Kitabı oxu: «Наследие Зултан. Пробуждение»

Глава 1. Разрушенный мир

В то утро Виолетте никак не удавались стрелки.

Она стёрла левую уже третий раз, бросила ватный диск в переполненную корзину под туалетным столиком и наклонилась ближе к зеркалу. На переговорах рука не дрожала. Перед советом директоров — тоже. Даже договоры с количеством нулей, способным испортить сон большинству людей, она подписывала без труда. А сегодня не могла вывести простую ровную линию.

— Прекрасно, — пробормотала она, рассматривая своё отражение. — Просто прекрасно.

На часах было без семи девять. В девять десять машина должна была выехать со двора, в десять начиналось совещание, к которому её команда готовилась почти четыре месяца, а в половине двенадцатого она должна была встретиться с представителями банка.

— Виолетта.

Андрей стоял в дверях спальни. Она видела его отражение в зеркале, но не обернулась.

— Если ты хотел спросить, когда я вернусь, то поздно. После банка ещё ужин с партнёрами. Часов в десять, наверное. Можешь меня не ждать.

— Я не об этом.

— Тогда быстро.

— Нам нужно поговорить.

Он был уже одет, хотя обычно уходил позже неё. Всё в нём было знакомо до мелочей, непривычным оставалось только лицо — спокойное, слишком спокойное.

— Андрей, если это не пожар и никто не умер, давай вечером. Я опаздываю.

— Вечером я здесь уже не буду.

Рука с подводкой замерла.

— Куда ты собрался?

— Я подаю на развод.

Виолетта обернулась, всё ещё держа подводку. Он стоял в дверях и ждал, а она искала в его лице хотя бы намёк на шутку. Наконец коротко рассмеялась.

— Очень оригинально. Ты репетировал?

Андрей не улыбнулся.

— Я серьёзно, Виолетта.

За шестнадцать лет она привыкла понимать его раньше, чем он начинал говорить. По тому, как снимал часы, как останавливался в дверях, как замолкал за ужином. Сейчас знакомое лицо ничего ей не подсказывало.

Андрей говорил, что их семьи давно нет. Виолетта слушала и не могла понять, как он успел прийти к этому выводу без неё. Но когда он заговорил о ребёнке, ей почти стало легче: вот проблема, которую можно решить. Они слишком долго откладывали, теперь она была готова.

— Давай, — сказала она. — Если дело в этом, давай наконец решимся.

Он не ответил сразу.

— Я хочу ребёнка не с тобой.

Другая женщина появилась больше года назад. Теперь она была беременна — почти шесть месяцев.

Виолетта положила подводку на столик. Андрей знал всё это, пока они завтракали, обсуждали дела, ложились спать. А она ещё минуту назад предлагала ему ребёнка, будто могла исправить случившееся одним решением.

Хотелось рассердиться, заставить его объяснить, как он посмел. Но за каждой фразой обнаруживалось что-то, о чём он уже подумал без неё: чемодан был собран, документы о разводе приготовлены.

Когда за ним закрылась дверь, она вернулась к зеркалу. Машина ждала. В десять начиналось совещание. Виолетта поехала на работу, цепляясь за расписание, в котором всё ещё знала, что делать.

В офисе Марина сообщила о странной доставке. У стены стояли три старые коробки без логотипов и адреса отправителя. На каждой от руки было написано её имя.

Виолетта подняла крышку ближайшей. Внутри лежали большие книги с потёртыми кожаными переплётами и золотым тиснением. Она ничего подобного не заказывала, и коробки среди обычных офисных бумаг выглядели так, словно их принесли не по тому адресу.

Виолетта коснулась ближайшей книги и удивилась: кожа была тёплой.

Она велела перенести коробки в кабинет и никому их не трогать. Позже, пытаясь сосредоточиться на презентации, услышала за спиной тихий шорох. Когда звук повторился, он уже не походил на случайность: словно кто-то внутри закрытой коробки медленно перевернул страницу.

Глава 2. Разговор, который уже ничего не менял

Совещание прошло лучше, чем Виолетта ожидала. Она отвечала на вопросы, делала пометки, возвращала разговор к нужным цифрам. В какой-то момент даже позволила себе поверить, будто утро ей приснилось. Но стоило кому-то замолчать, как она снова слышала: «Не с тобой».

После совещания Антон Павлович задержался. Оказалось, один показатель она трижды назвала разными цифрами. Он поправил её так, чтобы остальные почти не заметили.

Виолетта открыла презентацию, нашла нужный слайд и сверила записи. Антон был прав. Всё это время она считала, что хотя бы работу держит под контролем.

