Kitabı oxu: «Чудовище»

"…редко кто из них планировал карьеру успешного массового убийцы, – припечатал оперативник, снова взявшись за мышь, – в основном они мирно вели жизнь, трудились. Пока в голове не перегорела какая-то важная деталька отвечающая за терпение. Человек переставал терпеть мир и начинал его менять по своему усмотрению. А все сопротивляющиеся становились жертвами перемен. Вот теперь честно, положа руку на сердце или что там тебе особо дорого, скажи, что ты не хочешь изменить мир"

Гвидон

Присказка

– Гвид, твою мать!!! Ты – конченный психопат, что ты здесь устроил?!

В воздухе густо пахло кровью. Сашка проорался и сделал глубокий вдох. Ошибка. Металлический привкус залез в горло, как червь-паразит. Голова закружилась, желудок сжался. Комната качнулась и завертелась юлой в глазах. Парень упал на колени. Желудок забился в спазме, на спине выступил холодный пот. Его вырвало.

– Алехандро, ты бледный какой-то, – прозвучал из глубины комнаты ровный чуть насмешливый голос.

– Это же дети… – Прохрипел нпарник, отползая ко входной двери.

– Дети? – Голос стал удивлённым.

Из темноты стуча подошвой берцев вышел долговязый широкоплечий мужчина. Чёрная кожаная куртка утыкана небольшими шипами и заклёпками. Вся в брызгах крови. Висящие мешком свободные штаны когда-то защитной расцветки сейчас были бурыми. Короткие неровно остриженные волосы слиплись. Он сдвинул на лоб гогглы и криво улыбнулся, подхватив с пола небольшой предмет размером с мяч.

В тощей руке, затянутой в чёрную кожаную перчатку без пальцев, белела голова младенца. Он сделал несколько широких шагов к скорчившемуся на полу Сашке и поднёс голову почти к самому лицу парня. Тот закрыл глаза.

– Смотри! – с нажимом произнёс Гвид, тыкая кулаком в плечо напарника. Саша открыл глаза медленно, словно против воли. Детское лицо было искажено криком, половина его – сплошной кровоподтёк, глаза закатились. Из шеи торчали свисающие позвонки, обрывки кожи и сосудов… – В рот ему смотри, придурок!

Голос отрезвил не хуже пощёчины. Саша сглотнул, достал фонарик. Щелкнула кнопка. Луч ярче высветил весь ужас смерти, но парень смотрел в открытый рот. Он был полон мелких острых зубов в несколько рядов. Они покрывали нёбо, внутреннюю поверхность щёк, язык. Чувства исчезли, остался только холодный ум.

Александр натянул толстые перчатки, нахмурился и потянул за края рта младенца. Как он и думал рот раскрылся, как лепестки лилии, обнажая весь набор убийственных клыков.

– Красавчик, – фыркнул Гвид, отшвыривая голову в глубину комнаты.

– Как же ты их… до превращения? Демоны не охотятся стаями! И атакуют со спины, но тогда превращаются. Ничего не понимаю…

Сашка пошёл по комнате. Небольшая хрущёвская однушка была завалена трупами демонов, мимикрирующих под детей от месячного до шестилетнего возраста. Девочки и мальчики в общей мешанине. И все варварски обезглавленные.

– Как? – Только и смог спросить товарищ.

– Я им спел, – хмыкнул Гвид, переступая через труп в футболке с Микки Маусом. – Тебе повторять не советую. Пошли, напарничек, заноза в моей жопе. Мне надо отчёт строчить, а тебе выпить. Хотя бы кофе.

– Сейчас, зачистку вызову.

Саша вышел на площадку, достал из кармана допотопный серый брусок из дерева, опечатал им квартиру и поставил печать приставов. Сверху косяк и дверь склеил бумажкой с официальным бланком. Потом припечатал заклинанием отвода глаз. Только после этого вынул из кармана обшарпанный Сименс, ткнул в кнопку автонабора и замер, считая гудки.

– Матвей Васильевич, на Пионерской, в седьмом доме, второй подъезд, третий этаж, квартира, – напарник посмотрел на дверь, – шестьдесят два… уборка нужна. Генеральная и обширная. И по соседям стоит пройтись. Образцы на экспертизу взять, да. Спасибо.

На площадку высунулся любопытный старушачий нос.

– Федеральная служба судебных приставов, – бодро подскочил к двери Саша, вставляя кроссовок в щель между косяком и створкой, – где ваши соседи из шестьдесят второй?

Он ткнул бабульке пустые корочки, на которых работала иллюзия. Человек видел именно то, что ему сказали. Бабка запричитала и рассказала, что неизвестно, где соседи. Они сначала всё каких-то детей привечали, музыка странная играла, а потом замолчали. Зато стали ходить всякие чужие. После этого она резво выпихнула Сашкин кроссовок и захлопнула дверь.

– А, я там осмотрелся до того, как намусорил, – спокойной сказал Гвид, закуривая и спускаясь по лестнице, – вот.

Он сунул под нос напарнику экран смартфона. На нём чётко была видна оккультная фигура и символы на полу. Вспышка высветила неприятные подробности в виде останков ребёнка в центре. Сашке снова стало дурно.

– Мнится мне иль чудится, что культисты приманили сюда ребёнка какого-то, принесли в жертву и вызвали демона. А справиться не смогли. Он их благополучно сожрал и начал призывать себе небольшую армию. Алехандро, поворот направо.

– Так контора налево…

– А направо кофе.

Напарник вздохнул и махнул рукой. Он знал, что Гвид не пренебрегал правилами просто так. Теми правами, которые он сам соблюдал. Стоило парням развернуться в сторону бистро, как из окна площадки третьего этажа высунулось лицо бабки соседки. Следом за лицом высунулись липкие чёрные щупальца. Тварь выдавливала своё бесформенное тело в небольшой оконный проём не сводя глаз со стоящих внизу мужчин. Пока Александр бормотал заклинание, пытаясь одновременно достать заговорённый мелок из кармана, Гвид лениво откинул полу куртки, вытащил потрёпанный "Макаров" и несколько раз выстрелил в лицо. Тварь быстро втянулась обртно.

– Так и знал. Слишком уж просто бабка от тебя отстала, – хмыкнул он и, вытащив нож, бросился к подъезду, – мне двойной эспрессо без сахара и булку с маком. Чтобы всё горячее было! – рявкнул он от дверей и загрохотал ботинками по лестнице.

Шёл две тысячи восьмой год. В мире было неспокойно.

Первый бум

– Ты бледный, Алехандро, – Гвид пил чёрный, как нефть и горький, как правда кофе из бумажного стаканчика глядя, как команда зачистки втягивается в подъезд. В своих грязно-оранжевых комбинезонах они были похожи на муравьёв, идущих в атаку.

– Ты уже говорил, – буркнул напарник, прихлёбывая что-то отдалённо напоминающее кофе с молоком.

– Нет, сейчас ты вообще как мела кусок. Пошли потихоньку. Ребята справятся.

Сашка посмотрел на Гвида. Тот был теперь перепачкан не только кровью, но и мерзкой чёрной жижей. Волосы прилипли к черепу, на щеке ссадина, под глазом кровоподтёк, штаны порваны в хлам до самого пояса, в дырках светились бледные тощие ноги и трусы. И он при этом говорил что-то о внешнем виде напарника.

– Гвид, как ты попал в Контору? – Метров через десять спросил Александр.

– А, долгая история, – мужчина снял с уха чёрную соплю и стряхнул на тротуар, – и давняя. Настроение не особо лирическое, так что расскажу в следующий раз.

– А если коротко?

– Коротко можно. Помнишь, в восемьдесят девятом долбануло? – Он стрельнул глазами по улице и не дожидаясь ответа спутника, схватил за руку какого-то мужика. – Друг, дай сигарету и огня.

Мужчина так опешил, что отдал Гвиду всю пачку вместе с зажигалкой.

– Так вот, – продолжил он закуривая, – тогда мир вывернулся через жопу и встал с ног на карачки, выпустил хреновы зубы и когти. Многих людей тогда изменило ещё в утробе матерей, я не говорю уже о том, как досталось взрослым и сознательным человекам. Мутации всякие, подселения сущностей из тонких планов, внезапные вспышки магических талантов…

Сашка кивнул. Ему самому тогда было десять. Выплеск накрыл его в школе. Он не вспомнил, как оказался дома, а потом начали проявляться магические способности. Глядя, как вокруг люди сходят с ума от свалившейся на них силы, он держал свой дар в тайне и использовал крайне редко. Потом, когда появились следящие структуры в девяносто восьмом, он сам пришёл к ним. Рассказал всё, показал, чему научился, провёл пять лет в добровольной изоляции без контактов с обычными людьми, а потом ещё пять лет учился использовать силы через словесные формулы, которые по привычке все называли заклинаниями, или через особые жесты-триггеры. Потом было распределение в небольшую Контору в области, а оттуда уже перевели в центр месяц назад. Здесь он и познакомился с Гвидом, который похоронил трёх напарников.

– Так вот на тот момент я уже был в теме по самые яйца. Но в резервацию не сдался, ушёл. Потом меня поймал за шиворот наш начальник в двухтысячном. Мы помахались немного, он оказался сильнее и умнее. Вместо того, чтобы упечь меня во вторые Кресты он предложил работу, – Гвид выбросил сигарету в урну и улыбнулся, – так я и попал в Контору.

– Вторые Кресты, говорят, тот ещё ад, – невесело улыбнулся Александр, вспоминая легенды об изоляторе для особых преступников, который построили на месте развороченного демоном собора.

– Ага. – Напарник прикурил вторую сигарету и с наслаждением затянулся. – Одиночные камеры. Полный досмотр всех, кто проходит через тройной периметр. Стены, блокирующие любую паранормальщину. Охраны в два раза больше, чем заключённых.

– Откуда ты знаешь?

– Шеф на экскурсию водил, – мужчина стрельнул хитрым взглядом на спутника, – он же у нас убеждать умеет. Привёл и говорит: "Попробуй, выкинь какой-нибудь фокус. А пока тужишься я расскажу, почему отсюда не выходят. Никогда". И рассказал.

– И почему? – Как заворожённый проговорил Сашка, забыв выкинуть давно опустевший стаканчик из-под кофе.

– Потому, что тех, кто там сидят, убивают. Пытают и убивают методично, с выдумкой, – спокойно отозвался Гвид, пиная камушек по асфальту, – эксперименты ставят днём. Ученым же интересно, что такое произошло с миром и людьми. Разбирают их там на запчасти с анестезией и без. А по ночам охрана отрывается.

– Какой кошмар…

– Кошмар – это то, что эти ребята на улицах устраивали. А там возмездие. Совершенно не равноценное, но неотвратимое, как понос после кефира с селёдкой, – напарник выбросил окурок и запнул камешек в ливнёвку.

Некоторое время они шли молча. До Конторы оставалось совсем недалеко. Серое непримечательное здание в два этажа стояло в конце улицы. Потертые бетонные ступеньки, приступочки из крошащегося кирпича и крашенные поверх ржавчины самопальные решётки на окнах навевали мысли об СССР. На потемневшей от времени табличке некогда красного цвета невозможно было разобрать ни одного слова, кроме чёткого "контора".

Сотни таких зданий раскиданы были по просторам необъятной, ничего примечательного не было бы, если не посещать их одно за другим. Они выглядели, как под копирку. Если бы кто-то решил сверить трещины на старой табличке, то не нашёл бы отличий. Контора была только одна, но везде – Гвид точно это знал. Но в каждом городе там работали разные люди. Или не совсем люди.

Рядом с их Конторой уже стояли отдыхая несколько грузовых "газиков", пара "буханок" быстрого реагирования и "чирок" начальника. На крыльце топтались любители подымить, бережно сбрасывая пепел в большую жестяную банку. Увидев приближающихся коллег они замахали руками.

– Эй, Санька, жив сегодня? Не скормил тебя Гвид никому?

Хлопнула входная дверь. Смешки утихли. На бетонку вышел начальник Конторы, внимательно глядя на подходящую парочку. Работяги побросали сигареты и тихонько втянулись в здание. Начальник остался в одиночестве. Он засунул руки в карманы джинсов, передёрнул широкими плечами так, что клетчатая рубашка едва не треснула, и сверлил приближающегося Гвида тяжёлым карим взглядом.

– Валентин Адольфович, у вас от серьёзных дум остатки вашей шевелюры поседеют, – оскалился ни разу не смутившийся оперативник, почесав слипшиеся в колючий ёж волосы.

– Гвид, можно без отчества, ты же знаешь. – Поморщился тот, стряхивая непослушный седой завиток, лезущий в глаза. – Ты что опять творишь?

– Работаю.

– У меня такое ощущение, что ты просто пытаешься сдохнуть раз за разом, – процедил Валентин и повернулся к Александру, – но напарника с собой не потащил. Хоть это хорошо. Что скажешь о нашем чучеле?

– Я? – Парень поднял глаза, и начальник кивнул. – Действует без подстраховки, вразрез с половиной должностной инструкции… Но крайне эффективно. Он был на вызове раньше меня. Намного раньше. И в принципе справился полностью сам.

Дверь открылась. На крыльцо вышла тоненькая девушка. Она была как будто сделана каким-то японским чудаком, повёрнутым на оригами из кальки. Вся она была почти прозрачная, состояла из острых углов и ломких линий. Это подчёркивал серый костюм и лёгкие, как пух, светлые волосы.

– Гвид, от тебя ужасно пахнет, – изрекла женщина, сдвигая светлые тонюсенькие брови над бесцветными глазами. – Валентин, отпустите его в душ, а потом хоть распните в своём кабинете. Мне Александр нужен для отчёта и заполнения карточек расхода артефактов. А потом и он тоже весь ваш.

– Кать, ты, как всегда, сама доброта и нежность, – улыбнулся Гвид, стягивая куртку, – мне тоже есть, что сдать. Так что заскочу.

Она сухо кивнула, прихватила мага за рукав и утащила в недра Конторы. Валентин вздохнул и кивнул подчинённому.

– Вы из меня тут не просто верёвки вьёте, а макраме вылетаете! – Беззлобно бросил он. – Вот сменят меня на какого-нибудь деспота и тирана – заплачете.

– Чтобы сменить вас на кого-то, дорогой Адольфыч, нужно сначала кого-то найти, – Гвид хмыкнул, повернувшись к душевым, – вряд ли можно второго такого идейного придурка выкопать.

– Штаны смени! – Рявкнул шеф, сверкая глазами. – Трясёшь тут своими прелестями, как лондонская шлюха.

Дверь в душевой щелкнула замком. Гвид повесил на крючок куртку, вытащил пистолет, вынул обойму и убрал в шкафчик. Несколько раз вдохнул и выдохнул и только потом стянул футболку. На груди наливался багровым огромный кровоподтёк. Кряхтя, мужчина стянул остатки штанов и сразу же бросил их в мусорку, передохнул и встал под душ. Вода и спецсредво смывали слизь и кровь, обнажая россыпь синяков и порезов на ногах. Несколько укушенных ран до сих пор кровоточили.

– Может Адольфыч и прав, – пробормотал Гвид в кафельную стену.

***

Саша вышел из кабинета и устало вздохнул. Катя несмотря на видимую хрупкость была дамой жёсткой и очень властной. Когда работаешь в штате с паранормальными психами и следишь за расходом артефактов такой, наверное, быть приходится. Или характер у неё сам по себе не сахар. Маг дошёл до кулера и налил воды. Рядом материализовался шеф.

– Отчитался? Пошли, моя очередь.

– Это харассмент! – Крикнул с другого конца коридора Гвид, шлёпая резиновыми тапочками и тряся мокрой головой. – Вы б хоть постеснялись принуждать подчинённого к сексу прилюдно.

– Ты тоже в мой кабинет. Быстро!

Под смешки оба скрылись за тёмной дверью. Валентин опустился в старинное кресло дореволюционных времён и кивнул парням через стол на офисные стулья. Когда скрип мебели и возня затихли, шеф снова внимательно всмотрелся в напарников.

– Гвид, докладывай.

– Три месяца назад, – начал мужчина, развалившись на стуле, – начались нападения на людей. Звоночек пришёл из двадцать второго центрального отдела. Там наши "глаза" зацепили странную череду происшествий. Трупы есть, а подозреваемых нет. Судмедэксперт доложил оператору Прохорову, а он уже передал оперативному звену в Контору. Укушенные раны на теле не были похожи ни на животное, ни на человека. Здесь уже дело принял я ещё до того, как ко мне прикрепили Сашку. Прошёлся по следам, опросил возможных свидетелей. Потом прошёлся по бомжам, шлюхам и закладчикам. Оказалось, что в основном страдали женщины реже мужчины от двадцати пяти лет. Мне повезло, я нашёл ещё живую проститутку, которая после встречи с неизвестным убийцей загремела в больницу. Жить ей оставалось недолго – в кровь попала заражённая слюна и слизь. Она рассказала, что пошла в переулок на детский плач и нашла девочку лет четырёх. Та бросилась к ней обниматься, а потом закричала и показала жертве за спину. Потом резкая боль в районе плеча. Больше пострадавшая ничего не вспомнила. Заражение необратимо разрушало её мозг. Я вогнал ей в капельницу "колыбельную" и ушёл.

Лицо начальника посерело и вытянулось. Саша переводил удивлённый взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чём речь.

– Откуда у тебя "колыбельная"? – Спросил Валентин, его голос стал низким, рокочущим.

– Сам готовлю. Ты знаешь, что оперативникам не запрещено, – пожал плечами Гвид.

– Но применять её нельзя на всех подряд! – Тут он заметил растерянный взгляд мага. – "Колыбельная" – это эвтаназия на основе ферментов некоторых изменившихся под воздействием аномального выброса растений. Мы нашли в очагах выброса белладонну, дурман и лютик, которые подверглись мутациям. Перенесли растения в лаборатории и получили несколько мощных смертельных ядов. Один из них очень гуманная вещь, среди оперативников "колыбельная". Он погружает человека в глубокий сон и вызывает паралич мускулатуры сердца и остановку дыхания. Человек умирает во сне.

– Но… зачем?! – Почти закричал маг.

– Когда у тебя на руках от смертельного яда будет корчиться человек, – проговорил Гвид спокойно, глядя на напарника, – и ты будешь знать, что его агония может продолжаться от пары часов до недели – задумаешься о милосердии. Ага, оно бывает очень странным, Алехандро.

– Примерно для таких случаев мы и раздаём оперативникам "колыбельную". Медицина часто бессильна против паранормальщины потому, что упорна в своей слепоте, – шеф раздражённо бросил на стол карандаш, – они не спешат сотрудничать и скорее зальют человека по уши антибиотиком, чем дадут нам поколдовать над ним. А всё бюрократия, чтоб её! Но это не оправдывает тебя, Гвид! Готовить "колыбельную" запрещено. Ты же знаешь возможные последствия.

– Можешь вызвать на меня опергруппу, пусть обыскивают мой дом и рабочее место, а меня заберут под стражу, – спокойно отозвался мужчина.

– Ты в курсе, что я этого не сделаю, – Валентин вздохнул, сжимая голову ладонями и ероша короткие завитые волосы, – но следи внимательно за своими запасами, умоляю!

– Всегда. Мне продолжать? – Шеф кивнул. – Я заскочил к судмедэксперту, осмотрел трупы, которые ещё не передали на захоронение и сделал вывод, что тут работает демон, причём не один. Укусы отличались размерами и характером. Пришлось потратить время на локализацию охотничьих угодий стаи. Выходила такая картина: на пересечении Пионерской и Ленина тусуется очень много малолетней детворы, которая неизвестно куда попадает днём, зато часто попадается на глаза ночью. Детей возрастом трёх-семи лет постоянно замечали в переулках, у заброшенных магазинов возле тёмных подъездов. Одеты по-разному, но все неразговорчивые, странные. Я одолжил в лаборатории "нюхач" и прошёлся по нескольким домам, где чаще всего детвору видели.

– А "нюхач" – это детектор изменённой материи? – Вклинился Сашка, глядя на Валентина.

– Вроде того. Анализатор феромонового следа. Демоны удачно воздействуют на мозг человека с помощью феромонов.

– Вынюхал я несколько постоянных троп, но следы были очень хорошо спутаны. Демон, скорее всего, неплохо обвыкся в нашем мире и успел усвоить правила игры. Умный был, гад. Пришлось перетряхнуть старые каналы и выйти на дом по Пионерской. На тот момент в морге уже лежали двенадцать покойников, не считая заражённых, которые отъехали по больницам и домам. Дальше достаточно просто: "нюхач" вывел меня на квартиру. Я решил наведаться, пока стая в отлучке и осмотреться.

Повисла пауза. Начальник внимательно смотрел на Гвида, но тот как будто не собирался дальше излагать события.

– Ты продолжай, – подал голос Валентин.

– Пока я занимался выяснением квартиры вы, дорогой Адольфыч, навесили на меня напарника и велели ввести в курс дела, – мужчина полез в карман спортивных штанов, достал сигарету и зажигалку, закурил, – что я и сделал экспресс методом. Отправил его читать дело демона, а сам запасся фумигаторами и пошёл на разведку. Отсняв гнездо, я позвал напарника и занялся зачисткой. Но на зов пришла только стая без вожака. Самого демона я обнаружил в квартире напротив, когда напарник опечатывал гнездо.

– Бабка, – ахнул Сашка.

– Ага, она, – кивнул Гвид, повернувшись к товарищу, – не удержался, сволочь любопытная, решил посмотреть, кто же это явился нарушать его спокойствие. Решил, что мы лёгкая добыча раз его сразу не распознали. И напал. Чтобы не подставлять ещё необвыкшегося напарника, я решил провести с демоном воспитательную беседу до приезда зачистки. А потом мы пошли в Контору.

– Только ты упустил несколько важных моментов, – вздохнул шеф, откидываясь на спинку кресла, – во-первых, ты палил в жилом районе. Ладно, там ситуация была угрожающая жизни. Во-вторых, ты не стал ждать подкрепления и покрошил стаю один, рискуя башкой. В-третьих, ты полез к демону, опять же, без поддержки. Даже без прикрытия заклинаниями!

– Времени не было, – безразлично пожал плечами Гвид, затушив окурок пальцами.

– Так, Александр, теперь ты, – Валентин ещё хмурился, бросая на непокорного подчинённого сумрачные взгляды.

– Я три недели ждал, когда все документы передадут в ваше ведомство, потом оформление, прикрепление к району и старшему сотруднику. А после прикрепления ещё несколько дней ждал вызова в Контору. Гвид мне позвонил ещё до рассвета, часов в пять утра, поздоровался и спросил, где я живу. Через час приехал, сунул мне в руки две коробки с материалами дела, сказал "изучи" и уехал, – маг посмотрел в лицо шефа и по его выражению легко прочитал мысль "иначе и быть не могло", – я погрузился в материалы дела. С таким масштабом я впервые сталкиваюсь. В области демоны редко появляются и всё чаще одиночки. А тут такой инцидент. Хорошенько перечитав дело и соотнеся с материалами, которые у меня имелись, я сделал вывод о типе и примерной силе сущности. На следующий день ближе к ночи Гвид позвонил мне снова и сказал, чтобы я рано утром приходил на адрес, поднимался на третий этаж и заходил в открытую квартиру.

Тут перед глазами Сашки поплыло видение оторванных детских голов и острый, густой до боли в глотке запах крови. Он сглотнул и вцепился в подлокотники стула взмокшими ладонями.

– Курить тебе надо начать, – констатировал Гвид, наблюдая за напарником, – а то ты слишком часто зеленеешь.

Начальник протянул магу бутылку с водой. Тот с благодарностью принял её и от души напился. Сделав несколько вдохов, он смог унять дрожь в руках.

– В квартире была настоящая бойня. Гвид уничтожил стаю полностью, как мне показалось, голыми руками. Головы демонов были оторваны. Они даже не успели превратиться и напасть, – Сашка посмотрел сначала на напарника, потом на шефа, но оба не спешили комментировать это, – я осмотрел трупы, убедился, что мертвые не люди и вызвал зачистку, опечатав логово. Среди трупов не было ни одного старшего демона. А потом на площадку высунулась бабка. Я рассказал стандартную легенду о судебных приставах и решил расспросить её, чтобы узнать, не ведёт ли кто-то из соседей себя странно. Но она оказалась неразговорчивой и быстро попрощалась. А потом успешно обратилась и решила нас догнать.

– Чтобы ответить на твои вопросы, – хмыкнул Гвид снова закуривая.

– Я с демонами такого порядка не сталкивался раньше и не распознал, – вздохнул маг отпивая ещё воды, – Гвид сориентировался в ситуации быстрее и выстрелил в личину, а потом сказал, какой кофе ему принести…

Тут снова образовалась пауза. Гвид довольно улыбался, а Валентин сверлил его негодующим взглядом.

– И вбежал в подъезд. Пока я мотался за кофе демон был обезврежен и работала группа зачистки.

– Гвидон, – шеф произнёс полное имя подчинённого с нажимом и чуть громче, чем нужно было, тот поморщился, – теперь Александр будет везде и всегда ходить с тобой…

– Ну хоть спать и срать отдельно можно?

– Можно. Но пока вы работаете в оперативной связке – он твой хвост ясно? Ты всё ему объясняешь рассказываешь, показываешь, понял?

– Прямо всё? – Снова встрял Гвид, уставившись на начальника в упор.

– Личную жизнь можешь не транслировать, – отмахнулся Валентин, – а вот дела ведёте вместе от и до. Ты меня услышал?

– Да, Адольфыч, очень хорошо услышал.

– Вот и молодец. Свободны, отчёты сдайте и топайте домой. Пока работы нет.

Напарники вышли из кабинета шефа, а потом и из Конторы. Гвид закурил. В синих трениках, резиновых тапках, широкой серой футболке и клёпанной косухе поверх этой "пацанской" одежды он выглядел странно.

– Ты у кого гардероб отжал? – Тихо спросил маг, рассматривая новый облик.

– Казённое, – бросил Гвид, дымя. – Ну, к тебе или ко мне?

– Что?..

– Поедем жрать к кому? Мне же нужно тебя в курс дела ввести и рассказать что тут к чему. – Криво улыбнулся мужчина.

– Давай к тебе. См видел, как я живу…

– Да, моё явление не обрадует народ, – кивнул Гвид, – тогда пошлёпали. Нам недалеко.

Так много вопросов

За зданием Конторы начинались Окраины. Так называли микрорайон, который растянулся далеко на северо-запад и приклеился своим краем к автомагистрали. Там стояли дома, больше всего пострадавшие от изменений после спонтанного выброса. Там появилось больше всего одарённых паранормальщиной людей.

Гвид свернул сразу же в проулок, просочился между вонючими мусорными баками и ржавым остовом гаража, шугнул облаявшую его псину и, держа курс через дворы, выбрался на соседнюю улицу. Саша поспевал за ним, как мог.

Странно было видеть в большом городе узкую неухоженную улочку с тротуаром в ширину стопы и вздыбившимися остатками асфальта. Дома вдоль неё выглядели серыми и полузаброшенными. А в паре сотен метров город жил полной жизнью: магазины принимали покупателей, из кафешек вырывалась музыка и вкусные запахи. Пошарив глазами по стенам домов, Саня не нашёл ни одного указателя или названия улицы, даже привычных автобусных остановок. Зато бурьян рос в избытке под каждым забором.

Гвид спокойно шагал мимо сбившихся в стайки у пивных ларьков гопников, которые провожали голодными взглядами любого движущегося вдоль дороги. Он подмигнул напарнику и показал на бетонную трехэтажку, маячившую между кирпичными домами повыше.

– Там и живу, – сказал он, сворачивая между нависающими балконами "пятаков", – зайдём в магаз, возьмём пожрать.

На первом этаже одного из домов находился продуктовый магазин. Усталая кассирша за прилавком пробила Гвиду две пачки пельменей, бутылку кетчупа и блок сигарет. Шурша пакетом напарники дошли до трёхэтажного дома, зашли в подъезд. Гвид поднялся на третий этаж и повернул налево. Дверь в квартиру была обита потемневшими от времени рейками. Внешне она была абсолютно неприметной с разболтавшимся замком, привинченной ржавой ручкой, но Саню чуть не снесло мощной защитой. Он покачнулся и вжался в грязную стену подъезда.

– Ну, вот мы и… Ах, блядь, забыл! – Закатил глаза Гвид, посмотрев на напарника.

Он влез за дверной наличник и вытащил что-то вроде ловца снов с торчащей из переплетения ниток иглой. Подошёл к товарищу, сползающему по стене, и уколол в палец. Мага тут же отпустила сила, вдавливающая в пол, лишающая дыхания. Он смог с помощью руки Гвида подняться.

– Агрессивная штука, – прохрипел Саня с уважением глядя на переплетение цветных ниток и металлических бус.

– Хороший сторож, – напарник вернул ловец на место, тщательно спрятав от глаз, – как переедешь на корпоративную конуру – заведи себе что-нибудь похожее. Иначе тапки скинешь быстро.

Маг кивнул и переступил порог квартиры. Первое, что бросилось в глаза – порядок. Когда Александр смотрел на Гвида, он представлял себе, что мужчина живёт так же, как выглядит: на стенах плакаты или какие-нибудь цепи, пепельница из ведра, безумные инсталляции, разбросанные вещи. Но квартира была почти пуста. Из стен остались только те, что отделяли кухню и санузел, остальные снесены. Двушка превратилась в просторную однушку.

И везде царил идеальный порядок.

Гвид разулся и прошёл в кухню сразу, ткнув спутнику в одинокое старое кресло, стоящее у полок с книгами. Саша повесил ветровку на старую довоенную вешалку, стоящую в узкой прихожей, и прошлёпал в носках по прохладному полу. Тапочек нигде не было. Пока старший напарник гремел кастрюлями на кухне его подопечный рассматривал корешки книг на полках. Читал Гвид много. Полки стояли одна за другой, оставляя место для прохода между ними, и были подозрительно похожи на удачно оприходованные библиотечные стеллажи. Кое-где были видны следы от алфавитных табличек.

Один такой стеллаж был посвящён полностью человеческой фантазии в литературном формате. Фантастика, фэнтези, мистика, ужасы – книги были расставлены сериями и в алфавитном порядке. Потом шли всякие справочники по человеческой анатомии и болезням. Энциклопедии и словари. Целая полка книг об оружии. Последнюю занимали распечатки и подшивки. Заинтересовавшись, Саша взял одну папку наугад и открыл. Там были исследования за предыдущие годы в области паранормального. В основном о мутации людей.

– Смотрю ты до материалов добрался, – прозвучал рядом голос напарника.

– Прости!

– Алехандро, тебя мама с папой били в детстве? – Бросил Гвид, повернувшись спиной.

Он поставил на низкий столик у кресла две тарелки с пельменями и не заметил, как лицо товарища дрогнуло на секунду.

– Ты вечно дёргаешься, шугаешься, извиняешься, как будто боишься, что я тебе сейчас в ухо дам, – он снова ушёл на кухню.

Саша прихватил папку с собой и сел в единственное кресло. Гвид вернулся с кетчупом и вилками, бросил на пол декоративную подушку с кровати и уселся, скрестив ноги. Напарник подскочил, виновато глядя на него, но уловив скептическое движение брови медленно опустился обратно.

– Значит били, – констатировал мужчина, вытряхивая красную жижу в тарелку, – отвыкай. Детство кончилось, сопля, будем резко взрослеть.

– Интересный материал, – сменил тему Сашка, покачивая папкой, – это же перевод? Откуда? Информационная блокада ведь…

– Ага, она есть, – Гвид макнул пельмень в кетчуп и отправил в рот, – но у меня свои каналы. Вот, таскаю потихоньку, перевожу, как могу. Это мы делаем вид, что не нужно паниковать и всё у нас норм, а сами исследовательскими центрами утыкали полстраны. На за бугром уже пережили первую панику и пытаются официально исследовать явление. Из плюсов: всё документируется, доступно и прозрачно, у них больше возможностей для манёвра. Из минусов – куча защитников людей и не совсем людей, которые отстаивают их права на инаковость, настоящий бюрократический ад и попытка вытрясти хоть какое-то согласие из подопытных, чтобы обнародовать материал. У нас проще – подмазал НИИ и таскаешь материалы. Только возможностей таких нет у наших учёных, оборудования, доступа в большие лаборатории и сверки опыта.

– А ты сравниваешь, значит? – Напарник отложил папку и тоже принялся за еду.

– Угу. Сравниваю, делаю выводы, проверяю на практике, – Гвид воздел вилку к потолку, – работа оперативника состоит не только в том, чтобы дерьмо демонов по стенам размазывать. Мы – первая ударная линия и должны не только сражаться, но и разбираться. Как сапёры.

– И у каждого свой набор навыков? – Полуутвердительно произнёс маг.

– Вроде того. Заклинателей обученных, как ты, у нас мало. Ваш брат либо высоко сидит, либо свободный художник до первой поимки, – мужчина окинул взглядом своего напарника, словно пытался прочитать его биографию, – один ты такой сознательный. Сам пришёл, сам отучился, сам на работу попросился. Это действительно радует.

– А почему меня к тебе прикрепили?

– Потому, что я больше всех знаю всегда.

– И тебе нужна страховка, – ехидно фыркнул Александр.

– Ага. Нужна. И очень нужны маги на передовой.

Гвид встал и подошёл к полке, вытащил из самого дальнего угла несколько объёмных амбарных книг без подписей и положил на край стола.

– Если хочешь – можешь, конечно, перечитать всё, что я успел стянуть из интернета, но здесь, – он положил сухую ладонь на обложку и постучал по ней пальцами, – я свёл воедино разную информацию и добавил кое-какие свои выводы. Тебе нужно прочитать. Может даже дополнишь чем-нибудь. А я пойду чайку поставлю. Не заляпай!

Напарник вышел в кухню. Саша отодвинул немного тарелку и снял со стопки верхнюю книгу. Открыв её он нырнул в чтение так глубоко, что почти забыл про остывающие пельмени. Гвид писал легко, увлекательно и очень конструктивно, как будто всю жизнь занимался этим. Маг перелистывал страницу за страницей, поглощая информацию. Ему казалось, что перед глазами разворачиваются события выдуманной реальности.

– Чай.

– Что? – Встрепенулся Сашка, отрываясь от текста.

– Чай третий раз грею, говорю, – Гвид поставил на стол большую чашку, исходящую паром.

– Спасибо, я зачитался, – напарник удивлённо уставился на стол, с которого исчезли пустые тарелки, вместо них стояло блюдо с пирожками, – ты сам печёшь?

– Угу, – кивнул товарищ, и маг чуть не подавился.

– Я же пошутил!

– А я нет. Хрен знает, что положили в пирожки на улице. Крысу? Кошку? Пургена с мефедроном? – Гвид пожал плечами и откусил пирожок. – А тут проверенное всё. Безопасное.

– Странно это, – вслух сказал Александр и осёкся.

– Что именно?

– Ну…

– Так, Алехандро, ты взрослеешь, – оперативник уселся напротив, глядя в глаза своему напарнику, – и говоришь со мной, как взрослый со взрослым, а не мальчик с папашей. Я не хочу возиться с сопливым ребёнком, который не может прикрыть мне спину, понял? Значит теперь между нами доверие. И если ты решил открыть рот и что-то сказать, то говори прямо. А не блей, как ягнёнок на алтаре.

– Мне… – Маг сглотнул и вытер мокрые от пота ладони о штаны. – Мне показалось странным, что ты можешь быть таким разным. Внезапно говоришь про безопасность, хотя на работе лезешь головой в петлю. Дома у тебя с пола есть можно – такой он чистый. Ты пишешь книги. Может вяжешь или вышиваешь? Я не могу этого понять.

– Никто не может, – улыбнувшись отозвался Гвид, – а я не понимаю людей. Как они могут быть такими двухмерными, как Марио? А? Вот если ты автослесарь, то должен быть мифическим "мужиком"! Футбол, пиво, бабы, железки на работе и после работы. Если ты учитель, то обязан быть интеллектуальным, не материться и любить детей. Всегда! Почему так? Не понимаю.

Они помолчали. Саша задумчиво жевал пирожок, запивая чаем. Его старший напарник смотрел в окно.

– А по материалу вопросы есть? – Переключился Гвид, поворачиваясь.

– Мне сначала нужно обдумать всё. По работе есть. Какие именно вызовы передают тебе?

– Мне не передают, – оперативник сел на кровать и сложил руки перед собой, уперев локти в колени, – я сам забираю то, что считаю нужным. Обычно это то, с чем остальные не справятся или справятся плохо.

– Так хорошо знаешь свои силы? – Нахмурился Сашка.

– Нет, так хорошо знаю слабости остальных. Свои силы я не могу до сих пор полностью осознать.

– Ты серьёзно сейчас?

– Ага, – легко кивнул Гвид, – после того, как я сказал, что дело забираю, мне дают доступ ко всем рабочим материалам. Передают контакты, если полиция нашла след первая или всё началось в больнице. Дальше стандартная работа и нестандартные последствия. Всякие протоколы ты и так знать должен. Зря что ли так долго этого перевода ждал.

– Да, с уставом я познакомился ещё до твоего звонка. Остальное доштудировал в процессе, но понимаю же, что "как должно быть" и "как есть" обычно отличаются.

Саша неловко замолчал. Стянул недочитанную книгу и погрузился в текст. Когда последняя страница была прочитана, он бросил взгляд на кровать. Гвид спал поперёк, сложив руки на груди. Стараясь двигаться тихо напарник взял следующую книгу и снова принялся за чтение. Теперь на страницах рядом с текстом появились мрачные, но очень детальные рисунки. Они изображали разных тварей, прорвавшихся в мир после выброса, заражённых и проклятых людей, последствия появившихся болезней. Парень не заметил, как голова стала тяжёлой, рисунки и текст вторглись в сон и стали частью кошмара. Он пытался отмахнуться от Гвида, превращающегося в демона, наспех сотворённым заклинанием, но непослушная магия гасла в руках. "Пора взрослеть, Саша" – хрипел напарник голосом отца. Страх отступал, приходил гнев. Маг взмахнул раскалённой добела рукой.

И получил пощёчину.

Он резко открыл глаза и увидел нависающего над креслом Гвида. В одной руке он держал дымящееся полотенце, другую держал занесённой. Сашка вжался в спинку кресла, но напарник отпустил.

– Проснулся, – сказал Гвид и ушёл в ванную.

Маг ошалело осмотрелся. На столе перед ним чернел выжженный отпечаток руки. Он приложил свою ладонь к ещё горячему дереву и убедился в полном совпадении. Оперативник возник в поле зрения бесшумно, как из воздуха.

– Чего трясёшься, Алехандро? Зуб даю с тобой такое не в первый раз, – Гвид уже переоделся в чёрную футболку с какой-то хтонической тварью и мешковатые штаны с кучей карманов, – у меня тут заслоны стоят от магии, но ты умудрился этот порог перескочить играючи.

– Такое раньше не случалось, – маг сглотнул, но горло пересохло так, что стало больно, – водички можно?

– Ты сначала рассказывай.

– Раньше, после выброса, когда ещё не умел пользоваться – было. Наверное с год спонтанно. Потом я привык, – Саня чувствовал себя приколотой бабочкой под прицелом внимательного взгляда, – смог держать под контролем. Но особой силы у меня не выявили.

– А ступень допуска?

– Пятёрка.

– Не густо, – Гвид вышел на кухню и вернулся с кружкой, – пей. Проглядели тебя, не тестировали на пределе. Из двадцати ступеней допуска дать тебе пятёрку и пнуть в оперативку? Воняет отборной хернёй. Либо о тебе знали больше, либо тупо проморгали силу. Ты зашкалил за пятнашку.

– Откуда ты знаешь?! – Маг едва не подавился водой, закашлялся.

– Он сказал, – оперативник ткнул в висящую в тени небольшую резную маску то ли демона, то ли языческого бога, – этот брат ограничивает использование магии до пятнадцатой ступени. Если кто-то чудит выше – я обычно в курсе. Допивай воду и собирайся.

– Куда?

– Будем тебя расследовать, – улыбнулся Гвид уголком рта, но глаза его не смеялись, – поедим в конторе.

– Так ночь же…

– И что? – Откликнулся напарник и вышел в прихожую.

Сашке оставалось пожать плечами и пойти следом.

Окраины ночью превратились в настоящую чёрную дыру. Даже свет из окон казался оттенком темноты. Фонари здесь не работали в лучшем случае. В худшем они могли состязаться с любым фильмом ужасов по внезапности эффектов. Стоило глазам привыкнуть к сумеркам, как лампочка фонаря могла резко вспыхнуть болезненным жёлтым светом с характерным треском и высокочастотным звоном. Она выхватывала окружающие предметы, идущего человека или бегущее животное и гасла, создавая эффект исчезновения. В этот момент искаженные тени растягивались и как будто захватывали всё вокруг.

Гвид шёл через этот хаос из вспышек света и тьмы, словно не замечал происходящего. Может и вообще не обращал внимания. Сашка старался не выпускать его из виду и подавлять желание схватить напарника за рукав. Но стоило им выйти к Конторе, как Окраина с её инфернальной мрачностью словно растворилась. Фонари горели ровно золотистым чайным светом, фыркали машины, торопясь увезти припозднившихся водителей. Контора тоже не спала – на первом этаже ровным светом сияли несколько окон.

Гвид подошёл к крыльцу и остановился. Напарник едва не воткнулся в его спину и непонимающе выглянул из-за плеча. Через несколько секунд в воздухе разнёсся заунывный вой. Ещё через мгновение с крыши Конторы спрыгнул пёс, похожий на тощего добермана размером с пони. Собаку окутывало алое сияние, глаза горели потусторонним багровым светом, а с оскаленных клыков капала вязкая слюна.

– In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti, – с расстановкой прочитал оперативник. Собака рявкнула и исчезла.

– Это же баргест, – облизнул губы Сашка, глядя на то место, где недавно стояла инфернальная псина, – откуда?

– А чёрт его знает, – пожал плечами Гвид, топая к крыльцу, – он тут всегда был. Ночами сторожит Контору лучше нашей вахты.

– Как вы узнали, что на него действует? – Не отставал напарник.

– Это же английский чудик, – товарищ распахнул дверь и слегка зажмурился от яркого света ламп, – логично, что на него действует католическая молитва. Но без приложения магического импульса ему можно хоть весь Ветхий Завет на латыни перечитать – не подействует. Если успеешь, конечно. Католики те ещё магуны, я тебе скажу. Эй, Толян, опять храпишь?!

– Снова, – заспанный мужчина появился из-за двери в ближайшее помещение, – опять ночью припёрся?

– Снова, – передразнил его Гвид, криво усмехнувшись, – дай мне ключи от архива с личными делами сотрудников Конторы и пиццу закажи.

– А кашемировой туалетной бумаги не подать? – Ехидно осведомился вахтёр.

– Если я потребую – в зубах принесёшь, – оперативник навис над немаленьким Толяном, глядя мужику в глаза, – и тявкать будешь радостно. Понял? Ключи. Бегом. И пиццу с ветчиной.

Охранник икнул, перекрестился, рывком открыл шкафчик за конторкой и бросил ключ на стол.

– Спасибо, Толян, – лучезарно улыбнулся Гвид и, махнув напарнику, пошёл по коридору.

– Ты чего с ним так? – Робко поинтересовался Сашка.

– Каждый должен знать своё место, Алехандро, – мужчина повернул к лестнице в подвал, – его место внизу и он не должен об этом забывать. Иначе пиздец, анархия.

Щёлкнул выключатель. Длинная лестница вниз, казалось, не имела конца.

– Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate, – тихо проговорил Гвид.

– Что?

– "Оставьте всякую надежду вы, входящие", – сказал оперативник, ткнув в низкий потолок.

