиуме или перед объективом. Катушу можно увидеть и в образе воительницы, когда на ней кожаное платье модели Тьерри Мюглера, и в мистическом образе, одетой в золото и серебро на дефиле моделей Пако Рабанна. Кутюрье сознательно пользовались ее способностью мгновенно перевоплощаться, чтобы как можно яснее и ярче донести до зрителей свои стилистические послания.

– Катуша долгое время открывала все мои дефиле и выходила в последнем платье, предшествующем платью невесты. Она всегда шутила и смеялась над идеей одеть ее в свадебное платье и повторяла, что это абсолютно не для нее. Зато она с одинаковым блеском демонстрировала и самые торжественные и пышные наряды, и деловую одежду. Для меня она всегда была существом высшего порядка, королевой, императрицей, явившейся из далеких, неизвестных краев, а может, и из другого измерения, – вспоминает Кристиан Лакруа.

Вполне логично, что, принимая участие в дефиле у самых знаменитых кутюрье, Катуша и фотографировалась у сливок журналистского сообщества: у Ирвинга Пена и Петера Линдберга. Эти фотографы никогда не получали отказа и публиковались в самых престижных журналах моды.

В модном доме Ива Сен-Лорана, располагавшемся в частном отеле «Наполеон Третий», в доме № 5 на Авеню Марсо, Катуша достигла высшего ранга первой черной топ-модели задолго до Наоми Кемпбелл. Надо сказать, что африканки всегда занимали особое место в сердце Ива Сен-Лорана ¹⁶. Они с Пако Рабанном были первыми кутюрье, открывшими миру чернокожую красоту. После первой встречи с Катушей в 1978 году Ив Сен-Лоран не скрывал своего восхищения этой высокой тонкой лианой с растянутыми к вискам миндалевидными глазами и по-кошачьи гибкой походкой. Его изумленное восхищение на самом деле никогда не проходило. До 1992 года Катуша будет участвовать во всех дефиле его модного дома, демонстрируя и предметы высокой моды, и готовую одежду.

– Катуша была похожа на сенуфо, птиц из слоновой кости, которых коллекционировал месье Ив Сен-Лоран. У нее были очень длинные ноги, широкие плечи и маленькая голова, а большой рот всегда приветливо улыбался. Месье Сен-Лоран ее обожал и доверял ей демонстрировать свои лучшие модели, – рассказывала Доминик Дерош.

Так было и с накидкой «Лев» из перьев, показанной на дефиле от кутюр в осенне-зимней коллекции 1990–1991 годов. «Я хочу, чтобы накидка смотрелась как настоящая львиная грива», – сказал Ив Сен-Лоран. И Катуша, сразу отозвавшись на пожелание мэтра, стала по-кошачьи гибкой и по-львиному величавой: ведь она, как никто другой, была способна носить эту гриву из перьев, созданную французским перьевых дел мастером Лемарье.

Даже в те дни, когда она исчезала с первых строк афиш и оставалась не у дел из-за своего скандального характера, у ее «месье» всегда находилось для нее местечко в дефиле. Такое поведение в среде высокой моды встречается очень редко, и некоторые известные личности иногда ведут себя куда более жестоко.

– Я помню, как один очень известный кутюрье унизил Катушу, пригласив в свое дефиле на стоячее место ¹⁷, – вспоминает Филипп Анжелотти, один из самых близких ее друзей.

Сен-Лоран, напротив, никогда не оставлял ее в беде и всегда старался поддержать. В июле 1997 года он пригласил ее на показ своей зимней коллекции от кутюр 1997–1998 годов. Катуше было тогда тридцать семь лет, она уже пережила несколько неудач, окунулась в разнузданную ночную жизнь и познакомилась с наркотиками. Но когда она снова вышла на подиум в салоне «Империаль» в отеле «Интерконтиненталь» на улице Кастильоне с коротко остриженными и зачесанными назад волосами, в черном бархатном костюме матадора, украшенном бриллиантами, и небесно-голубом плаще, который подчеркивал ее осиную талию, и резко обернулась, дойдя до конца подиума, все узнали в ней прежнюю, колдовскую Катушу. Словно и не было прошедших лет.

