Kitabı oxu: «Нина. Книга 3. Среди монстров»

1. И открылась дверь

Лучи зимнего рассвета забрезжили на горизонте, посылая яркий свет точно на закрытые измученные бессонницей веки. Эрик зажмурился и повернулся на другой бок. Но сон, как не шел всю эту ночь, так и не намеревался посетить его даже сейчас в раннее утро, хотя тело просто кричало от усталости. Мозг всегда сильнее тела, так что хочешь или нет, но придется подчиняться этому сгустку извилин и серого вещества. Очередная бессонная ночь. Эрик уже потерял им счет за последние месяцы.

Эрик сел в кровати, чувствуя, как ярость от недосыпа готова убить любого, кто встретится ему сейчас на пути. Надеюсь, это будешь не ты, Фидо. Уж слишком ты хорош, как телохранитель. Да и гренки у тебя получаются очень вкусные и сочные с чесноком и розмарином.

От мыслей о еде живот забурлил и скрутился в узел, точно его не кормили целую вечность. Ненасытное чудовище.

Эрик с трудом встал с кровати и, пошатываясь, побрел на кухню. Дверь в спальню Нины, как всегда была приоткрыта, и Эрик не удержался от желания взглянуть на нее спящую, а может такую же ворочающуюся во сне. Но к его удивлению Нины в спальне не оказалось. Эрик даже заглянул под кровать и в шкаф. Нины иногда появлялись подобные странности прятаться в укромных местах, словно она была домашним котом, выползающим из невообразимых тайников по звону колокольчиков любимой игрушки.

Эрик отправился на поиски Нины, хотя поисками это назвать сложно, потому что он знал, где ее найти. Эрик набросил на себя теплый плед и обулся в тапки. Дверь на балконную террасу заскрипела от инея на стеклах. Морозная свежесть утра тут же набросилась на прозябающую теплую человеческую плоть, словно соскучилась по ней, как по старой подружке.

Эрик подернул плечами, а от вида Нины, застывшей у парапета со взглядом, обращенным на город, у него в прямом смысле сжалась мошонка: Нина стояла босая на ледяном покрытом снегом мраморном полу в шелковом халате, соблазнительно спадающим с одного плеча. В другое время Эрик бы посчитал эту картину притягательной, завораживающей, возбуждающей. Но не сейчас, когда на улице минусовой градус!

– Нина! – воскликнул Эрик.

И тут же заторопился к девушке. Он хотел было снять с себя плед и укутать ее, но потом понял, что слишком эгоистичен для подобного жеста, потому что сам бродит в одних брюках с голым торсом, а потому обнял Нину и прижал к себе, закрыв пледом обоих.

– Ты чего делаешь? Ты же заболеешь!

А сам поразился тому, насколько у нее горячее тело, словно она была охвачена огнем! Эрик никогда не понимал секреты ее метаболизма, но походу он был схож с тем, какой имеют оборотни! Сколько раз он заставал ее вот так в одних лишь платьицах да майках посреди балкона в холодные ночи. Ни дождь, ни северные ветра, ни теперь снег не были для Нины помехой. И только встревоженные возгласы Эрика заставляли ее зайти обратно в дом. Он все переживал, что Нина заболеет, и поначалу боялся гнева Яна, теперь же он переживал за нее из-за собственных чувств. Но Нина ни разу не кашлянула или шмыгнула после таких закаляющих прогулок, а ведь здоровье у нее было хуже, чем у больного СПИДом.

– Мне жарко, – измождено произнесла Нина.

Эрик чувствовал, что она чем-то измучена, обессилена. Она положила затылок ему на грудь и закрыла глаза.

– Пойдем внутрь, хватит охлаждаться тут! – ответил Эрик и вдруг почувствовал себя так глупо в роли мамочки.

– Что-то изменилось, – устало прошептала Нина.

Эрик прислушался.

– Я как будто вижу их… Раньше не видела, а теперь… что-то изменилось.

– Ты говоришь про Пастаргаев?

Нина едва заметно кивнула.

– Я никогда не встречала их, не касалась, не была так близка к ним, как в тот день. И мне кажется, после него все изменилось. Теперь я слышу их, чувствую, и даже вижу иногда.

Образы то и дело мелькали перед глазами, и Нина была не в силах их остановить. Они все накатывали на нее огромными содержательными волнами с тысячами картин, запахов, звуков, вкусов внутри. Нине приходилось тратить невероятное количество усилий, чтобы переработать всю эту бескрайнюю массу: вычленить в них смысл, разобрать на детали, распределить по ячейкам. Когда сумбур в голове спадал, и Нина уже могла четко рассмотреть собранные паззлы, новая волна образов атаковала мозг, и ей приходилось начинать все заново, дополняя предыдущие картины новыми деталями. Это занятие требовало неимоверные объемы энергии, и мозг Нины буквально кипел от напряжения. В такие моменты ей становилось невыносимо жарко, словно все ее внутренности превращались в куски кипящей магмы, а кровь – в шипящую лаву.

Нина не могла спать, потому что во снах образы штурмовали мозг еще сильнее, и Нина боялась потеряться в них, потерять саму себя, отдавшись на растерзание Монстрам, которые скреблись как сумасшедшие в эти моменты. Они завывали, заводились в агонических криках, рычали и бесновались точно демоны на шабаше. Они впитывали поток образов вместе с Ниной и не позволяли ей убежать от этой участи.

– Расскажи, что ты видишь, – попросил Эрик.

Дыхание Нины участилось, сердце выдавало скорость ударов под двести в минуту, а тело покрылось испариной.

– Руки… его руки. Могучие сильные руки того на берегу… он словно сжимает меня, теребит в руках, наматывает… нюхает… и голос. Карим. Но, он другой. Он не такой, как прежде. Он слабый. Как будто не он главный.

Нина закрыла лицо руками.

– Как же трудно видеть! – воскликнула она.

Эрик молчал, не мешая Нине сосредотачиваться, но мысленно умолял ее продолжать.

– Есть что-то еще, и я все никак не могу добраться до этого. Как будто мы что-то упускаем. Что-то очень важное!

– Ты видишь Пастаргаев? – наконец, осмелился спросить Эрик.

Нина медлила с ответом, но поток закивала.

– Их тоже вижу…

– Тоже?

Нина зажмурилась.

– Тот мужчина на берегу… Арнольд… его зовут Арнольд! Арн… он не такой, как они.

– Что ты хочешь сказать?

– Он не один из них! У него нет татуировки! Он не Пастаргай!

– Но ведь он с ними заодно с самого начала, – не понимал Эрик.

«Но ты ведь понимаешь, что за ними стоит кто-то очень видный и опытный?» – пронесся голос Йоакима в голове.

Эрик начал понимать, что Нина хотела донести до него. Пастаргаи – это такой же отвлекающий маневр, как и Жгучий Карлик! Они все это время пытались найти Карима, но, похоже, искать надо было совсем другого! Тот, кто руководит всем этим переворотом, специально отвлек внимание Эрика на Пастаргаев, чтобы тот бросил все свои силы на их поиски и ликвидацию. Пастаргаи со своими татуировками – просто пустышка. Они – всего лишь инструмент, используемый на определенном этапе. Подобно хирургическому зажиму, который бросают в ведро со спиртом после исполнения своей функции. Но операция продолжается.

– Там есть что-то глубже, и это пугает меня, потому что я чувствую, что это – нечто страшное. Нельзя позволить им выйти из бездны… – шептала Нина.

Эрик с трудом понимал ее речи, но чувство беспокойства передавалось ему невидимыми потоками прямо из самой Нины. Она предрекала приближение какой-то трагедии.

И вдруг Эрик завелся. Его невероятно взбесило то, что он стоит здесь и трясется от страха перед группой каких-то ублюдков, возомнивших себя достойными управлять империей! Да пошли они к черту! Он – Эрик Манн! Он всю жизнь ломал смельчаков и заносчивых гордецов похуже этой мелкой банды! Сколько можно вести переговоры и придумывать хитрости? Почему нельзя поступить так, как раньше – заявиться к ним в логово, застать врасплох и разделаться с ними без капли сожаления? Он устал быть цивилизованным! Он устал решать загадки и головоломки, придумывать новые стратегии и пытаться выудить Пастаргаев, или кто бы там не стоял за ними, из нор! Он сам придет к ним! Похоже, этот город так и ждет неприятностей, раз продолжает испытывать терпение Эрика Манна! Кажется, они все забыли о том, каким беспощадным он был во времена своего становления. Пора бы им напомнить!

Эрик развернул Нину лицом к себе и потряс за плечи, чтобы привести ее в реальность:

– Нина! Ты можешь их найти? – решительно спросил Эрик.

– Что?

– Ты говоришь, что видишь их. Ты можешь описать место, где они находятся?

– Место не одно… я вижу несколько.

– Отлично! Нина вот мой следующий вопрос: где эти ублюдки?

Нина с ужасом уставилась на него.

– Ты не понимаешь, о чем просишь! – испуганно залепетала она.

Найти такое количество людей? Где-то на самых дальних задворках сознания Нина понимала, что ей это под силу. Она способна вычислить их местоположение вплоть до метра, она даже может прочесть их мысли и увидеть прошлое за их плечами. Но чего это будет стоить? Использование способностей в таких масштабах непременно ослабит ее и физически, и душевно. А только этого Монстры и добиваются, на это направлены все их усилия.

– Нина, это важно! – настаивал Эрик.

Он смотрел в ее испуганные глаза, и угрызения совести заскреблись в душе. Как он может просить о чем-то подобном? Ведь он прекрасно понимает, что использование ее силы не бесплатно. Нина очень страдает за каждую подобную вылазку по его просьбе. Но в то же время им двигало желание окончить, наконец, эти бессмысленные распри, потому что исход у них может быть только один – Эрик должен победить!

– Эрик, это будет очень сложно, – тихо проговорила Нина, – мне придется нырнуть очень глубоко. А за это плата всегда высока.

Эрик взял Нину за руки и поднес к губам.

– Я осознаю это. И мне непросто просить тебя об этом. Но ведь ты сама чувствуешь надвигающуюся угрозу! Я хочу предотвратить ее! Я хочу остановить бессмысленные смерти!

Нина не смела смотреть ему в глаза, хотя он бы очень хотел увидеть в них одобрение его затее.

– Я верю, что правда на моей стороне. И я верю, что мне удастся победить в этой войне, потому что у меня есть то, чего нет у них. У меня есть ты! Я делаю ставку на тебя!

Нина буквально выла от груза ответственности, только что опустившегося на ее плечи, точно наковальня из глупого мультфильма. Эрик был прав, и правда эта была жестока. Нина имеет невероятные способности, и она обязана ими воспользоваться, чтобы исполнить свое предназначение. Тори бы сейчас сказала, что визит Эрика в тот судьбоносный день в лечебницу, был неслучайным. Сам бог велел прийти ему туда и спасти Нину из безумного места, где она буквально гнила заживо. Но в чем тогда был смысл ее спасения, если она по-прежнему не сделала ничего стоящего из того, что позволяли ей способности? Она просто тратит их впустую, спасая жизни друзей снова и снова. Ведь можно постараться всего один раз и избавить их всех от опасности навсегда! Разве такое будущее не прельщает? Да, она заплатит дорого за это, Монстры так и шепчутся в предвкушении ее крови, но вот Эрик держит ее за руки, и она верит ему беспрекословно! Она верит в его избранность и готова отдать жизнь во имя своей веры.

– Хорошо, – наконец, выпалила Нина, заразившись храбростью и энтузиазмом Эрика, – но нам нужно подготовиться!

– Все, что захочешь!

В полдень на следующий день квартира Эрика заполнилась молчаливыми людьми, которые не до конца осознавали, что происходит, и в чем состоит их задача. Эрик всего лишь разослал сообщение, гласившее «Сбор в у меня в полдень».