Маг поднял глаза и увидел латинские буквы, выцарапанные в извёстке. Неприятный холодок пробежался по рукам, вполз под рубашку и защекотал спину.

– Пойдём, герой, я покажу тебе наш Гадес.

Нисхождение

Лестница была такой длинной, что Сашке показалось, будто они спускаются в метро. За первым пролётом шёл следующий, а потом ещё один. И только после него пологий коридор привёл их к двери сейфового типа. Гвид вставил ключ в маленькую замочную скважину и открыл сенсорную панель. Он приложил туда палец. Фыркнули электромагнитные замки. Оперативник потянул тяжёлую створу на себя и клацнул выключателем.

Обширную комнату залил ровный синеватый свет. Отблески запрыгали по металлическим стеллажам, расставленным в строгом шахматном порядке, отразились в мониторах компьютеров и от стеклянных дверец серверных шкафов. Каждый шкаф был подписан цифровым кодом. К каждому шкафу тянулась толстая связка кабелей. На столах стояли мониторы, рядом системные блоки и стандартный набор в виде клавиатуры и мыши.

Гвид сбросил на пороге берцы, достал из небольшого шкафчика одноразовые тапочки и переобулся. Он сделал несколько шуршащих шагов по серому ковролину, осмотрел ряды серверов и свернул к одному из компьютеров.

– Чего застыл? Иди сюда, – махнул мужчина стоящему на пороге магу, – будем отчёты из резервации смотреть.

– Я не особо хочу… – Начал Саша.

– Тебя никто не спрашивает, – оборвал его Гвид, запуская компьютер, – лучше, чтобы я услышал твои комментарии, а не додумал сам всякого. Доходчиво?

– Дальше некуда, – буркнул напарник меняя кроссовки на тапочки.

– Ну и не плакай, – пробормотал оперативник, вбивая пароль для доступа к системе, – давай анализом заниматься.

– Напомни, зачем мы это делаем? – Нахмурился маг, глядя в монитор, на котором периодически всплывали запросы пароля для входа то или иное дерево папок.

– Чтобы о тебе узнать. Иначе однажды рано или поздно ты можешь устроить большой бадабум в городе и размотать вместе с условным преступником безусловного напарника, – он повернул к Сашке подсвеченное монитором лицо и почти оскалился, – а я не хочу так сдохнуть.

– А с чего ты взял, что такое может случиться? – Всё ещё хмурился маг.

– Ты часто гонял за обученным и некисло одарённым психом? – Спросил Гвид, развернувшись на стуле и складывая руки на животе.

– Н-не-ет, – протянул напарник, вспоминая месяцы практики, за которые ему попадались либо одарённые, либо обученные, либо психопаты, но никогда в комбинации.

– Именно. Я могу тебе сказать, что это полный пиздец, пиздец и абзац. И, поверь, редко кто из них планировал карьеру успешного массового убийцы, – припечатал оперативник, снова взявшись за мышь, – в основном они мирно вели жизнь, трудились. Пока в голове не перегорела какая-то важная деталька отвечающая за терпение. Человек переставал терпеть мир и начинал его менять по своему усмотрению. А все сопротивляющиеся становились жертвами перемен. Вот теперь честно, положа руку на сердце или что там тебе особо дорого, скажи, что ты не хочешь изменить мир.

Александр не нашёлся с ответом. Он открывал рот и закрывал его снова.

– Видишь. А у тебя есть мощный ресурс, из которого выплёскивается магия высокого уровня. Это значит, что ты скрываешь внутри хренову тучу магии, которая может внезапно бахнуть. На эмоциях. И я не уверен, что хочу закрыть на это глаза, – оперативник щелкнул дважды на папке под названием "Осокин Александр" и вбил пароль, – думаю и ты тоже.

Папка раскрылась россыпью файлов. Сверху текстовые и таблицы, внизу фото и видео. Александр вжался в стул. Стало неуютно будто хирург вкатил анестезию и стал перед ним раскладывать его внутренние органы. Вся жизнь с момента постановки на учёт в резервации была рассортирована в отчёты и визуальные материалы. Как у лабораторного животного.

– И твои данные тоже где-то здесь хранятся? – Сглотнув спросил маг.

– Частично, – кивнул Гвид, прокручивая ряды файлов, – отчеты точно здесь. Ага, вот оно!

– Что?

– Видишь код "И1" перед датой? Это обозначение инцидента. То есть после двух месяцев в резервации произошло что-то из ряда вон с твоим участием. – Оперативник открыл файл.

Сашка и так знал, что в нём. Он замер на стуле, мышцы ног задеревенели, руки напряглись. Чисто рефлекторная реакция.

– Почитаем, за что тебя занесли в список плохишей, – улыбнулся оперативник.

Напарник до скрипа сжал зубы. Страх заставлял сердце колотиться в рёбра. Он знал, что в файле нет ничего ужасного, но пугало не это. Слово "плохой" скакало в черепе, как рикошетящая пуля.

– Та-а-ак, бла-бла-бла, а вот! "Визуальные приборы зафиксировали яркую вспышку на третьем этаже общежития номер десять дробь сорок восемь. Система оповещения и распознавания зафиксировала выброс аномальной энергии в сто пятьдесят три микрочастицы в секунду…" Охренеть! – Гвид уставился на напарника, – пятнашка без подготовки. Сколько тебе было тогда?

– Девятнадцать, – пробормотал тот, глядя на свои руки, сжатые в кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.

– Да, и как они лопухнулись? Что там дальше? "Прибывшая бригада быстрого реагирования обнаружила в комнате А. Осокина, находящегося в состоянии сонного паралича. Бригада привела Осокина в чувства, доставила на осмотр к нейропсихологу и профессору А.И. Губину. После разговора со специалистами и тестирования Осокина проводили в общежитие десять дробь сорок восемь в его комнату. Отчёт о ходе тестирования и беседы прилагается". Заглянем.

Мужчина нашёл нужный файл с видеозаписью. Двойной клик мыши прозвучал в напряжённой тишине очень громко.

– Видеозапись от третьего марта тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Три часа сорок пять минут до полудня, – отчётливо произнёс поставленный мужской голос.

В кадр ввели бледного ещё совсем молодого Сашку. На угловатых острых плечах висела стандартная пижама пыльно-голубого цвета. Длинные русые волосы всклокочены, на бледном худом лице выделялись только огромные голубые глаза, обведённые густыми синими кругами, которые говорили о недосыпе больше, чем бледность. Парень шмыгал кривоватым курносым носом и чесал острые скулы в мясо обкусанными пальцами.

– Выглядишь, как только завязавший наркоман, – прокомментировал Гвид, разглядывая, молодого напарника пристально, словно пытаясь увидеть в нём окрепшего молодого мужчину, который сидел слева от него, – дерьмовая была жизнь у тебя, брат.

– Здравствуй, Александр, – сказал сидящий за кадром мужчина с мягким сильным голосом. Парень вздрогнул и кивнул, – расскажи, что тебе сегодня снилось?

– Ни… Ничег-го, – выдал обитатель общежития, расчёсывая скулу.

– Прошу тебя, Саша… Можно так тебя называть? – Парень кивнул. – Отлично. Прошу тебя, не скрывай от меня ничего. Я не буду тебя наказывать или что-то требовать. Просто хочу помочь. Можешь попробовать что-нибудь вспомнить? Пусть это кажется бредом.

– Я… Я помню только свет. И я не мог двигаться. Он спустился прямо с потолка мне на грудь. А п-п-п… – Он мучительно скривился и закусил губу.

– Потом?

– Да. Пришли люди и меня разбудили. Вс-вс-всё, что я помню.

– Хорошо. На спектрографе у нас чисто. В крови у тебя превышений нет. Томограмма тоже в норме, насколько это возможно в твоей ситуации. Давай ты сдашь тесты ещё раз, когда будешь себя хорошо чувствовать? И если хоть что-то необычное проявится в мыслях или во сне – сразу обратись ко мне. Договорились? – Сашка заливал часто, сцепив руки под столом. – Это очень важно для твоего дальнейшего допуска и для безопасности окружающих. Надеюсь на твою сознательность. Конец записи.

Видео замерло на последнем кадре, в котором застыло испуганное до отчаяния лицо молодого Осокина.

– Добавить ничего не хочешь? – Спросил Гвид, неотрывно глядя на замерший кадр.

– Я… Я ничего не помню, кроме того, что рассказал на видео, – Сашка отдёрнул руку, которой скрёб по запястью.

– Или не хочешь помнить. Ну, это поправимо. Что у нас там дальше?

– Гвид! – С порога архива крикнул Толик. – Там твоя пицца, мать твою за ногу, и труп!

– Прямо в пицце? – Лениво отозвался оперативник, листая файлы.

– Нет. Отдельно. Мирный звонил.

Мужчина тут же несколькими щелчками комбинации кнопок закрыл папки и выключил компьютер. Он встал и кивнул напарнику на дверь.

– Пошли, Алехандро, у нас будет интересная ночь, – на коврике он переобулся. – Толян, давай наверх. Позвони кому-нибудь из дежурных операторов, пусть едут к Мирному прямо утром. Давай, рысью!

Охранник сорвался с места и побежал по лестнице. Напарники неспешно поднимались следом. В холле Гвид сам повесил ключ на место, взял ещё тёплую коробку с пиццей и пошёл на крыльцо.

– А оплачивает Контора? – Маг присел рядом с товарищем на лавочку для курильщиков и выудил аппетитный кусок из коробки.

– Угу. И пиццу, и такси, – мужчина набрал номер и поставил телефон на громкую связь.

– Такси "Вояж", диспетчер Ангелина, слушаю вас, – прощебетал звонкий голос.

– Два пассажира от Студенческой один до крематория, – сказал Гвид сквозь кусок пиццы, – в счёт оплаты ЗАО "Чистота".

– Принято, ожидайте, – ответила оператор после того, как выбила дробь по клавишам, и отключилась.

– Ты б хоть прожевал сначала, – буркнул Саша.

– Хочешь кого-то воспитывать – заведи собаку, – отозвался Гвид, поднимаясь.

Возле крыльца притормозила машина с "шашечками" на боку. Мужчины загрузились в салон. Молчаливый уставший водитель развернулся на небольшом пятачке и поехал по тихим предрассветным улицам.

– А кто такой этот Мирный, из-за которого ты сорвался? – Тихо спросил маг, наклоняясь к плечу оперативника.

– Можешь не шептать, водила слабослышащий. Это условие контракта. Мирный – это работник крематория. Он же работник городского морга. Днем он ассистирует патологоанатому, а по вечерам трудится оператором печи, в которую закидывают неопознанных, – Гвид открыл окно и закурил, выдувая дым в пролетающий мимо город, – ты же помнишь положение о безопасности, которое ввели в девяносто пятом? Его ещё очень осудила церковь тогда.

– Это о кремации всех неопознанных тел, тел с минимальными признаками неизвестных болезней и с любыми странными повреждениями без права прощания и отпевания? – Сашка покосился на напарника, тот только несколько раз кивнул. – Помню, конечно. Вой стоял среди верующих. И рейды на незаконные захоронения помню, недалеко от дома было кладбище…

– Хах, а ядерной бомбы у вас в подвале не было? – Оперативник повернулся к магу и внимательно посмотрел в глаза. – Ты, смотрю, собрал бинго дерьмовой жизни.

– Вроде того, – тихо произнёс маг, отворачиваясь к своему окну.

Воцарилась та особая тишина, какая доступна только пассажирам, едущим сквозь затихший ненадолго город. Только шуршание шин, непрерывный гул ветра, позвякивание ранних трамваев и приглушённое бормотание синглов из поздно закрывающихся баров. Пыльно-неоновая раскраска города стремительно блёкла под лучами пробивающегося сквозь выхлопы солнца. Такси выехало на парковку у здания с готическими остроконечными крышами, выкрашенного в нежно-розовый цвет. Только крыльцо было облицовано крупной черной плиткой под мрамор.

Гвид хлопнул водителя по плечу, сунул ему в руку бумажку и вылез, дёрнув задремавшего напарника за рукав. Вместе они пошли через калитку прямо к крыльцу. У колонны стоял и курил приземистый лысый мужчина в годах. Седые брови, белые пучки волос, торчащие из ушей и носа, морщинистые отёчные руки могли бы принадлежать старику, но на лицо ему было не больше шестидесяти. За толстыми стёклами очков прятались слезящиеся глаза в окружении морщин. Он теребил пуговицу на спецовке и периодически шмыгал мясистым носом.

– Утра, Мирный, – Гвид потянул работнику крематория руку.

– Наверное утра, – мужчина неосознанным движением сначала вытер руку о куртку, а потом пожал протянутую ладонь, – ты в компании опять.

– Александр, – представился маг и тоже протянул руку.

Некоторое время Мирный рассматривал повисшую перед ним ладонь, словно ничего интереснее не видел, а потом коротко пожал.

– Пошли, покажешь нам находку. Неопознанный? – Переключил на себя внимание оперативник.

– Ещё какой опознанный! – Мужчина оживился, выбросил сигарету в урну и сгорбившись мелкими шагами посеменил к двери. – Его считай вся страна знает!

Шаркая подошвами Мирный прошёл зал прощания и зашёл в следующий. На столе для гроба лежало тело, накрытое до шеи больничной простынёй. Лицо действительно было узнаваемо. Молодой мужчина был певцом, композитором, популярным исполнителем и меценатом для общественности. Контора же давно за ним следила. По неподтверждённым данным он любил оригинально проводить время – снимать парней, подрабатывающих проституцией, вселять в них мелкую нечисть и заниматься жёстким сексом. Прямых свидетельств не было. Тех самых парней никто не видел после. И неизвестно, существовали ли они вообще.

– Какие трупы! – Гвид взял протянутые Мирным перчатки. – Его к тебе сразу из коронерской машины вытащили, да?

– Угу, они тут же на карантин поехали, – мужчина сдёрнул с тела ткань.

– Алехандро, что видишь? – Спросил улыбающийся оперативник, отходя на шаг от трупа, как коллекционер, старающийся рассмотреть редкую картину.

– Вижу большие проблемы, – маг взял ещё пару перчаток и на несколько секунд закрыл глаза, чтобы дать глазам отдохнуть от свалившейся на сознание картины.

– Тогда ты начнёшь, а я потом дополню. Мирный, сделай нам кофейку сладкого, будь добр. И опечатай зал, он на карантине на двенадцать часов.

Мужчина кивнул и вышел, подволакивая ноги. Сашка собрался с мыслями, открыл глаза. Он старался не смотреть на почерневшие от крови разбитые в хлам губы молодого человека, на отбитый всмятку нос.

– Гвид, включи диктофон. У меня батарейка сядет пока я всё опишу, – напарник достал мобильный, нажал несколько кнопок и кивнул, – приступим. Погибший – мужчина, возраст известен, имя и фамилия известны, идентификация личности не составляет труда. На груди и плечах узнаваемые татуировки, целостность лица позволяет его опознать. На лбу ссадина, губы разбиты, нос сломан в нескольких местах.

Маг обошёл стол и встал за головой покойна. Он сложил пальцы в жесте-триггере, на который откликнулась пульсирующая внутри частичка магии. Лицо трупа пошло чёрными линиями, похожими на отпечатки древесных ветвей на коже.

– Тест на заражение положительный. Тело источает аномальное микроизлучение в диапазоне от десяти до пятидесяти единиц. – маг раздвинул губы покойника. – Передние зубы выбиты. Гвид, посвети. Язык порезан осколками зубов. Так, а это что?

Сашка оттянул нижнюю челюсть и под лучом телефонного фонарика вгляделся в рот, полный крови и кусков плоти.

– Во рту блестят осколки стекла и, кажется, лоскуты кожи… – мужчина отвернулся и задышал как можно спокойнее, руки дрожали.

– Кофе, парни!

Гвид выключил фонарик и остановил запись.

– Так, Алехандро, иди глотни кофейку и продолжим.

Маг не стал отказываться, с благодарностью припал к чашке, полной крепкого сладкого кофе. Оперативник взял свою кружку и подошёл к телу. Керамика звякнула о стальную поверхность. Он ждал пока напарник придёт в себя.

– Давай дальше, – выдохнул Саша, делая вдох. Гвид кивнул, – во рту лоскуты кожи и кусочки мышечных волокон. На шее следы, как от удушья, но точно не верёвкой или руками. Скорее всего ничего человеческого в этих следах нет. Структура отпечаталась чётко, как будто его душил щупальцем огромный осьминог. На уровне ключиц царапины и синяки. Ниже мечевидного отростка в теле покойного дыра размером с волейбольный мяч. Гвид, мне нужен свет.

Фонарик на телефоне снова зажёгся и нырнул в развороченный труп.

– Спасибо. Лёгкие наполнены жидкостью, – Саня засунул руку в кровавое месиво и пару раз ткнул в оба лёгочных мешка, – предположительно опасной. Сердце и желудок отсутствуют. Рана рваная, края тканей вмяты внутрь. На животе гематомы и ссадины. Половые органы… отсутствуют. Оторваны. По краям раны кожа висит лоскутами, на бёдрах укушенные раны. Скорее всего…

Маг отошёл от тела и упёрся перчатками в столик с кофе, вдыхая бодрящий аромат. Голова кружилась, в горле обжигающим комом стояла тошнота. Он боялся открыть рот.

– Скорее всего член с яйцами ему откусил демон, – продолжил Гвид, прилаживая телефон на плече в креплении так, чтобы фонарик светил на зияющую рану, – судя по остроте зубов и их количеству. В ране видна характерная тёмного цвета вязкая жижа. Обслюнявил его наш клиент. А ещё у мужика жопа порвана.

Глотнувший в этот момент кофе Сашка закашлялся, уставившись в сторону напарника.

– Алехандро, иди сюда и помоги мне перевернуть его. Давай, пока окоченением не схватился! Можешь глаза закрыть, – вместе мужчины перекатили труп на бок, – ага, как я и думал. Клиентов наших было двое. Смотри, вот синяки и царапины на животе и бёдрах видишь? Как это сочетается с порванной жопой, вникаешь?

– Ты хочешь сказать, что его… придерживали во время…

– Мирный, дай ёмкость для блевоты и опечатай вход, пока я не постучу, – распорядился Гвид.

Оперативник пнул звякнувшее ведро для мытья полов в сторону мага и повернулся к трупу. Саню скрутило рвотным спазмом, выдавливая из желудка всё, что там болталось. Пока он корчился, мужчина подошёл к столу и продолжил осмотр.

– На бедрах и животе, на пояснице и ягодицах следы такие же, как на шее. Занятно, у него на ступнях символы. Выглядит, как татуировка, но явно проникший под кожу яд. Сейчас сфотаю и закончим.

Гвид отключил диктофон, заснял ступни мертвеца и ещё раз внимательно осмотрел тело. Он сделал ещё несколько фотографий, потом повернулся к напарнику.

– Алехандро, начни уже курить, умоляю. Это тебе поможет.

– Смеёшься? – Прохрипел маг.

Вместо ответа оперативник протянул ему прикуренную сигарету. Не раздумывая Александр взял её и затянулся. Мучительно закашлялся, но внезапно почувствовал себя лучше. Он поморщился от неприятной горечи во рту, но затянулся снова.

– Не мотай его, – остановил маг руку Гвида с углом простыни.

Он сделал ещё одну затяжку, пробормотал скороговоркой формулу заклинания и уставился на тело. Несколько секунд не происходило ничего, а потом труп дёрнулся и открыл рот.

– Кто это был? – Голос Сашки стал сиплым, каркающим, по лицу прокатился пот.

Гвид без напоминаний врубил диктофон.

– Legio… – Прохрипел покойник.

– Сколько их было? – С нажимом спросил маг, сжимая зубами сигаретный фильтр.

– Legio…

Он снова произнёс тарабарщину из слабо распознаваемых звуков и тело, вздрогнув ещё раз, затихло.

– Гвид, мы в жопе.

– Ага, – спокойно отозвался тот, закуривая.

Легион

В дверь затарабанили. Послышались шаркающие шаги Мирного, звон цепи и скрежет открывающегося замка. В зал для подготовки к кремации ввалились двое оперативников, за спинами которых сгрудилась команда зачистки. Вид у всех был невыспавшийся и злой.

– Надеюсь кофе вы попили дома, – улыбнулся Гвид, глядя в неприветливые лица, – потому, что у Мирного нет столько лишних кружек. Закрывайте дверь, расправляйте кабинку. Отработаем этого красавчика до конца и в Контору.

– Ох, блядство… – Проговорил низенький крепыш с квадратным подбородком, стриженный под машинку.

Его напарник – колоритный восточный мужичок с горбатым носом и черными, как маслины, глазами, начал молиться. Команда зачистки стала деловито раскладываться. Они развернули целлофановый куб два на два, внутри которого проводилась обработка после контакта с любыми паранормальными элементами. Об пол стукнул кейс-сейф с контейнерами под образцы и пробы. Чистильщики разбирали толстые перчатки, вооружались инструментами, двое заводили аппарат по очистке, который был похож на гибрид здоровенной микроволновой печи и пылесоса. Оперативники, нацепив одноразовые фартуки и перчатки подошли к столу.

– Вы тут уже описали, да? – Сглотнув спросил крепыш.

– В основном да, – ответил Гвид кивая Сане на камеру обработки, – мне интересно, что вы сказать сможете. Что видишь, Кот?

– Ну… Его демон укокошил, – мужчина обошёл вокруг стола, посвятил в дыру, зияющую на теле, – и выборочно пожрал. Айрат, чего видишь?

– Знаки возможно на арамейском, – мужчина, внимательно рассматривавший ступни мертвеца, подозвал напарника, – нужно будет поискать значение.

– Вы еще и со спины на него посмотрите, – криво улыбнулся Гвид и пошёл на очистку.

Уже за полиэтиленовой стеной он услышал длинную матерную тираду. Зашипел нагнетатель. В воздухе закружилась мелкодисперсная влажная пыль. Гвид зажмурился и задержал дыхание. Кожу обожгло мгновенным прикосновением и отпустило. Загудел откачиваемый воздух. Он вышел через другую стенку камеры сразу за дверь зала.

– Ты весь красный, – тихо заметил маг, потерев глаза.

– Аллергия на компоненты очистки. Я привык уже. А вот к тому, что маг-пятёрка может разговорить мертвеца – это для меня новость. – Гвид не мигая уставился в лицо напарнику.

Тот замер, как будто в него из пистолета целились, потом отступил на шаг, упираясь спиной в стену. Оперативник продолжал буравить его бледно-серыми глазами. Молчание стало тяжёлым, осязаемым, густым, как воздух перед сильной грозой. У Сашки закружилась голова. Он качнулся и сполз по стене вбок, цепляясь одеревеневшими пальцами за штукатурку.

– Хренов неженка, – закатил глаза оперативник, подошёл к магу и за шиворот поднял того на ноги, – поехали. Будешь каяться.

– Мне бы поспать, – промямлил товарищ, переставляя заплетающиеся ноги.

– На том свете выспишься, – бросил Гвид, выуживая телефон из кармана, – а пока я накачаю тебя никотином и кофе, чтобы вытрясти ответы на вопросы. Понял?

Маг только покивал. Они вышли на крыльцо. У колонны курил Мирный. Оперативник прислонил к другой колонне Сашку, вытащил пачку сигарет, подкурил сразу две. Одну сунул напарнику в зубы, другой затянулся сам пока набирал номер такси.

– Наши загрузят жмурика в печь, – сказал Гвид после того, как заказал машину к крематорию, – тебе останется только сжечь. Комнату зачистят полностью, но карантин пока останется. Если будет хоть что-то похожее – сразу мне звони.

– Понял, – мужчина кивнул, снял очки и вытер слезящиеся глаза, – думаешь не последний?

– Его не убили. Его принесли в жертву, – тихо произнёс опер, глубоко затягиваясь, – и это наверное даже не первый. Бывай, Мирный.

Он пожал руку работнику крематория, оторвал напарника от колонны и потащил к подъехавшей машине. Такси тронулось. Маг почти мгновенно провалился в сон. Гвид замер, глядя на проснувшийся город. На довольно коротком маршруте они дважды успели застрять в пробке и основательно постоять. Оперативник пытался вспомнить, что же ему напоминает вся эта свистопляска, но мысль едва маячила на горизонте сознания. Когда такси затормозило у Конторы он плюнул на попытки что-то вспомнить и просто дрейфовал в океане мыслей.

– Эй, Алехандро, подъём! Идём работать! – Мужчина вышел из такси и распахнул вторую дверцу, выволакивая напарника. – Ничего, привыкнешь к режиму и будет легче.

Сашка не мог понять спит он и ему снится, что напарник тащит его в Контору или всё происходит на самом деле. Осознание реальности свалилось на него вместе с ударом плечом о дверной косяк.

– Гвид… – Простонал маг.

– Зато проснулся. Я не нанимался на себе спящих таскать, – опер сгрузил напарника на стул, – сиди тут, сейчас приду.

Пока товарищ вышел маг осмотрелся всё ещё мутным взглядом в помещении. Небольшая комната была обставлена двумя большими сейфами, компактным столом-книжкой, за которым его оставил оперативник, несколькими жёсткими стульями. В углу стола стоял закрытый ноутбук, на тумбочке ютился старенький принтер. На единственном окне закрытые плотные жалюзи. Мужчина привык к толкотне общей комнаты для оперативной работы, но, кажется, Гвид не любил толпу. Напарник действительно быстро вернулся и принёс с собой две чашки кофе. Запах напитка напомнил Сане о трупе, лежавшем в крематории, он постарался отодвинуться.

– Нет, дружочек, ты будешь пить кофе, курить и рассказывать мне о твоих шашнях с мертвецами. А когда закончишь – покормлю тебя, так и быть, – серые глаза Гвида снова стали пустыми, как металлические зеркала. На стол полетела открытая пачка сигарет. – Начинай.

– Я не знаю с чего…

– Когда ты в первый раз поднял мёртвого? – Оперативник закурил, внимательно глядя на напарника.

– Это было уже после резервации, – маг вздохнул и потянулся за кружкой, – в первый месяц стажировки в областной Конторе. Мы выехали и на простой вызов. У бабульки кто-то шалил в пристройке. Чаще всего такие вызовы пустые, старики любят придумывать поводы для беспокойства. Мы выехали вдвоём – мой куратор и я, добрались до деревеньки неспеша, уже в сумерках. Дом на улице похожий на соседние – забор покосился, сараюшки обиты чем попало, лишь бы не протекало, рассохшаяся лавочка прямо за забором и плёночная теплица, выглядывающая из-за облупившегося крыльца. В таких деревнях обычно доживают свой век старики, которые не смогли проститься с прошлым и чувствуют себя ненужными детям и внукам.

Александр сделал глоток из кружки и поморщился – кофе был ужасно крепкий, как будто сварен в аду и такой же отвратительно-сладкий. Сердце уже через несколько секунд начало стучать так, что мешало дышать.

– Нас никто не встретил – это сразу насторожило. Обычно люди стараются не оставаться наедине со всякой чертовщиной даже если сами себе её придумывают. Мы зашли в калитку, окликнули пару раз заявительницу, постучали в дом – тишина. Мой куратор влез в спецкостюм, достал тазер и первый вошёл. Я за ним.

– Вы там с тазерами до сих пор бегаете, – хмыкнул Гвид, делая изрядный глоток кофе.

– Да, огнестрел выдают ограниченно. Десять единиц на отделение и они лежат на случай ЧП.

– Нужно вашему главе башку просверлить, – деловито сказал оперативник, как будто занёс эту задачу в личный план, – давай дальше.

– Куратор прошёл в сени, оттуда в комнату и стал ругаться, – Сашка взял сигарету и подкурил от протянутой зажигалки, – вызывавшая лежала на кровати. Тело было ещё тёплое, но очень бледное. Напарник достал спектрометр и сразу же пошёл по следу. А я решил проверить пульс старушки. Сердце уже не билось. Это так меня разозлило…

Повисло молчание заполненное сигаретным дымом и шагами за пределами кабинета Гвида. Через секунду дверь открылась и в образовавшийся зазор просунулась патлатая лопоухая голова.

– Валентин…

– Подождёт пока я не закончу, – оборвал мужчина, перевёл взгляд на торчащую голову, – захлопнись с той стороны, Халф.

Парень так быстро захлопнул дверь, что чуть не прищемил уши.

– Алехандро, не будем заставлять босса ждать, – почти ласково проговорил напарник, – договаривай давай.

– Я разозлился. Вызов грозил затянуться надолго. А ещё было страшно. Очень хотелось справиться с тем, что прикончило старушку, а для этого нужно было знать о нём. И я решил спросить у неё… В центре подготовки в распоряжении студентов были целые библиотеки! Всё, что касалось магии, религий, ритуалов. Учёные в них особой ценности не видели, нам внушали, что любая формула может быть спусковым механизмом для внутренней силы, нужен только импульс воли, – глаза мага стали как будто ярче, разгорелись, набрали цвет, – но это не совсем верно. Древние заклинания обладают бо́льшей силой, чем любой "трах-тибидох". В них выверен ритм, длительность и чередование звуков, в них есть система. Потому, они работают лучше, чем голое усилие воли. Я нашёл несколько книг по оживлению мертвецов и тщательно их изучил на досуге. Когда увидел мёртвую бабушку, то решил, что лучшего шанса мне не представится и прочёл одно из древних заклинаний на пробу.

Сигарета в руках Сашки заметно дрожала. Он залпом прикончил полухолодный кофе и затянулся, поморщившись.

– Я не знал, какую цену придётся заплатить за то, чтобы тело хоть немного отозвалось. Из меня как будто душу вытягивали через соломинку, хотя получилось привести в чувства далеко не все нервные центры. Воспоминания были отрывочными, а из функций тела работала только речь и очень слабо лёгкие, чтобы нагнетать воздух в речевой аппарат. По описанию на её дворе жил "домовой" – мелкая аномальная сущность с примитивными потребностями. Он относительно мирно сосуществовал с бабулей, пока она не полезла в его гнездо. Тут тварь испугалась и выдала свою личину. Бабку хватил удар. Она вызвала нас и потихоньку умерла. – Маг затянулся так, что запахло палёным сигаретным фильтром, он тихо зашипел и воткнул окурок в пепельницу. – Когда мой напарник вернулся не найдя виновника смерти бабульки, я сидел на полу в полуобмороке. Он спросил, что произошло. Почему-то мне показалось, что рассказывать ему правду не стоит и я приврал. Рассказал, что бабушка оказалась жива, но при смерти, что рассказала мне кое-что. Потом пересказал всё, что смог вытащить из покойницы.

Он замолчал, рассеянно вычерчивая пальцем в сигаретном пепле какие-то символы.

– Какие заклинания ты взял за основу? – Спросил Гвид, наблюдая за руками напарника.

– Валлийские.

– На мелочи не размениваешься, – хмыкнул оперативник, – не стал даже Гвинею брать, сразу замахнулся на воскрешение тела с памятью и зачатками разума. Ничего удивительного, что способ тебя выжрал. Скажи лучше, дружок, когда у нас к валлийским заклинаниям транскрипцию прикрутили? Или тебя древним языкам в школе научили?

– Нет… – Маг выглядел растерянным, он вытер испачканные пальцы об рубашку, уставившись на Гвида. – Я не помню, как читал. Может, там действительно был перевод или транскрипция?

– Мне кажется, что не было. Не пишут такие книги с транскрипцией…

Дверь распахнулась. На мгновение лицо оперативника исказила ярость, но эмоция исчезла без следа почти сразу же. Он улыбнулся, глядя на стоящего на пороге босса.

– Адольфыч, какими судьбами?

– Гвид. Прекрати сейчас же паясничать! – Валентин закрыл за собой дверь, отрезая любопытные взгляды. – Ты решил забрать дело, поступившее к нам ночью?

– Да, мой профиль. Заодно Алехандро поднатаскаю, – он ткнул пальцем в сторону напарника, – а то он только домовых с чертями и видел.

– Труп осмотрели? Что у нас есть? – Сразу же включился в работу начальник.

– У нас есть нападение сильных демонов, – лениво отозвался Гвид, метнув предупреждающий взгляд напарнику, – парня сожрали и выебали. И неизвестно в какой последовательности. Кстати, это станет нашей головной болью. Наш покойничек – Виталя Черничный, который в миру Сапожников.

– Это богемный?.. – Валентин застонал, запустив пальцы в кучерявую шевелюру с обильной проседью. – Который отпетый гей?

– Нет, Адольфыч, геи – нормальные ребята, а этот настоящий пидор, – вздохнул оперативник. – Слушай, мы тут с самой ночи мотаемся, может кто-нибудь нам закажет пожрать?

– Угу, – кивнул босс, направляясь к двери.

– Приложил ты его новостью, – проворчал Сашка, когда начальник вышел из кабинета, – зачем?

– Чтобы в работу не лез. Его задача нас организовать и отбиться от прессы, а наша это дело раскрыть. Знаешь, что? Вали-ка ты домой. Смотреть не могу на твоё лицо. Как покойник в самом деле!

– Да ты… – маг хватал ртом воздух, чувствуя, как сонливость слетает под напором гнева. – Обойдёшься! Сначала поем.

– Резонно, – кивнул Гвид и вышел из кабинета.

Он поднялся на второй этаж Конторы и постучал в единственную дверь. Ответа не было минут пять.

– Войди, – наконец раздался глухой голос.

– Здравствуй, Варвара, – оперативник просочился в проход и встал на пороге, – я по важному делу.

В полутьме помещения было непривычно из-за тепла и влажности, как будто за обычной деревянной дверью начинался тропический лес. В каком-то смысле так оно и было. Стены и потолок увивали толстые зелёные плети растений так густо, что не видно было самих стен. Среди широких листьев и огромных бутонов курились благовония. Варвару сложно было заметить в этих зарослях – смуглое лицо и плечи терялись в тенях, а змеиный хвост был похож на толстую лиану. Нага свесилась с потолка, буравя вошедшего жёлтыми глазами с вертикальным зрачком.

– Конечно по делу. Нет бы девушке принести конфет, джентльмен, – она фыркнула, лениво переползла по стволу на стену, с потом на пол.

– Ты не девушка, Вар, а я не джентльмен, – криво улыбнулся Гвид, делая небольшой шаг в комнату, – да и на что тебе конфеты?

– Это жест, болван, – устало пояснила нага, скручивая змеиный хвост в кольца, – он делается ради внимания. Что у тебя там?

Опер вытащил из кармана телефон и показал фотографии символов, проявившихся на подошвах трупа. Женщина-змея перехватила гаджет и внимательно изучила изображение.

– Древний язык.

– Напарник Кота решил, что арамейский, – вставил Гвид, глядя в кукольное лицо наги.

– Ошибся. Это аморейский. Прародитель иврита, – она потёрла круглый подбородок когтистым пальцем, – ты взялся за очень серьёзное дело, мальчик. Здесь написана твоя смерть.

– Отстань со своими пророчествами, Вар! Я в любом случае сдохну. Лучше принеси хорошего чтива.

– Слушаюсь и повинуюсь! – Фыркнула нага, бросила телефон мужчине и скрылась в зарослях тропической растительности.

Вернулась она минут через двадцать. В руках торжественно и очень аккуратно Варвара несла две герметичные коробки с замками-сканерами.

– Никаких солнечных лучей, сигарет и жратвы рядом с этим книгами, понял? – Жёлтые глаза женщины были холодны.

– Как скажешь, красавица, с меня презент! – Улыбнулся Гвид, принимая тяжёлые короба.

– Уж надеюсь, – нага растворилась среди растительности.

Оперативник вернулся в кабинет и застал пасторальную картину. За его столом рядом с опустевшим контейнером из-под салата и коробочкой от бургера спал напарник.

– О, привыкает, – буркнул он, отложил книги и принялся за свою порцию завтрака.

Прикончив последний кусочек еды Гвид закрыл кабинет изнутри. Он тщательно вытер руки, высушил, вскрыл оба контейнера и натянул одноразовые перчатки, приготовившись читать.

Клубок

Время летело, отсчитываемое цифрами на экране смартфона. Гвид несколько раз выходил курить, тщательно запирая кабинет. Когда кто-то пытался привязаться к нему с расспросами или просочиться за дверь – опер смотрел пустым холодным взглядом, от которого звериный инстинкт выживания любого человека бился в истерике, предупреждая об опасности.

К обеду Контора была в осаде. Вокруг выстроились машины журналистов. Телефон Валентина разрывался от сообщений и звонков. Сотрудникам запретили выходить на крыльцо, но разрешили курить в кабинетах. Еду заказали на всех и едва отбили курьера у газетных писак. Следом за прессой приехали представители власти. Об этом Гвид узнал, когда в его кабинет настойчиво постучали, и голос босса из-за двери потребовал отчёта.

Потянувшись до хруста мужчина тщательно закрыл книги, убрал тетрадь, в которой делал пометки, и растолкал напарника.

– А?! – Встрепенулся маг, услышав стук в дверь и грозный, но неразборчивый голос Валентина.

– Поднимайся, работать пора, – бросил Гвид и пошёл открывать, – шеф, день добрый! О, да у нас компания! Извините, стульев на всех не хватит.

– Господа на минуту к нам заскочили, – ответил начальник, закатив глаза пока стоял спиной к "господам", – хотят узнать, что случилось с певцом.

В комнату вошли трое людей в штатском, но стало ощутимо тесно. От них как будто веяло тяжестью и жёсткостью. Сашке показалось, что в кабинет внесли старую советскую стенку из трёх секций, которая одним своим видом вызывала мерзкие ассоциации с гробом. Он встряхнулся и вжался в угол стола.

– Тогда господа действительно не задержатся, – опер натурально оскалился, глядя в непроницаемые лица, – его убили демоны. Двое или трое.

– А подробности? – Сказал один из вошедших.

– Вам с глубокими анализом? – Гвид растянул оскал до такой степени, что показались дёсны. – Или обойдёмся выводами профессионала?

– В общих чертах.

– Хорошо, – опер пролистал файлы с фотографиями и открыл первую с осмотра, – дыру такого размера проделать в человеке возможно пушечным ядром. Или взрывчаткой. Но тогда бы разнесло к чертям собачьим позвоночник. А он как раз цел. Его ели и возможно заживо. Сердце, печень, почки. Оставили лёгкие, но я догадываюсь почему. Жду результаты экспертизы. А ещё ему откусили хер и трахнули в жопу но совсем не инородным предметом, – он долистал до нужной фотографии, – а демоническим членом. Парня распотрошили, как жертву ритуала. И я даю гарантию, что это был не человек. Так что ваши полномочия тут не работают. Квалификация не та.

– Почему вы думаете, что это сделал не человек или не группа людей? – Спросил кто-то из троицы.

– Гвид, результаты исследований, – пискнул из-за двери Халф, стараясь исчезнуть как можно быстрее.

Оперативк подхватил объемную папку и кивнул парню, позволяя скрыться. Мужчина разложил документы на столе, а четверо, включая Валентина, нависли над ним.

– Как я и думал. Легкие полны редко встречающейся, но однозначно аномальной жидкости, излучающей нехерсвенное количество пунктов по общей шкале, – он развернулся и уставился на деревянную троицу, – наш парень захлебнулся аналогом человеческой спермы. Копию материалов я не имею права вам пересылать, так что сами можете взглянуть сейчас. На углу есть классная кофейня, кстати, через пять минут там закончится акция на кофе дня по скидке. Но вы успеваете.

Троица просмотрела отчёты. Они кивнули Валентину и вышли.

– Сколько раз, – устало вздохнул босс, – я просил тебя не злить федеральную службу безопасности?

Гвид задумался, загибая пальцы. Когда обе руки были сжаты в кулаки он растопырил пятерни и улыбнулся снова.

– Раз десять по столько.

– Именно, – закатил глаза Валентин, – работайте, а я пойду сглажу углы.

Он вышел. Сашка внимательно смотрел на напарника, пытаясь уловить его настроение. Но лицо Гвида было как всегда спокойным с вечной лёгкой улыбкой, которая в любой момент могла превратиться в оскал. Мужчина вытащил тетрадь и звонко шмякнул обложкой об стол.

– Посмотри, что думаешь?

Маг передвинулся поближе, перевернул обложку и вчитался в написанное. С минуту он хмурился, а потом поднял глаза.

– Это нужно обкурить.

– Верно, – кивнул оперативник и достал пачку сигарет, – и кофе выпить. Так что ты бежишь за кофе, а я начинаю курить.

Чертыхнувшись, Сашка взял две кружки и вышел. На общей кухне толпилась вся команда Конторы кроме сменных выездных команд. Валентин всё время торчал в телефоне, без конца отправляя сообщения. Катя, похожая на бумажную куклу больше, чем обычно, зябко ёжилась и грела руки об чашу с зелёным чаем. Костя с Айратом тихо беседовали в углу. Когда Сашка вошёл, они хмуро на него покосились и усиленно зашушукались. Бригада зачистки, приезжавшая в крематорий, выглядела словно у них назом похоронили любимых бабушек. Халф пытался разбавить атмосферу, предлагая народу овсяное печенье с кокосовой стружкой. Магу было его жаль, парень носился на побегушках и постоянно получал ни за что, как мелкая, суетливая собачка, которая пытается всем понравиться, но вечно попадает под ноги.

– Халф, пойди Валерику свои печенья отдай! – рыкнул Кот.

Парень подскочил и послушно пошел в коридор. Сашка перехватил его на входе и взял несколько печенек.

– Спасибо, Халф. То, что нужно сейчас, – парнишка просиял и пошёл к дневному вахтеру Валере.

Маг прошёл до кулера, налил кипятка в две кружки, стараясь не смотреть по сторонам, всыпал растворимый кофе.

– Саш, – раздался за плечом непривычно тревожный голос Кати, – что Гвид нашёл? Можешь хоть что-то рассказать?

– Нет, – мужчина покачал головой, всыпая в чёрный кофе напарника четыре ложки сахара, а себе доливая молока, – пока только догадки. Думаешь он мне что-то рассказывает? Держи карман шире!

– Конечно, он же блядский гений! – Вспыхнул Костя, со стуком опустив свою кружку в мойку. – Пуаро и Джеймс Бонд в одном флаконе!

– Хочешь на его место? – Внезапно вклинился босс, тихо вошедший в комнату, и навис над низеньким оперативником. – Запросто. Буду тебя бросать на амбразуру, а не Гвида. И требовать таких же результатов. Ты вот подумал, что этого педика во все дыры отымели демоны? Чего скривился? Это твоя работа – думать. Пока лучше Гвида у нас никто не думает.

Все притихли и начали расходиться. Катя вздохнула, закусила губу и стояла, словно ждала чего-то. Когда последний человек покинул комнату женщина обошла Саню, взглянула своими бледными глазами в лицо и сильно сжала пустую чашку в руках.

– Присмотри за ним, – её губы дрогнули, искривившись, – пожалуйста.

Она почти бросила чашку в раковину и стремительно вышла. Вздохнув, маг сунул обе остывшие кружки в микроволновку, разогрел и вернулся в кабинет.

– Я думал ты в портал какой-нибудь провалился, – проворчал Гвид, отбирая свой кофе у напарника.

– Ты меня специально туда отправил, да? Чтобы не тебя сожрали, а меня? – Устало проговорил Сашка, присаживаясь на стул. – Кстати, Катя к тебе вроде как неравнодушна.

– Знаю, – безразлично отозвался опер, – а ты привыкай к тому, что в нашем коллективе каждый хочет перегрызть другому глотку.

– Почему? – Маг выудил из пачки сигарету и закурил.

– Потому, что лучших поощряют, наверное, – с сомнением проговорил Гвид, – но мне кажется, что у людей недолеченные детские комплексы в заднице играют.

– Что-то я не заметил у тебя дома золотого унитаза, – хмыкнул напарник, снова глядя в тетрадь.