И в 1998 году, когда Ив Сен-Лоран арендовал Стад де Франс, чтобы дать сигнал к началу матча Франция – Бразилия, первого в финале Кубка мира по футболу, на пятнадцать минут полем стадиона завладели триста моделей, среди которых Карла Бруни, Летиция Каста, Адриана Карембе… И, конечно же, Катуша, которая появилась в своем черном платье «Мое почтение шутке», украшенном двумя белыми голубками. В этом же платье она выходила на дефиле от кутюр в 1988 году и в нем же приняла участие в дефиле прощания Ива Сен-Лорана с миром моды. Тогда в Бобуре ¹⁸ состоялась большая полуторачасовая ретроспектива его творчества, на которую были приглашены две тысячи человек. Снаружи ее демонстрировали на двух гигантских экранах, установленных на площадке перед Центром Помпиду, где развернулось самое последнее шоу Ива Сен-Лорана.

3

В 2008 году, когда тело Катуши достали из Сены, мир моды остерегался открыто строить прогнозы относительно причин ее гибели. То, что говорилось в кулуарах, – совсем другое дело. Было много разговоров о несносном и язвительном характере экс-звезды подиума.

И ни для кого не было секретом, что Катуша всегда обожала праздники и все запрещенное, что эти праздники сопровождает.

Прекрасная уроженка Гвинеи была ночной птицей, она переходила из компании в компанию, поздно вставала и отличалась неразборчивостью в выборе окружения. В Париже восьмидесятых и девяностых она появлялась на всех праздниках, которые проходили в «Бэн-Душ», в «Паласе», в «Привилеж», «Элизе-Матиньон» или в «Кастель» – экстравагантных храмах и самых знаменитых ночных клубах Парижа. В своих безумных эскападах по злачным местам она пересекалась с Карлом Лагерлфельдом, Грейс Джонс, Паломой Пикассо, Джонни Холидеем, Сержем Генсбуром, Филиппом Леотаром, Энди Уорхолом, Фионой Селин, а иногда – и со своей приятельницей, моделью и принцессой Бурунди Эстер Каматари. В эти же «тусовки» забредали порой политические деятели, начинающие стилисты или представители аристократических семей, падкие на всевозможные развлечения и ночные безумства. И безумства эти неизменно сопровождались кокаином и шампанским. Именно в клубе «Бэн-Душ», на праздновании дня рождения Наоми Кемпбелл, она встретила стилиста Нигеля Кёртиса, который стал мужем.

– Микки Рурк затащил меня на праздник, который в тот вечер устраивал владелец «Бэн-Душ» ¹⁹ по случаю дня рождения Наоми. С моего первого мужского дефиле прошло несколько часов. Вместе с моделями, которые участвовали в дефиле, на праздник пришла и Катуша. Мне не составило труда завести с ней разговор, – вспоминал он потом.

В таком же ресторанчике, на этот раз в клубе «Сен-Пэр» в Шестом округе, Катуша устроит торжественные похороны своей незамужней жизни. Она обожала танцевать. Особенно в «Сердце самбы» в доме № 79 по улице Боэти, в кафе с внутренним убранством в бенинском стиле. Кафе располагалось неподалеку от Елисейских полей, алкоголь там лился рекой, и никто, согласно установленному порядку, не имел права являться туда раньше двух-трех часов ночи. «Сердечко», как называли его завсегдатаи, было в самом сердце Парижа кусочком Африки, самым роскошным, самым модным и самым известным. Обычно разгар веселья приходился часов на пять утра. Кафе превращалось в неизбежное место встречи всех полуночников в то время, когда остальные заведения уже задергивали шторы. В клубе «Месье Кане» – так, по легенде, звали мавританца, который за всю жизнь не выпил ни капли спиртного, – порой дожидались десяти утра, чтобы закрыть двери и удачно начать новый день. Для некоторых представителей африканской политической верхушки ночь в этом уютном местечке тоже заканчивалась рано утром. Катуша то здесь, то там заказывала белый порошок, который называла «топливом ночных безумств» ²⁰. Из‑за этой скверной привычки «Франс-суар» окрестила ее «допинг-моделью».

