Kitabı oxu: «Книга Речей Благих - Сефер Амрей Шафер»
Книга Речей Благих
«Сефер Имрей Шефер» (ивр. ספר אמרי שפר) — одно из ключевых сочинений Авраама Абулафии, представляющее собой глубокое исследование пути к «пророческому постижению» через мистику букв и имен. Книга служит одновременно и философским трактатом, и практическим руководством для тех, кто стремится к духовному возвышению.
Путь к пророчеству: Автор описывает метод, приводящий человеческую душу (нефеш) к пророческому состоянию. Это достигается через «мысль сердечную» и работу с «колесами» (галгалей) — сложными сочетаниями букв.
Действующий Разум против Пророчества: В книге проводится четкая граница между интеллектуальным совершенством и пророческим даром. Достижение «Действующего Разума» дает мудрость, но не гарантирует «получения речи» (каббалат ха-дибур) напрямую от Бога — высшей цели мистика.
Мистическая филология: Абулафия исследует тайны Каббалы через «речи благие» (имрей шефер), используя буквы как инструменты для извлечения скрытых истин из глубин сердца.
Символика и метафоры: Текст богат образами: от «Сада Эдемского» до сложных галахических метафор (например, заповедь о девере и невестке), описывающих союз души с Божественным.
Азбучный акростих: Завершающая часть книги построена в форме поэтического акростиха, где каждая строка начинается с последовательных букв еврейского алфавита. Это символизирует полноту мироздания, заключенную в буквах Торы.
Эсхатологические надежды: Автор завершает труд молитвой о восстановлении Иерусалимского Храма («Дома Избранного») и возвращении Божественного Присутствия.
«Имрей Шефер» является важнейшим источником по «экстатической Каббале». Книга подчеркивает, что духовный путь требует не только острого ума, но и этической чистоты. Для Абулафии эта работа — «открытый путь» для тех, кто возжелал Имени Бога и не страшится критики отрицающих мудрость.
Написано в 1291 году.
Введение
Именем Твоим, Милосердный, увенчай нас успехом!
Да будет рука Твоя в помощь мне во всякой букве!
Сон мой бежал от источника сердца моего –
Исцеление обрела с ним и жизнь.
Призыв его я врезал в сердце свое –
Связка жизни в вышине или внизу.
Плод жизни и древо жизни – ветви его,
Древа Эдена, в саду Его насажденные.
Книга, книга и счет станов Его –
Души [нефашот], что сплавились у уст Его, я обрел.
Горечи усладились медовым сотовым медом в нем.
Всякому разумному, принявшему предание, – вручаю его.
Содержание его я вместил в немногие частные его [аспекты].
Обнаружатся сокрытые [тайны] мира в мире,
Сокрытые в нем образы созданных существ.
Гнев ли, милость ли – если связались в нем, –
Помни, разумный: познание Имени внутри Имени!
И ноздри твои – два свидетеля правомочных,
Дыхание [hевалим] в ноздри – в веревках [сети жизни].
Кровь сердца сокрыта в покоях его,
Тела созданий – они без Имени.
Именем Твоим, ЙА [Йуд-Хей], я уповаю во всякое время,
[Именем] Которого напишу – «Б-г Воинств»,
[Именем] Которого напишу – «Б-г Воинств»!
Именем Твоим узрела душа моя чудеса,
Сокрытые в нем, и он – книга исцелений.
Речь его – оживляющая духи [рухот], являемые.
Принесет ли пользу без Имени Твоего? И да будет так!
И он – корень для всех корней произрастаний,
Лозы виноградные в нем сотворены.
Сны знающих его – все они пророческие,
Чисты в вере, не нечисты.
Познания его – имя ее [hохма, мудрости] – знамение [мофет], и она – буква.
Как глупец, [ищущий] место для приношения ревности [идолам]?
Языки вышли из тайников.
Иносказания его весьма прекрасны и пригожи.
Дыхания гнева [аф] – также по Имени выходят и входят.
Тайны его – для тысяч и сотен [они], и от буквы.
Деяния его в тебе открываются и являются.
Чудеса их во всякое мгновение обретаются [в заповедях].
Сочетания в дыханиях заключенных.
Связи тел – кровью наполнены.
Начертаны в винах и грехах.
Имя Мое в них, и тебе – милость, милость, ликования!
Да будет рука Твоя в помощь мне во всякой букве!
Источник сердца твоего – удали прах!
Внутрь сердца чистого – эта книга.
