Kitabı oxu: «Фантастический роман»
Глава 1
Три мира
Ларочка
Самым страшным грехом Ларочка считала измену, после убийства, конечно. И поэтому жила с мужем, соблюдая все каноны приличия – те самые, что передавались в её семье от матери к дочери вместе с рецептом борща и умением экономить на всём. С чужими мужчинами не знакомилась, с коллегами не флиртовала. Ей не было даже дела до себя. Её четверо детей-погодок равномерно заполняли всю жизнь, и она знала, что главное – это жить соответственно возрасту. Конечно, для каждого её ребёнка были поставлены ею же свои задачи. И она успешно с ними (детьми с их задачами) справлялась. На работе Ларочка прилежно выполняла планы и министерские задачи. В общем, они окружали Ларочку порочным кругом, не давая возможности даже подумать о чём-то не связанном с постановкой или решением задач. Она давно привыкла, что не имеет на неё – тишину – никаких прав. Думать надо было головой, а не гормональной системой, когда детей заводила!
Ах да, занятия любовью с мужем давно превратились в искусство по краже картин в Лувре. Надо было сделать всё тихо, быстро, не оставив за собой улик. И со временем эти занятия перестали приносить удовольствие и радость. Ларочка думала, что всё изменится. Дети рано или поздно подрастут. Но даже потом, если удавалось остаться наедине, всегда находились неотложные дела поважнее, чем занятия любовью.
Возможно, а даже, скорее всего, все эти факторы повлияли на то, что впоследствии случилось с Ларочкой. Она совершенно не хотела ничего менять в своей стабильной, полной задач жизни. Но иногда, поднимая уставшую голову к небу, шёпотом просила помощи у неведомых сил…
Стояла чудесная осенняя пора. То время, когда последние лучи летнего солнца, пожаром горели на рябиновых гроздях и золотой листве. Ларочка вбежала в фойе управления с отчётом в Министерство. Она уже полчаса пыталась безуспешно вызвать такси. Охранник Алексей наблюдал за Ларочкой. Высокий, широкоплечий и привлекательный мужчина, Алексей был старший в карауле, и его смена как раз подошла к концу. Он предложил женщине свою помощь – подвезти до Министерства.
Ларочка так сильно опаздывала, что с радостью согласилась. Алексея она знала очень давно, всегда была с ним приветлива, но строго в рамках дозволенного. Они ехали молча, в некотором напряжении. Ларочка думала, что у неё, наверное, суп дома прокис и придётся варить новый, а какой – она не могла придумать. Алексей думал, что Ларочка – очень симпатичная женщина. Он был холост, с женщинами знакомиться не умел, и немного их опасался. Поэтому разговор не клеился.
Сдав отчёт, Ларочка вернулась в машину, чтобы ехать обратно на работу. Усталость дня, квартальный отчёт и бытовые трудности вымотали её. Ларочка не заметила, как уснула. Алексей заботливо укрыл покрывалом и не спеша ехал. Он выехал на окраину тихого парка и остановил машину. Ларочка спала. Мужчина смотрел, как безмятежно спит эта уставшая женщина, крепко сжимая портфель в руках, и очень хотел её обнять. Через два часа Ларочка проснулась и была очень удивлена, что прошло столько времени. Ей было неловко, даже стыдно.
Алексей уверял, что всё в порядке. Предложил выпить кофе в кафе неподалёку. Ларочка не могла себе позволить такую роскошь. Ей срочно надо было ехать на работу, хотя контроля там не было, Ларочка была ответственным сотрудником и руководителем отдела. Тогда Алексей сказал, что так как обед они «проспали», поесть всё же придется, и он очень обидится, если Ларочка откажется от его фирменной яичницы. К тому же его дом совсем рядом.
Конечно, Ларочка не собиралась ни при каких обстоятельствах идти есть яйца у чужих мужчин. Это категорически не вписывалось в её нормы и правила. Это в принципе было недопустимо... Но она пошла. Как будто это были последние яйца на Земле. К тому же Алексея она знала давно, и он всегда был вежлив и учтив.
Ларочка стояла на кухне и смотрела в окно. Какой потрясающий вид открывался ей! Большой лесной массив, который был городским парком, внутри него – голубое озеро. Щебетали птицы, солнце заливало кухню, и Ларочка щурилась от удовольствия. В этот момент его руки обняли её за талию. Дыхание перестало быть ровным, как будто ей стало не хватать воздуха. Голова закружилась, и мысли стали вязкими, чужими.
Ничего не говоря, он поцеловал её в шею. Потом, крепко обнял, развернул, притянул к себе и поцеловал жадно, горячо в губы. Соски налились от возбуждения, сердце стучало, как будто она падала с крыши многоэтажки. Они занимались любовью долго и страстно, и только стоны наслаждения вырывались из их груди.
С тех пор что-то изменилось. Ларочка не хотела обманывать мужа и сказала, что так жить, как они жили, не хочет. Что она ещё очень молодая и способна наслаждаться жизнью. Теперь будет жить не только для других – мужа, детей, но и для себя! Муж Ларочки не хотел, чтобы жена менялась, и был крайне раздосадован, но спорить не стал. Занял позицию терпеливого и заботливого мужа. Стал больше помогать по дому, однажды сделал комплимент. Он слышал от коллег на работе, так бывает – женщина после тридцати пяти лет начинает сходить всячески с ума. Но ему, состоявшемуся мужчине, нужно, чтобы прокисший суп был утилизирован, а вместо него сварен новый, а какой – не имеет значения. Потому что жизнь должна быть стабильной, без лишней суеты. А жена... Скоро она успокоится, а он подождёт...
