Kitabı oxu: «Притворись влюбленной»

Переводчик Алекс Миро

Редактор Любовь Макарина

Главный редактор Яна Грецова

Заместитель главного редактора Дарья Петушкова

Руководитель проекта Лидия Разживайкина

Арт-директор Юрий Буга

Дизайнер Денис Изотов

Корректоры Мария Смирнова, Ольга Улантикова

Верстка Кирилл Свищёв

Разработка дизайн-системы и стандартов стиля DesignWorkout^®

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Beth Reekles 2023

This edition is published by arrangement with Darley Anderson Literary, TV and Film Agency and The Van Lear Agency

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2024

* * *

Посвящается Эйми.

Выпьем же за всех лягушек,

перецелованных в поисках принца

Годен, свайп, свободен

Я понимаю, что все это рекламная замануха… но я просто хочу любви.

Автор колонки «Свидания и отношения» о Дне святого Валентина (опубликовано 26 февраля)

Как и многие люди по всему миру, не имеющие пары, я праздную День святого Валентина с теми, кого люблю больше всего: с друзьями.

Мы, конечно, не устраиваем посиделки. И даже не созваниваемся в Zoom или FaceTime.

Нет, я провожу праздник, следя за аккаунтами друзей в соцсетях, и с какой-то одержимостью разглядываю каждый пост: эйфория влюбленности, все розовенькое, море романтики, – а сердце мое сжимается от зависти, смешанной с надвигающимся страхом остаться одной на веки вечные.

Вполне реальный страх, о котором мои удачливые в личной жизни сестры неустанно напоминают мне при каждой встрече.

Вполне реальный страх, о котором, сами того не сознавая, напоминают мне друзья, когда расспрашивают об очередном свидании, и я вынуждена признаваться, что после встречи меня игнорят – опять и снова.

Судя по аккаунтам моих друзей, они отлично провели День святого Валентина. Одной подруге ее бойфренд подарил – представьте себе! – собаку. Другой сделал предложение ее обожатель – в ресторане, где они отмечали все свои годовщины. Некоторые остались праздновать дома, но охапка свежих роз в вазе и новенькое блестящее ювелирное украшение как бы невзначай попали в кадр. А некоторые сорвались в незапланированное путешествие в Корнуолл, не забыв тут же загрузить несколько тошнотворно-приторных фоток из серии «поглядите, какие мы счастливые!».

Нет, если честно, я люблю своих друзей и радуюсь их счастью. В любой другой день года – но не сегодня, когда я с болью в сердце смотрю в соцсетях на их счастливую личную жизнь, заказываю доставку еды, откупориваю бутылку вина и утопаю в жалости к себе, которую не способны исцелить даже «Девочки Гилмор» на Netflix.

Из года в год День святого Валентина обрушивает на меня шквал историй любви, и я уже не могу закрывать глаза на суровую реальность: я абсолютно одинока.

Я увещеваю себя, что подобные праздники навязаны производителями товаров, которым не терпится распродать бижутерию, шоколадные наборы и акционные билеты в кино «два по цене одного», – и все же я не могу не признать: я просто хочу любви.

МАРТ
Вечеринка по случаю помолвки Лены и Джонни

Глава 1

– Ты пришла одна?

Меня охватывает неудержимое желание в изумлении оглядеться по сторонам и воскликнуть: «Как вы догадались? А ведь и правда!» – но я только что пришла, и, кажется, мне рановато строить из себя дуру.

Сперва надо бы выпить парочку «Мимоз», чтобы потом свалить ответственность за свои выходки на коктейли.

– Одна. – Я вежливо улыбаюсь матери Лены. Мы с ней виделись дважды: первый раз на выпускном, а второй раз несколько месяцев спустя, когда я навещала Лену после ее операции на сердце.

Видимо, она знает обо мне столько же, сколько и я о ней: информация по чьим-то рассказам или по фото на страничке Лены в соцсети. Я задумываюсь, что́ именно ей обо мне известно, и решаю, что, пожалуй, прощу ее за этот вопрос – одна ли я тут.

Но тут она с непрошеным сочувствием цокает языком и похлопывает меня по руке.

– Хелена говорила, что у тебя трудный период в личной жизни. Как жаль.

У меня дернулась щека, а губы застыли в натужной улыбке. «Трудный период в личной жизни»? Это моя подруга так сказала или это мать вынесла из их беседы? Сомневаюсь, что Лена именно так и выразилась: по правде говоря, она любит послушать истории о том, какую я творю дичь на свиданиях, а я их с удовольствием рассказываю.

– У моей Лены все иначе, – продолжает миссис Шелтон с улыбкой, которая словно говорит: «Я такая везучая мать, но, если я не покажу все тридцать два зуба, мы обе сможем притвориться, что меня не распирает от гордости». – Боже, как же ей повезло с Джонни, ты согласна? Знакомство в первый же день учебы в университете обернулось помолвкой! Замечательно, правда? Ой, а это и есть твой подарок?

Я еще не оправилась от первого унижения, а она уже разглядывает открытку у меня в руках. Очевидно, мать Лены принадлежит к той породе людей, которые Все Делают Правильно, и поэтому она слегка оскорблена тем, что я решила поздравить ее дочь простой открыткой, а не заявилась на праздник, волоча за собой уличную печь для приготовления пиццы, указанную в списке подарков.

(Нет, серьезно: список подарков на вечеринку по случаю помолвки! Это что, великий праздник? Неужели список составляла та самая Лена, которая на наш двадцать первый день рождения подарила нам два сертификата на опеку над осликами в зоопарке?)

Мать Лены недоуменно моргает, а затем окидывает очень неторопливым, очень критическим взглядом мой наряд, и на ее лице появляется гримаса пренебрежения. Я переминаюсь с ноги на ногу. Не успела я появиться на вечеринке, как уже совершила оплошность: моя зеленая юбка-миди из шуршащей ткани и белая футболка явно не к месту среди коктейльных платьев и костюмов в стиле кэжуал, в которые одеты собравшиеся. К тому же сегодня мои темные волосы до плеч лежат естественно, и меня беспокоит мысль, что это тоже было ошибкой. Наверное, стоило завить локоны или вообще сделать стильную прическу. Взгляд миссис Шелтон ненадолго приковывает потертость на носке моего ботильона, и я, кашлянув, пытаюсь срочно отвлечь ее внимание. Поскорее бы отдать подарок и покончить с этим.

С натянутой улыбкой я протягиваю ей открытку, чтобы она поставила ее на столик, специально предназначенный для подарков. Похоже, она стережет этот столик.

«Стережет» – это я сильно выразилась, но миссис Шелтон напоминает дракона, охраняющего свое гнездо, и не в последнюю очередь из-за ее кричащего бордового костюма-двойки из ткани «под крокодила».

– Это подарочный сертификат на маникюр. – Я внезапно начинаю оправдываться. – Подумала, он пригодится в день свадьбы. Или, знаете… Маникюром можно себя побаловать. Чтобы дизайн оттенил красоту обручального кольца.

– Ах вот оно что! – Ее лицо озаряет широкая улыбка. – Божечки, как предусмотрительно с твоей стороны! Отличный подарок! Ой, минутку, Софи, кажется, приехали двоюродные бабушка и дедушка Джонни, так что я…

И она удаляется, даже не закончив предложение, а я с облегчением вздыхаю и хватаю бокал «Мимозы» с подноса проходящего мимо официанта.

