Kitabı oxu: «Цена прощения»

Авее Лав

Цена правды

Книга вторая

В моих книгах нет идеальных героев. Они ошибаются, падают и не всегда находят силы подняться. У них есть страхи и слабости, которые они не всегда умеют скрывать. Вы можете не соглашаться с ними, можете злиться на них или даже презирать, но они остаются людьми, хоть и вымышленными.

Я была вдохновлена творчеством моей любимой группы ЛСП. Именно в их треках я нашла образы, смыслы и ту самую атмосферу, которая легла в основу этой и последующих историй. Он никогда этого не прочитает, но я всё равно благодарна ему за ту искру, что когда-то зажгла этот сюжет.

Книги серии читаются строго по порядку, потому что каждая из них продолжает единую сюжетную линию. Переплетающиеся судьбы героев, общие события и развитие персонажей требуют последовательного прочтения.

Первая книга серии – «Цена доверия»

Вторая книга серии – «Цена прощения»

С искренней благодарностью, ваша Авее Лав.

Важное примечание: все книги автора написаны для взрослой аудитории. Произведение содержит откровенные любовные сцены, психологическое давление, сцены физического насилия, а также эпизоды употребления алкоголя и наркотических веществ. Если вам не исполнилось 18 лет или указанный контент может причинить вам психологический вред, пожалуйста, воздержитесь от чтения.

В книгах не всегда соблюдена достоверность в области медицины, юриспруденции и иных профессиональных сферах. Данное произведение является художественным вымыслом и не претендует на документальную точность. В ряде случаев автор сознательно отступает от реальности для развития сюжета

Аннотация

Между ними осталась только боль. Кая пытается бежать от воспоминаний, но каждую ночь они настигают её. Кристиан пытается заглушить вину, но она отравляет его кровь, напоминая о том, что он не может исправить.

Их пути снова пересекаются там, где всё сгорело дотла, где остались лишь шрамы и пепел. Их свела воедино цепь лжи и предательства. А тот, кого Кристиан называл другом, теперь его главная угроза.

Теперь им предстоит самое трудное: взглянуть правде в глаза. Правде о себе, друг о друге и о той цене, которую придётся заплатить за вторую попытку.

Смогут ли они собрать свою историю заново, склеив осколки прошлого? Или некоторые вещи ломаются навсегда, и единственный выход — разойтись, унося свою боль?

Чтобы начать всё сначала, нужно иметь смелость признать: твой самый

страшный враг не перед тобой, он — в твоём отражении.

Глава 1

Декабрь.

Мир сузился до огненного шара самоотвращения, пылавшего в груди Кристиана. Ему физически хотелось избить себя или врезать кулаком в зеркало, чтобы осколки впились в кожу, и он ощутил ту же боль, которую причинил ей. В первый раз это было из глупого мальчишеского высокомерия и намеренно. В этот раз по своей слабости и трусости, но результат оказался тем же. Её глаза, полные доверия и того света, что за эти недели отогревал его душу, теперь были искажены болью. Он понимал, что только что поставил финальную точку. Каждое её воспоминание о нём теперь было клеймом.

Сейчас она одна, за этим кованым забором чёртовой резиденции Гротти. Эта мысль гудела в его голове, не давая покоя. Себастьян и тот похотливый, собственнический блеск в его глазах, который Кристиан раньше замечал лишь краем сознания, теперь встал перед ним с пугающей чёткостью.

Если Себастьян тронет её, Кристиан может сделать с ним непоправимое. Это решение было холодным, однако от этого не менее жутким. Способен ли Кристиан на такое? Его внутренняя тьма подсказывала утвердительный ответ. Но тот, кто уже причинил Кае боль, был он сам. Кристиан зажмурился и медленно опустил голову на руль, чувствуя, как холодная кожа прижимается к лбу.

Ему следовало выйти из машины, ворваться в этот дом и увести её, но он лишился этого права. Теперь она вряд ли позволит ему приблизиться, даже если он выложит всю правду о Лейле и расскажет, как всё было на самом деле. Ведь все сказанное им будет звучать как жалкая попытка оправдания.

Как Кая сможет снова доверить ему своё сердце, когда он разбил его в осколки? Приблизившись к ней, он будет лишь ранить её снова, игнорируя её отказ. Ей нужно время и пространство, где не будет самого Кристиана, и он это понимал. Любое движение казалось ошибкой, любое решение новой раной. Вернуться - значило снова стать угрозой. Но и оставить её одну в этой пустоте - чувствовалось как предательство. Он не знал правильно ли это, но чувствовал, что любой выбор будет ошибкой.

Внезапная вибрация в кармане куртки вырвала его из оцепенения. Экран смартфона осветил его лицо в темноте салона, когда он всматривался в уведомление от Джулии:

«Привет! Как прошла сделка? Всё получилось?»

Кристиан зажмурился и швырнул телефон на заднее сиденье, где тот глухо стукнулся о кожу. Теперь его попытка закрыть вопрос с долгами, поступок, в который он сам вкладывал смысл, теперь и правда выглядел как сделка, обретая липкий, мерзкий привкус.

****

Приехав домой, Кристиан прошел мимо гостиной, не взглянув на родителей. Голос матери донесся до него откуда-то издалека. Дверь в его спальню захлопнулась, отделяя его от внешнего мира, который теперь казался чужим и бессмысленным.

Он прошёл к кровати в полной темноте и опустился на её край, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью. Мысль впивалась в сознание острой иглой. Он искренне считал, что строит для неё убежище от жестокости этого мира, а сам оказался главной угрозой. Кая доверила ему своё тело и открыла доступ к самым уязвимым границам своей души. Она вручила ему своё сердце со всеми его шрамами и рассказала свою историю, обнажив каждую рану. А он отплатил ей самой грязной монетой.

И самый горький осколок этой разбитой реальности звался предательством собственных принципов. Кристиана Костелло воспитали с одной незыблемой заповедью: слово, данное женщине, является законом. Да, он мог быть ветреным и беспечным и всеми силами бежал от любых обязательств именно потому, что понимал их тяжесть и последствия.

И что же он совершил в итоге? Всем своим существом, каждым жестом и взглядом дал ей понять, что принадлежит ей полностью и без остатка, что именно она является единственным светом и смыслом в его выхолощенном мире. Кристиан клялся ей поцелуями, в которых без слов звучало «я твой навсегда», и телом, которое обещало вечную верность каждым прикосновением. Он дал ей самую важную немую клятву, используя всё, что мог ей дать. И он же цинично нарушил её ещё до того, как между ними успело что-то по-настоящему расцвести и окрепнуть.

Кристиан медленно повернул голову к зеркалу. Из полумрака на него смотрел лжец и лицемер, воплощение той низости, которую он всегда с презрением распознавал в других. Теперь этот человек жил в его отражении, и спрятаться от него было некуда.

Он думал о следующей встрече с Каей. Что он сможет ей сказать после такого предательства? Простое «прости» звучало бы оскорбительно, а любые другие слова стали бы лишь новой формой издевательства над её болью.

Когда сквозь стекло пробились первые лучи рассвета, Кристиан всё так же неподвижно сидел на краю кровати. Он смотрел, как свет заполняет комнату и вытесняет последние тени, где можно было хотя бы ненадолго спрятаться от собственных мыслей.

****

Сон не принёс желанного облегчения, он был лишь кратким бегством от реальности, которая оказалась слишком жестокой, чтобы встречать её с открытыми глазами. Кая уснула, вцепившись в подушку и не разжимая пальцев даже во сне. Проснулась она с тем же грузом на душе, который никуда не исчез за время короткого забытья. Боль лишь ненадолго притихла, затаившись в глубине, чтобы теперь наброситься с удвоенной силой.

Но многолетняя привычка к выживанию заставляла ее тело двигаться на автомате, вопреки полному безволию разума. Кая механически собрала свои немногочисленные вещи в большую сумку. Картонная коробка из-под цветов стояла в углу шкафа, как насмешливый свидетель тех хрупких иллюзий, которые она позволила себе построить. Вероятно, её стоило немедленно выбросить, растоптать, сжечь дотла, чтобы не осталось даже малейшего намёка на ту наивную и глупую надежду, что когда-то теплилась внутри. Но Кая всё же протянула руку к верхней полке и достала коробку. Она провела ладонью по прохладной крышке, не заглядывая внутрь, и с необъяснимой бережностью положила её в сумку.

Выкинуть её означало бы стереть всё и сделать вид, что этих дней просто не существовало, а Кая не желала ничего стирать. Она хотела помнить каким трусом и подонком он оказался в финале этой истории. Помнить каждый его взгляд, который теперь казался ей полным лжи, и каждое слово, обернувшееся фальшью. Она намертво клеймила память, чтобы больше никогда не позволить себе сбиться с пути.

Беглый взгляд на опустевшую комнату, которая на короткое мгновение казалась подобием убежища, не вызвал в ней ни тоски, ни сожалений. Кая тихо закрыла за собой дверь, навсегда оставляя по ту сторону слабые отголоски недолгого, но такого обманчивого тепла.