***
Жанна
Ничего на свете так не закаляет, как контраст. Например, контрастный душ из эмоционального отношения людей. Сначала душевная близость, смазывающая границы. И вдруг пропасть разрывающая мир на части. Просто оттолкнули, забыли, вычеркнули. Вуаля – ты закалённый...
Сначала тебя боготворят, возводят в ранг обожаемых, а потом, по непонятной причине, могут оттолкнуть, обозвать или вообще, просто забыть. Вот теперь, ты закалённый, можешь теперь пережить любые нападки, тебе не больно. Вернее, больно, но терпимо и не настолько, чтобы рыдать ночи напролёт.
Жанна была худая, даже, можно сказать, тощая девочка. Её воспитывала бабушка в стиле строгой экономии: не жили богато, нечего и начинать. Бабушка помнила ещё своё послевоенное голодное детство и всё копила – деньги, продукты, эмоции. Тратить было нельзя, история циклична и обязательно повторится. Поэтому Жанна вполне могла обойтись минимальным запасом еды, одежды и ласки, состоявшей в основном из вопроса: «Ты ела сегодня?».
Однажды родители Жанны уехали на море вдвоём и пропали без вести, когда ей исполнилось пять лет. Бабушка сказала, что они погибли. Но Жанна верила, они счастливы и живут в маленьком домике на берегу Средиземного моря в какой‑нибудь Герцеговине (очень уж название ей нравилось). И совсем не обижалась на них, что они её не взяли с собой туда и не вернулись домой. Она думала, что именно так и надо жить – как хочешь, а не как надо.
Но бабушка, конечно, периодически выбивала эту дурь из Жаниной головы ремнём по попе, и девочка на какое‑то время становилась прилежной и соответствовала общепринятым нормам. Но вокруг было столько всего интересного, манящего и неизведанного! Преступление было бы всё это не изведать и не попробовать. Поэтому тайком после школы, они с Васькой бежали на заброшенную стройку и лазили по заваливающемуся дому. О, какой вид на город открывался оттуда! Их река, которая делила город пополам, была похожа на удава. Люди, машины, автобусы – на мелких муравьишек. И её любимый, тёплый зелёный город. Со множеством маленьких домов, как из сказки про гномов и эльфов, постепенно вытесняемых новостройками. И их речной порт с красивыми капитанами в белых рубашках и фуражках. И лётная воинская часть, огороженная колючей проволокой. Тенистые парки, широкие пляжи, шумный рынок, где продавались самые вкусные беляши на свете... Это всё было настолько её родным, что другой мир не помещался больше в её понимании. Она представляла порой, что это и есть отдельный мир, он как будто параллельно от всего другого. И никто чужой не сможет в него проникнуть, не сможет разрушит этот её, Жанин, волшебный мир.
Никто не знал, что они там устроили себе убежище от скучных и серых масс. Васька был весёлый и готовый на всё и всегда. Глубоко в душе он был порядочным трусом, но Жанна шла всегда как локомотив и тащила его за собой. Он шёл весело следом и шутил, что ему-то не страшно умирать, у него ещё брат с сестрой останутся, а вот Жанка могла бы бабушку и пожалеть... Но Жанна лезла через забор в воинскую часть и думала, сколько добра можно унести с собой: стреляные гильзы, медный провод, а если повезёт – тиснуть шапку-ушанку с кокардой... И каждый раз она придумывала новые места, а Васька вновь начинал верить в Бога, когда они возвращались домой не пойманные и живые. Жанна умела выкручиваться из любых ситуаций, могла просачиваться в любые отверстия и твёрдо была уверена: безвыходных ситуаций не бывает. Город всегда подсказывал ей путь, надо было лишь уметь слышать.
Первая трещина в её мире появилась в 10 классе, когда Васька начал часто и подолгу болеть. Жанна жалела, что приходится открывать миры в одиночку, потом долго взахлёб рассказывала Ваське, как убегала от добермана, как повисла на заборе деда Семена (вот, ему, Ваське яблок натырила), как залезла на капитанский мостик теплохода и теперь у неё есть настоящий бинокль! Васька отвлечённо слушал, кивал, а потом всё-таки признался: он влюбился в Лерку из 10 «Бэ», и теперь они «типовстречаются». Жанна сначала вообще не поняла слов. Как будто он на японском ей это всё сказал. «Вась, ты чё, а? Она же размалеванная дура! Чего ты с ней делать будешь? За ручку по улице не спеша ходить? А мы же ещё на башенный кран не забирались, а на кладбище до сторожки не дошли, а теплоход... Мы же собирались в путешествие тайно, чтобы никто...», – Жанна чуть не плакала от обиды. Потом, когда она видела, как Васька с Леркой ходят из школы, держась за руки, как он нёс её рюкзак, Жанну обдавало внутри кипятком. И она закалялась, сама этого не замечая. Васька был для неё как брат, она не думала о нём как о «мужчине своей мечты». Зачем эти условности? Пф, пустая трата времени – охи, вздохи. Ведь им и так было хорошо вместе...
В тот день Жанна пришла домой, разделась догола и долго смотрела на себя в большое шифоньерное зеркало. По её телу можно было наглядно объяснять семиклассникам геометрию. Признаки треугольников и других плоских фигур. Кости торчали во все стороны и создавали какую-то колючесть. Плечи, локти, коленки, бедра торчали острыми концами. И соски. Только соски. Убедившись, что ничем помочь нельзя (до Леркиных форм ей как минимум надо было год питаться беляшами), Жанна провела мысленно черту и решила, что начнёт-таки новую сознательную жизнь, на радость бабушке. Она поставила себе цель и стала к ней идти, периодически заворачивая в сад к деду Семёну и на кладбище. Но одно другому никак не мешало...