В Дакаре в два часа ночи, за несколько часов до Рождества, Катушу в плотно облегающем платье и туфлях на высоких каблуках арестовали вместе с двумя подругами-сенегалками за торговлю наркотиками. Все трое попались в ловушку, которую центральный офис Отдела по борьбе с наркотиками приготовил для известного в Дакаре наркоторговца по прозвищу Ваде. Речь шла о хорошем куше – несколько килограммов героина и кокаина – и в конечном итоге о серьезном приговоре: два года тюрьмы без отсрочки и других послаблений для королевы подиумов. Моделей препроводили в центральный комиссариат, а потом в следственный изолятор, где они провели ночь. В результате пресса страшно разозлилась, скандал докатился до Франции, и повсюду слышались намеки на международную сеть торговли наркотиками. Однако версия самой Катуши, чей адвокат добился ее освобождения из-под ареста под залог через два дня, была совсем другой. В своей книге мемуаров модель рассказывает, что из Турции она решила сделать крюк, чтобы еще до Парижа заехать в Дакар, и влипла в эту историю только потому, что оказалась «не в то время не в том месте».

Катуша была не такая, как остальные. Она не имела привычки настолько серьезно ко всему относиться, как некоторые из ее младших подруг. Возьмем, к примеру, Синди Кроуфорд, американскую топ-модель с атлетической фигурой. Всегда в нужном месте и всегда с миллионными гонорарами, она построила свою карьеру твердой рукой мастера, подписав кабальные контракты с «Ревлон» и «Пепси» в 1989 и 1992 годах. Или немку Клаудию Шиффер, которой покровительствовал ее отец-адвокат и любые передвижения которой проходили всегда без сучка без задоринки. И очарования спортивной и пышущей здоровьем красоты, как у француженки Эстель Лефебюр, будущей Эстелль Холлидей, блондинки с чистейшей улыбкой, у Катуши тоже не было. Даже наоборот, Катуша с ее вечными опозданиями и безбашенными ночными эскападами не вписывалась в разряд «отличниц».

Она не была под контролем и не вязалась с пейзажем мира моды, зачастую неестественным и чрезмерно раздутым рекламой. Может быть, именно поэтому многие дизайнеры часто предпочитали ее другим моделям.

– Лица, фигуры и слава многих моделей подчас идут впереди нарядов, которые им приходится примерять. Так произошло и с Линдой Евангелистой, и с Наоми, которые вышли у нас на дефиле только один раз, потому что слишком «гламурны» и слишком «топовы» для той атмосферы, какую я стремлюсь создать. Но я сразу понял, что в Катуше вместе с ее природной живостью и умением очаровать публику есть что-то еще, что-то особенное, присущее только ей. Она естественно включается в любое пространство, улавливает характер тех модных домов, где выходит на дефиле, и без труда вливается в стиль каждого из них, – рассказывает сегодня Кристиан Лакруа.

Возможно, именно это ее свойство, эта способность держаться особняком от всех, и привлекло к ней таких режиссеров, как Марко Феррери и Леандр-Ален Бейкер, у которых она снималась в 1987 и 2007 годах. В то время редко кто из моделей был способен сделать скачок с подиума на большой экран. Разве что Ким Бессинжер, секс-символ Америки, у которой была своя звезда на Голливудском бульваре, смогла в 1983 году прорваться на экран в роли возлюбленной Джеймса Бонда в фильме «Никогда не говори никогда».