Оставшись одна, она достала одну из старых книг. Та пахла сухими травами, дымом и чем-то лесным; страницы были заполнены странными рецептами, рисунками растений и заметками разными почерками.

Вечером Андрей предложил встретиться в ресторане, куда они ходили в первые годы отношений. Вместо ужина с партнёрами Виолетта поехала к нему.

За столом он рассказал о Елене. Они ждали девочку. Виолетта слушала, не притрагиваясь к еде: у этой женщины уже было имя, у ребёнка — пол, у Андрея — будущая жизнь. Ей же всё ещё казалось, что разговор можно повернуть назад, к тому моменту, когда ничего не было решено.

Но Андрей говорил спокойно. Их брак закончился для него задолго до сегодняшнего утра.

Он напомнил, сколько раз они откладывали разговор о детях, а потом заговорил о той беременности, которую она решила прервать. Виолетта помнила её иначе. Тогда они обсудили работу, планы, всё, что ещё не успели сделать. Он не возражал.

— Ты сказал, что это моё решение.

— Так и было.

— Значит, мы приняли его вместе.

— Нет, Виолетта. Решение приняла ты. А я согласился жить с ним.

Виолетта смотрела на него и пыталась вспомнить тот разговор целиком. Не только его согласие — то, что было до и после. Ей хотелось спросить, почему он промолчал тогда и почему говорит об этом лишь теперь, когда у него уже другая семья. Но она задала один вопрос:

— Ты любишь её?

— Да.

Она больше не спрашивала. Из ресторана они вышли порознь.

У выхода из ресторана Виолетту окликнул незнакомый мужчина в костюме-тройке, с длинными волосами и бакенбардами. Он протянул кремовый конверт с тёмно-зелёной печатью в виде дерева, чьи корни почти зеркально повторяли ветви, и сказал, что должен проследить, чтобы наследство попало к наследнице.

Дома Виолетта положила конверт перед собой и долго не решалась открыть. За день чужие люди и вещи всё настойчивее вмешивались в её жизнь. А она хотела только закрыть дверь и остаться одна.

Из пустой комнаты донёсся женский голос, просивший прочитать письмо.

Виолетта подняла голову. Никого. Она развернула лист: вместо слов на нём стояли непонятные символы. Когда её пальцы коснулись бумаги, та стала горячей. Знаки сдвинулись, перестроились, и в первой строке проступили знакомые буквы.

Первое предложение стало понятным: «Моя дорогая Виолетта. Если ты читаешь это письмо, значит пришло время узнать, кем была твоя мать».

— Мама?.. — прошептала она.

Где-то далеко, настолько тихо, что это могло быть всего лишь шелестом дождя по стеклу, прозвучало:

— Наконец-то.

Глава 3. То, чего не должно было быть

Виолетта просидела на диване почти до двух часов ночи, не решаясь снова прикоснуться к письму. Развод хотя бы подчинялся законам реальности: люди изменяют, браки распадаются, мужчины уходят к другим женщинам. Бумага же не должна становиться горячей, буквы не должны меняться на глазах, а из пустой комнаты не должен звучать голос.

Она сфотографировала письмо. На снимке первые строки оказались русскими, хотя на самой бумаге снова виднелись только непонятные символы. Виолетта приблизила экран к листу, сравнила их и сделала ещё один снимок. Теперь и на нём было неизвестное письмо.

Она переключалась между двумя фотографиями, пытаясь найти ошибку. Один и тот же лист. Один и тот же телефон. На разных снимках — разные знаки.

Утром в офисе выяснилось, что книги лежат иначе, хотя Марина уверяла, что никто их не трогал. Виолетта попросила поднять записи камер.

На экране Марина разговаривала с пустым дверным проёмом. Затем подписывала что-то в воздухе — там, где должен был находиться планшет, — и сама заносила коробки.

Виолетта вернула запись к началу и посмотрела ещё раз. На другой камере коробки появлялись в коридоре после секундной помехи. Курьера не было ни на одной.

Она потребовала копию записи и принялась разбирать содержимое коробок как сложный проект: пронумеровала книги, предметы и документы, составила таблицу. Пока заполняла ячейки, руки слушались, а происходящее хотя бы отчасти поддавалось порядку.

Среди бумаг обнаружилась генеалогическая схема. Несколько раз повторялась фамилия Зултан. Внизу стояло имя Марии. Дата рядом совпадала с датой рождения матери Виолетты. Соседняя фамилия была частично повреждена: «… Фуллер». Ещё ниже Виолетта нашла собственное имя и свою дату рождения.

Из коробки прозвучал женский голос:

— Вспомни.