***
Нинель
– Как же мне всё успеть? Как? Вечером встреча с продюсером, а я не подобрала до сих пор подходящий лук! Кошмар! Ещё в салон надо к Янусику забежать, причёску сделать, – щебетала возбуждённо в новейшую модель модного телефона Нинель.
Вообще, Нинель по паспорту была Ниной. Но Нина, это как-то дёшево и не продажно. А ей, Нинель, надо продать себя подороже, пока она не устарела, верней не состарилась. Она усердно колола, вставляла, наращивала, отбеливала, выпрямляла то, что завивалось, завивала то, что было прямым. Красила, мазала, натирала у себя всё, даже самые труднодоступные места. Это была её основная работа – ежедневный труд, создание люксовой красоты.
Лучший фитнес-клуб, лучшие тренеры, массажи, чек-листы по здоровью. Её дни были расписаны по минутам. Спала она по четыре часа – иначе всё не успеть.
Нинель была ко всему прочему неглупа и легко ориентировалась в любой теме разговора. Спасибо маме – учителю русского языка и литературы, и бабушке – историку. В общем, пустышкой она не была. К тому же хвала небесам и безлимитному интернету, он всегда готов ей был прийти на помощь.
Нинель строго следила за всем и всеми, она была мобильна и вынослива. Могла часами ждать, пока выйдет из отеля приехавшая знаменитость, чтобы как бы случайно с ним столкнуться в дверях. Она легко заводила знакомства и заинтересовывала людей. Однажды ей пришлось даже познакомиться с местными бандитами, чтобы попасть на закрытую мажорную тусовку.
На таких тусовках она заводила нужные связи, интриговала, да что там, просто вела свою игру – флиртовала, кокетничала, обольщала. Но Нинель ни с кем не спала за деньги или за помощь ей. Она считала это ниже своего достоинства. Её красота, изящество и ум – вот что было оплатой. И на удивление это работало, слава о неприступности только набивала цену Нинель. За ней ухаживали с размахом не скупясь. Но Нинель не чувствовала волшебства внутри, не испытывала щекотания крыльев бабочек и поэтому вполне довольствовалась самоудовлетворением. Для этого у неё был целый шкаф различных игрушек.
Зачастую её называли холодной стервой, но Нинель держала марку и добивалась желаемого по своим выставленным расценкам. Как и многие, она в глубине души хотела не славы, а простого женского счастья. Но история матери и бабушки, как несмываемое клеймо, учила Нинель: счастье – это ловушка для дураков. Надёжнее всего рассчитывать только на себя и держать всё под контролем, особенно – мужчин. У Нинель никогда не было отца и деда. Нинель спрашивала подробности, но женщины отмахивались, говоря лишь, что все мужики – козлы. Инстинктивно Нинель опасалась мужчин с самого детства. Они все были для неё чужими, непонятными и глупыми. А те редкие экземпляры, что поражали своей эрудицией и галантностью, были женаты и с кучей детей в придачу. Такие истории были точно не про Нинель, её заботила лишь сама она.
Дружить с девочками она тоже не умела. Всегда в компаниях, где бы ни оказалась Нинель, всё внимание было приковано к ней. Конечно, она была яркая, красивая, роскошная. Невозможно было отвести взгляд. Кому нужна такая подруга, когда вокруг сплошная конкуренция. Но Нинель не страдала, а наоборот получала от этого максимум выгоды. Отношения с женщинами были исключительно деловыми, что минимизировало любой риск быть преданной и обманутой. Эмоции Нинель были аккуратно разобраны по полочкам, как её дизайнерская одежда. Жить одним лишь умом было безопаснее.
Глава 2
Выбор
Город просыпался. Деревья, сочные от дождя, шелестели разноцветной листвой. Ларочка опаздывала. Вбежав на проходную, она на полном ходу врезалась в Алексея. От неожиданности и вспышки стыда у неё перехватило дыхание. Тело, обманутое вчерашним сном, отозвалось предательским жаром. Ларочке казалось, что он всё знает. Его руки на её талии, и то, что она, мать четверых детей вытворяла потом... Нет. Это был сон. Только сон. Алексей подмигнул Ларочке, и она смутилась ещё больше.
Сегодня она всю ночь беспокойно спала и думала, как можно изменить свою жизнь, но так ничего и не придумала. Слишком сложно и непонятно. С чего начать? Вот бы она сама по себе изменилась, подумала Ларочка...
Отчёт был сдан, и на работе оказалось немного свободного времени. Её корзина на маркетплейсе постепенно заполнялась разными вещами. С удивлением для себя, Ларочка положила туда шёлковое бельё, а не швабру; антицеллюлитный, а не детский крем; соль для ванн, а не поваренную. Наверное, именно так меняют свою жизнь, думала Ларочка.
В дверь постучали. Ларочка увидела милую девчушку, которая застенчиво заглянула в кабинет и сразу вспомнила, это новый делопроизводитель Жанна.
Женщина подписывала документы и думала, тайком поглядывая на молодую поджарую девушку:
«Боже, какая же она... счастливая, – с неожиданной горечью подумала Ларочка. – Вся жизнь перед ней, как чистый лист. И на нём нет ни пятен от детской каши, ни этих вечных синяков под глазами».
«Вот это да, – почтительно пронеслось у Жанны. – Настоящая крепость. Вся из ответственности и решений. У неё, наверное, даже пыль на полках не смеет летать без расписания».