Эрик не сразу понял, что под приготовлениями Нина имела в виду людей. Разумеется, здесь присутствовали все члены компании, но помимо них химик Винс, Левий, старик Локк и кое-кто из телохранителей, например Фидо, Учтивый Карл и еще несколько бойцов. Многих из них Нина даже не знала лично, но ей это было ни к чему. Она выбирала, основываясь лишь на своем чутье. Ей не надо знать человека самой, ей достаточно увидеть его образ и определить, насколько сильно он связан с Пастаргаями, отведут ли его воспоминания к ним. Потому и выбор людей был предопределен.

– Фотографии принес? – спросил Эрик у Макса, который тоже был выбран неслучайно. Он возглавлял группу слежения за Пастаргаями.

– Как просил, – прохрипел безголосый боец и отдал толстый желтый конверт.

Эрик тут же положил их на журнальный столик перед Ниной, сидевшей в кресле, и жутко нервничающей. Еще бы! Ей предстояло невероятно сложное путешествие!

– А что происходит? – спросил чавкающий никотиновой жвачкой Винс.

Нина впервые увидела эту удивительную личность вживую. Его лохматые рыжие волосы до плеч выбивались из-под трикотажной серой шапки, его лицо было усыпано веснушками размером с горошины, широкие трико и футболка поверх толстовки говорили, что он задержался в студенческом возрасте дольше разумного. Он смачно разжевывал жвачку и одновременно сосал леденец. Его правая нога выстукивала мандражный ритм, свидетельствуя об упорной борьбе с никотиновой зависимостью.

Но никто ему не ответил, просто потому что никто этого не знал, а из-за задумчивого и даже угрюмого выражения лица Эрика все боялись спросить.

– Ну, что ж. Думаю, пора начинать, – сказал Эрик, притягивая внимание всех присутствующих.

Он посмотрел на Нину. Та едва заметно кивнула.

Приглашенные подошли ближе к зоне отдыха гостиной. Кто-то разместился на диванах и кушетках, другие стояли позади. Всего около пятнадцати человек.

– Позвольте, я объясню, что сейчас будет происходить, – голос Эрика непривычно дрогнул.

Он готовился сказать нечто несуразное и чудноватое.

– Вы все здесь сейчас будете играть роль своеобразной антенны.

Эрик сделал паузу, чтобы все переварили его первую фразу, после чего продолжил:

– Нина постарается найти основные точки базирования Пастаргаев, и для этого ей понадобится наша помощь.

Эрик снова замолк.

В гостиной никто не произнес ни слова, все лишь вопросительно поглядывали друг на друга, мол, ты тоже это услышал? Но вопросов никто не задал. Слухи о способностях Нины уже давно вышли из разряда обычных пересудов в разряд привычной странности, что-то типа собственного привидения, которого водишь за собой на поводке. Странно? Да. Но после пары-тройки таких визитов, явление становится привычным.

Рудольф откашлялся и спросил:

– Нина, как мы можем помочь тебе?

– Когда почувствуете меня, не сопротивляйтесь, – тихо ответила она.

Атмосфера стала напряженнее. Мужчины тяжело повздыхали, осознавая, что сейчас откроются для нее, как книги. Хотя она определенно и без того уже знала многие их секреты, но теперь-то они в буквальном смысле пригласят ее в свой интимный мир.

– Она что залезет ко мне в мозг? – презрительно воскликнул Винс.

– Либо она залезет к тебе в мозг, либо я его вышибу! – резко ответил Эрик.

Винс поднял в воздух руки, потому что даже и не собирался противиться воле Эрика. Хочешь мои трусы? Ради бога! Хочешь инспектировать мой мозг? Пожалуйста!

– Я не буду трогать ваши секреты, – говорила Нина, уставившись в пол. – Мне нужны лишь Пастаргаи.

– Но я ничего о них не знаю! – удивленно произнес Локк.

И это было правдой. Старик Локк отвечал за один из путей доставки гашиша от Абеля к Эрику, и в данный момент он без устали трудился над налаживанием поставки марокканского гашиша через Малагу. Благо, Зибор и Куба активно помогали, но даже с ними коридор испытывал интенсивные нагрузки, совмещая гашиш с героином. Слишком многое приходилось держать под контролем, поэтому Локку было не до основного конфликта.

Нина взглянула на старика, он, действительно, ничего не знал о Пастаргаях, даже не встречался хоть сколь-нибудь отдаленно. Но когда она смотрела на него по другую сторону реальности, она видела отчетливые образы Пастаргаев, мелькавшие вокруг него, и это представлялось ей загадкой. Как и многие другие аспекты ее способностей. Где же ее энциклопедия?

– Тебе и не нужно, – произнесла Нина. – Ты всего лишь направишь меня на нужный путь. Не знаю, как это объяснить, но я чувствую, что твоя энергия отведет меня к ним.

Присутствующие занервничали хоровым ансамблем, но сдерживали эмоции и страхи. Что ж, раз девчонка уверенна, что каким-то невероятным образом сможет достичь этих ублюдков, надо ей помочь!

– Что нам делать? – спросил учтивый Карл. Он был солдатом и приказы для него должны быть четкими.

– Просто думайте о них, вспоминайте. Их лица, голоса, события, связанные с ними. Думайте о том, что связывает вас с ними.

Мужчины напряглись, а Нина глубоко вздохнула и уставилась на стол перед собой, пока взгляд ее не затуманился и она не отправилась в другой мир.

Образы закружили почти мгновенно, слишком высока была концентрация мыслей от присутствующих людей. Эрик был прав, когда сравнил их с огромной антенной, после того, как Нина объяснила ему свой план. Она никогда раньше подобным не занималась, она никогда не использовала мысли и энергию сразу нескольких людей для своих путешествий, никогда еще она не заходила так далеко, и она раз за разом возвращалась к этому важному факту, акцентируя свои опасения перед Эриком. Ведь именно он должен быть готов ко всему, что может произойти. Монстры обязательно попытаются вылезти наружу, в этом не было ни капли сомнений, и Эрику вменялось ни за что этого не допустить! Он дал Нине клятву, что будет сдерживать Их всеми силами.

– Эрик… начинается…

Шепот Нины прозвучал надрывно напряженно, дыхание участилось, а ноздри Нины так и раздувались, словно она бежала на марафоне. Эрик почувствовал, как она крепко ухватилась за его ладонь. Эта хватка была чем-то больше, чем просто жест, она словно была единственным, что могло удержать Нину от падения в мрачную пропасть. А потому Эрик сильно сжал ее ладонь в ответ. Он дал слово оберегать ее. Будь уверена, Нина, он не отпустит тебя!

Образы перестали быть посторонними, чужими и смело окружили Нину своим далеким отсюда, но реальным миром. Вот уже незнакомые люди бродят вокруг нее. Она слышит завывание ветра откуда-то через разбитое окно прямо здесь в комнате, обшарпанные кирпичные стены и непонятная кислая вонь, вызывающая рвотный рефлекс. Но в то же время Нина знает, что в этой комнате нет окон, здесь темно и сыро, а над головой трясется люстра от проезжающих наверху огромных фур. Тут же рядом слышен гомон десятков людей, и дребезжащий звук таблеток в пластиковых коробах, высыпанных на ряды столов.

Монстры слышат, как скребутся мыши где-то под полом. Они чуют запах выхлопных газов, собравшихся под крышей из стальных листов. Они высчитывают капли, падающие в ванную, заполненную грязной водой. Они навострили уши и ноздри, и Нина копировала Их повадки, точно дрессированный пес. Она водит носом и вынюхивает желанный запах. Она знает, чего жаждет, она ищет металлический солоноватый дразнящий запах крови. И вот она уже стоит вместе с Монстрами на четвереньках, изгибаясь в суставах и выворачивая сломанные кости, а в груди, точно там, где должна быть душа, она чувствует лишь безудержный голод и неутолимую жажду. Их яд течет по венам и заставляет все тело чесаться от изнеможения. Ей нужна кровь! Ей нужна боль! Ей нужны крики! Им нужны страдания!

Образов так много, а голосов и мыслей еще больше!

– … что-то другое?

Громкий сигнал пронесшейся фуры.

– … не говорит… его семью…

– … пакуй по тридцать…

– … новые партии… в среду…

– … повеселимся вечером… там много девок молодых…

Нина улавливает лишь сумбур из разговоров и мыслей, они доносятся до нее из нескольких мест сразу.

Мужской смех отдается эхом по гулким подземным стенам.

– Продолжай… его семью…

Нина напряглась, предаваясь привычному занятию – подобно ученому селекционировать видения, вычленять в них логику и создавать единую картину. Она нырнула так глубоко, что теперь находилась в нескольких местах одновременно, оставалось лишь выбрать направление – куда пойти в первую очередь?

Монстры сделали выбор за нее. Они точно магниты, Их всегда притягивают следы смерти.

Монстры повели ее по ночным улицам, заполоненными толпами людей, терзаемых новогодней суетой, проволокли по подземным туннелям метро, пахнущими смолами и жжеными проводами, вытащили наружу и повели вдаль от скопища городских огней, в заброшенные бетонные джунгли, все выше и выше к самому небу.

По мере приближения к искомому месту, два мужских голоса становились все отчетливее и громче. Они пахли болью и пытками.

Внезапно, Нина почувствовала толстую мужскую ладонь, крепко обхватившую ее за шею, и в следующую секунду ее резко погрузили под воду. Нину топили.

Закрытые веки Нины трепетали, она настойчиво искала в неизведанном Эрику мире ответ на его вопрос. Он продолжал держать ее за руку в гробовом молчании гостиной, наполненной удивленными изучающими взорами людей, не до конца осознающих, что здесь происходит.

«Давай, Нина. Ты сможешь», – думал про себя Эрик, не зная, слышит ли она его мысли.

Внезапно Нину резко прижало к спинке кресла, словно нечто тяжелое навалилось на нее сверху. Нина выпучила глаза, и в них проступал явный ужас. Она уставилась в потолок и начала брыкаться ногами и руками, но никак не могла избавиться от невидимого прижавшего ее врага. Нина схватилась за горло, и Эрик понял, что что-то сжимало ее горло, потому что она так отчаянно пыталась избавиться от напасти. Она не могла вдохнуть и Эрика это напугало. Он опустился перед Ниной на колени и сжал ее ладонь еще сильнее.

– Нина, я здесь! – произнес он.

Эрик не знал наверняка, чем мог ей помочь, но почему-то был уверен, что не в силах побороть невидимого противника, это подвластно только Нине, и для того, чтобы она победила, ей необходимо напоминать о том, что Эрик рядом. Она должна знать, что все, что она там видит и слышит, каким бы реальным оно ни казалось, здесь оно не настоящее, здесь есть только Эрик, и с ним она в безопасности.

А Нину продолжали топить. Она лежала в ржавой ванне, заполненной мутной вонючей ледяной водой, заполнившей нос и глаза, отчего их стало распирать и щипать. Она вдруг вспомнила своих детей: пятилетний Джозеф, он такой сообразительный и послушный, он уже пошел в первый класс! И малышка Джулия, ей всего два месяца, и Рите так нужна помощь в уходе за малышкой! Любимая Рита с длинными черными волосами, заплетенными в густую косу! Она всегда прекрасна, и роды лишь еще больше украсили ее добротной грудью и сладким запахом заботы и любви. Лишь темные круги под глазами от недосыпа накладывали тень на ее прелестное лицо. Нина не может оставить их сейчас! Никак не может! Нина обязана вернуться домой, иначе Рита не справится сама, а малыши Джозеф и Джулия навсегда возненавидят этот мир за то, что остались без отца!

И в последнюю секунду, когда Нина уже почти вдохнула воды, ее резко выдернули на поверхность.

Нина вдруг издала громкий вдох, словно к ней внезапно вернулась способность дышать, она начала откашливаться и набирать ртом воздух. Атмосфера в гостиной стала напряженной. Мужчины переглядывались взорами, полными вопросов и непонимания.

– Пожалуйста! Не надо! – выпалила надрывным голосом Нина.

Она зарыдала. И это были ее рыдания, ее слезы, ее мольбы мучителям прекратить.

Но тот, кого эти ублюдки истязали, на самом деле произнес:

– Идите к черту! Ни хрена вы не узнаете от меня! Кучка молокососов!

«Прости, Рита! Простите, Джозеф и Джулия! Я вас люблю!»