Одна из книг раскрылась сама. На странице было огромное дерево с окнами, лестницами и дверями. Рядом маленькая девочка держала женщину за руку.

Виолетта наклонилась к рисунку, и запах сухой бумаги сменился запахом смолы. Она знала этот высокий потолок, эту тёплую ладонь. Голос над её головой произнёс: «Не отходи далеко, маленькая фиалка».

Она выпрямилась, но ещё несколько мгновений ощущала в своей руке чужие пальцы.

Позже, прикоснувшись к знаку дерева на генеалогической схеме, она увидела лес и женщину с длинными тёмными волосами. Виолетта назвала её мамой, но вместо лица вспыхнул свет, кто-то крикнул «Беги!», и видение исчезло.

На внутренней стороне запястья осталась тонкая зелёная веточка с тремя листьями.

Виолетта провела по ней пальцем. Потом ещё раз, сильнее. После видения перед ней снова был стол, коробки, открытая книга. Только веточка не исчезала.

Глава 4. Следы, которых нет

Виолетта опустила рукав, хотя в кабинете никого не было. Тут же отодвинула его снова и принялась стирать зелёную веточку. Кожа покраснела, а рисунок остался, словно находился глубже неё.

Она сфотографировала запястье. Веточка была видна и на снимке. Виолетта увеличила изображение до отдельных пикселей: три листа, тонкий стебель. По крайней мере, это видел не только её глаз.

Она решила проверять то, что можно проверить: имена, даты, документы. Поиск Марии Зултан почти ничего не дал. Тогда Виолетта вспомнила коробку с бабушкиными бумагами, оставшуюся дома после продажи её квартиры.

В офисе одна из книг начала открываться сама, неизменно возвращаясь к странице с изображением дерева и семи кругов среди ветвей. Один из них на мгновение засветился, когда ветка на запястье Виолетты потеплела. На генеалогической схеме появилась новая строка под именем Марии: «Хранительница Седьмого узла».

Позже Антон принёс папку с документами. Виолетта протянула руку, и рукав сдвинулся, открыв зелёную веточку. Его взгляд задержался на её запястье.

Она опустила рукав. Антон перевёл глаза на документы, развернул папку к ней и показал место для подписи. О рисунке он ничего не спросил.

Вечером дома она достала коробку, оставшуюся после продажи бабушкиной квартиры. Перебирала документы и фотографии, пока на одном снимке не увидела знакомую веточку. Мария держала маленькую Виолетту на руках; на её запястье были те же три листа.

Виолетта положила свою руку рядом с фотографией. Некоторое время просто сравнивала знаки, не решаясь перевернуть снимок.

Среди старых бумаг нашёлся маленький конверт. Бабушкиным почерком было написано: «Виолетте. После тридцати пяти».

Ей уже исполнилось тридцать шесть.

Записка предупреждала: если после тридцати пяти начнут происходить странные вещи, прежде чем идти к врачам, нужно прочитать то, что оставила мать. Никому не рассказывать о книгах. Особенно опасаться человека, который назовёт фамилию Фуллер.

Последние строки Виолетта перечитала несколько раз. Бабушка писала, что Мария не бросила её: ушла, потому что иначе не могла оставить дочь в человеческом мире.

Виолетта снова взяла фотографию. Мария улыбалась, прижимая к себе ребёнка. Всё, что дочь успела подумать о её исчезновении за эти годы, больше не укладывалось в одну историю.

Позже на обороте старой фотографии матери появилась свежая надпись: «Он уже знает, что ты получила книги».

Ветка на руке вспыхнула болью. Внизу хлопнула дверь, послышались чужие шаги. Виолетта остановилась на верхней площадке лестницы и сжала телефон, собираясь вызвать охрану.

Рядом с ухом прозвучал женский шёпот:

— Не называй своего имени.

Снизу мужской голос спросил:

— Виолетта Зултан?

Она промолчала. Зелёная ветка на запястье засветилась, и незнакомец тихо произнёс:

— Значит, всё-таки ты.

Когда Виолетта нажала кнопку вызова охраны и снова посмотрела вниз, у подножия лестницы уже никого не было.

Глава 5. Первый путь

Охрана приехала через четыре минуты, хотя Виолетте показалось, что за это время она успела прожить ещё один вечер.

Она не спустилась навстречу сразу, а осталась на верхней площадке лестницы, держа телефон в руке и вслушиваясь в дом, который снова был совершенно тихим. Внизу горел свет, входная дверь выглядела закрытой, и ничто не напоминало о человеке, чей голос несколько минут назад прозвучал из гостиной так спокойно, словно он имел полное право находиться здесь.