– Я его пропил, – серьёзно сказал мужчина, – ну и что ты молчишь?

– Думаю. Мы же не можем знать, в какой последовательности должны быть прочитаны символы, так? – Сашка пыхнул сигаретой и потёр глаз, в который попал едкий дым.

– Мы даже не можем точно сказать, что эти символы значат…

– Можем.

– Хочешь сказать, что понимаешь? – сощурился оперативник, искоса глядя на напарника.

– Смотря в какой последовательности располагать их. Клинопись не предполагает творческого подхода и сложных речевых оборотов, – пробормотал под нос маг, всматриваясь в чёрточки, чётко вырисовывающиеся на синюшной коже покойника, – но от этого не легче. Сейчас попробую выстроить их в нужном порядке.

Гвид наблюдал, как маг внимательно смотрит на символы и тасует их в разной последовательности, записывая то так, то эдак на бумаге. Он дождался, пока ручка замрёт в руках напарника и подсел чуть ближе.

– И ты знаешь, как это читать, верно? Как звучит?

– А ты нет? – Отвлёкся Сашка и вдруг замер, глядя в ставшее серьёзным лицо оперативка. – Погоди, ты действительно не можешь прочитать?

– Я не учил мёртвые языки. А настолько мёртвые не учил никто потому, что они просто утрачены. Аморейский не так давно проанализировали и хоть что-то смогли в нём понять. – Мужчина ткнул в набор чёрточек. – Читай.

– Э-э-э, кхм… "Хатат за грех человека".

– И "хатат" – это… – Гвид наклонил голову к плечу, всматриваясь в напарника.

– Это жертва за большой грех, – Сашка сглотнул и попытался отодвинуться. – Почему ты на меня так смотришь?

– Никто не знает аморейского, не просидев несколько лет на кафедре истории и языковедения. Либо ты сейчас мне голову дуришь и как-то сам причастен к этому бедламу, либо есть вариант, которого я боюсь даже больше. Что случилось той ночью в резервации?! – Рявкнул старший товарищ, сгребая помощника за рубашку.

– Я всё сказал!!!

– Нет, Алехандро, – щёлкнул механизм выкидного ножа, в руке Гвида блеснуло лезвие длиной с палец, – ты точно не всё сказал. И если ты сейчас не расскажешь мне всё. Всё, понял? То я начну снимать с тебя шкуру по лоскуту. Прямо в этом кабинете.

– Ты с ума сошёл?! – Едва смог проговорить маг.

Руки Сашки от ужаса покрылись липким потом, спина взмокла. Гвид выглядел, как воплощение холодной жестокой расчётливости, только потемневшие глаза выдавали бушующие эмоции. Он улыбался одним уголком губ и неотрывно глядел в лицо товарищу.

– Нет, дорогой, я просто наблюдательный. Стоило тебе прийти в Контору и привязаться ко мне, как на нас сваливается дело беспрецедентное. Дело, которое поставит на уши не только город, но даже всю страну. Демоны, которые жестоко расправились с медийной личностью под носом у Конторы! Нас отымели. – Оперативник перевёл взгляд на рубашку напарника и ковырнул ножом пуговицу, которая тут же отлетела и укатилась куда-то под стол. – И тут ты… Правильный забитый мальчик. Никого не обидел, когда получил дар. Сам пришёл в резервацию. Отучился, – с каждой фразой пуговицы покидали рубашку, обсыпаясь на пол с дробным перестуком, – пришёл в областную Контору. Дослужился до перевода и вдруг…

Нож сверкнул в свете ламп, оставляя алую полосу на груди под ключицей. Александр вскрикнул, вжимаясь в стену просто от страха. Лезвие было таким острым, что боль почти не ощущалась сразу. Он хотел сложить пальцы, чтобы активировать защитный триггер, но руки были словно деревянные. Оперативник навис над магом, глядя в упор и занёс руку в обманчиво-медленном месте. Он видел, как закатываются у напарника глаза, как кончики пальцев начинают светиться ярче любой лампы. Этот счет обжигал сетчатку. Отбросив нож Гвид залепил Сашке оплеуху. Тот словно очнулся.

– Как ты там говорил? – Опер упал на стул и нахмурился. – Мы в дерьме, да? Так вот, мы в нём по самые уши.

– Что… вообще произошло? – Слабым голосом отозвался товарищ, всё ещё пытаясь слиться со стеной.

– Ты, дружочек, одержимый, – Гвид взял сигарету, отошёл к окну и от души затянулся, – а вот чем или кем – я пока не знаю.

– Это невозможно, – маг помотал головой, – меня проверяли на влияние.

– Значит есть то, что не могут пока уловить приборы, – припечатал оперативник, – и тем более люди. Шанс ошибки есть всегда. Что последнее ты помнишь?

– Я хотел защититься… От тебя.

– Дальше?

– Провал, – покачал головой Сашка.

Гвид только кивнул и продолжил молча курить в окно. Александр взял сигарету и тоже закурил, хотя от дыма кружилась голова и тошнило. Он допил плескавшийся на дне кружки кофе.

– Ты отстранишь меня? – Устало спросил маг.

– Нет, Алехандро, на тебя в этой истории много завязано, – мужчина взъерошил короткие волосы и повернулся к товарищу, – но чтобы о каждом эпизоде провалов, о странных снах, голосах, видениях ты сообщал мне. Днём, ночью, в любом состоянии, понял? Иначе я действительно тебя прирежу, чтобы долго не разбираться.

– Хорошенький выбор, – мрачно отозвался Саня.

– Скажи спасибо, что хоть такой есть, – Гвид затушил сигарету и подхватил контейнеры с книгами, – топай к Валентину и требуй отдельное жильё. Прямо сейчас. Скажи, что это моё условие работы с тобой над этим делом. Забирай ключи и Вали отсыпайся. Потом вещи перевезёшь с мужиками. А я пойду книги сдам и по базе пройдусь. Сдаётся мне, что началось это не прямо сейчас.

– А когда? – вскинулся маг.

Но оперативник уже вышел. Тихо ругнувшись Сашка пошёл в кабинет к боссу. Он скорее чувствовал, чем видел пристальные взгляды, упиравшиеся в спину. В кабинет он почти запрыгнул, захлопнув за собой дверь.

– А, Александр! Садись, – в кабинете Валентина слегка пахло алкоголем. – Гвид что-то передать хотел?

– Да. Он сказал, что будет со мной работать только если мне сейчас дадут ключи от квартиры, – еле выговорил маг, глядя под ноги, – я не жалуюсь.

– А ты на съёмной до сих пор, да? – Шеф вздохнул, поднимая глаза от стола, на котором были разбросаны письма. Сашка кивнул. – Непорядок. Ладно, сейчас. Екатерина, что у нас по свободным помещениям для сотрудников? – спросил он в коммуникатор.

– Минуту, – тут же отозвалась девушка, защёлкали клавиши, – есть на Воронкова и на Пролетарской, в квартале от нас свободные.

– Спасибо, резервируй на Пролетарской на Осокина. – откликнулся Валентин и отключил связь. – Пойдёшь к Кате за ключами сейчас?

– Да, нужно выспаться, если там, конечно, есть на чём.

– Есть, – кивнул Адольфович, выбрасывая несколько писем в корзину, – даже чайник есть. Аванс-то нужен?

– Не помешало бы… – Саня снова принялся разглядывать пол.

Босс поднялся, отпер один из сейфов, достал журнал, пачку денег, отсчитал нужное количество купюр и положил на журнал.

– Открывай, ставь число, фамилию, сумму и расписывайся. – Начальник следил за новым сотрудником, а потом словно очнулся. – Ну хоть что-то же он тебе рассказал!

– Немного, – вздохнул маг, сгребая деньги, – он считает, что труп не первый. Что были ещё жертвы. А ещё нам кажется, что это большой ритуал. Удалось кое-что расшифровать. Часть послания на теле. Там говорится о грехах человека.

– Ладно, иди. И пуговицы к рубашке пришей.

Сашка выскочил из кабинета начальника, метнулся к Кате, которая молча отдала ключи и адрес, и вышел из Конторы. Больше всего на свете ему хотелось спать, но он боялся, что закрыв глаза снова увидит перед собой холодное лицо Гвида и блеск ножа.

След веры

Гвид стоял на первой ступени лестницы на второй этаж и из-за угла видел, как напарник пошёл в сторону кабинета шефа. Опер свистнул сидящему в коридоре Халфу, который согнувшись над ноутбуком просматривал архивы старых дел. Парень почти подбежал.

– Халф, мне нужна твоя помощь, – Гвид знал, что стажёр был его фанатом и готов был пузом упасть на мину, позволив кумиру промаршировать по собственному хребту, – проследи за моим напарником. Куда зайдёт, с кем поговорит, как вести себя будет. Можешь даже потом в гости к нему напроситься. Скажешь, что я по поручению тебя отправил, а ты его увидел и решил зайти. Мне нужно знать, что он делает. Но, больше всего я хочу видеть, как он спит. Понял?

– Я что-нибудь придумаю! – кивнул Халф и оглянулся в коридор. – Он вышел!

Гвид криво усмехнулся, глядя, как парень торопится выйти из Конторы следом за напарником. Перехватив контейнеры с книгами мужчина пошёл отдавать драгоценный груз Варваре. В обиталище наги он вошёл без стука, но на пороге остановился. Минут через пять из зелёного полога выползла хозяйка помещения.

– Надеюсь, я забираю не труху в коробочках, – она взвесила на руке контейнеры и внимательно их осмотрела, – быстро управился.

– Сам не ожидал, – оперативник вынул из кармана пробирку с тёмной вязкой дрянью, внутри которой пульсировала серым светом единственная точка, размером с рисовое зерно, – обещал же подарок. Или тебе конфет?

– Где взял? – Голос наги просел до свистящего шёпота, чешуйки на лице проступили ярче, а между губ выскользнул длинный раздвоенный язык, который как будто пробовал воздух.

– Мы недавно демона уложили. Я не поленился собрать. Знаю же, что ты без этого очень тоскуешь, Вар. А кормят тебя по расписанию. Угодил?

– Спрашивает он ещё, – нага подползла совсем близко и потянула руку к пробирке.

– Ой, могу уронить! – Гвид взмахнул рукой, держа стекляшку двумя пальцами. Варвара зашипела, напружинилась, как змея перед броском. – Осторожно. Кто ж еще тебе принесёт искры демона? Скажи, что такое "хатат"?

– Это жертвоприношение за большой грех, – зло сверкнув глазами на опера произнесла нага, – ритуал, который должен задобрить бога и показать, как душа раскаялась.

– Чтобы что?

– Чтобы её простили и приняли в Царствие! – Библиотекарь сначала смерила Гвида удивлённым взглядом, а потом приложила руку к лицу, вздохнув. – Да, тебе же эти концепции непонятны. Хотя ты с подобным завязан. Смотри, у каждой сущности любого бога есть свой концепт состояния высшего блаженства. Сами боги суть ярмарочные зазывалы. Им выгодно привлечь к себе как можно больше верующих. Ведь это больше жертв, больше веры, больше влияния. Больше силы, понимаешь?

– Это я понять могу. Вера в принципе даже излучение имеет на спектрографе, – кивнул мужчина, сжимая пробирку в кулаке.

– Изначально материальный мир от мира или плана любого бога отделён. Люди называют это Завесой, Гранью, Порогом, но чаще Смертью. Когда биологические процессы прекращаются и разрывается связь с телом высвобождается мощный импульс энергии. Это даже по физиологии заметно. После какого-то этапа тело начинает необратимо распадаться. – Варвара отползла к толстенной коряге и пригласила Гвида присесть рядом, мужчина не стал отказываться. – Потом, в процессе гниения тело и оставшиеся в нём эманации, которые не должны пройти Грань, распадается. А изначальный импульс, ожививший когда-то клетку, уходит в источник.

– А боги стремятся присвоить этот импульс себе?

– Да! Вера отпечатывается на этом изначальном, как метка, татуировка, шрам. Помеченная таким образом искра, душа, называй как знаешь, не возвращается к источнику, а уходит к тому, кто душу завоевал.

– Так, погоди, а разница? – Гвид почесал за ухом и с тоской вспомнил о сигаретах. С ними легче думалось.

– Огромная! Источник не имеет пристрастий. Он просто работает, как трансформатор, преобразовывая энергию вселенной в импульсы для заселения в тел. Если упростить. – Нага сжала пальцами виски, собираясь с мыслями. – А боги… Они используют эту энергию на свои нужды. Всякие явления, чудеса. Создание сущностей.

– Типа демонов? – Оперативнику показалось, что он уловил важную мысль, но она пока не оформилась.

– Демоны – это отбраковка. Ты же помнишь, что все мифы про зловредных существ начинаются с фразы, что…

– Когда-то они были слугами бога или богов.

– Верно! Либо были людьми, но под влиянием "тёмного бога" – она показала пальцами кавычки, – стали нечистью. Нет никаких тёмных богов. Пантеон всегда заодно.

– Так значит любой бог не гарантия благости.

– Угу, даже больше того, любой бог – экспериментатор. Он не знает, что у него получится. Но вернёмся к райским кущам, – Вар поползла по проходу между лиан и пригласила с собой Гвида, – у каждого бога или богов есть своё подпространство. Обиталище, где он может быть безгранично властным. Карать, миловать, перфомансы с бессмертным вепрем устраивать. И вот там он собирает все отмеченные души, чтобы за счёт их энергии делать то, что он хочет, например, на явный мир влиять.

Свет резко сменился. Вместо полумрака джунглей в помещении царствовал чистый золотой оттенок имитирующий живое сияние огня. Воздух из влажного стал приятно-суховатым, немного как будто пыльным. Гвид оглянулся, отмечая воздушную завесу над дверью и несколько приборов климат-контроля. Впереди простиралось хранилище книг, уходящее лабиринтом в недра этажа. Нага не пошла дальше, а устроилась в огромной мягкой лежанке, похожей на собачью, но размером с крокодила. Мужчине достался старинный стул с гнутыми ножками.

– Почему же тогда души стремятся в этот "рай" режимный? – Спросил он,усаживаясь на стул верхом.

– Потому, что после смерти осознают, что им не видать источника. И выбор небольшой. Либо ты отчаливаешь к пригревшему тебя божеству, либо получаешь по вере своей.

– Значит для каждого верующего есть и свой ад? – Прищурился мужчина.

– Конечно! Это ещё одна божественная лаборатория. Вернее всё та же. Ведь вера творит чудеса, помнишь? – Вар потянулась за древним зеленым тубусом и принялась его медленно развинчивать. – Рай и ад – одно и тоже. Только вера решает, куда попадёт искра. А она в любом случае попадёт к владельцу пространства. И там он будет волен ковать из этой энергии что угодно. Но эти искры-души будут продолжать верить. Они как будто заражаются идеей, как болезнью. Даже после того, как их тела истлели они жаждут прощения и возвращения в рай. Потому, что верят в него. Потому, что кроме него уже ничего не остаётся.

Она достала из тубуса ветхий пергамент и расстелила прямо на полу. По желтой от времени грубой бумаге бежали, переплетаясь, выцветшие чернила, изображающие схему подпространства богов, переплетающегося с человеческим миром.

– Хуже всего тем, кто попадает без обнуления в истоке обратно в явный мир. Их тела не могут быть рождены, у них нет стабильного вместилища. То, что даёт им божество, можно запихнуть в какой-нибудь труп и пробовать им управлять. У сущностей постарше есть возможность накапливать искры умирающих и создавать себе оболочки, которые сложно разрушить, но и контролировать непросто. А ещё они всё помнят.

– В смысле прошлую жизнь? – Нахмурился Гвид, поднимая глаза от схемы.

– Нет. Помнят всё. Ощущение источника, положение вещей в мире, жизнь от звезды до атома, боли, страдания, счастье, любовь. Всё, что есть в мире и за его пределами. И не могут этого почувствовать. Единственный выход – заслужить настолько высокий уровень доверия божества, чтобы стать его частью и перестать вращаться в постоянном колесе, – нага ткнула во внутренний круг, который объединял мир бога и явный, как звено цепи, – потому, что бог становится чем-то вроде суррогата источника. Ему тоже нужно поддерживать себя. И время от времени он вбирает внутрь своего существа тех, кто накопил больше энергии.

– Почему-то мне от этого мерзко.

– О, эмоции! – Улыбнулась Варвара.

– Скорее факт. Так, слушай, а демоны могли проникнуться идеей вернуться к папочке?

– Запросто. Они же были людьми. И хорошо помнят заветы того, кто клеймил их душу. Чтобы собрать как можно больше энергии они будут делать всё по плану, составленному их богом. – Нага вернулась на лежанку, пристально глядя на мужчину. – Только вот им вряд ли позволят.

– Почему?

– Не зря же у каждого бога есть свои воины. – Криво улыбнулась женщина-змея. – Будешь ча-йен?

– Давай лучше масалу. Кажется, мне нужно много энергии, а души жрать ещё не научился, – скривился Гвид.

Нага отползла за полку и зашуршала пакетиками. Мужчина не видел, но мог представить в подробностях, как она орудует маленькой ложкой с длинной ручкой, отмеряя на весах чёрный чай. Но сейчас мысли плясали безумный хоровод вокруг другой вырисовывающейся картины. Запахло крепким чаем так, что во рту появилось вяжущее ощущение. Гвид выпрямился и вздохнул. Варвара выползла из-за перегородки с медным подносом, на котором стояли две высокие чашки из прозрачного стекла. От одной из них остро пахло пряностями, от другой больше молоком.

– Пей пока не остыла. – Посоветовала женщина и взялась за свою чашку. – Воины! Условно "ангелы" или ещё какие сущности, которые верой и правдой служат своему богу. Это те существа, которые максимально приблизились к слиянию. И свои позиции они так просто не сдадут.

– То есть мы ждём воинство небесное? – Чуть не поперхнулся масалой Гвид.

– И сына бога с его антагонистом, – кивнула Вар, отпивая горячий напиток, – но хуже всего то, что никто не должен победить.

– Так…

– Напитавшийся в ходе войны энергией бог может просто поглотить наш явный мир. И тогда отсюда никому не видать истока. А свои чемоданы в другую вселенную я не успею собрать, – хмыкнула нага, грея чешуйчатые пальцы о горячие бока чашки.

– Но он же не заставит всех поверить…

– Ты думаешь, если люди увидят схлестнувшиеся армии "тьмы" и "света" под аккомпанемент бьющихся в припадках левитирующих пророков они не поверят? Гвид, мы давно на волоске. Я предполагаю, что всё это, – она сделала жест рукой в сторону стены, за которой находилась улица, – просто подготовка к захвату. Мы уже на волосок от абсолютной веры.

– Блядство… – Мужчина едва не выронил кружку, но вовремя сомкнул пальцы. – Вот теперь была эмоция. Запиши в календарь: "Гвид был в ахуе полнейшем целых"…

– Семь секунд.

– Угу. И мы почти двадцать лет старательно приближаем апокалипсис, получается? – Вар только кивнула. – Горючий случай!

Они допивали чай в тишине. Гвид пялился на карту, словно пытался отпечатать её в мозгу. Нага ему не мешала и не торопила. Чашки опустели, звякнули, столкнувшись боками на подносе.

– Мне нужно срочно покурить и выебать с полсотни полицейских, – оперативник встал. Варвара залилась смехом, прикрывая рот. Она хохотала, откинувшись на лежанке и едва не колотила хвостом по полу.

– Ты… – Задыхаясь от смеха проговорила женщина. – Ох, я это тоже запишу, можно?

– Валяй! Ну и мысли у тебя, пошлячка!

– Я просто люблю всё принимать на веру, – хихикнула она и вдруг посерьёзнела, – береги себя.

– Да куда уж там. Выводи меня из своих дебрей! – Хмыкнул Гвид, выходя за воздушную завесу.

На пороге он протянул женщине-змее склянку, но как только её пальцы сомкнулись на желанном подарке, мужчина перехватил нагу за запястье.

– Последний вопрос, Вар. Откуда ты всё это знаешь?

– Я же наг, Гвид. Мы тоже служители богов. Но у каждого есть шанс сбежать, пусть и один на миллиард.

Она вытащила руку из разжавшихся пальцев и скрылась среди зарослей. Гвид вышел и сразу же закурил. Дымя сигаретой он пролетел через коридор, вываливаясь на крыльцо. Прессу разогнали или отозвали. О столпотворении напоминала только земля, изрытая автомобильными шинами.

Горечь тлеющего табака смешивалась на языке с вязкой сладостью пряного чая. Гвид прикрыл глаза, смакуя момент тихого звона в голове и странного привкуса во рту. Как будто ничего не существовало, кроме этого. Воздух наливался духотой, замирал ветер. Мужчина открыл глаза и посмотрел туда, где многоэтажки заслоняли прямоугольными силуэтами небо. Серые тучи ползли, поглощая пыльную, размытую синеву. Скоро город умоется.

В голове как будто перещёлкнулся тумблер и мысли сорвались вскачь. Гвид перехватил сигарету левой рукой, а правой пролистал длинный список контактов в своём телефоне. Он выбрал один из них и нажал кнопку вызова.

– Привет, Сорокин, это Гвид. Пока ты варежку не открыл с вопросами слушай меня и записывай. Да, записывай прямо. Мне нужны все проскакивавшие дела, где фигурировала насильственная смерть с заражением. И самоубийства с заражением. Всё, что вы передали нам минимальными отчётами и отправили сразу в морг на кремацию за последние лет пять. Не, копии дел не пересылай, только фотографии трупов. Если что-то найду – запрошу у вас материал целиком. Не скули, Сорокин, сделаешь и мы в расчёте. Да, полностью. Хорошо, на мою почту.

Он завершил вызов и набрал следующего человека. Обзвон продолжался около двух часов. Оперативник припоминал старые договорённости, вытаскивал похороненные общие делишки неприятного свойства, шантажировал и даже угрожал. С кем-то просто договаривался по-хорошему. Уже ближе к вечеру он наконец убрал телефон в карман и выкинул очередную сигарету в пепельницу.

– Тебе нужно отдохнуть, – прозвучал от двери голос Валентина.

– Наверное, – пожал плечами Гвид, оборачиваясь, – а тебе не пить на рабочем месте.

– Наверное. – Усмехнулся босс, оттолкнувшись плечом от косяка. – Решил всех на уши поставить?

– Да, решил. Иначе никак.

– Что, мир рухнет? – Хмыкнул Адольфович, садясь на скамейку для курильщиков.

– Не хотелось бы. Но всё возможно. – Тихо проговорил Гвид, глядя, как тучи накрывают тёмным полотном небо. – Вы куда Алехандро запулили?

– На Пролетарку. Там район тихий, вычищенный. Только ты у нас в самом гнезде живёшь. Что, на работе этого дерьма не хватает?

– Я там среди своих. Бывай, Валентин, я домой, отосплюсь. Если будет ещё один выебанный труп…

– Подниму тебя даже из мёртвых, – невесело улыбнулся босс, – кто ж ещё на такую хрень поедет?

Гвид кивнул и спустился с крыльца. Где-то далеко заворчал гром длинным басовитым раскатом. Воздух будто сгустился, стал пряным и горячим, как недавно выпитая у Варвары масала. Природа замерла, выдерживая паузу перед бурей.

Мужчина двигался по переулкам быстро, срезая путь через дворики. Он иногда замирал на углу домов или на перекрёстке, словно впадая в задумчивость, а потом продолжал путь. Уже недалеко от подъезда он снова остановился.

Зашумели деревья. Протяжно, с надрывом скрипнул жестяной лист на старом балконе, просясь в полёт. Ветер подхватил пыль с дороги, завертел в маленьком смерче, собирая песчинки, мелкий мусор в крутящийся столб. Гвид неотрывно следил за пляской вихря по асфальту. Казалось он набирает силу, стремясь стать настоящим торнадо. Из мелькания песка и пыли навстречу оперативнику шагнула фигура. Попятам за ней тянулся мусорный смерч. Мужчина сунул руку в карман, нашаривая выкидной нож. Фигура оформилась, немного вытянулась, превращаясь в женщину в плаще, состоящую, казалось из пыли и мелких частиц всего, что валялось под ногами. Её волосы рассыпались на пряди, а пряди распадались на песчинки и пылинки, закручиваемые ветром. На смазанном зыбком лице темнели провалы там, где должны были быть глаза.

– Здравствуй… Время приходит.

– И уходит, – спокойно сказал Гвид, сделал шаг навстречу, вытаскивая нож.

Щелкнул пружинный механизм, выбрасывая лезвие. Сталь очертила крсивую дугу на уровне шеи видения. Резкий порыв ветра подхватил песчаную фигуру и развеял, унося за собой по улице. Где-то матом выругался мужик, которому залепило пригоршней песка в лицо. Опер убрал оружие и зашёл в подъезд. Тихая контролируемая злость вместе с пульсом неслась по венам.

– Притащился, блядь, будильник херов, театрал бездарный, – ворчал он, поднимаясь по лестнице, – нет бы сказал что-то важное. Ага, разогнался. Нужно речь пафосную толкнуть.

Он отпер дверь, внимательно оглядел лестничную клетку, только после этого вошёл и тщательно заперся. Раздевшись в прихожей мужчина зашёл в ванную, потом заглянул в холодильник.

– Яишки значит, – сам себе кивнул Гвид, вытаскивая яйца и помидор.

Пока руки занимались готовкой, голова перебирала варианты развития событий. Вар сказала, что искры, пришедшие обратно, помнят всё. Если исходить из этой теории, то можно понять почему демоны так быстро адаптируются в мире, словно знают, как тут всё устроено. За окном глухо ворчал гром, но облака никак не могли разродиться принесённым ливнем. Вдалеке сверкало.

Вопрос приспособления иномирцев Гвиду не давал покоя много лет. Потому, что по теории учёных эти ребята являлись иной формой жизни, которая каким-то образом перемещается в пространстве возможно на огромные расстояния. Но тогда они должны были вести себя, как хищники, попавшие из привычной среды в чуждую. Как если бы льва за секунду переместили бы из саванны в центр Москвы. Хищник бы ошалел, метался бы и возможно беспорядочно нападал на движущиеся объекты. Или постарался бы забиться в щель.

Гости вели себя иначе. Они как будто с самого начала знали правила игры. Можно было бы списать всё на заимствование памяти у оболочек, которые они использовали. Но не все были вселенцами в чужие тела. А из тех, кто занимал оболочки не все вытесняли живых жильцов, кто-то использовал трупы, а у трупов с памятью всё плохо – мозг разрушен. В телах таких людей большая часть черепа была заполнена инородной жижей, которую называли "темной плазмой". Умники из НИИ считали, что эта хрень служит сущностям и заменителем крови, и проводником нервных импульсов. Гвиду же казалось, что это сама ткань, из которой состоят твари. И с биологией она имеет мало общего.

Поедая яичницу с помидорами мужчина прикидывал, насколько история, поведанная нагой, может быть правдива. Мотивов врать у Вар вроде не было. Если только она не замешана в происходящем. Но какая выгода?

Ветер бросил в окно третьего этажа горсть песка. Он гнул единственную тонкую берёзу, пытаясь, кажется, выдрать её с корнем. Буря за окном набирала обороты. Даже в квартире было душно. Воздух словно наэлектризованный.

– Блин, а принимают ли боги перебежчиков? Вот этого не спросил, балбес! – Посетовал Гвид, доедая яичницу и отправляясь мыть посуду.

Сидя на полу рядом с кроватью мужчина всё ещё не мог отделаться от мысли, что происходящее цепляет его куда сильнее, чем обычная работа. Именно тогда, когда именно ему в напарники сунули этого припадочного случилось громкое убийство. Демонстративное, жестокое, с посланием. В традициях лучших детективов. Но он был уверен, что ритуал начался задолго до перфоманса с певцом. Чутьё не обманывало.

Гром ударил так громко и низко, что завопили сигнализации пары припаркованных машин. Как будто груду шифера столкнули к рыши разом. Толстая, как змея, алая молния медленно проползла через небо, растекаясь на тонкие язычки. Казалось, она достала до самой земли. Первая крупная капля, разогнавшаяся до скорости пули, ударила в стекло. На город обрушился ливень.

Гвид спал сидя на полу рядом с кроватью.

В пустоте

Сашка шёл по улице, погружённый в свои мысли. От слов Гвида было мерзко и страшно. Одержимость. Он только один раз в учебке видел одержимого. Зрелище не для слабонервных.

К группе ещё "зелёных" магов преподаватель вкатил прозрачный контейнер, похожий на гроб, который поставили вертикально. В нём стояло то, что когда-то было пенсионером Виталием Степановичем. Мужчина схлопотал инсульт, но так как был истово верующим не обратился за помощью медиков, а пригласил на дом батюшку. Они несколько дней молились за здравие и случилось чудо – отекзавшая нога стала двигаться. Правда чудеса на этом не закончились.

– Мы думаем, что через повреждённую нервную систему в организм пенсионера прокрался паразит, – вещал преподаватель, стоя в метре от капсулы, – он захватил сначала поражённые участки мозга, потом присоединился к нервным окончаниям и полностью подавил личность хозяина. Сюда его привезли под специальной седацией и в безопасном кейсе, чтобы вы могли хорошенько рассмотреть внешние изменения в конечной стадии.

Студентам позволялось подходить потрое на расстояние не больше метра, чтобы полюбоваться на последствия. Сашка был в последней тройке. Ему даже с дальнего ряда было до дрожи мерзко рассматривать существо, вяло шевелящееся в капсуле. Но вблизи это оказалось почти невыносимо.

Из человеческих черт у мужчины осталась только часть лица и спины. Кожа была характерного серого цвета с вкраплениями чёрных звёздочек, похожих на маленькие кровоизлияния от лопнувших сосудов. Единственный уцелевший глаз был мутным, почти белым, но иногда он принимался лихорадочно вращаться, словно искал кого-то. Из пористого носа всё время сочилась тёмная слизь. Капая вниз она как будто впитывалась в конечности.

От шеи всё тело превратилось в переплетение щупалец, каких-то наростов, чёрных блестящих шишек, похожих на чумные бубоны. Ноги заменили склизкие отростки. Когда существо ими вяло шевелило было видно, что внешняя сторона их гладкая, как туго натянутый латекс, а внутренняя похожа на лист росянки – усеяна мелкими волосками и острыми загнутыми шипами, каждый из которых сочился заражённой жидкостью. Вместо рук – три костных выроста, похожих на птичьи лапы с внушительными когтями.

Чтобы немного взбодрить гостя преподаватель подошёл совсем близко и постучал по стеклу на уровне лица существа. Оно отреагировало заторможенно. Сначала подняло голову, потом пошевелилось внутри своей тюрьмы. После вяло ударилось тушей о стенку, раскрыв рот. Этот рот ещё долго вспоминался Сашке вечерами перед сном. Овальная щель в черноту усеянная зубами и три тонких языка, покрытых шипами, которые ползали по стеклу, пытаясь поймать добычу. Скоро существо снова замерло, отклеившись от саркофага.

– Оно же… живое, – всхлипнула тогда одна из сокурсниц пытаясь отойти как можно дальше.

– Да, живое, голодное и агрессивное, – подтвердил преподаватель, кивая, – спасти уже невозможно. Человек, как таковой, уже мёртв, а паразит крайне ценен для изучения. Потому оно не утилизировано, а помещено сюда. А теперь вы мне расскажите о заражении. От первичных признаков и мер предосторожности до основных этапов мутации.

Это была одна из тех лекций, которую забыть невозможно.

Занятый воспоминаниями Сашка не заметил, как отшагал квартал. Сверившись с адресом на бумажке он оглядел ряды домов и двинулся к крайнему, но вспомнил, что когда проснётся, то наверняка захочет есть. Вздохнув, маг повернул к небольшому продуктовому, который работал двадцать четыре часа, как гласила вывеска. Осмотрев ассортимент мужчина остановил свой выбор на половине батона колбасы, булке хлеба, упаковке кофе, молоке и пачке пельменей. Подумав, Сашка докупил сигареты и коробок спичек.

На пороге магазина, выходя маг нос к носу столкнулся с Халфом. Парень что-то сосредоточенно писал, тыкая по кнопкам телефона.

– О, привет! – Поздоровался коллега приобретая обычный виноватый вид. – Не знал, что ты здесь.

– Да вот, – Сашка встряхнул пакетом, в котором зашуршали пельмени и булькнуло молоко, – квартиру обживать иду. А тебя каким ветром в такую духоту выкинуло из Конторы?

– Гвид заслал, – Халф вздохнул, оглядываясь по сторонам, – вроде как с поручением сюда.

– Странно, мне Валентин сказал, что район чистый.

– Угу, – парень шмыгнул носом и ковырнул асфальт кроссовком, – может, я просто его достал своей любопытной физиономией.

– Кофе будешь? Или чай? – Магу было почему-то отчаянно жалко этого смешного долговязого и лохматого парня, которого в Конторе ни во что не ставят.

– Ну, ты устал, наверное…

– Ну раз я устал – ты несёшь пакет, – рассмеялся оперативник и едва успел отдёрнуть ношу от стремительно метнувшихся к ней рук, – да шутка! Ты что носильщик мне что ли? Успокойся, я не сломаюсь. Пойдём, найдём мою берлогу.

Вместе парни обошли дом, рассматривая списки номеров квартир в подъездах. Небо потихоньку серело, заволакиваясь набрякшими тучами. Спёртый воздух душил, заливаясь влажным киселём в лёгкие. По закону подлости нужная квартира оказалась на дальнем краю дома.

Пока ребята тащились к подъезду, тучи совсем скрыли небо. Поток воздуха словно очнулся, собрался с силами и поднял с дороги облако пыли. Посвежело. Деревья зашумели на разогнавшемся ветру. Сашка зажал кнопки на замке входной двери, и они с Халфом зашли внутрь. Этаж был третьим, не нужно было высоко карабкаться. Сесть в старый лифт Сашка не решился. Очень не любил он замкнутых пространств.

Ключ в замке повернулся легко. Дверь открылась. На улице грохнул гром так сильно, словно кто-то палкой врезал по железному листу. Парни почти запрыгнули в квартиру. Остро чувствовалось, что здесь давно никто не жил. Такая гулкая тишина бывает только там, где нет человека. Пол покрывал тонкий слой пыли.

– Не разувайся, Халф, – бросил Сашка, прочертив кроссовком в пыли линию, – тут уборка нужна. Пошли на кухню.

Парень послушно кивнул и двинулся следом за магом. Маленькая кухня, в которой помещались столик, мойка, плита и холодильник даже чудом не могла бы принять в себя больше двух человек. Смахнув пыль с табуретки маг предложил её Халфу, а сам принялся перетряхивать шкафы, подключил холодильник, сполоснул железный чайник и поставил его на газовую плиту, наполнив из-под крана. Пригодились спички.

– Тебя как на самом деле зовут? – Спросил Сашка, протягивая парню найденную кружку.

– Вася, – пробормотал Халф, высыпая через верх себе кофе.

– А откуда приклеилась кличка? – Маг подставил вторую кружку под горлышко кофейной банки.

– Я уже и не помню, – дёрнул плечом парень, – кто-то пошутил, что я только половина оперативника. Так и приклеилось.

– Жестоко, – поморщился мужчина слушая, как шумит чайник закипая.

– Не знаю, меня это особо не трогает, – Халф откинул с лица пряди длинных волос и внимательно уставился на Сашку горящими карими глазами, – наверное я слишком люблю Контору.

– Нельзя любить работу больше себя, – покачал головой маг, подхватывая засаленным полотенцем ручку чайника, – можно помереть.

– А ты не любишь? – Глаза парня изучали оперативника, как будто он видел его впервые.

– А за что её любить? – Пожал плечами Сашка, наливая молоко в две кружки. – Такая же система, как любая другая. Не хуже и не лучше, чем другие структуры. Давай без романтики, Вась, мы просто делаем свою работу. Стараемся делать хорошо, качественно, а на деле как получается. Как те же врачи, полиция, военные.

– Но только врачи и военные не с такими тварями сталкиваются, – гость отхлебнул из кружки и удивлённо вскинул брови, когда Александр достал пачку сигарет.

– Не согласен, – маг боролся с целлофановой обёрткой, от усердия сцепив зубы, – многие болезни – те ещё твари. Да и люди не лучше бывают. Мы все сталкиваемся с демонами. Просто ты, я, Гвид, Кот – в буквальном смысле.

– Не знаю. Я себя в Конторе чувствую особенным. Даже когда просто печенюшки по кабинетам таскаю, – он отобрал пачку у коллеги и ловко вскрыл, – как будто делаю нечто важнее, чем просто вдохи и выдохи.

– Потому ты и не оперативник, – вздохнул Сашка, вытаскивая сигарету, – оперативник не может так думать. Вон, посмотри на Гвида, только без розовых очков. Он же тот ещё фрукт. Одну половину людей он бы соломкой покрошил, на вторую ему плевать. Он делает свою работу не потому, что хочет чувствовать себя особенным, а потому, что умеет её делать лучше других. Потому Валентин его и терпит.

– Говоришь, как будто знаешь его дольше, чем я, – с завистью протянул Халф и тоже вытащил сигарету.

– Просто мы с ним очень тесно взаимодействуем. А Гвид – не тот, кто скрывает своё отношение. Ему плевать, что о нём подумают, потому и притворяться смысла не видит, – маг подкурил от спички и протянул огонёк коллеге, – поэтому и работает на полную.

– Я бы хотел быть, как он, – улыбнулся длинноволосый парень.

– А я – нет, – покачал головой Сашка, – он, конечно, профи, но рядом с ним в дрожь бросает. Как будто нет лучшего инструмента, чтобы бороться со всяким злом, чем меч, выкованный из этого зла…

Халф напрягся. Мужчина напротив как будто спал не закрывая глаз. Он смотрел в окно на бушующую грозу. Алые низкие молнии, ползущие многоголовыми змеями по небу, подсвечивали его лицо тревожным красноватым светом. Из-за этого голубые глаза отливали фиолетовым, но потом начали наполняться ровным золотистым светом. Кончики пальцев тоже слегка засветились. Парень замер с сигаретой у рта. Было от чего-то страшно. Куда страшнее, чем тогда, когда Валентин Адольфович притащил его на неупокоенное кладбище на краю города.

Грохнул гром. Сашка встрепенулся.

– Чёрт, кажется сплю уже с открытыми глазами. Как Гвид в таком темпе живёт?! – Он сделал ещё пару затяжек и потушил сигарету в раковине.

– Наверное, он привык, – Халф постарался не выдать волнения, охватившего его, – я бы точно откинулся. Ладно, пойду я. Тебе поспать нужно.

– Погоди, Вась, вопрос есть. Сможешь спросить у наших, могут они с переездом мне помочь? Я, кажется, на работе ночевать буду, – невесело усмехнулся маг, убирая кружки.

– Хорошо, не вопрос. Кот в позу встанет, но я выездных спрошу. Они ребята хорошие, – парень пошёл к выходу, – помогут точно. До встречи.

Они пожали руки. Халф скрылся в подъезде. Саня нашёл раскладной диван в дальней комнате, в шкафу обнаружил постельное в запаянных пакетах и подушку. Выдохнув, он застелил спальное место, разделся, скинул обувь прямо рядом с диваном и рухнул в объятия сна.

В чёрной пустоте сновидения не было ничего. Только его ровное дыхание и хаос мыслей, которые носились в голове. Тело словно парило в невесомости. Ощущение покоя и безопасности были такими приятными, что Сашка невольно улыбнулся.

– Здесь есть свет, но ты его не видишь, – раздался недалеко хриплый голос Гвида.

Маг не удивился, как будто так и было нужно, только повернулся, чтобы лучше видеть собеседника. Опер лежал в пустоте, словно на диване развалился и, конечно, курил. Он ткнул сигаретой в сторону напарника и покачал головой.

– Ты пытаешься увидеть то, что увидеть невозможно. Любовь, надежду, силу, правду. Это же идиомы, нет у них физической величины. И они в принципе относительны. Как и свет. Мы видим только спектр, отражающийся от объектов и говорим, что видим свет. Да нихера мы не видим, Алехандро. Сейчас вокруг нас свет, а ты видишь только темноту.

– А кто видит всё? – Вдруг спросил маг.

– Они, – Гвид указал куда-то вдаль, за спину напарнику.

Мужчина обернулся. Там тьма была не однородная, какая-то плотная. Она шевелилась. Чуть позже до Сашки дошло, что это не тьма, это существа, с которыми им приходится бороться. Демоны, пришельцы, охотники. Память лихорадило, маг не мог вспомнить ни одного защитного жеста или формулы. Зато пальцы нащупали рукоять меча. Она была настолько горячей, что обожгла ладонь.

Вскрикнув, он проснулся.

Правая рука горела, как будто мужчина только что вытащил её из кипятка. Но кожа была холодной, ладонь липкой от пота. Горели как будто кости, превращаясь в раскалённые спицы. Сашка встал и пошатываясь добрёл до ванной. Он залез под душ, отрегулировал воду на едва теплую и стоял почти не шевелясь. Потихоньку жар отступал, оставляя противное покалывание. Только после этого маг понял, что основательно продрог.

Сашка закрыл воду и понял, что полотенца в пределах досягаемости не наблюдается. Поёжившись он прошлёпал босыми ногами по пыльному полу до кровати, стянул простыню и замотался в неё. После этого можно было и не думать о сне. Мужчина поставил чайник на плиту, зажёг газ и погрузился в задумчивость.

Гвид сказал писать обо всём странном. Он объяснил зачем. Но пересказывать сон, который сейчас казался бредом, не очень-то хотелось. Возможно он приснился именно из-за того, что что-то с рукой случилось. Маг вертел мысль так и эдак, пытаясь придумать отговорку для самого себя лишь бы не писать напарнику.

Серое из-за туч солнце посылало размытый свет, пытаясь разогнать ночную тьму. Но получилось только окрасить город в пепельные тона, смешав тени с блёклым светом. Нехотя просыпались жители домов, зажигались тёплым светом окна. Машины, как сонные мухи, ползли по полупустым дорогам.

Сашка снял с огня закипевший чайник, налил кипяток в кружку. В шкафчике над плитой нашлась пачка пакетированного чая. Мужчина бросил пакетик в кипяток и принялся задумчиво изучать чайные разводы. Потихоньку мысли переключились с ночного кошмара на рабочие события. Маг пытался воскресить в памяти всё, что могло быть связано со словом "хатат", но кроме значения ничего не смог вспомнить.

– Зачем демонам искуплять грехи человека? – Пробормотал он вслух, отхлебнув чая.

Сладкий горячий напиток упал в желудок и растревожил чувство голода. Маг поморщился, запахнулся в простыню и принялся перебирать шкафчики в поисках кастрюли или хотя бы сковороды. Обнаружив посуду он налил в неё воды и поставил на огонь. Нашлась и соль. В кипяток полетели пельмени. Сашка решил позавтракать и после этого сразу же написать Гвиду.

Телефон завибрировал в соседней комнате, когда Сашка принялся мыть посуду. Бросив тарелку в раковину он нашёл гаджет и нажал на кнопку приёма звонка.

– Да?

– Проснулся, шило жопы моей? – Раздался в трубке бодрый до невозможности голос Гвида. – У меня работа для тебя есть.

– И тебе привет, – вздохнул маг, – я сам хотел позвонить. Что за работа?

– Фоточки будем смотреть. Много. Одевайся и чеши ко мне. Дорогу помнишь?

– Попробую не заблудиться, – маг подтащил вещи и, придерживая телефон ухом, принялся одеваться.

– И кофе мне возьми! Чёрный. Жду.

Сашка бросил замолчавший телефон на кровать и закончил одеваться. На часах было едва ли шесть утра, мужчина сомневался, что в такое время хоть где-то можно найти кофе. Взяв немного денег из выделенного аванса он вышел за дверь.