– Пожалуйста, не надо! – ревела Нина, наблюдая за развитием трагедии со стороны.

Эрик занервничал. Он не понял, кому предназначалась эта просьба. Нина просит его перестать мучить ее? Или же она разговаривает с Монстрами? Или же с кем-то еще? Впившиеся в спину обвиняющие взгляды присутствующих заставляли нервничать еще больше, ведь они не понимали, что такое Нина.

Но мучители не слышали ее молитв, и грубая жесткая рука снова прижала Нину ко дну, и вонючая вода снова заполонила рот, глаза и нос.

Видя, как Нину снова что-то атаковало, Эрик понял, что ситуация выходит из-под контроля. Это недопустимо! Ведь он же здесь не просто для того, чтобы сидеть и смотреть, как бедная Нина один-на-один пытается справиться с неудержимой силой, заставляющей поверить в то, что сон происходит наяву! Если Рудольф прав, и Нина оказалась с ними не случайно, то и Эрик оказался рядом с ней по какому-то умыслу! Эрик здесь для Нины. Он должен помочь ей бороться с Монстрами, которые вот-вот норовили затащить ее в мир, наполненный болью и кровью, и заставить поверить в его реальность.

– Нина! – позвал Эрик. – Не это главное! Оставь их! Мне нужно знать место! Скажи, где ты!

Нина продолжала извиваться в кресле, пинаться и бороться с невидимой рукой.

– Нина! Ты не там! Ты всего лишь смотришь на них! Продолжай только смотреть!

Голос Эрика был таким чужеродным этому видению. Он не должен в нем присутствовать, а значит, Нина не здесь. Нина где-то в другом месте. И как только Нина подумала об этом, она тут же вспомнила, что она и впрямь не здесь, не под водой, не в этой ванной, и умирает здесь не она! Она далеко отсюда, и сюда она пришла только для того, чтобы взглянуть.

– Нина, – позвал Эрик, – осмотрись. Скажи мне, где ты.

И вдруг все замерло.

Нина открыла глаза. Через толщу грязной воды на нее смотрело лицо убийцы. Но он был нереален. Он был далек от нее. Он – не ее убийца. Его рука больше не имела силы, и Нина медленно приподнялась на локтях и вынырнула на поверхность.

Мужчина был довольно молод, но мускулист не хуже других. Светлая шевелюра волос, затянутых сзади в хвост, отпущенная борода и усы были не так густы, как у собратьев, в силу возраста, а из-под рукава футболки на мощном предплечье виднелась татуировка черепа в берете. Несмотря на то, что он был достаточно молод, его синие глаза сверкали таким гневом, словно он прожил целых десять жизней, наполненных болью, страданиями и пытками.

Нина видела его раньше. Она видела его глазами Марселя на набережной. Они вели перестрелку друг с другом.

К несчастью Джозефа Старшего, через час его убьют, а перед этим будут шантажировать жестокой расправой с семьей. Джозеф Старший поймет, что не в силах стать причиной смерти любимой жены и детей, а потому даст имя и местожительство одного из связных Эрика, работающего на канале доставки кокаина в Испании.

Эрик продолжал сжимать руку Нины, ее пальцы уже посинели, но ни она, ни Эрик не обращали на это внимание. Нина успокоилась и теперь сидела в кресле, уронив голову на подголовник и также пристально уставившись в потолок, осторожно изучая нечто, нависшее над ней.

– Здесь холодно, – вдруг произнесла она.

Эрик тут же защелкал пальцами в сторону Марка, который немедленно включил диктофон для записи ее слов. Эрик не желал упускать ни единой мелочи.

Холод был ледяным, ведь Нина лежала в воде, а ветер, завывающий сквозь разбитые окна, что она слышала раньше, оказалось, принадлежал именно этому месту.

Нина погрузилась в голову убийцы настолько, насколько позволяли способности.

– Это высокое здание. Здесь очень много этажей… семнадцать… да… семнадцать. Здесь никого нет. Никто не живет здесь… и не жил. Здесь никогда никто не жил, – повторяла она.

Нина повернула голову набок и ледяная вода тут же залилась в ухо, отчего пробрала щекочущая дрожь.

– Здесь нет стекол, здесь очень высоко, – шептала Нина, – я вижу рекламный щит…очень большой…

Нина напрягла взгляд. Рекламный баннер насчитывал столько же лет, сколько и этот недострой, а потому практически выцвел, стерся, ветер и осадки оторвали местами куски полотна.

– Город «…од…»…Добро пожаловать в мир будущего… первые эколофты и хайфлэты…очередь…сентября восемьдесят седьмого… – читала Нина остатки слов.

Внезапно, Макс ударил по колену. Присутствующие немедленно ответили молчаливыми вопрошающими взорами.

– Я знаю, где это! – беззвучно проговорил Макс губами так, чтобы все смогли прочесть.

Эрик был счастлив! Его идея работала!

– Нина! Ты – молодец! Ты на правильном пути! Мы знаем, где они!

– Город Нордберг в северном пригороде! Там еще в восьмидесятых забросили недостроенный жилой комплекс! Я в молодости хотел купить там квартиру! Слава богу, не взял! Компания так и не выплатила дольщикам их взносы! А скандал быстро замяли, потому что Нордберг принадлежал капитану Табару! – громко шептал Макс, объясняя присутствующим место, что узнал из описания Нины.

Эти факты были известны лишь криминальным кругам. Тридцать лет назад сомалиец капитан Табар владел практически всем гашишным наркотрафиком, пролегающим через столицу. Но при последнем переделе территорий, когда Эрик, наконец, отхватил свой огромный кокаиновый и героиновый кусок, капитан Табар был убит охотниками за гашишем. Никто точно не знает, кто именно напал тогда на его кортеж, потому что после его смерти правление гашишными путями переходило из рук в руки между различными бандами, не уступающими друг другу по силе и количеству людей. Творился настоящий хаос и беспредел. Каждый день в новостях звучали все новые цифры убитых в перестрелках и нападениях. И на долгое время в таком сумбуре гашиш не мог найти себе место среди людей, пока, наконец, Эрик не набрался сил и не объединился с Абелем для заключительного аккорда в истории конопляного вещества, который поставил, наконец, точку в бесконечной войне за его обладание.

А мечта капитана Табара о жилом комплексе из высоток, построенных по новейшим технологиям, и согласно последним дизайнерским разработкам канул в лету вместе с его деньгами. Обманутые дольщики так и не добились справедливости для себя, в те времена правительству было не до простых граждан. Передел территорий между криминальными авторитетами был кровоточащей мозолью на пятке.

Нина краем глаза увидела образы из головы Макса и поняла, что они и вправду совпадают с тем, что она видит сейчас сама. Правда в воспоминаниях Макса этот рекламный баннер выглядел куда свежее и новее. Теперь же то место, которое предназначалось для живых, превратилось в царство мертвых домов с одиноким ветром, гуляющим по заброшенным мусором закоулкам и облупленным коридорам, изредка становящимися убежищем для бомжей.

«Ты нашла их, Нина! Ты нашла их!»

Голос Эрика становился все тише и дальше, превращаясь в едва различимый шепот. Он сливался с шепотом Монстров и все больше вливался в их общий зловещий хор.

«Ты нашла их, Нина».

«Им не спрятаться».

«Они все умрут».

«Мы придем туда и размозжим их черепа».

«Разворошим их кишки».

«Мы убьем всех до последнего».

«Ты нашла их для нас, Нина».

«Ты – одна из нас».

«Убийца!».

И в эту секунду туман из образов вдруг рассеялся и картины стали четкими настолько, что она слышала биение сердец и падающие на пол капли крови, видела каждый атом крови, разливающейся из еще теплых тел, чувствовала первобытный страх десятков людей, застигнутых врасплох беспощадным хищником.

Нина пребывала в будущем.

Она стояла возле той самой ванны, где только что ее безжалостно топили, выведывая тайны. Но теперь ее мучитель распростерся на полу с изрешеченной грудью, его синие глаза больше не источали гнев, они, вообще, больше не излучали ничего! Они мертвы. Все они здесь мертвы! Целое царство мертвецов!

Нина стояла в центре обложивших ее трупов бойцов, их было не меньше двадцати! Многих из них она знала глазами Учтивого Карла, Макса, Дэсмонда, Марселя, Рудольфа и всех остальных, что питали сейчас ее силы своими воспоминаниями и мыслями.

Нина нашла одно из логов, и вскоре туда нагрянут люди Эрика, и они не будут милосердны. Нина только что навела точный прицел на целую группу людей, и все они вскоре погибнут из-за нее!

Дыхание снова стало сбиваться, сердце возобновило бешеный ритм. Они все умрут! Они все умрут из-за нее!

«Убийца» – шептал проклятый Монстр.

«Ты – одна из нас!».

«Ты – убийца, Нина!».

Их голоса начали приобретать силу, и вот Они уже громким и радостным хором распевали визжащими от боли голосами:

«Убийца! Убийца! Убийца!».

Нина заткнула уши, не в силах больше терпеть Их жуткие вопли, но трупы, разбросанные вокруг, смотрели на нее стеклянными глазами и шептали в такт Монстрам, и по их губам она вновь и вновь читала это роковое слово «убийца».

Рука врага стала снова обретать силу, и в следующую секунду Нину продолжили топить в злополучной ванне, сжимая горло все сильнее.

– Пожалуйста! Не надо! – всхлипнула Нина, предчувствуя скорую жестокую смерть Джозефа старшего.

– Убийца! – протянул шепот.

Нина замерла от ужаса – душитель превратился в одного из ее Монстров, и теперь синяя изодранная в клочья рука трупа сжимала ее горло.

– Нет! – завопила Нина.

Но в следующую секунду Монстр погрузил ее на дно.

– Нина! Ты говорила, что мест несколько! Нина, иди туда! – командовал Эрик.

Но Нина, извиваясь, сползла с кресла. Ее начали бить судороги, Эрик понял, что начался припадок. Теперь ее атаковали вовсе не образы, а кое-что похуже. Чертовы Монстры рвались наружу.

– Нина! Послушай меня! – Эрик обхватил руками голову Нины. – Борись с Ними! Не подпускай их к себе! Они всего лишь проекции в твоем мозгу! Они не имеют реальной силы над тобой! Только ты! Только ты можешь владеть собой, своим телом, своей душой! Они не имеют на это право!

Глаза Нины широко распахнулись, их цвет приобрел невероятно светлый оттенок серого, словно они сверкали изнутри таинственным светом. Нину била мощная дрожь, тело не подчинялось контролю, но вот взгляд ее был твердым и уверенным.

– Не имеем права?! – заревела она надрывистым хриплым голосом, будто ее голосовые связки разрывались от напряжения.

Эрик замер.

– Она наша! Она наша! Она наша! – кричала Нина, впиваясь убийственным взглядом в Эрика.

Он вспомнил, что в тот день в ресторане, который стал фатальным для Лидии. Именно так выглядела Нина: ее глаза сверкали странным светом, а голос словно принадлежал не ей, а какому-то демону. Ее лицо исказила гримаса ненависти и отвращения, будто она презирала Эрика как какого-нибудь вонючего ядовитого слизня.

Но Эрик быстро собрался. В тот день он потерялся, не знал, что делать и позволил Нине, или кто бы там ни сидел в ней сейчас, вырваться наружу и пребывать в мире людей, подвергая всех опасности. Но не теперь! Эрик дал слово Нине оберегать ее от этих чудовищ, а потому решительно настроился сбросить с этих уродцев спесь!

– Раз она ваша, так давайте! Попробуйте справиться со мной! – злобно прошептал Эрик в самое ухо.

Дразнить невидимых чудищ – занятие довольно странное и опасное. Но Эрика охватил адреналин, будто он участвовал в самой настоящей перестрелке на смерть, а потому намерения его были тверды!

Особенно странным все происходящее казалось для присутствующих в гостиной людей, которые ни разу не видели вживую процесс «ясновидения а-ля Нина».

– О, спаситель Эрик! – язвительно хрипела Нина. – Думаешь, в силах побороть нас? Думаешь, можешь спасти ее? Она ближе к нам, чем ты думаешь, безмозглый выблядок!