Оставшись одна, Ларочка решительно стала перебирать в своём телефоне номера. Конечно же, ей нужна помощь психолога! Как там у них: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Отрицание, гнев и торг она на этом этапе жизни уже отыграла. Прошла через них. Это прям вообще легко далось. Депрессия, это то, что с ней сейчас происходит. А принять... Как вообще можно принять эту её серую жизнь? Как можно принять полысевшего, ничем не увлекающегося мужа? Точно, здесь без сторонней помощи никак.
У одноклассницы Ларочкиной подруги как раз была стремительно набиравшая популярность психолог, коуч по отношениям и что‑то там ещё, но очень нужное и жизненно необходимое. Цена за услуги психолога была космическая, но Ларочка точно знала, что это единственный путь к спасению. Она не привыкла ничего скрывать от мужа, денег втайне не копила. То есть денег на что-то кроме нужд семьи не было.
Раздался звонок.
«Ой, Лорик, ты не поверишь, пришёл приказ из Министерства! За идеально проделанную работу и вывод фабрики из убытков, тебе объявили благодарность и выписали премию! Ты представляешь, вспомнили они, что работу люди делают! Лорик, это же такие деньжищи! С ума сойти!», – верещала в трубку Маруся из расчётного.
Удивлению Ларочки не было предела. Так же не бывает!
«Дорогая, только я прошу тебя, умоляю – ну, потрать ты эти деньги на себя! Ты ведь полгода над этим отчётом работала, ночами сидела! Переживала до седых волос в неприличных местах! Забудь хоть сейчас про них, пусть не знают. Шикани! В ресторан сходи, не знаю там, путешествие организуй, в конце концов! Ничего не случится с твоей семьёй, никто даже не заметит!», – Маруся напирала всеми своими девяносто восьми килограммами через трубку телефона.
У Ларочки кружилась голова. Надо было на воздух. Она схватила плащ и выбежала, минуя улыбающегося Алексея...
***
Тем временем на другом конце города Нинель продавала себя. Вернее сказать – пыталась продать подороже.
– Я не работаю бесплатно! Только за большие деньги! Очень большие! И благотворительностью не собираюсь заниматься. Я хочу жить красиво, дорого, богато! – возмущалась Нинель, откинувшись в кожаном кресле в кабинете своего продюсера.
– Мы организуем тебе рекламу в хорошем издательстве! О тебе будет говорить весь город! Только представь заголовки: «Первая красавица города помогает градообразующему предприятию!» Ты понимаешь, меня очень попросили. Нужна раскрутка их продукции, выход на международный уровень! Я гарантирую тебе выход на международный уровень! И на нужных людей, Нинель. На очень нужных людей
– Дизельные генераторы? Ты серьёзно? А у нас нет завода по производству кружевного белья? Или корейской косметики? Кому нужны эти генераторы? – возмущалась Нинель, но понимала, что придётся уступить. Шанс попасть на первую полосу глянцевого журнала она упустить не могла. – Ладно, только свой образ я придумаю сама!
– Отлично! Встреча с рекламщиками – завтра в девять утра.
– И про журналистов не забудь, – скрипнула Нинель.
У Нинель было ощущение, что она согласилась на благотворительный секс с семидесятилетним профессором-ядерщиком.
«Нужно пойти к Софочке помедитировать! Может, на гвоздях постоять...», – Нинель уже набирала сообщение.
Софочка была женщиной неопределённого возраста. По коже лица и рук можно было прочитать, что ей за пятьдесят, но стрижка, одежда, фигура – не больше тридцати пяти. Она была сертифицированным тренером по йоге и знала какие-то древние духовные практики. Софочка организовывала различные йога-туры и просто прогулки со смыслом. Но главная ценность её была в том, что она умела возвращать душевное спокойствие за короткое время.
Нинель была уже во всех заграничных заграницах. Европа, Азия, даже Австралия. В свои тридцать лет объездила весь мир. Модельный бизнес не терпит ошибок и когда, в очередной поездке она отказала очень богатому и влиятельному мужчине, её попросили уйти из моделей, с намёком на сохранение жизни и здоровья. Нинель не особенно переживала, так как понимала, что всё равно её карьера катится к закату. Поэтому, когда Софочка стала рассказывать про путешествие по таинственным местам силы, Нинель заслушалась.
– Места Силы – это места с особенной энергетикой, где приходишь в контакт с собой, обретаешь гармонию, наполняешься глубоким чувством умиротворения и заряжаешься вдохновением, – медитативным тоном вещала йогиня, как будто читала по написанному. – У меня как раз через неделю такой тур планируется. Хочешь, тебя возьму? Только мне ещё пары человек не хватает, так сказать – для компании.
– Не вопрос, найдём мы тебе пару, – хмыкнула Нинель.
– Сама-то не боишься? В этих местах многое может случиться. Жизнь повернётся и не узнаешь. Как раньше уже не будет...
– Ой, да ладно, не верю я в эти твои загадочные сказки. У меня на волшебство иммунитет. Сама свою жизнь клепаю. Так что будет у тебя в компании хотя бы один в разуме и сознании, – смеясь, задорно прощебетала красотка.
– Как знаешь. В любом случае развеешься.
На следующий день Нинель сидела в приёмной рекламщиков ровно в девять утра. Но пока никого не было. Девушка нервничала, так как не любила ждать. Она всегда была пунктуальна и этого же требовала от других.
Нинель рассматривала молоденькую секретаршу, которой тоже было неловко за своих коллег, и в сотый раз, чтобы смягчить ситуацию, она предлагала Нинель кофе.
– Кофе до десяти утра не рекомендуется пить. У меня своего кортизола хватает, а Вы мне ещё предлагаете. – Нинель немного надменно фыркнула, но, чтобы скоротать время за пустой болтовнёй, смягчилась. Секретарша вызвала у неё неожиданную симпатию. – Девушка, а как нынче проводит досуг молодёжь?
