Kitabı oxu: «Я не Алешенька или история Кыштымского карлика»

Так мне и надо. Потому что полный кретин. Почему-то понимание этого пришло довольно поздно. А именно, вечером накануне экзамена по Высшей математике.

Я припомнил последние дни и невольно скривился. Заниматься было некогда. Я гулял со всем студенческим пылом. В свое оправдание могу сказать, что, даже если бы я всю неделю усердно корпел над учебниками и чужими конспектами – вряд ли это бы помогло. Знаний бы не прибавило точно, а приятного времяпрепровождения лишило.

Я -- веселый, с хорошо подвешенным языком, но вчера, при виде нашего казначея – Казаковой Светы – потерял дар речи. Как всегда. впрочем. Не знаю, почему, но при взгляде на серые глаза, излучающие строгость, аккуратный вздернутый носик, слегка припудренный мелкими конопушками, своенравный излом бровей и завитушки пшеничных волос у висков – я вёл себя именно так. Мямлил, растекался, как подтаявшее мороженое и глупо улыбался. Казакова хмурилась, недовольно косилась и даже злилась (отчего высокие скулы заливал легкий румянец), но ничего поделать со мной не могла. А я ничего не мог поделать с ней – ни привычно подкатить на белом коне с гордо поднятой головой, ни даже вызвать жалость. Только выглядеть в её глазах дураком, едва ли не пускающим слюни.

–Землянов! Иди, распишись! – чуть заметно дернув уголком рта, Света стрельнула в меня глазами.

Я подошёл, ощущая, что дебильная улыбка стала шире и безуспешно пытаясь стереть её с лица.

Взяв ручку, расписался в ведомости и получил стипендию, долгожданные сорок рублей. Четверть из них я был должен Игумнову Севке – занимал в прошлый раз, чтобы дотянуть. А вот львиную часть другой я намеревался легко и беззаботно потратить.

В очередной раз попытавшись пригласить куда-нибудь Светлану и, как обычно, вместо внятных звуков издав сдавленное мычание, я махнул на все рукой и отправился на дискотеку.

Там я познакомился с двумя развеселыми девчонками, купил им вина, и мы зажигали до поздней ночи.

Наутро я усугубил ситуацию. Думать о предстоящем экзамене не хотелось совершенно. Ну какие синусы-косинусы, тангенсы-котангенсы, если на улице почти летняя погода, а карман приятно оттягивают деньги?

Я отправился в кинотеатр, на интереснейший фильм «Легенда о динозавре». После просмотра ленты, вышел в душный полдень, сел на тенистую лавочку в парке и немного взгрустнул. Чуйка нашептывала, что экзамен по вышке я завалю, следовательно вылечу из института, как пробка из бутылки с шампанским.

«Гулять, так гулять!» – решился я, окончательно придя к выводу, что хорошей оценки не видать если только не случится чудо. Или… Халява? Призывающие Халяву неоднократно, уверяли, что именно с её помощью им всегда удавалось сдавать сессии. Вспоминая последние услышанные мной слова профессора Золотова, я в этом сильно сомневался, но надежда временами вспыхивала подобно зарнице и озаряла предгрозовое небо моих предчувствий.

Правда, при мысли о Золотове, она исчезала вновь. Иван Павлович, на занятиях которого я был от силы два раза, не так давно отловил меня в коридоре. Фигура у профессора еще крепкая, со спины не скажешь, что человеку сильно за сорок. В анфас, конечно, заметно. Как говорит про себя моя бабуля «Сзади пионерка, спереди пенсионерка». Глаза за сильнейшими диоптриями очков выглядели, как две крохотные рыбки за толстым стеклом аквариума, но можно было не мечтать о том, чтобы скрыться незамеченным.

Цепко ухватив рукав моей рубашки, профессор пристально уставился глазами-рыбками и по обыкновению замычал:

– Эмм… А вы у меня…Эээ… Землянов, не так ли?

Откровенно говоря, я струхнул и сделал попытку сбежать. Но Золотов держался за рукав мёртвой хваткой:

– Молодой человек! Я вас предупреждаю… Эмм… Так как вы не удосужились почтить мои коллоквиумы своим присутствием…. Эээ… Сдавать экзамен будет весьма затруднительно!

Рыбки в толстостенном аквариуме начали понемногу раздуваться. Это от гнева у профессора увеличились глаза. Тут, надо признаться, я едва совсем не сплоховал: чуть не спросил, что такое коллоквиумы. Вовремя сдержался и залепетал совершенно идиотские и ненужные оправдания и извинения. Ненужные – потому что в глазах-рыбках я ясно прочитал приговор своему обучению. Все, Землянов, готовься к тому, что институт выплюнет тебя в ближайшее время в открытый океан жизни.

Мне удалось освободить руку из хищных лап профессора, и я помчался по коридору прочь. С тех пор покой и сон оставили меня, но и обучение застряло намертво. Оно ведь, как. Если не учишь изначально, то не стоит ожидать, что в считанные дни станешь гением.

Поэтому стипендию я проматывал целенаправленно и с лёгким сердцем. Но грусть-тоску по поводу скорого прощания с учебным учреждением никто не отменял. Поэтому, потосковав на лавочке минут десять, я отправился к пивной. Взял пару кружек пенного и пристроился за столиком.

– Студент, – не спросил, а утвердил стоявший за тем же столиком мужичок в майке-алкоголичке, выглядывавшей из старой, покрытой множеством мелких отверстий, расстегнутой олимпийки, трико с вытянутым коленками и расхлябанных кедах.

Я уныло кивнул и сделал солидный глоток.

Толстощекая тетка за прилавком налила пены на добрую половину кружки, но пиво все равно было неплохим.