Когда раздался звонок, Виолетта вздрогнула и только после этого заставила себя спуститься. За дверью стояли двое сотрудников охраны посёлка, которых она знала в лицо, хотя прежде общалась с ними разве что при оформлении пропусков для гостей.

— Виолетта Васильевна, вы вызывали?

— Да. В доме был посторонний.

Сказать это оказалось легче, чем объяснить всё остальное.

Охранники быстро осмотрели первый этаж, затем поднялись наверх, проверили комнаты, окна, балконную дверь, подсобные помещения и даже чердак. Виолетта ходила следом. За каждой открытой дверью оказывалась знакомая пустая комната. Она всё отчётливее слышала, как будет звучать её рассказ: чужой голос, шаги — и никаких следов.

— Следов взлома нет, — сообщил старший из охранников. — Двери и окна закрыты изнутри. Сигнализация сегодня ставилась?

— Нет. Я была дома.

— Может быть, кто-то из домашних вернулся своим ключом?

Виолетта сразу подумала об Андрее, но голос принадлежал не ему.

— Нет.

— У мужа ключ остался?

— Остался, но это был не он.

Охранник не стал уточнять, откуда она знает, и Виолетта была ему за это благодарна. Он пообещал проверить камеры по периметру и оставить экипаж поблизости.

Когда дверь за охраной закрылась, Виолетта повернула ключ ещё раз, хотя прекрасно видела, что дверь уже заперта, включила сигнализацию и вернулась в гостиную. Незнакомец не оставил ни следа обуви, ни открытого окна, ни сдвинутого предмета, и если бы не боль в запястье и надпись на фотографии, она могла бы убедить себя, что услышала голос на фоне нервного истощения.

Фотография лежала наверху. Строчка «Он уже знает, что ты получила книги» никуда не исчезла, а чернила теперь выглядели так, будто находились на бумаге много лет. Виолетта сфотографировала надпись, положила снимок матери в прозрачный файл и убрала в папку вместе с бабушкиной запиской. Страх страхом, а документы должны храниться нормально, и эта мысль настолько походила на прежнюю Виолетту, что ей стало чуть спокойнее.

Она открыла записи домашних камер. На крыльце никто не появлялся, по саду никто не проходил, калитка оставалась закрытой. На камере в прихожей в 22:51 изображение на мгновение потемнело, а спустя две минуты Виолетта появилась наверху лестницы и начала разговаривать с пустотой. Женского шёпота и мужского голоса на записи не было.

В офисе камера не увидела курьера, с которым разговаривала Марина. Теперь домашняя запись не сохранила голос незнакомца. Виолетта снова включила звук, прибавила громкость, но слышала только себя.

Бабушкина фраза «не ходи к врачам прежде, чем прочитаешь то, что оставила тебе мать» теперь раздражала Виолетту почти так же сильно, как пугала.

Она снова написала фамилию Фуллер и попыталась искать её вместе с именем Марии. Браузер закрылся. При повторном запросе пропало соединение, хотя почта и новости продолжали работать. Стоило изменить одну букву в фамилии — поиск мгновенно оживал; при правильном написании снова возникала ошибка.

Ветка на запястье едва заметно потеплела.

— Значит, кто-то очень не хочет, чтобы я искала.

Ветка стала теплее.

— А вот это уже зря.

Страх начал уступать злости. Если неизвестные рассчитывали напугать её настолько, чтобы она закрыла коробки и сделала вид, будто ничего не произошло, они выбрали не того человека.

Поздно ночью Андрей написал: «Ты дома?» Охрана позвонила ему как второму контакту собственника, и он предложил приехать.

Виолетта задержала палец над экраном. Ещё несколько дней назад она бы не сомневалась: если ей страшно, Андрей приедет. Теперь где-то была беременная Елена, возможно, ожидавшая его дома.

«Не надо. Охрана рядом», — ответила Виолетта.

Утром она приехала в офис почти без сна. Марина заметила зелёный рисунок на руке, но Виолетта сказала, что испачкалась ручкой, после чего закрылась в кабинете и достала книгу, которая прежде сама открывалась на рисунке дерева.

— Хорошо. Вчера ты очень хотела что-то показать. Показывай.

Книга не ответила. Тогда Виолетта сама нашла страницу с деревом и семью кругами. Под рисунком появилась строка, которой раньше не было: «Первый путь открывается памятью».

На следующем развороте была изображена женщина внутри круга из ветвей, а на её запястье — три листа. Под рисунком стояло: «Знак пробуждения проявляется, когда кровь снова слышит Источник».

— Источник чего?

Страница чуть дрогнула, и под строкой медленно проступили слова: «Не чего. Кого».