И завет [о] пепле красной коровы [пара] нарушен [hафер].
Это уподобляет речи мои благими [шафер].
О духовном состоянии поколения
В сам сей день бремя возлегло на сердца, и бремя [ол] перешло на мысли, и даже на глав ешив. До того, что гнев на все живое, Восседающий на Аравот [небесной тверди], сказал: «Истреблю их вторично с земли забвения [нешия]», дабы не оставить от них творения. Ибо согрешили пред Ним все обладатели телесности [гуя], и в тайне плода и размножения его – «вскрылись законы преступления его» (ср. Хавакук 1:4). И могущественные желания, что в нем [человеке] позади него, – и забыли порядки Его, вожди Его и князья Его, знающие Его и познающие Его, и взбунтовались в Имени Его и в памяти Его согрешили, и подсекли насаждения, которые не они насадили, и в море глупости утонули. И гласа Г-спода, Б-га, не услышали, и Г-спода не познали (ср. Ирмеяу 9:23). И оттуда двинулись они и стали станом в Хон Ошер [место десятикратного], и променяли славу свою на подобие тельца (ср. Теилим 106:20), и подали руку нечестивцам, и укрепили сердце злодеев, и смешались с народами, что вокруг них, и научились поступкам их, и послали язык свой затруднять [вопросы] о познании Владыки их. И язва стала в очах их в речах их с великим злоумышлением их.
О грехе отцов и лжеучениях
Отцы наши согрешили, и их нет [с нами], а грех их – велик, ибо удалили они Мудрость [Хохма], и не вспоминали ее, и на сердце свое не возлагали ее, и возненавидели всех совершенных в познаниях [даот], которые наставляли их и открывали им их [духовные] дела. И кто это сын? Кто это – сын человеческий такой, который восстанет против всякого пророка и провидца, которых Мудрость забыла, и жизни оскверненных сердец всякого грешника принесли в жертву? И как скажут псы мудрецам поколения: «Полайте!»? И «гордость ваша – на устах ваших забыли» (ср. Ошеа 7:16). И те, что увлеклись братьями их, дабы взирать на срам их, и уверовали в слова их согласно написанному в книгах их: «Имя сказал о них: "Божество золотое сделали себе"» (ср. Шмот 32:31).
О долге разумного и силе истинного слова
И потому достойно всякому живому разумному – удалиться от них и не верить в суеты их. Ибо всякий, читающий в книге из книг или слышащий из уст иных изречение из изречений или нечто из вещей, и познает, что нет в нем пользы по тому, что выносит разум его, – ни для часа его, ни во все дни жизни его, и даже после смерти его, – достойно, чтобы помыслил о нем, что видел его или слышал его [как] силы от лая пса, которое есть сокровище для него. Однако, если знал или помыслил, что польза его возможна, – да внемлет и прислушается, и разум свой к сердцу своему возвратит, и поставит его крепким по свойству его. Ибо всякое слово, которое услышал, – расскажет о нем товарищ его, и от сего и от сего изведет плод от корня его, и познает твердыню, которую в сердце насадили. И тогда поможет ему и семени его.
О цели написания книги
А после того, как увидел я, Зехарья, составляющий, что все зависит от голоса, и духа, и слова, – узрело сердце мое сердце мое, и возжелало сокрушить йецер [побуждение] ха-мекабер [гробницы / сокрытия], и сказало: собраться с мудрецами сердца и соединиться, и hилим [восхвалять] мужа. И начал я писать книгу сию, дающую речи благие [амрей шафер], чтобы смирить ею сердца сынов праха и пепла, и овладеть по слову ее дочерьми Цлофхада, сына Хефера [«стыдящегося» / «копающего»]. И потому назвал я имя ее «Речи Благие», ибо в нее возложу огонь пылающий в сердцах глупцов, и ею воспламеню сердца просвещенных: эти – в огне [эш] помысла [хашаву] своего – сгорят, а те – в огне [эш] влечения [хешку] своего – очистятся.
О структуре книги и ее высшем замысле
И разделю я ее на три статьи [маамарим], и на трое врат [шаарим], и на три части [халаким]. Статьи – включу в них воззрения [даот] мудрецов поколения нашего; а врата – включу в них познание [даат] мудрецов Израиля древних; а части – включу в них воззрения всех пророков, всех в совокупности.