– Я очень люблю ходить в походы. У нас компания раньше была, в другом городе. А потом, как-то разъехались, занятые стали. Детей нарожали. Из дома не вытащить. Одни отмазки. А жить надо не дома, понимаете? Жизнь, она же в натуральную величину не помещается в два шестьдесят! Ей простор нужен, масштаб. Тогда и жизнь станет куда интереснее, чем забота о кошках и чтение книг о чужих жизнях..., – секретарша раскраснелась, так тронула её эта тема.
– Да уж, я понимаю. Хм... Слушай... Ой, давай на «ты»! Нинель, – Нинель протянула наманикюренную руку секретарше.
– Давай! Жанна! – радостно заулыбалась девушка.
– У меня тут поход... Нет, путешествие... Нет, поездка. Тьфу, в общем, приключение к местам силы. Ой, не так! К Местам Силы! Духовный квест намечается, – последнее она сказала медитативным голосом Софочки и даже закатила глаза для убедительности. – Только я вот вообще ничего не понимаю в походах. Поможешь? А я тебе помогу, если для тебя это дорого будет. Потому что Софочка берёт дорого. По рукам?
– По рукам! – не задумываясь ответила Жанна. Это противоречило её принципам – упускать любые возможности, которые неожиданно падали на голову...
***
Начало сентября было тёплым. Лето не хотело уступать осени, и они боролись между собой. Тёплые дожди, утренний туман, который долго стелился по ещё зелёной траве. Воздух до полудня струился свежими потоками, заставляя прохожих кутаться в плащи. Деревья кое-где уже были краповые и золотые, но в большинстве своём оставались зелёными.
Ларочка стояла в парке и плакала. Ей безумно было себя жаль. Её терзали угрызения совести, она боролась, как ей казалось, с алчной стороной своей души.
«Потратить деньги на себя. Не сказать мужу. Не поделиться. Путешествие... Путешествие... Путешествие... Куда? Мы же только в Тверь к бабке ездили. Я даже не представляю, куда можно поехать! Одной? Ох, как это всё сложно, нереально. Лучше детям на зиму костюмы куплю качественные, финские. И обувь. Да. И к психологу схожу. Точно! А путешествия, это всё для одиноких, свободных и богатых», – думала Ларочка. Постепенно успокоилась. Купила себе в ларьке кофе с пончиком и поплелась обратно на фабрику.
***
– Лариса Михайловна, здравствуйте! – окликнул её мужской голос. Это был Ларочки начальник, добродушный старичок, низенький и кругленький, всегда с румяными щёчками, как у младенчика. Разговаривал он голосом Скруджа Макдака, чем часто вызывал улыбку у собеседника.
– О, Сергей Николаевич! Я не успела Вас поблагодарить! Это же Вы меня на поощрение подали.
– Так, благодарность, это лишнее. Ты сама всё заработала. Я просто бумагу подмахнул. Да, кстати, я подписал ещё один приказ о твоём отпуске! Не переживай, летом ты тоже пойдёшь в отпуск. А сейчас отдохнёшь две недели... Съездишь куда‑нибудь...
– Но, я вообще не представляю, куда можно поехать. На море я была с детьми, да и одной там скучно, тем более осенью. А в деревню в Тверь..., – раскраснелась Ларочка.
– Пойди спроси у Жанны, моей секретарши, они сегодня что-то обсуждали про поездку в Карелию или куда-то там. Возможно, тебе проще будет определиться с направлением, – уже на бегу, похлопывая Ларочку по плечу, сказал Сергей Николаевич. – Я бы составил тебе компанию, но я женат и однолюб!
Ларочка шла по родным коридорам фабрики, на которой проработала двадцать с лишним лет и понимала, что это какой-то абсурд! Все это не реально. Опять закружилась голова. «Слишком много совпадений за один день. Словно сама судьба...», – думала женщина, но, в конце концов, за спрос – не бьют в нос, и она смело шагнула в приёмную.
– Жанна...
– Я Вас слушаю, Лариса Михайловна!
– Можно просто Лариса. Жанна, тут такое дело... Я слышала, что ты собираешься в путешествие. А можно узнать куда? Извини, если я лезу не в своё...
– Ой, да что Вы! Я сама, если честно, в шоке! Это так неожиданно и Сергей Николаевич отпустил! Он чудесный! Ах да, путешествие! Я сама толком ничего не знаю. Это наша новая фотомодель для рекламы генераторов мне предложила, интересно – с чего бы, вдруг? – затараторила девушка. – Я‑то сразу согласилась, всегда беру от жизни всё! А тем более поход, с ночёвкой, на неделю! В Места Силы... Погода ещё позволяет! Вы только представьте...
– Подожди... А можно с вами? – крупные капли пота текли по телу Ларисы Михайловны. – У меня тоже нежданно отпуск образовался, вот думаю, куда махнуть?
Ларочка старалась сказать это как можно небрежнее. Как будто это в порядке вещей многодетной матери, жене, хранительнице очага, вот так взять и исчезнуть на неделю в лесах Карелии. Подумаешь, обычное дело!
– Ва-а-ам? – Жанна округлила глаза и уставилась на Ларочку.