Пройдя в дом, Кая нашла Нору, которая уже ждала ее. Процесс расчета и выплаты последней зарплаты прошел быстро, где четкие цифры в официальных документах подводили окончательную черту под этим этапом. Но когда сумма перешла на счет, Нора отложила документы в сторону и, нарушив собственные правила, неожиданно обняла Каю. Объятие было кратким и деловым, однако в этом мгновенном читалось молчаливое понимание.

После этого Кая отправилась на поиски Сюзанны. Она не знала, в курсе ли та о вчерашних событиях, и старалась держаться как обычно. Но Сюзанна, едва взглянув на её бледное, осунувшееся за ночь лицо и пустые глаза, раскрыла свои объятия для Каи и крепко прижала её к себе. В этом объятии было столько невысказанной заботы, что Кая едва сдержалась.

Как и обещала Нора, у главного входа Каю уже ждал автомобиль. Она молча села на заднее сиденье, и давящая тяжесть в груди постепенно сменилась острой тоской. Сейчас ей хотелось только одного: как можно скорее укрыться в четырёх стенах своей маленькой квартиры. Это было единственное место во всём огромном мире, принадлежавшее только ей.

Глава 2

Кристиан не спал всю ночь, просидев в той же позе на краю кровати. Сон казался ему недостойным бегством, и он сознательно лишал себя даже малейшего отдыха. Вместо этого он горел во внутреннем огне собственной вины, который методично выжигал в нём того легкомысленного юношу, что когда-то верил в свой контроль. Тело давно затекло от неподвижности, а мышцы сводила болезненная судорога. Но этот физический дискомфорт казался ничтожным по сравнению с той внутренней пыткой, которой он себя добровольно подвергал. Внешний мир за закрытой дверью перестал для него существовать, оставив его наедине с самим собой.

Дверь в спальню открылась с едва слышным щелчком, и Чарльз, переступив порог, замер на месте. Он смотрел на сына с той щемящей тревогой, которая смешивалась с отцовской жалостью. Их всегда разделяла пропасть взаимного непонимания и холодных принципов, но сейчас Чарльз видел перед собой не строптивого наследника, а своего мальчишку.

Чарльз уже знал о крупном банковском переводе, который ушёл на счёт некой Каи Тёрнер. Теперь, глядя на эту безмолвную картину отчаяния, он делал в уме неумолимые выводы.

— Кристиан, что с тобой?

Однако ответом ему была лишь эта тишина, Кристиан даже не пошевелился, будто преобразившись в статую.

— Это все из-за той девушки?

Чарльз подбирал слова с осторожностью, будто ступал по тонкому льду. Он не знал о ней ровным счетом ничего, ни ее лица, ни происхождения, ни того, как именно она вошла в жизнь его сына. Он знал лишь одно- само ее существование заставило Кристиана сломаться.

— Она тебя бросила?

Горькая усмешка вырвалась из груди Кристиана, и он закрыл лицо обеими руками, вдавливая ладони в веки. Это был жест поражения, отчаянная попытка спрятаться от невыносимого мира, собственного стыда и от этой ноты искреннего сочувствия в голосе отца.

Чарльз, опустился рядом и крепко обнял сына. Сдержанный вой, который Кристиан до сих пор удерживал в горле, наконец вырвался наружу. Он прижался лбом к плечу отца, и его тело сотрясали неконтролируемые спазмы. Чарльзу было невыносимо, держать в объятиях сына и понимать, что он ничем не может помочь. Сердце разрывалось от каждого всхлипа, от того, как вздрагивали плечи Кристиана, от этой боли, которую нельзя было унять.

Прагматичный ум Чарльза, привыкший видеть в чужих поступках лишь скрытую выгоду и расчёт, нарисовал единственную понятную ему картину: эта авантюристка, некая Кая Тёрнер, вскружила Кристиану голову, а потом поняла, что игра зашла слишком далеко. Она испугалась давления семьи или той ответственности, которая легла бы на её плечи. Или, что казалось ему наиболее вероятным, просто получила нужную сумму и разорвала все отношения.

Чарльз возненавидел эту призрачную фигуру всей душой, воспитанной на железном принципе защищать семью от любых внешних угроз. Но, глядя на трясущиеся плечи сына, он продолжал крепко держать его в объятиях, давая ему опору.

****

Кая продолжала держаться из последних сил, когда складывала вещи в сумку, держалась, когда прощалась с Сюзанной, Вероникой и Норой, держалась всю долгую дорогу, сидя в машине. Но как только дверь ее квартиры захлопнулась, отрезав ее от всего внешнего мира, Кая рухнула на пол в тесной прихожей, не в силах сделать ни единого шага внутрь. Её тело, наконец оставшись наедине с самим собой, сжалось в болезненный комок. Колени сами подтянулись к подбородку, а тонкие руки инстинктивно обхватили голову, пытаясь создать хоть какую-то защиту от ядовитых мыслей.

И тогда из её груди вырвался звук, который уже нельзя было назвать обычным плачем. Это был вой, идущий из самой глубины, разрывающий горло хрипотой. Она никогда никого не подпускала так близко, а он разрушил её мир, используя ключ, который она сама ему вручила. Он оставил после себя только груду обломков и звенящую пустоту. В этот миг, на холодном полу в тишине студии, ей хотелось исчезнуть. Перестать чувствовать боль, которая оказалась сильнее её самой.

Кая полностью потеряла счет времени, не осознавая, сколько именно пролежала на холодном кафеле, но необходимо было встать. Кристиан сломал что-то очень важное внутри неё, но не сломал её саму. Кая медленно села, опираясь спиной о стену, и стала дышать короткими, прерывистыми вдохами, заставляя воздух снова наполнять ее онемевшие легкие.

Тяжёлые тучи плотно закрывали солнце, и комната тонула в сером, безжизненном свете. Кая начала методично приводить квартиру в порядок, движимая потребностью хоть что-то делать. Она тщательно вытирала пыль со всех поверхностей, замочила постельное бельё в ванной и разобрала сумку, аккуратно складывая вещи по местам. Ту самую коробку она убрала на верхнюю полку шкафа, намеренно спрятав её под другими вещами. Кая наводила порядок в своём разбитом мире, возвращая себе контроль.

Когда последняя вещь встала на своё место, раздался пронзительный звук входящего звонка, отчего Кая непроизвольно вздрогнула. Она подошла к столу, увидела незнакомый номер и взяла телефон в руки с нарастающей настороженностью.

— Алло?

— Кая Тёрнер? Здравствуйте, вас беспокоит менеджер отдела клиентского обслуживания банка «Стеллар-Финанс», — послышался вежливый женский голос на другом конце. — Сообщаю вам, что на ваш кредитный счёт поступил перевод на сумму, полностью покрывающую остаток задолженности по договору номер триста семьдесят девять. Перевод выполнен анонимным плательщиком. Зачисление прошло без замечаний, обязательства перед банком считаются исполненными в полном объёме с момента поступления средств. Свободный остаток сверх суммы долга уже переведён на ваш личный расчётный счёт, указанный в договоре. В связи с досрочным погашением, прошу вас посетить любое удобное для вас отделение банка для подписания итоговых документов о закрытии кредитного договора. Спасибо, что пользуетесь услугами «Стеллар-Финанс».

Не дав ей вымолвить ни единого слова в ответ, сотрудник банка положил трубку, оставив в тишине комнаты лишь короткие гудки. Кая медленно опустила телефон на стол, совершенно не в силах осмыслить услышанное. В ушах гудел навязчивый шум, а в груди все сжалось от острой боли.

Слово «анонимный» отозвалось глубоко внутри нее едкой усмешкой, прорезавшей всю внутреннюю опустошенность. Она прекрасно знала, кто стоит за этим жестом. В горле встал тошнотворный ком от внезапного омерзения, подступившего к самому пищеводу. «Какое гадство», промелькнуло у нее в голове первой ясной мыслью после шока. Он всерьез решил, что его деньги смогут все просто стереть? Он полагал, что сможет оплатить ее боль, глубокое унижение и разбитое сердце? Он превратил все это в бездушную финансовую операцию, который, по его мнению, должен был все исправить и поставить точку?

Это стало для нее последним и самым изощренным оскорблением из всех возможных, настоящей подачкой от человека, который разбил ее сердце. И тогда ее с головой накрыла мощная волна ярости, полностью вытеснив прежнюю апатию и отчаяние. Анонимность этого перевода была для нее не только проявлением его трусости, но и очередным унижением, завершающим всю картину его предательства.

Мысль о том, чтобы прикоснуться к этим деньгам или хотя бы мысленно представить их использование, вызвала в ней физическое отвращение. Эти деньги были отравлены самой сутью произошедшего, каждый цент от этой суммы жёг бы её изнутри постоянным напоминанием том, как он оценил её доверие в конкретную сумму.

Голова тут же начала болезненно пульсировать, и Кая сжала кулаки, пытаясь справиться с приступом. Кристиан не получит ни грамма того душевного облегчения, на которое рассчитывал. Она вывернет этот его «великодушный жест» наизнанку, обнажив всю его пошлость, и швырнёт ему в лицо вместе со всей ледяной ненавистью. Эти деньги никогда не станут её топливом для новой жизни.