Если муза Ива Сен-Лорана в прошлом зарабатывала много денег на дефиле, на интервью в прессе и всяких публичных кампаниях, то так же много одалживала, раздавала, тратила и просто проматывала. Будучи женщиной щедрой, она на практике применяла свою любимую африканскую поговорку: «У меня длинные пальцы, чтобы удобнее было хватать банкноты, и большие промежутки между пальцами, чтобы банкнотам удобнее было исчезать». То же самое констатировали следователи, когда расследовали обстоятельства ее смерти. Их расследование показало, что в 2008 году Катуша в финансовом смысле полностью зависела от своего сожителя и постоянных заработков у нее не было.

Этот факт отметает гипотезу, согласно которой он позарился на ее деньги. На момент ее исчезновения банковский счет Катуши был дебетовым, буквально в несколько сотен евро. И та, кого весь мир привык видеть в одежде от ведущих мастеров, в последний свой вечер вышла из дома в одежде, купленной, скорее всего, задешево в торговом центре: колготки GAP, платье Diabless, куртка Corleone.

Еще Катуша обладала удивительной способностью везде опаздывать. Чтобы держать под контролем свою модель, прожигательницу жизни по ночам и звезду подиумов днем, кутюрье Юбер де Живанши безуспешно окружал ее будильниками, а иногда и высылал за ней своего шофера, чтобы тот вытащил ее из «Бэн-Душ», где она время от времени пряталась от него за диванами. Был и еще один метод: франко-тунисец Азедин Алия, всеми любимый и уважаемый кутюрье, оборудовал в своих апартаментах в Марэ дортуар для моделей – и для неуправляемых, которых он умел держать в узде, и для беспроблемных. Он собирал их всех, как большую семью: от Кристи Тюрлинген до Синди Кроуфорд, от Грэйс Джонс до Линды Евангелисты. Это одновременно позволяло ему организовать и примерочные, которые работали всю ночь, когда готовили новую коллекцию, а возможно, еще и присматривали за «его девочками», с которыми он время от времени отправлялся пропустить по стаканчику в «Бен-Душ». Среди их была и Катуша. Даже работая у Ива Сен-Лорана, который обожал ее больше всех, она умудрялась опаздывать.

«Неважно, что ателье и студии протестовали, выходили из себя и топали ногами. Даже благоговение перед кутюрье почти ничего не меняло в моем отношении ко времени», – писала она в своей книге. За океаном, когда Катуша опоздала на самолет, американский стилист Кельвин Кляйн заставил ее лететь из Парижа в Нью-Йорк на «Конкорде». Но в Нью-Йорке она снова поддалась зову ночных сирен, как и на Ибице, где забрела в новый клуб, в «Эль Дивино».

Но Катуша хорошо осознавала свои слабости. И потому упорно отказывалась обосноваться в Нью-Йорке, где, по ее мнению, был слишком велик соблазн наркотиков. Во всяком случае, так она говорила своей подруге Барбаре Саммерс, экс-модели, которая стала писательницей. «Когда она не кутила в “Бен-Душ” в Париже – особенном клубе, где было легко встретить самых крупных европейских звезд, таких как Джек Николсон или Мик Джаггер, – уточняет ее подруга Эбиан Штайниц, – Катуша принимала гостей после того, как приняла ванну с обильной пеной, в ванной комнате с большими дверями нараспашку». Ее квартира на рю Сен-Клод в районе Марэ, где она жила тогда со своим агентом Жан-Мишелем из модельного агентства «Гламур» ²¹, свидетельствует о том, что все вечера были забиты до отказа. «Веселье начиналось в девять вечера каждый день. Столы были накрыты, бутылки готовы, буфет ждал посетителей. Манекенщицы, воздыхатели, люди из модных агентств, друзья и друзья друзей… Порой мы даже не знали, кто есть кто» ²².