В свои сорок Ларочка выглядела... как и полагается уставшей матери четырёх детей. И весила она соответственно матери четырёх детей. Как будто каждый ребёнок что-то забывал в ней, когда рождался. Лишние килограммы не выглядели сильно лишними, были спрятаны аккуратно под блузку и пиджак оверсайз. Но щёки спрятать не получалось, и они вместе с попой сдавали Ларочку с потрохами. Она казалась немного грузной, хотя старалась быть приветливой. Но из-за плохого зрения лицо было, как будто всегда напряжено, вроде бы она всех вокруг в чём-то подозревала, тем самым смущая людей. Но смущение Ларочка не видела, не замечала в себе этих нюансов и всегда удивлялась, когда слышала про себя эпитеты: «злая», «хмурая», «серьёзная», «недотрога». Ведь ощущала она себя лёгкой, нежной и искренней молодой женщиной. И желала всем только добра. Вот и сейчас, она смотрела на Жанну с прищуром, пытаясь разглядеть её эмоции.
– А там какой-то отбор, да? Я не подхожу по параметрам? – дрожащим голосом и подбирающимся предательским комком к горлу, выдала свою тревожность Ларочка.
– А, ой, нет, я не знаю... Надо у Нинель спросить. Давайте, я ей позвоню и Вам сразу сообщу!
***
– Забери, пожалуйста детей из сада и посмотри, чтоб у старших были уроки сделаны. Я задержусь сегодня. Да, да, я понимаю, месяц... Да, да, отчёт... Ну если тебе очень трудно... Ага, хорошо, спасибо!
Ларочка чувствовала себя предателем. Она отпрашивалась и врала. Как бы она сказала мужу, что сегодня вечером у неё встреча в ресторане с абсолютно незнакомыми людьми и они будут обсуждать поездку в... Места Силы... Ларочка думала, что она сходит с ума, но её уже добавили в общий чат «Отчаянные путешественницы», и она теперь не могла всех подвести, потому как ответственность была у неё в крови! А судя по вчерашнему сну, кровь у неё была горячей…
Глава 3
Путешествие
Их город был небольшим, таким, как в рассказах Бунина – уютным и тихим, гостеприимно открывающим свои двери для проезжавших мимо на юг людей.
У Нинель сдавала посуточно квартиру, которая ей досталась от бабушки. В данный момент, осенью, поток туристов иссякал, и квартира пустовала. Решено было сделать эту квартиру тайным штабом. Конечно, тайным он был только от семьи Ларочки и, собственно говоря – только она и думала, что штаб тайный. Вся подготовка к поездке проходила под грифом «совершенно секретно».
– Не, ну я не понимаю, чего скрывать-то? – закатывала глаза Нинель. – Ты же взрослая женщина, можешь принимать решения, нести за себя ответственность... Хотя ты столько этой ответственности взвалила на себя, что пора вообще вести себя безответственно!
Ларочка молча теребила кофточку и смотрела в пол. Ей было неудобно и казалось, что она совершенно не вписывается в эту компанию смелых, дерзких и свободных женщин.
– Софи, а у нас вообще ещё будут люди в походе? Или ты нас таких эксклюзивных решила втроём выгулять? – хохотала Нинель.
По большому счёту им всем было всё равно, сколько будет в походе людей. Даже чем меньше, тем лучше. За неделю подготовки они сдружились и приняли друг друга. Но мужчин хотелось иметь хотя бы одного, на крайний случай. Чтобы палатку поставить, дрова для костра насобирать или медведям скормить, хорошему мужику всегда применение найдётся.
– Девочки, да я бы с радостью, но все в разъездах. Надежда остаётся на Пашку. Думаю, он запрыгнет в последний вагон, так сказать. Он сейчас на Тибете, как раз через два дня вернётся. – Нам пока есть чем заниматься. Вы всё по списку купили для похода?
Список был для всех, кроме Жанны, чем-то вроде магического заклинания. Неопреновые носки, термобельё, флисовые кофты... Это только одежда, название которой звучало как эльфийская песнь, а ещё верёвки, палатки, котелки... Всё надо было взвесить, упаковать, провиант поделить и – главное! – ничего лишнего!
Ларочка была в шоке. Это как, только гречка, сухое мясо и сухофрукты? А конфетки? Немного шоколадных конфеток, внутри которых нежная помадка сливочного крем-брюле, с ароматным какао-порошком и ноткой коньяка... Никто и не заметит, если она себе возьмёт в карманы. А то это не поход получается, а ссылка. Софи даже не повела бровью, когда увидела Ларочку. И на её тихие вопросы: «Есть ли критические нормы для похода по весу?», отвечала строго: «Знаешь, дорогая моя, когда я первого мужа захотела, то притворилась мастером спорта по плаванию, так как он был в сборной по гандболу. А притворяться, не умея плавать – это же искусство, да ещё и пять добрых лет! Он узнал об этом только после развода, когда мы случайно встретились на пароме и там произошло небольшое крушение. Людям пришлось надевать спасательные жилеты, но на всех не хватило. Он пытался стащить один с меня для своей новой жужелицы. А я кричала: я не умею плавать, отстань от меня, изверг! Во у него удивление было! Так что, если хочешь найти себя настоящую, обрести гармонию и мир в душе, то справишься. Только конфеты не бери. От них пить будет хотеться, а с питьём может быть туго. В основном пить будем болотную воду! Болота содержат особый мох сфагнум, который является антисептиком, убивающим бактерии, а торф при этом выступает в качестве естественного фильтра. Записала?» На вопрос Ларочки: «Куда?», Софи рассмеялась и по-доброму обняла женщину: «На подкорку!»
Нинель всё время была на телефоне. Переступая через разваленные по всей однушке походные вещи, постоянно с кем-то о чём-то разговаривала. Она решала вопросы по аренде, оплате, трансфере, фотографе и миллион ещё различных мелочей. Жанна смотрела на Нинель с открытым ртом и только успевала подбирать слюну. Настолько завораживала Нинель. Как она ставила на место каких-то Александров Николаевичей, Сергеев Дмитриевичей и Светлан Алексеевных! Это была магия! Ни одного грубого слова, очень корректно, без намека на издевательство, она издевалась и уничтожала всех, кто мешал или мог ей помешать.