****

Кая неподвижно сидела в наступившей темноте на помятом диване, и внутри нее бушевала жестокая гражданская война. Она отчаянно пыталась заглушить этот внутренний разлад привычной бытовой рутиной, ведь уборка должна была отвлечь, заземлить и вернуть хотя бы призрачное ощущение контроля над этим крошечным личным миром. Однако все ее механические движения не помогли решить главную проблему. Пыль с поверхностей была тщательно стерта, а весь тот внутренний хаос и боль остались нетронутыми.

Теперь, когда вокруг воцарился почти безупречный порядок, просто не осталось ни одного внешнего дела, которое могло бы хоть как-то отвлечь ее от самой себя. И она продолжала безжалостно и методично сжирать себя изнутри, не находя выхода из этого замкнутого круга.

С одной стороны, ее накрыло почти пугающее ощущение свободы, ведь та огромная финансовая гора внезапно исчезла. Перед ней открылась та самая финансовая свобода, о которой она лишь смутно мечтала. Теперь Кая могла дышать полной грудью, строить долгосрочные планы, снова позволить себе мечтать и просто жить, а не выживать от зарплаты до зарплаты.

Но каждый раз, когда она пыталась сделать этот освобождающий вдох, ее легкие натужно цеплялись за плотный ком отвращения, встававший в горле. Она слишком хорошо знала истинный источник этого внезапного «освобождения», и от этого сама свобода становилась удушающей.

Её взгляд невольно упал на дальний угол комнаты, где стоял пакет с профессиональными материалами для рисования. Теперь эти яркие тюбики и казались ей такой же скрытой платой за ее будущую боль, частью того же холодного расчета, что лег в основу их последних дней. Но рука не поднялась от них избавится, материалы были ни при чём. Они пахли мечтой, творчеством, той частью её души, которой она жила раньше, выбросить их значило выбросить кусочек самой себя.

Сквозь ледяную ярость и отвращение к его подлому поступку пробивалось предательское чувство. Оно жило своей жизнью вопреки всем доводам разума. Кая против своей воли продолжала любить его, и от этой унизительной мысли на глаза снова накатывали слёзы стыда. Кая презирала себя за эту слабость, но всё равно тосковала по нему. Тело требовало его присутствия, тепла и близости, кожа скучала по его ладоням.

Это осознание стало для неё горькой и изощрённой пыткой. Кая не знала, какая часть победит в этой тихой битве: голос здравого смысла, требовавший ненавидеть и забыть, или тихое трепетание в глубине, тосковавшее по свету, который оказался лишь красивой иллюзией.

Боль не утихала, она стала острее от этого внутреннего конфликта, но теперь в ней не оставалось места прежнему парализующему отчаянию. Его вытеснила решительная ярость, направленная в первую очередь на саму себя за слабость.

Кая решила, что огородит себя от Кристиана всеми способами, которые сможет найти. Вернёт ему каждый цент и вычеркнет его из своей жизни, как страшную ошибку. И если воспоминания и эта неугодная любовь будут продолжать разъедать её душу, пусть так и будет. Она научится жить и с этой болью, сделав её своей частью, и больше не позволит ему отнять своё будущее.

Глава 3

На следующее утро Кристиан спустился к завтраку только для того, чтобы не расстраивать мать. Но как бы он ни старался вести себя как обычно, Элеонор не могла не замечать пустоту в его глазах. Она видела новую, прежде незнакомую ему жёсткость в уголках губ, будто сын за эту ночь научился сдерживать всё за счёт физического напряжения мышц. Кристиан поймал её взгляд и попытался улыбнуться.

— Я всё улажу, мам, — тихо сказал он после завтрака, прежде чем направиться к гаражу.

У Кристиана была только одна цель: забрать Каю и вырвать её из-под пристального взгляда Себастьяна. Он не строил иллюзий, если, встретив его, она скажет уйти и никогда не появляться, он исчезнет. Но сначала он должен был совершить последнее, что было в его силах.

Он ехал по знакомым улицам, и с каждой минутой решимость внутри него крепла, закаляясь в огне собственного стыда. Кристиан не знал, что ждёт его там: удар по лицу, который он молча примет, леденящая ненависть в её глазах или тихое безразличие. Он всё равно мчался вперёд, потому что даже плевок в лицо был бы заслуженным.

Машина замерла у въезда на территорию, и тишина вокруг имения казалась зловещей. Двое охранников в чёрной форме, едва завидев его машину, сделали чёткий отстранённый жест, запрещающий проезд. Раньше его пропускали с лёгким кивком, а иногда даже с улыбкой, теперь же ворота впервые захлопнулись перед ним.

— В чём дело?

— Проезд закрыт. Вам нельзя заезжать на территорию.

— Вот как, — усмехнулся Кристиан. — Без проблем, я не буду заезжать.

Кристиан вышел из машины и схватился за холодные прутья, пытаясь найти опору, чтобы перелезть через ограду. В этот момент двое крепких мужчин в чёрном бесшумно шагнули навстречу. Один перекрыл ему путь, а второй с силой, но без лишней грубости взял его за локоть, фиксируя руку.

— Не заставляйте нас причинить вам вред, мистер Костелло.

Но Кристиан уже не слышал этих слов, потому что адреналин окончательно заглушил его разум. Он рванулся вперёд, пытаясь вырвать руку, и его плечо с силой ударилось о холодные кованые прутья. Охранник усилил хватку, и лицо Кристиана прижалось к холодному металлу ворот. Дыхание спёрлось, в ушах зазвенело от напряжения, но он продолжал рваться вперёд. Он не замечал, что его манёвр полностью скован.

В этот момент его взгляд зацепился за горничную, которая выносила пакеты с мусором. Кристиан, всё ещё прижатый к холодной ограде, выкрикнул, задыхаясь:

— Подождите! Скажите Кае, что я здесь!

— Она здесь больше не работает.

— Как мне её найти? — в голосе Кристиана зазвучала откровенная мольба. — Вы знаете, где она сейчас?

— К сожалению, я не могу вам помочь, — сказала женщина и скрылась в дверях особняка, оставив его одного с грохотом собственного сердца в ушах.

Хватка охранников ослабла, и они отступили на шаг, чувствуя, что Кристиан больше не сопротивляется. Он неловко выпрямился и отшатнулся от ворот, возвращаясь к машине. Едва дверь закрылась, он с силой ударил рукой по рулю, и в ответ раздался резкий гудок. Кристиан замер, сгорбившись, и прижался лбом к холодной коже рулевого колеса.

Он ехал сюда с единственной целью: найти Каю и объясниться, чтобы она узнала правду, какой бы горькой та ни была. Но теперь он потерял даже эту жалкую возможность: город с его миллионами огней вдруг превратился в гигантскую бездушную ловушку. Он понятия не имел, где её искать.

Сутки, проведённые в парализующем ступоре, могли стать решающими, и Кристин понял, что ему не следовало уезжать в тот вечер. Он должен был остаться у этих ворот и караулить всю ночь. Тогда он смог бы перехватить её и поговорить. Но время утекло сквозь пальцы, унося с собой его последний шанс.

Кристиан не знал, что делать, потому что у него даже не было её адреса. Оставался только один вариант: просить помощи у отца. После той ночи между ними что-то сдвинулось. Это не стало близостью, но лёд определённо тронулся, оставляя надежду на хрупкое перемирие.

Подъезжая к дому, Кристиан заметил машину Николаса. Войдя в гостиную, он увидел отца и мать, сидящих в глубоких креслах у потухшего камина, и Николаса, стоявшего рядом. Элеонор выглядела бледной и расстроенной, Чарльз же казался напряжённым.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Кристиан, инстинктивно отметив отсутствие в комнате Джулии.

— Николас приехал, чтобы поддержать тебя, — пояснил Чарльз, обменявшись быстрым взглядом с женой. Его голос звучал непривычно бережно. — Я подумал, тебе нужна будет поддержка.

— Если хочешь, мы можем поговорить наедине, — предложил Николас, подходя ближе.

Его острый и проницательный взгляд был полон спокойного понимания и готовности помочь.

— Обязательно, но не сейчас. — Кристиан перевёл взгляд на отца, — Мне нужно найти кое-кого.

В комнате повисла напряжённая тишина. Чарльз нахмурил брови, и его взгляд мгновенно преобразился. Он обменялся молчаливым взглядом с Николасом, и тот едва заметно кивнул, будто подтверждая некий невысказанный план.

— Кристиан, — произнёс Чарльз. — Лейла хорошая девушка. Возможно, со временем она смогла бы… залечить твои раны. Дать тебе…

— Нет, — отрезал Кристиан. — Лейла и я не будем вместе. Ни сейчас, ни через год, ни никогда. Закроем эту тему. У меня нет времени, но я прошу тебя о помощи. Папа, мне правда нужна твоя помощь.

— Хорошо. Кого именно ты хочешь найти?

Кристиан выдохнул, и напряжение отпустило его плечи. Он не ждал прощения и не строил планов на будущее, ему хотелось лишь убедиться, что с Каей всё в безопасности.

—Мне нужен адрес Каи Тёрнер.