Как же хочется выхватить у него сразу весь поднос с коктейлями.

Вместо этого я делаю очень пристойный (но очень большой) глоток и оглядываю собравшихся.

Это чертовски хорошее место для вечеринки. Eden View Plaza – типичный модный бутик-отель в центре города, здесь прекрасный зимний сад. В зале несколько столиков и кресел, букеты расставлены со вкусом, а официанты с подносами канапе и коктейлями снуют между гостями. Все выглядит шикарно и очень красиво. Единственный (буквально) минус вечеринки – это дождь, из-за которого гости не могут выйти на открытую веранду.

Я ожидала меньшего размаха от этого мероприятия. Не то чтобы я часто бывала на помолвках – два раза или, может, три, – но сейчас мне кажется, что это перебор. И еще какой перебор. Когда моя сводная сестра Джессика отмечала помолвку в прошлом году, мы просто пошли всей семьей в наш любимый ресторан. И у нее уж точно не было никакого списка подарков.

Но, возможно, Лена и Джонни – одна из тех пар, которые во всем выкладываются на сто процентов. Джонни неожиданно организовал им с Леной путешествие на День святого Валентина, хотя раньше Лена считала этот праздник бессмысленным. Хотя, наверное, отношение к таким вещам меняется, если для возлюбленного это отличный повод сделать предложение.

Похоже, на вечеринку приглашена вся семья и все возможные друзья. В толпе мне удается опознать нескольких наших общих друзей и тех вроде бы незнакомцев, чьи лица мелькали на фото в соцсетях жениха и невесты.

Наконец я замечаю нашу счастливую пару.

Лена и Джонни уже заканчивают беседовать с гостями, которых я не знаю лично, а я следую к ним прямым курсом и машу свободной рукой, привлекая их внимание, пока еще кто-нибудь к ним не привязался.

– Лена! – окликаю я подругу.

Они с Джонни поворачиваются ко мне одновременно, а вместе с ними – еще несколько гостей. Лена улыбается своей щербатой улыбкой, приподнимается на носках и протягивает ко мне руки, чтобы обнять.

– Я так рада, что ты смогла приехать!

Я обнимаю и Джонни тоже.

– Поздравляю! – говорю я им обоим. – А я так рада за вас. Спасибо, что пригласили.

После того как месяц назад Джонни сделал Лене предложение, я уже с ними общалась, так что понятия не имею, что еще сказать. Неужели повторять то, что уже писала им в WhatsApp и в комментариях к постам в соцсетях?

Вместо лишних слов я беру Лену за руку.

– Ну-ка, дай заценить! – повторяю я фразу, которую когда-то слышала в кино.

Она хихикает, шевелит пальцами на левой руке и так и этак, демонстрируя, как играет на свету бриллиант обручального кольца. Это и правда очень красивое кольцо – Джонни хорошо знает ее вкус. Лена присылала нам фото, но они совершенно не передавали всего великолепия, и в жизни камень искрится очень ярко.

Джонни удаляется, чтобы поприветствовать своих друзей, а Лена принимается рассказывать мне все о кольце и о путешествии в День святого Валентина, многословно описывая, как ее удивило предложение, и снова крепко меня обнимает:

– Боже, как хорошо, что ты здесь, Софи! Надеюсь, тебе не пришлось вставать спозаранку, чтобы успеть на поезд?

– Да я бы всю ночь ехала, лишь бы успеть вовремя, – отшучиваюсь я.

Хотя, если честно, так оно и есть. С каких пор встреча с друзьями стала такой проблемой, что все приходится планировать загодя? Если мы хотим собраться небольшой компанией, честное слово, наше расписание приходится согласовывать заранее, месяцев за пять. Я скучаю по спонтанным совместным прогулкам по магазинам в наши университетские времена или по летним денечкам, когда можно было сказать: «Эй, я уже еду к тебе! Затусим?» Я так и сказала Лене.

– Надо чаще устраивать вечеринки по случаю помолвки. Отличный повод встретиться! – засмеялась она.

Я смеюсь вместе с ней над ее шуткой, я улыбаюсь, но по коже у меня пробегают мурашки, а на сердце ложится тяжесть. Не сразу до меня доходит, что здесь не так: это панический страх, что друзья вряд ли соизволят встретиться со мной без «отличного повода» вроде помолвки, а таковых в ближайшее время не предвидится.

Естественно, я не говорю это вслух: сегодня праздник Лены, и я не собираюсь быть той самой подружкой, которой грустно среди общего веселья и которая пытается испортить настроение остальным лишь потому, что у нее нет парня.

Кажется, Лена чувствует, что со мной что-то не так, и быстро меняет тему. Она мягко берет меня за руку и со смущенным видом наклоняется поближе.

– Я видела, как мама загнала тебя в угол. Я очень прошу ее не доставать разговорами всех, кто входит в дом, но… – Она закатывает глаза. – Ей не понравился твой наряд, да?

Я чувствую, что слова Лены меня задели.

Но я знаю, что моя лучшая подруга говорит это не со зла, – ей все равно, даже если я заявлюсь в нелепой старой пижаме: ведь я здесь, чтобы разделить с ней радость. Я беру Лену за руку и стискиваю ее пальцы своими.

– Тебе не о чем волноваться, честно. Она просто встречает гостей. Ты ведь не будешь делать ей замечание?

– Хм…

Она сжимает губы и, нахмурившись, смотрит на меня полным сомнения взглядом, но потом снова смеется и вся светится. На самом деле светится: она и без своего кольца вся такая веселая и сияющая. Она похожа на человека, который так явно счастлив, так сильно влюблен, так доволен тем, как складывается жизнь, что это видно невооруженным глазом.

Я тоже так хочу.

Во мне вспыхивает крохотный, но такой знакомый огонек зависти, как всякий раз, когда кто-нибудь пишет о повышении по службе или постит умопомрачительные, залитые солнцем фотографии из отпуска, пока я просиживаю штаны в офисе.

Мне отчаянно нужно то, что есть у тебя, думаю я. Я тоже хочу почувствовать, как это – получать все, что хочется.

Как же унизительно быть одинокой. Смотреть, как мои друзья устраивают свою жизнь, празднуют помолвки, берут ипотеку, задумываются о детях или о том, чтобы завести питомца со своей второй половинкой… Я за них рада, правда, но каждый раз, когда они делятся со мной хорошими новостями, чувствую себя все более и более чужой. Словно меня больше нет в их жизни, обо мне забыли, я уже не так много для них значу.

Мне так одиноко. Теперь я понимаю, почему все хотят отношений.

Как бы мне хотелось, чтобы у меня было то, что есть у них. Как бы мне хотелось завести парня – и, поверьте, его у меня нет не потому, что я плохо стараюсь. Я просто хочу, чтобы люди не глядели на меня с такой жалостью, когда спрашивают, как прошло мое очередное свидание, нашла я себе парня или нет…

Как будто я сама себя недостаточно жалею.

Джонни болтает с пожилыми членами своей семьи в другом конце комнаты, а Лена смотрит на него. Я тоже так хочу, думаю я. Хочу испытывать те же чувства, хочу, чтобы кто-то разделил их со мной. И неважно, что сейчас он занят и на время позабыл о Лене, – ведь он все равно принадлежит ей и она понимает, что он окажется рядом, как только ей понадобится, а их жизни настолько переплелись, что теперь они знают друг друга так же хорошо, как самих себя.