– Я правильно слышу, Анатолий Степанович? Вы хотите, чтобы я подписала договор, в котором прибыль будет получать Ваша фирма. А мне – процент от продаж? И то только в том случае, если продажи превысят среднестатистический доход фирмы за месяц? Вы считаете, что я плохо училась в школе? Я была очень хорошей ученицей, Анатолий Степанович, и очень хорошо усвоила урок – деление на ноль невозможно, поэтому с Вами делиться я не собираюсь. Всего доброго!
Жанна сидела на полу среди вещей и «записывала на подкорку» каждое слово. Сборы в поход у неё не отнимали ни внимания, ни времени. Всё было давно собрано в один рюкзак и пылилось в общежитии на шкафу. Сейчас благодаря инвестициям Нинель и Ларочки, её несколько скромный скарб пополнился новыми удобными вещами. Там были даже брендовые непромокаемые дышащие крекинговые ботинки. Которые она теперь вообще не снимала. Тестировала. Хотя все знали, что она просто от них кайфует. И просто искренне были рады, что эта юная девочка счастлива!
Удивительно, какие все разные и в то же время предсказуемые люди. И каждому для счастья нужно совсем немного. Только сложность состоит в том, не каждый знает, что его сделает счастливым. И лишь пробуя, ошибаясь, снова пробуя, можно понять, услышать себя! Ну или не понять, тогда только и остаётся надежда на Место Силы.
***
Жанна торопилась быстрее выполнить работу, чтоб успеть на финальную встречу путешественников. Она бежала по лужам и как будто не видела мимоидущих людей. На повороте она впечаталась в мужчину и уронила документы на землю.
– Вот, осёл! Хорошо, что в лужу не упали! – взвизгнула девушка.
– Сама дура! – рявкнул парень, у которого теперь точно будет синяк на мизинце левой ноги.
Жанна подняла глаза и вздохнула. Перед ней стоял Васька. Она на секунду потеряла дар речи, но потом, совладав с эмоцией, воскликнула:
– Ого, ты вымахал! Ну мужик! Конечно, можешь себе позволить на маленьких беззащитных женщин нападать! – от радости встречи, Жанна забыла про манеры и была похожа на маленькую обезьянку, которая встретила своего хозяина.
Он Жанну не узнал. Длинную косу она остригла и теперь больше походила на пацана, чем на девушку. Ярко накрашенные глаза, чётко подведённые алым губы, кричали о её строптивом характере. Хотя никто не мог такого о ней сказать. Она всегда была тихоней. Но добивалась своего любой ценой.
Ваську она не видела после выпускного. Слышала от соседей, что он собирался жениться на Лерке, ушёл в армию, она замутила с каким-то артистом и, не дождавшись его, укатила в Москву. А про него больше никто ничего не слышал.
– Даров, мелочь, – он улыбнулся огромным ртом, и казалось, будто у него больше зубов, чем обычно бывает. – Куда несёшься?
– Слу-у-шай, я сейчас не могу никак, завтра с утра улетаю в Карелию. Но я вернусь через две недели. Давай номер свой, я тебя наберу, как приеду! Поболтаем! Вон ты какой вымахал! Женат? – последнее «женат» прозвучало даже не вопросом, а неким утверждением, как будто по-другому и быть не могло. За этим вопросом стояли ещё десять, вроде: «дети есть?», «где живёшь?», «работаешь?», а ещё, ещё просквозило обидой. Детская обида не отпустила. И хотелось стукнуть его сразу, чтоб он понял. И чтобы он обнял её и сказал: «ну что ты, девочка моя маленькая, я вернулся, я с тобой теперь». Но она даже себе не могла признаться – влюблена была в него с самого детства. И поэтому, найти себе больше никого не могла. Потому что не хотела дорогого. Другие, они не её, чужие. А Васька... Васька, родной. Жанна даже все шрамы у него знает (в том числе на попе от гвоздя с забора деда Семена, где они яблоки тырили), вернее, знала. Наверняка уже новых наделал, засранец, без неё...
Они обменялись телефонами, и Жанна понеслась... Сердце бешено колотилось. Она думала отменить поездку. А вдруг она его больше не увидит? Вдруг он встретит за это время другую и полюбит. Вдруг?
Жанна бежала по улице, и её раздирали мучительные мысли. Отказаться от такой желанной поездки. Встретиться с ним. Сколько они не виделись? Пять лет, больше?
Вспомнилось, как она уехала учиться из их города в Москву после школы. Бабушка говорила, что нужно поступать на техническую специальность, больше шансов потом устроиться. Жанна выучилась на электромеханика. Она была единственной девочкой в группе. Её мальчишки любили. Жанна решала все вопросы с поведением, прогулами, любыми тёрками с преподами. Вот умела она находить подход к людям. В целом, ей неплохо давались мужские предметы. Нравилось чертить и конструировать. Проблемы были только с английским. Ей никак не удавалось сдать его, и, в итоге, она заплатила взятку в конверте за тройку. Эти деньги для Жанны собрали мальчишки. Кто-то подработал грузчиком, кто-то просто у родителей попросил. Жанну не могли отпустить. Но она была для всех «своим парнем». С ней делились секретами, советовались, как лучше поступить в отношениях с девушкой. Жанна делала вид, что не парится. Она шла к своей цели, убеждая себя, что любовь – лишняя нагрузка, которая только помешает. Окончив универ, пыталась найти работу в Москве. Потом в Подмосковье. Потом везде, где только можно. В любом городе нашей страны. Только работодатель даже не рассматривал женщину электромеханика. Работодателю нужен был мужик с гаечным ключом наперевес или что там у электромехаников используется. В итоге, когда у неё стали заканчиваться деньги, которые ей выслала бабушка в последний раз, ей позвонили и пригласили за двести километров от Москвы на работу секретарём на фабрику по производству дизель-генераторов. Жанна думала, что вообще не смешно даже получается. Работать не то чтобы не по специальности, а ещё и на побегушках, с её-то уровнем знаний и подготовки... Сергей Николаевич обещал помочь устроиться в цех мастером. Он обязательно поговорит с начальником отдела. Директор, всё-таки, в конце концов. Эх, перед Васькой как-то стыдно. Он наверняка уже добился всего в этой жизни. Разве такой мужчина посмотрит на секретаршу...