Кристиан не мог знать в этот миг облегчения, только что подписал ей новый приговор. Пока он видел в согласии отца помощь, сам Чарльз Костелло уже начинал в уме свою безжалостную, системную охоту.

Глава 4

Кае было не просто тяжело, потому что это слово казалось слишком мелким для той пустоты, которая разъедала её изнутри. Каждое новое утро становилось маленькой победой и огромным поражением одновременно. Она не знала, сколько ещё выдержит эту двойную ношу.

Ей хотелось плакать до полного изнеможения, до той спасительной пустоты, которая приходит после долгих слёз. Кая хотела закрыть шторы, лечь лицом к холодной стене и позволить темноте поглотить себя целиком. Но сдаться означало бы, что у него получилось, что Кристиан не просто разбил ей сердце, но и сломал её волю к жизни, превратив в безвольную тень. Этого Кая позволить себе не могла. Ненависть к нему была слабее, чем ненависть к мысли о собственной слабости.

И потому Кая собрала в кулак все осколки своей силы. Ей нужно было снова встать на ноги, найти работу и вернуть ему все деньги. Пока они лежали на её счету, Кая чувствовала себя связанной с ним нитью. И первым шагом к собственному освобождению было разорвать эту нить.

****

— Подпишите вот здесь и здесь, — безразличным голосом указывала сотрудница банка на пустые прочерки в договоре.

Ручка в пальцах Каи казалась невероятно тяжёлой, словно её стержень весил несколько фунтов. Она смотрела на строчки, которые должны были означать свободу, и видела в них лишь привкус его лжи.

— Всё, —сказала Кая, отодвигая от себя последний лист с подписями.

— Поздравляю, — сказала сотрудница, протягивая руку за подписанными бланками.

—Я могу вернуть остаток средств человеку, который внес на мой счет сумму?

Женщина на мгновение задумалась, но все же она покачала головой.

— Перевод был осуществлён анонимно, так пожелал заказчик. К сожалению, в правилах нашего банка чётко прописано: мы не разглашаем информацию о личных данных клиентов без их письменного согласия или решения суда.

Кая лишь коротко кивнула, поблагодарила сотрудницу и направилась к банкомату в холле отделения, чтобы проверить остаток на балансе своей карты. Всё это время она понятия не имела, какая именно сумма осталась после погашения долга.

Вставив карту и введя пин-код дрожащими пальцами, Кая уставилась на тусклый экран банкомата. Сумма оказалась настолько неожиданной, что её сознание на секунду отказалось её воспринимать. Цифры горели зелёным шрифтом и указывали на четырёхзначную сумму.

****

Выйдя из здания банка, Кая шла по улице, почти не разбирая дороги. Она не замечала, как центр города преобразился в преддверии Рождества. На фонарных столбах висели венки из еловых веток и алых лент, а в витринах магазинов переливались гирлянды. Всё это сияло, звенело и пахло корицей, создавая атмосферу всеобщего праздника, которой она не могла разделителе внутренний мир оставался тёмным и безрадостным. Сознание Каи оказалось перегружено, а пластиковая карта в кармане, теперь казалась стальной гирей, притягивавшей её к земле. Внезапное прикосновение к плечу заставило её резко обернуться.

— Привет, ты чего, не слышишь, что ли? — радостным тоном произнёс Джейк.

Он сиял широкой, заразительной улыбкой, которая, казалось, не боялась зимнего холода и озаряла всё вокруг. Но, внимательнее всмотревшись в лицо Каи, его улыбка потускнела, стала более сдержанной.

— Привет, Джейк, я задумалась, извини, — Кая попыталась улыбнуться, но получилось неестественно, будто мышцы лица забыли, как это делать.

—У тебя сегодня выходной? Ты свободна?

— Я уволилась.

— Что‑то случилось?

— Нет, — слишком резко ответила Кая. Она сглотнула, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе и подступающую волну слёз. — Просто… так получилось.

— А ты куда идёшь? Или откуда? — взгляд Джейка стал более заботливым. — Хочешь, может, зайдём попьём кофе? Выглядишь …замерзшей.

Кая ощутила внутренний протест, единственное, чего ей хотелось сейчас, добраться до квартиры, захлопнуть за собой дверь и просто раствориться в тишине. Но это же был Джейк, один из немногих лучей в её серой жизни, а она почти забыла о его существовании, погрузившись в бурный водоворот с Кристианом. Чувство вины перед Джейком перевесило желание убежать и спрятаться.

— Хорошо, пойдём, — без эмоционально пронесла она, глядя на свои мокрые от снега кроссовки.

Джейк, казалось, даже слегка подпрыгнул на месте от неожиданной радости. Он очень скучал по ней, и эта случайная встреча стала для него тем самым знаком, на который он подсознательно надеялся всё это время. Можно ли было считать это их вторым свиданием? Джейк отчаянно надеялся, что да, но не стал спрашивать об этом вслух, боясь спугнуть её хрупкое согласие.

Глава 5

Кристиан ждал, когда отец наконец придёт к нему с информацией о заветном адресе, но он молчал. Кристиану даже начало казаться, что отец специально тянет с этим делом, но он отбросил эту мысль, надеясь, что он не стал бы так поступать с собственным сыном.

Свободное время Кристиан пытался занять работой, потому что понимал: у него нет права подводить коллег, которые напрямую зависели от его части рутинной работы. Он заставлял себя разбирать кипы скучных документов, но Кая неизменно оставалась на первом плане его мыслей, вытесняя всё остальное.

Дни тянулись мучительно медленно, сплетаясь в тугой клубок из бессильной ярости и нарастающей тревоги. Вокруг него кипела подготовка к празднику, которую он отчаянно пытался игнорировать. В доме пахло хвоей и имбирным печеньем от восковых свеч, в холле установили огромную, сияющую гирляндами ель, а Элеонор с поваром обсуждали меню праздничного ужина. Приехала даже Джулия, пытаясь своим звонким смехом и суетой рассеять мрачную атмосферу, что висела вокруг него одного.

Прошло две недели с того вечера, когда всё рухнуло. Кристиан провёл это время в агонии, разрываясь между желанием действовать и полным отсутствием зацепок. Он сам искал Каю, объезжал знакомые места, перебирал в голове каждую деталь их разговоров, но всё было тщетно. Каждый день без вестей сводил его с ума, и он чувствовал, как время работает против него.

Несколько дней назад Кристиан нашёл в себе силы поговорить с Николасом. Не вдаваясь в подробности, он признался, что встретил девушку, без которой мир терял смысл. Кристиан так же рассказал, как своими глупыми поступками, разрушил то немногое, что между ними едва успело начаться. Николас слушал с пониманием, но в его глазах читалось осуждение. Они проговорили тогда долго, и этот разговор был нужен Кристиану. Он был рад, что Николас оказался рядом.

Однако Кристиан закрылся от старшей сестры, пытаясь уберечь её от лишних переживаний. Джулия не могла не замечать состояния брата и, несмотря на его молчание, часто сидела рядом с ним, показывая свою безмолвную поддержку. И это было тем немногим, что ещё держало Кристиана на плаву в эти дни. Но даже она не могла заполнить ту огромную пустоту, которая с каждым днём разрасталась внутри его души.

****

Кристиан без интереса оглядел обстановку номера. Стены собственной комнаты начали давить, и он надеялся, что смена пространства поможет ему собраться с мыслями. Он сделал пару шагов и рухнул спиной на ближайший диван, уставившись в потолок с лепниной.

Хотелось напиться до той черты, за которой человек перестаёт что-либо чувствовать. Он давно не пил, да и зачем ему был алкоголь, когда рядом была Кая? Тогда не нужны были никакие побеги от реальности, потому что она сама стала его реальностью. Кая заполняла собой всё: его мысли, его сны и ту самую пустоту, которая сейчас разъедала грудь. Рядом с ней хотелось жить, а не просто существовать.

Теперь её нет рядом, и дыра, которую она когда-то заполнила, снова зияет в груди открытой раной. Он дотянулся до ламинированной карточки с барным меню на журнальном столике, и уставился в список, выбирая себе сегодняшнее пойло.

Через пятнадцать минут после заказа, в дверь тихо постучали. В коридоре стоял парень в униформе с небольшой тележкой на колёсиках, на которой теснились бутылки алкоголя в ведрах со льдом и тарелки с закусками. Кристиан хмыкнул и пропустил сотрудника внутрь. Тот ловко переставил ведра на стойку у стены, стараясь не шуметь.

— Какое количество бокалов для вас, сэр? — вежливо спросил парень.

— Нисколько, — коротко ответил Кристиан, протягивая ему несколько купюр. — Можешь идти.

Сотрудник вежливо наклонил голову, взял деньги и бесшумно вышел в коридор, оставив Кристиана одного. Он начал поднимать из вёдер бутылки одну за другой, читая этикетки, пока не добрался до текилы. Он открыл её, бросив крышку куда-то за спину, и поднёс горлышко к губам, глотая горькую жидкость. Затем он взял лайм и впился в него зубами, ощущая кислый вкус на языке.