Тихий подъезд поглощал звуки, превращая любого идущего по лестнице в призрака. Саня даже осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, почему нет эха. Ни ковров, ни растений даже странно. Только когда маг вышел мир стал звучать привычнее, громче. Решив спросить об этом у напарника мужчина поспешил к знакомой кафешке.

Сашка удивился, увидев, что двери открыты, а вывеска пытается слабым светом пробить серый кисель разгорающегося дня. От вчерашней духоты не осталось следа, воздух стал прохладным и мокрым, как в начале осени. Маг поспешил зайти в кафе, окунаясь в сонное тепло.

– Вы что тут круглосуточно пашете? – Удивился мужчина, глядя на позёвывающего баристу.

– Угу, – кивнул тот, принимая заказ на два кофе, – ваши тут постоянно крутятся днём и ночью.

– Наши?

– Ну, сумасшедшие ваши. Постоянно лица кирпичом или глаза на выкате, как будто чёрта по три раза в день видят, – парень сосредоточенно ковырялся в крышках, пытаясь найти подходящие к стаканчикам.

– А мы и видим, – прозвучал от дверей голос Гвида, – он у нас начальник.

Парень хмыкнул и кивком поздоровался. Саня обернулся. Напарник в пару шагов пересёк небольшое пространство от дверей до стойки и забрал протянутый стаканчик с кофе.

– Плати, Алехандро, и двигаем. А то ждать тебя так задолбался, что аж встречать вышел.

Рассчитавшись за кофе мужчины вышли. В воздухе висела водяная пыль, как будто кто-то брызгал на землю из пульверизатора. Капли влаги мгновенно впитывались в одежду и увлажняли кожу. Вместе с прохладным ветром сочетание было мерзкое.

– Идём, напарничек. – Гвид двинулся по дороге, вытаскивая сигарету. – Как первая ночь на новом месте? Приснилась суженая?

Маг поперхнулся кофе и закашлялся. Сон снова вспыл яркими образами перед глазами. Мужчина долго не мог откашляться, а напарник внимательно изучал его реакцию.

– Иди в пень! – От души рявкнул он.

– Значит снилось что-то не очень приятное, – заключил опер, затягиваясь, – расскажешь?

– Глупости всякие мерещились, – отмахнулся Сашка, глядя в сторону, – что за фотографии-то? Опять трупы?

– А сам как думаешь?

– Значит трупы. – Маг вздохнул и глотнул кофе. – А что не так с домом, в котором меня поселили?

– В каком смысле? – Насторожился Гвид, внимательно глядя на напарника.

– В том, что в подъезде даже эха нет! Пустой подъезд должен быть гулким. А там как будто ватой всё обмотано!

– А! Побочный эффект очистки. Там недавно весь дом перешерстили, прошлись зачисткой, заклинаний навешали. Вот и фонит.

– Мелочи, которым нас никто не учил, – проворчал Саня, выбрасывая стаканчик и сворачивая в трущобы, – ведь наверное любая высокая концентрация искажающего воздействия имеет похожий эффект?

– Вот именно, – кивнул оперативник, – надо тебя на рейды по культистам всяким отправить. Там быстро научишься подмечать мелочи. Вообще ты должен всегда звонить дежурному, если заметишь что-то подобное. И даже нос не совать в эту срань. Или хотя бы позвонить мне. Понял?

– Понял.

Солнце вскарабкалось на крыши и теперь мутно светило из-за серых туч. Влажность испарилась, оставив мокрыми волосы и воротники. Пахло сырой пылью, табачным дымом и ржавыми мокрыми качелями. Сашка поморщился. Теперь запах железа ассоциировался исключительно с кровью. Он подозревал, что так будет всегда.

– Ты что-то выяснил, пока я отдыхал? – Прервал маг молчание.

– Что-то выяснил, – эхом отозвался Гвид, оглядываясь.

– А…

– Алехандро, захлопни любопытный клюв, – оперативник выдул струю дыма в лицо напарнику, – и просто шевели батонами. Придём, сядем, я тебе всё расскажу.

– Конспирация твоя… Как будто нас столб может подслушать!

– И столб тоже, – фыркнул мужчина, подталкивая спутника между пятиэтажками, – и вообще в этом городе много кто может услышать. Лучше говорить там, где я чувствую себя в безопасности.

На пороге квартиры Гвид снова оглянулся, внимательно осмотрел подъезд и только потом открыл дверь.

Жертвы

Тишина квартиры и порядок отрезвили Сашку. Мысли перестали метаться и как будто выстроились внутри головы в ряды и шеренги. Привычно разувшись он аккуратно составил кроссовки в углу коридора у порога и прошёл в комнату. Гвид занырнул в кухню и принёс в одной руке большую эмалированную тарелку, в которой болтался арахис, а во второй две бутылки пива. Всё это добро он выставил на стол.

– Вот прям так, с утра? – Брови мага поползли вверх.

Напарник только загадочно улыбнулся и вытащил несколько картонных коробок, которые, судя по рисункам и запаху, ещё недавно были на складе в магазине. Открыв одну из них он вытянул конверт, лежащий поверх других и бросил на стол.

– Это одна тысяча девятьсот девяносто девятый год. Начни с него, а я возьму миллениум. Поехали!

Он открыл зубами бутылку пива, сделал глоток и принялся потрошить соседнюю коробку. Сашка молча протянул свою бутылку напарнику. Тот снял крышку и с неё. Сделав глоток горчащего тёмного пива маг открыл конверт и достал пачку фотографий. Напиток подпрыгнул в сжавщемся желудке и попросился обратно. Мужчина засыпал в рот горсть солёного арахиса и принялся усиленно жевать. Со стуком на стол упала пачка сигарет. Сашка вытянул одну и прикурил от зажигалки, которую нащупал вслепую на столе.

На фотографии были останки девушки. Тело было разорвано, части разбросаны по площади около пяти квадратных метров. Первая карточка с оторванной головой смотрела прямо на зрителя пустыми провалами глаз. Синяя кожа в брызгах крови. Открытый рот в предсмертном оскале полный вязкой чёрной жижи.

Маг перебрал все фотографии в конверте, складывая их так, чтобы получить более или менее целую картину. Сигаретный дым обжёг лёгкие, высушил горло. Мужчина сделал глоток пива, рассматривая получившийся кошмарный пазл. Руки и ноги жертвы были оттащены на расстояние около метра от центра. Голова наверху. Посередине обглоданный спереди скелет, но мышцы спины целы. Внутренних органов нигде не было видно.

Проклиная старые снимки Саня пытался понять, что именно он видит на траве: пятна крови или чёрную слизь. Но определить было невозможно. Он нашёл снимки крупным планом, осматрел каждый стараясь не упустить мельчайших деталей.

– Если случай наш – клади на стол, – распорядился Гвид, стряхивая пепел в банку, – если нет – вон свободная коробка, скидывай туда.

– Это материалы из старых дел? – Маг убрал фотографии в конверт и отложил в центр стола.

– Угу. То, что менты на тормозах спустили и провели, как несчастные случаи или как-нибудь ещё. Все трупы уже уничтожили или захоронили, – напарник скинул конверт в коробку и взял следующий, – так что фотки пока всё, что у нас есть. Потом выбью протоколы.

– Твою мать…

– Не то слово, Алехандро, – улыбнулся Гвид хрустя орешками.

Конверт за конвертом, коробка за коробкой они перебирали изображения мертвецов. В какой-то момент маг почувствовал, что больше не может. Возле его ног стояла четвёртая пустая бутылка из-под пива, но опьянение не хотело приходить, только в глазах рябило и давило на виски. Он досмотрел очередной конверт и скинул его в коробку, а потом откинулся на кресле, закрыв глаза. Внутри головы тут же загрохотал хор голосов. Они шептали, кричали, молили о чём-то, но он не мог разобрать, о чём именно.

– Что, пожрём? – Голос напарника как будто разогнал наваждение, голоса умолкли.

– Я не знаю, – Саня помотал головой, которая тут же отозвалась пульсирующей болью, – плохо мне что-то.

– Значит точно пожрём, – Гвид решительно встал, – неси тару свою.

Маг наклонился и почувствовал, как навстречу качнулся пол. От неожиданности он выставил вперёд руки и замер. Опер рассмеялся и за шкирку привёл гостя в вертикальное положение.

– Слаб ты, друг мой ситный. Давай, поднимайся, не будь тряпкой!

Сашка сжал зубы, встал на ноги, ловя хрупкое равновесие. Досадно было то, что голова оставалась ясной а тело, как разболтавшаяся марионетка, шаталась и едва стояло. Масла в огонь подливал Гвид, стоящий расслабленно и прямо, как будто не пиво пил, а лимонад. Маг упрямо наклонился, собрал бутылки и двинулся в кухню.

– Молодец! В нашем деле иначе нельзя, Алехандро, – похвалил мужчина, пропуская приятеля, – малейшая потеря контроля и всё, ты труп. Чуть расслабился и всё летит в пизду. Так что учись всегда себя контролировать. Даже если ты пьян в говно.

Бутылки загремели друг о друга, рухнув в ведро. Мужчины стояли у окна, глядя на серый день.

– Ты любишь нашу работу? – Вдруг спросил Сашка.

– Я похож на дебила? – Удивился оперативник, косясь на товарища.

– И не ощущаешь никакой особой миссии в том, что мы делаем?

– Алехандро, ты, кажется, перебрал работы с утра, – хмыкнул Гвид, отворачиваясь от окна, – ну какая к чертям свинячьим миссия?

– Я почти так Васе и сказал, – вздох маг и, увидев непонимающее лицо напарника, пояснил, – Халфу.

– А-а-а! Ну, мальчикам-романтикам можно мечтать о супергеройщине и избранности. Возраст прощает, – усмехнулся оперативник, и пошёл в комнату.

– Ты тоже был таким? – Поплёлся Сашка следом, перебирая свои воспоминания.

– Нет, конечно. И ты не был. Мы, Алехандро, дети излома. Нас лишили иллюзий и сразу ткнули лицом в реальность. А ты же знаешь какая она – реальность, – мужчина ткнул пальцем в сторону коробок с фотографиями, – захочешь выжить в её царстве – переставай мечтать. Тем более мечтать об избанности и высоком предназначении. Либо ты зерно в её жерновах и она тебе перемелет в муку, либо камушек и тогда тебя выбросят нахрен.

– Из тебя бы получился прекрасный проповедник, – хмыкнул Сашка, падая в кресло, головная боль потихоньку отпускала.

– Но мне это не нужно, – криво ухмыльнулся Гвид и снова исчез на кухне.

Вернулся он с двумя тарелками макарон по-флотски и приборами, потом принёс две кружки кофе и молоко с сахаром.

– Ты всё время спрашиваешь меня о родителях, а сам о своих не говоришь, – прожевав сказал маг и посмотрел на напарника, – почему?

– Потому, что нечего.

– То есть ты без родителей рос? Но кто-то же тебя воспитывал, – не унимался товарищ, – не из воздуха же ты появился сразу такой.

– Если ты ждёшь печальную повесть сиротки о тяжёлом детстве, – Гвид отодвинул тарелку и принялся за кофе, – то её не будет. Первое, что я помню – это бомжей и подвал. Мне тогда было лет пять или шесть. И я уже умел добывать себе еду и деньги. Сами бомжи всё время шутили, что я инопланетянин. Мол, рассказывал каждый раз новую историю о том, почему я у них появился. Историй я не помню. Так и жил. Потом переехал из подвала на окраинах в элитное жильё в центре.

Глаза Сашки округлились. Он огляделся по сторонам, словно пытался сквозь стены квартиры разглядеть элитное жильё. Напарник хмыкнул, прищурившись.

– Ты даже и представить себе не можешь, Алехандро, какие в центре шикарные подземки. Старые тоннели города. Глубже метро. Замурованные ответвления коммуникаций, заброшенные хранилища, – Гвид сверкнул глазами-зеркалами, на долю секунды на лице отразился хищный азартный оскал и растворился, будто не было, – там было очень много тайн. Чужих старых тайн. И очень много самостоятельных теней. Зато мало света. Ну и прелесть в виде крыс, блох, клопов, тараканов и плесени. Но не везде. Я излазил весь город не поднимаясь на поверхность. Там можно идти несколько дней и попасть из Долгопрудного в Щербинку. А можно пройти пару часов и оказаться в Балашихе, спустившись где-нибудь в Химках.

Маг молчал, заворожённо глядя на товарища. О подземных коммуникациях города он слышал много и, чаще всего, рассказы заканчивались фразой: "поэтому не стоит туда лезть". После того, как мир накрыло, только отчаянные работяги, которые не могли себе позволить долгих пересадок и стояния в пробках, на свой страх и риск ездили в метро. Под землёй стало опаснее, чем когда-либо. Про подземные ходы, которые были старше метро, кураторы вообще не рассказывали, а все вопросы прерывали веским: "вам туда не надо".

– Я знаю, о чём вам говорили, – кивнул мужчина, глянув на гостя, – не врали. Но хреново, что вас туда не водили. Познавательная получилась бы экскурсия и очень полезная.

– Для тех, кто выживет? – Скептически поднял одну бровь маг.

– В том числе. – Гвид сделал несколько глотков кофе и подтянул к себе конверты. – Кстати, ты заметил, сколько случаев в метро или около? Переверни фото, там написано место и время.

– Так, подожди, – Сашка доставал фотографии, рассматривал, читал, – больше половины либо рядом, либо в самом метро. Интересно, ты же знаешь выходы из этих подземных катакомб, так? Остальные не рядом ли с ними?

Теперь Гвид вытаскивал фотографии и пересматривал их. Он подтащил остальные коробки и стал быстро перебирать конверты. Оперативник откладывал некоторые даже не изучая изображения, а остальные убирал по коробкам.

– Сейчас я пересмотрю всё, что было рядом с подземкой. А ты посмотри, не упустил ли я чего-то. Все выходы я помнить не могу физически. И знаю точно не все. Может мы прокатимся по нескольким адресам. Но если твоя теория верна, то нам вниз.

Они снова засели за просмотр. Саню совсем не обрадовало то, что его гипотеза была возможно верна. Лезть под землю, где может быть очень тесно, совершенно не хотелось. Выпив ещё по бутылке пива погружённые в работу мужчины не заметили, как тихо опустился вечер. Последний конверт упал на стол, остальные лежали в коробках. Гвид притащил большую бумажную карту Москвы и области, а его напарник принялся точками отмечать те адреса, что мог найти. Зажужжал телефон.

– Выкладывай, – ответил оперативник, прижав плечом трубку к уху пока показывал товарищу очередную точку на карте, – два? Когда? Ты на месте сейчас?

Он отобрал у Сашки ручку и поставил жирную точку недалеко от метро.

– Хоть жопой своей заслоняй всё это блядство, но чтобы там никого не было! И труп оставьте на месте! Вообще руками не трогайте там ничего, а лучше обнесите лентой и отойдите подальше. Да, официально. Сейчас подъеду. Потом зачистку вызовем. Давай.

– Далеко? – Сашка разогнулся и смотрел на напарника внимательно.

– Три остановки автобусом или можем доехать на метро пару станций, – Гвид улыбался, как чеширский кот, – на метро быстрее.

– Поехали, – сухо бросил маг, выходя в прихожую.

– Сначала до Конторы зайдём. Нужно Катеньку потрясти на артефакты. Всё равно по пути. От Конторы до метро три минуты ходу.

Они вышли на площадку. Гвид тщательно запер дверь и осмотрелся, потом кивнул напарнику. Вместе они спустились и зашагали к Конторе.

– Ты так и не сказал, что выяснил, – напомнил Сашка, сворачивая вслед за товарищем.

– Уже на работе расскажу.

Вдруг мужчина замер, глядя в закат. Тучи уходили куда-то на север, гонимые ветром. Небо окрасилось в оранжевый и малиновый, как будто кто-то уронил на мокрую бумагу акварель. На фоне полыхающего горизонта дома казались чёрными, как будто из картона, только там и тут вспыхивали яркими отблесками окна, поймавшие заходящее солнце.

– Знаешь, Алехандро, у меня крайне хреновое предчувствие. Ты давно видел такой красивый закат?

– Ну… – Мужчина замялся, пытаясь вспомнить хоть какой-то запомнившийся закат.

– Я давно. Посмотри, как полыхает. Как будто на землю летит та самая звезда Полынь и скоро нам всем пизда. – Опер закурил, глядя на небо, как будто никуда не спешил. – Как же хочется ошибиться.

– Гвид, кажется ты тоже перебрал работы, – хмыкнул маг и сделал шаг по улице, – идём.

Катю парни поймали в коридоре Конторы. Она как раз выходила из кабинета Валентина. Увидев Гвида она слегка улыбнулась.

– Добрый вечер, свет очей моих! – Оперативник отвесил шутовской поклон. – Будь так любезна, дай двум труженикам снарягу для спуска под землю.

От улыбки на лице женщины не осталось следа. Где-то в кухне упала чашка и, судя по ругани, пострадала. В дверной проём высунулась голова Кота.

– Вы на ночь глядя туда полезете? – Она сжала в бледных пальцах ключи.

– Труп ждать не будет, Катерина, – пожал плечами оперативник, – а менты тем более. Сейчас замотают нашего клиента и в крематорий увезут. Надо торопиться.

Она кивнула и, развернувшись, пошла к складу.

– А ты пока узнай, кто сегодня на выезде и зачистке и скажи, чтобы через час ехали по адресу, который я скину, – он подтолкнул мага в сторону кухни и пошёл за Катей.

Пищеприемник встретил Сашку гробовой тишиной. Мужчины, сидевшие за столом, делали вид, что их нет и почти не шевелились.

– Ребята, кто сегодня на выезде дежурит? – Негромко спросил Саня. Помедлив секунду пятеро подняли руки. – Через час напишите Гвиду, он скажет куда с зачисткой ехать.

– Так вы чего, реально под землю собрались? – Спросил один из них.

– Да, но труп на поверхности.

По комнате прокатился выдох.

– Опять у тебя суицидальные фантазии!

Катя дёрнула ручку склада на себя с такой силой, что едва устояла на ногах. Гвид успел придержать её за плечи. Под пальцами он почувствовал нервную дрожь худого тела.

– Моя работа – это одна большая суицидальная фантазия. Просто непрекращающийся кошмар агонизирующего мозга, – спокойно ответил оперативник, проходя в заставленное полками и стеллажами помещение, – иногда мне кажется, что я просто бесконечно долго галлюцинирую на пороге смерти. И всё это – мой посмертный сон.

– Бред несёшь, – фыркнула женщина, громко стуча каблуками по бетонному полу.

– Значит не изменяю себе, – Гвид развёл руками и улыбнулся, – должно же в мире быть хоть что-то постоянное.

– Набор двадцать пять и восемь к работе готовы, – она сверила бирки с журналом, а потом замерла прямая, как струна, – нет, восьмой не бери. Возьми семнадцатый.

– А что так? – поинтересовался мужчина, набрасывая на спину лямки рюкзака.

– В восьмом был Костик, когда вы под землю полезли…

– Помню, – кивнул Гвид и подошёл к рюкзаку с биркой "#8", придирчиво осмотрел, проверил, полез внутрь, подёргал за лямки, – но я не суеверный.

– А если опять?!

– Не в этот раз точно, – он подмигнул и сгрёб рюкзак, – и патроны выдай, пожалуйста. Пригодятся.

Катя сжала губы в тонкую белую линию. Она секунду прожигала Гвида гневным взглядом, а потом развернулась, пройдя вдоль стеллажей. Зазвенели ключи, щёлкнул замок. Женщина поставила две обоймы на металлический сейф и рывком сунула под нос спутнику журнал и ручку. Он расписался, сгрёб всё добро, рассовывая по карманам, и вышел. За дверью Гвид нос к носу столкнулся с Сашкой.

– На, – сунул он магу в руки рюкзак, – влезай. Пошли до кабинета, перетрещим.

Как только Сашка переступил порог, Гвид закрыл дверь и повернул ключ. Он поставил на стол свой рюкзак и кивнул напарнику на его ношу. Сдвинув два комплекта вместе оперативник подтолкнул товарища к креслу, а сам начал выкладывать из сумок содержимое.

– Это, – он показал на два громоздких фонарика, – механический фонарь. В ручке пружина и привод. Пока ты его качаешь, как эспандер, он светит. Никаких других источников питания. Попробуй.

Маг взялся за рукоять фонарика и несколько раз сжал тугую пружину. Лампочка зажглась.

– Отлично. Мой тоже в порядке.

– Но я же могу…

– Под землёй ты нифига не можешь, – отрезал Гвид, – вернее, можешь, но последствия будут фатальные. Все местные твари слетятся на излучение магии, как мухи на говно. Понял?

– Угу, – Сашка кивнул, откладывая фонарик.

– Это спектрометр. С ним ты знаком. И нюхач, – оперативник вытащил из боковых карманов рюкзаков по два прибора. Один напоминал инфракрасный градусник-пистолет, второй был похож на узкую насадку от пылесоса с проделанной рукоятью и небольшим экраном, – первый показывает аномальное излучение, а второй реагирует на феромоны наших гостей. В нашем присутствии они незначительно фонят из-за остаточных следов. Как ни очищайся – один хрен липнет.

Гвид включил по очереди все приборы и показал стартовые значения. В руках Сашки спектрометр волновался чуть сильнее, а вот нюхач больше реагировал на напарника. Дальше на столе появились гранаты.

– Смотри внимательно. Это – светошумовая граната "Факел", – указал он на серый цилиндр с несколькими красными кругами на боках, – радиус действия небольшой, но достаточный, чтобы отвлечь противников и дезориентировать. Бросать умеешь?

– Да, нас в учебке гоняли, – маг сглотнул, ощущая неприятную сухость.

– Отлично. Вот эти, – Гвид аккуратно поправил две синих гранаты в два раза меньше "Факела" – уже наша поделка. Они распыляют газ очистки. Чтобы был эффект нужно бросать под ноги тварям, запомни.

Оперативник вынул брезентовые сумки, размером с книгу из недр рюкзаков и разгрузки.

– Тут наши обережные жилетки и волшебные кармашки, – он бросил амуницию Сашке, которого охнул от неожиданно большого веса, – надевай, рассовывай по карманам всё добро. В рюкзак только пробы и анализы.

Маг открыл клапан-липучку на сумке и вытащил настоящую мелкую кольчугу. Она была легче, чем та, что давали подержать в музее, но тоже ощутима в руках. Полотно закрывало руки чуть ниже локтя, грудь, живот и поясницу. Изнутри кольчуга была подшита мягким материалом.

– Гвид, тут есть какая-нибудь одежда? Рубашку ты мне убил, а домой я ещё не заскакивал.

– Ага, в шкафу у стены барахло, – оперативник возился с чем-то в рюкзаке и только кивнул на небольшой шкаф.

Там оказались обычные серые футболки. Штук двадцать, не меньше. На нижней полке лежали спортивные штаны, а в углу ютились пять пар тапочек стопкой. Взяв одну Сашка стянул безнадёжно испорченную рубашку и надел футболку. Ткань неприятно проехалась по свежему порезу. Он успел о нём забыть, но сейчас память ловко выудила жестокие холодные глаза напарника, замахивающегося ножом.

– Есть! Блядство, кто запихнул так контейнер!? – Рявкнул Гвид, выдёргивая мага из воспоминаний. – Смотри сюда. Это – наши хранилища хреноты. В этих ящиках есть пробирки, перчатки, коробочки под любой иномирный кал. Всё от проб воздуха до образцов тканей только сюда.

– Понял, – Саня набросил кольчугу и удивился, как вес равномерно распределяется по телу, становясь неощутимым, – сейчас соберёмся и поедем?

– Но перед поездкой надо будет заскочить пожрать, – кивнул оперативник, застёгивая разгрузку поверх футболки, – кстати, в переднем кармане бутылка воды и сухпай. На всякий случай.

– А броник? – Маг нахмурился глядя, как Гвид пакует кольчугу в рюкзак.

– Я уже большой, пап.

Они экипировались и забросили сумки на спину. Сашка чувствовал себя неуютно с гранатами на поясе. Зато Гвид как будто стал самим собой. От него пёрло буйным охотничьим азартом, глаза блестели и по лицу блуждала лёгкая улыбка. Особенно, когда он привести на пояс кобуру с пистолетом и положил в карман нож.

На крыльце Конторы курили выездные. Сашка видел в их глазах какую-то обречённость. Один из мужиков украдкой перекрестил их, маг готов был поклясться на чём угодно, что видел это.

– Отставить похоронные ебальники! – Не оборачиваясь крикнул оперативник. – Вам ещё жмуриков везти в крематорий. Тогда можете хоть ускорбеться. Двигай, Алехандро, пока всю пиццу не раскупили.

Под

Гвид завернул в сторону метро сразу же как только вышли из Конторы. Когда гостеприимно распахнутые двери метрополитена уже появились в пределах видимости он свернул в проулок между домами и, пройдя под балконами, стал спускаться в открытую дверь подвала. Сашка вопросов не задавал потому, что ощущал аромат выпечки. За коротким коридорчиком открылся тесный, но уютный зал без столиков. Только стеклянная витрина, за которой лежали аппетитные куски пиццы, кассовый аппарат и небольшое пространство для покупателей. За кассой стояла улыбчивая белокурая девушка в кепке и фартуке. Сашка удивился тому, как спокойно и уверенно она держалась.

– Эви, привет! Заряди нас едой на час где-то, – Гвид положил на стойку купюру.

– Сейчас! – Блондинка убрала бумажку и отсчитала сдачу, но оперативник покачал головой. – Арт, двойную пепперони твоему любимому посетителю!

Из-за ширмы выглянул огромный мужик с длинным кухонным ножом. Сашка сразу понял, почему девушка чувствовала себя так спокойно. Такой здоровяк мог одним ударом отослать в тяжёлый нокаут, если не контузить. Арт широко оскалился щербатой улыбкой Гвиду и скрылся. Застучал нож.

– Алехандро, это Эвелина, ангел, открывший лучшую пиццерию в нашей округе!

– Ой, Гвид, перехвалишь! – Девушка прищурилась и погрозила пальцем.

– Саша, – маг кивнул и улыбнулся, – пахнет у вас потрясающе! А почему вывеску не повесите?

– А зачем? Нам левые люди не нужны, – Эвелина взяла полотенце и вышла из-за стойки, осматривая витрины, – сюда ходят только хорошо знакомые психи, делают хорошую выручку. Ещё и приплачивают за то, чтобы мы не светились. Так что не бедствуем.

– Вот как. Элитная пицца?

– Да. Клуб для избранных, – серьёзно подтвердила она, стирая пятно со стекла, – только для тех, кто любит настоящее качество. Если бы у меня попросили положить в пиццу майонез – я бы убила этого человека.

Она выпрямилась и посмотрела холодными зелёными глазами в лицо Сашке. Мага передёрнуло, он позвоночником почувствовал: убьёт, действительно убьёт. Ещё и в фарш перекрутит. Но блондинка уже улыбнулась и забежала за стойку.

– Хорошо, что мои посетители не такие. Гвид, ты про день рождения Валентина не забыл?

– А я должен помнить? – Удивился напарник.

– Он же твой шеф! – Эвелина перелистала записную книжку и кивнула себе. – Через месяц. Зайдёшь за тирамису и пастой на всех.

– Кто я такой, чтобы спорить с тобой, ангел? – Гвид поднял руки в примирительном жесте.

Сашка с удивлением смотрел на это, но предпочёл промолчать. Ширма отодвинулась. Арт вынес большое деревянное блюдо с умопомрачительно пахнущей пиццей. Девушка переложила её аккуратно в коробку и упаковала.

– Ешьте, пока не размокла, не обижайте моего повара. Удачи, парни!

– И тебе, – Гвид сунул коробку в руки Сашке и развернулся к выходу, но в дверях оглянулся, – а что там на зелёной ветке?

– На переходах лучше не тормозить. Первый и последний вагон не стоит жизни. И если поезд стоит в тоннеле – закрывай глаза.

– Спасибо, Эвелина.

Он вышел, подталкивая напарника. На улице мужчина распахнул крышку коробки и вытащил кусок пиццы.

– Ах, собака, горячая, как ад! – Явно наслаждаясь прошипел опер и откусил кусок. – Ешь давай!

– Так она же горячая!

– Блин, в этом шмышл, – отозвался Гвид с набитым ртом.

Сашка вздохнул, пристроил коробку на одной руке и вытянул кусок свободной. Он действительно оказался очень горячим, но потрясающе вкусным. Ничего вкуснее он точно не пробовал. Мужчины медленно шли к метро, наслаждаясь каждым кусочком пиццы. У дверей Гвид выбросил опустевшую коробку и блаженно вздохнул. Сашка не мог понять, как в него влезла половина большой пиццы минут за семь. Сытая дремота растеклась по телу, согревая изнутри.

– Не спи, Алехандро, – напарник сунул в руку товарищу сигарету и зажигалку, – нам сейчас спать нельзя.

– Слушай, а что тебе Эвелина сказала такое? Зачем глаза закрывать?

– Надеюсь, нам не пригодится, – проворчал Гвид, выпуская сизый дым в сторону обшарпанной двери метрополитена. – Ты же видишь, что Эви и её братец с приветом?

– Ну… Да, наверное.

– Они – редкий случай, когда одержимость человеку пошла на пользу, – оперативник с улыбкой наблюдал, как глаза напарника становятся в два раза больше, – нет, сейчас они не одержимы. Но вот года три назад, когда эти двое отбывали своё пожизненное принудительное лечение в психушке, каким-то хером к ним приклеились подселенцы. Если быть точным, то там весь корпус накрыло, включая врачей. Зачистку пришлось проводить массовую. Пятьдесят четыре человека. Должно было быть пятьдесят шесть, но среди одержимых спрятались Эви и её братишка. Твари их не видели буквально. Мы когда прочитали карточки Артура и Эвелины удивились – у ребят была прогрессирующая шизофрения. Личность на момент вторжения была уже практически разрушена под действием болезни и лекарств. Но, видимо, демоны подлатали нейронные соединения, восстановили мозг, а вот выжить внутри безумного разума не смогли. Прикинь, какой фикус, а?

Гвид сделал последнюю затяжку и выбросил бычок в урну. Сашка погасил сигарету аккуратно о железное нутро мусорного бака. Они зашагали вниз.

– Так они, получается, могут спокойно спускаться в метро? – Спросил маг, глядя в тёмный зев подземного перехода.

– Угу, могут. И за это им ничего не бывает.

– А почему они не в Конторе служат?

– Во-первых, устав, – загнул оперативник худой палец, – сам знаешь, что психам и одержимым у нас не рады. Во-вторых, их это не интересует. И в-третьих, кто сказал, что они не работают на Контору?

– Просто не ходят в офис и не подчиняются уставу, – хмыкнул Сашка, кивнув сам себе, – заштатные информаторы.

– Верно, Алехандро! Зачем нам большой штат и ответственность за действия каждого сотрудника, если можно оказывать услуги хорошим людям, которые оказывают услуги нам?

– А какие услуги мы им оказываем? – Нахмурился маг, придерживая дверь перед турникетами. – Только не заливай насчёт пиццы!

– Ещё тирамису, паста, капрезе, панеттони! И лазанья! – Оскалился напарник, забрасывая мелочь в автомат для покупки билетов.

– Гвид!

– Мы считаем их мёртвыми. Пошли.

Турникет лязгнул за их спинами, как капкан. Ленивый язык эскалатора утаскивал две мужские фигуры в недра подземки. Параллельно на ленте вверх ехали два или три человека больше похожие на призраков. Они почти не шевелились и молча смотрели в одну точку. Внизу было душно. Старая вентиляция не справлялась с затхлым влажным воздухом, а чинили её только в случае серьёзной поломки. Облезшие таблички с названиями станций со скрипом качнулись, когда из туннеля грохоча вылетел поезд. Гвид схватил Сашку за рукав и почти бегом бросился к вагону, пропустив два с хвоста.

Стоянки на платформах были сильно сокращены с тех пор, как стало очевидно, что нечисть очень полюбила тёмные влажные тоннели. Поезда усилили мощной обшивкой и тройным калёным непробиваемым стеклом. Персонал сократили, автоматизировали большинство систем, но это не спасало от инцидентов. Метро стало одним из опаснейших видов транспорта.

В вагоне кроме Гвида и Сашки никого не было. Опер откинулся на стекло затылком и прикрыл глаза, Сашка с интересом смотрел через стекло в соседние вагоны. Он как будто видел движение в последнем вагоне, но не мог понять, что именно видит из-за тряски и поворотов. Поднявшись и держась за поручни он подошёл к стеклу, которым была забрана задняя вагонная дверь, и вгляделся. Длинный прямой прогон позволил посмотреть сквозь предпоследний вагон в последний.

Там сидела хрупкая женская фигура, как будто заснувшая над книгой, лежащей на коленях в расслабленных руках. А по вагону к ней ползла плотная тень, оплетающая сидения чем-то вроде серой паутины. Метр за метром она неуклюже приближалась к сонной жертве. Вагон замедлил ход. Тварь приближалась. Сашка сделал шаг, чтобы выскочить на станции и рвануть в хвост поезда, развернулся и столкнулся со стоящим за спиной Гвидом.

– Там…

– Глаза закрой!

– Но…

– Ты оглох, Алехандро? – Серые зрачки снова стали похожи на полированную сталь. – Глаза. А теперь аккуратно на колени вставай и мордой в пол.

Вагон остановился. Последнее, что видел Сашка прежде, чем закрыл глаза – чёрные стены тоннеля и открытые в зияющую темноту двери. Он лёг на живот и зажмурился. В спину упёрлось острое колено напарника. Мужчина попытался дёрнуться, но на лопатки навалилась тяжесть. Раздался приглушённый вскрик, потом мольбы о помощи. Женский голос зашёлся в истерическом визге, но быстро смолк, захлебнувшись. Сашка заскрёб ногтями по грязному полу вагона, сжал до скрипа зубы. Сознание рисовало жуткие картины того, как монстр пожирает едва проснувшуюся жертву заживо. Ладони потеплели, а голову заволокло ментоловым туманом отчуждения. Только кипящий далёкий гнев заставлял мышцы напрягаться в спазме.

Гвид всё слышал и даже видел. Шоу в последнем вагоне было разыграно идеально. Очень натуральная жертва получилась: бледное от ужаса лицо, крик, полный отчаяния. И фонтан кровавых брызг на стекле, потолке и стенах дальнего вагона были великолепны. Потом последовали мерзкие чавкающие звуки. Напарник, прижатый коленом к полу, начал серьёзно сопротивляться. Руки снова светились и оставляли жёлтые жжёные следы на полу.

– Жаль лица его не вижу, может поговорил бы. – Гвид крякнул с силой прижимая поднимающуюся спину товарища. – Ну, силён, конь! Лежать, мать твою кривой палкой!

Двери закрылись. Поезд вздрогнул, грохнул сцепкой и стал быстро набирать ход. Оперативник спрыгнул со спины Сашки, бросаясь на кресло и, затаив дыхание, стал ждать. Напарник выпрямился медленно, как сомнамбула. Лицо его оставалось бесстрастным, а глаза светились, как два фонаря.

– Кто ты? – Гвид встал, опуская руку на пояс, пальцы обхватили рукоять выкидного ножа.

– Legio, – низким рокочущим голосом выдал маг, всматриваясь в товарища.

– Ага, приехали, – криво усмехнулся опер и, зажав в кулаке рукоять ножа, съездил Сашке по физиономии. Тот упал и перестал шевелиться. Вздохнув, Гвид рухнул на сидение, складывая ботинки на спину товарища, – как знал, что парень густо в это дерьмо замешан! Гребучий случай!

Вагон покачивало. Мужчина потянулся к сигаретам, но, покосившись на работающую пожарную сигнализацию, просто сложил руки на коленях. Он смотрел на лежащего на полу и хмурился. Сашка пошевелился и застонал. Гвид убрал ботинки и наклонился вперёд.

– Очухался?

– М-м… – Маг приподнялся и сплюнул прямо на пол слюну со сгустками крови. – Гвид, что за херня?

– Ты ничего не помнишь с какого момента? – Мужчина вынул бутылку с водой и протянул Сашке.

– Женщина… – Напарник сделал глоток, потом торопливо сунул бутылку обратно в руки оперативнику и, промчавшись по вагону, прислонился к стеклу. – Там! Тварь женщину убила!

– Не было никакой женщины, Алехандро. Это удильщик. Хищная, но медленная пакость. Разыгрывает нападение, чтобы такие вот рыцари, как ты, бросались спасать барышню в беде. Или ребёнка, или собачку-кошечку. Самые изобретательные разыгрывают представление очень недурственно. – Гвид сделал глоток воды и дёрнулся, закашлявшись.

– Ты чего? – Маг вернулся и сел рядом.

– Да так… Подавился от жадности и осознания собственной гениальности, – ухмыльнулся опер. – На переходе нас ждут ещё гости, так что не знай, когда из вагона выйдем. Нам бой ни к чему, проскочим.

– Хорошо, – Саня забрал протянутую бутылку, – а у меня чего челюсть болит ты так и не сказал.

– У тебя опять крышку подорвало на спасение. Дёрнулся и хотел нестись в беспамятстве прямо на демона, я тебя уложил неудачно.

– Ты меня ударил? – Глаза мага округлились.

– В первый раз что ли? Быстрее бы выйти уже. Курить хочу.

Они замолчали. Изредка Сашка бросал взгляд в конец вагона сквозь стекло и чувствовал, как ползут мурашки по рукам и спине. Поезд мерно постукивал колёсами, навевая дремоту. На одной станции он открывал двери, но зашли человек пять, от силы семь. Когда мага совсем разморило и глаза стали закрываться сами собой, Гвид ткнул его локтём в бок.

– Подъезжаем. Давай, поднимайся.

Мужчины встали у дверей. Поезд замедлил ход, зашипел тормозами и замер, с лязгом обнажив вагонное нутро. Они вышли в гулкий холл станции. Огромная люстра под потолком мигала несколькими тусклыми лампами, висящие на стенах светильники горели через один, создавая сумрачные тени. Поезд тронулся, оставляя товарищей в пустом зале.

Гвид тронул напарника за плечо и показал на лестницу. Они поднимались по скрипучим от песка ступеням как будто целую вечность. Сашка достал спектрометр, а в руках напарника тускло блеснул пистолет. Прибор выдавал ровный повышенный фон без всплесков. Лестница кончилась коридором, плавно поворачивающим налево. Рассеянный свет из зала туда не проникал совсем, а редкие потолочные лампы были расположены на таком отдалении друг от друга, что выхватывали из темноты только участки коридора, между которыми царил мрак.

– Я свечу, а ты держишь гранату наготове, – негромко сказал оперативник и отцепил от разгрузки фонарик.

Зажужжал механизм зарядки, широкий световой пучок пробил завесу тени. Сашка вытащил гранату с очисткой и зажал во вспотевшей ладони. Гвид сделал шаг вперёд целясь пистолетом поверх фонарика. Жёлтый круг света описывал дугу от пола по стене и до потолка. Спектрометр в руках мага начал тревожно пищать. Свет выхватил на потолке рядом с неработающей лампой тёмные пятна, послышался щёлкающий звук, как будто кто-то разминал пальцы. Очень много пальцев. Гвид резко дёрнулся в том направлении. Луч фонаря очертил длинное тело из множества сочленений на куче тонких ног и трепещущий хвост с жалом на конце, который свисал как раз на уровень человеческой головы.

Грохнул выстрел. Фонарь начал медленно гаснуть в руках опера. Со стороны тоннеля послышался скребущий звук, как будто стадо кошек принялось точить когти о бетонный потолок. Спектрометр завопил, значение зашкалило.

– Когда я скажу – бросаешь гранату ровно на свет фонаря, понял? – Голос Гвида вибрировал от напряжения, но Сашка услышал в нём радость.

– Угу, – отозвался он, пытаясь унять дрожь в коленях.

Скрежет приближался. Маг выключил спектрометр и спрятал его в разгрузку – прибор нервировал своим воем. Он вытер локтём пот, заливающий глаза и сжал второй рукой кольцо гранаты. Напарник, чертыхаясь, качал заряд фонаря и между ругательствами напевал. Шорох и царапание были уже так близко, что оглушали.

– Спи, моя гадость, усни! – Оперативник зажёг фонарик, осветив ярким жёлтым пятном участок пола в трёх метрах от него.

Сашка выдернул чеку и бросил гранату на автомате даже не задумываясь в ту же секунду. Нервы настолько натянулись, проигрывая в голове развитие событий, что тело действовало быстрее сознания. Гвид схватил напарника за шиворот и побежал в холл, едва не скатившись по лестнице. Глухой хлопок и шипение стали сигналом. Но только мужчины сделали шаг к лестнице, как из тоннеля вылетела многоножка, задрав жало. Она со скоростью поезда понеслась по ступенькам.

Гвид выстрелил дважды. Одна из пуль угодила в сочленение передней лапы, вторая отрикошетила от головы. Тварь замерла на несколько секунд, припав на бок. Третьего выстрела не было.

– Заклинило. Мы трупы, – хмыкнул опер и достал выкидной нож.

Маг полез в разгрузку и схватил первую попавшуюся гранату, он выдернул чеку как раз тогда, когда тварь пошатываясь побежала вперёд. Рука мужчины дрогнула, снаряд вывалился и покатился по полу. Он сдетонировал как раз когда многоножка пробегала над ним. Хлопок. Шипение. Запах горящего могильника наполнил воздух, ворвался в лёгкие. Сашка закашлялся, сгибаясь. Передняя часть демона ещё пыталась по инерции ползти вперёд. Хвост брыкался по полу, затихая. Середина была выжжена.

– Ты выбил страйк, Алехандро, – хмыкнул Гвид, складывая нож, – поздравляю. Попей. Этим говном дышать невозможно.

Напарник кивнул, вытащил бутылку и жадно припал к горлышку. Он протянул воду оперативнику, но тот покачал головой и кивнул в сторону лестницы. Они по широкой душе обошли вздрагивающий на полу хвост демона и подошли к тоннелю. Гвид засветил фонарик с выцарапаннной восьмёркой на боку. Коридор был чист, только разрозненные несгоревшие останки вроде конечностей и челюстей валялись повсюду. Мужчины не сговариваясь опустили на пол рюкзаки и принялись собирать образцы, а потом зашагали вперёд.

Метров через сто потянуло уличной свежестью, товарищи вышли к площадке с эскалаторами. Ехали вверх молча. Гвид засунул за ухо сигарету и разобрал "Макаров", устраняя клин. Сашка глядел в одну точку, пытаясь унять дрожь в пальцах. В голове всё крутился вопрос: "А что было бы, если?". Щёлкнула затворная рама. Гвид, искоса глядящий на бледного напарника, улыбнулся.

– И ты опять бледный, Алехандро. Сколько раз тебя ещё нужно затолкать в какую-нибудь срань, чтобы ты привык к ней, как к части бытия?

– Так ты устраиваешь эти аттракционы ради того, чтобы я бледнеть перестал?! – Краска бросилась магу в лицо, от злости раздулись ноздри.

– Ну не ради того, чтобы скоротать свои унылые будни! Зато ты теперь вон какой румяный. Эскалатор.

Сашка чуть не слетел с ленты пока прожигал напарника гневным взглядом. Гвид коротко рассмеялся и пошёл через турникеты. Они наконец поднялись на поверхность. В стеклянных дверях станции отражались сине-красные проблесковые маячки, вращающиеся на машинах. Шуршала на ветру красно-белая ограничительная лента. Люди в форме оттесняли зевак и шустряков с камерами. Один из них пролез через оцепление и рванул вперёд, но Гвид перехватил его за шиворот и вытащил нож. Звук сработавшего механизма был громче пощёчины.