Ненавижу завидовать друзьям. И не хочу.

– Я так рада за тебя, – говорю я искренне.

Мы легонько чокаемся: у меня бокал с «Мимозой», у нее с шампанским.

– Спасибо, но…

Но? Есть какое-то «но»! Слава богу. Кажется, не всегда у соседа в саду трава зеленее и…

– Но не могла бы ты не называть меня «Лена»? Просто, понимаешь, семья у Джонни… чтит традиции, и им не очень нравятся уменьшительные имена.

Подавившись от удивления, я чуть не обдала ее «Мимозой».

Я успеваю зажать рот рукой, судорожно пытаясь проглотить остатки коктейля, но меня сотрясает такой сильный кашель, что несколько капель вытекают изо рта прямо на подбородок, и Лене приходится хлопать меня по спине, – а гости уже глазеют на устроенную мной сцену.

Отлично, Софи. Настоящий образец сдержанности и уважения к приличиям.

Лене удается раздобыть несколько салфеток (таких роскошных, что сначала мне кажется, будто они тканевые, но нет, они одноразовые, просто из плотной бумаги), и теперь она промокает мне подбородок и шею, как ребенку. Почему-то я чувствую себя еще более неловко, чем когда я помогала ей принимать ванну после операции: Джонни в то время на неделю уехал в командировку, а ее родители были на отдыхе. Щеки горят, а десятки гостей сверлят меня взглядом.

– Я тебя не закапала?

Лена даже не смотрит на свое красивое белое платье, длинное такое, с коротким рукавом, и только отмахивается. Она подзывает официанта, кидает на поднос салфетки и передает мне стакан воды.

– Все нормально. Ты в порядке?

– Да, да, прости, просто ты… Ты вообще серьезно?

– Ты про что?

– Не называть тебя «Лена»? Потому что семье Джонни не нравятся уменьшительные имена?

Она удивленно моргает, будто потеряв от изумления дар речи.

– Семья Джонни, – повторяю я.

– Да.

– Джонни?

Она фыркает, и ее лицо выражает нечто среднее между смущением и досадой. Впрочем, я не уверена, к кому относится эта гамма чувств – к моей персоне или к будущим родственникам Лены.

– Ну, ты же знаешь. Они такие… пафосные.

Знаю-знаю. Богатство семьи Джонни копилось поколениями. Джонни учился в университете, и ему не нужно было следить за балансом на кредитке, потому что у его родителей была недвижимость. «Недвижимость» во множественном числе. Даже отели на ривьерах и те во множественном числе. Ходили слухи, что одна из тетушек Джонни знакома с принцем Уильямом и герцогиней Кейт. А еще у Джонни есть фамильный герб с латинским девизом.

Однако меня смущало другое.

– Это долбаное Джонни – тоже уменьшительное имя.

Она замерла.

– А… ну да.

Она же не всерьез, правда? Неужели эта мысль ни разу не приходила ей в голову?

Очевидно, не приходила – и, значит, мне не стоило этого говорить.

Но, раз уж я в ударе, могу добавить, что в ссылке на их список подарков прописано «HandJ» – так на сайтах для взрослых маркируют видео с онанизмом.

– «Лена» звучит, по-моему, слишком современно. – Ее тон становится колючим и оборонительным. – И на работе меня называют «Хелена». Далеко не все зовут меня «Лена».

– А, ладно. Ладно, понимаю. – Вот дерьмо. Где мои Сtrl+Z, чтобы вернуться в прошлое и все исправить? – Да, я поняла тебя, Хелена. Я запомню.

Хелена улыбается мне, но как-то натянуто, и становится ясно, что пора сворачивать разговор, пока я ненароком не оскорбила ее и жениха еще больше. Я снова ее обнимаю и снова поздравляю, потому что так, наверное, принято завершать разговор с невестой на вечеринке по случаю помолвки, – а она извиняется за то, что ей надо пойти и поговорить с кузенами, и меня все вполне устраивает.

А я не смогу уйти так же быстро.

Глава 2

Может быть, достопочтенная леди Хелена и вышла невредимой из инцидента с «Мимозой», а я, как это стало понятно в дамской комнате, – нет. Топ весь в пятнах апельсинового сока, а руки и шея липкие. Рукав, которым я прикрывала рот, когда подавилась, тоже весь мокрый.

Стоя над раковиной, я застирываю рукав с мылом, а затем просушиваю его под сушилкой. Хороший предлог ненадолго ото всех спрятаться.

В этом-то и проблема с моими друзьями: они достигают поставленных целей и проходят через все этапы, которые у нас считаются ступеньками к успеху. А я все время боюсь сказать что-нибудь не то или с ужасом думаю, что кто-то из моих друзей обзаведется ребенком, потому что в моем окружении ни у кого нет детей, – в общем, я ничего не знаю про так называемое комильфо. Я понятия не имею, сколько пить – или, может, не пить вовсе? – на чужих свадьбах, не знаю, общаться ли со всеми гостями или лучше держаться горстки знакомых. Если кто-то купил дом, надо ли дарить ему кружки и свечи на новоселье или нет, поскольку остальные тоже наверняка подарят то же самое, – и вообще, может ли быть слишком много подаренных кружек и свечей? Должна ли я напрашиваться в гости, чтобы посмотреть новый дом, или это будет невежливо? Может, еще невежливее не напрашиваться, поскольку хозяева подумают, что тебе абсолютно все равно и ты ужасный друг?

На собственном горьком опыте я уяснила: когда дело касается любовных отношений моих друзей, ни в коем случае нельзя говорить гадости про их возлюбленных. Или, по крайней мере, высказывать свое мнение напрямую. У Магды, моей лучшей подруги и коллеги по первой моей работе, куда я устроилась после университета, был кризис отношений с бойфрендом, так что я решила поддержать ее и обругать его, – но потом они помирились, и нашей дружбе пришел конец: Магда неожиданно решила, что ей неприятно со мной общаться, поскольку я о нем «такого низкого мнения».

Так и запишите в протоколе: Джонни мне очень нравится.

Но что за бред, это же ее имя! Если она хочет называться Леной, кому какое дело? И если его родственники уже вмешиваются в такие мелочи, то что же будет дальше? А Джонни – он что, позволит им над ней издеваться? Поддерживает ли он ее в том, что для нее важно? Он ведь, черт его дери, должен! А Лена и правда уверена в его поддержке?

Конечно, такое нельзя говорить даже лучшей подруге – и особенно на вечеринке по случаю ее помолвки.

Но, впрочем, это же просто имя, и если ее это не беспокоит, то зачем волноваться мне? Кто я такая, чтобы лезть со своими непрошеными советами?

Мне хочется отвлечься (или написать кому-нибудь из тех, кого нет на вечеринке, чтобы выпустить пар), и я достаю телефон. Возможность отвлечься побеждает, тем более что на экране высвечивается несколько уведомлений.