Эрик едва отпрянул. Эти чудища вмиг находили слабые места в мозгу человека и нещадно давили на них.

«Безмозглый выблядок!» – кричал его отец в очередном алкогольном угаре, после которого следовали жестокие побои. Воспоминания прошлого вдруг так четко предстали перед глазами, будто все это произошло вчера или даже сегодня до обеда! Эрика вдруг бросило в жар от ужаса, что отец вот-вот снова накинется на него с битой.

Эрик сжал кулаки, на скулах заиграли желваки. Черта с два! Ничего кроме еще большего гнева эти мерзкие чудовища не добились! Не на того напали! В своей жизни Эрик повидал достаточно дерьма, чтобы перестать бояться собственных страхов!

– Тогда чего ты медлишь? Давай! Порази меня своим взглядом, слабак! – злостно процедил Эрик сквозь зубы.

Лицо Нины сверкало гневом, но Эрик не чувствовал какого-либо давления на него. Монстры не имели над ним силы, и Эрик понял почему. Он увидел в глазах Нины сомнение, и тут же понял, что Нина все еще там, и она борется! И словно в подтверждение невероятного сопротивления Нины Монстрам в ее же собственном мозгу, из носа забил фонтан крови.

Гостиная тут же пришла в движение, уж слишком жестоким стал этот процесс ясновидения. Быстрее всех был Левий. Он тут же оказался возле Нины, точно супергерой, чьи суперспособности крылись в докторском чемоданчике.

– Усади ее! Принесите лед! – командовал Левий.

Нина продолжала биться в судороге, пот тек со лба градом, а сама она провалилась в бред.

Видения кружили в неразборчивом хаосе, Монстры завывали и подкрадывались к ней со всех сторон, запугивая обещаниями причинить ей такую боль, которую она еще никогда не испытывала! Но в то же время к ним присоединялся голос Эрика.

«Я с тобой! Я никогда не оставлю тебя! Будь со мной, Нина» – повторял он вновь и вновь.

И его слова вселяли в нее уверенность, что она и вправду не одна, что отныне с ней всегда будет Эрик, а он такой большой и сильный, и, черт возьми, такой бесстрашный! Он не боится Монстров, он всегда защитит ее от Них! Нина должна верить ему!

Страх перед Монстрами постепенно отступал, отчего Их голоса превращались обратно в злобный шепот, позволяя вновь сосредоточиться на видениях.

– Черт подери, Эрик! Что с ней? Кровотечение слишком обильное! Высок риск инсульта! Ей надо срочно везти в больницу!– говорил Левий, прикладывая лед к носу бедняги.

– Ей нельзя в больницу! – злостно прорычал Эрик.

– У нее заднее кровотечение! Надо делать тампонаду! Она может умереть от кровопотери! – настаивал Левий.

– Тогда останови кровь! – крикнул Эрик.

Его глаза были налиты бешенством, и Левий понял, что спорить бессмысленно.

Левий молча достал шприц и ампулу.

– Я сделаю ей кровоостанавливающий укол, но больше одного нельзя! – говорил Левий, делая укол Нине в дергающееся плечо.

– Роберт! Давай помоги! Надо сделать заднюю тампонаду! Держите ее!

Роберт тут же оказался возле доктора.

– Нет! Погоди! – крикнул Эрик.

Судороги затихали, и Нина даже открыла глаза, но они совершенно точно ничего не видели.

– Это ни о чем не говорит! Кровотечение продолжается! – настаивал Левий.

– Заткнись! – прорычал Эрик.

И в этот момент Нина начала говорить:

– Южная долина тридцать пять, Старые Будовцы семнадцать, Логистик-Парк, скидки на весь ассортимент… фуры… эти долбанные фуры…как же они надоели! – Нина говорила быстро, пытаясь поспевать за молниеносными образами.

Она не знала, насколько ей хватит сил, и потому старалась сказать, как можно больше. Она не знала, насколько затянулась пауза в противостоянии с Монстрами, но совершенно точно знала, что они по-прежнему рядом и только и ждут, когда она даст слабину.

– Здесь нет окон, только тусклый свет и эти фуры! Черт возьми, сколько же их там! Скачки, гонки, ставки, но это было давно… пахнет перегаром, дешевый алкоголь, вонючие алкаши, тошнит, голова кругом… кто-нибудь взорвите уже эти долбанные грузовики!

Нина схватилась за голову от боли, раскалывающей череп на части.

Огромные многотонные грузовики проносились над головой, сотрясая всю эту маленькую подземную коморку, где Нина чувствовала себя заключенной. И еще эта адская боль в плече! Господи, спаси ты от нее! Нет сил больше терпеть!

– Ублюдок Дэсмонд! Я убью тебя! Я найду тебя и буду убивать так медленно, что ты начнешь просить пощады! Сукин сын, ты сделал меня калекой! Как же воет плечо! – рыдала Нина и усердно потирала мучающее ее плечо.

Дэсмонд лишь вопросительно переглядывался с остальными. Он понятия не имел, о чем говорила Нина. И только Эрик стал смутно догадываться, где сейчас пребывала Нина. Он отчетливо помнит тот миг, когда пуля Дэсмонда сразила Карима точно в плечо руки с пистолетом, целящимся Эрику между бровей.

– Карим? – спросил он с сомнением. – Ты видишь Карима?

Тут же все присутствующие подобрались к эпицентру кровавого фильма ужасов настолько близко, насколько могли. Уж очень дано они все хотят заполучить Карима в свои руки, ведь для них он и был краеугольным камнем всего конфликта!

Да. Нина видела Карима. И не только видела. Она сидела рядом с ним, она была им в какие-то моменты. И это было потрясающе! Потому что она достигла самого дна кроличьей норы, и теперь видела все! Карим открыл ей все свои тайны, и теперь она видела их сеть. Она узнала местоположение всех их точек продаж и дилерских центров, она знала количество и имена всех бойцов, она держала в руках мобильный телефон с контактными номерами ключевых объектов. Она знала все! Но ведь чтобы прикрыть всю сеть, каждая точка и не нужна, важны только те, что снабжают эту сеть кислородом.

Внезапно где-то рассыпались таблетки по бетонному полу. Вот оно! Вот – куда ей надо!

Нина широко распахнула глаза и сделала глубокий вдох, а потом отмахнулась от держащих ее рук Левия и Эрика и резко поднялась на четвереньки. Она проползла два метра, чем до чертиков напугала сидящих неподалеку Марка и Фидо. Те даже запрыгнули с ногами на диван, не желая встать на ее пути.

Нина остановилась и стала шарить руками по полу и собирать что-то невидимое в ладонь. Присутствующие лишь молчаливо переглядывались.

– Один, два, три, четыре, – приговаривала Нина, собирая рассыпавшиеся по холодному серому бетону красные таблетки.

Она не знала, зачем собирает их и считает, но она была уверена, что это необходимо.

– Восемь, девять, десять, – считала Нина таблетки, собирая их в ладонь.

– Нина, – осторожно позвал Эрик, также аккуратно подползая к ней. – Что ты делаешь? Где ты?

– Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, цифры… цифры… они важны, – ответила Нина, как бы между прочим и продолжила считать.

Но вдруг она сбилась со счета и стала говорить совершенно другие цифры, сама не осознавая, откуда берет их.

– Восемьсот двадцать восемь эф эм, пятьдесят четыре-сорок четыре эс ка, сто тринадцать эс эл о, – бесперебойно выдавала Нина.

Цифры почему-то шли вместе с буквами, они просто возникли перед глазами на белых табличках, и она чувствовала, что именно они помогут обрубить источники жизни наркосети Пастаргаев и их сообщников.

– Это то, о чем я думаю? – неуверенно спросил Винс, чавкая жвачкой.

Эрик просто рассвирепел от тупости сидящих здесь.

– Это номера машин! Быстрее, записывайте их! – гаркнул он в ярости.

Марк испуганно показал на горящую красную лампочку диктофона, мол, уже пишем! Но Эрику было мало этого! Информация была слишком ценная! И его вдруг охватили глупые панические страхи вроде того, что, вдруг диктофон не запишет, вдруг они все забудут ее слова, вдруг сама Нина не сможет их потом вспомнить, и вся эта сегодняшняя затея коту под хвост!

– Эрик, пишем! Все под контролем! – Рудольф понял Эрика быстрее, чем кто-либо и уже строчил на бумаге цифры за Ниной.

А Нина тем временем уже стояла на четвереньках на ледяном бетонном полу какого-то склада посреди десятков машин, минивэнов, грузовиков, и читала их номерные знаки, сверкающие белизной прямо на уровне ее глаз.

– Эр о сорок три – двадвать два, девятьсот два эс эл о, пятьдесят четыре – шестнадцадцать эл тэ.

Нина ползала вдоль ряда автомобилей. Разбросанные по полу красные таблетки больно впивались в колени, но она продолжала ползать и считывать цифры, чувствуя скорое исчезновение картинки. Она не знала, что истекает кровью прямо на пол под собой, она лишь чувствовала запах крови, но понятия не имела, что это она сама. И с каждой секундой силы покидали ее, и она боялась не успеть передать все, что видит.

Загудели моторы. Трубы изрыгнули выхлопные газы, и в скором времени автомобили выехали из складов по точкам распространения Жгучего Карлика.

Нина ошиблась. У нее хватило времени передать Эрику номера всех четырнадцати автомобилей, что Пастаргаи и Северяне использовали для транспортировки наркотика.

Внезапно Нина затихла. Она закатила глаза, ее слегка покачивало. Она сказала все, что должна была сказать. Она дала Эрику ответ на вопрос. Ее задача выполнена.

– Я устала, – тихо произнесла она и стала заваливаться набок.

Эрик осторожно подхватил ее. Марк и Фидо тут же соскочили с дивана, Эрик уложил на него Нину.

– У тебя есть один шанс. Номера меняют каждую неделю в пятницу, – тихо проговорила Нина и отключилась.

В гостиной воцарилась тишина.

– Можно мне, наконец, спасти ей жизнь? – Левий нарушил тишину грозным голосом, не терпящим возражения.

Эрик тут же отступил. Левий подозвал Роберта, и они оба принялись за процедуру.

Еще около минуты все приходили в себя от увиденного, после чего Эрик, наконец, произнес:

– Работы много! Давайте сделаем так, чтобы страдания Нины не прошли даром!

В ту же секунду мужчины встали с мест и бросились на охоту.

2. Прощай пустельга

Серебристый хэтчбэк Фиат остановился на светофоре. Ночью дороги становились пустынными, и ездить по ним было сплошное удовольствие.

Тимур попивал любимый сливочно-шоколадный фраппучино из Старбакс и закусывал кексом с вишневыми ягодами. Карим всегда говорил, что потребность Тимура в кофе связана с его худобой и проводил прямую параллель холодных времен года с этим горячим напитком. Тимур и вправду был худее собратьев, но вовсе не слабее. Он любил повторять, что он – жилистый, и мускул в нем ровно столько, сколько в могучем Арне. Хотя на деле никто не проверял. Догадок Тимуру было достаточно. Тимур специально отращивал черные волосы до плеч, чтобы зрительно придать объема своему вытянутому худощавому лицу, и, разумеется, отпустил бороду и усы. Но монгольские гены не позволили щетине разрастись, а потому из-за редких волосяных островков он больше походил на больного лишаем.

Тимур всегда работал в паре с Эйнаром. Этот русоволосый северянин был, наверное, единственным адекватным из всех. Он не был угрюмым, как его собратья, и даже любил изредка пошутить . Они открыто обсуждали семейные вопросы и проблемы взаимоотношения Пастаргаев с Северянами. Тимур не знал наверняка, были ли у кого-то из его коллег такие же дружеские теплые отношения с Северянами, как у него с Эйнаром, но догадывался, что они скорее исключение из правил. И, кажется, обоим это нравилось. Они словно служили символом реальной дружбы между столь разными братствами.

– Ты знаешь, сколько химического дерьма в твоих кексах? – начал Эйнар свое привычное нытье о вреде полуфабрикатов, ведя машину по ночным дорогам.