Нащупав пульт между отельными буклетами, Кристиан нажал кнопку включения, и из динамиков, встроенных в стены, полился тяжёлый бас, заполнивший номер вибрацией. Кристиан начал двигаться, с бутылкой в руке, делая всё, что угодно, лишь бы не стоять, не думать, не чувствовать эту проклятую пустоту.

Со стороны его действия выглядели отчаянно и даже жалко. Он просто не знал, как ещё справляться с этой болью по-другому. Кристиан спотыкался, чуть не падал, смеялся сквозь сжатые зубы и снова пил, не зная, сколько это безумие продлится. Он знал только одно: если он сейчас остановится, то боль раздавит его окончательно, не оставив даже маленького шанса на спасение.

Муть в глазах становилась всё более плотной, но это не помогало, и он со злости, швырнул бутылку в стену. Та разлетелась на несколько осколков, оставляя на стене мокрый след. Похлопав себя по щекам, он снова подошёл к стойке с алкоголем, где лёд в вёдрах уже почти растаял, и бутылка скотча едва не выскользнула у него из рук. Кристиан хрипло рассмеялся, хотя даже в этом смехе, казалось, звучала сухая тоска.

Ему было глубоко плевать на бутылку, превратившуюся в осколки, на других постояльцев отеля, которые наверняка слышали музыку, еще больше было плевать на самого себя. Не всё равно ему было только на неё.

****

Солнце било в глаза яркими лучами, голова раскалывалась на части, во рту было сухо, а каждый вдох отдавался пульсирующей болью где-то в затылке, напоминая ему о том, как давно он не испытывал такого похмелья.

Кристиан тяжело поднялся, опираясь на локоть, и увидел на прикроватной тумбе полу пустую бутылку скотча. От одного вида его передёрнуло. Он отвернулся от мутного стекла и поплёлся в душ. Холодная вода немного привела его в чувство. Выйдя, он накинул полотенце на бёдра, и набрал ресепшен.

Две горничные в строгой униформе бесшумно проскользнули в номер и с профессиональной сноровкой принялись за работу. Они быстро собрали осколки разбитой бутылки, тщательно вытерли липкие следы со стены, сменили мокрые полотенца и собрали по всему номеру жестяные вёдра, на дне которых уже давно плескалась вода. Девушки работали молча, не поднимая глаз, и вели себя так, словно Кристиана здесь вообще не было.

****

К вечеру Кристиан решил пройтись по городу чтобы отвлечься. Стены отеля стали давить так же невыносимо, как стены собственного дома. Вот только дело было не в них, а в нём самом. Казалось, он отравляет любое пространство вокруг себя, и теперь ему никогда не будет хорошо.

Кристиан спустился вниз, не взяв ключи от мустанга, шагнул на оживлённую вечернюю улицу. Снег ложился крупными хлопьями, оседая на плечах. Сиэтл жил своей привычной предпраздничной жизнью: витрины магазинов сияли огнями, гирлянды оплетали фонарные столбы, в окнах кафе горел тёплый свет. Рождественское убранство было повсюду, навязчивое, яркое, словно город кричал о празднике, которого Кристиан не чувствовал.

Он миновал освещённую площадь с огромной ёлкой, прошёл мимо катка, где под музыку кружились люди, нырнул в тихий переулок, где фонари горели тусклее и снег лежал нетронутым. Ноги несли его сами, а в голове было пусто и одновременно оглушительно громко. Он не знал, сколько прошёл времени и сколько кварталов осталось позади. Знал только, что не может остановиться.

Что-то заставило его замедлить шаг, может быть, холод, добравшийся до пальцев, или головная боль, которая никак не проходила. Кристиан повернулся к небольшой кофейне, которая находилась через дорогу и ничем не выделялась среди других заведений.

Он быстрым шагом перешёл дорогу, не глядя на машины, и скользнул взглядом по вывеске, а затем перевёл его на окно и замер. Кулаки сжались сами собой, а сердце, казалось, перестало биться, чтобы через секунду застучать глухо и отчаянно где-то в горле. Воздух застрял в лёгких, отказываясь выходить наружу, и он продолжал смотреть в окно, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд, не в силах заставить себя сделать хотя бы один грёбаный вдох.

Глава 6

После встречи у здания банка Джейк чаще стал звать Каю на прогулки или тихие посиделки в кафе. Он думал, раз у неё появлялось свободное время, то он будет заполнить его общим времяпрепровождением.

Кая сомневалась первое время, ей казалось, что это неправильно. Но по отношению к кому? К ней? К Джейку? Или к Кристиану? Последнее было вовсе нелогично, с учетом произошедшего. Однако одиночество в четырёх стенах начало сжиматься вокруг горла неумолимой петлёй, и ей отчаянно нужна была помощь. Чей-то голос, отличавшийся от эха её собственных мыслей. Для Каи эти встречи быстро превратились в спасательный круг, за который она цеплялась обеими руками.

И на какое-то время это помогало. Он давал ей самое важное в её состоянии – отвлечение, и в этом было главное, временное спасение. В их общении говорил в основном Джейк, заполняя пространство потоком слов. Кая чаще просто слушала, но уже могла поднять взгляд и улыбнуться в ответ. Лишь лёгким, почти призрачным движением губ, которое не добиралось до глаз, но это уже был прогресс. Джейк стал для неё тем плечом, на которое она могла опереться, даже не рассказывая о своей ноше, при всей своей искренней доброте и неиссякаемой энергии он не мог заполнить собой пустоту.

Один из таких вечеров они снова сидели в той самой кофейне, которая стала по праву их местом. Последние пару дней они проводили именно здесь, потому что здесь было не так людно, а Кае меньше всего хотелось быть в окружении большого количества людей. Джейк, как всегда, был в отличном настроении, его энергия заполняла пространство, не давая тишине стать слишком тяжёлой.

— И вот мне ждать ещё целых пять дней, — сказал Джейк, убирая в карман телефон, на котором только что показывал снимки очаровательного ретривера. — Хотя, была бы моя воля, я забрал бы этого пса сразу.

— Время пролетит гораздо быстрее, чем ты думаешь, — тихо произнесла Кая.

— Знаю, но мне не терпится его забрать. Я уже купил ему игрушки и лежанку, всё готово для его появления.

— А как ты хочешь его назвать?

— Когда я впервые увидел его, то сразу подумал, что это самый настоящий Рокки.

— Ему очень идёт это имя.

— Слушай, а может, мы вместе заберём его? — Джейк немного замялся, проводя рукой по своим светлым волосам.

Кая подняла глаза на Джейка, такого светлого и улыбчивого, с его вечной готовностью радоваться жизни, и вдруг поймала себя на мысли, что он сам чем-то напоминает ретривера. Такой же открытый и тёплый, будто сама природа создала его, чтобы вилять хвостом и делать этот мир вокруг чуточку светлее и добрее. Уголок её губ дрогнул, и она улыбнулась, шире, чем за всё время, что они провели вместе в последние несколько дней, а затем снова опустила взгляд на свою пустую чашку.

— Ты чего это улыбаешься? — спросил Джейк, и его собственная улыбка стала ещё шире.

— Да нет, ничего такого. Просто подумала, что вы с ним немного похожи.

Кая снова подняла глаза, но её взгляд скользнул мимо Джейка, за его спину, через окно с мутными морозными узорами. На секунду ей показалось, что там кто-то стоит, но она увидела лишь уходящую тень прохожего, растворявшуюся в темноте. Что-то кольнуло в груди, но Кая постаралась отмахнуться от этого чувства.

— Спасибо тебе, Кая, что снова согласилась встретиться, — сказал Джейк спустя пару минут тишины.

Казалось, его нисколько не смущали ни эта повисшая тишина, ни её долгое молчание. Только её подавленный, уставший вид вызывал у него щемящую тоску и острое желание хоть как-то помочь. Он хотел обнять её и взять за руку, но сдерживал себя, понимая, что всему своё время. Три встречи за одну неделю это уже прогресс.

— Это тебе спасибо, — тихо ответила Кая. — Что вытаскиваешь меня из четырёх стен.

— Кстати, а почему ты уволилась с той работы? — осторожно спросил он, стараясь не давить на неё, но заметил, как её пальцы судорожно сжали рукав кофты.

Понял. Вот сокращённый вариант.

Она не хотела говорить о Себастьяне и его грязных намёках, про пистолет, который тогда случайно увидела, и про липкий, удушающий страх под рёбрами. Про всё то, что заставило её уйти из дома Гротти, не оглядываясь назад. И о Кристиане, чьи обещания оказались пустыми, а нежность обернулась предательством.

— Эта работа оказалась слишком сложной для меня, — наконец выдавила она из себя, не поднимая глаз от пустой чашки. — Там был очень большой объём работы.

Джейк понимающе кивнул.

— Ну и хорошо, что ты ушла. Я переживал, когда ты сказала, что работаешь у Гротти. И знаешь, что ни делается - всё к лучшему.

Кая кивнула, поджав губы. Ей хотелось верить в это «к лучшему».

— И что думаешь делать сейчас?

— Пока не знаю. Это сложно...