Судя по всему, в семейном чате еще недавно кипела жизнь. Мои сводные сестры Джессика и Надин сегодня были у флориста, но из-за того, что их мать – моя бывшая мачеха Камилла – не смогла к ним присоединиться, они завалили чат фотографиями и комментариями. Пару раз отписался папа, но в основном его ответы сводились к «это миленько». Я тихо фыркаю, представляя, как, должно быть, нервничает Джессика. Она уж очень ответственно готовится к свадьбе. По-моему, в последний раз я видела ее такой серьезной в день объявления результатов выпускных экзаменов… или в то утро, когда она пыталась купить билеты на концерт Jonas Brothers.

Сообщений так много, что я просто пролистываю уведомления. Обращаю внимание на одно из сообщений Камиллы – она предлагает устроить примерку платьев для подружек невесты в следующие выходные и спрашивает, все ли будут свободны.

А Надин отвечает, что она сама позвонит и запишет меня на примерку, поскольку, по ее мнению, я точно буду свободна.

Я нервно морщусь, глядя на уведомление.

В том смысле, что да, я свободна. Но не слишком ли много они на себя берут, решая за меня? Просто потому, что у меня нет парня, с которым я могу строить планы на выходные? Или потому, что свою свадьбу мне планировать незачем?

У меня могли бы быть свои планы.

Я проглатываю обиду и сокрушенно вздыхаю. Что ж, полагаю, теперь мои выходные распланированы.

А вот и сообщение от Дункана. Дункан – мой лучший друг, с которым мы вместе работаем в местной газете, мой товарищ по несчастью, такой же вечный жалкий одиночка. Он прислал скриншоты восторженных комментариев к моей анонимной (и, по общему признанию, язвительной) статье про День святого Валентина и со словами «Я же говорил!» поздравил меня с повышением: теперь мои статьи будут выходить в газете не как придется, а на постоянной основе. Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. Я жутко боялась, что статью ожидает полный провал, и никому, кроме коллег, о ней не рассказывала.

А теперь я боюсь, что статья получилась чересчур откровенной. Если члены семьи или друзья узнают, что автор – я, в следующих материалах мне придется следить за языком и за тем, что я пишу, но нашему редактору нужно прямо противоположное. Это всего лишь моя первая статья в статусе постоянного колумниста, и я не имею права споткнуться о первое же препятствие.

Я провела в дамской комнате достаточно времени, чтобы понять: никакое дорогущее гостиничное мыло не отмоет пятна с моей одежды. Просто она пропитается запахом пионов.

Когда я вернулась, вечеринка была уже в полном разгаре. Мать Лены покинула свой пост у заваленного подарками столика, напитки текут рекой, а отец Джонни собирается произнести тост и призывает всех к тишине. Даже дождь, что еще недавно барабанил по стеклянной крыше, немного стих.

Гости стягиваются полукругом поближе к центру зимнего сада, чтобы послушать речь, и сейчас не время протискиваться сквозь толпу в поисках друзей. Потом найду. Никуда они отсюда не денутся.

Я неловко топчусь в задних рядах. Мне приходится вытягивать шею, чтобы разглядеть мистера Ричардса, но его голос отчетливо разносится по залу: он рассказывает, как это восхитительно, что Хелена станет членом их семьи, хотя, конечно, это уже давно произошло, ведь они с Джонни (ха-ха!) встречаются целых семь лет. И когда несколько месяцев назад Джонни пришел к нему за благословением…

Прямо у меня над ухом кто-то прокашлялся.

Подскочив, я бью локтем кого-то справа. Открываю рот, чтобы прошептать торопливые извинения очередному чьему-то родственнику, но обнаруживаю рядом с собой брюнета в отутюженном костюме. Пострадавший сует мне бокал шампанского.

– Ты какая-то потерянная. Не знаю, может, ты перепутала и пришла не на ту вечеринку, но если так, то уходить уже поздно. В любом случае тост не бывает без напитка, – негромко сказал он, приподнимая свой собственный бокал.

– Спасибо.

Я напрягаю память, пытаясь вспомнить, кто это. На вид – мой ровесник, но он точно не из наших университетских друзей. Они с Джонни знакомы по работе? Может, это его кузен? Вроде я видела его пару раз в соцсетях… Хоть убейте, не могу вспомнить.

– Ты со стороны жениха или невесты? – шепчу я ему.

– Со стороны невесты. Я друг Хель. Друг семьи, еще со школьной скамьи. Простите, я хотел сказать…

– «Хелены», – исправились мы хором, да так громко, что впереди стоящая пожилая пара одарила нас неодобрительным взглядом.

Я пытаюсь не хихикать, а парень закатывает глаза, явно разделяя мое отношение ко всей этой чепухе с уменьшительными именами.

Наконец хоть кто-то адекватный на этой вечеринке.

– А ты?

– Тоже со стороны невесты, – отвечаю я. – Мы вместе снимали жилье, когда учились в университете.

– Ах да, я вроде видел тебя в соцсетях. Ты…

– Софи.

– Софи, точно.

От его улыбки у меня внутри все переворачивается, а это обычно не к добру. На нем очень уж дорогой костюм, и с прической он явно возился неприлично долго, – но все же выглядит он вполне симпатично. Чуть пониже меня; впрочем, я на каблуках. Пиджак, похоже, сшит на заказ, потому что отлично подчеркивает подтянутое тело, и мне кажется, он частенько захаживает в тренажерный зал. Вдобавок улыбка у него особенная – вроде есть, а вроде и нет ее: уголок рта приподнят, и вокруг глаз разбегаются веселые морщинки, но выражение лица при этом остается немного отчужденным и очень будничным. И, черт возьми, ему это идет.

– Митч, – тихо представился он.

Толпа шумит, отвечая взрывом хохота на какой-то анекдот, рассказанный отцом Джонни.

При всем уважении к мистеру Ричардсу и его, я уверена, прекрасной речи, сейчас я поглощена сексуальным Митчем и нашими перешептываниями.

Отец Джонни закругляется, все хлопают, и мы с Митчем прерываемся, чтобы поднять бокалы за Джонни и Хелену, но тут же возвращаемся к нашему разговору, как только слово берет отец Лены.

– Боже, этому конца не будет, да? – шепчет Митч, почти касаясь губами моего уха. Я трепещу. А он смелый, но я не в претензии. – Ее сестра тоже речь приготовила.

– Вот черт, – сетую я.

Хотя, если честно, сестру я бы послушала – не сомневаюсь, она хоть немного, но смутит Лену перед всеми, и у меня будет шанс посмеяться.

Мы немного помолчали, пока Митч вдруг не шепнул вполне буднично:

– Хочешь по-быстрому перепихнуться в туалете?

Прекрасный принц, наконец-то я тебя встретила.

Глава 3

А потом он нашел меня в LinkedIn и написал мне в личку.

Альтернатива приложениям для знакомств от автора колонки «Свидания и отношения»

А теперь о хорошем: вечеринка Лены стала куда веселее и беззаботнее, когда принесли легкие закуски и заиграла музыка – приятное сочетание веселенькой попсы и хитов восьмидесятых: гости принялись кивать в такт, а многие даже вышли танцевать.

Митч (без глубокого прискорбия сообщаю) был вынужден покинуть нас до того, как принесли закуски.

Ну и кто так предлагает быстрый перепихон в туалете?

Если бы не мысль о том, что это будет отличная история для моей колонки, я отшила бы его еще более жестко. Теперь я сижу за столом и делаю заметки в телефоне, вполуха слушая какого-то выпускника нашего университета.