– Развернулся и пошёл отсюда, – лезвие упёрлось в ноздрю прыткого журналиста, – или отрежу тебе любопытный длинный нос.

– Я пожалуюсь…

– Жалуйся, я из Конторы. Могу вообще написать, что ты заражённый и напал на меня в рапорте. Но тебе будет всё равно, – Гвид нажал на нож и подвинулся ближе, – потому, что ты сдохнешь.

Представитель прессы сглотнул и быстро убрался за оцепление. Зато от кардона к парням шагал всклокоченный милиционер, сжимая в руках фуражку. Он зло зыркнул на Гвида и поджал губы. Опер закурил и протянул не глядя зажигалку Сашке.

– Где вас черти носили?! Я задолбался всяких уродов гонять отсюда! Трупы на жаре знаешь как…

– Ещё бы не знать! – Прервал его оперативник, выпуская струю дыма. – Показывай, а не трынди. Быстрее увидим – быстрее вы свалите. Я номера экипажей спишу и вам оплачиваемые выходные дадут. Сам же знаешь, как это работает.

– Угу, – офицер явно подобрел после такой новости, – иди сюда.

Сашка достал спектрометр и включил. Буквально через несколько шагов значения на экране стали стремительно расти. Он тронул Гвида за плечо и показал ему экран. Тот вытащил нюхач и придержал милиционера. Трубка тихо гудела, втягивая воздух, шкала ползла вверх.

– Так, Сорокин, вали на своей машине в Контору и прихвати с собой всех, с кем ты контачил. Я напишу сейчас своим – вас обработают. Ленту оставь, борта мне перепиши и всех распускай. Чего встал? Забыл, как ногами двигать?

– Иди ты, – огрызнулся ошарашенный мужик и припустил к машине.

– Алехандро, ты помнишь, как выглядели выездные, с которыми ты договаривался? – Гвид достал телефон и сосредоточенно печатал.

– Ну, там мужчина лет шестидесяти в красной кепке и с усами…

– Одноглазый мужик с постным ебальником и парень с квадратной челюстью, похожий на оживший пень? Понял. – Опер ещё несколько секунд поклацал по кнопкам и захлопнул телефон. – Готово. Ты идёшь описывать трупы, а я прогуляюсь по следу и вернусь.

– Уверен?

Гвид скривился, глядя на Сашку и, водя трубкой нюхача, почти побежал по следу. Сашка вздохнул и пошёл за ним. Издалека в нос ударил запах теплого сырого мяса и вывернутых кишок. Мужчина присел на корточки, снял рюкзак и достал контейнер. Он нацепил на кроссовки бахилы, взял перчатки и натянул на лицо маску. Положив несколько пробирок в подсумок он посветил под ноги. На ярко-зелёной траве выделялись чёрные капли, похожие на разлитую нефть. Потом к ним примешалась кровь и частицы тканей. Это Сашка понял, когда снял с травинки кусочек кожи.

– Вот… Блядь! – Он зажмурился и постарался дышать медленно, но запах проникал даже через маску, лез в ноздри и оставлял во рту привкус сырого мяса. – Я справлюсь.

Написано топором

Гвид держал нюхач на вытянутой руке, второй сжимал рукоять пистолета. След был явный, чёткий, ещё не успел выветрится. Было ощущение, что тварь, оставившая его, обогнала оперативника всего на несколько шагов, хотя он знал, что скорее всего прошло не больше часа, но не меньше двадцати минут – кровь на траве уже успела обкапать и высохнуть.

Прибор зашёлся в истерике, выдав максимальное значение, как будто мужчина воткнул трубку демону в зад, а потом резко замолк через два шага. Гвид отошёл назад – нюхач снова заверещал. Сделал пару шагов вперёд – только фон. Он наклонился и упёрся раструбом в землю. Шкала перевалила за максимум.

Выматерившись многоэтажно оперативник вытащил из рюкзака перчатки и ткнул пальцами землю. Под верхним слоем травы почва была рыхлая, как будто перекопанная только что. Гвид принялся раскидывать в стороны комья земли и пучки травы.

– Ах ты ж ёбаный ты на хуй… – Процедил он, глядя на край старой, ещё довоенной канализации.

Решетчатый люк был весь в комьях чёрной слизи, на нём отпечатались следы присосок. Спешно закинув в пробирки пробы вязкой дряни мужчина постарался максимально убрать землю с крышки и поднять её.

– Гвид! Подойди срочно сюда!

Он зарычал, но продолжил тянуть люк. Тяжёлая крышка поддалась, сдвинулась на несколько сантиметров.

– Гвид?!

– Да сука! – Он бросил люк, развернулся и быстро зашагал в сторону напарника. – Алехандро, если блядь, ты меня просто так дёрнул, я из тебя… Ага.

– У меня нет под это контейнера, – тихо проговорил Сашка, держа на вытянутых руках большую конечность, похожую на человеческую руку, только крупнее раза в два, с маслянистой чёрной кожей и длинными когтистыми пальцами в количестве трёх штук.

– Во-первых, брось каку, – скомандовал Гвид, и чёрная лапа глухо шмякнулась на землю, – во-вторых, перчатки в утиль, закури и докладывай.

Оперативник сбросил свою изгвазданную пару перчаток в жёлтый мешок с пометкой биологической опасности и вытащил сигареты с зажигалкой. Он протянул курево напарнику, достал ещё пару перчаток и пошёл к трупам.

– Тут двое, – Сашка подкурил сигарету и затянулся ощущая, как отступает дурнота, – мужчина и женщина. Из них собрали что-то вроде идеального человека Да Винчи. Две головы рядом, две пары рук, две пары ног, всё разложено где-то на расстоянии полутора метров от центра.

– А в центре позвоночник, угу, – Гвид наклонился над торчащими в небо обломками рёбер, – верхняя часть точно от мужика.

– Да, таз женский, – маг снова жадно затянулся, – но сверху на кости мужчины как будто пытались натянуть женскую кожу с груди, как жилетку. Органов и гениталий нет.

– Да у нас не демоны, а какие-то современные, блять, художники! Высокое искусство инсталляции!

– Это только кажется бессмысленным, – товарищ подошёл к отрубленной руке, – они не успели закончить. Кто-то появился здесь и напал на них.

– Хм, – оперативник наклонился над обрубком и рассмотрел место, где рука должна была крепиться к телу, – срез такой, как будто отсекли чем-то безумно острым. Как в дешёвых фильмах когда показывают какой-нибудь кусок с ровным-ровным краем. Ни торчащих волокон, ни надрыва ткани. Как стеклянной гильотиной.

– Поэтому я отбросил мысль, что они погрызлись между собой, – кивнул Саня, выбрасывая окурок в пакет с перчатками, – нет следов борьбы. И тут вот.

Он указал на каменные кусочки недалеко от трупа. На осколок кирпича или бетона похоже не было, скорее на обломки какого-то поделочного камня. Подняв один кусок Гвид увидел знакомые чёрточки, которые нельзя было спутать с трещинами или царапинами. Мужчины светили себе под ноги фонариком, стараясь не пропустить ни одного осколка, и собирали всё в рюкзак к Сашке.

– Всё. Остальную мелочь втоптали наверняка, – оперативник сплюнул под ноги и закурил, – пойду трупы опишу, а ты встречай зачистку. И дай в глаз любому, кто сунется за ленточки.

Кивнув, маг ушёл к ограждению. Оперативник достал телефон, включил фонарик и принялся описывать трупы на диктофон. Наклонившись, чтобы поближе рассмотреть рёбра, он заметил между костей нечто. Аккуратно протянув руку Гвид почти коснулся кончиками пальцев блестящего предмета, но отдёрнулся.

– Алехандро, смотри, что нашёл! – Крикнул он, выпрямляясь. – Упакуй эту штуку, а я перетру с парнями. Вон, тащатся.

К метро и правда подъезжала знакомая "буханка". Из недр машины высыпалась бригада в полной амуниции. Одно их появление впечатлило зевак. Люди поспешили убраться подальше. Самым упорным газетчикам пригрозили двухнедельным карантином.

– Вон того в клетчатой рубашке увозите, – Гвид ткнул в того самого журналиста, который грозил ему неприятностями, – он за ограждение зашёл и по месту происшествия топтался. Наверняка заразы нахватил. И камеру его на дезинфекцию отправьте обязательно.

Возмущающегося репортёра взяли под руки и увели в машину. Периметр украсили особыми опознавательными флажками и расширили. Оперативник трепался с зачисткой, Сашка внимательно присмотрелся к рёбрам трупов. То, что он принял за обломок кости, на самом деле было предметом инородным. Прежде, чем брать нечто молочно-белое в руки маг навёл на предмет спектрометр. Прибор выдал нейтральный фон, как будто не было здесь трупов, с которыми взаимодействовали несколько демонов. Подцепив аккуратно кончиками пальцев находку, Сашка присмотрелся. Нечто было веретенообразным, похожим на перо, только из кости. Тщательно упаковав странный предмет мужчина убрал его в контейнер и поздоровался с группой зачистки.

– Вручаю вам вот этих симпатичных покойничков и территорию вокруг. Следы надо начисто уничтожить. Клешню замотать и в лабораторию. Особенно тщательно проверить срез. И Михалыч, – Гвид отозвал в сторону старшего, – возле вон того куста на три часа старый люк. Наверное, в катакомбы. Вниз бы чего бросить для очистки совести, поставить метку и пугач.

– Угу, – прогудел мужчина сквозь маску и пошёл к машине.

Развернули камеру очистки. Напарники привычно по одному прошли через обработку и вышли за пределы зоны поражения. Оперативник тёр красное лицо и чихал. Сашка подал ему запечатанную бутылку воды и подождал, пока товарищ напьётся и умоется.

– Если меня не сожрёт кладбищенская нечисть, то эта штука точно угробит, – проворчал Гвид, встряхиваясь, как собака, – поехали в Контору. Пазл собирать будем. Как мужики приедут из крематория – отпущу тебя.

– Почему? – Удивлённо вскинул брови Сашка.

– Переезжать. Потом если что – вызвоню тебя. По карте прокатимся. Но то, что наши трупы были снова у спуска в катакомбы уже тянет на подтверждение.

– Похоже на то.

Такси увезло их в Контору. В сумерках на крыльце стоял Валентин, а рядом, затягиваясь тонкой сигаретой, притулилась Катя. Они подняли встревоженные взгляды на подъехавший автомобиль и вместе выдохнули, когда из салона показался сначала маг, а потом и его напарник.

– Гвид, тебе на поверхности мало приключений? Какого лешего ты забыл в метро? – Устало спросил шеф.

– Адольфыч, не гунди! Мой напарник должен быть готов к тому, что придётся лезть под землю, – обрубил спор опер, – наше грязное дело ведёт в катакомбы.

Катя подавилась дымом и мучительно закашлялась, глядя широко раскрытыми глазами на мужчин. Валентин нахмурился.

– Это точно?

– Почти уверен. Кстати, нашего звездюка нашли случаем не у какого-нибудь хода вниз?

– Его нашли в притоне…

– В подвале значит. Где-то в старом фонде? – Гвид переглянулся с Сашкой.

– Ну, да, – босс нахмурился ещё сильнее, – вот паскудство! А лазы вниз не проверили, конечно!

– Поздно наверняка, – вздохнул маг и жестом попросил у напарника сигарету, – после зачистки мы следов не найдём.

– Зато лаз найти можем, – Гвид тоже закурил, – а там и локализацию определим.

– Как комплект себя вёл? – Спокойно спросила женщина, но в глазах её плескалась тревога.

– А я пока объяснял Сашке что к чему – всё перемешал! Глупо получилось, – опер придурковато улыбнулся, – но восьмой фонарь в утиль. Не держит он.

Екатерина выдохнула и потушила сигарету.

– Валентин, подвезите меня домой, пожалуйста.

Они ушли, оставив мужчин докуривать. Побросав бычки в пепельницу товарищи зашли в здание, поздоровались с дежурным и засели в кабинете. Гвид быстро рассортировал улов на мусорр и артефакты, оставил на столе обломки и ушёл сдавать остальное. Сашка сходил на кухню и принёс две чашки кофе с какими-то кексами, которые, видимо, припёр сердобольный Халф. Вспомнив парнишку маг задумался.

– Чего рожу постную скорчил? – Гвид схватил кружку и сладость.

– Да просто задумался. Может Халфа с нами как-нибудь взять?

– Ага, чтобы он со страху в штаны наложил или геройствовать полез? – Оперативник фыркнул.

– А так он когда-нибудь полезет геройствовать один и умрёт. Если не хуже, – Сашка откусил кусочек лимонного кекса и улыбнулся, – а так мы вытащим его, если что. И он больше никуда не дёрнет. Раз испугается и не полезет.

– Слушай, ты решил добро причинить человеку, да? – Гвид прищурился, наклонившись через стол к напарнику. – А подумал, что пацан может этой мечтой только и живёт? Разобьёшь его иллюзию из лучших побуждений и всё, человек в жизни потеряется. Либо сопьётся, либо строчится. По мне, так пусть лучше умрёт счастливым героем, чем будет медленно гаснуть, зная, что не дотягивает до собственной хотелки.

– Какая же ты скотина жестокая, – выдохнул товарищ, вертя в руке кусочек камня, – и хуже всего то, что ты прав.

– Угу, – мужчина забросил второй кекс в рот и запил кофе, – не лезь, Алехандро, если не просят. Вот если он сам придёт и конкретно у меня попросит так, что я поверю – другой вопрос. А пока он не готов даже умереть. Кексы зато вкусные печёт. Молодец.

Крыть было нечем. Саня сосредоточился на обломках пытаясь собрать их в единую картину. Он так увлёкся, что не заметил, как Гвид вышел. Напарник подошёл к дежурному, попросил его заказать еду и взял ключ от архива. Он спустился вниз, зажёг свет в комнате с компьютерами, переобулся и засел перед монитором. Мелькали открываемые файлы из папки Осокин Александр.

В резервации с молодым магом произошло четыре инцидента. И ни одни из них не оставил каких-то следов. Спектрометры молчали, хотя общие системы улавливали скачки аномальных выбросов. Ничего, кроме света и обожжённых пятен. Кроме первого все происходили, когда Сашка не спал, но он ничего не помнил. Трижды парень либо защищался сам, либо пытался защитить кого-то из слабых от нападения сильного. Жизнь в резервации не сахар.

После видео Гвид перешёл к протоколам систем безопасности. Глаз зацепился за отрицательные значения. Там, где бедокурил маг, анализ спектра падал либо на обычный фон, либо выдавал значение ниже него.

– Где же я это видел, – мужчина откинулся на стуле и нахмурился, – точно было же! Твою мать, надо протоколы ранние поднимать!

Он глянул на часы и быстро просмотрел папку с тремя нулями в заголовке. У каждого сотрудника была такая. Здесь лежали факты из жизни до выброса и резервации.

– Отец – умер сразу после того, как пацан сдался властям, – вслух прочитал Гвид, – упился до смерти. Мать неизвестна. Батя был до выброса буйным, поколачивал сына, устраивал пьянки. Потом внезапно полегчало. Свидетельства соседей… ага. Похоже, Сашка защищаясь влиял на папашу. А потом, когда сдерживающий фактор свалил – мужик пошёл в разнос и не вернулся из запоя. В школе пацан часто получал от всяких быков, а после выброса отказался ходить туда. Наверное, батю контролил. Дела. Черт, пора.

Гвид выключил аппаратуру, закрыл хранилище и поднялся наверх. В коридоре он нос к носу столкнулся с приехавшей бригадой. Мужики пошли в душ и на очистку, а оперативник в свой кабинет.

– Как продвигается? – Оперативник наклонился, через плечо Сашки разглядывая результат трудов.

– Со скрипом. Часть точно потеряна, – маг почесал за ухом и поставил ещё один кусочек предположительно на место, – а ты мне так и не сказал…

– Сейчас вкратце и обрисую. Короче, Алехандро, нам надо спасти мир.

Саня медленно поднял глаза от своей работы и внимательно изучил лицо напарника. Он зажмурился и снова посмотрел на мужчину напротив, как будто пытался отогнать мираж.

– Нет, я не шучу. Расслабься, сейчас расскажу чуть длиннее.

К концу изложения того, что Гвид узнал от Вар, маг сидел с открытым ртом и ошалело хлопал глазами. Он пару раз порывался что-то сказать, но никак не мог найти слов.

– Я тоже охуел. Такие дела, брат. И рассказывать об этом нельзя никому. Даже Адольфычу.

– Почему? – Хрипло спросил Сашка, пытаясь уложить в голове информацию.

– Подумай на досуге сам. А теперь вали из моего кабинета. Там мужики приехали и ждать они тебя не будут.

Дождавшись пока ошарашенный напарник скинет экипировку и выйдет, Гвид сфотографировал то, что маг успел собрать и взялся за телефон. Некоторое время он чертыхался, отправляя сообщение за сообщением, а потом удовлетворённо улыбнулся. Мужчина тщательно запер кабинет, оставив снаряжение для спуска под землю в углу, забрал пакет с едой у дежурного и двинулся пешком в сторону центра. Путь предстоял неблизкий.

Столица засвечивала миллионы своих огней. Желающие показать свою крутость мажоры гнали по вечерним проспектам и дрифтовали на парковках, сжигая резину. Одетые почти в ничто ярко размалёванные девчонки зазывали идущих мимо мужчин отдохнуть и на массаж. Из ресторанов и кафе тянуло фирменными ужинами. Заскочив в кофейню Гвид взял себе стаканчик эспрессо и отодвинул плечом слишком ретивую попрошайку, которая чуть ли не в ноги бросилась. Город жил привычной жизнью.

В самом центре на Тверской оперативник свернул во двор одного из старых домов и улыбнулся, глядя на обшарпанную табличку, висящую над одним из подъездов. "ул. Горького" гласил указатель со стёртым номером. Мужчина набрал номер квартиры на новеньком домофоне и дождался, когда дверь откроется. Поднявшись на нужный этаж от толкнул дверь в квартиру.

– Павлик, ты где заныкался? – Громко спросил Гвид в пространство квартиры.

– В сортире! – Отозвался хозяин приглушённо.

– Ясно, я в сеть. Можешь не торопиться.

Он прошёл мимо нескольких комнат и нырнул в последнюю. У дальней стены стоял огромный стол, на котором светились три широкоформатных монитора. В специальном коробе с подведёнными трубками охлаждения тихо шуршал системный блок. Усевшись в удобное кресло, Гвид пошевелил мышкой, заставив основной монитор засветиться. Запустив несколько программ, он дважды кликнул по иконке браузера и погрузился в недра мировой паутины. Комбинируя запросы на английском он старательно выуживал крупицы информации об отрицательном излучении, просматривал события по миру, ритуальные убийства с участием демонов. Всё, что нашёл, он тут же отправлял на печать.

– Опять мне тонну бумаги изведёшь, – проворчал широкоплечий парень в растянутой футболке и трусах, стоя на пороге комнаты.

– Павлик, в коридоре стоит лучшая лазанья в этом грёбаном городе. Просто иди и пожри. Потом мне расскажешь, какой я транжира, – огрызнулся оперативник, отправляя очередную статью печататься.

Парень фыркнул, но вышел. Загуляла микроволновка на кухне. Гвид подумал, что Эви бы оторвала голову хакеру, если бы узнала, что он греет её лазанью в СВЧ. Мужчина криво улыбнулся и снова погрузился в информацию.

– Ах ты ж блядь! – Он всмотрелся в монитор, до боли напрягая глаза. – Ни хера себе приехали.

Из принтера вылез заголовок газетной статьи: "An angel-like creature killed a child!". Фото существа было смазанное, но всё равно можно было заметить, что он куда выше человека, имеет почти человеческие пропорции и какие-то выросты на спине, похожие на крылья. Распечатав всю заметку Гвид собрал все листы вместе и вышел на кухню.

– Очистку запустил? – Сразу же спросил хозяин квартиры как только гость показался.

– Сам запустишь. У меня сейчас глаза вытекут. Как ты только целый день сидишь за мониторами?

– На жопе. – Паша встал, пошёл к компьютеру, кликнул по иконке с черепом и вернулся на кухню. – Где мой товар?

– Доедешь до Трубной. На спуске в метро последняя ступенька, плитка в левом углу качается. Камеры там не видят так что поднимешь и заберёшь свёрток, – оперативник уложил листы в пакет и поднялся, – там тебе на неделю хватит.

– В метро спрятал. Неплохо. Бывай, Гвид. Не сдохни.

– Сам не сдохни.

Мужчина вышел из квартиры и отправился бродить по центру. Через полчаса, загрузившись в трамвай, он поехал в сторону дома. От остановки он прогулялся пешком ещё полчаса и наконец нырнул в подъезд своей трёхэтажки. Уже в дверях квартиры Гвид вспомнил, что среди артефактов, которые он сортировал, не было костяного пера.

– Ах ты сволочь, Алехандро! – Прорычал оперативник и хлопнул дверью.

Send me an Angel

В "буханке" ужасно трясло. Сашка смотрел в уставшие лица выездных и гадал сколько они видели мертвецов человеческих и не очень. Было ощущение, что складки между бровей, глубокие морщины на лицах никогда не разглаживаются. Мужики выглядели мрачными даже когда шутили.

– Как тебе прогулка под землёй? – Спросил одноглазый.

– С Гвидом скучать не приходится, – поморщился Сашка, мучительно пытаясь вспомнить имена попутчиков, – устроил мне хорошую экскурсию.

– Ага, то он могёт, – прокряхтел усатый мужчина в годах, кажется, Михалыч, – последнего своего напарничка с такой экскурсии и не вывел.

– Угу, только и вынес, что жетон его, – добавил одноглазый, – положил на стол Валентину и домой пошёл.

– Дима, а чего ты хочешь? У Гвида нет ни сердца, ни души, – Михалыч невесело улыбнулся и покосился на Саню, – помнишь, как он Грине колыбельную вогнал? Точно, без раздумий. И рука не дрогнула.

– Он меня из гнезда вытащил, – пробасил молчавший до этого приземистый парень с квадратной челюстью и отсутствующим взглядом.

– Да, на него находит, – кивнул усатый и прокашлялся, а потом повернулся к магу и упёр сухой палец ему в грудь, – но ты всё равно не полагайся на него. Только на себя.

– Само собой, – кивнул мужчина.

Дальше ехали молча. Водитель притормозил во дворе серого общежития, похожего на буханку заплесневелого хлеба. Сашка вздохнул с облегчением понимая, что скоро он перестанет видеть эти заколоченные фанерой окна и слышать то скандалы, то животный секс. Он уедет в чистый район без крыс в общей душевной и тараканов на общей кухне.

– Ну и дыра, брат, – Дима выпрыгнул, поправил куртку и закурил, – как ты тут жил?

– Не особо хорошо, – маг передёрнул плечами и двинулся к единственному подъезду, – курить и внутри можно.

Ошивавшийся в тамбуре запойный алкаш, который встречал каждого просьбой дать мелочь, шарахнулся в сторону. Красные с похмелья глаза перескакивали от одного вошедшего к другому. Форменные куртки зачистки внушали ужас. Об этих людях в народе ходили мифы пострашнее, чем о монстрах в подземке. Когда он заметил Сашку, то суетливо перекрестился и побежал на улицу.

Свою комнату маг хотел открыть ключом, но замок оказался высверлен. Михалыч отодвинул мужчину и, широко распахнув дверь, вошёл первым.

– Доброго вечерочка, граждане. И что же вы тут делаете?

Когда Сашка переступил порог комнаты, то увидел разбросанные по полу вещи и три знакомые рожи. Муж с женой были соседями за стеной слева и всё время то ссорились по пьяни, то трахались, а исколотый татуировками мужик за сорок был молчаливым соседом за стеной справа. Он выпрямился и поднял руки перед собой.

– Мужики, вы всё не так поняли. Саня не появлялся, вот мы на очко и присели. Искали здесь че-нить. Типа книжку записную, куда брякнуть, спросить…

– Ты эту телегу кому другому толкай, – Дима протолкался вперёд и вынул из-под куртки здоровенный нож, – пиздишь, как дышишь. А дышишь часто. К стене отошли и замерли. Карманы выворачиваете и стоите тихо-тихо, пока Александр проверит свои вещи. Ясно?

Воры выполнили указания, опасливо косясь на поблёскивающее лезвие. Сашка только вздохнул. Понятие благодарности таким людям в принципе было чуждо. Он не раз делился с соседями продуктами и даже пару раз оплатил такси, когда не в меру ревнивый мужик прикладывал к своей даме сердца слишком большую силу. Скорая к общаге не ездила категорически. Оно и понятно. За наркотики, которые есть у каждой бригады, их бы тут разделали и по пакетам бы разложили.

Проверив своё имущество маг не увидел плеера и антикварных часов. Плеер было не жаль, а вот часы – единственная память о доме. Пусть не самом лучшем доме, но всё же. Саня посмотрел на напряжённую спину одноглазого и прикидывал, что тот может сделать.

– Плеер пропал, а так вроде всё на месте, – мужчина принялся собирать вещи в дорожную сумку, – не жалко.

– Хорошо, – Михалыч пристально окинул взглядом троицу, – Гришань, дай парням пиздюлей, чтобы сегодняшний день запомнили. И отпусти.

Молодой чистильщик как будто из оцепенения вышел. Взгляд стал сосредоточенный и колючий. Он схватил мужчин за шкирки и вытащил в коридор. Послышались смачные звуки ударов, глухо ухнула стена, по коридору покатились гнусавые маты и жалобные стоны. Женщина стояла и мелко тряслась.

– А ты, красотуля, – усатый подошёл к соседке и внимательно посмотрел в глаза, – сейчас пойдёшь к себе, покидаешь в пакетик трусы и носки и побежишь пешочком вот по этому адресу. Хочешь жить ведь? Тогда уходи. А то твой ханурик тебя тут положит со злости, а потом поминки на трупе устроит. Давай, шевелись!

Краем глаза Сашка уловил остекленевший взгляд женщины перед тем, как она опрометью бросилась вон.

– Вы её внушением приложили? – Маг выпрямился, закидывая сумку на плечо. – Зачем?

– Жалко бабу. Ей лет тридцать пять, ещё пожить может. Загрузился? Давай, пошли, пока вызов не прилетел.

– Не знал, что в зачистке тоже маги есть, – выдохнул Саня, усаживаясь на жёстком сидении в машине.

– Да какой там, – Михалыч отмахнулся, закрывая дверь, – шесть-семь мой потолок. Внушить чего-то простенькое человеку, которого и так хочет – могу. Но костёр без спичек не зажгу. Поехали!

Водитель тронулся с места.

– А вообще кроме меня маги есть в отделении?

– В оперативниках нет, – мужчина покачал головой, – вы ж звери редкие, хрупкие. Любой, кто за двенадцать пунктов перевалил, начинает чердаком течь, богом себя чувствует. Ну и становится нашим клиентом.

– Так у меня тоже пятёрка допуск, – усмехнулся Сашка.

– Не верю, – Михалыч водрузил на седые волосы красную кепку, – иначе Гвид бы тебя послал в Конторе бумажки перебирать или с нами пахать на зачистке. Он цацкаться не будет.

– А его предыдущие напарники…

– Слава, который сразу с ним пришёл, был пятнашкой. Его Гвид из какой-то жопы вытащил. Просто привёл грязного, вонючего и под кайфом, поставил перед Валентином и сказал, мол, что если будет работать, то с ним, – мужчина пригладил усы и нахмурился, – начальник на дыбы, но твой напарничек его уломал. Держал друга в кулаке и тот работал, как проклятый. Талантливый был пацан. Но за друга в беду полез и всё.

– Что? – Тихо спросил маг.

– Съели. Только кусочки остались. Опознавали по татуировке на запястье. Гвид за огрызком его руки полез в логово. Потом был Гриня, десятка. Тёртый калач, осторожный и трусоватый. Его к нам откуда-то из глубинки прислали. Гриня вообще никого не уважал, пока с Гвидом не поработал.

– Ага, потом за ним, как собака ходил, – Дима подал голос внезапно, мужчины поддержали его кивками, – вот и доходился. Гвид с ним пошёл на демона, а там целый культ собрался. Цель они вальнули, но Гриня получил заражение прямо в открытую рану. Мы когда за ними приехали он от боли кричал. Три дня под наблюдением был, пока не нарисовались учёные с безопасниками. Отдайте, мол, нам человека на изучение, всё равно он труп. Гвид тогда сказал Валентину: "Адольфыч, веди их к себе, кофе налей, документы о передаче подпиши", а сам парню колыбельную вкатил и сидит, ухмыляется. Гриня пару раз вздохнул и уснул. Пришли эти перцы, а мы их подопытного в мешок мотаем. Ну и рожи у них были!

– А последний, Костик, совсем был зелёный, как Халф, – вздохнул Михалыч, глядя Сашке в глаза, – идеалист и любовь всех девушек в округе. Магии в нём было на восьмёрку, а ума на двоечку. Ну Гвид его, как тебя, на прогулку в метро взял, а тот возьми да и выпендрись. Решил монстров на станции всех положить. Подвёл его фонарь и гранаты из рюкзака. Гвид только жетон его и принёс. Сказал, что дураку дурацкая смерть положена.

– Жестоко…

– Но самое обидное, что логично! Хрен бы с этим поспоришь, – одноглазый хлопнул себя по коленям, – а сам он как будто заговорённый. Ведь сколько раз я видел, что он за артефакты голыми руками хвастается, сколько ему на раны всякая дрянь попадала – жив и здоров. Другой бы уже ласты склеил.

– Приехали, – бросил водитель, притормаживая у подъезда.

– Ну, бывай, Сашка! – Михалыч крепко пожал ему руку.

Остальные тоже попрощались. Хлопнула дверь машины, заурчал двигатель. "Буханка" скрипнула рессорами и покатилась прочь. Поправив сумку, маг зашёл в подъезд и поднялся в квартиру. Впереди были обычные бытовые хлопоты: уборка, готовка, сон. Он поставил сумку в прихожей, не разуваясь прошёл на кухню и сделал себе кофе. Сделав первый обжигающий глоток мужчина распахнул окна в тёплую майскую ночь и начал раздеваться. Из кармана джинсов вывалилось костяное перо и со стуком воткнулось в пол.

Сашка замер. Он не помнил, как и зачем положил артефакт в карман. Маг медленно наклонился, встал на колени и приложил щёку к пыльному полу, пытаясь оценить насколько глубоко находка воткнулась. Он аккуратно потянул за основание пальцами, но вещь не поддавалась. Тогда мужчина охватил артефакт рукой и дёрнул вверх. В линолеуме была четко видна ровная прорезь. Сунув в неё палец Сашка нащупал пробитое углубление.

На пол упала тёмная капля. Маг растерянно посмотрел на красную кляксу и перевёл взгляд на руку всё ещё сжимающую перо. Сквозь пальцы сочилась кровь. Аккуратно раскрыв ладонь он увидел два глубоких пореза на ладони. Артефакт был чистым.

– Какое-то безумие…

– Мы нашли тебя, – отчётливо прозвучало в комнате.

Сашка вскочил на ноги и стал оглядываться. Голова закружилась. Знакомая белая пелена заволокла зрение, исключая детали предметов. Он видел только силуэты мебели, тёмные зыбкие махины стен, как сквозь туман. На их фоне выделялось яркое золотисто-белое пятно. Оно обретало форму неспешно, словно из тумана выплывала статуя из стекла и золота. Высокая фигура, похожая на человеческую, но с крыльями за спиной, стала чёткой, как только маг на ней сосредоточился. Безволосый череп с белой блестящей кожей, большие светящиеся глаза и черты, которые могли бы принадлежать как мужчине, так и женщине.

– Ты очень нужен нам, – прозвучало как будто с потолка, ангел губ не размыкал, только стоял, пристально глядя на мага, – идём.

– Я не знаю, что ты такое, – Сашка сделал шаг назад и едва поймал равновесие, кружилась голова, – и пока не узнаю – никуда не пойду.

– Тогда я поведу тебя.

Существо сделало огромный шаг вперёд, поднимая руку. Маг почувствовал, как уплывает сознание, проваливаясь в знакомое белое беспамятство. Он закрыл глаза, сжал в руке перо, стараясь сильно не размахиваться, ткнул в бедро и повернул артефакт в ране. Ослепляющая боль заставила вскрикнуть. Нога почти сразу запульсировала и подогнулась. Мужчина рухнул на пол, хрипло скуля.

Туман исчез. Существо пропало вместе с ним, как будто не было. Сашка дополз до лежащих на кресле джинсов и выудил из кармана телефон. Он старался не смотреть на рану, но чувствовал, как обильно льётся кровь по ноге. Сознание снова поплыло, но на этот раз в банальный обморок. Маг собрался с силами и набрал Гвида. Прижал трубку к уху плечом и посмотрел на рану.

– Какой же пиздец, – пробормотал он, борясь с дурнотой.

– Лучшего слова не подобрать! – Отозвался Гвид из мобильника. – Что за ёбань, Алехандро? Где артефакт?!

– У меня в ноге. Приезжай на мой новый адрес я всё расскажу. Возьми перевязку. Я попробую заговорить кровь, но на себе всегда работает хуже.

– Десять минут, – бросил оперативник и отключился.

Саня постарался принять удобную позу. Он облокотился спиной на кресло, подтянул здоровую ногу к груди и взялся двумя руками за раненое бедро. Сквозь бессвязные мысли и боль он вспомнил курс не-медицинской помощи и принялся нашёптывать формулу для остановки крови. Ладони быстро потеплели, а скоро и вовсе стали горячими. Поток крови потихоньку иссяк. Сашка одной рукой вытащил перо из раны, второй закрыл дыру, полную запёкшейся крови и принялся начитывать формулу регенерации. Адреналин отпустил, клонило в сон.

– А ещё говорят, что я постоянно лезу в неприятности. Тебя, я смотрю, они сами находят, – раздался над ухом знакомый голос напарника.

Маг моргнул. Умудрился всё же отключиться.

– Ты… – Пересохшие губы лопнули, горло ободрал звук. – Пить.

Гвид сходил на кухню, принёс кружку воды. Он сидел перед Сашкой на корточках, внимательно глядя ему в лицо, но краем глаза осматривал комнату.

– Как ты в квартиру попал? – Спросил напарник, отрываясь от пустой кружки.

– Это вообще не важно сейчас. Ты рассказывай, что произошло. И копыто своё расслабь, мне пробу взять надо.

– Я пришёл домой и решил уборку навести. Сам видишь какой срач… Ай!

– Лежать! – Гвид навалился на ногу мага, прижимая к полу, сжал края раны руками. – Орать не разрешал. Рассказывай.

– Чёртов ты садист! – Простонал Сашка, ударяя кулаком в пол. – Я решил раздеться. Всё равно потом в душ. Не хотелось одежду изгваздать. Ух, боже!!!

– Потерпи, не маленький, – оперативник вытащил шприц и сковырнул колпачок. Игла нырнула в закровившую дыру на бедре, – говори, не зависай.

– Джинсы снял, а оттуда… Выпало перо. И в пол воткнулось. Прямо в бетон! Я его вытащить попытался, в ладонь зажал и дёрнул. Руку порезал… – маг говорил всё медленнее, но жгучая оплеуха вернула его в чувства. – Когда ж ты перестанешь меня бить?

– Когда ты перестанешь выпрашивать. – Оперативник вытащил из-под куртки перевязочный пакет и маленький стеклянный пузырёк. – Дальше.

– Потом как будто я сознание начал терять. Но такое бывало только во время приступов. Ну, когда… Сам понимаешь, – Гвид кивнул, отвинчивая крышку пузырька, в воздухе крепко запахло спиртом. Мужчина полил себе на руки и разорвал пакет, – ну и всё как будто в тумане стало. А потом появился ангел.

– С белыми крыльями, в тоге и с арфой? – Буркнул опер, накладывая на рану повязку.

– Не совсем. Крылья были, но странные. Точно не для полётов. Они даже выглядели тяжёлыми. Ну и перья эти острые. Ауч! Голова лысая, кожа белая и глянцевая, как будто стеклянная. И глаза светятся. Он сказал, что я им очень нужен. И хотел меня с собой увести. Я контроль над сознанием стал терять и понял, что если уплыву – он меня заберёт. Я и ткнул себя в ногу. Пришлось думать быстро.

– Соображаешь, – кивнул Гвид, заканчивая перевязку, – лучше потерять какое-то количество крови, чем потеряться вообще. Сиди пока.

Он скрылся в кухне. Скоро зашумел чайник на плите, звякнули кружки. Оперативник принёс кофе с молоком и поставил на пол рядом с Сашкой, бросил с другой стороны пачку сигарет с зажигалкой, а сам принялся обходить комнату. Он щупал стены, приглядывался и даже нюхал обои и мебель. Фыркнув, как собака, Гвид ушёл в кухню, вернулся со второй кружкой и сел напротив товарища на пол.

– Не было никого в твоей квартире. Это к тебе прямо в мозг постучали. Видимо, с помощью вон той штуки, – мужчина ткнул кружкой в сторону пера, лежащего на полу, – она как-то связана с тем, кто живёт в твоей черепушке. Зато понятно, почему тебя система безопасности с одержимостью пропустила.

– Почему? – Сашка смотрел на напарника и ждал ответа, а тот, как всегда, тянул жилы.

– Голову включи, Алехандро! В свете всего, что я тебе недавно рассказал, что получается? А?

– У бога есть виды на наш мир.

– Так.

– У него есть куча агентов, между которыми идёт ожесточённая конкуренция, – маг начал хмуриться.

– Верно.

– А мы по привычке поделили их на "ангелов" и "демонов". Отнесли первых к хорошим, а вторых к плохим и пеленгуем только их, так? – Мужчина резко поставил кружку на пол и многострадальный линолеум украсился кофейной лужицей.

– Бинго. А то, что энергии этих ребят могут быть полярными мы во внимание не принимаем, – кивнул Гвид, попивая кофе и закуривая, – и, кажется, то, что у них один хозяин не имеет значения.

– Нелогично. Одни вроде как тянутся к добру, другие падки на зло и тлен, – Сашка тоже вытянул сигарету и прикурил, – наверное, тут всё зависит от того, кем эти ребята были изначально.

– Не забывай, Алехандро, что критерии правильности у них аморейские, а не современные. И я уверен, что не последнюю роль играет качество души. Возможно, всякие "не согрешившие", – мужчина показал пальцами кавычки, – нужны для каких-то одних дел, а ужасно порочные для других.

– Но почему тогда порочных приносят в жертву, чтобы спасти всех остальных? Или они хотят спастись сами, принося в жертву этих несчастных? Вроде как выкупают своё существование? – Маг огляделся по сторонам, но не нашёл куда стряхнуть пепел, поколебался, но всё же сбросил его с кончика сигареты в подсохшую лужу крови.

– Мне кажется, что плохиши хотят очищения. Вроде как примкнуть к создателю и не мотаться сюда по грязным поручениям. Ты же видишь, здесь орудуют в основном демоны.

– Ага, а высшая лига чем-то занята рядом со своим богом, – кивнул Сашка, усаживаясь поудобнее.

– Да, и проявляется, когда нужно навести порядок. А чтобы иметь на это силы им нужны чистые души, – оперативник вытащил из кармана кожаной куртки сложенный лист и бросил напарнику на колени.

Распечатка на английском кричала жутким заголовком: "Существо, похожее на ангела, убило ребёнка". Маг погрузился в чтение и почувствовал, как холодеют пальцы. Жертвой стал семилетний мальчик. Он был сначала подвешен на столбе за руки, а потом убит уколом в сердце. Руки Сани задрожали.

– Они уже здесь… Значит скоро начнётся.

– Уже началось. Будут трупы невинных. Адольфыч нам жопу порвёт шипастым дилдаком, если мы не прекратим это блядство. А мне моя жопа дорога.

– Эгоистичная ты мразь, Гвид, – вздохнул Сашка, глядя на распечатку, – начнут гибнуть дети. Они ещё не жили.

– Ага, не платили кредиты, не нюхали кокс, не курили траву, не трахались в подъезде по пьяни… Они не жили эту мерзкую грёбаную жизнь. Та боль, которую они испытают перед смертью, станет самой большой и последней. Но тут есть один нюанс: умирать будут только верующие праведники. Другие боженьке не нужны. И в наших интересах, чтобы глубоко верующих не стало больше.

– И что ты предлагаешь? – Маг затушил сигарету в крови и прищурившись посмотрел на напарника.

– Ловить на живца. Чтобы установить наблюдение за каждым верящим в бога праведником у Конторы не хватит сил. Но ведь им нужен ты, Алехандро, – Гвид улыбнулся и растёр тлеющий кончик сигареты в пальцах, – значит можно ловить на тебя. Что, согласен во имя человечества страдать, Иисус?

– Скажешь тоже, – маг покачал головой и попробовал подняться, опираясь на кресло, – но это, вроде как, моя работа.

– Страдать?

– Защищать человечество.

– Идеалист хренов, – фыркнул оперативник, поднимаясь, – и мне с тобой теперь жить.

– Зачем? – Захромавший в сторону кухни маг остановился.

– За холодильником, блин! Я не умею телепортироваться, Алехандро, понимаешь? Даже если бы и умел… Говорят, любой перенос отнимает время жизни и изнашивает организм.

– Какая телепортация, Гвид, ты о чём?

– Кажется, ты потерял не кровь, а мозги, приятель, – оперативник обошёл товарища и распахнул холодильник, – если к тебе снова нагрянут гости, а я буду дрыхнуть у себя дома, как ты думаешь, я окажусь сразу же рядом? Ну?

– Не знаю… А это обязательно?

– Если тебя устраивают сеансы мазохизма, то нет, – мужчина цыкнул с досады и закрыл дверцу. – Жрать у тебя нечего. Сейчас в магаз метнусь и буду поваром трудиться. Пока ты маломобильный.

– А что ты будешь делать, когда они за мной вернутся? – Растерянно хлопнул глазами Сашка, глядя, как оперативник деловито открывает дверь.

– По ситуации, – пожал плечами тот, – ключи дай. Никуда с балкона не прыгай. Телефон рядом держи. Я быстро.

Дверь хлопнула, замок клацнул, закрываясь.

Ход белыми

Гвида не было около часа. Сашка даже подумал позвонить напарнику, но тот объявился как раз, когда маг взялся за телефон. В руках у оперативника были коробка, свёртки, на пальцах висел пакет. Свою ношу он поставил прямо в коридоре и принялся рыться в коробке. Вытащив тёмную баночку из-под горчицы, в которой бултыхались какие-то гремящие кусочки, он приладил её над дверью.

– Хромой, тащи пакет в кухню. Сейчас закончу с твоей берлогой и займусь едой, – скомандовал мужчина.

Сашка подхватил полиэтиленовый мешок и, стараясь аккуратно наступать на травмированную ногу, унёс. Он разложил продукты, протёр стол и мойку, сразу же поставил чайник. Обернувшись, он вздрогнул. Гвид стоял за его спиной и сверлил взглядом.

– Ты как призрак!

– Да не, вполне материальный, – он ткнул напарника в плечо пальцем, – вали на диванчик. И подумай, где спать будем. Тут места, как в купе. Хоть штабелями ложись.

– Так тебе вроде не привыкать, – пожал плечами Сашка, выходя.

– Остряк, ну-ну.

Оперативник загремел кастрюлями что-то громко мурлыкая под нос. Маг вернулся в комнату, взялся за тряпку и неспеша продолжил убираться. Дело продвигалось медленно, на кровавом пятне он вовсе застрял. Оно ни в какую не собиралось оттираться. Провозившись с полчаса он сел в кресло и вздохнул. С кухни тянуло вкусным запахом чего-то домашнего мясного.

– Эй, золушок, иди жрать! – Крикнул Гвид.