— Понял, — Джейк поднял руки в комичном жесте капитуляции, разряжая обстановку. —Молчу. Но если захочешь поговорить я всегда рядом.

Кая понимала, Джейк и правда всегда был рядом поддерживал, помогал, не задавал лишних вопросов и не лез в душу, когда она сама не хотела открываться. «Ну же, Кая, очнись» сказала она себе мысленно, но перед глазами снова вставал Кристиан, и сердце болезненно сжималось, стоило только вспомнить его имя.

****

После кофейни Джейк неторопливо пошёл провожать Каю до дома, чтобы растянуть время. По дороге он расспрашивал, как она планирует встречать Рождество, и с надеждой позвал её за праздничный стол к своей семье. Кая смутилась от этого предложения и сразу поняла, что не готова к такому шагу. Рождество - это семейный праздник, и там она будет чувствовать себя лишней. Чужим человеком, который своим подавленным видом только испортит атмосферу всеобщего веселья.

Джейк пытался не показывать, что расстроился, но лёгкая тень пробежала по его лицу, прежде чем он снова улыбнулся. Это не первый и не последний праздник. После Рождества, Новый год, а затем и День святого Валентина. Он уже мысленно строил планы на этот день, надеясь, что к тому времени Кая будет готова чуть больше, чем сейчас.

Они остановились около её дома, и Кая начала переминаться с ноги на ногу. Джейк медлил, глядя на её лицо, и внутри у него всё замирало в ожидании. Он мысленно взвешивал, стоит ли её поцеловать. Ещё секунда, и он готов был наклониться и коснуться её губ, но в последний момент он лишь поддался вперёд и быстро её обнял.

— Ну ладно, до встречи тогда, — сказал он, поправляя шапку, когда объятия прекратились.

— До встречи, Джейк, — мягко ответила она и, пятясь спиной к двери, махая ему рукой. А потом развернулась и скрылась за дверью.

Джейк постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь, перевёл дыхание и медленно побрёл обратно, успокаивая гулко бьющееся сердце.

****

Зайдя в квартиру, Кая почувствовала, как сильно проголодалась. В кофейне она заказала только маленький капучино, позволить себе что-то ещё не могла, да и не хотела, чтобы Джейк снова за неё платил. Он и так уже оплачивал их встречи, а чувство неловкости с каждым разом становилось только сильнее.

Она открыла холодильник, вздохнула над скудным содержимым и достала продукты для омлета. Поставив сковороду на плиту, Кая принялась взбивать яйца в миске, пока звонок телефона не отвлёк её от готовки.

— Сюзанна, привет, — взяв трубку, Кая старалась придать голосу счастливый или хотя бы нормальный тембр.

— Привет, моя хорошая, как ты? — ласково сказала Сюзанна, и Кая могла представить её теплую улыбку.

— Я в порядке, у тебя как? — Кая подошла к кухне, удерживая телефон между ухом и плечом, продолжая готовку.

— Ох, милая, мы взяли в аренду помещение! Помнишь, я говорила тебе о нём? С кирпичной стеной и большими окнами.

— Это замечательная новость, я очень рада за тебя.

— Работы правда ещё много. Пока пеку выпечку дома, Карлос делает там ремонт в кухне, но ещё пару дней и я буду печь в своей пекарне, представляешь! А в конце недели планируем провести открытие. Так вот, обязательно приходи, хорошо?

От голоса Сюзанны веяло таким счастьем и теплом, что Кая зажмурилась, осознавая, как сильно она по ней скучает.

—Конечно я приду. Вам нужна помощь?

— Нет, спасибо Кая, в этом нет необходимости., тогда я буду ждать тебя. Или вас?..

Сюзанна на секунду замолкла, не произнося имени, и Кая закрыла глаза сжимая рукоять кухонного ножа в руках.

— С Кристианом всё кончено, — сказала она, не разжимая век. Произносить его имя вслух было больно. Сердце тут же забилось тугим стуком в горле, казалось, ещё немного и этот стук перекроет ей дыхание. — Это... не важно.

— Кая, он обидел тебя? — голос Сюзанны приобрёл тревожные нотки.

— Ничего такого, правда, это было обоюдно. Черт! — тут же выругалась она, почувствовав, что омлет начал пригорать.

Телефон упал на пол, пока Кая переставляла сковородку на другую конфорку. Она тяжело вдохнула, протирая лицо руками, а затем наклонилась за телефоном.

— ...отвлекать, если что звони, милая.

— Обязательно. Спасибо, что позвонила.

— Мы будем тебя ждать. Не пропадай!

Отложив телефон, Кая залила пакетик чая кипятком и начала соскабливать со сковородки подгоревший ужин, отделяя более-менее съедобные кусочки омлета.

Прошел очередной день, который нужно было просто пережить. Мысли уже начинали привычно сворачивать в сторону того, о чём думать не хотелось, и она с силой направила их в другое русло. Нужна работа, иначе скоро станет совсем плохо с деньгами. На счету ещё оставались средства, заработанные в особняке, но еще были деньги Кристиана, которые она не намерена была тратить. Они просто лежали там, напоминанием, упрёком, чем-то таким, к чему нельзя прикасаться, если хочешь сохранить хоть каплю самоуважения.

Глава 7

Кристиан шёл по улице, сжимая руки в кулаки. Хотелось врезать тому парню, что сидел напротив Каи в этой проклятой кофейне. Чёрт возьми, почему она была с ним? Кто он такой? Неужели она так быстро все забыла? Кристиан выругался сквозь зубы, всё больше увязая в этих мыслях. Ему вспомнились слова Себастьяна в ту ночь, но это же просто не могло быть правдой, он отказывался в это верить.

Кристиан ускорил шаг, направляясь к отелю, чтобы не передумать, не вернуться назад в ту злосчастную кофейню и не сломать тому парню челюсть. Злость била ключом, когда он прошёл мимо ресепшена, приближаясь к лифту. Он думал, что ему показалось, думал, что воображение настолько разыгралось, что он стал видеть её в лицах других людей, но это было не так. Это точно была она, и ее улыбка была подарена какому-то гребанному придурку, пока он сам задыхался от жгучей вины.

Влетев в номер, Кристиан с силой рванул куртку, срывая её с плеч, и швырнул ее на ближайшее кресло. Руки тряслись, а в груди полыхало так, будто там развели костёр из ревности и отчаяния.

— Да чтоб тебя, Кая! — выкрикнул он в пустоту, не в силах больше сдерживать то, что рвалось наружу.

Кристиан сжал виски и тяжело опустился на край дивана. Она сидела на свидании с другим, пока он здесь сгорал от собственной вины. И под этим огнём поднималась обида на неё. Он не заслуживал прощения, но от того, что она так легко его вычеркнула, в груди полыхало. Ревность скручивала внутренности, и он почти ненавидел её за это спокойное чужое присутствие рядом. А вместе с ревностью приходило презрение, которого он никогда к ней не ждал.

Кристиан достал из кармана джинс телефон. Пока он тут в одиночестве убивается и пытается найти её, чтобы извиниться за всё, она в это время спокойно ходит на романтические свидания. Да и чёрт с ней! Он тоже будет хорошо проводить время, просто охренеть как хорошо.

— Алан, привет, — начал он, приближаясь к мини холодильнику. — Ты свободен?

****

Номер, который был пустым всего два часа назад, теперь был поглощён людьми. Музыка грохотала из встроенных колонок, заставляя вибрировать стены. По всюду стояли полупустые бутылк, в воздухе плотно висел запах табака и чего-то более тяжёлого, от чего слегка кружилась голова. Казалось, Кристиан снова вернулся в свою среду, в этот шумный, бессмысленный мир.

Кристиан пил алкоголь жадными глотками, горло неприятно обжигало, но он почти не чувствовал вкуса выпитого. Оказывается, если вокруг тебя так много веселящихся и беззаботных людей, может легко показаться, что и тебе самому становится легко на душе. Он почти поверил в это.

— Да-а-а! — сказал Алан, слегка качая головой и довольно скалясь. — Неужели Кристиан снова в деле?

Кристиан улыбнулся пьяной улыбкой.

— Верно сказано, амиго! — выкрикнул он, перекрывая музыку. Сердце делало тяжёлые стуки в груди от всего выпитого алкоголя, но он не обращал внимания.

— А где Себастьян? — спросил Роберт, подходя к ним. Он докуривал косяк и щурился от дыма, пуская его в потолок. — Не могу его найти.

Кристиан пожал плечами.

— Где бы он ни находился, главное - не здесь.

И не рядом с Каей, пронеслось у него в голове.

— А что случилось? — настороженно спросил Даниэль, но Кристиан только отмахнулся.

— Да какая разница? Давайте веселится! — он широким жестом обвёл рукой номер, битком набитый людьми. — Помогите мне сделать эту ночь по-настоящему особенной.

****

Музыка долбила так сильно, что, казалось, вибрация отдавала в сам позвоночник. Кристиан стоял в самом центре этого безумия и чувствовал, как каждый удар баса проникает в него, перестраивая сердечный ритм под себя.