***
«И через горы, снежные поля
По верхушкам длинноногих сосен,
Я хочу увидеть нежное дитя
Тёплых лет и ароматных вёсен...»
Софи напевала песенку в такт стуку колёс поезда. Жанна смотрела в окно, лёжа на верхней полке, остальные – сидели за столом и играли в карты. В вагоне пахло жареной курицей и огурцами. Почему-то все вокруг ели, хотя они сели в поезд всего полчаса назад. Ехать предстояло около двух дней, поэтому торопиться было некуда. И это состояние неторопливости и ничегонеделания потихонечку затягивало женщин. Периодически кто-то вспоминал, что они что-то забыли, но с увеличением расстояния от дома всё переставало иметь значение. Ларочку всё ещё тревожил последний разговор с мужем, он кровью стучал в висках, и она так зациклилась, что не могла выбросить из головы его слова:
– Ларочка, поезжай, конечно, я со всем справлюсь. Отдохни, подыши свежим воздухом. Я не буду тебя в этом упрекать никогда. Ты же устала, должна отдохнуть. Мы с детьми будем скучать.
Так просто. Можно подумать, она просто может уехать и не думать ни о чём. Всё очень странно. Странно, что он не задавал вопросов, не расспрашивал, с кем она едет, не интересовался – куда. Даже спросил, есть ли у неё деньги и всё ли у неё в порядке. Добродушный человек. Прям солнце ясное. Никаких сарказмов, подколок типа: «Смотрите, дети, наш пельмешек хочет выпрыгнуть из кастрюльки!» или «Буду смотреть внимательнее новости, вдруг расскажут, что в Карелии выросла популяция волков, объевшихся туристами». Таких прибауток у него было навалом. На любой случай жизни. И Ларочка точно знала, что упрёков после поездки будет тонна. И нытья, как ему было тяжело, пока она с медведями развлекалась...
«... длинноногих с–о–о–о–с–е–е–е–н...»
– Лорик, объясни мне, ни разу не замужней женщине, в чём проблема в многолетних отношениях? Чего делить-то? Вы уже всё друг про друга знаете, можно сказать, понимаете с полуслова. Что тебя вот не устраивает? – донимала и выдёргивала из самокопания Ларочку Нинель.
– Ты понимаешь, я же хочу быть богиней, королевой! Хочу, чтобы мной восхищались! Комплименты, восторженные взгляды... Мне же так этого не хватает!
– Пф, так заведи себе любовника! Будет тебя обожать, ещё избавится не сможешь!
– Я как собака верная. Не могу я так предательски поступить. Это не честно! К тому же с моим умением врать, я не смогу держать язык за зубами...
– Лорик, вот расскажи мне, чего ты так паришься со своим мужем? Если он тебе до тошнотиков надоел, чего не разведёшься?
– Я... Я не знаю. Он же как ребёнок для меня родной. Как он без меня жить-то будет? К тому же кому я вообще нужна? Ты меня видела в зеркало? А тут хотя бы... мужчина... свой.
– Так живи для себя.
– Не могу!– победно шлёпнула карты на стол карты Ларочка.
В Москве к ним подсел мужчина.
– О, Софи! Дорогая! Mi amore! Здравствуйте, леди! Я Пол! Будем знакомы!
– Девочки, это Паша, то есть, Пол,– улыбнувшись кокетливо, Софи представила девушек. – Он с нами пойдёт в поход.
– Эх, жаль, я даже толком не успел отдохнуть от Тибета и моего тамошнего просветления..., – Пол так вскинул голову, что женщины прыснули со смеху.
– Павлин, – хихикнула Нинель и поймала укоряющий взгляд Софи.
– Пол отлично ориентируется на местности, обладает всеми необходимыми навыками проводника. Отличный помощник и компаньон, – возразила Софи.
– Ты меня, как овчарку породистую рекламируешь, – обиделся Пол. – Я профессиональный, сертифицированный инструктор-проводник. А теперь, ещё и инструктор по йоге. Все коврики взяли?
– Да какие из нас йоги, – засмеялись девушки
– Не спорьте. Я из любой женщины делаю женщину, – снова смешно запрокинул голову Пол.
Они много ещё болтали, спрашивали про Тибет, путешествия и йогу. Раскрытие чакр и про медитации. Пол оказался очень душевным. Уже сильно за полночь все разошлись по своим полкам и легли спать...
Жанна долго лежала на верхней полке купе вагона и под равномерный стук колёс думала о Ваське. Правильный ли она сделала выбор? Васька был так близок к ней! Она больше всего на свете хотела бы быть с ним. Но почему тогда уехала? Под эти размышления она заснула. И уже во сне, они с Васькой, словно не было столько лет разлуки, снова бегали к деду Семёну и на заброшенную стройку. И это позабытое чувство лёгкости и полного понимания было таким ярким, что, даже погружаясь в сон, она улыбалась.