А после всего сего напишу знание общее, включающее все воззрения упомянутые предыдущие, коих достигло это намерение Б-жественное при сотворении человека в сем мире низком. И об этом сказано, что был создан человек по образу [целем] Элохим и по подобию Его. И все эти воззвания раздельные будут делом соединения сего в них – в познании Имени Разъясненного, и в деле силы Его и действий Его в творениях частных, и пути Его с общностями, и в сущности воздаяния и наказания, обязательных от Него для всякого, достойного воздать Ему ради него, с памятью о Нем, и наказать его за забвение Его.
До того, что будет известно из сего соединения: для чего создан человек, и для чего дана ему Тора и заповедь, начертанные на двух скрижалях каменных, и для чего дана она народу особенному, уничиженнейшему из всех народов и языков по природе своей, и почему народу нашему [дана] более, нежели прочим народам, и почему прежде, а не после время дарования Торы, и почему на горе Синай и в пустыне Синай, и т.п. – в эти вопросы и подобные им, в коих усомнились просвещенные, и скрылись причины всех этих дел, указывающие на истину.
О передаче сокровенного знания
И несмотря на то, что есть там вещи многие в вопросах многих из дел причин искомых, кои невозможно записать в книге, из-за крепости причин их и слабости силы понимающих, – не достойно удерживаться от того, что возможно открыть, – не записывать в книге из-за того, что невозможно. И несмотря на то, что то, что было открыто, будет понимающих его незначительные из немногих среди многих их, – я избираю оживить души [нефашот] тех немногих и не взирать на многих, что не завершен их даат [разум / познание], при пребывании их мыслящими о себе, что они – совершенные сами, и кроме них – отсутствующие у них. И это сделаю я, чтобы тянуться за истиной.
И меру эту приняли пророки от Имени, да будет благословенно! И приняли ее мудрецы из уст пророков и из книг их, святые. И если бы не различие ступеней, находящихся, – не был бы я, и не кто иной из составляющих, мог привести некое основание [таам] верное на то, что упомянул я, чтобы открыть его смысл. И вот, я начинаю именем Г-спода, Б-га Израиля, Восседающего на Херувимах, говорить в том, что я сказал.
Изречение Первое
Желаю я изречь в сём труде суждения мудрецов поколения нашего, согласно тому, что исследовал я, изыскал и вопросил из уст их или же из уст книг и сочинений их, обновлённых и явленных ныне, касательно Имени [Творца]¹ разъяснённого, и силы Его, и действий Его в творениях.
И скажу: ибо поколение последнее это, то есть поколение людей изгнания последнего, не обрели мы во всём его полностью ни единого человека из Исраэля, из мудрецов Мишны и Талмуда, кто бы вознамерился составить книгу, обособленную и единую, дабы говорить об этом [предмете] исключительно, за исключением [трудов], явленных до сего дня. Впрочем, сочинения, кои они составляли, касались в основе своей вопросов иных, и лишь попутно, к слову, приводили в них некие частицы, [относящиеся] к интересу сему.
Но все мои сочинения сии в основе своей суть не что иное, как [размышление] об Имени [Творца] разъяснённом лишь, и о возвещении силы Его, и действия Его, и свойств Его, и дабы возвестить, что нет между Ним и между именем иным никакого соучастия в мире. И подобное сему из вопросов возвышения Его над всеми именами [прочими]. И если соединятся в речах [моих] вещи иные, кои не относятся к интересу Его, как то видится при начале размышления, — то нет сего [привнесения], дабы лишь отобрать в них некий смысл из смыслов упомянутых. И хотя ведомо, что при разъяснении смысла Имени [Творца] прояснятся от Него все смыслы, кои упомянул [я] в ответах на все вопросы и «почему?».
Разделение мнений мудрецов нашего поколения о познании Имени [Творца] на три группы, поражённые тремя различными язвами.
И ныне разделю я мнения мудрецов поколения нашего в познании Имени [Творца]. И скажу, что разделились они на три группы, и все три поражены тремя язвами различными. Группа первая — нет исцеления язве её. И вторая — тяжко исцелиться, ибо болезнь её тяжка, достигает до врат смерти. И третья — легче исцеление [для неё] с крепостью врача, когда услышат речи его и примут их, ибо не запечатлелась трудность болезни её в самой сути её.
Посему принесу я в статье сей предмет первой группы, и буду сражаться с нею в войне моего разума с её познанием, [прибегая] к притче. И в изречении втором вступлю я в спор со второй группой, а в изречении третьем буду бороться с третьей группой, доколе не исцелю болезни её.