– Ты просто завидуешь, что я могу есть кексы, а ты нет с твоими то формами, – парировал Тимур, жадно впиваясь в сочную мякоть.

Эйнар поежился в кресле. Он вовсе не был толстым, он был тех же размеров, что и его товарищи, но его больше остальных волновали проблемы жировых отложений, а потому и тренажеры он посещал чаще.

– Ты думаешь, они эти кексы вручную готовят? Да им из Китая привозят замороженные порционные заготовки из теста, в котором консервантов больше, чем в креме от морщин твоей мамы!

– Если бы крем моей мамы был такой же вкусный, я бы его съел с этим потрясающим фраппучино!

– Еще одно химическое дерьмецо! Уж если хочешь кофе, то бери черный. По крайней мере, он точно будет натуральным. А все эти ванильные девчачьи добавки только поджелудочную твою посадят!

– Кстати о девчонках, ты, наконец, решил, куда отдать Малетту?

Эйнар громко фыркнул. Почему-то у него всегда получалось смачно фыркать. Может, тому виной густая борода и усы, а может, толстые щеки.

– Элен настояла на бальных танцах, – Эйнар скривил рот.

– Но это же превосходно! – пытался приободрить Тимур. – Станет твоя принцесса высококлассной танцовщицей!

– Я бы все-таки хотел видеть в ней боксера. Не в том мире мы живем, чтобы порхать в танцевальных па. В этой жизни надо быть волком, а не балериной, если хочешь быть на высоте!

– Что верно, то верно, брат. Но в любом случае главное – счастье дочки. Пусть идет туда, где ей нравится!

– Да с этой сумасшедшей тираншей Элен невозможно хотеть что-то отличное от ее желаний! Она самого Папу Римского заставит принять буддизм, мать ее! Ненавижу эту суку! – Эйнар ударил по рулю.

– Иной раз девки хуже дьяволиц! А потому их надо только иметь, а потом слать на все четыре стороны! – сказал Тимур с таким достоинством, словно изрек великую истину.

Внезапно на встречу выехал полицейский патруль. Тимур и Эйнар немедленно напряглись, и в машине воцарилась тишина. Эйнар сосредоточился на дороге, Тимур сжал рукоять автомата, прикрепленного под бардачком. Под задним бампером у них находилось тридцать килограммов Жгучего Карлика, прибывшего вчера на сортировочный склад. И сегодня машины, наконец, разъехались по точкам продаж. Один автомобиль совершал одну поездку, так было безопаснее провозить наркотик по городу, наполненному людьми Эрика, рыскающих в их поисках. Точка Эйнара и Тимура находилась в прибрежном районе на левой стороне реки в маленьком подпольном казино, чьи хозяева стали дилерами Северян. До него оставалось еще около двадцати километров пути.

Полицейский патруль медленно проехал мимо. Тимур и Эйнар сохраняли невозмутимое выражение лица. Когда машина скрылась за поворотом, оба выдохнули. Тимур убрал руку с автомата и продолжил пить свой химический кофе.

– А вообще, давай-ка заедем сегодня в тот бордель, что Карим советовал. Надо снять груз с души, а то этот стресс доканает, – продолжил Тимур беседу, как ни в чем не бывало.

– О да! Эта идея мне по…

Не успел Эйнар закончить мысль, как зазвенели пули. Кто-то обстреливал автомобиль.

– Какого черта?! – выругался от неожиданности Эйнар.

– Жми! – орал Тимур, выронив кофе из рук.

Эйнар вдавил педаль газа, что есть мочи, и автомобиль сорвался с места. Но выстрелы продолжали доставать их даже на скорости в сто пятьдесят километров в час. А это значит, на них охотятся!

Тимур обернулся.

– Два джипа! Заходят с обеих сторон! Давай вон туда в проулок! – крикнул Тимур.

Эйнар резко вывернул руль и погнал машину по узкому закоулку. Гнавшиеся за ними джипы не ожидали столь резкого виража и проехали мимо, скрывшись где-то на шоссе.

– Кажется, отстали, – выдохнул Эйнар.

– Давай скорее выезжай отсюда и сворачивай на вторую западную! Надо предупредить наших! Эти ублюдки как-то выследили нас! – Тимур открыл бардачок, в котором была установлена мощная радиостанция.

По сути, эта технология была заимствована у Эрика, ведь именно ему первому пришла в голову идея оснастить все свои грузовики радиостанциями, передающими сигналы тревоги на склады и дилерские пункты, чтобы предупредить тех о надвигающейся опасности. Потому что если произошло нападение на транспортник, то значит, и пункт отправления, также как и пункт назначения, уже известны нападающим либо в скором времени будут обнаружены. В сегодняшний век спутниковых технологий скрыться от всевидящего ока практически невозможно.

Тимур снял рацию со станции, настроил на частоту, на которой пребывали в данный момент все автомобили, развозившие товар по точкам продаж, и объявил во всеуслышание:

– Всем внимание! Всем внимание! Говорит седьмой! Нас атаковали! Повторяю! Говорит седьмой! Нас атаковали! Эти ублюдки знают, кто мы!

После нескольких секунд шипения в ответ раздался грудный голос:

– Это второй! Опиши нападавших!

– Два черных джипа! Бойцов не меньше шести! Они с автоматами!

– Это четвертый! Как они узнали, мать вашу?!

– Понятия не имею! Держите ухо востро! – крикнул Тимур в рацию, его нервы звенели на пределе.

Эйнар вывернул, наконец, из узкого переулка и понесся в сторону второй западной улицы, то и дело поглядывая в зеркала заднего вида.

– Нам нельзя в казино! – выругался он.

– Знаю, – буркнул в ответ Тимур.

– И обратно на склад нельзя!

– Знаю! – Тимур судорожно перебирал варианты.

– Сообщи Кариму!

Но как только Тимур достал телефон, чтобы связаться с Каримом, из рации послышались мужские крики.

– Черт! Они здесь! Это тринадцатый! Мы под атакой! Три черных джипа!

– Это второй! Мы под обстрелом! Пытаемся уйти через мост!

– Мать вашу! Они здесь! Это восьмой!

– Кто-нибудь слышит нас? Это десятый! Нас херачат гранатами! Нужна подмога!

Тимур с Эйнаром уставились на рацию в ужасе от того, что слышат, и едва верили собственным ушам! Рация кряхтела, шипела, то и дело раздавались отчаянные мужские крики, звуки стрельбы искажались волнами, но все равно были отчетливо слышны. Через минуту на связь перестали выходить семь машин, еще через две – их осталось всего пять. Отчаянные и самые стойкие бойцы.

– Звони Кариму! Чего ты ждешь? – взревел Эйнар.

Тимур был настолько потрясен услышанными предсмертными криками своих товарищей, что у него затряслись руки.

Он разблокировал экран и уже хотел набрать Карима, как тот его опередил.

– Что у вас там происходит, черт возьми? – проорал Карим в трубку.

– На нас напали!

– Я в курсе, идиот! Немедленно езжай на второй склад, там наши – вас прикроют!

– Карим! Кажется, они их всех уничтожили!

– О чем ты говоришь? Кого всех?

Но Тимур не успел ответить. Он лишь краем глаза заметил, как ярко светят надвигающиеся на него сбоку стробоскопы бронированного джипа, пока этот черный зверь не врезался в Фиат на скорости в сотню километров в час.

Удар был такой силы, что хэтчбэк отбросило на противоположный тротуар и прижало к кирпичным стенам жилого здания.

Тимур потерял сознание от удара джипа, Эйнар потерял сознание от удара о стену. Они так и не очнулись, когда Учтивый Карл пустил по обоим очередь из автомата.

***

Карим сжимал трубку так сильно, что послышался хруст пластика. Он не видел, но, к сожалению, услышал смерть Тимура и Эйнара через телефон. Как это возможно?

Карим устало опустился в кресло в своей затхлой каморке, куда он продолжал наведываться каждую неделю после встречи товара на первом складе. Именно с первого склада выехали семь машин этой ночью. Тимур и Эйнар выехали с первого склада. Как и Чингиз и Магнус из второй группы, и Ральф с Саидом – из четвертой, и Батар с Дагом – из первой. И все они успели позвонить Кариму и предупредить о том, что на них напали. Как это возможно?

Все они мертвы, это факт. Как и факт то, что первый склад скомпрометирован!

Аритмия от шока выбила весь воздух из легких, и Карим начал задыхаться. Этого не может быть! Это просто невероятно! Это невозможно!

Его детище умирало у него на глазах! Он больше остальных участвовал в разработке плана сети распространения Карлика. Он сам находил точки продажи, он сам определил места под склады, он сам распределял бойцов по группам доставки! И теперь все это рушилось на глазах! Как это возможно?

Где он просчитался? Где допустил ошибку? Кто – предатель? Кому он доверился, а не следовало? Кто из его бойцов сломался?

Вопросы хаотично возникали в голове, и ни на один Карим не мог найти ответ, потому что до сих пор пребывал в шоке, потому что до сих пор не мог поверить, что его план провалился.

Зазвенел телефон. Карим не сразу понял, откуда раздается звук, вдруг вся его мыслительная деятельность остановилась и перестала воспринимать окружающую среду.

Карим поднес телефон к уху.

– Уходи оттуда! – прорычал Арн.

Сердце Карима, если оно у него и было, упало из груди, ударилось о пятки и полетело дальше в адские тартарары! Что еще?

– Они уничтожили оба склада, все машины-транспортники! Они только что напали на Нордберг! Вали оттуда нахрен!

Карим едва верил в услышанное. Причем он не понимал, во что ему вериться труднее: в то, что Арн проявил заботу и предупредил о надвигающейся опасности, или в то, что не только первый склад скомпрометирован, а стерта с лица земли вся его сеть?

Карим собрал всю свою волю в кулак, чтобы, наконец, справиться с ударом.

– Где ты? – наконец, ответил он.

– Едем прочь из города! Пытаемся оторваться от этих ублюдков! Выберешься живым, езжай на север, остановись у восемьдесят пятого километра и жди!

Связь прервалась.

Карим выскочил из подвала и на всех порах помчался к черному выходу из бара. Он сел в машину и стартовал так резко, что колеса взорвали клочья промерзшей земли.

Ему до сих пор не верилось, что каким-то невероятным образом Эрик Манн смог выследить все их точки базирования. Это просто невозможно! Он что заключил сделку с самим Богом? Что за всевидящее око у него запрятано, что он смог найти склады, размещенные вне города, да еще определить все автомобили, ведь они систематически меняют знаки! У Эрика Манна воистину должна быть камера на каждом доме, в каждой квартире, да на лбу каждого жителя города, черт подери!

Карим остановил машину позади умирающего придорожного магазина с вечными скидками и начал наблюдать. Он искренне надеялся развенчать миф о том, что Эрик – непобедим. Он не мог выследить их всех! Не мог найти все их норы! Это невозможно!

Не прошло и пяти минут, как всем его надеждам пришел такой же жестокий конец, как и всему его плану с Карликом: четыре черных бронированных как под копирку джипа – фирменный знак Эрика Манна – окружили захудалый бар, и два десятка бойцов устремились внутрь.

Карим завел мотор и, не включая фар, скрылся во мраке ночи.

Эрик Манн и вправду непобедим.

***

Нина проснулась. Роберт как раз закончил мерить ей температуру. Левий ввел в ослабленный организм щадящую дозу антибиотиков, вследствие того, что хирургическое вмешательство проводилось в условиях далеких от стерильных, и приставил к Нине постоянный надзор и контроль, которые вменялись Фидо и невезучему Роберту. Он замер, когда увидел наблюдающие за ним серебристые глаза.

– Привет, – выпалил он от неожиданности.

Он не был готов к тому, что она так скоро очнется, а потому слегка растерялся.

– Левий поручил следить за тобой. У него сегодня бурная ночка, – объяснил Роберт свое присутствие в спальне Нины.

Да, она знала, что этой ночью не спит никто: ни Левий, ни Эрик, ни его друзья, ни бойцы. Хоть физически она спала здесь в теплой уютной спальне, во сне она все-таки была там с ними все это время и слышала каждый крик, каждый стон, каждый выстрел и мольбы умирающих бойцов. Этой ночью свершилась настоящая бойня.