Пространство вокруг будто сжалось, превратившись в их собственную вселенную, полную грохочущей музыки и безудержного веселья, в каком-то дурацком, пьяном единстве. Алан размахивал руками и дёргался всем телом, от чего Роберт, запрокинув голову, засмеялся. Даниэль подхватил какую-то дурацкую песню и орал её в потолок, высоко задрав голову. Кристиан, сам того не замечая, начал подпевать, срывая голос на тех нотах, куда даже не пытался попасть.

Вокруг них кипела бурная жизнь: кто-то танцевал небольшими группами в центре комнаты, кто-то стоял у стены с бокалами, оживлённо жестикулируя в разговоре, который невозможно было расслышать за музыкой. Девушки в коротких платьях соблазнительно танцевали, плавно двигая бёдрами под ритм. В этом тусклом свечении дым от сигарет и косяков закручивался причудливыми узорами, медленно уползая к высокому потолку.

Кто-то из компании заорал что-то нечленораздельное, перекрывая музыку, и Кристиан подхватил этот дикий крик, выпуская наружу всё, что копилось внутри. Он танцевал снова и снова под очередной хит, хотя уже не понимал слов, теряя смысл в этом белом шуме.

Когда они вчетвером, опустошённые и выдохшиеся после бешеных танцев, рухнули на большой кожаный диван, Кристиан откинул голову на спинку. Голова кружилась неимоверно, потолок медленно плыл куда-то в сторону. Но, если он закрывал глаза, становилось только хуже.

— Эй, Крис, у Роба есть кое-что для настроения, — сказал Алан, наклоняясь к его уху, перекрикивая музыку.

Кристиан вопросительно посмотрел на приятеля, и тут Алан недвусмысленно сделал вдох носом, зажимая одну ноздрю пальцем. Кристиан тут же помотал головой, но Алан закинул руку ему на шею, прижимая к себе с пьяной настойчивостью.

— Нет, так не пойдёт, друг. Ты хотел незабываемую ночь, а без волшебной пыли это невозможно. Роб, доставай.

Взгляд Кристиан сфокусировался на том, как Роберт бесцеремонно сметает буклеты отеля с журнального столика на пол, затем аккуратно высыпает содержимое пакетика на глянцевую поверхность стола.

Алан тут же достал из кармана пару купюр и положил их рядом. Когда Кристиану дали возможность сделать это первым, он снова помотал головой, отодвигаясь назад. Парни пожали плечами и один за другим скрутили банкноты, склоняясь над столом, быстро втягивая узкие дорожки.

На столе осталась одна и Кристиан смотрел на неё слишком долго. Белая линия на тёмной поверхности стола, безобидная с виду, манила его, будто обещая забытье. Он знал, что за этим последует, знал каждую стадию этого пути. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и он заставил себя думать, хотя пьяный мозг сопротивлялся, требуя только действия.

Зачем ему это делать? С другой стороны, что у него осталось? Трезвый ум приносил только тоску, от которой хотелось выть. А здесь, в этой белой линии, было обещание хотя бы нескольких часов пропасть в черном омуте. Несколько часов, когда он не будет вспоминать, с какой нежностью она смотрела на него.

—Пошло всё, — хрипло пробубнил Кристиан, чувствуя, как внутри всё закипает от отчаяния и злости.

Он схватил последнюю купюру со столика, игнорируя одобрительные выкрики и улюлюканье друзей. Его слегка дрожащие пальцы скрутили банкноту в тугую трубочку, и он склонился над столом. Кристиан сделал быстрый, резкий вдох, и мир вокруг него мгновенно изменился.

Горький, химический вкус обжёг носоглотку, и почти сразу в голову ударила волна ледяной ясности. Не той, что приносит трезвое решение, а той, что отсекает всё лишнее. Мир перестал вращаться, звуки стали чёткими, острыми, будто кто-то настроил частоты.

Кристиан откинулся на спинку дивана, чувствуя, как сердце разгоняется до бешеного ритма, по венам разливается искусственное, обжигающее спокойствие. Он закрыл глаза, чувствуя, как его тело становится лёгким и почти невесомым. Постепенно исчезали границы между ним и диваном, между ним и громкой музыкой, между ним и этим бесконечным, пульсирующим моментом, в котором не осталось места для боли и воспоминаний.

Спустя пару минут, движимый какой-то новой энергией, Кристиан двинулся в центр комнаты, чувствуя, как кровь разгоняется по венам с удвоенной силой. Он попытался влиться в ритмичный танцевальный поток, но его тело двигалось слишком резко и совершенно не попадало в такт музыке. Алан подскочил к нему навстречу с двумя бутылками вина в руках и сунул одну из них Кристиану. Они сделали по большому глотку прямо из горла под очередной музыкальный переход. Кристиан ощутил, как приятное тепло разливается по груди, смешиваясь с действием порошка.

****

Все это действие происходило и на вторые сутки. Кристиан просто не мог остановиться, да и не хотел этого. В том состоянии, в котором он пребывал последние два дня, было что-то пугающее и одновременно притягательное. Несомненно, оно имело огромную власть над ним, но оно и забирало львиную долю всех чувств и ощущений. А это всё, чего он хотел.

Толпы людей сменяли друг друга в течение этого времени, кто-то приходил, кто-то уходил, лица сливались в одно расплывчатое пятно, но Алан, Даниэль и Роберт оставались с ним в отеле уже вторую ночь подряд. Это было весело, если можно было назвать весёлым это безумное.

Кристиан уже не разбирал, что пьёт и что курит, отравляя свой организм самым изощрённым способом. Ему было абсолютно плевать на своё тело. Тело - это храм? Какой бред. Его тело было диким адом с чертями, пляшущими в крови, с жгучей лавой, разливающейся по венам.

— Кристиан, привет! — радостно воскликнула Женевьева, пробираясь сквозь плотную толпу с распростёртыми объятиями. На ней был элегантный твидовый жакет и короткая юбка, а её платиновые волосы были убраны в длинный густой хвост. — Сколько мы уже не виделись?

Она подошла и крепко обняла его, прижавшись всем телом, и Кристиан ответил тем же, на секунду позволив себе забыться в этом тепле. За её спиной тут же возникла Ребекка и принялась сверлить его взглядом.

— А где Себастьян? — спросила Женевьева, окидывая быстрым взглядом номер, который был битком набит людьми и затянут едким дымом.

Кристиан закатил глаза, и парни, стоящие рядом, тут же раскатисто засмеялись.

— Я что-то не так сказала? — она перевела хмурый взгляд на смеющихся парней, а затем обратно на Кристиана. — Вы же с ним всегда и везде вместе.

— Не всегда, видимо, — с ядовитой усмешкой ответил Кристиан, взяв ближайшую бутылку с тумбы. — Его тут нет, можешь не искать.

Женевьева на секунду замерла, сводя брови к переносице. Она всматривалась в глаза Кристиана так пристально, будто искала там что-то важное. Ему стало не по себе от этого взгляда, но уже через мгновение её лицо снова озарилось лучезарной улыбкой.

— Где у вас мартини? — спросила она, подходя к импровизированной барной стойке, начиная перебирать бутылки. — Надеюсь, вы догадались взять что-то приличное?

— Для тебя, киска, я достану всё, что захочешь, — промурлыкал Роберт, наклоняясь к уху.

— Отстань, Роб, — бросила она.

Женевьева была по уши влюблена в Себастьяна, и, казалось, это знали все вокруг. Она сама призналась ему когда-то, надеясь на что-то большее, но так и не получила взаимного ответа. Однако время от времени Себастьян спал с ней, в гостевом домике ее поместья, или на заднем сиденье своей машины. Он не планировал давать ей большее, а она оглашалась на это снова и снова. Тем не менее несмотря на то, что между ними не было и намёка на отношения, она была ему верна. Не спала с другими, не искала замену, ожидая, когда он позвонит. Чего нельзя было сказать о Себастьяне. Он брал своё где хотел и с кем хотел, не чувствуя ни вины, ни ответственности. Со всеми остальными Женевьева вела себя как стерва, несмотря на все те ухаживания, что получала, казалось, ежеминутно.

Кристиан для неё был просто другом того самого желанного парня. Однако она относилась к нему хорошо, по-дружески, позволяла себе быть с ним мягче, чем с остальными. Может, потому что он был единственным, кто не заглядывал ей под юбку? Он всегда был лишь свидетелем её добровольного падения.

Кристиан жалел её из-за этой безответной любви к Себастьяну. Он видел, как она сгорает, не получая ничего взамен, но каждый раз принимает его с распростёртыми объятиями. Этот бесконечный круг из надежды и разочарования вызывал у него что-то похожее на жалость. Такой вид любви он презирал. Думая об этом сейчас, Кристиан фыркнул себе под нос.

— М-да, — протянула она, не найдя ничего интересного для себя в этом бардаке из стеклянных тар. — Кристиан, я разочарована. Как обычно, думаешь только о себе. Будь другом, закажи мне что-нибудь, а?

— Без проблем, — Кристиан лениво усмехнулся и перевёл взгляд на Роберта. — Роб, сгоняй в бар.

— А что мне за это будет? — игриво спросил Роберт, сверкнув глазами.