В этот момент вошёл Антон Павлович. Виолетта едва не рассказала ему всё, но вспомнила бабушкино предупреждение. Вместо этого спросила, знает ли он фамилии Фуллер и Зултан. Фамилия Фуллер, по его словам, ему не встречалась. Больше ничего полезного она не услышала.

Во время разговора ветка на руке внезапно обожгла кожу.

Виолетта повернулась к окну и увидела на противоположной стороне улицы мужчину в тёмном костюме-тройке. Несмотря на расстояние, она узнала того, кто передал ей письмо у ресторана.

— Видите его? — спросила она Антона.

— Кого?

— Возле серой машины. Мужчина в тёмном костюме, длинные волосы.

Антон посмотрел внимательнее, но видел лишь женщину с собакой, курьера и молодого человека возле машины.

Незнакомец тем временем поднял руку, приложил два пальца к виску в почти насмешливом приветствии и исчез — не ушёл за машину, не отвернулся, а просто перестал быть там.

После ухода Антона на стекле медленно проступило одно слово: «Домой».

Виолетта приблизилась к окну. За ним, в нескольких десятках метров внизу, шла своим чередом улица. С той стороны написать на стекле было некому.

Виолетта повернулась к книге. Теперь на странице был рисунок двери внутри переплетённых ветвей, а под ним стояли четыре строки:

«За этой рамкой целый мир,

Ты только постучись.

Скажи — мой род меня зовёт,

И сможешь ты войти».

Она перечитала их несколько раз, чувствуя, как в памяти болезненно дрогнуло нечто давно забытое. Маленькая ладонь на тёплой древесине, смех женщины, запах травы.

И вдруг Виолетта произнесла следующую фразу раньше, чем увидела её на странице:

— Только дверь должна тебя вспомнить.

Под стихотворением медленно проступили именно эти слова.

Когда она коснулась страницы, перед глазами вспыхнул лес. Огромное дерево походило стволом на стену, в коре виднелась дверь, а рядом стояла Мария. Лица матери по-прежнему не удавалось разглядеть, словно память сама закрывала его светом.

Мария присела перед маленькой девочкой.

— Если однажды станет страшно и меня не будет рядом, ты должна помнить, куда идти.

— К бабушке?

Женщина засмеялась.

— Сначала к бабушке. Всегда к бабушке. А если и она не сможет помочь — домой.

— Мы же дома.

Мария замолчала.

— Нет, маленькая фиалка. Пока нет.

Где-то далеко раздался резкий металлический звук, и лес словно вздрогнул вместе с ней.

— Они пришли раньше.

— Кто?

Мария опустилась на колени и взяла девочку за плечи. Сказала, что та забудет очень многое: иначе её найдут. Мать не хотела этого, но однажды кровь должна будет вспомнить сама.

— Я не хочу забывать.

— Знаю.

— А тебя?

Мария прижала дочь к себе.

— Меня тоже.

Виолетта стояла перед ними, не в силах ни приблизиться, ни отвести взгляд. По щекам текли слёзы. После разговора с Андреем она не плакала, а теперь смотрела, как мать прижимает к себе маленькую девочку, и не могла остановиться.

— Мама…

Мария вдруг подняла голову и посмотрела прямо туда, где стояла взрослая дочь, словно расстояние в тридцать с лишним лет на мгновение перестало существовать.

— Ты меня слышишь? — прошептала Виолетта.

— Ещё нет.

Видение оборвалось.

В книге появился новый текст: «Память открыла первый путь». Ниже: «Не открывай второй, пока не найдёшь того, кто помнит тебя до забвения».

Виолетта задумалась, кто вообще мог помнить её до того, как воспоминания были скрыты. Бабушки больше нет, мать исчезла. Книга сама перевернула страницу, и на чистом листе появилась маленькая рыжая клякса, постепенно превратившаяся в рисунок нелепого существа с хвостом, ушами и слишком большими глазами.

Под ним проступило одно слово: «Шустрик».

Виолетта смотрела на рисунок, чувствуя необъяснимое узнавание, а затем существо на странице моргнуло, широко улыбнулось и совершенно отчётливо произнесло:

— Ну наконец-то. Я уже думал, ты никогда не вспомнишь, как читать.

Виолетта молчала. Шустрик склонил голову набок.

— Ой. Ты меня совсем не помнишь?

И впервые за последние дни Виолетта рассмеялась — не от радости, а от окончательной невозможности происходящего.

— Нет, — сказала она, вытирая слёзы. — Представь себе, не помню.

Шустрик тяжело вздохнул.

— Тогда у нас очень много работы.

И рисунок исчез.