Оперативник устроился на старом подоконнике с тарелкой на коленях. Он черпал горячее варево ложкой и иногда поглядывал через плечо во двор. Сашка заглянул в кастрюлю и улыбнулся. Густое рагу с овощами и курицей казалось чем-то божественным. Маг попытался вспомнить, когда в последний раз ел домашнее пока накладывал в тарелку порцию побольше. Как раз, когда мотался по области на вызовы у стариков. Они всё норовили впихнуть как можно больше еды в молодого мужчину, похожего на сына или внука. Одинокие души с избытком заботы и полной безнадёгой в глазах. Он тряхнул головой, пытаясь заглушить щемящие воспоминания.

– А где ты так готовить научился? – Спросил Сашка, отламывая от хлеба хрустящую корочку.

– Да жил одно время в подвале иностранного посольства. Повар был тварью конченной, но готовил так, что можно было язык сожрать. Я ему по кухне помогал, принесиподаем работал, грузчиком, мойщиком, уборщиком. За жратву и тёплую крышу. У него и научился.

– Да, помотало тебя, – маг подул на горячее рагу в ложке.

– Каждого помотало по-своему. – Откликнулся Гвид, убирая тарелку в раковину. – Я готовил, а ты моешь. Мойдодыр.

Он снова сел на окно и закурил.

– Тихо тут, как в гробу, который поролоном обёрнут. Во дворе тихо, в квартире тихо. В подъезде глухо. Не люблю такие места.

– Спокойная жизнь не для тебя?

– Нет тут жизни.

Мужчина налил себе кофе и ушёл в коридор. Зашуршали обёртки. Гвид обошёл квартиру, расталкивая по щелям и закуткам баночки, шуршащие бумажки и какие-то мелкие предметы. Он дождался, когда Сашка придёт в комнату и сунул ему в руку металлический кругляш. Маг зашипел и разжал пальцы. Предмет со звоном покатился по полу. Гвид подхватил его, обернул в бумагу и снова протянул напарнику.

– Это что за вещь? – Сашка с опаской дотронулся кончиками пальцев до свёртка.

– А что такое? – Поинтересовался оперативник, внимательно глядя в лицо товарища.

– Сейчас вроде ничего, но без обёртки оно меня как будто укусило! Что это?

– Твой несвятой оберег. Монетка одна, очень нехорошая для любого человека, но тебя будет прятать от назойливых гостей, – Гвид на секунду задумался, потом сам себе кивнул, – носи всегда при себе. Понял? Положи туда, где она будет рядом всё время.

Маг хмыкнул и зажал монету в руке. Гвид метнул окурок в раковину не обратив внимания на негодующий возглас товарища. Зажужжал его телефон.

– Адольфыч, чего?

Он помолчал, нахмурившись, потом брови поползли вверх, а уголок рта дёрнулся в кривой усмешке.

– Отдай это Коту. Вообще не наш профиль. Решил, что мы тут сидим бюджет Конторы проедаем? У Алехандро вон травма производственная. Где-где, в ноге! Не сквозная, но два пальца в неё можно было сунуть, пока он не приколдовал. – Гвид послушал секунду потом рассмеялся резким громким смехом, который так же внезапно стих. – Я бы ему сразу башку оторвал. Нет, не я, но по работе. Всё, шэф, заканчивай…

Он прислушался к тому, что говорил начальник. Улыбка исчезла, будто и не было.

– Будем.

Оперативник долгим взглядом сверлил мага исподлобья. Сашка даже занервничал.

– Аллергии на обезболивающие нет?

– У м… Нет. Что там?

– Там секта, – Гвид спрыгнул с подоконника, забрал потухший окурок из раковины и выбросил в ведро, – а в секте след. Ты мне будешь нужен рядом. А пока можешь хоть в жопу себе эту монету засунуть, но чтобы она с тобой была. Понял? Я быстро.

– Ладно. Ключи запасные на вешалке.

– На хуй они мне?

Входная дверь хлопнула.

– И чего это я в самом деле? – Удивился в пустоту Сашка и похромал в коридор за сумкой.

Покопавшись в вещах он выудил свободные джинсы, футболку, взял свитер. Ночами было ещё прохладно. Клонило немилосердно в сон. До рассвета осталось не так много времени, а адреналин уже выветрился. Поддавшись усталости, мужчина устроился на диване и задремал. Казалось, что он провалился в сон минут на десять. Только начало что-то вырисовываться в темноте, какие-то дома с пустыми окнами, кровавый рассвет над мёртвым городом.

– Алехандро, подъём.

– А…

Сухость во рту и пульсирующая болью голова заставила мага застонать. Он с трудом разлепил глаза. Гвид сидел в кресле с чёрным целлофановым пакетом-майкой на коленях и задумчиво смотрел на напарника.

– Я дал тебе поспать часа четыре. Больше нельзя. Сейчас будешь как новенький.

– Только умоюсь, – хрипло отозвался Сашка.

– Не, лежи пока.

Маг даже испугался такой заботе. Он смотрел, как Гвид неторопливо разворачивает пакет, достаёт коробку, похожую на обувную, из неё жгут, шприц и пару ампул. Оперативник окинул взглядом напарника, прикинул вес и состояние, вытащил вату и бутылёк со спиртом. Он обработал руки, заткнул ею горлышко бутылька и присел на пол у дивана. Он видел, как тяжело ворочается осознание в глазах напарника, как проснувшийся мозг складывает факты в картину мира. Мужчина дёрнулся, пытаясь встать, но зашипел от боли. Гвиду этой секундной заминки хватило.

Он выбросил вперёд сухой кулак, впечатывая костяшки аккуратно под висок. Он знал, что это ужасно неприятно. Сашка затряс головой, откинулся на подушку, расфокусированно глядя в потолок. Хрустнуло стекло ампул. Зашуршал полиэтилен, срываемый с одноразового шприца. Гвид набрал из каждой ампулы ровно столько, сколько нужно, а потом зажал шприц в зубах и забрался на приходящего в себя напарника, прижимая руки коленями. Не церемонясь он затянул жгут на левой руке и кивнул себе, когда услышал, как напарник вскрикнул. Выплюнув шприц он сорвал колпачок с иглы и поднёс её к глазу Сашки.

– Если ты не научился мне доверять – будешь бояться. Ещё раз дёрнешь клешнями – я вкачу это тебе в глаз. И ты умрёшь. Мне нужен либо твой труп, либо полноценный помощник, блядь. Лежать!

Почувствовав, как тело под ногами обмякло, оперативник слез на пол, вытянул левую руку Сашки уже прохладную с крупной вздувшейся веной и сделал один точный прокол. Гвид медленно толкнул поршень, вливая раствор в вену, прижал прокол ватой и согнул руку напарника. Только потом распустил жгут.

– Руку держи согнутой минуты три, – он бросил резиновый ремень в коробку и аккуратно надел колпачок на шприц, – скоро тебе станет лучше.

– Ты же мне всадил наркоту, да? – Простонал маг, чувствуя лёгкое головокружение.

– Любое толковое обезболивающее – это наркотик, Алехандро, – оперативник вышел из кухни с кружкой кофе и сигаретой, – польза и вред от дозы зависит. Это ещё в древнем Риме знали.

– И постоянно борщили с дозой! – Огрызнулся мужчина, чувствуя, как дрожат руки. – Меня и должно трясти?

– Угу. Погоди, организм адаптируется. Это не то, о чём ты подумал. Не морфий и не его производные, – Гвид какой-то особенно довольно улыбнулся наблюдая, как напарник дрожит всем телом, – кое-что новое и только моё. Надеюсь, я с дозой не налажал. Если постоянно принимать в приличных количествах – бьёт по мозгам, а если знать, как обращаться – убирает боль и добавляет энергии. Есть небольшой побочный эффект…

– К-к-какой?! – Прорычал Сашка, стуча зубами.

– Ощущение неуязвимости. Очень временное, но крышесносное. На деле хрен, конечно, если у тебя под шкурой не живёт настоящий бог. И это та ещё подстава. Потому мы будем в паре. Но сегодня ты – мой щит и меч.

– С-с-сука ты, на-напарник!

– Подумай ещё пару минут, потом расскажешь, кто я есть, – усмехнулся оперативник и сел на пол напротив дивана.

Сашку отпускала лихорадочная дрожь. Вместе с ней уходила усталость и холод, но проснулся жуткий голод. Больше, чем есть ему хотелось кофе. Он внимательно посмотрел на своего напарника.

– Ты что всё время на этой дряни сидишь? – Он на удивление легко встал и потянулся к потолку так, что хрустнули суставы.

– Нет, я сам по себе охуенный, допинги не нужны. – Гвид кивнул в сторону кухни. – Заправляйся и погнали.

Дважды себя простить маг не заставил. Он схватил вещи и пошёл в кухню, одеваясь по пути. Желудок скрутило от голода. Одной рукой Сашка черпал прямо из кастрюли остывшее рагу, другой одевался как мог. Минут через пять сыто икнув он застегнул джинсы и налил горячего кофе. Сознание словно переключилось на внутренние ощущения и почти растворилось в волне эйфории. Чувство было такое, что пожелай он выпрыгнуть из окна, то точно полетел бы, как супермен!

Вместе с этим ложным могуществом было что-то глубокое, настоящее. Он ощущал, как широко раздвинулись границы внутри, вышли далеко за пределы тела. Казалось, что он заполнил собой всю комнату и ощущает каждую трещинку на потолке, каждый выступ плинтуса. Он чувствовал Гвида, который поднялся и тихо пошёл на кухню. Шагов он не слышал, но медленно обернулся, глядя в стальные глаза напарника.

– Докатило, – удовлетворённо сказал тот и поставил кружку на стол, – пошли. Нам нужно кое-кого расколоть. Иначе мы так и будем болтаться в хвосте, подбирая трупы.

– Веди.

Они вышли из квартиры, спустились. У подъезда уже стояло такси. Хмурая женщина курила рядом с машиной, разглядывая туманный рассвет. Мужчины погрузились в машину и такси тронулось, набирая скорость по пустым дорогам.

– Расклад такой, Алехандро, – Гвид покосился на напарника, изучая, – Адольфыч рассказал, что в самом центре вылезла секта. Мирные иеговисты спокойненько себе собирались и ждали царствия небесного, а тут взбеленились. Стали беспокоить соседей безумными рожами и кричать, что скоро миру конец. Глава их объявил себя аватаром Гавриила и сказал, что скоро его призовут карать грешников.

– Может, они поехали коллективно? Не редкость в сектах, – вставил Сашка, принимая сигарету из рук оперативника.

– Возможно. Но наши агенты донесли, что ребята рассказывали о явлении "ангела с костяными крылами в сиянии света". Как тебе?

– Очень знакомо, – маг закурил и нахмурился, – как думаешь, они одержимы?

– Не, были бы одержимыми – молча пошли бы исполнять волю захватчиков. Мне кажется, что ангел им действительно явился. Чтобы приготовить агнцев к вознесению.

– То есть у нас есть все шансы застать там кучу трупов? – Сашка повернулся к напарнику.

– Ага, – Гвид затянулся и выдохнул дым в приоткрытое окно, – даже не знаю, что лучше.

Яркий солнечный луч уже вовсю плясал на окнах, разбрасывая повсюду весёлые блики, когда такси притормозило недалеко от Китай-Города. Из метро несло влажной затхлостью, в центре им почти не пользовались. Зато на остановках было битком. Машины выстроились в бибикающие колонны на узких улицах. Водитель даже не смогла развернуться, просто втиснула машину в медленный поток и поползла в нужную сторону. Оперативник махнул рукой в сторону одного из переулков.

Старые дома здесь образовывали целый лабиринт с сумрачной жизнью тупиковых двориков. Где-то на верёвках сушилось бельё, доносился детский плач и ругань, стоило только обогнуть чистый фасад. Свернув возле мусорки к одному из входов, Гвид остановился и достал спектрометр. Прибор на удивление показывал чистые значения без "фона". Сашка удивлённо посмотрел на напарника, тот оскалился и достал из кармана куртки ещё один. На нём шкала колебалась в неприятной средней зоне.

– Ты подкрутил специально?

– Угу, так он зашкалит в минус при намёке на след крылатых.

– Логично, – маг сделал шаг к двери.

Оперативник посторонился, пропуская напарника и пошёл следом. Проход внутри старого четырехэтажного здания подъездом не был, скорее техническим выходом, но за стенами кафешек и торговых площадок здесь кипела настоящая жизнь. Открывались и тут же захлопывались какие-то двери, в щёлки выглядывали любопытные дети. Перед комнатами где-то стояли растоптанные кроссовки, а где-то лежал вытертый коврик. Пахло едой, дешёвым мылом, где-то остро и химически чем-то неприятным. Но главное – ощущения. Обострившиеся чувства "ощупывали" стены, пол, потолок, проникали за тонкие двери и перегородки. Люди здесь чувствовали: боялись, злились, любили. Вспомнив свой подъезд Сашка невольно поморщился. Там квартиры напоминали нарисованные двери, за которыми никого – только глухая стена. Как сказал Гвид: "нет здесь жизни".

Сознание что-то кольнуло. Ощущение жгучего света, который слепит даже сквозь закрытые веки. Сашка уверенно повернул по коридору и подошёл к двери. У порога чистый коврик, над косяком приклеено изображение Христа в окружении улыбающихся людей. Маг задержался только на секунду, а потом с силой двинул ногой в хлипкую створку на уровне замка. Сухой треск поглотили стены коридора. Люди в небольших комнатках разом вздрогнули – Сашка это отчётливо почувствовал. Из-за двери кто-то кричал, но не испуганно, а гневно. Ещё один удар, и дверь распахнулась внутрь, ударившись о стену.

В помещении было душно, стоял запах ладана. Повсюду горели свечи, похожие на озёра парящего над полом пламени. Люди среди этих ярких пятен казались смазанными чёрными тенями. Иногда в свет свечей попадали лица освещённые красными всполохами, с блестящими безумными глазами.

– Доброе утро, братья и сёстры! – Громко крикнул Сашка в комнату, и по его лицу расползлась жёсткая улыбка, похожая на ту, что он часто наблюдал на лице напарника.

– Есть контакт! – Гвид вышел из-за спины мага, достал сигарету и прикурил от ближайшей свечи. – Смотри.

На индикаторе подкрученного спектрометра шкала ушла в минус. Прибор низко завыл и выдал ошибку. Сашка кивнул и сделал шаг в сторону.

– Вы – отродья дьявола!!! Бог всех вас покарает! А я буду его мечом карающим!

Из-за импровизированного алтаря выскочил высокий лысый мужчина. Его лицо почти светилось от фанатичной веры и безумной злости. На губах выступила пузырящаяся слюна. С тяжёлым распятием наперевес он бросился к Гвиду. Сашка поставил ему подножку, оперативник перехватил запнувшегося фанатика за руку и с силой приложил о дверной косяк. Распятие загрохотало по полу. На фигуру страдающего Христа закапала кровь, сочащаяся из разбитого носа. Гвид вытащил выкидной нож, выкрутил руку лысому и аккуратно приложил лезвие к шее.

– Постойте смирно, граждане, а то рискуете лишиться идеологического лидера. Не стоит дёргаться. Любое резкое движение и ваш наставник умрёт, вы станете посредниками в убийстве. А если ты дёрнешься, дорогой, то станешь практически самоубийцей. Ты же знаешь, что у меня рука не дрогнет, да? Жизни ты лишишься. А теперь следи за логикой, – он наклонился поближе к уху проповедника, – самоубийц не принимают в Царствие. И не видать тебе огненного меча, как своих ушей. Пошли, поговорим. А после мы тебя отпустим с миром.

Пока люди переваривали спитч оперативника, он кивнул магу. Тот оглянулся по сторонам и безошибочно нашёл глухой безлюдный закуток за открытой дверью, похожий на кладовку, забитую всяким хламом. Гвид втолкнул туда лысого и встал напротив, за его спиной в проходе примостился маг, наблюдая за комнатой фанатиков.

– Давай поговорим, божий человек, – опер подвинул какую-то коробку и сел.

– Мне не о чём говорить с прислугой сатаны!

– Промахнулся, умник, мы всего лишь прислуга Конторы. Выселять вас не будем, но кое-что ты рассказать нам должен. Или утилизируем вашу компанию всю до последнего человека. Женщин, детей… Всех. В НИИ как раз недобор живого экспериментального материала. Рискнёшь их душами?

– Никто не может отобрать у человека душу…

– Это ты так думаешь, – оборвал Гвид, – у меня другая информация. Видишь, как меня изменили? Я не убоялся тебя с распятием.

Сашка сдержал смешок и постарался сохранить серьёзное лицо, глядя на то, как сгрудились в дверях ошарашенные люди. У них даже уши шевелились от напряжённого вслушивания.

– Давай, расскажи нам об ангелах. Когда появились, что сказали? Какими из себя были?

– Они… – Мужчина попытался вытереть рукавом свитера изрядно подсохшую кровь на лице и поморщился от боли. – Они явились в свете истинном. Трое. Высокие и сияющие. Не мужчины и не женщины, а, как подобает ангелам, создания другой природы. Они не говорили, но мы слышали слова, обращённые в наши души. Награда за нашу веру и добродетель ждёт паству! Мы будем приняты в Царствие все до единого! Отрешимся от плоти и не будем воскрешены в Судный День, ибо станем сами подобны ангелам! И бок о бок с ними пойдём по земле, неся очищение во славу Господа!

– Убавь децибелы, – хмыкнул Гвид глядя, как выпрямился мужик и снова засверкал фанатично глазами, – проповеди я и без тебя слышал не раз. А материальное подтверждение они оставили или, как всегда, пообещали и исчезли в сиянии?

– Не богохульствуй!

– А кто мне запретит?

Секунду проповедник боролся с гневом, но потом как будто сдулся. Опустились плечи, взгляд упёрся в пол.

– Они оставили перо, похожее на кость. Но оно может разрезать всё: плоть, камень, дерево. Сказал, чтобы каждого из паствы я оцарапал реликвией. Это будет меткой.

– Гвид, у нас проблемы, – подал голос Сашка, – там.

Маг показывал на коридор. Оперативник взял исправный спектрометр и посмотрел на экран. Шкала потихоньку ползла вверх, преодолевая середину.

– Гости, да не те. Так, блаженный, забирай своё стадо и валите в каморку. Носа оттуда не высовывайте, понял? – Мужчина бросил на лысого пронзительный взгляд, и тот коротко кивнул. – Хорошо. Пойдём, Алехандро, встретим гостей.

Да будет свет

Они шли мимо тех же дверей, но жизнь за ними затаилась. Сашка чувствовал это остро, как будто стоял у каждого сидящего по ту сторону тонких перегородок за плечом. На изнанке центра Москвы люди жили, как крысы в мусорных баках элитного ресторана. Они отточили свои инстинкты настолько, что стали ощущать бурю до того, как грянет гром. И, когда потянуло опасностью, сейчас они почти исчезли. Даже шумные дети затихли, словно и нет их. Не к месту в голове мужчины возникла ассоциация с кукольным домиком, где куклы оживают только когда на них не смотришь.

Гвид тоже почти не ощущался. Маг попытался вспомнить, прощупывал ли он напарника вообще. Казалось, что перед ним по коридору шагает не человек, а существо иной породы, чуждое вообще любым эмоциям в привычном проявлении. Он точно что-то испытывал, но совершенно непонятное, от этого казался вырезанным из камня.

Оперативник резко повернул голову в профиль, бросив взгляд через плечо, как будто почувствовал. Металлически сверкнул зрачок.

– Готов? – Он не дождался ответа и распахнул дверь.

Должно было наступить утро. Но на площадке перед домом царила темнота. Её плотный космос не пропускал даже намёка на свет, очертания предметов исчезли, как будто улицу стёрли. Спектрометр тревожно заверещал.

– Мне нужен свет, – Гвид достал зажигалку, сигареты и обернулся к Сашке, – устроишь?

Маг кивнул, поднял руку и сложил в заученном жесте. На ладони затанцевали частицы, испускающие свет. Когда-то в учебке им говорили, что свет не появляется ниоткуда. Это маг меняет свойство пойманных частиц пыли и запускает внутри объектов физическую реакцию и химическую, которая даёт свет. Сейчас Сашка в этом был неуверен. Да что-то мелкое витало в воздухе, танцуя над ладонью. Но оно давало так много света, что должно было обжигать руку, будь это что-то из области химии или физики.

Лучи улетели в бесконечность черноты и очертили предметы вокруг: ступеньки, мусорные баки, верёвки с бельём. Они легли на фигуры, стоящие в метре от мужчин, наделив их странными изломанными тенями. Трое были явно одержимыми – характерные чёрные "звёздочки" под кожей и отсутствующий взгляд говорил о том, что человеческого там практически не осталось. Ещё двое очень старались походить на людей, но получалось плохо. Женщина в пыльном плаще казалась нереальной, как будто сейчас подует ветер и унесёт её, разметав на частички песка. Она стояла не двигаясь, но было чувство, что движется сама её суть, как будто она постоянно пытается не рассыпаться. Мужчина в синем пиджаке и деловых брюках вертел в руке авторучку, поправлял модную причёску и вёл себя как будто всё видит, но у него в глазницах не было глаз.

Человекоподобные одновременно повернулись к Гвиду, но потом уставились на Сашку. Причём то, что уставился безглазый маг почувствовал очень остро.

– Знакомые всё сущности, – хмыкнул оперативник, глядя на демонов, – Фагот, Абаддон, прибарахлились смотрю. Почём нынче тушки?

– Ты в плохой компании, – голос демона в костюме был похож на оглушительный шёпот, от которого невозможно было скрыться.

– Ага, вашу компанию никогда не одобряла моя мамочка, – фыркнул Гвид и почувствовал, как свет в руках мага стал ярче и ощутимо припёк плечо через одежду, – Алехандро, держи себя в рамках. Мы пока не воюем, только говорим.

– Я стараюсь, – маг ощущал знакомый белый туман, обволакивающий сознание.

– Ну и чего вы тут забыли? Кстати, Фагот, зачётные сиськи. В каком журнале подсмотрел?

– Мы пришли на жатву. Время на исходе, – хрипло проронила женщина, – у тебя была возможность подумать. Пора выбирать сторону.

– Идите-ка вы коллективно в жопу, – оперативник затянулся, ощущая спиной, как меняется его напарник, – я не с вами.

– Значит ты с ними? – Абаддон ткнул ручкой в сторону Сашки и оскалился мелкими заострёнными зубами. – Фантастика!

– Я с ними, – Гвид кивнул на дверь у себя за спиной, – а вот вам придётся свалить. У вас пропусков нет на эту вечеринку.

– Зачем ты это делаешь? Ты же видишь, что люди добровольно приносят свои души в жертву! Они…

– Гвид! Я не справляюсь!

Мужчина бросил взгляд через плечо. Сашка светился весь. Мучительная гримаса борьбы исчезала с лица. Оно становилось безразличным и пустым.

– Придурок, где монета?!

– В кар… мане… – как будто сонно пробормотал маг, а потом развернулся всем корпусом в сторону демонов. Голос стал низким и гулким, как колокол. – Здесь вам не место!

– Ты ошибаешься…

Но Сашка не стал слушать. Волна света, порождённая небрежным движением пальцев, разметала искусственную темноту. Абаддон успел прыгнуть в припаркованную машину и дать по газам, а вот Фаготу повезло меньше. Сила, удерживающая его тело в стабильности, как будто исчезла. Оболочка рассыпалась на миллиард песчинок, которые подхватил ветер и унёс в подворотню. Одержимые ещё некоторое время слепо топтались, но было заметно, как под кожей выцветают чёрные звёздочки. Чужеродный разум, захвативший тела, покинул их последним. Люди попадали сломанными мёртвыми куклами.

Всё это время Гвид стоял рядом, обшаривая карманы занятого товарища. Рука наткнулась на шуршащий свёрток как раз тогда, когда напарник решил переключиться на последнюю фигуру, оставшуюся рядом. Маг схватил оперативника за плечо и открыл рот, видимо, желая что-то сказать. Но мужчина не стал дожидаться речи и сунул ему в рот монету.

Напарник вскрикнул и схватился за лицо, отпуская Гвида. Тот подсёк товарища под колени и аккуратно уронил на крыльцо, прижимая к истоптанному бетону. Монета со звоном покатилась по ступенькам, Сашка обмяк. Оперативник немного подержал его, а потом посадил, прислонив к двери. Он спустился, поднял золотой кругляш и тщательно вытер о джинсы.

– Ты опять меня удалил? – Простонал маг, приоткрыв глаза.

– Нет, не люблю часто повторяться, – хмыкнул Гвид, глядя на товарища.

– Тогда почему у меня болит челюсть?

– Пришлось тебе кое-что в рот сунуть.

Лицо Сашки было настолько оторовшим и красноречивым, что его напарник зашёлся коротким лающим смехом.

– Алехандро, у тебя слишком буйная фантазия и очень высокое мнение о себе, – Гвид показал сверкнувший золотом аверс монеты, завернул её в бумагу и бросил напарнику, – сказал же, блять, носи при себе максимально близко!

– Она и так же была близко.

– Значит повесь на шею! Чтобы достать можно было очень быстро. Думай над решением!

– Ладно. Что теперь будем делать? – Сашка поднялся и кивнул на коридор, из которого они вышли.

– С этими? Ничего ты с ними не сделаешь. Запереть я их не могу. Преклоняться всякой хрени у нас не запрещено, – Гвид наморщил нос, как хищник, который почуял давно разложившийся труп скунса, – мы не можем помешать им умереть. Но чую, что придётся ещё сюда приехать.

– А о чём говорили эти двое? Какую сторону ты должен был выбрать?

– Я вообще никому ничего не должен, – мужчина закурил и глубоко затянулся, – особенно тем, кто считает, что я им должен. Но события разворачиваются совсем нехорошо.

– Они говорили о жатве. Началось? – Сашка почувствовал неприятную дрожь в пальцах.

– Да, у нас вообще нихуя времени и нихуя на руках! – Гвид бросил окурок на землю и растёр подошвой. – Как себя чувствуешь?

– Как будто меня лицом колотили об асфальт, – признался маг, встал и покачнулся, – и слабость.

– Ага, выдал чистую двадцатку. Не удивительно.

– Когда?! – Сашка оставил попытки встать и вытаращился на напарника.

– Когда отключился. Всё, считай коктейль ты выжег. Сейчас тебя хватит разве что на сто шагов и дальше отключка. На себе не потащу. – оперативник посмотрел на трупы у крыльца и кивнул сам себе. – Сиди, сейчас парней дёрну. Всё равно здесь прибраться надо. Считай сегодня ты выходной. Поедешь домой, отоспишься. Монету держи рядом, понял? И никуда не выходи! А я в Контору съезжу, надо к Вар.

Маг только кивнул. Сил что-то выяснять не оставалось. Он чувствовал, как с каждой секундой из него вытекает способность воспринимать мир, а сознание проваливается в темноту беспамятства. Бороться с этим было невозможно. Даже попытки держать глаза открытыми заканчивались галлюцинациями. Он видел сквозь смыкающуюся щёлочку век, как Гвид говорит по телефону, а его кожа темнеет, становясь антрацитовой, как свежий скол каменного угля. И такой же блестящей. Словно плоть вырезали из породы и дали ей эластичность. Даже черты лица не слишком изменились, только стали острее, как будто более хищными. Но неизменными остались глаза, похожие на ртутные озёра. Он стоял в паре метров, но Саня услышал повелительное "Спи". Или это его сознание уже дорисовало хороший предлог закрыть наконец глаза. Веки смежились. Голова немного закружилась, как будто он падал в пустоту. Но его это совершенно не волновало.

Гвид криво улыбнулся. Хватило совсем крохи воздействия, чтобы напарник отключился. Но даже в состоянии крайне убитом он умудрился рассмотреть больше, чем должен был. Но сейчас это волновало оперативника меньше всего. Партия разыгрывалась стремительно. До абсурда нелепо было то, что грёбаный шахматист играл сам с собой одновременно белыми и чёрными фигурами. Он в любом случае в выигрыше.

– Нужно перевернуть эту чёртову доску и дать ему в морду, – сквозь зубы процедил мужчина.

Он снова закурил. Вышедший на крыльцо подросток хотел было юркнуть обратно, когда увидел три трупа и человека без сознания у двери, но Гвид поманил его к себе. Он достал из кармана купюру и показал парню.

– Видишь? Сейчас ты возьмёшь эту бумажку, сходишь за сладким чёрным кофе и принесёшь его мне горячим. А сдачу оставишь себе, понял?

Парень как зачарованный подошёл к оперативнику и аккуратно взял деньги. Он кивнул медленно и убежал в сторону кафе. Гвид даже не сомневался, что пацан вернётся быстро и сделает всё, как надо. Люди предпочитали его не обманывать. Не прошло пяти минут, как парнишка вернулся и протянул большой бумажный стакан, от которой пахло свежесваренным крепким кофе. Он постоял, сминая в руке три сотенных бумажки, не решаясь уйти.

– Давай, топай. Только не трать на сигареты и клей. Лучше пожрать себе купи.

Гвид криво ухмыльнулся, глядя вслед худой фигуре, скрывшейся в темноте коридора. Он допил кофе, когда во двор въехала "буханка" зачистки. Свежая бригада огляделась. Среди них болтался новенький, было заметно по блестящим от любопытства глазам.

– У нас тут два трупа одержимых. Алехандро их отключил без боя. Увезите их нахрен в крематорий, обработайте территорию и захватите напарника моего. Надо выгрузить дома, он по нолям. Прыгнул на двадцатку.

– Ох ни хрена себе! – Старший почесал седой ёжик волос, уважительно глядя на отрубившегося мага. – Ты уверен, что он жив?

– Жив, конечно. Спит, как тот сурок. – Гвид выкинул стакан из-под кофе и пошёл в сторону остановки. – Я в Контору, доложусь Адольфычу.

– Гвид! – Окликнул его один из выездных. – Ты через очистку проскочишь?

– Нет необходимости, – он потёр ещё горящую щёку и потрогал кончиком языка лопнувшую губу. – Аккуратнее напарника грузите!

Оперативник выскочил на тротуар и зашагал к остановке. Народ разъехался на работу, пробки рассосались. Запрыгнув в подошедший автобус Гвид погрузился в размышления. Он на автомате протянул деньги кондуктору и взял билет. Серая тонкая бумажка с напечатанным номером в худых пальцах легко складывалась в микроскопический кораблик оригами.

– Играть в эту игру бессмысленно. Нужно убрать игрока. Но как убить бога? Вар может знать. Наверное. Если это вообще возможно.

Он вышел на остановке и пересел в троллейбус, который шёл почти до Конторы. День выдался ясный и тёплый. Скорое лето обещало быть жарким. В Москве во всю цвели парки, пестрели клумбы, люди скидывали с себя куртки и свитера, улыбались ярким лучам. Проезжая по улицам Гвид смотрел на них с лёгким недоумением. Вокруг творится настоящий пиздец в виде страшных убийств, у них под ногами гнездятся жуткие твари, любой из них может зацепить жуткую заразу, от которой нет лекарства и превратиться в ходячего хищника, не различающего чужих и своих, а они… Ходят, улыбаются, детей рожают, в кино бегают, учатся. Как будто не висит весь мир на волоске.

– Счастье бабочки-однодневки. Живёшь и не паришься. Сожрут и хрен с ним. Какая разница, если прямо сейчас можно трескать пиццу и трахаться? Да, удивительные существа. С одной стороны высокоразвитые, с другой амёбы амёбами, – хмыкнул мужчина, глядя на пару студентов, слипшихся в поцелуе, – всё им по боку. Наверное потому и выжили.

Постояв на крыльце Конторы в задумчивости оперативник хотел зайти, но столкнулся в дверях с Катей. Он уже хотел обогнуть женщину, но она перегородила путь.

– Погоди, надо поговорить.

Он замер. Екатерина выглядела необычно растерянной. Вместо привычной холодной собранности и пристального колкого взгляда – огромные растерянные глаза и дрожащие руки, которыми она перебирала пуговицы пиджака. Гвид нахмурился.

– Давай присядем, раз так. – Он кивнул на скамейку для курильщиков и опустился на неё первым, женщина примостилась с другого края и принялась искать зажигалку по карманам.

– Да, блять, где же она?! – Катя вытащила сигарету, уронила пачку и чуть не расплакалась.

– Вдохни, – оперативник вытащил свою зажигалку и чиркнул кремнем, женщина благодарно улыбнулась и прикурила от рыжего язычка пламени, – затянись и рассказывай.

Он тоже закурил и внимательно уставился на собеседницу. Но она не спешила начинать. Сначала сделала пару затяжек, глядя под ноги, потом и вовсе стала смотреть на крышу Конторы, как будто пыталась сосчитать сидящих на козырьке голубей.

– Гвид, – тихо проговорила Катя наконец, – ведь всё рушится, да?

– Ты сама как думаешь?

– Да перестань ты! Хоть раз можешь ответить, как нормальный человек?!

– Нет, ты же знаешь, – он пожал плечами, выпуская дым в небо, – так как ты думаешь?

– Мне кажется, что да. Всё летит в жопу. Я вижу сны. Страшные. Они о конце света. – Оперативник хмыкнул, но женщина нахмурилась. – Не нужно считать меня легковерной дурой! Ты сам знаешь, зачем меня Валентин Конторе держит.

– Откуда бы? Я в его дела не лезу, досье не читаю. Знаю только, что он запал на тебя давно, – мужчина развёл руками, глядя в округлившиеся глаза Екатерины, – не догадывалась?

– Н-нет, – она несколько раз открыла и закрыла рот. Потом, видимо, собралась с мыслями и, затянувшись, снова уставилась вдаль, – меня в Контору взяли потому, что после выброса я начала будущее видеть. Так, по мелочи, но всё же. Моих способностей хватало на предсказание больших для Конторы событий. Правда иногда видения очень туманные и мне самой сложно в них ориентироваться.

– Вот оно что, – Гвид кивнул, глядя в пространство, – и что же ты видишь?

– Смерть. Твою, свою, всего мира. Так странно это выглядит. Наверное, очередная аллегория, – она затушила сигарету и нахмурилась, – не могут люди рассыпаться, как песчаные фигуры.

– Нет ничего невозможного. Особенно сейчас, Катерина, – оперативник встал, бросил окурок в урну, – ведь ты не про сны мне собралась рассказывать. Да?

– Да… Я сказать хочу, а страшно. Как школьница!

– Тогда давай я за тебя скажу? – Женщина подняла глаза, пристально уставившись на собеседника. – То, что ты увидела было настолько страшным, что ты решила поговорить со мной откровенно о своих чувствах. Типа всё равно умирать. Я знаю, что нравлюсь тебе. Давно. Только мне никто не нравится. Ни мужчины, ни женщины, ни животные. Кать, я – психический импотент. Симпатия, влечение, возбуждение – это же из головы всё должно идти, да? У меня в голове интерес к людям не заложен. Даже платонический. Ты бы лучше о чувствах с Адольфычем поговорила, узнала бы много интересного. И да, Катерина, миру пиздец, я тебе не советую встречать этот пиздец рядом со мной.

Он оставил женщину одну на лавочке и зашёл в холл Конторы. Кивнул дневному охраннику и сразу же завернул в кабинет босса. Валентин сидел за столом, перебирая бумаги и казалось не обратил на оперативника внимания. Гвид устроился на стуле.

– Рассказывай, – коротко бросил мужчина, поднимая глаза от документов.

– К фанатикам зашли. Их действительно навещали высшие силы в лице "ангелов", оставили им артефакт и послание. Ребята уверены, что их избрали в воины света. Правда для этого им придётся сдохнуть, – начальник поднял на оперативника глаза и пристально посмотрел, – "отречься от земной плоти".

– То есть мы имеем несколько потенциальных трупов? – Нахмурился Валентин, отложив бумаги. – А с другой стороны что бы ты с ними сделал?

– Даже если бы я вызвал милицию и вывез бы всех куда-нибудь по отделам толку было бы квадратное нихуя. Их пометили, Адольфыч. Если их прятать, то только во вторые кресты, а туда их никто не примет, – Гвид встал, – так что оставил всё, как есть. Наши телодвижения тут не помогут, но слежку я там повесил. Если нарисуются ещё какие высшивысшие силы – я буду знать. – Он положил на стол плетёную из ниток паутинку, натянутую на ветку. – И ты тоже знать будешь. Только вот геройствовать придётся всё равно мне. Но ты уж пришли мне помощь, будь добр.

– Гвидон просит о помощи! Небо упадёт на землю!

– Всё возможно.

Он вышел в коридор и огляделся. Халфа нигде не было видно. Мужчина зашёл на кухню, заглянул в закуток, где парень обычно работал – никого. Это вызвало смутное беспокойство у бывалого опера, как будто наличие Халфа в Конторе было одним из маленьких, но важных элементов мозаики мироздания, без которого оно могло развалиться. Гвид поднялся на второй этаж и негромко постучал в дверь архива.

– Входи, – почти сразу отозвалась Варвара, она развернула кольца своего пятнистого тёмного змеиного тела посреди комнаты не скрываясь, – я ждала тебя.

– Я без подарка, Вар, – мужчина изобразил изменяющуюся улыбку и развёл руками.

– Не важно. Нужно поговорить, да? Я чувствую, что мир дрожит.

– Надеюсь, ты это в переносном смысле.

– В метафизическом, – она улыбнулась невесело, – граница стала совсем зыбкой. Ваш мир теряет свои очертания и может быть разрушен в любой момент.

– Поэтому я и пришёл к тебе, Вар. У меня есть вопрос: как убить бога? – Гвид достал сигарету и вопросительно посмотрел на нагу. Та кивнула.

– Никак. Бог – это порождение человеческих желаний о высшей справедливости и всемирном порядке. О большом отце, который всё видит и всем укажет путь. Но людям легче верить в то, что на них похоже, потому они поверили в то, что бог может быть жестоким, алчным, ревнивым и мстительным. Так хорошо поверили, что сделали бога похожим на себя.

– Вместо закона справедливого воздаяния, похожего на вселенский компьютер, мы получили эгоистичную сволочь с манией величия, – процедил Гвид, затягиваясь, – я жалею, что мир не захватили буддисты.

– Знаешь, тоже не было бы ничего хорошего, – Варвара покосилась на гостя с плохо скрываемым раздражением, – ни одна вера человека несовершенна.

– Ладно, но можно же как-то остановить это!

– Только спутав карты богу, – Вар вдохнула сизый сигаретный дым, как вдыхают духи, – например, заставив события произойти раньше намеченного срока, когда силы ещё недостаточно собраны. Но для этого уже мало времени. Если хочешь вмешаться – торопись.

– Лезть головой под гильотину… – Гвид задумался и улыбнулся криво. – Это мы умеем. Это у нас получается прекрасно. Если всё пойдёт плохо – тебе понадобится уйти. Так что я оставлю тебе кое-что, всё равно мне не нужно будет.

Гвид высунул язык и раскрутил воткнутый в него крошечный пирсинг. На конце украшения-штанги темнел небольшой камушек. Он перебросил вещицу Варваре, которая, поймав, накрепко зажала её в кулаке.

– Спасибо.

– Было бы за что. Кстати, ты не в курсе куда пропал Халф?

– Ты его скоро найдёшь, – Вар отступила к стене растений, – но жизнь в нём не обнаружишь.

– Змеюка. – Гвид вышел из архива и быстро спустился вниз, пересёк коридор и ворвался к Валентину. – Надо срочно найти Халфа! Пацан попал. Нужно знать, когда он отсюда ушёл, куда, зачем.

– Ты чего переполошился? Может он к родителям поехал? Или по делам?

– Адольфыч, когда в последний раз Халф молча уходил из Конторы? Без письменного заявления на отгул? – Оперативник стряхнул пепел на пол кабинета начальника. – Никогда, понимаешь?

Входная дверь хлопнула. В коридор ввалились, судя по голосам, выездные. Оперативник обернулся и встретился взглядом со старшим бригады, который робко высунул голову из-за двери.

– Гвид, мы парня твоего довезли. Он в полном отрубе. Трупы в крематории. Валентин Адольфович, вот отчёт.

– Ты Халфа когда видел? – Спросил Валентин, принимая лист из рук мужчины.

– Так утром. Он принёс какой-то кексик. Мы сидели на кухне, смотрели новости. Как раз там было что-то про маньяка, который к нам из-за бугра прибыл. Он побледнел и ушёл. Сказал видеть это больше не может…

– Маньяка?! Блядь! – Гвид выскочил из кабинета в коридор и вылетел на крыльцо, быстро нажимая на кнопки телефона. – Давай, бери трубку. Сукин ты сын… Привет, Виталик! Да, ты сын самки собаки, всё правильно услышал, можешь записать! Расскажи-ка мне, дружок, кого утром нашли ритуально убитым? И какой отдел милиции это взял. Я тебе той самой пиццы пришлю, в не этого говна майонезного. Ага, жду.

Некоторое время Гвид расхаживал по крыльцу, скрипя зубами.

– Да, запоминаю. Принял, спасибо! Вечером жди презент. – Трубка опустела, и оперативник длинно негромко выругался пока набирал номер. – Дежурный, дай кого-нибудь из старших, скажи, что из Конторы спрашивают. В смысле, блядь, из какой? Из той самой! Жду. – Гвид достал сигарету и глубоко затянулся отбрасывая опустевшую пачку в мусорку. – Привет, капитан Босой, тебя беспокоит оперативный сотрудник центрального отделения Конторы. Расскажи мне, какого хера наше дело у вас плавает? Какое? А утреннее. Ритуальное убийство маньяка. Почему не дали сигнал в Контору? Да при любых подозрениях, блядь, вы должны нам сообщать, капитан! Ты ж вроде не вчера из учебки! Я сейчас приеду, чтобы все материалы были готовы к передаче. Как передал? Кому? Василию… Понял. Извини, что наехал, будем разбираться. Пиздец!

Гвид сжал телефон с такой силой, что корпус жалобно хрустнул. Он снова влетел в Контору, пронёсся мимо посмотревших вслед коллег и принялся шарить по стулу Халфа.

– Давай, ты же патлатый… Есть! – он намотал на палец длинный волос и почти бегом бросился вон.

Отойдя от Конторы на квартал мужчина свернул в подворотню и уселся прямо на грязный бордюр. Он знал технику, которую использовали выученные маги, для этого требовалось использовать какой-то триггер, типа фразы, жеста, предмета. Гвид привык полагаться на себя и голос в голове. Он жил с ним всегда и рассказывал увлекательные истории про прошлые века, пласты истории, чудеса и ужасы минувших эпох. Голос научил его не отвлекаться на внешние факторы и действовать одним импульсом воли. Вот и сейчас Гвид за секунду перестал чувствовать себя собой, он как будто слился с этим огромным, равнодушным, всезнающим существом, но сохранил желание найти тело, частицу которого он сжимал между пальцев.

Мир стал темнее и прозрачнее. Как будто всё, сделанное руками людей, было из мутного стекла. А вот сами люди под смертной оболочкой были созданы из чего-то невесомого, лёгкого, но прочного. Эта ткань была способна пережить любой взрыв, вынести любую боль и не исчезнуть. Пришлось подавить жуткую тоскливую потребность присвоить эту материю, пришить к себе, впитать. Это было похоже на хроническую ломку наркомана, который никогда не забудет кайфа от дозы.

Рука дёрнулась, как будто в ней была зажата невидимая удочка. На крючок попалась крупная рыба, которая тянула за собой в бездну города, который стал гигантским дымным лабиринтом из мутного стекла и ярких тряпок-всполохов человеческих душ.