По номерным знакам найти автомобили труда не составило, ведь благодаря Йоакиму Брандту компьютерщики Эрика получили доступ ко всем уличным камерам, подключенным к центральной полицейской системе видеослежения. Более того, полицейские патрули обчесывали город в поисках автомобилей по заданным ориентировкам, и как только находили их, сообщали диспетчерам. Офицеры, состоящие на службе не только города, но и Эрика Манна, сливали информацию координаторам Эрика, которые направляли группы бойцов, разбросанные по всему городу, и ждущие наготове, по горячим следам. Как только все машины были определены, началась массовая резня.

Практически в то же время были атакованы оба склада, штаб в Нордберге и конспиративная квартира в подвале захудалого бара на въезде в пригородную часть столицы возле логистического парка. Эрик развернул настоящую партизанскую войну и сформировал целую армию из своих и партнерских бойцов. Две сотни натренированных солдат уничтожили всю деятельность Пастаргаев и их сподвижников всего за каких-то тридцать минут, не оставив ни следа от их пребывания в городе. Склады сожжены дотла вместе со всеми запасами Жгучего Карлика, как и трупы бойцов и автомобили-транспортники. Штаб в Нордберге вычищен так, словно там никто никогда не пребывал – все вернулось в прежнее русло.

Какие-нибудь чересчур дотошные журналисты начнут вынюхивать и вести собственные расследования, тыкая офицерам в результаты независимых экспертиз, гласящих, что четырнадцать автомобилей, уничтоженных этой ночью, не были последствием дорожно-транспортного происшествия, потому что в них обнаружены пули крупных калибров и осколки от гранат. Офицеры, зевая, примут их заявления, пересчитают количество купюр во взятке, полученной сверху, а потом пропустят заявления через бумагоуничтожитель. Горожане могут хоть сколько говорить об очередных мафиозных разборках, официального подтверждения этому они никогда не получат. Потому что этим городом руководит мафия.

Нина сглотнула и тут же нахмурилась.

– Это все тампон, – пояснил Роберт некомфортные ощущения. – Он у тебя в носоглотке. Я хотел вытащить его, пока ты спишь. Но могу и сейчас, если хочешь.

Нина молчала. Она попыталась что-то сказать, но ощущения бы действительно неприятными и даже болезненными, поэтому она просто кивнула.

Роберт кивнул в ответ и тяжело вздохнул, будто собирался прыгнуть с высоты сотни метров в узкий речной канал, изрешеченный острыми валунами над поверхностью воды.

– Я сейчас дерну за веревку, и тампон выйдет из носоглотки в рот. Будет неприятно. Постарайся не кашлять и не чихать, а то кровотечение может возобновиться.

Нина снова кивнула.

Роберт перерезал веревки тампона под ноздрями, вытащил третий конец из-под пластыря на шее Нины и спросил:

– Готова?

Нина утвердительно моргнула. Роберт быстро, но осторожно потянул за веревку.

Ощущения и впрямь были ужасными, словно из Нины вытащили не тампон, а кусок ее собственной плоти. Онемение где-то глубоко в носу давило на мозг, вызывая тупую головную боль. Разумеется, Нина не могла дышать, и это раздражало больше всего: вроде все органы на месте, а воспользоваться ими невозможно.

Нина приняла из рук Роберта стакан с водой и жадно осушила его. Чуть погодя, Нина поняла, что в действительности, она очень слаба, у нее кружилась голова, и ее подташнивало, а все тело ломило, будто она подралась с целой китайской армией накануне.

– Это все из-за кровопотери, – сказал Роберт, увидев немой вопрос в ее глазах. – Левий сказал, что до переливания ты не дотянула, а вот до шоколадок и гранатового сока доползла.

Нина не оценила шутку. А может, оценила, но ничем себя не выдала. Нина добилась уровня эксперта в умении хранить молчание. Роберт даже подумывал вручить ей за это грамоту или кубок. Да, кубок был бы лучше, потому что явственнее бы подчеркивал раздражающую нелепость ее любимого занятия.

И вдруг Роберт опешил. Он что, пытается рассмешить ее? Похоже, температуру тут следует мерить ему, а не ей. Да что это с ним, в самом деле? Он же должен ее ненавидеть! Но чем больше он смотрел на Нину, чем больше думал о том, какую работу она проделала, чем пожертвовала ради них, то все больше проникался к ней благодарностью и уважением. Раньше он не понимал Эрика, который носился с ней, как с ребенком, готов был чуть ли не землю целовать перед ее ногами. А теперь Роберт и сам был недалек от того, чтобы кинуться под пули, защищая Нину своей грудью.

– Что ты предлагаешь? – спросил Томас.

– Наблюдать, – резко ответил Арн.

– Какой гениальный план! Мы полгода наблюдали за Эриком и его компанией, прежде чем вышли из тени! – воскликнул Карим.

– Этого было недостаточно. Надо увеличить количество шпионов, рассовать их везде, где только появляется Эрик и все его приспешники, вплоть до продуктовых магазинов! Мы наблюдали за ним полгода, но мы так и не узнали его. Его тылы по-прежнему запечатаны, – ответил Арн.

Карим фыркнул.

На несколько минут в комнате снова воцарилась тишина. Малик и Акром сидели тише всех и лишь переглядывались с одного на другого. Арн и Карим даже не смотрели друг на друга. Томас продолжал смотреть куда-то вдаль и настукивать пальцами глухой ритм, изредка бросая подозрительные взгляды на Арна.

Наконец, Томас произнес:

– Идите к парням. Вас надо привести в человеческий вид.

Мужчины, как по команде, встали и направились к выходу. И только Арнольд остался на месте.

Карим это тут же заметил, но, увидев, что Томас также сидит за столом, понял, что между этими двумя и вправду есть какое-то неизвестное ему соглашение, которое они собирались обсудить без лишних ушей.

– У тебя ведь есть еще что-то помимо этих записей? – спросил Томас, когда они с Арном остались одни.

– Есть.

Томас заинтересованно кивнул.

– Плохое предчувствие, – ответил Арн.

Томас сверлил бойца взглядом и едва заметно улыбнулся.

– Признаюсь, ты меня заинтриговал Арнольд. Ты сообщил, что мне пора приехать, всего за два дня до Варфоломеевской ночи. Ты ведь знал, что это произойдет?

– Нет. Я только чувствовал… Я чувствовал, что что-то грядет, что мы что-то упустили, просчитали. Я чувствовал, что мы уже проиграли Эрику наперед. Но сказать, как и почему, я не могу.

– Врешь, – резко бросил Томас, – у тебя есть ответ. И я хочу услышать его.

Арн чуть поерзал на стуле, словно сидел на куче ежей, а потом начал давать свой непонятный ответ.

– Тут что-то не так, Томас. Странно это все как-то. Эрик то на шаг впереди, то на шаг позади, то он едва теряет одного из своих, а потом чудом находит. То он проигрывает на пирсе и упускает коридор, то словно за секунду узнает местоположение наших точек. Не вяжется это все. Странно это все. Если он действительно хорош, то не допускал бы таких промахов, как потерю таможенного коридора. А если он глупец, то скажу, что он чертовски везучий глупец. Потому что, в какую бы передрягу он ни попал, так или иначе она работает ему на руку! Такого не бывает! Его словно кто-то все время спасает в самый последний момент.

Томас слушал, не перебивая. Он хотел, чтобы Арн высказал все, что у него накопилось в мозгу в сознательной и бессознательной форме, потому что вся его информация имела высокую цену, пусть даже она звучала бессмысленно.

Томас снял перчатки и небрежно бросил их на стол. Золотой перстень с вращающимся диском в виде рулетки, обрамленный четырьмя изумрудами по краям и с одним большим бриллиантом в центре, являлся бессменным атрибутом Томаса. Вдоль диска огромными буквами было выгравировано слово «Игрок». Сам перстень имел многолетнюю историю, и возможно, даже был передан Томасу кем-то в далеком прошлом, это было понятно с одного лишь взгляда на этот шедевр. Таких перстней-произведений искусства больше не изготовляли. И его раритетность определенно значила нечто очень важное для Томаса, нечто, что знал только он.

– Да еще эта девчонка, – бросил невзначай Арн.

Томас напрягся.

– Девчонка? – переспросил он.

Арн тяжело вздохнул и снова заерзал на стуле. Он достал, наконец, из-под стола руки, в которых зажал этот злополучный шарф, словно нависшее над ним проклятие, Арн ненавидел его и в то же время что-то мешало ему избавиться от него.

Глаза Томаса тут же вспыхнули огоньком легкой озадаченности.

– Откуда он у тебя? – удивленно спросил Томас.

Арн проследил за его взглядом и понял, что Томас спрашивает про шарф. Арн усмехнулся. И вправду, откуда у такого солдата как он может оказаться шарф из превосходной тончайшей шерсти?

– Да вот как раз таки от этой самой девчонки.

– Можно?

Просьба Томаса прозвучала нелепо, но в то же время так почтенно. Томас всегда имел все, что хотел. Уж в его ли положении просить такую мелочь, как грязный шарф?

Арн размотал шарф с руки, облегченно вздохнув, словно избавился от непосильной ноши, и протянул Томасу. Тот взял шарф аккуратно и даже бережно, и начал разглядывать его с упорством ученого. Он ощупывал пряжу в разных местах, рассматривал рисунок и даже нюхал. Шарф уже давно потерял аромат женских духов, и, наверняка, пах сейчас не лучше, чем эта смрадная обитель. Но Томаса, казалось, это не волновало. Всем своим видом Томас демонстрировал, что этот шарф ему знаком, и он, словно потерял его когда-то давно, а теперь боялся поверить в то, что все-таки его нашел.

Наконец, Томас оторвался от изучения аксессуара, и поднял на Арна глаза, полные немого вопроса.

– Расскажи мне о ней! – потребовал Томас.

3. Настало время сеять хаос

Запах лавандового крема разнесся по спальне, и с каждым движением Мии, втирающей крем в руки, мягкие цветочные волны все больше заполняли пространство.

Нина лежала на расписанной индийскими узорами кушетке и смотрела в потолок. Из белоснежного он то и дело превращался в розовый с лепнинами по периметру, широкая кровать с тяжелым гобеленовым балдахином, украшенным золотой вышивкой, исчезала, а на ее месте возникала совсем другая – та, что была далеко от этого места и времени. Там, куда Нину отправляли волны лавандового запаха, была детская комната в мягких розовых тонах с тоннами плюшевых медведей и подушек с рюшами. Широкий гардероб содержал лишь девчачью одежду и школьную форму, а не секс-игрушки и костюмы для ролевой игры. Там не было ничего, что намекало бы на этот дикий извращенный дипломный проект, которому предалась та девочка в толстых очках, поившая невидимым чаем кукольный отряд.

Родители предопределили карьеру Мии за нее. Никаких вопросов о том, что ей нравится, или кем бы она хотела быть. Ребенку, рожденному в семье потомственных юристов, не из чего выбирать, он обязан идти по стопам предков. Но, как говорят, нашла коса на камень. И даже в столь интеллигентном роду с правильными понятиями о жизни и строгими убеждениями появился бунтарь, разрушающий многолетнюю безупречность фамилии. Неизвестно, каким образом Мии удалось вырваться из зацикленной петли, ведь ни ее брат, ни двоюродные братья и сестры не восстали против устоявшегося порядка, хотя юриспруденция была далеко не их мечтами. Наверное, здесь сработала та характерная особенность, что закладывается на генном уровне, и которую изучала Мия в рамках своей научной концепции. Мы не рождаемся пустышками, подобно бездушным куклам, мы уже в утробе снабжены работающим мозгом, а значит, и думать сами начинаем еще до того, как научимся осознавать происходящее в мире вокруг. Система ценностей и мировоззрения, что закладывают нам в мозг в раннем детстве, разумеется, формирует в нас ту личность, которой мы останемся до конца своих дней. Но если не брать в расчет то, что нам дано изначально, можно очень сильно ошибиться в этих ценностях. Видимо, Мия получила ген бунтаря, который доминировал над геном повиновения, и тем самым предопределил ее выбор профессии.