Среди приглашенных были совершенно разные люди и нередко попадались весьма колоритные личности из разных периодов жизни хозяйки. Моко (друг детства), Ребекка Айоко (модель родом из Того, облегчившая Катуше вход в модельный дом Ива Сен-Лорана), Эбиан Штайниц (модель из Сомали, в конце восьмидесятых сделавшая карьеру в Париже и много работавшая с Пако Рабанном и Оливье Лапидюсом, бывшая жена Пауля Штайница), Грейс Джонс, Соня Коле (экс-танцовщица из Лас-Вегаса, ставшая моделью и завсегдатаем праздников у Катуши), Жан-Мишель (ее агент в «Гламуре»), Кати Жан-Луи (одна из ведущих моделей у Пако Рабанна), Филипп Анжелотти (журналист и большой приятель Катуши, который станет потом ее пресс-атташе), Александр Жуари (парикмахер топ-моделей и других звезд), Иман Аисси (стилист), Карин Сила, Венсан Макдум (еще не ставший ведущим реалити-шоу), Микаэль Кра (мастер по бижутерии из слоновой кости)… Вдали от близких мир моды и вечеринок тогда стал для Катуши настоящей семьей.

Когда Катуша в 1994 году захотела сделать карьеру стилиста под собственным именем, друзья из мира моды протянули ей руку помощи. Карен Малдер, Вероника Уэбб, Кристи Тарлингтон, Карла Бруни и Карин Силла выходили на дефиле для нее бесплатно.

– Я обожала с ней работать. Это была личность свободная, необычайно энергичная и полная воодушевления, верный друг всех женщин, которые действительно стремятся к возвышенному, – вспоминает сегодня Карин Силла.

Однажды кутюрье Пьер Карден сдаст ей свое помещение на площади Согласия возле американского посольства, а Юбер Букобза, владелец «Бен-Душа», пригласит отобедать у себя в клубе и отпраздновать окончание показа. Катуша, постоянная посетительница ночных клубов, на этот раз появилась в другом образе: женщины-провидицы с высоко поднятой головой, которая сумела сменить профессию после пятнадцати лет, прошедших на подиуме под яркими прожекторами.

Впрочем, в октябре 1994 года именно она своим дефиле открыла Парижскую неделю моды с весенне-летней коллекцией для 1995 года. Ее выход на подиум предваряла огромная надпись «КАТУША» черными буквами на оранжевом фоне. По подиуму шли представительницы неподражаемых в своей чувственности африканских гламурных моделей. Девушки – по большей части топ-модели девяностых – выходили в боди с леопардовым принтом, в лифах из деревянных жемчужин или в коротких, спадающих воланами платьях, тоже с анималистическими принтами. В публике тем временем разворачивался свой спектакль. В первом ряду сидели Кристиан Лакруа, Ричард Берри и Джонни Холлидей, который приехал, чтобы поддержать свою невесту, тогда еще модель Линду Харди, бывшую мисс Франция, принимавшую участие в дефиле. Верный из верных Пако Рабанн горячо отозвался на приглашение и ясно выразил свою поддержку Катуше в ее новой профессии. «Эта малышка далеко пойдет», – заявил он на камеру канала FR3, освещавшего это событие ²³.

Когда Катуша с головой окунулась в создание своей марки, ей было только тридцать четыре года, но профессию модели она уже оставила. Конечно, она прилично зарабатывала на подиумах, но выпустить собственную коллекцию – дело недешевое. Чтобы открыть свой модный дом, она обратилась за помощью к тридцатипятилетнему русскому бизнесмену Сергею Мажарову, который обосновался во Франции с начала восьмидесятых. Высокий блондин с синими глазами, завсегдатай казино, обладатель лимузина и любитель роскошной жизни, Сергей был типичным представителем золотой молодежи. Однако через несколько месяцев он будет убит автоматной очередью в своей двухэтажной квартире в триста квадратных метров на улице Марсо. Телохранитель не успеет даже схватить духовое ружье, хранившееся в квартире. Ходили слухи, что парню угрожали. По мнению полиции, в деле просматривался след русской мафии. А Катуша поневоле оказалась вовлеченной в новый скандал. Так, в журнале VSD, в рубрике «Судьба», этому событию была посвящена большая статья «Сошествие во ад музы Сен-Лорана». Все это ее больно ранило.