Ибо первая — это группа глупцов, мудрствующих в себе, и нет для них исправления, подобно тому, как сказал мудрец: «Если истолчёшь глупца в ступе пестом, вместе с дроблённым зерном, не отделится от него глупость его» (Притчи 27:22). И, по правде говоря, не был достоин упоминания сей группы и её недостаточного познания в предмете столь высочайшем и возвышенном, если бы не две причины.
Первая — дабы включить воззрения всех групп в предмете сем. А вторая — поскольку группа сия включает в себя большинство мудрецов Учения ныне, у коих мудрость их, и у всех привлечённых за ними, есть предел и цель всех мудростей, словно бы не упоминал пророк вовек, и ни единый мудрец из мудрецов Мишны и Талмуда — упоминания всеобщего либо частного — в познании Имени [Творца]. И ведомо, что у них во всяком месте, где приходит [изречение]: «[Вот] десять основ, [вот] пять столпов [и] шесть опор мудрости» — [почитают они сие] до того, что даже некоторые из двух групп, коих упомянем в двух изречениях последующих после сего, вспоминают оное в некоторых сочинениях своих вначале и в конце, и полагают его корнем и основой для некоторых предметов книг своих.
И по сих двух причинах буду я бороться с познанием первой группы и возвещу познание её всем, дабы было выяснено.
И скажу, что эта группа, мудрствующая в Талмуде [т.е. в изучении] Закона, и истинно ты [видишь] во всем её усердии в учении его, ибо кроме неё — то есть в наше время — мы были бы хуже и грешнее всех народов. Подобно тому, как мы [и так] есть народ более низкий и презренный, чем все народы, в глазах наших и в глазах их. Как намекнули на эту тайну разведчики в сказанном ими: «…и были мы в глазах наших [как] саранча, и такими же были мы в глазах их» (Бемидбар / Числа 13:33). Посему указывает это на великую степень превосходства познающих Имя [Творца], побеждающих врагов своих при всей слабости силы своей над мощью и силой противостоящих им из народов, и даже [над] исполинами, и тем более над теми, кто слабее их силой.
А если так, то мудрость Талмуда весьма полезна для общих и частных нужд мира народа нашего и для жизни мира грядущего. Но не равно стоит дело это на ступени с делом познания Имени [Творца], но [различие между ними] — путём притчи — различие между талмудистом и познающим Имя [Творца] разъяснённое подобно различию между талмудистом-иудеем и талмудистом-язычником. И вникни в «Путеводитель растерянных»¹, и постигни притчу и смысл её, ибо не достойно открывать это никому, кроме как мудрецам, изучающим «Путеводитель растерянных», ибо замешательство [здесь] велико.
И теперь я изложу довод талмудиста против познающего Имя [Творца]. И назову талмудиста «изучающим», а познающего Имя назову «познающим». И скажу, что изучающий говорит познающему во время спора их о достоинстве каждого из них: «Какая польза в познании Имени [Творца]? Ибо не изучаем из него Тору и не [выполняем] ни одну заповедь из 613 заповедей, о коих сказано в них: «…который будет исполнять их человек, и будет жив ими» (Ваикра / Левит 18:5). И сказано в Каббале²: «…и не умрёт в них» (имеется в виду, что исполнение заповедей даёт жизнь, а не смерть). И хотя сказано: «Человек, который умрёт в шатре…» (Бемидбар / Числа 19:14), — и разъяснили это [мудрецы], и сказали: «Тора пребывает лишь в том, кто умерщвляет себя ради неё» (трактат Брахот, 63б), — ибо эта смерть есть не смерть в действительности, но сила усердия в изучении Торы и слабость усердия во всём ином. Ибо человек, поступающий так, уже словно мёртв в мире этом, но жив в мире грядущем. И также сказали мудрецы об усердствующих в Торе ради неё самой: «Таков путь Торы: хлеб с солью ешь, воду в мере пей, на земле спи, жизнь в страдании проживай, а в Торе трудись…» (по мотивам изречений из трактатов Авот и Брахот).
И вот, поступающий так, — смерть его лучше жизни его, если бы не изучение Торы, которым он занят. Ибо не создан человек, но для изучения Торы и совершения заповедей, кои суть деяния благие в мире этом и наследуют мир грядущий для исполняющих их. И учение, и действие — суть два вида, далёкие в подобии своём один от другого.