— Я смогу разговаривать с тобой нормально целых две минуты, — отрезала Женевьева, даже не удостоив его взглядом.

— Если на кону не стоит твоя киска, я не стану даже пальцем шевелить, — двусмысленно отозвался Роберт, ухмыляясь.

Женевьева демонстративно поморщилась и показала ему средний палец, от чего Алан разразился издевательским смехом, хлопая Роберта по плечу.

Кристиан лениво встал с дивана и поплёлся к стойке с телефоном, заказывая дополнительную порцию алкоголя и закусок. Через пятнадцать минут персонал отеля уже расставлял бутылки у импровизированного бара, заменяя пустые на полные.

— Крис, ты чудо, — промурлыкала Женевьева, принимая бокал.

Кристиан подмигнул ей и сел рядом на диван, чувствуя, как тело тяжелеет, но внутри всё ещё горит этот бешеный огонь, требующий продолжения. Ему по-прежнему было мало, казалось, каждые три часа дозу нужно было увеличивать.

Женевьева начала что-то оживлённо щебетать о своём, но он почти не вслушивался в её слова, только время от времени машинально кивал, глядя куда-то далеко сквозь неё. Его мысли были заняты совершенно другим человеком.

— Как я могла забыть! Мои родители только об этом и говорят! — провопила Женевьева, и Кристиан зажмурился на секунду, будто это могло защитить его от её возгласа. — Ты и Коуэлл! Вот это да!

— Чёрт, точно! — Роберт тут же подвинулся ближе, вытягиваясь к Кристиану через Женевьеву. Его расширенные зрачки бешено блестели от жадного любопытства. — Поделись, какая она? Ты уже поимел эту сладкую тихоню? По любому она не такая скромница, как о ней говорят.

— Да помолчи ты, — отодвигая Роберта, сказала Женевьева, — Когда свадьба?

— Да кого волнует эта свадьба? — влез в разговор Алан, и его голос звучал как у хищника, учуявшего добычу. — Она тебе уже отсосала? Говорят, она это делает божественно.

— Заткнитесь уже, — глухим тоном сказал Кристиан.

Он уже забыл о свадьбе с Лейлой за всё то время, что произошло за последние недели. Она казалась ему теперь совсем далёкой, почти нереальной проблемой, которая его будто больше не касалась. Не желая слушать ничего на эту тему, он резко встал, оставляя Женевьеву и остальных с немым недовольством на лицах, и быстрым шагом направился в ванную комнату.

Кристиан дёрнул ручку, и заметил пару, которая решила уединиться там в свете подсветки вокруг зеркала. Они даже не сразу поняли, что он здесь, увлечённые друг другом. Кристиан зло рыкнул на них выгоняя вон. Парочка что-то возмущённо пробормотала, но он уже захлопывал за ними дверь, отрезая себя от шума.

Он остался один в большем помещение, и поднял глаза на своё отражение. На него смотрел человек с красными глазами, взлохмаченными волосами и с тяжело вздымающейся грудью. Кристиан начал умываться прохладной водой, пытаясь смыть огонь с лица. Потом припал губами к струе, глотая воду большими глотками.

Выпрямившись, Кристиан увидел в отражении зеркала Ребекку. Она медленно подошла к нему вплотную и положила руки на его напряжённые плечи, слегка сжимая их.

— Что ты тут делаешь? — спросил он безразличным голосом.

— То же, что и ты, — её голос звучал вкрадчиво и соблазнительно. — Прячусь от толпы.

Он развернулся к ней, и она тут же обвила его шею руками, прижимаясь к нему грудью.

— Бека, если тебе не нравится шум толпы, зачем ты сюда пришла?

— Ну, у меня были свои причины, — сказала она, переводя взгляд с его глаз на губы и обратно.

— Отстань, — раздражённо ответил он, отталкивая её руки с себя.

Она послушно убрала их, но не переставала смотреть на него с хищным прищуром. Затем медленно завела руку за спину, доставая из кармана блестящий свёрток.

— У меня есть то, что тебе понравится. Но сначала ты кое-что сделаешь для меня.

Не отпуская его взгляда, Ребекка приоткрыла рот слегка высунув язык. Она нарочито медленно положила на него небольшую таблетку в форме розового сердечка, и её губы тронула едва заметная усмешка. Кристиан сглотнул и причиной была вовсе не Ребекка. Это была таблетка экстази на её языке, который казался сейчас единственным спасательным кругом в этом тонущем мире. Он смотрел, как она медленно начинает таять под воздействием слюны. Он не хотел целовать Ребекку, но крошечная таблетка манила, обещая новые ощущения взамен на горечь.

В голове билась одна мысль: это предательство перед Каей. Он представил ее глаза, и внутри болезненно кольнуло, заставляя сердце ударяться об ребра. Но тут же следом пришла другая ядовитая мысль: ей явно было на него плевать. А он все еще рефлексирует на эту тему как последний идиот.

Кристиан лихорадочно перебирал в голове все «за» и «против», пытаясь найти оправдание. Ему ведь не впервой целовать девушку без каких-либо чувств, и этот поцелуй с Ребеккой ничего не будет значить для него. Да и что он, собственно, терял? Стоя здесь, в этой комнате, по сути, оказавшись на самом дне.

Кристиан шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними, и резко потянулся к ней. Ребекка улыбнулась, но язык продолжала держать в том же положении. Он припал языком к языку Ребекки, забирая таблетку, но она тут же обхватила его шею руками, притягивая к себе. Кристиан судорожно проглотил таблетку и через силу ответил на её настойчивую ласку. Этот поцелуй был грязным и пошлым, но он всё равно углубил его, пытаясь заглушить боль. Кристиан старался не думать о Кае в этот момент, но она возникала сама, стоило только отключить контроль

Может, стоило засунуть свою грёбаную порядочность глубоко в задницу, туда, где уже лежали остатки совести? Может, стоило заняться сексом с той, что так отчаянно к нему липнет? Кристиан мог закрыться с Ребеккой в спальне прямо сейчас и трахать её, пока не вырубится и пока дрянь в крови не сотрёт всё внутри. Это было проще всего на свете: взять то, что само лезет в руки. Так он поступал ещё недавно, когда мог уложить любую и забыть её имя на следующий день. Когда он ещё не знал, что такое смотреть в тёплые глаза и понимать, что без них уже не можешь.

В этот момент Кристиан чувствовал острое отвращение к самому себе. Он презирал себя за то, что вообще рассматривал этот грязный вариант, когда образ Каи стоял перед глазами такой живой и манящий. Он грубо отстранился, оттолкнув чужие руки от своего тела. Ребекка жалобно простонала и снова потянулась к нему. Её пальцы вцепились в его футболку, но Кристиан оторвал её от себя.

Он не мог этого сделать. Чтобы не делала Кая, с кем бы она ни была сейчас, Кристиан не мог находиться с кем-то другим. Не мог хотеть кого-то другого. Не мог позволить чужим губам касаться его губ, чужим рукам - его тела. Всё это принадлежало только Кае. Даже когда она, возможно, уже забыла о его. Даже когда он сам разрушил всё, что между ними было.

— Ребекка, мать твою, оставь меня в покое! — рявкнул он, когда она потянулась к ремню на его джинсах.

Кристиан вышел из ванной и оставляя её одну в полумраке с размазанной помадой и злым блеском в глазах. Он останется долбаным недотрогой, если так нужно. Искупит эту боль верностью, о которой она даже не узнает. Потому что, если он сделает это сейчас, если позволит себе отдаться первому встречному телу, лишь бы заглушить эту грызущую пустоту, тогда всё будет кончено. Тогда он перестанет быть тем человеком, которым она его сделала, и навсегда потеряет её, даже ту, что живёт только в его воспоминаниях. Как бы он ни пытался убежать от этой суровой реальности, Кристиан понял, что он просто не готов, чтобы Кая покинула его разум. Он не готов променять её образ даже на минуту дешёвого забытья и не отдаст этому забытью последнее, что у него ещё осталось.

Кристиан медленно побрёл обратно к парням. Размытым взглядом он даже не пытался разглядеть никакие детали, которые могли бы выдернуть его из этого состояния. С каждым новым шагом земля будто уходила у него из-под ног, а пол становился зыбким и ненадёжным, но Кристиан чувствовал своё тело по-новому, удивительно лёгким, почти невесомым и совершенно чужим.

Даже если бы в той проклятой ванной он закрыл глаза и изо всех сил представлял перед собой Каю, этого всё равно было бы катастрофически недостаточно. И ни Бека, ни любая другая девушка в этом мире, ни алкоголь, ни наркотики, ни один поцелуй и самый дикий секс не могли бы заменить Каю.

Дойдя до дивана, Кристиан вовсе потерял фокус. Перед глазами всё плыло, лица приятелей расплывались в цветные пятна, а музыка то приближалась, то отдалялась, превращаясь в сплошной гул. Внутри нарастало странное ощущение полёта, будто тело оторвалось от земли и парило над реальностью. Он закрыл глаза, позволяя этой волне накрыть его с головой, позволяя обжигающему огню. Он довольно улыбнулся, запрокинул голову и отдался этому искусственному, но такому необходимому спокойствию.