Заиграл новый трек, и несколько женщин взвизгивают от смеха.

Интересно, в чем дело?

Но вот ко мне несется Лена, щеки у нее горят и глаза сияют.

– Софи! Софи, а ну вставай! – кричит она.

И тут я понимаю, что за трек сейчас играет. Это Бейонсе.

Лена хватает меня за руки вспотевшими ладонями. Она кладет мой телефон на стол и вытягивает меня с насиженного места.

– Вставай же! Это твоя песня!

Вы угадали: это «Single Ladies»! Приз ваш.

Твою-то мать.

Мне плевать, что это вечеринка по случаю ее помолвки. Будь она хоть английской королевой, мне все равно, я не обязана ей повиноваться.

Но, божечки, я и забыла, какая же она сильная.

Лене нет дела до моих неистовых протестов, высказанных сдавленным шепотом, ей все равно, что я упрямо упираюсь каблуками в пол. Другая моя лучшая подруга, Талли, с которой я за весь этот сумасшедший день, кажется, не успела пообщаться, тоже является откуда ни возьмись – но не затем, чтобы меня спасти, а чтобы ухватить меня за талию и вытолкать на импровизированный танцпол, хохоча вместе с Леной и не обращая внимания на мой ужас.

В паре метров от меня уже образовался круг из семи или восьми танцующих женщин. Некоторые из них выглядят довольно подавленно, а натянутые улыбки словно говорят: «Ха-ха, отличный прикол! Да-да, это и моя история тоже! Как весело!» А вот и прабабушка Лены – пляшет так, словно завтра конец света, размахивает в воздухе палкой и вовсю наслаждается жизнью. Две девочки, лица которых не выражают ничего, кроме равнодушия, тем не менее решили выпендриться, ужасно синхронно повторяя движения, судя по всему подсмотренные в TikTok.

Меня не должны были застать врасплох.

В смысле, я прекрасно знала, что произойдет что-то такое. Всем нравится «Single Ladies», да и что за вечеринка без Бейонсе? Нет, я слышала, что нечто подобное происходит на свадьбах и прочих мероприятиях, но…

Честно говоря, я не думала, что мои друзья так со мной поступят. Но они поступили.

Они вталкивают меня в этот новый круг ада и заставляют танцевать среди других «одиночек», пока сами вполсилы пляшут чуть поодаль. Все хором подпевают, поднимают руки вверх, хлопают и веселятся.

Рядом со мной танцует одна из кузин Лены. Танцует так себе, да и энтузиазма у нее немного: она просто качает бедрами из стороны в сторону, трясет волосами и делает губки бантиком. Один из приятелей Джонни, стоящий поблизости, жадно ее разглядывает, так что, думаю, она вполне успешно демонстрирует свою сексуальность.

Я извиваюсь в танце и приближаюсь к прабабушке Лены, чтобы составить ей компанию. Модные движения, подсмотренные в TikTok, чередуются у меня с теми, которые были в ходу на танцполах в мои университетские времена: выгляжу я, наверное, глупо, но зато вполне уверенно. Широко улыбаясь, бабуля пытается повторить мои па, а к нам уже спешат подростки с явным намерением показать нам, как правильно двигать руками, – и прежде, чем я успеваю что-то понять, диджей уже ставит «Макарену», над танцполом вздымается частокол из рук, гости прыгают, поворачиваясь боком вправо… и все, наконец-то я отстрелялась.

Я даю бабуле пять и, оставив ее разучивать новые танцевальные движения с подростками, устремляюсь на поиски своих подруг, которые «макаренятся» как не в себя. Они обе лучисто мне улыбаются и смеются, не прерывая танца.

– Потрясающе! – кричит Талли. – О боже, обожаю.

– Так классно, – эхом откликается Лена.

Я кидаю на нее самый беспощадный, самый убийственный взгляд из всех возможных, беру ее за плечи и клятвенно обещаю:

– Поставишь «Single Ladies» у себя на свадьбе – придушу тебя собственными руками.

Наконец я дома, на дворе ночь, я еще прокручиваю в голове сделанное мне на вечеринке предложение, вспоминаю, как мой статус «одиночки» выставили напоказ перед всеми гостями, и к тому же (поверить не могу) объясняю друзьям в групповом чате, что нет, я исчезла во время мероприятия вовсе не для того, чтобы заняться в туалете сексом с одним из школьных друзей Лены.

«Да, я точно этого не делала. Я не виновата, что никто меня не видел, когда родственники толкали речь, я там была».

Ну хоть Лена веселится по этому поводу. Она знает, что все это неправда и что подслушанный кем-то обрывок разговора явно заставил наших друзей сделать неверные выводы, – но в чате она пишет, что, даже если бы все так и было, она бы не стала меня винить.

«Тебе придется отрываться за всех нас, чтобы благодаря тебе мы могли вести добропорядочную жизнь, ха-ха-ха!»

Ага, ха-ха-ха, обхохочешься.

Если только благодаря мне ты сможешь жить «добропорядочно», может, тебе не стоит выходить замуж? Как тебе такое, Лена?

Но в групповой чат я просто кидаю фото из серии «как я провела воскресный вечер»: в полинялой флисовой пижаме и теплых носочках, свернувшись на диване за просмотром очередной серии «Вызовите акушерку»: это один из моих любимых сериалов, он меня успокаивает.

«Значит, мне и скучать придется за нас обеих?» – шучу я, поскольку слишком устала, чтобы затевать ссору. Я тут же перечитываю написанное и морщусь: фраза звучит так, словно я нарываюсь.

Я увещеваю себя, что не злюсь на Лену, просто… Короче, не знаю, как объяснить. Она выйдет замуж, и все будет иначе, обязательно будет: они с Джонни задумаются о пополнении, и это тоже все изменит, – а я просто скучаю по тем временам, когда наша дружба была такой легкой и беззаботной. Не то чтобы я расстроилась из-за ее помолвки – я расстроилась потому, что мы стали взрослыми. И стали такими далекими.

Да, вот так и должны рассуждать взрослые.

А может, и не должны, но я убеждаю себя, что рассуждаю как взрослая.

Вот и вишенка на торте сегодняшнего вечера: мне приходит уведомление, что Митч… добавил меня в контакты в LinkedIn.

Что?

Серьезно? Он только что нашел меня в соцсети для деловых контактов, словно я (очень тихим и спокойным тоном) пару часов назад не угрожала вылить шампанское прямо на его замшевые лоферы и не советовала ему отвалить ко всем чертям, чтобы я могла спокойно послушать выступление сестры Лены?

Ну и придурок.

Пока на экране разворачивается уже известная мне драма в сериале «Вызовите акушерку», я перебираю мессенджеры в телефоне. Ни одного нового сообщения…

Бездумно скроллить соцсети и переключаться между приложениями вошло у меня в привычку, которая, как известно, вторая натура. Приложения для знакомств я добавила в общий котел тоже по привычке. Сегодня пришло время для моего любимого – новенького Hookd. Я нажимаю на иконку с красной удочкой, подцепившей сердце на крючок, и приложение на экране оживает.

Будет хорошо, если мой новый (и, надеюсь, одобренный админами) профиль тоже подцепит несколько мэтчей. Я не особенно часто пользовалась приложениями для знакомств с тех пор, как рассталась с парнем прямо перед Рождеством, так что несколько недель назад мы с Талли решили немного улучшить мою анкету. Поменять местами некоторые фотографии, переписать графу «О себе», добавить завлекательных фишек.