Мия грезила научной деятельностью и экспериментами над человеческой психикой, пусть и жестокими и даже сомнительными методами. Но она верила в свой успех, и его скорой реализации были подтверждения. Ее недавняя статья о влиянии порядка рождения детей на различия в родительском отношении к ним настолько понравилась научному руководителю профессору Богарту, что он немедленно опубликовал ее в университетском вестнике, а третьекурсники с кафедры детской психологии даже взялись провести эксперимент в доказательство ее выводов. И лишь научному руководителю Мии были известны источники этих прекрасных мыслей, что посещали голову студентки. Она откровенно рассказывала ему о том, что именно натолкнуло ее на ту или иную гипотезу, а профессор Богарт, если поначалу и был настроен достаточно скептически насчет ее затеи работать в борделе, все же быстро изменил свою точку зрения, после того, как Мия буквально завалила его своими неординарными теориями. Благодаря им профессор Богарт вышел в научных кругах из разряда закулисных менторов в лидирующие.

Многие исследователи да и просто психологи хотели познакомиться с Мией, имя которой стало мелькать столь часто, но она сама отказывалась от любезных приглашений Богарта посетить тот или иной симпозиум. Она чувствовала, что еще не все вычерпала из этого колодца разврата, чтобы идти дальше. А если она засверкает своим прелестным личиком в газетах и журналах, она потеряет своих клиентов и место в борделе. Никто не захочет встречаться с психиатром-проституткой, использующей клиентов для написания исследований. У клиентов борделя уже есть собственный психиатр и сюда они приходят не за очередным устранением дефектов в мозгу.

Нина к ним не относилась.

Она, вообще, мало походила на клиента, хотя Эрик и оплачивал все ее часы, проведенные у Мии. А таковых за последние две недели накопилось несколько десятков, и все потому, что с той заключительной сокрушительной победы над врагами, когда был отслежена и взорвана лаборатория, где варился Жгучий Карлик, компания, не вылезая из «Геенны», праздновала свой триумф.

Зачинщиком буйных гулянок, разумеется, был Дэсмонд. Он пристыдил друзей за их размеренные скучные жизни стариков и заставил после праздничного ужина завалиться в бордель вспомнить старые добрые времена. Всеобщее торжественное настроение от долгожданной победы не обошло стороной даже ярого консерватора Рудольфа, который не устоял перед юным очаровательным соблазном с ненастоящим именем Моник. Всю ночь компания проводила в разных частях «Геены»: в клубе, в казино, в сауне, в борделе, а на утро расходились по домам, чтобы выспаться, прийти в себя и следующей ночью продолжить кутеж. Мужчины признались, что скучали по этому чувству грандиозного праздника. Они ощущали себя вновь молодыми и полными сил, словно впитали в себя жизнь уничтоженной банды.

И хотя Нина присоединилась ко всеобщему празднованию гораздо позже из-за восстановления после болезни, она быстро влилась. Вот только единственное место, где дозволялось да и хотелось быть – была комната Мии, где она проводила все то время, в течение которого мужчины развлекались отдельно от нее. Не пристало молодой девушке сидеть в компании выпивших мужчин, к тому же под воздействием наркотиков и в окружении шлюх. Даже издалека за этим наблюдать не стоит, и Нина не сопротивлялась, ее вовсе не прельщало смущать всех своим присутствием. Они заслужили празднования победы, а веселиться они умели лишь одним способом – по-мужски.

Мия встретила Нину чрезвычайно радушно и приняла с огромным удовольствием. Разумеется! Ведь к ней пришла невероятно интересная особа с точки зрения психоанализа! Сколько проблем можно накопать в ней, сколько секретов раскрыть! К сожалению ли к счастью, Мия быстро поняла, что имеет дело с чем-то очень странным мистическим и даже опасным. И спустя неделю уже подвергала анализу не сложный юный организм, а самого настоящего убийцу.

– Был у меня один парень, с которым надо было изображать мертвеца. Я наполняла ванну льдом и лежала в ней минут десять, чтобы охладить кожу. А потом лежала с закрытыми глазами, не шевелясь и едва дыша, пока он работал надо мной. Когда я сказала ему, что тут попахивает некрофилией, он бросился убеждать меня в том, что ни разу не видел покойников в действительности. Потом я узнала, что у него даже есть жена и дочь, и он говорил о них очень нежно и трепетно. Он рассказывал, как они втроем кормят уток в городском парке каждое воскресенье, и даже устраивают по вечерам музыкальный оркестр. Он не маньяк и не убийца. Он просто почитает смерть. Он боится ее, но в то же время и любит, как бы демонстрируя тем самым свое подчинение ей, дает добровольное согласие умереть в свой час, в надежде, что она проявит милосердие и не будет жестокой. Даже когда я играла роль покойницы, ты бы слышала, сколько ласковых слов он шептал мне, как деликатно целовал и трогал! Он не ненавидел меня, как основная часть некрофилов, которые поедают мертвецов в знак протеста смерти. Он любил меня.

Нина повернула голову набок. Мия сидела за туалетным столиком и подправляла макияж.

– Хочешь сказать, я – некрофил? – удивилась Нина.

Мия засмеялась.

– Нет, разумеется! Я хочу сказать, что смерть всегда завораживала людей. Древние египтяне, например. Они, вообще, каждый день проживали плотно, вплетая в него свою грядущую смерть. Всю жизнь откладывали золото, посуду, одежду, детские игрушки, благовония для того, чтобы пользоваться всем этим в загробной жизни, потому что та потусторонняя жизнь была не менее важна нынешней реальной. Но в то же время невозможно относиться к ней ровно так же, как к настоящей. Потому что смерть, как бы ее ни приукрашали, остается смертью, и всякому существу присущ страх перед ней на бессознательном уровне, потому что она противоестественна нам, ведь мы живые.

Мия накладывала румяна и рассуждала.

– Возьми другой пример – инфекционная гангрена. Мелкие вредные вонючие бактерии пожирают плоть и тем самым распространяют некроз. Это такие же бактерии, что населяют мир вокруг, и прав у них ровно столько же, сколько и у других организмов. Но они же просто омерзительны! Как представишь, что какая-то непонятная дрянь поедает тебя заживо, мурашки пробирают от отвращения! Так же и со смертью. Это столь же нормальное явление, как и рождение человека. Но сколько не храбрись, страх перед ней никогда не исчезнет. На самом дне сознания всегда будет лежать понимание того факта, что ты никогда не сможешь с ней смириться, никогда не сможешь ее принять, ровно, как и этих плотоядных бактерий.

Мия поежилась, словно отмахиваясь от образов мерзких бактерий, и снова надушилась.

– И почему же я вижу мертвых? – спросила Нина, до сих пор не догоняя мысль Мии.

Та, наконец, развернулась на стуле и взглянула на девушку.

– Не этот вопрос важен, – начала она. – Никто никогда не даст тебе на него ответ, потому что это – паранормально. Но вопрос, который должен тебя волновать это – почему ты их боишься?

– Но я не боюсь мертвых!

– Ты боишься Монстров. Судя по твоим описаниям, они сами – ползающие трупы, что дает мне сделать такой вывод: в твоем сознании Монстры олицетворяют смерть.

Нина снова бросила озадаченный взгляд. Эта любительница науки говорила слишком много непонятных слов.

– Так ты видишь смерть, – объясняла Мия. – Ты видишь ее в образе Монстров. Если бы смерть была не явлением, а физически ощутимым объектом, то я бы сказала, что она приходит к тебе под видом Монстров. А уж почему именно в таком виде, а не в образе веселого гнома или единорога, думаю, ты и сама понимаешь.

Но по глазам собеседницы, не выражающим ничего, кроме полного замешательства, Мия поняла, что та ничего не поняла.

– Да ты взгляни на себя! Ты же просто символ горя, боли, несчастья! Ты видела смерть родителей, ты сидела в их луже крови! Ты провела в психбольнице почти всю свою жизнь!

– Но я и до смерти родителей видела Монстров! – возразила Нина.

Мия задумалась на секунду, но очередная гениальная догадка быстро зажгла лампочку в мозгу.

– Просто потому что твоя ненависть к смерти огромна, – ответила Мия.

– Я не боюсь смерти! – смело заявила Нина.

И это была правда. Уж в ее ли состоянии бояться смерти? Она видит ее каждый день, чует ее запах, слышит ее крадущиеся шаги. Она наблюдает иной раз по сотне картин умирающих людей на дню. Уж чего Нина боится, так это точно не смерть!

– А я не говорю про страх. Смерть тебя не пугает. Но ты ненавидишь ее. Ты видела огромное количество ее ужасных проявлений, аморальных, извращенных. Ты была свидетелем бесчисленного множества болезненных предсмертных агоний и жестоких убийств. Разумеется, тут любой человек наполнится омерзением к ней!

– И что же мне делать с этой ненавистью?

– Все исходит из тебя, Нина. Из твоего отношения к смерти. Да, эти образы кошмарны, чудовищны и невыносимы. Но только потому, что ты их такими видишь.

Нина бросила на Мию скептический взгляд.

– Я вижу, как мужчину расчленяют заживо! Разве ты не находишь это чудовищным? – прошипела Нина обиженно.

Мия закусила губу. Она еще не до конца изучила феномен Нины, но из того, что она уже знала, она сделала вывод, что Нина и вправду видела иной раз чересчур жестокие образы.

– Да. Это омерзительно и просто непостижимо, – согласилась Мия, понизив голос, неуверенная в том, а смогла бы она сама выносить подобные картины каждый день.

– Но вместе с тем сколько бы боли он не испытывал, сколько бы не вылил слез и не пережил страданий, мужчина умер. Он освободился от бренного тела, и его душа воспарила к богу, в небеса и в райские кущи и во все остальное. Он получил избавление, он стал свободным и теперь покоится на волнах безмятежности в блаженном мире, недоступном нам. Не его надо жалеть и оплакивать, Нина, а нас – живых, пребывающих в мире, переполненном насилием и бессмысленной жестокости.

Мия была ученым, она всегда находила конец загадкам, но поиск ее был беспристрастным и бескомпромиссным, не терпящим слабостей в виде сомнений «а что, если?». Ее ответ всегда был точным и неоспоримым, и не важно, что достигнув его в реальности, тебя искромсают, изувечат, ты потеряешь по пути всякое желание идти дальше, и, вообще, веру во все хорошее. Мия была безжалостна: ответ есть – иди к нему и не ной.

Почувствовав излишнюю суровость к человеку со столь хрупким внутренним миром, Мия встала с табурета и прошагала к Нине. Она жестом потребовала уступить ей место и легла рядом с Ниной на кушетку.

– Я думаю, если ты изменишь свой взгляд на смерть, перестанешь ненавидеть ее и примешь, как должное, Монстры перестанут иметь над тобой силу. Ведь, в конечном счете, Монстры – это не что-то отвлеченное и чужеродное тебе. Монстры – это и есть ты. Это та часть, которая отчаянно желает запугать тебя до чертиков и затащить на свою сторону.

Мия шептала, словно они лежали и секретничали где-нибудь под кроватью, пока снаружи их разыскивают родители.

– А что на той стороне? – также шептала Нина. – На стороне Монстров? Что будет, если я перейду на нее?

Мия тяжело вздохнула.

– Ты станешь одним из них.

– Но что это значит?

– Ты полюбишь смерть так же, как и они.

– Разве это плохо?

Мия завела за ухо локон волос с лица Нины.

– Вспомни, что я сказала тебе раньше. Ты живая, смерть для тебя противоестественна. Ты не можешь ее любить. Живое существо не может любить смерть. Это противоречит закону природы. Живой человек может полюбить смерть только в одном случае – когда сам ею становится.

– Имеешь в виду, когда человек умирает?

– Не совсем. Когда человек сходит с пути всего живущего, с пути созидания, и переходит на путь смерти – на путь разрушения.

Нина в очередной раз нахмурила брови, не понимая суть сказанного. Мия снова тяжело вздохнула.

– Убийцы любят смерть, Нина.