Ибо учению довольно четырёх видов органов: это уста — для речи вообще на святом языке; и уши — чтобы слушать предания из уст учителя-раввина, обучающего; и глаза — чтобы видеть, что написано в книгах; и сердце — чтобы понять то, о чём он говорит и извлекает из уст своих, и то, что видят глаза его в книге, и то, что слышат уши его из уст его учителя. А для действия нужны все органы, коих число двести сорок восемь (רמ"ח), соответственно числу заповедей-повелений¹. И это дабы указать, что каждый орган и член в теле человека создан не напрасно, но создан, дабы совершить им, по крайней мере, одну заповедь.
И ещё [нужны] все дни солнечного года², коих триста шестьдесят пять (שס"ה) дней, соответственно трёмстам шестидесяти пяти (שס"ה) заповедям-запретам³. Чтобы намекнуть, что каждый день предостерегает человека, говоря ему: «Берегись, дабы не совершил ты во мне прегрешение! Ибо я — свидетель в тебе и между Творцом твоим и тобою. Когда приведут тебя на суд и приведут меня свидетельствовать о тебе за преступление, совершённое тобою в моё время, — немедленно я свидетельствую. А если скажешь, что я — свидетель один, и недостаточно свидетельства моего, — знай! Ибо я, один, называюсь двумя именами: день и ночь. Также и мы, двое, называемся одним именем: свет и тьма. О них обоих сказано: “И был вечер, и было утро: день один” (Берешит / Бытие 1:5)».
И вот, не осталось ничего другого, кроме изучения Торы вместе с совершением заповедей и остережением от преступлений, ибо это и есть конечная цель для человека, и нет после неё ступени иной.
Истинное познание Имени [Творца] как деяние милосердия, суда и правды, превосходящее все иные мудрости
Однако, кто известен множеством в двух этих делах¹, — превозносится над тем, кто умаляет их. Но чтобы после сего существовала какая-либо иная высшая ступень в какой-либо иной мудрости, кроме этой, — есть совершенная ложь. До того, что даже пророк [Иеремия] сказал, что судящий суд бедного и нищего познаёт Имя [Творца]. Как сказано: «Судом судил бедного и нищего — тогда благо! Не это ли — познание Меня? — речение Г-спода» (Иеремия, 22:16). И если ты называешь познанием Имени [Творца] что-либо иное, внешнее по отношению к этому, — не поверим мы словам твоим.
И также Иеремия сказал, когда возжелал дать нам знание о познании Имени [Творца]: «…ибо если хвалиться — то лишь этим хвались: разумением и знанием Меня…», — и сказал в конце [этого изречения]: «…ибо Я — Г-сподь, творящий милосердие, суд и правду на земле…», — и завершил, говоря: «…ибо этого Я желаю — речение Г-спода» (Иеремия, 9:23-24).
И вот, открыл Он нам волю Свою и дал нам знание, что деяния милосердия, и правосудия, и благотворительности и есть познание Имени [Творца]. Ими познаем мы Его, а не иным. И так сказал всякий мудрец, и так же толковали.
И ответил познающий [Имя] и сказал ему [талмудисту]: «Знай ты, человек обучающийся добрый, занятый в Талмуде, постоянно размышляющий над Торой, дабы исполнить сказанное: “И размышляй над ним днём и ночью” (Иеѓошуа, 1:8), и прилежный в заповедях всеми силами своими, — что ты для Меня и для всякого мудреца и пророка совершеннее того, кто не занят упомянутым [тобою], и даже если [тот] ниже тебя лишь немного. И согласно сему пути, все доводы твои суть доводы истинные, и нет возражения на них.
Но по истине есть там иная, высшая ступень, полезная чрезвычайно сверх этой — пред [лицом] Имени [Творца] и пред истинно познающими Его. И называется она познанием Имени [Творца] в истинности его. И нет нужды мне извещать тебя, что есть это познание, ибо нет пути раскрыть его, кроме как принимающим пути его и верующим, что есть ступень выше той, что ты упомянул, и желающим подняться на неё, подобно тому, как [ныне] желаешь ты подняться на сию [ступень] с желанием сильным и влечением мощным, [будучи] совершеннее всякого влечения.
И уже вынес я приговор окончательный, что обладатели этого познания поражены язвой, которой нет исцеления. Ибо оперлись они на силу свою и укрепили руку познания своего. И посему не стану я продолжать в доводах ответа, побеждающего сию группу, ибо познание её весьма недостаточно пред совершенными. И представляется оно мне подобным тому, кому дают тысячу унций золота, а он говорит: “Довольно мне десяти из них”, — по причине великого невежества своего в сущности богатства».