Без парня, готова к новым отношениям и все такое.

Не то чтобы мое сердце было разбито вдребезги – расставания случаются. Мы просто встречались пару недель и были еще на этапе «давай получше узнаем друг друга». Но, сами понимаете, не очень-то приятно расставаться накануне Рождества, когда уже готовишься к праздничному обмену подарками.

Несмотря на эту неприятность – и несмотря на галантное предложение Митча перепихнуться в сортире, – я снова в строю, если речь о свиданиях.

Хотя, если честно, я никогда и не покидала строй.

Привет, меня зовут Софи, и я ни с кем не встречаюсь уже несколько… в общем, вечность.

Вступает хор из античной трагедии: «Привет, Софи…» Если честно, моя личная жизнь – вполне себе «трагедия», хоть в книгу вставляй.

В том смысле, что я была одинока почти всю жизнь. Не считая «парня», с которым мы встречались, когда мне было тринадцать: пик наших отношений – подержаться за руки в кино, куда мы ходили вместе с друзьями. С тех пор – никаких… серьезных отношений.

Уверена, отчасти это и моя вина, иначе я не была бы до сих пор одинока.

Но отчасти и не моя. Все эти парни, которые два с лишним месяца водят тебя за нос, а потом такие: «Мы же просто болтаем. Мы не обязаны общаться только друг с другом, верно?» Или мое любимое: «Я не готов к серьезным отношениям» – а на следующий день ты видишь в соцсети пост о том, что у них с бывшей скоро будет ребенок… или что-то подобное.

(Такое было один раз. Но для такого даже один раз – это перебор, правда?)

Сейчас это просто забавная история, которую можно рассказать друзьям, – и, ясное дело, поскольку большинство из них в отношениях, они получают удовольствие от таких историй. Или говорят, что получают, – как только что Лена в общем чате.

Но давайте начистоту: это задалбывает.

Почему у меня все так непросто? Познакомиться с парнем, начать встречаться, ходить с ним на свидания и, возможно, когда-нибудь выйти за него замуж. Кажется, у моих подруг все именно так.

Иногда – ладно, признаюсь, почти всегда – я хочу быть такой же, как они. Хочу, чтобы у меня было все то же, что и у них. Чтобы у меня был не просто тот, кого можно поцеловать поутру и с кем пойти на свидание, а Тот Самый. Он – мой человечек, я – его девочка, а вместе мы «мы», и это… Это так мило, хорошо, приятно – и на всю оставшуюся жизнь.

Был бы у меня тот, с кем я могла бы строить совместное будущее, как делают все люди, – тогда я не паниковала бы из-за своего одиночества и не думала, что я наверняка просто неудачница. И что у меня не будет масштабных вечеринок, куда я смогу позвать всех друзей, и что я никогда не куплю дом, чтобы жить в нем со своей семьей, и… И что мне даже будет не с кем откупорить бутылочку вина в пятницу вечером!

Очень не хочется вечно чувствовать себя одинокой и брошенной.

Я быстро беру себя в руки: это не те мысли, в которых хочется погрязнуть. Сегодня уж точно не хочется. Господи, это же воскресный вечер. Мне завтра на работу. Сейчас не время себя жалеть и впадать в экзистенциальный кризис на тему «Почему у меня нет парня».

Экран загорается, словно мой телефон знает, что мыслями я где-то далеко и мне отчаянно нужно отвлечься.

«У вас новое совпадение!»

Всего четыре слова – и у меня по телу проходит дрожь возбуждения. Обожаю это чувство. Может, мне пишет кто-то классный, может, тот, чью анкету я свайпнула вправо просто потому, что мне было тоскливо и/или я напилась, – все это неважно: я кому-то понравилась! Кто-то решил, что я симпатичная! Я привлекла чье-то внимание!

Я знаю, что это мелочи.

Я открываю приложение, чтобы взглянуть на мэтч. Парня зовут Джозеф. У него три сестры, и он любит путешествовать. На первой фотографии он – с великолепным загаром и в плавках с радужными узорами – позирует на груде камней возле какого-то экзотического водопада. Еще есть групповое фото с друзьями на мальчишнике возле паба, а на третьем снимке он, судя по всему, с сестрами – на свадьбе одной из них.

Он мало написал о себе в профиле, так что мне не придется вникать во всякую нудятину, но выглядит он мило, и я польщена, что я ему тоже понравилась. Решаю написать ему сообщение.

«Как поживают Джозеф и его разноцветные шорты?»

Он почти тут же отвечает, а у меня происходит очередной выброс дофамина.

«Ха-ха, отличное приветствие! Спасибо, все хорошо. А у тебя?»

«Уютно устроилась перед экраном, у меня сериальное воскресенье, так что все хорошо».

«Что смотришь?»

«“Вызовите акушерку”. Не бойся, профиль у меня настоящий, но я реально чувствую себя теткой с восемью кошками… или вроде того».

«Ха-ха, звучит отлично».

Хм.

Может, Джозеф не самый разговорчивый парень на свете? Или он немного застенчивый, и ему нужно пообщаться подольше, чтобы вылезти из своей раковины…

Ладно. Он выглядит симпатичным и милым, я ему тоже понравилась, так что, пожалуй, стоит посмотреть, к чему все это приведет.

Битый час я переписываюсь с Джозефом: выпытываю подробности о его работе (инженер-технолог в какой-то компании, о которой я раньше не слышала), про его хобби (тяжелая атлетика, путешествия, ужастики), обдумываю сообщения, прежде чем начать печатать, – у него рубленые фразы, и я стараюсь отвечать ему тоже коротко, чтобы диалог выглядел более гармонично.

«Не хочу показаться занудой, но я, пожалуй, пойду спать. Сегодня у меня тот еще денек! Но было приятно с тобой поболтать»

А вот и момент истины. Три точечки появляются и исчезают в диалоговом окошке, появляются и исчезают – пока он, судя по всему, тщательно подбирает слова. Я смотрю на точки: у меня замирает сердце и сводит живот.

«Поболтаем завтра? Целую».

Он оставляет мне свой номер.

Глава 4

– Как там парень, с которым ты общалась? – неделю спустя спрашивает Талли.

Она придирчиво изучает меню в Costa Coffee, хотя мы обе знаем, что она закажет средний карамельный мокко на обезжиренном молоке, как делает всегда, если в кофейне нет сезонного меню. (В середине лета она берет карамельный обезжиренный фраппе. Ей нравится мешать полезное для фигуры молоко с калорийными напитками.)

Я поднимаю взгляд от экрана телефона:

– Разноцветный Джо? Мы сегодня опять идем в бар.

– Что? Да нет, этот… Как его? Ну ты знаешь, о ком я. Который Чарли Уизли.

«Чарли Уизли» – это не тот парень из «Гарри Поттера», который изучал драконов в Румынии, а тридцатилетний рыжий смотритель зоопарка. У него еще дома живет ящерица. На самом деле его зовут Дэниел. Это был мой первый мэтч после обновления профиля, а пару недель назад мы один раз пообедали вместе.

– Просто пшик. – Я качаю головой.

Талли смотрит на меня поверх меню, и взгляд ее темно-зеленых глаз слишком похож на сочувственный.