А через секунду добавила:

– Я думаю, если ты перейдешь на сторону Монстров, тебя охватит их жажда крови, и ты сама начнешь убивать.

***

В сумраках задымленного от кальяна и десятков выкуренных сигарет с травой небольшого приватного зала разноцветные лучи от стробоскопов и шаров едва пробивали плотные белесые клубы. Здесь отсутствовал трезвый разум и твердый взгляд. Здесь правили балом алкоголь, гашиш и кокаин. Они заглушали стеснение, заставляли забыться в меланхоличном бреду, отключали все защитные инстинкты и позволяли напряженным мускулам и отяжеленным от раздумий головам расслабиться.

На диванах раскинулись мужчины. Расстегнутые рубашки, ослабленные пояса, стеклянный взгляд и глупые смешки. Девушки в эротических нарядах, стремящихся открыть, как можно больше соблазнительных частей тела, танцевали посреди зала, возбуждая пьяных мужчин. Некоторые награждали приватным танцем или танцем на коленях, неизбежно перерастающими в секс.

Здесь нет реальности, все это – лишь сон наяву. Нет страхов, забот, терзаний, неловкости или смущения, а лишь туман в голове и тяжесть в конечностях, из-за которых ощущаешь себя всесильным и могущественным, точно самим богом, сотворившим собственную вселенную.

Наркотический угар продолжался уже две недели – настолько компания была измотана погоней за Пастаргаями. И казалось, конец пьяных вечеринок еще далеко за горами, а рак до сих пор не родился, чтобы свистнуть.

Воспользовавшись появившейся уже в сотый раз тошнотой, Эрик устроил себе перерыв и сидел в самом дальнем углу зала, покуривая обычную сигарету и распивая стакан воды, точно это был самый дорогой бурбон на свете. Ценность вещей – относительна, и Эрик снова удивился тому, как быстро стакан воды может стать дороже человеческой жизни.

К уединенному уголку прошагал Роберт: не более здоровый на вид. Кажется, он тоже достиг своего предела на сегодня.

Роберт плюхнулся в соседнее кресло. Эрик искоса оглядел друга: криво застегнутая рубашка, в паре мест прожженная пеплом, взъерошенные волосы, точно он проехал сотню миль на мотоцикле без шлема где-нибудь в тропиках, концы пояса на брюках свободно мотались при ходьбе, и, кажется, на нем был всего один ботинок.

– У тебя на шее пояс для чулок, – пробубнил Роберт, едва связывая слова друг с другом.

Эрик посмотрел на грудь и, действительно, на его шее болтался черный кружевной пояс от чулок. Наверное, его оставила африканка Элита. А может, та молоденькая Роксана. Она принята совсем недавно, но уже приобрела популярность в борделе.

– А на тебе два галстука, – Эрик бросил в ответ.

Роберт потрогал шею и, убедившись в правоте друга, тяжело вздохнул.

– Кажется, я сегодня чересчур сблизился с Рудольфом, – ответил он.

На секунду оба замолчали, а потом разразились хохотом. Уже много лет они не веселились так, как в эти дни, и, кажется, оба соскучились по такому веселью.

Эрик заботливо разделил другу дорожки, и тот принялся за процедуру возвращения рассудка из задворок мозга. Через пару минут глаза Роберта оживились, и он, наконец, более менее вернулся к реальности.

– Надо бы завтра связаться с Локком. Что-то он не очень доволен нагрузкой на коридор, – сказал Роберт и осушил стакан Эрика с водой.

– Да, пора бы нам как-то исправить уже эту проблему, – согласился Эрик.

– Тем более с Пастаргаями разобрались. Больше нас не потревожат.

Эрик промолчал. У него было свое мнение на этот счет.

– Как там Нина? – спросил вдруг Роберт.

Этот вопрос прозвучал странно из его уст, Роберт не питал к ней нежных чувств, но после всего произошедшего стал частенько его задавать. Казалось, Нина растопила его разгневанное сердце.

– В порядке. Вроде как, – ответил Эрик.

И не лукавил. Он и сам не знал подробностей. После того, как она пришла в себя, он вдруг поймал себя на мысли, что ему стало невыносимо находиться рядом с ней. Он переступил грань в тот вечер, и даже, несмотря на то, что это было сделано ради них обоих, сути это особо не меняло. Нина словно стала смотреть на него по-другому. Осуждающе, с укоризной. Хотя, может он все это сам себе надумал.

Как бы то ни было, последние две недели, он мало пересекался с ней, взгромоздив заботу о Нине на плечи Учтивого Карла и Фидо. Они крепкие, выдержат. Разумеется, они отчитывались Эрику о каждом ее действии, будь то завтрак или поход по нужде. Эрик стал своеобразным всевидящим оком незаметным для объекта слежки. Хотя в случае с Ниной нельзя с полной уверенностью утверждать, что она ничего не знала.

Роберт тяжело вздохнул.

–Все хотел с тобой поговорить, – произнес он.

– О чем?

– Ей нужна помощь.

Эрик даже подавился от удивления.

– Я рад, что ты, наконец, это понял, – сказал он, откашливаясь и постукивая по груди.

– Я серьезно! Она ведь сама по себе нормальная девчонка. Что за гадость в ней сидит?

Роберт был искренен, и каждая скула на его лице говорила о том, что он на самом деле переживает за Нину. И тут до Эрика дошло.

– А-а-а, ты тоже пообщался с Ними?

Роберт молча отвел глаза. Детали этого общения он оставит при себе. Уж слишком откровенное оно получилось, Эрик явно не поймет.

– Она как будто была не она. Словно ее заменили, – говорил Роберт, вспоминая хищнический блеск в ее глазах в ту ночь. – Но в то же время, это ведь была она… Что это такое?

Эрик откинулся на спинку кресла и уставился в никуда.

– Она называет это проклятьем, – ответил он.

– Может так оно и есть? – ухмыльнулся Роберт.

Эрик грустно улыбнулся.

– Не знаю. Но таблетки и уколы ей не помогли. Так что, может, самое время обратиться за помощью к вуду?

Дэсмонд разбил о голову очередную бутылку пива, чем вызвал фальшивые стоны восхищения от девушек, а потом схватил двоих и уволок на дальний диван. Вообще, больше всего шума всегда было от Дэсмонда, и эта его варварская неудержимость часто играла роль спасателя в неудобных беседах. Всегда можно было отвлечься на его выходки и перевести разговор в другое русло.

Вот только настойчивость Роберта была неизменна, и снова у Эрика закрались подозрения.

– Думаешь, от Них можно избавиться? – спросил Роберт.

Эрик тяжело вздохнул.

– Думаю, нет. Я думаю, Их можно только сдерживать. И я думаю, что Нина об этом знает, – тихо ответил он.

***

Фидо шел впереди, учтивый Карл замыкал троицу. Нина шла между двумя мускулистыми широкоплечими бойцами, изредка поглядывая вокруг. Ей встречались женщины разных возрастов, у каждого мужчины были свои предпочтения, и практически все их притязания удовлетворялись в этом месте. За последние дни работницы уже привыкли к странному завсегдатаю Мии, но странной она казалась не из-за своего пола, ведь гомосексуальные наклонности уже давно не редкость, а сам ее вид и факт того, что за ней стоял Эрик, вызывали вопросы и слухи. Нина была слишком юна замкнута и скрыта, и на роль новой пассии Эрика едва ли подходила. Нина старалась пропускать мимо чужие проносившиеся мысли.

Клиенты часто обращали на нее внимание и осматривали с ног до головы, словно она тоже была товаром. Но потом видели мощные груди телохранителей, обтянутые в черные футболки, и сразу теряли к ней интерес. Они забывали о ней за одну секунду, а вот образы, посетившие их при виде Нины, оставались с ней надолго, и от этих образов становилось тошно. Она участвовала в невероятно извращенных фантазиях, и эти картины трудно стереть из памяти по щелчку. Все эти низости, что она наблюдала в их головах, подкармливали Монстров, открывших еще один рычаг управления по мере взросления Нины. Секс и убийства – вот их основные инструменты, вот, что тащит Нину на их сторону, и ей предстояло научиться владеть собой, преодолевать скребущиеся желания пустить чью-то кровь и поддаться развращенным формам соития.

– Здорово! – поприветствовал Фидо бойцов, стоявших на стреме у дверей закрытой зоны для важных персон.

Двое бойцов окинули взглядом Нину и сразу поняли, в чем дело.

– Эрик внутри, – сказали они и расступились.

– Нина, жди здесь, – приказал Фидо.

По требованию Эрика Нину пускать за двери было запрещено. Уж слишком много там того, чего она видеть не должна. Пусть читает мысли, смотрит картинки в своей голове, но не видит этого в реальности. Почему-то Эрику тяжело было открыто демонстрировать свои пороки, несмотря на то, что Нина все равно знала о них из своих видений.

Фидо вошел внутрь. Фиксатор заставлял дверь закрываться очень медленно, и Нина все же уловила детали происходящего внутри.

Приглушенный свет, громкая музыка, клубы дыма от сигарет, громкий смех Дэсмонда где-то в глубине, и девушка с убранными в ракушку светлыми волосами и в одних лишь черных чулках в сетку с подтяжками. Стройная и загорелая, ее ногти сверкали стразами, а руки обвивали шею Эрика, на котором она сидела и недвусмысленно двигалась.

У Нины сперло дыхание, а в горле встал ком. Теперь она поняла, почему реальная картинка имела совсем другое влияние на нее чем та, что она видит в своей голове. Потому что как бы ты ни была уверена в реальности своих образов, для тебя они не перешли черту миров, они по-прежнему лишь там, в твоей голове в виде картинок и образов. Да, они происходят сейчас где-то в другом месте, но ты просто знаешь о них, но не наблюдаешь собственными глазами. Все равно, что знать, на пересечении центральной и второй улиц в булочной продаются свежие шоколадные круассаны. Ты просто знаешь об этом, представляешь круассаны в горячем бумажном пакете, пропитанном маслом. Ты знаешь, как они выглядят, какие они на вкус. Но если ты придешь в булочную и увидишь их собственными глазами, пусть даже в десятый раз, все равно круассан, что ты держишь в руке, отличается от того, что ты представляешь в голове. Просто потому что он – настоящий.

Также и с этой прелестной блондинкой, что сидела на Эрике и целовала его шею. В видениях Нины она была куда менее яркой и соблазнительной, чем сейчас воочию. И Эрик был менее реален в тех образах.

Перед самым закрытием двери и громким металлическим щелчком глаза Нины встретились с его взглядом.

И все.

Мир, открывшийся всего на пять секунд, снова закрыл свою дверь. Через минуту Нина поняла, что до сих пор не дышит. Она прижалась к стене и закрыла глаза, рисуя в воображении картину, которая по какой-то непонятной причине наполнила сердце грустью да так, что захотелось расплакаться и убежать.

Наконец, появился Фидо.

– Эрик разрешил подняться в паб, – сказал он.

Вот и попытка убежать от неизвестно откуда возникшей печали. Нина быстрым шагом пересекла коридор и главный холл борделя, и уже бежала прочь от этой раздражающей ванильной музыки, от полураздетых женских тел и изнывающих от похоти мужчин. Ей было неважно, поспевали ли за ней ее два верных пса, она хотела скорее вырваться из этого тошнотворного мира, который совсем недавно представлялся ей большой загадкой.

Нет тут загадок. Все достаточно прозаично и закономерно: порок во всех формах имеет под собой одну причину – тяга к власти. Будь то власть над деньгами или власть над людьми: все приведет в одни и те же места, подобно этой «Геенне». И с течением времени она не будет вызывать ничего кроме омерзения и чувства тошноты.

Преодолев бессчетное количество коридоров и лестничных пролетов, Нина, наконец, оказалась в задымленном пабе. Но и здесь она не нашла спокойствия. А как его найти, если все эти люди учувствуют в едином круговороте, перемещаясь из одного помещения с развлечениями в другое?

Голова пошла кругом, и Нина почувствовала, как задыхается.

– Мне нужно выйти, – выдохнула она.

Фидо оглянулся.

– Вон там за дверью есть балкон, – предложил он.