Личные счёты

Гвид перестал обращать внимание на реальность. Она существовала, но была необязательной, как воображаемая стена или мираж. Мужчина настолько растворился в своём внутреннем, хищном, вечном, что не заметил, как реальность стала его игнорировать. Его не замечали люди. Сквозь него проезжали машины. Несколько раз он проходил через запертые калитки дворов насквозь не останавливаясь. Путеводная нить в его руках становилась бледнее и тоньше.

Мимо мелькали серые дома. Некоторые из них были плотнее, как будто обладали собственными душами, их проскочить насквозь не получалось, приходилось искать обход. Усталости не было в этом состоянии, как будто тело не имело потребностей в отдыхе. Гвид старался не думать об этом, как идущий над пропастью не думает о том, что под ногами.

Оперативник чувствовал, что до цели осталось совсем немного. Завернув за особенно плотное здание, светящееся неприятным ярким сиянием, он замер. Нить в руках стремительно истлела и рассыпалась. Голодный внутренний голос зарычал утробно. Вокруг сновала много людей, которых трясло от страха и гнева. В воздухе витали частицы крови, как алый туман. Они медленно падали кровавой росой на брусчатку. Но место, где пролилась кровь, сияло ярче здания за спиной. Голосу это не нравилось.

Усилием воли запихнув внутрь жадную тварь Гвид вышел из состояния погони. Тело болело, сердце выпрыгивало, рот пересох. От мысли о сигаретах стало тошнить. Звуки заполнили мозг. Стрёкот проблесковых маячков, матерная ругань милиции, истерические реплики свидетелей. Поморщившись Гвид сделал шаг назад и чуть не сбил с ног мужчину в форме. Тот схватился за пистолет, глядя на оперативника круглыми от страха глазами.

– Стоять! – Прохрипел Гвид и полез медленно в карман куртки, он выудил двумя пальцами удостоверение и раскрыл, держа перед собой. – Контора. Дело наше. Труп – наш сотрудник. Пропал утром.

– Ты откуда появился тут?! – Нервный страж порядка снял руку с пистолета, но в глазах ещё кипел страх, сменяющийся гневом.

– Пришёл. Пошли кого-нибудь за кофе. Чёрным с сахаром. Самый большой стакан. И шаурму какую-нибудь пусть захватят. И старшего позови.

– Ты, блядь, охуел в конец?! Я тебе что… – Он не успел договорить.

Гвид без труда дёрнул из глубин своего голодного зверя, и тот сломал нехитрую ментальную защиту силовика.

– Делай что сказал. Быстро!

Милиционер развернулся и покорным болванчиком пошёл в сторону скопища людей. Скоро от них отделился мужчина в офицерской форме и почти бегом двинулся к Гвиду. Тот стоял переводя дыхание держась за каменную стену.

– Вы что в своей Конторе совсем охренели?! – Гвид узнал голос почти сразу же.

– Капитан Босой, значит. А вроде обутый, – мужчина побагровел и сжал кулаки, – твой сотрудник сам нарвался на внушение. Я расследую убийство сотрудника Конторы, а он препятствует.

– Вы здесь пять минут. Как вы могли узнать, кого убили? Вы же тела не видели, – голос офицера был ядовитый.

– Напряги свои мозги солдафонские, – оперативник выпрямился и оказался немного выше милиционера, – и подумай с чем мы работаем. В моём арсенале больше штучек, чем во всех ваших лабораториях. Погибший – тот самый сопляк, который у тебя взял дело маньяка. Ты тело видел?

– Издалека, – как-то нервно пробормотал мужчина, – криминалистов ждём.

– Отзывай их. О, спасибо, – Гвид взял из рук подошедшего внушенца стакан с кофе и шуршащий свёрток с шаурмой, – отойдёшь на сто шагов и свободен. Ну, Босой, пошли смотреть. Тебе познавательно, а мне необходимо. Шагай, пока не внушил. Кстати, мы где? Возле храма Христа Спасителя?

– Возле него, – невесело подтвердил Босой, – вон попы стоят, ждут своей очереди нам мозги трахнуть.

– Подождут, – оперативник обошёл здание храма и посмотрел на стену, – эх, Вася, херов ты романтик.

– Вы уверены, что это он? Тут же… – Капитан сглотнул, отворачиваясь. – От лица ничего не осталось.

– Уверен, – Гвид допил кофе и выбросил стаканчик, он развернул пакет, вытащил шаурму и вгрызся, – а ещё я уверен, что его не здесь убили. Мало крови, следов. Но это уже не для твоих ушей. Я хочу, чтобы ты убедился в моей правоте.

Оперативник подошёл к забрызганной кровью стене храма и протянул руку к висящей на ней фигуре. Пальцы как будто обожгло на расстоянии меньше сантиметра. Гвид отдёрнулся и показал пальцем на окровавленные лоскуты кожи, висящие в районе шеи.

– Это остатки скальпа. Вон длинные волосы. На правой руке, если бы на ней осталась кожа, ты бы увидел неровный шрам. Но можно просто посмотреть на лучевую кость, там утолщение буграми – это ему собирали открытый перелом. О, ты не отозвал криминалистов, удачно. – Мужчина отвернулся от позеленевшего капитана и пошёл навстречу группе криминалистов. – Ребята, я из Конторы, вот мои корки. Сейчас вызову сюда своих. Вас зря дёрнули, это наше дело. Труп – наш сотрудник. Вы можете поехать кофе попить и, если не сложно, одолжите пару перчаток, а то я сорвался бегом, ничего с собой не взял. И капитана заберите, ему совсем поплохело.

Ворча бригада увела Босого. Кто-то сунул Гвиду перчатки прежде, чем уйти. Оперативник набрал номер Валентина, поставил на громкую связь и, обезопасив руки, подошёл к висящему трупу.

– Ну, что там, Гвид? – Раздался обеспокоенный голос босса.

– Всё плохо, Адольфыч, – мужчина тронул обрывки одежды, висящие кровавым серпантином, – это точно Халф.

– В больницу довезёшь? Сильно он ранен?

– Насмерть. С таким не живут. Высылай бригаду, пусть в крематорий увозят. Я пока всё опишу. И надо кого-нибудь к его отцу отправить, сообщить.

– Я сам съезжу, – голос начальника стал сиплым, как будто мужчина постарел разом лет на десять, – описывай.

– Жду парней.

Гвид нажал на отбой и включил диктофон. Он отошёл на несколько шагов, осматривая стену с телом, как древнюю фреску.

– Убитый – мужчина двадцати трёх лет, которого в Конторе все знали, как Халфа. Тело распято на стене игрек-образно – руки сведены над головой, прибиты знакомыми костяными артефактами, ноги разведены и тоже приколоты. Голова свисает свободно.

Гвид подошёл и заглянул убитому в лицо.

– Отсутствует нижняя челюсть. Судя по тому, что висят связки и обрывки кожи – вырвана. Концы тканей подсохли сильнее, чем всё остальное. Скорее всего челюсть ему вырвали сразу же, а потом освежевали. Снят скальп, – оперативник потянулся вверх и дотронулся до черепа, постучал костяшками, – но мозг на месте, насколько могу судить. Верхняя половина лица нетронута. С тела сняты кожные покровы до запястий и щиколоток. Так снимают руно с баранов. Частично перерезаны мышцы, но не изъяты.

Он посмотрел на грудную клетку и криво ухмыльнулся.

– Хорошо, что ты был тощим и не качком, Вася, – Гвид положил телефон под ноги и с натугой раздвинул мышцы над рёбрами и сунул в просвет пальцы, – Алехандро бы устроил истерику!

Он вытер левую перчатку о штаны и поднял телефон.

– Сердце судя по всему на месте, как и лёгкие. Думаю, что внутренние органы тоже, а вот гениталии отсутствуют. И чего они прицепились к половому диморфизму, драть их кривой палкой в жопу?! Судя по тому, что мышцы только нчали схватываться трупным оконченением – парень умер часа три назад. А если посмотреть на подсохшие края ран, то делаю вывод, что жил он дольше, чем этого хотел. Его пытали жестоко и просто дали умереть. Положительным спектром тут и не пахнет, зато я уверен, что есть отрицательный. Ага, я вижу надписи. Сделаю снимки и перенесу в базу.

Оперативник выключил диктофон, стянул перчатки и закурил. Сзади кто-то тронул его за плечо. Мужчина резко обернулся и встретил растерянно-злой взгляд старшего выездных.

– Это же он?

– Он, Михалыч, – мужчина повернулся к стене и принялся фотографировать клинопись, – две минуты и я закончил. Упакуйте его аккуратно. Отец может попрощаться, парень не заразный, но, боюсь, от такого зрелища можно башкой поехать.

– Да уж, – старший вздохнул с тоской, – они наших тронули, Гвид. Это уже личное.

– Да, личное. И я хочу выебать и высушить тех, кто устроил эту мясорубку. Увозите.

Мужчины подошли молча. Не было ни одного безучастного лица, на них читалась злость, скорбь, печаль. Сильные руки аккуратно снимали Халфа со стены церкви, как Христа с креста, передавая друг другу окоченевшее тело. Они старательно упаковали мертвеца в чёрный мешок и погрузили в машину. Уже по стандарту распаковали реагенты, достали спектрометры и встали, как вкопанные.

– Гвид, что это за херня?

– Это ангелы, Михалыч. И теперь это место… Свято. Так что отправляйтесь сразу в крематорий.

Лица мужчин стали ещё мрачнее. Произошедшее не укладывалось в их картину мира, жестоко ломая все представления о том, как должно быть.

– Какой же ты мудозвон, – прочувствованно сказал Гвид, взглянув в небо.

– Надеюсь, вы это не мне. – прозвучал слева глубокий зычный бас. Оперативник покосился на подошедшего священника. – Какое варварство. Какая жестокость! И это всё на божьем храме…

– Нет, не вам, вашему боссу. Он мудак редкостный, а вы так, просто бараны.

Мужчина развернулся, оставляя за спиной покрасневшего от злости попа, и зашагал к крутившемуся недалеко бомбиле. У баклажановой "шестёрки" были щедро битые крылья, стекло в паутинках трещин и зелёный огонёк под козырьком. Гвид распахнул заднюю дверь, упал на сидение и назвал адрес.

– Пять сотен, – меланхолично бросил водитель через плечо.

– Полторы сотки сверху если будешь ехать завалив ебало и быстро. Лучше дворами.

– Две.

– Договорились.

"Шестёрка" быстро развернулась и, выскочив на проспект, перестроилась несколько раз, уходя во дворы. Водитель молча крутил руль, объезжая обеденные пробки и изредка бросал прищуренный взгляд на пассажира. Гвид прикрыл глаза и провалился в чуткую полудрёму. Тело пыталось добрать катастрофически недостающие часы сна, а разум был занят внутренним диалогом. Решение было принято за секунду до того, как машина остановилась у дома мага.

– Приехали, – водитель с подозрением покосился на мужчину.

Гвид встряхнулся, сунул через плечо таксисту деньги и выскочил из "Жигулей".

***

Сашка проснулся разбитым. Казалось, что тело превратилось в коврик, который несколько часов хорошенько выбивали. Застонав, он огляделся по сторонам. Последнее, что он помнил – это обжигающий вкус металла во рту и диалог с Гвидом, но детали ускользали. Он попробовал встать, но нога отозвалась болью, а от слабости закружилась голова. Вздохнув, маг аккуратно спустился на четвереньки и пополз на кухню. Путь из комнаты в комнату такой простой обычно казался бесконечным. Сердце выпрыгивало, дыхание сбивалось, руки быстро начали дрожать.

Хлопнула входная дверь.

– Для достоверной имитации таракана тебе не хватает усов и пары конечностей. А ещё ты бледный, как поганка, Алехандро.

Гвид разулся и подошёл к напарнику, опирающемуся на дрожащие конечности. Присел рядом, осмотрел оценивающе.

– Не, сейчас ты никуда не поползёшь, – он поднял Сашку на колени, а потом по стенке подтянул вверх, прижав всем телом, чтобы напарник не навернулся, – сейчас я отволоку тебя на диван и принесу пожрать. Потом мы немного поговорим. Это прям очень важно, понял?

– Сложно не понять, – усмехнулся маг, чувствуя какую-то странную эйфорию от тепла тела, прижавшегося к нему, – ты же мне в самое ухо говоришь.

– Значит поплелись, – оперативник закинул руку товарища на плечо, принял большущий часть веса на себя и медленно двинулся к дивану.

– Ты возишься со мной…

– Заткнись, а? И так еле дышишь, в всё на пиздёж пробивает. Двигай ногами!

Они упали на диван рядом, приложившись лопатками о выступ спинки. Сидеть рядом с Гвидом Сашке было приятно, как будто под защитой сильного зверя. Он улыбнулся, украдкой глянув на товарища. Оперативник встал и вышел на кухню, прогремел посудой и вернулся с тарелкой и кружкой чая.

– Сил держать хватит? – Спросил он, качнув кружкой.

– Я попробую, – пожал плечами маг.

Гвид фыркнул и поднес чай к губам товарища, придерживая кружку. Когда Сашка напился, мужчина поставил ему на колени тарелку.

– С ложкой сам справишься, – он отошёл, сел на пол у стены и закурил, – жуй. А пока жуёшь слушай. Я хочу рассказать тебе всё потому, что ты сейчас единственный, кто сможет мне помочь. Надеюсь. Я тоже, можно сказать, одержим только другой сущностью.

– Так эта аллергия на очистку, стойкость к заражению потому…

– Да, потому. Не перебивай. Поэтому в меня вцепились эти уроды цирковые, которые требуют моего участия в этой хреновой заварухе, – Гвид оскалился на секунду, прикусил фильтр сигареты и продолжил, – и я хочу предложение принять. Не перебивай! Жри лучше. Чтобы лишить бога силы нужно основных его добытчиков душ вернуть к нему ни с чем. Он потратил очень много сил на создание армии и ждёт от них многократной отдачи. Сейчас он слаб. Если я заставлю его отступиться – он вряд ли вернётся сюда.

– Думаешь второй атаки не будет? – Прожевав спросил Сашка.

– Нет, он уйдёт серьёзно в минус. Ведь сейчас в жатву они собирают души не только верящих. Любой, подходящий по параметрам в зоне риска. Через тонкие границы можно протащить что угодно. А он планирует прорыв границ основным войском. Здесь у нас только шоу-балет в панталонах.

– И что нужно от меня? – Маг выжидательно уставился напарнику в лицо, откладывая тарелку и ложку.

– Следить за мной, – Гвид смял окурок в руке и посмотрел на чёрные крошки обгоревшего табака, высыпавшиеся на пол, – наблюдать и периодически удостовериваться в том, что я понимаю цель и помню задачу. И стараться не попадать в поле зрения демонов.

– А если ты забудешь?

– Напомни мне, убеди меня. Давай, я даю тебе право отомстить за все оплеухи! Хоть иголки под ногти, но я должен вспомнить! – Он секунду помолчал. – Но если вообще никак – убьёшь.

– Нет! Я не смогу!

– Даже если на кону семь с лишним миллиардов жителей мира? И в принципе его существование? – Гвид хитро улыбнулся и вздёрнул брови, как заправский паяц. – И не создавай панику сверх необходимого. Я не требую от тебя своими руками вырвать мне сердце или отпилить голову тупым серпом. У меня дома лежит "колыбельная". Добавь туда немного своей крови и коли мне. Химический состав ты сильно не изменишь примесью, а метаболизм демона обнулишь. И я тихо усну. Наконец-то!

– Это жестоко. Почему я? – Маг непонимающе смотрел на напарника.

– Потому, что ты единственный можешь разогнаться до двадцатки, – загнул худой палец оперативник, – ты носишь в себе частичку святости и тебе я хоть как-то доверяю. Считай это флеш-рояль на руках. И если нужно будет – ты его разыграешь. Понял?

– Как-то не похоже на тебя, – Сашка покачал головой, – жертвовать собой ради других.

– А кто сказал, что ради других, Алехандро? Ради себя это делаю! Я хочу выжить и продолжать ненавидеть этот дерьмовый мир. А не болтаться энергетической подпиткой в жопе какого-то божка, решившего возомнить себя великим покорителем миров! Я хочу курить, пить дерьмовый кофе, жрать вкусную пиццу. Я хочу новые фильмы увидеть!

– С этой точки зрения всё логично… Но я не знаю, смогу ли.

– Тебе придётся, Алехандро, – припечатал Гвид и встал, – или всё зря и ты запорешь дело.

Мужчина нахмурился, глядя, как напарник прогулялся до кухни и вернулся с кофе как ни в чём не бывало. Словно речь не шла о его жизни и смерти.

– Надо выспаться, – внезапно сказал оперативник и залпом допил обжигающий кофе, – завтра начнём. Ты заодно в себя придёшь. Так что двинь жопу на кресло, буду диван раскладывать.

– Прямо сейчас что ли ляжем? – Сашка обернулся на едва намечающиеся сумерки за окном.

– У тебя бессонница? Могу уложить. – Гвид потёр костяшки пальцев на правой руке, сжав её в кулак. – Нет? Значит овечек посчитаешь.

Маг молча пересел на кресло и наблюдал, как оперативник ровно застилает спальное место, аккуратно раскладывает подушки. Чувствовал он себя намного лучше. Тошнота и головокружение отпустили. Тело налилось усталостью, но конечности уже не выкручивало. Голова перестала гудеть. Тремор, усталость и учащённый пульс казались просто смешными побочками после ада, в котором он проснулся. С удивлением он понял, что отключается сидя.

– Рано ещё! – Голос напарника вернул к реальности. – В душ доползёшь или хер там? Ты же валяться изволил.

– Я не знаю, – заплетающимся языком ответил Сашка.

– Ладно, – мужчина поднял мага на ноги и почти на плече доволок до ванной, – будем, как с маленьким.

Сил и желания сопротивляться не было. Мужчина, как мог, помогал Гвиду себя раздевать, но не мог понять, снится ему это или нет. Только когда сверху полились теплые струи воды он как будто немного проснулся. Маг с каким-то отрешённым удивлением и любопытством наблюдал поверх борта ванны, как оперативник скидывает одежду, обнажая поджарое тело, покрытое шрамами.

– Подвинься. Так быстрее будет.

Он залез в ванну и встал позади сидящего на дне товарища. Тёплые струи душа ударили сильнее, на плечо мага упала влажная мочалка в мыльной пене. Сашка намылился где достал и протянул мочалку назад не оборачиваясь. Шершавое мыльное полотно поползло по спине. Маг закрыл глаза.

– Прилично у тебя на спине отметин, – Гвид выпрямился, смывая мыльную пену с мочалки и тела товарища.

– Поменьше, чем у тебя, – хмыкнул мужчина, ощущая безумное удовольствие от ударов водяных капель по коже, – повязка размокла.

– Перевяжем. Башку намыливай.

На макушку упала холодная капля шампуня. Сашка хорошенько растёр её в пенную шапку и подставил голову и лицо под душ, откидываясь назад. Спина коснулась чужих коленей. Он вздрогнул, открыл глаза и, получив по ним водой, рассмеялся. Гвид завернул краны. Вместе, обвязанные полотенцами, они дошли до дивана и рухнули, растягивая одно одеяло на двоих. Сашка погружался в сон. Он усталости знобило. В поисках тепла он прижался спиной к теплому телу рядом и провалился в забытье.

Метаморфозы

Сашка спал беспокойно. Темнота сна сменялась обжигающим светом. Из тьмы возникали образы прошлого. Пьяный отец с тяжёлой портупеей в руке. Перекошенное злостью лицо и проклятья, которые перемежались молитвами. Он стегал себя, исступлённо крича что-то из Библии пополам с матерной бранью. Сашка снова и снова пытался вклиниться между его телом и свистящим ремнём. Обжигающая боль в области лопаток и испуганный крик отца эхом отдавались в ушах.

"Я должен страдать! За все свои грехи! За то, что не уберёг её!" – кричал мужчина и каждый раз волок мальчика в туалет, чтобы закрыть снаружи. Но приходил свет вместо темноты тесного пространства. Свет сжигал дверь, отца, квартиру. Только Сашку не трогал.

Школьные коридоры. Толпы бегущих на перемену ребят. Компания отбитых подростков, зажимающих в углу семиклашку. Гнев, рвущий душу на куски. Свет. Очищающий, поглощающий, беспощадный и милостивый.

Маг просыпался несколько раз, хотя пробуждением это было назвать сложно. Глаза открывались, но вместо стены он видел пляшущее белое пламя, которое звало к себе. Но стоило рядом пошевелиться Гвиду, соприкоснуться миллиметрами кожи – наваждение исчезало. Маг отвернулся в конце концов от стены и уткнулся лбом в спину напарника, спасаясь от кошмаров. Он вдыхал запах мыла под которым ощущался несмываемый въевшийся дух запёкшейся крови, гари и чего-то чудовищного. Как будто запах огромного опасного хищника, который невозможно описать, но инстинкт знает его на уровне самом примитивном. Сейчас он не внушал опасения, а давал уверенность. Сашка спокойно уснул.

Гвид открыл глаза утром и понял, что что-то принципиально неправильно прямо сейчас. Он слегка пошевелился и замер. В спину между лопаток медленно во сне дышал маг. Его рука лежала поверх одеяла, крепко прижимая оперативника к себе в районе талии, как любимую игрушку.

– Пиздец дожили, – вздохнув, негромко проворчал Гвид, скидывая с себя чужую конечность, – ещё две секунды ахуя к моему личному делу. Старею, что ли?

Он откинул край одеяла и поднялся, потянувшись до хруста. Прошлёпал босыми ногами в кухню и поставил на плиту чайник. Голое тело шло мурашками от прикосновений прохладного воздуха. За окном загорался ещё робкий рассвет. Мужчина вытащил сигарету из пачки, которую нашёл на кухне, закурил и вслушивался в ворчание чайника на газовой плите. Эта нехитрая утренняя медитация позволяла собрать мысли, забыть сны, полные теней и разговоров, полные голода.

Пар из носика ударил упругой струёй в потолок. Гвид снял чайник и сделал себе первую кружку кофе. Он уселся на подоконник и уставился на город, выдыхая дым в стекло. Решение было принято. Голос внутри только ждал, когда ему разрешат быть громким. Он давно просил, чтобы Гвид дал ему право рассказать Историю.

– Эта история так длинна, что я мог бы рассказывать её тысячи лет. Но я расскажу тебе только самую важную часть – про тебя самого, – оперативник затянулся и допил кофе, – скоро. Я дам тебе этот шанс очень скоро.

Отправив кружку в мойку, мужчина оделся и сел в кресло. Сашка заворочался на кровати, пошарил рукой рядом и открыл глаза.

– Что-то потерял? – Улыбнулся Гвид.

– Тебя… То есть… – Напарник замялся, закрыл глаза руками.

– Тебе видимо ядрёные кошмары снились, раз ты им предпочёл обнимашки со мной. Не каждый согласится на такой размен.

– Да, сны были неприятные, – Сашка схватился за тему разговора, как за спасительную соломинку.

– Реальность в любом случае хуже. Тут мы можем мучительно сдохнуть без всяких метафор. Одевайся, Алехандро, колдуй над своей ногой и готовься. Нужно дела делать великие.

Гвид отбыл на кухню оставив товарища разбираться со своими чувствами. Мужчина сел на кровати, сгребая одеяло в плотный комок на коленях. Он посмотрел в стену, и воображение быстро напомнило, как вместо обоев и твёрдой бетонной кладки сиял хищный цветок белого пламени. Он прикрыл глаза, опустил голову к коленям и вздохнул. От одеяла пахло мылом и совсем немного кровью и гарью. Такой привычный запах. С ним связано тепло, уверенность, сила. Он не заметил, как сгрёб одеяло и зарылся в него лицом, вдыхая всей грудью.

– Если ты уснул – я тебя водой окачу! – прозвучало из кухни.

– Иду! – Маг спешно отбросил ткань и замер, как будто его застукали за чем-то неприличным.

Нашарив полотенце, он замотался в него и подошёл к шкафу, в который сунул одежду. Уже натягивая джинсы он понял, что чего-то не хватает. Боли. Сашка спустил штаны до колен и осмотрел бедро. На ноге бугристой неровной чертой красовался шрам, но боли не было. Он хмыкнул, закончил одеваться и явился на кухню как раз когда Гвид подставил кружку под струю воды.

– Не надо, я уже здесь!

– Чуешь, собака, – усмехнулся мужчина, ополоснул кружку и поставил на место, – жри давай. Потом чтобы из кухни не выходил пока не разрешу, понял?

– Понял, – Сашка взялся за бутерброды, стопкой лежащие на разделочной доске, – а ты кричать, корчиться и говорить на латыни будешь?

– Конечно! Матом! А потом ещё и обоссусь.

– Убирать сам будешь! – Крикнул в спину напарнику маг, посмеиваясь.

Он выглянул в окно. Двор заволокло золотистой стремительно тающей дымкой. Ночью было холодно. Сашка ел и прислушивался к тому, что происходило в комнате. Но ничего, кроме раз скрипнувшего дивана, не услышал.

– Делает из меня дурака, – под нос проговорил он себе, – нагнал жути, а сам спать опять завалился.

Кофе был выпит, бутерброды съедены. Не зная чем себя занять маг взял сигарету и не задумываясь затянулся. Бумага и табак послушно затлели, хотя огня он к ним не подносил и даже формулу из пальцев не сложил. Мужчина посмотрел на дымящийся кончик сигареты, пожал плечами и снова затянулся. Когда сигарета превратилась в пепел и дым, а окурок беспощадно был потушен в раковине, маг немного занервничал. Было ощущение, что он в квартире один, а Гвид исчез беззвучно. В голове заспорили два голоса. Один твердил, что нужно проверить. Другой напоминал про запрет. Сашка замер у выхода из кухни, борясь с искушением. Потом развернулся к нему спиной и выдохнул.

– Терпение – добродетель, – мягко растягивая слова прозвучал знакомый голос, – ты должен бы знать.

– Тебя секунду назад здесь не было, – сглотнул маг, боясь повернуться, – ты не мог подойти так быстро и бесшумно.

– Ну, мне виднее, правда? – Вкрадчивые мягкие нотки никак не вязались с привычной манерой оперативника говорить.

– Ну, да. Ты закончил? – Сильный запах металла высушил нёбо, он заполз в горло по языку, как червь паразит. Сашка обернулся. Коридор был пуст.

– Можешь заходить, – раздалось из комнаты.

Мужчина автоматически сложил пальцами знак защиты, ощущая горячую покалывающую волну, прокатившуюся по телу. Он медленно прошёл по коридору и замер на пороге комнаты. Гвид стоял лицом к стене. Взъерошенные тёмные волосы в торчали в беспорядке. Руки засунуты в карманы. Под кожей на шее и предплечьях цвели и расширялись чёрные хризантемы, похожие на сетку сосудов, сливаясь в сплошные пятна от сероватого до антрацитового. Гвид повернулся в профиль и маг вздрогнул. Это лицо он видел перед тем, как отключится там, в подворотне у Китай-Города. Синевато-чёрная кожа, хищные острые черты, чёрные губы, как будто он объелся черёмухи, и в озёрах тёмных склер плавает зрачок, похожий на полированное зеркало.

– Узнаёшь, да? Я давно к тебе присматриваюсь, а ты меня видел ме́льком.

– Д-д-да, – Сашка хватал ртом воздух, – я ду-думал, что мне ме-мерещится.

– Забудь об этих глупостях, Алехандро, – оперативник развернулся и подошёл чуть ближе, – всё, что на этой работе мерещится, может быть важнее того, что видят глаза. Ты странно пахнешь…

Маг шарахнулся в коридор когда напарник прикрыл глаза и втянул ноздрями воздух, подавшись вперёд.

– Расслабься. Жрать тебя не буду, – смех Гвида прокатился мягко по квартире и как будто прикоснулся к лицу мага слегка, – но ты однозначно приятно пахнешь. Пора работать. Готов?

– Не совсем, – честно признался напарник, – но пора, так пора. Что я должен делать?

– Пойдёшь сейчас в Контору и сразу к Валентину, – оперативник мельком посмотрел на экран телефона и что-то пролистал, – скажи, что я рассказал тебе о личном, он поймёт. А теперь смотри на эти фотографии и запоминай. Они с места смерти Халфа.

– Что?!

– Да, мальчик погеройствовал и умер. Смотри на надписи. Запоминай. Сведи всё воедино. Ты наверняка сможешь, – мужчина убрал телефон, оставив оглушённого Сашку хлопать глазами, – как только закончишь напиши мне. Если не отвечу до заката – вот ключи. Пойдёшь ко мне домой. Откроешь шкаф с одеждой, в нём на нижней полке лежит контейнер. Постарайся его не уронить. Ампулы – это "колыбельная". Возьмёшь спектрометр, оружие и ищи меня. Думаю, это будет не сложно.

Впервые Гвид посмотрел мага в глаза прямо не пытаясь просверлить череп взглядом. Сане показалось это странным и немного иронично-абсурдным. Он вроде бы стал полностью одержим демоном, но тут же сделался намного человечнее. Оперативник развернулся и вышел из квартиры резко, как самоубийца, шагающий в пропасть. Мужчина проверил дверь. Заперто. Кто бы сомневался. Он подошёл к окну и проводил взглядом темную худощавую фигуру. На сердце было тяжело.

Сашка сделал вдох, собрался и вышел из квартиры, не забыв её закрыть. До Конторы было недалеко быстрым шагом. Уже на крыльце его встретил шеф. Обычно смуглое лицо мужчины было серым, щёки ввалились, волосы с проседью были встрёпаны, а на сером свитере тёмное кофейное пятно. Он сумрачно взглянул на мага и шумно вдохнул.

– Осокин, где твой напарник?! Он пропал и не отвечает на звонки со вчерашнего вечера. Ты, кстати, тоже!

– Валентин Адольфович, нужно переговорить, – Сашка показал глазами на дверь, за которой маячило ехидное лицо Кота, – с глазу на глаз.

– Пойдём, – кивнул начальник, взяв себя в руки.

Идя рядом с ним маг почувствовал почти заглушённый запах алкоголя. Ошибиться он не мог, всегда собранный и надёжный Адольфыч выпивал, наверное, со вчерашнего дня. Когда дверь кабинета за ними закрылась Валентин посмотрел на подчинённого и выложил на стол что-то вроде коробка спичек. Он открыл коробочку и Сашка ощутил явное покалывание в кончиках пальцев и ушей от разлившегося вокруг аномального излучения.

– Судя по твоему лицу разговор у тебя очень конфиденциальный. Это дополнительные меры, чтобы никто, кроме нас двоих, ничего не услышал. Повествуй.

– Гвид рассказал мне о личном, – чуть опухшие глаза мужчины расширились, туман из них стал исчезать, – теперь я всё знаю. Он решил сыграть ва-банк. Вы же в курсе происходящего?

– Паскудство, – лицо Валентина стало из серого бледным, – я знаю только с его слов, что миру приходит конец и он знает, как это остановить. Но без особых подробностей. Про ангелов и демонов он тоже кое-что мне рассказал. Но вскользь. Вчера я ездил к отцу Васи Короткова. Ай, мало кто знает, что его Васей звали…

– Я знаю. Мы говорили с ним. Он был идеалистом, – Сашка вздохнул, вспомнив, как предлагал Гвиду взять парня с собой, – мне жаль.

– И мне. Я не знал, как Грише, отцу его, в глаза смотреть. Александр, мы с его отцом вместе учились! Ускоренно проходили курс подготовки и обращения с паранормальным. Он ушёл в силовики, я решил остаться в Конторе и тянуть на себе этот бедлам. Конечно, я заскакивал к товарищу на рюмку коньяка. Рассказывал о всяком, – Валентин ударил по столу кулаком, – а этот балбес малолетний сидел, уши развесит и слушает! В его глазах мы чуть ли не герои были!

– И вы считаете себя виноватым сейчас, да? – Босс не ответил, только посмотрел в стену над плечом мага. – Я сейчас скажу ужасную вещь, но она справедлива. Вася хотел подвига. И он нашёл бы его даже если бы пошёл работать под крыло отца. Сейчас такое время, когда смерть выбирает молодых идеалистов. Слишком она близко. Сейчас идёт настоящая война.

– Может, ты и прав, – шеф устало вздохнул, откинулся на спинку кресла и запустил руку в волосы, поморщившись, – но его отцу от этого не легче. Так что там этот засранец Гвидон задумал? В последнее время мне его имя всё чаще рифмовать хочется.

– Он решил внедриться. К демонам. И помешать уничтожению всего, – Сашка замялся, фраза получалась до ужаса пафосной, – всего.

– А если не сможет?

– Я его страхую. Мне нужно сесть и поработать немного в его кабинете.

– Держи, – Валентин достал из ящика ключ и бросил на стол, – запасной от его каморки. Работай. А у меня встреча с безопасниками. Они будут с меня спускать шкуру лоскутами, вызнавая, почему моего подчинённого разделали, как кролика и прибили к храму.

– Тогда вам нужно поесть, выпить кофе и привести себя в порядок, – маг глазами показал на кофейное пятно, – заказать вам еду?

– Х… Катя закажет. Работай!

Сашка вышел, оставив начальника разбираться с делами, прошёл мимо осиротевшего рабочего закутка Халфа, краем глаза отметив стоящий на столе кекс и горящую в банке свечу. Он открыл дверь кабинета Гвида и, войдя, осмотрелся. Неприятное чувство пустоты поселилось под рёбрами. В помещении остро не хватало сигаретного дыма и жизни. Закрыв за собой дверь маг осмотрел стол и нашёл пачку сигарет, пепельницу и сразу же закурил. Взгляд упал на угол тетради, торчащей из приоткрытого ящика. Сашка вытянул её, открыл и увидел зарисовку разбитой таблички, на которую они с Гвидом наткнулись у метро. Дальше аккуратно были выписаны все найденные надписи кроме последней. Маг тут же вспомнил фотографии, которые ему показывал оперативник перед тем, как уйти, и стал спешно записывать их на свободное место.

Клинопись складывалась в слова. Каждая группа чёрточек по отдельности обозначала этапы ритуала, но вместе смысл единого текста менялся до неузнаваемости. Сашка вышвырнул из работы только после того, как затекла шея, а мочевой пузырь готов был лопнуть. Он рысью добежал до туалета, потом решил зайти на кухню и так столкнулся с Екатериной. Глаза женщины на секунду вспыхнули надеждой и погасли, когда она рассмотрела вошедшего. Потом она нахмурилась, увидев, что Сашка наливает кофе в одну кружку.

– Ты один?

– Да, время не ждёт. Мы с Гвидом разделились. Он делает свою работу, а я мешать буду. Так что занимаюсь тем, что умею. – Маг неловко улыбнулся. – Ты в порядке?

– Скажешь тоже… Мы все на нервах, – она подобралась и стала снова похожа на жёсткую женщину, которой её привыкли видеть, – но это хорошо, что ты в Конторе. Отчётность никто не отменял.

– Я это знаю! – Маг козырнул и постарался улыбнулся как можно бодрее.

В ответ получил призрачное движение губ, намёк на ответ. Он забрал кружку с кофе и пошёл в кабинет, чтобы не видеть этого стоического воплощения скорби. Погрузившись в работу полностью он выходил из прокуренного помещения только в туалет и за очередной порцией кофеина. Ум, поглощённый задачей, не замечал вокруг ничего лишнего. Когда текст был закончен Сашка взглянул на часы и подпрыгнул на стуле. Время клонилось к восьми. Он написал Гвиду "Перевод готов" и замер в ожидании ответа.

***

– Такси везёт куда-то и полуфабрикаты мелькают на плакатах. Попробуй приготовь… – Напевал под нос Гвид, отходя от дома.

Он свернул в сторону метро. У дверей вытащил сигарету и закурил перед тем, как спуститься. Табачный дым не рассеивался, когда мужчина его выдыхал, он клубился вокруг головы, как игривое серое облако, смазывая черты лица хозяина. Обернутый сизый кокон Гвид миновал турникет, как будто прошёл насквозь, спустился по эскалатору и не оглядываясь нырнул в тёмный переход. Застучали по бетону костяные коготки, унося прочь своих обладателей. Твари забивались в щели, убегали прочь ведомые страхом. У нужной платформы Гвид замер. Упругий ветер, который толкал перед собой скоростной вагон, не мог разогнать дым, только колыхал его, как струящийся плащ. Мужчина шагнул в последний вагон и уселся на сидение. Из угла под потолком на него пялился незрячими бельмами аморфный удильщик, пытаясь стать как можно незаметнее.

– Не по твою душу, – усмехнулся оперативник, покосившись зрачками-зеркалами в сторону демона, – но сгинь в тоннель. Неприятно.

Форточка открылась, демон вылетел, влекомый сильным ветром, обтекающим вагон, и упал на рельсы где-то позади. Мужчина довольно кивнул и откинулся на сидение. Он вышел через несколько станций, взмахом руки развеял дым и пересел на автобус, остановившийся у Ховринской больницы. Огромное здание выглядело бетонным монстром на фоне остального пейзажа. Окна зияли темнотой провалов, радушно выбитые двери были похожи на открытые в немом крике рты. Гвид усмехнулся.

– Опять охрану пожрали, свиньи. Сколько лет мы требовали обнести эту дрянь забором и экраном от воздействия, а лучше вообще взорвать к дьяволу. Только людей переводят.

Он шагнул мимо опустевшего поста охраны на территорию больницы и свернул вдоль корпусов. Налетевший ветер скрипнул рассохшейся ставней, поднял пыль и мусор. Гвид остановился и сложил руки на груди. Из пыльного вихря появилась женская фигура в плаще.

– Ты сделал выбор.

– Пришёл поговорить. Хочу знать, что вы можете мне предложить, – мужчина криво улыбнулся, – всё бегаешь на посылках у Абаддона?

– Пытаешься уязвить меня, как будто я человек, – прошелестела женщина, указывая на дверь.

– Ты и есть человек, правда заигравшийся в чужую игру. Мы все тут люди, кроме папочки.

– Больше нет, – демон изобразил пустую улыбку на песочном лице, – после того, как твою душу заменяют на сотни других перестаёшь быть единицей в мясном гробу.

– Но мечтаешь о том, чтобы тебя перестали наказывать. Ничего нового, Фагот. Вам бы к психологу и избавиться от комплексов.

– Если ты так думаешь, то почему пришёл? – Фагот двинулся по полуразрушенной лестнице.

– Может быть я стану вашим спасателем. И приведу вас к другой жизни, – Гвид заметил, как дрогнуло песчаное тело демона, – без страха перед огромной фигурой создателя.

– Прибереги браваду. Без него мы исчезнем.

– Это ты так думаешь.

Дальше шли молча. На уровне двадцатого этажа лестница обрывалась, выводя на разрушенную площадку. Сохранилась только одна стена, отделяющая коридор от комплекса, остальное обвалилось, обнажая ровную площадку с видом на город. На краю хлипкой конструкции сидел Абаддон, болтая в пустоте ногами в модных туфлях. Он обернулся, нашёл Гвида пустыми глазницами и отсалютовал приветственно. Оперативник встал рядом, недалеко замер Фагот. Повисло недолгое молчание. Абаддон встал, отряхнул дорогой костюм и повернулся к пришедшим.

– Ты пришёл за ответами, так? – Начал демон без предисловий. – Плевать тебе на людей и мир, ты хочешь получить недостающий кусочек себя. Оп-па!

На ладони Абаддона тускло блеснула стеклянная ампула. Внутри неё переливалась, вспыхивая алым, антрацитовая жидкость. Гвид внимательно посмотрел на вещицу и переключился на собеседника.

– Не слишком ли много вы хотите за воспоминания? Мне без них намного легче. Нет страха, тоски, ощущения неполноценности, – он повернулся к городу лицом, – живу и работаю без заморочек.

– И без полной картины мира. Ведь ты всё равно ощущаешь, что не хватает огромного куска, – демон встал рядом, – а работа и жизнь похожи на попытку заткнуть дыру внутри. Здесь ответы. Но ты получишь их только если согласишься возглавить жатву. И ответить нужно сейчас.

– Я отвечу, но сначала ты мне кое-что скажи. – Абаддон прищурился, глядя на собеседника, и кивнул. – Ты пойдёшь со мной, если я решу сместить бога?

Гвид развернулся, глядя на демонов и широко улыбнулся.

– Ответ мне нужен сейчас.

Судная ночь

Сашка смотрел на электронные часы на экране телефона. Минуты пролетали быстрее, чем он бы этого хотел. Входящих смс не было. Схватив сигарету, зажигалку и тетрадь он вышел из кабинета Гвида на крыльцо. Солнце не спеша клонилось к закату, красило серое в оттенки золотого и рыжего. Маг закурил, затянулся и чуть не выронил сигарету когда зажужжал телефон. Взглянув на экран он выдохнул и опустился на лавочку. Короткое сообщение вселяло надежду, хотя в нём было всего два слова: "Возвращайся домой".

Маг бросил взгляд на Контору и зашагал по тротуару. Просьбу Гвида можно было не выполнять пока. В голове пронеслась картина засыпающего навечно напарника. Сашка потряс головой, отгоняя порождение фантазии. Это было жестоко, а главное он боялся, что не справится. Когда они с Гвидом познакомились, то казалось, что человека хуже найти сложно. Едкий, беспардонный, бесчувственный, он вызывал своими поступками отвращение и ужас. Потом Сашка его понял. А, поняв, ощутил симпатию. Странное чувство ширилось, становилось теплее и глубже. Сейчас мужчина не мог бы сказать, что чувствует к нему.

В квартире было пусто. Сашка снял обувь и прошёл в кухню. Жёлтый огонёк спички лизнул газовую конфорку, дал жизнь синим язычкам пламени. Маг поставил чайник на плиту и достал две кружки уже по привычке. Улыбнувшись, он не стал убирать одну. Чайник шумел, от горячего металла пахло утюгом. Мужчина вспомнил, как к ним с отцом часто заходила одинокая бездетная соседка Марина и гладила вещи, приводила в порядок плиту или чистила ложки с вилками. Иногда они с отцом оставались вдвоём и отсылали Сашку за мороженым и погулять. Но неизменно Марина уходила, после неё оставался только запах утюга, вкусные пирожки и чистые ложки. Она всегда была доброй к Сашке. Неуклюже, но с искренней нежностью что-то говорила и осторожно, словно боясь спугнуть, касалась его кончиками пальцев.

В коридоре послышались шаги.

– Я думал, ты не вернёшься сегодня, – сказал маг, не поворачиваясь, – что нового?

Ответа не было.

– Гвид? – Сашка встал из-за стола и выглянул в коридор.

Всё заслонил яркий свет. Такой чистый, такой белый, что сами мысли исчезли. Казалось, человеческая оболочка не выдержит этого света и распадётся на атомы, но дух удержал тело, встречая свет с ликованием. Больше не нужно было скрываться. Прошлое не имело значения, будущее не тревожило. Отец призвал его, пришла пора великой Жатвы. Тоска по смертным существам, которые воспринимали вместилище духа, как человеческого детёныша, исчезла, растворилась в ощущении вечности и могущества. Его настоящий Отец ждал от него даров.

– Время пришло, – негромко и слаженно прогудел хор голосов.

Костяные крылья шевельнулись. Ангел сжал в руке пламенеющий меч и кивнул. На окнах и по углам квартиры истлевали артефакты, на полу валялась оплавленная монета. Сашка исчез.

***

Гвид хотел по привычке открыть замок без ключа. Он обратился к силе внутри, потянулся к двери волей. Оперативника так шарахнуло ответом, что он пролетел лестничную клетку и ударился в дверь напротив спиной.

– Ох ты ж нихуя себе!

Мужчина позволил силе выплеснуться наружу, захватить сознание и тело. Он подошёл к двери и, поморщившись, положил на неё руки. Дерево под пальцами дымилось, дверь вспыхнула на секунду и осыпалась горячей золой. Он переступил порог и принюхался. Пахло гарью. От стен шёл слепящий свет, который не был заметен человеческому глазу, но демону было здесь находиться мучительно. Гвид наступил на монету и, зашипев, отпрыгнул.