– Он тебя игнорил?

Если бы она не была моей лучшей подругой, я постаралась бы не закатывать глаза. Но я закатываю и для пущей убедительности фыркаю.

– Нет. Пшик, говорю же. Взаимный.

– Я думала, он тебе нравился!

– Ну… наверное, да, но…

Нет, она права, он меня игнорил. Ладно, Талли, твоя взяла. Обидно это признавать. Ненавижу перебирать в памяти каждое сказанное слово, каждый свой поступок, чтобы понять, где я так облажалась и почему человек даже не может сказать мне напрямую, что больше не хочет со мной общаться.

Выражение лица Талли становится еще более сочувствующим, а я терпеть не могу, когда меня жалеют из-за моего одиночества, – почти так же сильно, как ненавижу игнор.

– Наверное, я не та девушка, которую он ищет. Он был очень сдержанным и каким-то зажатым, и у нас разное чувство юмора. Ну и ладно. Мы хотя бы попробовали.

– Ему же хуже, – уверенно заявляет она, и сочувственное выражение тут же исчезает. – Так что там насчет Разноцветного Джо? Прости, я обещала прочитать твои сообщения, но я просто…

В оправдание Талли могу сказать, что она не виновата. Она работает над каким-то важным проектом, и дедлайн уже не за горами, а компания объявила о скором массовом сокращении, к тому же они с ее парнем Сэмом хотят купить квартиру, – так что на нее навалилось все и сразу. Это она предложила встретиться в заведении на полпути между нашими офисами и спокойно поболтать за чашкой кофе. На вечеринке по случаю помолвки Лены мы так и не смогли нормально пообщаться.

Мы заказываем кофе, и я рассказываю ей про Разноцветного Джо – того самого Джозефа в плавательных шортах с радужными узорами. Пишет он всегда очень коротко и никогда не отправляет два сообщения подряд: иногда мне кажется, что общение у нас какое-то натянутое, и у меня отпадает желание отправлять ему развернутые послания про свою жизнь или расспрашивать, как у него дела.

Хотя, думаю, он не специально пишет так односложно.

Моя мудрая Талли согласно кивает:

– Просто он мужчина. Да, понимаю тебя.

Я рассказываю ей, как замечательно мы с ним пообщались в прошлый четверг вечером, когда после нескольких дней переписки пошли выпить в бар. Он интересовался моей жизнью – вроде бы вполне искренне – и попросил посмотреть сделанные мной фотографии, когда я упомянула, что это мое хобби. Он шутит с каменным лицом, а на прощание, проводив меня до такси, поцеловал меня в щечку.

Талли кривится:

– У-у-у…

– Что?

– Просто поцеловал в щечку?

– У него не так давно закончились продолжительные отношения. Думаю, он не хочет спешить. Ну, если я правильно поняла его настрой.

– А «не так давно» – это сколько?

– Месяца три назад.

– М-да. – Она снова скептически морщится, но тут же улыбается мне. – И все же хорошо, что сегодня вы снова увидитесь! Идете ужинать?

– Нет, просто выпьем. Не будем усложнять. Потом по домам, завтра обоим на работу.

– М-да, – повторяет она.

– Да что такое-то?

– Ничего.

– Что?

Теребя салфетку, она вздохнула:

– Просто мне это кажется… Ну, каким-то несерьезным. Не знаю. Что плохого в том, чтобы вместе поужинать? Почему надо обязательно идти в бар?

– Ты слишком заморачиваешься, – говорю я, потому что так надо.

Нет, я и сама об этом думала, но если я погрязну в подозрениях, то так загонюсь, что все испорчу еще до того, как у Джозефа появится шанс себя проявить.

Пойти в бар – это мило и неформально. Слишком неформально? Середина рабочей недели, мы выпьем по два, ну, пусть по три коктейля, а потом разбежимся по домам? Хм. Времени на посиделки у нас будет немного, к тому же обстановка не такая интимная, как за ужином. Хотя встреча в баре больше располагает к общению, чем кинотеатр или клуб, и это, конечно, плюс. Интересно, он предложил выпить, решив, что я этого хочу? Ведь я сама сказала – как здорово мы посидели на прошлой неделе… Или это потому, что он пытается сэкономить деньги и силы для выходных, чтобы поужинать с какой-нибудь девушкой, которая нравится ему больше? А я так, просто для поднятия самооценки по будням и способ убить время вечером?

Видите? Вот я и загналась.

Если Джозеф хочет вместе выпить в четверг вечером, пусть так. Я рада, что он вообще решил встретиться со мной еще раз.

– Я просто не хочу, чтобы тебе снова было больно, – говорит Талли.

На ее лице сердечком снова появляется та самая гримаса, а пухлые губки поджимаются.

Я чувствую болезненный укол, и мне трудно объяснить словами, что это: то ли паника (ведь она отчасти права), то ли обида, то ли досада. Но я знаю наверняка, что это плохое чувство, поэтому загоняю его поглубже и презрительно фыркаю:

– Вряд ли я когда-нибудь смогу так долго встречаться с парнем, чтобы мне стало действительно больно.

– Может, слово «больно» и не подходит. Но ты разочаровываешься каждый раз, когда ничего не выходит. И ты же хотела взять паузу, – вдруг вспоминает она. – Ну, после Гарета-похитителя-Рождества.

Гарет-похититель-Рождества – кодовое имя для одного старого доброго Гарета, который бросил меня в канун праздника.

– Ты пришла ко мне с бутылкой «Бейлиса» и рыдала по нему. Даже выкурила две сигареты из заначки на черный день.

– Да потому что это канун Рождества! День исполнения желаний! Кто же бросает в праздник? Это, я не знаю, один из пяти худших дней для расставания. Даже хуже, чем разойтись в День святого Валентина или на день рождения.

– Ты тогда сказала: «Все, Талли, больше никаких отношений. Я не могу тратить свою жизнь на лузеров, которые только морочат мне голову».

– Это я тогда так сказала. А теперь передумала.

– Ты уже не первый раз так говоришь, Софи.

– И?..

Талли вздыхает. Мы дружим уже десять лет, и я прекрасно знаю, что значит этот вздох. Она не единственная моя одноклассница, с которой я до сих пор общаюсь, но только ее я пригласила бы на свою свадьбу (если когда-нибудь встречу парня, с которым дело дойдет до брака). Она моя самая старая подруга и самая близкая – и эмоционально, и территориально. В общем, именно так она вздыхает, когда что-то кажется ей ослепительно очевидным и она не знает, как донести это и до меня. Она частенько так вздыхала, когда помогала мне готовиться к экзаменам по математике в старшей школе или когда пыталась объяснить секреты приготовления спаржи.

– Погоди-ка, – неожиданно говорит она, роясь в телефоне. – Смотри, тебе надо кое-что прочитать… Я вроде это лайкала… А, вот! – Она нажимает на ссылку и дает мне телефон.

«ГОДЕН, СВАЙП, СВОБОДЕН: “Я понимаю, что все это рекламная замануха… но я просто хочу любви…”»

Моя статья о том, как грустно быть одинокой, смотрит на меня с экрана, и я даже не знаю, плакать мне или смеяться.

Колонка получилась по чистой случайности. Работая в отделе маркетинга, я брала на себя дополнительные обязанности и несколько раз писала коротенькие рекламные статьи: рекламодатели хотели, чтобы их товары или услуги были органично вписаны в текст газетной публикации, а не выглядели как проплаченная реклама.