– Алехандро…

Мужчина покружил над так и не отмывшимся от линолеума пятном крови, посмотрел на него внимательно. Кровь вспыхнула бело-голубым пламенем. Гвид отшатнулся, бранясь.

– Как же я сразу не догадался?! Ебаный придурок, кусок самонадеянного говна! Как можно было прохлопать под носом целого ангела?! Спящего агента?!

Он со злости пнул кресло, заставив мебель развалиться. Сделав несколько вдохов и выдохов оперативник вдруг улыбнулся частоколом острых зубов.

– Ну ладно, хуй господень, я найду тебя и заставлю… Жить.

Он широким шагом вышел из квартиры, бегом спустился во двор и отошёл шагов на сто.

– Фагот! – Поднялся ветер, из песчаного смерча сложилась фигура демона. – Они нашли своего предводителя. Жатва должна начаться сейчас. Ждать бесполезно, мы можем не успеть. Мне нужна память.

Песчаные губы улыбнулись, на ладони появилась ампула с чёрной жидкостью. Гвид сгрёб её, отломил кончик и влил содержимое в рот. В голове невнятный шёпот голодного существа превратился в рёв. Оно наконец-то было свободно. Готово вернуться к своей настоящей природе, стирая годы в человеческом теле, как стирают мел с доски тряпкой. Тьма обернулась в своё настоящее прошлое, которое было задолго до появления тела в этом отрезке времени, и простиралось в глубину веков. Там было воспоминание об утраченном инструменте великой жатвы. Он хранился в месте пересечения пространства и времени. Там, где сейчас стояла Контора в Москве.

Это воспоминание зацепило ассоциации, и похороненная под лавиной памяти личность выплыла на поверхность и закричала в бесконечность тьмы: "Ты обещал мне рассказать!". Демон небрежно пролистал столетия и нашёл своё последнее пришествие в мир.

– Смотри, Гвид, всё началось с тебя!

Он видел лабораторию, в которой одержимые верой учёные пытались создать нового бога. Они не заметили, как их умы захватил умелый гроссмейстер, направляя своей волей их изыскания, подсовывая расшифровки текстов. Скоро они превратились в марионеток, которые мтериализовали силы бога: "светлую" и "тёмную". Каждая из них ждала своего особого вместилища и должна была пройти определённый путь до того, как сила раскроется.

В подземную лабораторию привезли умирающего темноволосого парня и светловолосого мальчишку. Один смотрел стеклянным взглядом в потолок и не реагировал на раздражители, второй дышал, булькая обоими лёгкими и метался в бреду. Тела обоих были опутаны трубками и датчиками, рядом появились два контейнера. Всё произошло в одну секунду. Сердца мальчишек остановились, приборы зафиксировали смерть, но мозг был ещё жив. Сущности бога рванулись в тела, кардиограммы заплясали истерично, а потом нчался какой-то ад. Лмпочки взрывались, вихрь рванулся в разные стороны от центра комнаты. Через некоторое время Гвид сел на старой кушетке и попросил сигарету.

Тьма захлестнула воспоминания и поредела снова. Вот он стоит напротив белобрысого маленького мальчишки у входа в подземку. На дворе восемьдесят девятый. Страна разваливается. Но дети не думают об этом. Они смотрят друг на друга и чувствуют что-то огромное, замершее между ними, как невидимая плёнка. Они чувствуют опасность и притяжение. Мальчишки соприкасаются руками и их разбрасывает в разные стороны, как осенние листья. Как он мог забыть?! Такое не должно быть забыто!

Тьма заполнила его до краёв, утопила в своей смоляной глубине. Он мог бы поклясться, что растворился навсегда, но вечность кончилась, едва начавшись. Гвид открыл глаза. Он и демоны стояли у здания Конторы. Глубокие бархатные сумерки наконец были тёплыми, как и положено в преддверии лета. Перед ними, скаля зубы, стоял баргест и предупреждающе клацал челюстями.

– Нихрена вы без меня не можете, твари, – Гвид от души оскалился, оглянувшись на стоящих поодаль Фагота и Абаддона, – и ты тоже, сука, без меня не можешь.

Он стукнул себя в грудь кулаком и хрипло рассмеялся. Тьма внутри ответила недовольным ворчанием. Сознание как будто немного двоило. Мужчина чувствовал, как к истории демона стежок за стежком пришивается его, Гвида, жизнь, вплетаясь в тысячелетнюю повесть. "Ты стал частью меня, без которой существовать невозможно. Смирись и подчинись" – прошипело в голове.

– Сам смирись, – оперативник шагнул вперёд и произнёс молитву на латыни, собака сгинула, – потому, что я без тебя могу, а ты без меня проигравший. Эй, ребята, тут постойте. Схожу за этой хреновиной и вернусь.

Когда Гвид подошёл к двери и мельком взглянул в окно, ловя отражение, то встретился с чёрными провалами глаз, посреди которых плавал серебристый зрачок. В остальном лицо не выдавало произошедших с ним перемен. Он открыл дверь и мельком глянул на охранника.

– Здорово, дай ключ от подвала. Нужно забежать.

– Ты, блядь! – Охранник схватился за телефон, но Гвид был быстрее.

Одним движением силы он смёл ментальные щиты и влетел в чужой разум. Секундные мысли растворились, обнажая недавние воспоминания. Из города стали поступать сообщения о жестоких убийствах. Многие видели лысых людей с крыльями, их вёл мужчина с огненным мечом. Валентин звонил Гвиду и Сашке, но оба не отвечали. Он дал распоряжение всем: как только хотя бы один появится – задержать любой ценой и сообщить ему. Оперативник вытер своё появление из памяти охранника и погрузил его в сон. Взяв из шкафчика ключ он спустился по лестнице в подвал, прошёл насквозь серверную и у дальней стены приник к стене. Сквозь кладку ощущалась пульсация силы, как будто огромная птица билась в картонную коробку.

– Ну, твой ход, – сказал Гвид и перестал противиться ощущению слияния с тем, что жило в нём долгие годы.

Оно не захватило контроль, подчинилось, как огромная часть его самого. Словно после ампутации половины тела его вернули, восстановили, усилили. Гвид приник ладонями к стене, переполз на пол и надавил. Под его сухими пальцами покрытие, бетонная плита и арматура проломились, как сахарная глазурь. Вывернув изрядную часть пола, он несколько раз копнул пока пальцы не раскрошили остатки металла, истлевшего за столетия.

– Пожадничали на серебре, – проворчал он, раскидывая труху.

Скоро из завала показались сложные крестом на груди хрупкие кости. Под ними лежал, подрагивая, воронёный серп. Мужчина обхватил рукоятку и блаженно улыбнулся. Ощущение тепла, единения с чем-то родным, таким желанным и необходимым охватило тело и разум. Он прижал к себе серп, закрыв глаза, и сел на пол. Несколько секунд он провёл в блаженстве, а потом встал, встряхнувшись.

– Всегда считал, что секс переоценён, но если он хоть немного похож на это – я мог ошибиться. – Он взглянул в провал и отсалютовал серпом. – Спасибо, братишка, что приютил меня в тот раз. Спи спокойно.

Мужчина вышел не запирая дверь, поднялся по лестнице, миновал охранника и вырвался на улицу. Серп пел в руках и требовал крови, лицо Гвида не покидала озорная улыбка. Он поднял оружие к небу, запрокинул голову и закричал. Как по сигналу из теней, ливнёвок, люков к нему сходились, сползались, слетались тени. Демоны пришли на зов своего полководца. Гвид понимал, что изменить сейчас ничего невозможно, остаётся следовать сценарию и постараться столкнуть армии в полном составе. Шествие по городу началось.

Мужчина шагал впереди и слышал, как за спиной двигается армия, пополняясь всё новыми солдатами. Люди на пути волны нечисти с воплем разбегались прочь. За кем-то в погоню пускались мелкие твари, которые загоняли жертву в переулок и убивали. Гвид переступал через ручейки крови и оторванные конечности. От каждого мертвеца демоны приносили частичку крови, в которой теплились искры жизни – последнее дыхание несчастных, заключавшее в себе душу.

Необыкновенно тёплая майская ночь, пахнущая черёмухой и разогретой пылью, наполнилась криками. Город гудел, как потревоженный улей – завывали сирены служебных машин милиции и скорой, над Москвой поднялся в воздух вертолёт. Где-то уже грохотали колёса тяжёлой военной техники.

Гвиду не нужно было даже открывать рот. Демоны превратились в рой, который понимал друг друга без команд и жестов. Предводитель думал – они исполняли. Казавшееся беспорядочным шествие повторяло маршрут пронёсшихся по кварталам ангелов. Гвид чуял их так же отчётливо, как смог бы почувствовать вонь дерьма, в которое наступил ботинком. Он не мог позволить силовикам сомкнуть кольцо вокруг своей основной группы, потому старательно растягивал их силы, отправляя тварей из подземки в короткие стычки. Прорвав оцепление они с Фаготом и Абаддоном оказались у парковой ограды. Битцевский лес встречал демонов святым сиянием и жгучим ветром. Стянув все силы к воротам парка Гвид оставил самых живучих и защищённых заслоном от наседающих силовиков, а сам с остальной армией двинулся вглубь парка.

Их ждали. Вдали от тропинок в окружении огромных деревьев на поляне стояли ангелы. Молодая трава под их ногами в темноте казалась чёрной, под деревьями густо пахло кровью, как на скотобойне. Светлые одежды и крылья были измараны в крови почти полностью, бесстрастные лица отрешённо-пусты. В окружении свиты стоял Сашка. Неподвижное лицо и сияющие белизной глаза делали его похожим на манекен, но пылающий меч он твёрдо сжимал в руке.

– Эй, ёбаный фонарь садовый, – Гвид подобрал сучок с земли и запустил им в напарника, – я за тобой пришёл! Давай решим всё прямо сейчас.

– Не время, – маг едва шевельнул губами, но голос мощной волной раскатился вокруг, – сначала мы должны завершить жатву. Только после наши воинства сойдутся в великой битве, чтобы победил один.

– Ты не понял, дебил, я не спрашивать тебя пришёл. Я пришёл за победой. Сдавайся или сражайся, мразь. – Ангелы развернулись, словно собирались просто уйти, но оперативник ощутил напряжение силы и понял, что противник решил уклониться от стычки. – Врёшь, не уйдёшь!

Он прыгнул в самую гущу, как можно ближе к Сашке и взмахнул серпом. В стороны брызнули искры от встречи лезвия с несколькими крыльями и на землю посыпались перья, глубоко утыкаясь в мягкую почву. Одно из них застряло в складке штанов, оцарапав Гвиду колено. Боль была жгучая, как от раскалённого лезвия. Ангелы вскрикнули одновременно. Кто-то отшатнулся, налетая на стоящих рядом, другие наоборот закрыли собой предводителя, приготовившись к бою.

Но Гвид не собирался с ними драться. Он знал, что стоит переключиться и Сашка смотается в неизвестность. Времени на раздумья не было. Мужчина выбросил вперёд руку, импульсом силы разбрасывая телохранителей полководца, и, прорвавшись, замахнулся на товарища серпом. Огненный меч сверкнул полосой раскалённой стал. Оружие столкнулось, высекая искры. Казалось, что вокруг задрожала сама реальность. Демоны и ангелы, обезумев, сцепились, как бойцовские псы. Вокруг многоголосо ревел хаос сражения. Гвид давил на лезвие, уповая на прочность оружия. Ему в лицо без эмоций смотрел товарищ, пытаясь отбросить противника прочь.

– Алехандро, сдавайся, я уже победил, – оперативник надавил сильнее, сокращая расстояние.

– Ты ведёшь бессмысленный разговор, – спокойно ответил напарник чужим голосом, – того, к кому ты взываешь, никогда не было.

– А, привычка. Как и бить его по лицу, – Гвид размахнулся головой и души приложил полководца в переносицу.

Оглушённый ангел сделал шаг назад, держась за лицо. Сквозь неподвижность черт проступили удивление и обида. Он снова посмотрел на Гвида, как будто хотел что-то сказать, но получил мощный удар в висок и упал на траву без сознания.

– Пора делать ноги отсюда, – мужчина подхватил товарища, взвалил на плечи, – придётся полетать.

Ноги Гвида оторвались от земли, он взмыл над парком, оставляя внизу рвущих друг друга на части демонов и ангелов. Город под ногами бился в агонии и кричал тысячами человеческих голосов. На улицах сражались все против всех. Ангелы, демоны, люди как будто обезумели. Внутри домов и на улицах то и дело появлялись багровые лужицы и брызги. Ночь вспыхнула пожарами, раскололась грохочущими автоматными очередями, разорвалась взрывами гранат. Несколько раз Гвида с его ношей пытались подстрелить. Он скрылся среди зданий в темноте трущоб и уже по земле добрался до дома. Дверь открыл с пинка, просто выбил замок ногой. Не до церемоний было.

Мужчина сбросил бесчувственного напарника на пол в комнате, наклонился и хорошенько потряс. После пары оплеух Сашка пришёл в себя. Он поморщился и схватился за голову.

– Больно… Голова кружится. Гвид, прости, – он сфокусировал взгляд на своём спасителе, вскрикнул и забился, как в припадке.

– Борись, сука! Борись с ним! Он без тебя не сможет!!! – Кричал оперативник, оседлав выгнувшееся дугой тело, пытаясь прижать его к полу.

Сашка затих. Гвид наклонился, рассматривая лицо. Он коснулся нижнего века напарника, хотел проверить зрачки, но глаза мага распахнулись, засияв белым светом. Оперативник зашипел, прижимая товарища к полу за шею.

– Ах ты, чудовище ёбаное, не отпускаешь его, да? Тогда я буду твоей красавицей!

Он сжал горло ангела с силой, перекрывая доступ воздуха. Тот широко раскрыл рот, пытаясь сделать вдох. Он скрёб по руке Гвида и пытался вырваться из железной хватки. Оперативник только на секунду прикрыл глаза, позволяя сущности демона захватить всё тело, потом быстро наклонился, проникая к открытому рту Сашки.

Последняя капля

В ослепительном свете было неуютно. Сашка чувствовал себя мифической саламандрой, которая лежит в огне и не может сгореть. Не осталось прошлого, не было будущего, только мучительный момент горения, который никак не кончался. Он хотел смерти, чтобы жестокий свет погас и перестал терзать сознание, в котором проносились странные вопросы и отголоски чувств. Он так сильно этого хотел, что пылающая реальность, наверное, смилостивилась.

Белое пламя начало тускнеть, опадать, наступила темнота. Но вместе с ней пришло жестокое удушье. Сашка понял, что умирать совсем не хочет. Не так. Не сейчас. Он схватился за руки, сжимающие горло и смог оторвать их от шеи, но сделать вдох ртом не смог. Кто-то, навалившись сверху, целовал его в засос.

Маг чувствовал, как длинный язык твари протиснулся куда-то в горло и наполнял тело жгучим холодом тьмы. Мужчина вдохнул носом и почувствовал знакомый до боли запах мыла, крови, гари и опасного хищника. Он перестал биться, расслабился, доверяя и открыл глаза. Тяжесть с груди исчезла почти сразу. Огромный язык выскользнул, оставив ощущение заморозки, которое стремительно расползалось по телу. Сашка смотрел на нависшего над ним Гвида и едва узнавал его. Напарник казался вырезанным из чёрного живого камня, похожий на инопланетного бога с глазами-зеркалами. Но облизнул чёрные губы тонким длинным языком и оскалился.

– Добро пожаловать в этот ебучий мир обратно, Алехандро, – оперативник выпрямился, глядя на товарища сверху вниз.

– Т-ты зад-делался гомонек-к-крофилом? – Сашка нашёл в себе силы улыбнуться.

– Ну я ж тебя не выебал, хотя по канону должен был.

– По ка-канону?..

– Угу, – Гвид встал, отходя и принимая более человеческий вид, – чтобы ты перестал быть ангелом, Алехандро, тебя нужно осквернить. Проще всего это сделать через банальное сексуальное насилие. Но как-то у меня не стоит на придурков с огненными мечами. Пришлось ограничиться закидыванием в тебя тьмы через рот. Расслабься, сейчас тебя здорово приколбасит.

Он не успел договорить, а Сашка уже закатил глаза и затрясся, распластавшись по полу. Оперативник хотел оттащить его на диван, но обернулся, почувствовав опасность. Грянул выстрел. Боль обожгла плечо.

– Адольфыч, прекрати палить, сука! – Гвид поднялся на ноги.

– Разбежался выполнять твои приказы, тварь, – в глазах Валентина металось безумие, окровавленные руки крепко сжимали рукоять пистолета.

– Дай я всё объясню, шеф! – Оперативник вытянул откртые ладони перед собой.

– Обойдусь, – начальник Конторы нажал на спуск.

С такого расстояния слепой бы не промахнулся. Пуля вошла Гвиду в грудь. Он упал на диван, отброшенный силой выстрела, и закашлялся. Валентин двинулся вперёд, прицеливаясь в голову подчинённому.

– Жаль, я не могу тебя так же изувечить, как вы изувечили Катю. Она умирала на моих руках, сволочь ты эдакая! Умирала и улыбалась. Говорила, что зря выбрала тебя, а не меня, – босс прижал дуло пистолета к голове Гвида, – я ведь любил её!

Щёлкнул спуск, но выстрела не произошло. Валентин замер, удивлённо глядя на пистолет.

– Ты запизделся, – Гвид от души пнул мужчину в живот, и тот сложился пополам, – и не заметил, как тварь, используя телекинез, разрядила твой пистолет и заклинила патрон в стволе.

Он поднял упавшее на пол оружие, снял затворную раму и вытащил перекошенный снаряд, бросив его на пол.

– Это первое, – оперативник вздёрнул начальника на ноги и наотмашь ударил по лицу так сильно, что мужчина отлетел к стене, – а второе – я понятия не имел, что Катя погибла!

– Твои твари принесли её в жертву, как какую-то козу, – Валентин поднял разбитое лицо и с ненавистью посмотрел на Гвида, – распороли мою бедную Катеньку на алтаре!

Глава Конторы вскинулся и выбросил вперёд скрюченные пальцы, с котороых слетело бледное синеватое пламя. Большую часть Гвид пропустил мимо, но магия всё же зацепила бок и руку, заставляя одежду мгновенно почернеть, а кожу вздуться волдырями. Оперативник вскрикнул и, почерпнув весть ресурс демона, бросился вперёд, ломая выставленный щит. Серп мелькнул чёрным хищным клювом в руке. Гвид вонзил его в живот Валентина, насадив мужчину на лезвие, как на крючок.

– Не дёргайся, – зеркальные глаза смотрели пристально и спокойно, – пока ты несмертельно ранен. Но если мне не понравится твоё выражение глаз или шевеление носом – рана станет намного неприятнее. Катя не была нужна демонам. Скорее всего её убили ангелы.

Он выдернул серп из тела босса и оттолкнул его к дивану.

– Но Алехандро в её смерти тоже не виноват. Это если ты надумаешь свернуть ему шею. Он вообще был, считай, без сознания почти всё время. Виновных двое. Одного ты не достанешь, но могу достать я – это бог, по воле которого творится эта пиздоплясия. А второй – идиот, который не сказал любимой женщине о чувствах из-за ебучих комплексов. Ты его в зеркале увидишь, когда пойдёшь кровь смывать. В коридоре стоит картонная коробка, в ней набор для инъекции в вену. Вгони себе два куба из ампулы и перевяжись. Когда Сашка очнётся – чаю ему сделай. – Гвид взял со стола тетрадь, пролистал её до нужного разворота с переводом. – А я сгоняю к богу и вернусь.

Мужчина прочитал аморейскую молитву легко, как будто говорил на этом языке всю жизнь. В ту же секунду он исчез, как будто не стоял в комнате. Валентин тихо взвыл, закрыв лицо руками. Он рыдал, размазывая по щекам сопли и кровь, пока рядом не захрипел Сашка.

– Гвид… Где? Валентин?.. – Маг пытался что-то сказать, но голос совсем стих, только губы шевелились.

– Сейчас, – прошептал Адольфович, встал и вскрикнул от боли, схватившись за живот, – подожди немного… Ух! Я сейчас.

Он вышел в коридор, нашёл коробку, о которой говорил Гвид и пошатываясь ввалился в ванную. Взглянув на себя в зеркало, Валентин болезненно поморщился, вспомнив слова оперативника, и принялся наскоро отмывать кровь. Он перетянул руку жгутом, выудил из аптечки шприц и незнакомую ампулу, набрал нужное количество жидкости и сделал иинъекцию. Тело потряхивало, но боль отпустила практически сразу. Перевязав рану, Валентин вышел и помог Сашке сесть.

– Подожди ещё немного, хорошо? Я сейчас чаю тебе сделаю и дверь завалю чем-нибудь. А то мы тут слишком уязвимы.

Маг кивнул. Пока шеф ставил чайник, ворочал мебель, охваченный приливом сил, Сашка пытался вспомнить хоть что-то. Разум метался, ощущая огромный провал между вечером, когда вместо Гвида в квартиру явился кто-то из ангелов, и багровым рассветом, грохотавшим автоматными очередями за окном. Но всё, что он мог вспомнить – это бесконечное умирание в белом пламени, которое причиняло боль, но не могло убить. Потом удушье, поцелуй, который был похож на изнасилование, и мучительное возвращение в сознание. Но между этими событиями точно что-то было.

Он закрыл глаза и представил слепящий белый свет. За ним пришло чувство острого одиночества и потерянности. Как будто его оторвали от всего родного, близкого, необходимого. Это ощущение неприкаянного одиночества длилось, пока не всплыл в памяти день, который потом почему-то забылся намертво. Он шёл из школы и увидел, как темноволосый парень с яркой алой помадой на губах украл из магазина целую сумку продуктов под носом у охраны. Парень довольно жмурился, закуривая, когда увидел Сашку. Тогда в груди у будущего мага потеплело, как будто он встретил кого-то родного и давно потерянного. Незнакомец тоже замер, присмотрелся и протянул вперёд руку. Их пальцы соприкоснулись и произошёл как будто взрыв, но без разрушений. Только всё вокруг обняла невидимая волна изменений, а перед глазами промелькнули тысячи лет человеческой истории. Их растащило в разные стороны. Сашка тогда подумал, что упал, память скрыла всё, как будто и не было.

– Александр, держи чай, – прозвучал голос Валентина над ухом.

Маг вздрогнул и кивнул. Руки чуть обжигались об бока кружки. Напротив сидел босс, пил чай и морщился, прикасаясь к животу. Сашка видел, как повязка под рукой мужчины намокает от крови, а кожа бледнеет. Он молча показал на рану Валентина и жестом попросил его убрать руки. Когда шеф попытался возразить – натолкнулся на тяжёлый взгляд и сдался. Маг снял бинты, прощупал рану и нахмурился. Голос ещё не вернулся, иначе он бы с удовольствием высказался. Он ощущал не только пальцами, а всем существом, что ранение крайне отвратительное, заражённое тьмой и не поддающееся лечению с попомощью стандартных методов. Усадив Валентина в кресло он извинился одними глазами, сложил пальцы в формулу лечения и приложил ладони к животу мужчины.

По началу босс крепился, сжимая зубы, потом тело от боли начало дрожать, и он закричал. Саня не давал ему слишком сильно дёргаться, крепко прижимал за плечо к спинке кресла и не отнимал руки от живота, пока из раны не начала течь густая отравленная кровь. Чем больше её вытекало, тем легче становилось Валентину. Когда маг отнял руки, шеф обессиленно откинулся в кресле, пытаясь дрожащей бледной рукой стереть липкий пот с лица. Сашка сходил на кухню, разогорел чайник снова и принёс раненному горячего питья.

– Ты-то сам… Как? – спросил начальник, борясь с одышкой.

– Получше, – едва слышно просипел маг, – а где Гвид?

– У бога…

Что-то полыхнуло прямо посреди коридора. Сашка сложил руки в атакующий триггер, он был уверен, что до них добрались твари снаружи и готов бороться насмерть. Серая густая дымка ещё не рассеялась, из неё выступил худощавый мужской силуэт.

– Ты проиграл, сука! – Крикнул Гвид и рухнул на колени.

Он него шёл пар, как будто одежду облили кипятком на сильном морозе. Мужчина задрожал всем телом, смеясь сначала тихо, а потом всё громче до истерического хохота, который резко оборвался. Гвид вздрогнул, как при рвотном спазме, прогнулся, падая на четвереньки, широко открыл рот и часто задышал. Сашка хотел сорваться ему на помощь, но тот поднял руку, останавливая напарника, зашёлся в кашле, а потом его прорвало. Изо рта Гвида хлынул поток прозрачного дыма, в котором мелькали яркие искры.

Как заворожённый маг наблюдал, как дымок рыскает по комнате, как стая живых существ, потерявшихся в незнакомом месте. Туман становился всё гуще, Сашке казалось, что он слышит хор голосов, которые что-то беспрерывно говорят. Гвид вздрогнул в последний раз и упал на пол, зябко ёжась и дрожа. Искры подлетали к самому его лицу, кружили над головой и, казалось, пытались растормошить.

– Валите… – Тихо простонал оперативник. – Вон отсюда. Вы свободны.

Сбившись в густую молочную дымку, искрящуюся разноцветными огоньками, странное явление просочилось сквозь баррикаду в дверном проёме и исчезло. Сашка отмер и бросился к товарищу. Гвид был холодным, как лягушка, но под полуприкрытыми веками блестел серебристый зрачок. Он был в сознании.

– Ты какой-то бледный, Гвидо, – улыбнулся Сашка, стаскивая с дивана плед и укрывая напарника.

– На себя посмотри. – Огрызнулся тот, слабо улыбаясь. – Просто у бога нет сигарет и кофе. Херовый он хозяин, Алехандро.

– Расскажи, что там было, – маг замер, вцепившись в край пледа.

– Не сейчас. Я хочу выспаться…

На последних словах Гвид закрыл глаза и отключился. Сашка порылся в своих вещах, набросил поверх пледа свою куртку и положил под голову подушку. Он подошёл к окну и приоткрыл его. Где-то ещё завывали сирены, дымили пожары, но стихли выстрелы и взрывы. Маг выдохнул, глядя, как небо заволакивают тучи, и пошёл на кухню. Он хотел сделать макарон по-флотски и выкурить сигарету. И ни о чём не думать.

В кастрюле кипела вода. Жёлтые завитки макарон ныряли в пузырьки. Фарш шкварчал, перемешанный с томатной пастой, луком и специями. Сашка дымил сигаретой и думал, хочет ли он вспоминать то, что натворил. Сознание упорядочивало всё по полочкам. Он вспомнил ощущения дневного почти всемогущего существа, которым стал. Что-то из событий всплывало кровавыми картинами, обрывками ужасных воспоминаний, но Сашка старался в них не углубляться. Слишком больно и мерзко было ощущать свою причастность к этому жестокому спектаклю.

Зато его прошлое существа, которое осталось в нём, разворачивалось очень красочно. Многие годы дух скитался из пророка в пророка, из одного разума в другой, захватывая учёных и политиков, чтобы пробраться к власти. Все эти путешествия проносились, как диафильмы перед глазами нарезкой из ярких кадров.

Тысячелетия в поисках своей второй половины – тёмной части божества. Только соединившись две части целой силы могли освободить бога, дать ему власть над всеми душами мира, без условностей. А дальше можно было захватывать другие миры, чтобы расти, становиться сильнее.

Глядя на кипящие макароны Сашка улыбнулся. Амбиции выдуманного и оживлённого людьми божества поражали размахом, но план не удался. Он выбрал не то вместилище для своей тьмы. Если с ним, Сашкой, проблем не было, то Гвид был ходячей проблемой. Это их и спасло. Он не сдавался в борьбе за свою жизнь. Не спасовал даже перед богом. Маг всё ещё улыбаясь снял макароны с плиты. Горячая вода вытекала из-под крышки кастрюли. Саня забросил в макароны зажарку из фарша и хорошенько перемешал.

– Эх, ещё бы сыра, – вздохнул он мечтательно.

Разложив еду по тарелкам, Сашка поставил чайник на плиту. Вспоминая прошедшие недели маг хмыкнул. Сколько всего было замешано на кофе и сигаретах. Подхватив тарелки он вышел в комнату и слегка прикоснулся локтём к Валентину. Тот встрепенулся и поднял вверх руки, потягиваясь. Он уже не выглядел таким бледно-зелёным, только подрагивал немного и зевал.

– Спасибо. Я голодный, как стая гиен! – Валентин принялся закидывать горячие макароны в рот.

– Аккуратно. – Маг кивнул одобрительно и принялся за еду. – Как думаете, он скоро очнётся?

– Гвид очень долго не спал нормально. Пусть отдохнёт. Мы же наблюдаем, – Валентин внимательно посмотрел на пол, где, свернувшись в кокон из пледа, сопел оперативник, – если что – отвезём его к специалистам.

– Сейчас наверное все специалисты заняты. Город полон пострадавших, – Сашка отложил тарелку на стол, – вряд ли кто-то сделает огромное одолжение и будет разбираться с оперативником Конторы, впавшим в летаргический сон.

– А можно не пиздеть под ухом? – Сонно пробормотал Гвид, глубже заматываясь в одеяло.

После

– Гвид, ты с ума сошёл? Ну какая к чертям пицца?! – Сашка негодовал глядя, как напарник осматривает одежду и шипит сквозь зубы.

– Обычная, Алехандро, которую в рот суют и зубами так клац-клац. – Он изобразил пальцами жующие зубы. – Чёрт, куртке пизда! Жалко.

– Да с чего ты взял, что пиццерия работает? В городе хаос…

– В мире. Ты думаешь, что вот эта херня только в Москве произошла? Нет, весь мир накрыло.

– И ты думаешь, что уцелела пиццерия?! Гвид… Блин, слов у меня нет! – Маг всплеснул руками и понизил голос. – Посмотри на Валентина, он же едва держится!

– Пожрёт – станет легче. Адольфыч, пошли горе заедать пиццей! Блядь, и футболке пиздец, – он просунул в прожжённые дыры пальцы и задумчиво ими пошевелил, – обидно. Адольфыч! Тебя всё равно достанут. Пошли навстречу неприятностям! Они же ждут.

Валентин уже десять часов почти не шевелился. Его телесная рана успешно затягивалась, а вот душевная только сейчас проявила себя в полную силу. Адреналин схлынул и шефа раздавило осознание произошедшего. Мужчина сидел в кресле, подобрав ноги, и смотрел пустым взглядом в стену. Изредка по посеревшим щекам катились слёзы, и шевелились бледные губы. Он не обратил внимания на подошедшего Гвида даже когда тот перегородил солнечный свет. Оперативник секунду внимательно смотрел на начальника, потом размахнулся и отвесил ему тяжёлую оплеуху тыльной стороной ладони.

– Очнись, ёбаный страдалец! Ты даже сдохнуть не можешь нормально! Вставай, пошли жрать.

На удивление это подействовало. Валентин поднялся, пошатываясь, и пошёл к выходу. Гвид двинулся следом, махнув напарнику.

– Ты ведь даже не знаешь, что там, на улице! – Проворчал сквозь зубы маг, помогая отодвинуть тяжелый комод с прохода.

– А сейчас и выясним! – Оперативник отбросил тумбочку и перешагнул через остальные вещи.

В подъезде было тихо, как будто не было кровавой ночи и всеобщей паники. Клацанье когтей по железу заставило Сашку вскинуться. Он бегло осмотрелся и выдохнул. Снаружи на жестяной подоконник подъездного окна уселись голуби и увлечённо чистили перья. Мужчина расслабил руку, сложившуюся в пасс и нагнал отошедших спутников.

Дверь открылась, выпуская компанию в тёплые майские сумерки. Город шумел неравномерно, как сердце, работающее с перебоями. Чтобы уловить это несоответствие нужно было хорошо знать Москву. Троица шагала по улицам, глядя на следы разрушений, которые лениво латали рабочие, в сторону Конторы. Гвид завернул к дому, в котором была знакомая всем кофейня. Сашка вздохнул. Он сомневался, что заведение уцелело, но напарник шагал так уверенно, что остановить его можно было разве что танком.

Дом действительно обгорел с одной стороны. Фасад был забрызган кровью, окна выбиты. Вывеске кафе тоже досталось: от пластиковых букв остались только торчащие обрывки проводов и мерцающие лампочки. Но двери были открыты. Гвид не сбавляя скорости вошёл, махнув спутникам. Сашка аккуратно переступил порог и огляделся. Кроме кое-где заклеенных плёнкой битых окон всё было целым. Всё тот же сонный паренёк стоял у кофемашины, он окинул вошедших равнодушным взглядом, молча пожал Гвиду руку и принялся колдовать над бумажными стаканчиками.

– Ведь почти не пострадало, – маг осматривал помещение удивлённо, как будто хотел найти следы срочного ремонта.

– Угу, – оперативник забрал кофе и раздал спутникам.

– Валентин Шефер, – в двери вошли двое в штатском, но было что-то в них странное: манера держаться, быстрый взгляд, оценивающий обстановку, – можно вас на пару слов?

Сашка подался вперёд, но напарник придержал его за руку. Маг негодующе воззрился на Гвида.

– Это же службисты! Они Валентина заберут! – Прошептал он, глядя, как шеф растерянно хлопает глазами.

– Знаю, – оперативник был само спокойствие, он глотнул кофе и громко кашлянул. – Господа агенты, наш босс немного не в форме. Ему бы не помешала помощь хорошего мозгоправа и отдых.

– А вы Гвидон, верно? – Один из федеральных агентов окинул скривившегося мужчину цепким взглядом и улыбнулся. – Отличная работа! Вы, конечно, немного нарушили, но всё на благо.

– Что будет с Конторой? – Гвид прищурился и вытащил сигарету.

– Если господин Шефер не в состоянии управлять отделом – назначим кого-то другого. Пока вопрос подвешен, – обтекаемо ответил службист и вернулся к Валентину.

– Ни черта не понимаю! – Саня нахмурился, глядя на напарника.

– Пошли, за пиццей объясню, – мужчина кивнул в сторону выхода и махнул парню за прилавком, прощаясь.

– А…

– Нормально с ним всё будет, – оперативник вытолкнул друга за дверь и пошёл знакомым маршрутом к пиццерии, – его подлечат, в санаторий отправят, наградят и на пенсию досрочно выпнут.

Маг хотел что-то ещё спросить, но замер с открытым ртом. Посреди улицы стоял раскуроченный БТР. Обшивку как будто вскрыли чем-то очень острым. Толстые листы брони прорезаны насквозь, колёса в лоскуты, по корпусу брызги крови. В мозгу где-то глубоко заворочались воспоминания о выстрелах, жалобном стоне железа и предсмертных криках. Сашка зажмурился, а когда открыл глаза – увидел занесённую руку Гвида.

– Нет! Я в порядке! – Он закрылся от возможной пощёчины.

– Чуешь, да? – Оперативник широко улыбнулся и опустил руку.

– Изучил.

– Прокол. Видимо, повторяюсь, – мужчина цыкнул и потащил напарника дальше по улице, – а ты что-то спросить хотел, вроде?

– Да. За что босса наградят?

– За раскрытие и устранение угрозы тайной атаки недружественного государства. – Гвид распахнул дверь в подвальчик. – Что глазами хлопаешь? Сейчас, должок отдам, будем жрать и прояснять ситуацию.

Подвал с пиццерией вообще не изменился. Тот же небольшой зал, витрины, аппетитный аромат пиццы. Эвелина стояла за прилавком и как обычно что-то натирала. Она подняла на Гвида внимательный взгляд и кивнула.

– Эви, как оно? – Оперативник улыбнулся, как будто ничего серьёзнее пробки в центре не случилось.

– Клиентов с утра маловато, – пожаловалась девушка, откладывая полотенце, – ты третий.

– Многие из них вчера откинулись, – спокойно отозвался мужчина, наваливаясь на прилавок, – но я тебе новых подгоню. Вот адрес, туда нужно отправить всего самого лучшего и вкусного. Если человек жив – оценит по достоинству.

– Все твои друзья либо мертвы, либо безумны? – Эвелина заглянула за занавеску и передала брату бумажку с заказом.

– Не знал, что у меня есть друзья, – Гвид хмыкнул и посмотрел на аппетитные кусочки за стеклом, – дай нам с Алехандро по кусочку с ветчиной.

Расплатившись за пиццу напарники поднялись из подвала и устроились на скамейке. Кофе в стаканчиках остыл, еда обжигала пальцы. Мужчины сидели и молча жевали некоторое время.

– Ты рассказывай, – Сашка качнул стаканчиком, – за что государство так Валентина возлюбило.

– За то, что под его чутким руководством оперативный сотрудник провёл тщательное расследование и предоставил общественности доказательства тайной атаки биологическим оружием, – на одном дыхании протараторил Гвид и вытащил сигарету.

– Что?.. Какое расследование? На бред похоже, – маг принял из рук оперативника курево и потянулся к огоньку зажигалки.

– Для этих по пояс деревянных – самое то легенда, – мужчина затянулся и презрительно поморщился, – в личный разговор с богом они бы не поверили даже если бы я этого бога за ноздри приволок. А расследование действительно было. Один харек давно взломал информационную блокаду и спокойно переправлял информацию отсюда за бугор и обратно. А я через него узнавал важные новости.

– Я помню статьи у тебя дома, – Сашка затянулся, неотрывно глядя на напарника.

– Ага, если бы я не работал в Конторе – мои яйца бы уже растянули между Химками и Красной Площадью. А так свобода без наглости. Я у толерантных подглядывал методы работы с заражёнными, делал выводы, что-то таскал на работу. Делился, – Гвид улыбнулся криво, – только не все применяли. Ну а когда пошла свистопляска с ритуалом – я стал собирать информацию тщательно по последним исследованиям. Ну а соседи наши любители потрясти елдой угрожающе. Они начали рассказывать о том, что на основе аномального излучения можно делать оружие нового поколения, а заражённых использовать в бою. Друг мне взломал несколько несколько сырых наработок. Из говна и палок мы слепили настоящую информационную бомбу.

– Зачем? Чтобы Валентина спасти? – Напарник непонимающе нахмурился.

– Да сдался тебе наш босс, как зайцу быйчий хер! – Отмахнулся оперативник, выбрасывая стакан в урну. – У Адольфыча своя башка на голове имеется. Не пропадёт. Я договорился с другом: он программирует отправку информации во все главные СМИ, на новостные порталы, во всея Интернет. Чтобы каждая собака поняла, что демоны и ангелы – не ёбаное чудо и посланцы божьего гнева, а происки врагов и интервентов.

– Ты лишил его энергии! Просто все усилия обнулил! – Саня выронил сигарету и уставился на напарника круглыми от удивления глазами.

– Ну, не все. Отдельные дебилы в своей упёртости хуже бульдозера. Но в основном люди реалисты. Дай им реального врага и плевать им будет на идею. Перегрызть глотку ближнему интереснее, – Гвид развёл руками, как заправский фокусник. – Осталось только завязать с тобой потасовку.

– Почему ты не убил меня? – Маг посмотрел в сторону метро, вспоминая их вылазку под землю.

– Потому, что я хочу жить, – мужчина поднялся и пошёл по улице, товарищу пришлось догонять, – мы с тобой, Алехандро, половинки. Не те, что в дерьмовых любовных романчиках розовыми соплями обмазанные сосутся под луной. А как половинки одной таблетки. Или жопы. Или мозга. Мы – часть силы бога. Он ставил на то, что мы сойдёмся в бою и будет большой бум! Один из нас прикончит другого, проигравший вернётся к нему первым, победителя он призовёт позже. В любом случае он получит охереть сколько энергии и мир бонусом. Если бы я убил тебя, то богу со своими выебушками был бы нахрен не нужен. Он бы меня на ноль помножил в раз.

– И ты решил смешать наши полярности, столкнуть их снова… – Сашка схватился за голову.

– И жахнуть мир ещё одним выбросом, да, – Гвид широко улыбнулся, глядя в небо.

– Потом ты дополнил молитву, почерпнув знания из своего сознания и прочитал. – Маг посмотрел внимательно на спутника. – Каким он был?

– Бог? Таким, как к нему относишься, – оперативник глянул на товарища усмехнувшись, – я его не очень люблю, сам понимаешь, и увидел что-то вроде твари из подземки, только больше. Наземная каракатица в балахоне с вытянутым черепом, руками-щупальцами и светится. Иногда сквозь этот видок прорывалось что-то совсем необъяснимое. И, наверное, более настоящее. Вроде чёрной дыры, из которой летели слова-мысли, когда он ко мне обращался. Знаешь, он хоть и создан людьми уже бесконечно от нас далёк. Из человеческого у него только ненасытная жадность и гордыня. Он сказал, что мир наш в любом случае закончит, как кормёжка для какого-нибудь бога. Слишком много силы вылилось. На неё, как вороны на падаль, слетятся любители дармовой жратвы.

– Что теперь будет?

– Кризис, Алехандро. Как с фондовым рынком времен великой депрессии. Силы сейчас много – огромное количество поверивших умерло, а их искры никто не впитал. Они распределились в нашем мире гигантским облаком, типа радиоактивного. Сейчас всё вокруг перенасыщено силой, – Гвид поднял руку и она заискрилась от электрических разрядов, – любой, вообще любой может творить настоящие чудеса.

– Начнётся хаос… – Взгляд товарища заметался по улице, словно он пытался вычислить, откуда на него нападёт свихнувшийся от всесилия человек.

– Ага, люди поверят в себя. Начнутся магические баталии и растрата силы. И либо её скопится столько, что из битвы появится новый жестокий бог в человеческом обличии. И каждый, свергнувший его будет становится богом. Настоящая кровавая баня, – оперативник снова закурил и хищно оскалился, – средневековье в самом страшном его смысле. Либо ресурс истощится и люди начнут искать новую веру. Они обязательно её создадут.

– Но сначала поляжет куча народу, – мрачно проговорил Саня, пиная кусок бетонного крошева.

– Да и хуй на них. Дебилов во все времена хватало. А вот то, что изменится мир… – Гвид покачал головой, затягиваясь. – Слишком многое из того, что мне нравится, может исчезнуть.

– И ты, конечно, придумал, как быть, – напарник сложил руки на груди и остановился посреди развороченного перекрёстка.

– Читаешь мысли, а?

– Нет, изучил твою ехидную рожу.

– Это ты молодец. Понимаешь, Алехандро, – мужчина внезапно подошёл к товарищу близко, закинул руку на шею и доверительно понизил голос, – нас с тобой папочка бросил. Дважды обоих. И что ты, что я будем вечно скитаться по земле неизвестно до какого времени. При этом вполне возможно начнём очень быстро стареть, когда сила сойдёт на ноль. Среди людей нам места нет. Но я бы не отказался стать новым богом.

– Ты совсем поехал, Гвид?! – Сашка отпрыгнул бы, но предплечье оперативника врезалось в горло.

– А ты раньше не догадывался? Короче, моё дело предложить, – Гвид отошёл и бросил окурок под ноги, – можешь и дальше белое пальто выгуливать, а я пойду сотворю пару чудес и двину проповедь.

Постояв под погнутым светофором немного, маг возвёл глаза к небу. Над Москвой облака складывались в огромную надпись "Маша – шлю…". Бессильно зарычав, Сашка бросился догонять напарника. Как ни прискорбно, но тот был снова прав. Этому городу не нужен был герой. Этому миру нужен был бог. И лучше это будет знакомый бес, чем незнакомый ангел.

– И с чего ты начнёшь свою божественную предвыборную компанию?

– Со справедливости.

– Опять кого-то убьёшь…

– Как ты догадался?

– Ты повторяешься.