Обычно местные новости не такие уж и захватывающие. Дни открытых дверей в собачьих приютах, школьные праздники, безработный отец семейства, чей онлайн-магазин вязаных изделий завирусился в интернете… Однажды мы, правда, делали репортаж о настоящей спецоперации отдела по борьбе с наркотиками – снайперы на крышах и все такое, – но это было два года назад.

В отделе маркетинга у нас чуть интереснее, чем в новостном, – мы принадлежим медиахолдингу, который выпускает еще кучу местных газет по всей стране, так что у нас достойный список рекламодателей.

Взять, например, прошлый декабрь, канун новогодних праздников. Нам предложили полностью оплаченный двухдневный промотур в спа-отель, и я умоляла моего босса Дженни позволить мне написать рекламную статью. Подразумевалось, что мы рекламируем романтический уик-энд для пар, и меня вынудили взять с собой парня. Гарет только что меня бросил, а Фрэнки, мой друг, никогда еще меня не подводивший, заявил, что его девушка вряд ли одобрит эту идею, и я в итоге поехала с Дунканом, к которому я отношусь как к брату, не более того. Подаренное организаторами промотура шампанское ударило нам в голову. Дункан вырубился в роскошной ванне с ножками в виде когтистых звериных лап и наутро заявил, что никогда в своей жизни так хорошо не спал.

Но поскольку наше путешествие задумывалось как романтическое, отель подарил нам шампанское, парный массаж, нам дали дегустационное меню и много чего еще, – я описала все так, словно романтика у нас была. Публике необязательно было знать, что мы просто друзья, а меня только что бросил парень, – и ничего страшного, что в концовке я описала романтический поцелуй со своим неназванным парнем, а мы с Дунканом ржали над этой сценой, когда я прислала ему черновик статьи. Маленькая невинная ложь ради сюжета. Я же не наврала про сам отель.

Статья неожиданно выстрелила. Как сказал Энди, редактор и босс Дункана, публикация на сайте привлекла столько внимания, что мной заинтересовались владельцы нашего издательского холдинга: внезапно мне предложили вести ежемесячную колонку об отношениях, а я согласилась, пообещав Дженни, что это никак не скажется на моей работе в отделе маркетинга.

Моим единственным условием была анонимность. И Энди, и сотрудники юридического отдела советовали мне изменять имена, даты… словом, всю личную информацию, а меня это вполне устраивало: я не хотела, чтобы мои друзья и семья знали, кто за всем этим стоит.

Стоит ли рассказать Талли, тем более теперь, когда она дала мне мою же статью?

В глубине души я хочу признаться, чтобы доказать, что я стараюсь чего-то добиться в жизни и делаю нечто стоящее и успешное, – особенно с тех пор, как на моей основной работе дела пошли наперекосяк.

Прежде чем я принимаю решение, Талли вновь подает голос.

– Думаю, – говорит она, – ты слишком давишь на…

Раздается телефонный звонок. Это не обычная мелодия, а специальная, которую Талли ставит на звонки по работе.

Она сдавленно ругается и тянется ко мне, чтобы отобрать у меня свой телефон. Хватает его обеими руками и нервно прикладывает к уху, задевая очки, которые съезжают набок.

– Алло? Что… нет, еще не видела… Что за нахрен? Серьезно? Чушь собачья. Ладно, ничего, все в порядке, я… Он что? Ладно. Ладно, нет. Ага. Скоро буду. Ок.

– Так о чем ты?

– Да так, просто… – Она кладет телефон, берет стакан с кофе и залпом его выпивает, как студенты-первокурсники одним глотком приканчивают бокал пива. Она громко вздыхает и проводит тыльной стороной ладони по губам, размазав помаду. Я хватаю ее сумочку и роюсь в поисках помады, а потом держу для нее зеркальце, пока она поправляет макияж. – Кое-кто подписался на подвиги, которые мы не обязаны совершать. И сегодня мне придется с этим разбираться: высокое начальство в последнюю минуту требует от нас подробную презентацию, чтобы посмотреть, как продвигается проект. Как будто у нас есть на это время. В общем, все как всегда. Ф-фух.

– Нет, я имела в виду, что ты говорила обо мне. Я слишком давлю на что?

Но разум Талли скачет галопом по другим просторам, и она уже думает о работе. Она мысленно рассылает письма и спорит с коллегами. Она с трудом переключается на наш разговор, и по взгляду ее широко раскрытых глаз мне ясно, что она уже забыла, о чем мы беседовали.

– Ладно, неважно, – говорю я, хотя это не так. – Не волнуйся.

– Напишешь мне попозже? Расскажешь, как все прошло с Разноцветным Джо.

– Будет сделано.

Закрыв помаду и кинув ее в сумку, Талли теперь пытается попасть руками в рукава пальто.

– Зависнем где-нибудь в выходные? – спрашиваю я.

– А? Думаю, мы поедем к родителям Сэма, и у нас еще несколько просмотров квартир… Прости, дорогая, я знаю, что я та еще зараза…

– Нет, ну что ты, все в порядке! Я понимаю, что ты занята. Придумаем что-нибудь в другой раз.

Она посылает воздушный поцелуй и сжимает мне пальцы, бросает «Пока!» через плечо, а я остаюсь допивать свой чай в одиночестве.

Ничего страшного. С большинством моих друзей все то же самое: у них много дел, много встреч, они выбирают, какой дом купить, и так далее. Зачастую их трудно перехватить, чтобы встретиться.

Что ж, я открываю Hookd – нет ли других мэтчей?

АПРЕЛЬ

Вечеринка по случаю новоселья Фрэнки и Фрэнки

Суббота, 17 апреля, 20:00

ФиФ празднуют новоселье!

Вас приглашает Фрэнсис Доннелли.

Приду / Пока не знаю / Не смогу прийти

Подробнее:

23 человека подтвердили присутствие, среди них Таллула Кинг и Хелена Шелтон

Организатор мероприятия: Франческа Коллинз

Адрес: Йорк, Кентон-Драйв, 16.

Привет всем! Наконец-то мы переехали в наш собственный дом (ура!) и хотим пригласить всех вас на нашу небольшую тусу! С нас закуски и выпивка, так что с собой ничего приносить не надо. Для тех, кто хочет остаться на ночь: количество спальных мест ограниченно, но у ближайшей развязки на автомагистрали есть отель Travelodge, а у нас есть надувные матрасы и надувные диваны – раздадим в порядке живой очереди! В нашей жизни наступил новый этап, и мы надеемся, что вы отпразднуете его вместе с нами! Целуем крепко.

Глава 5

Нет, правда, а можно больше не спрашивать у людей, как давно они одиноки? Особенно на первом свидании…

Мнение автора колонки «Свидания и отношения» о неудобных темах на свидании

– И как давно ты одна?

Ну вот, приехали. Прекрасное начало беседы.

Чтобы выиграть немного времени, я потягиваю диетическую колу и оглядываю парня, что сидит напротив меня. Вечер пятницы, мы пошли поужинать в местный ямайский ресторан, о котором я до сегодняшнего дня ни разу не слышала, – кажется, Turtle Bay. Это место такое аутентичное, что мне даже сравнить его не с чем. Парня зовут Себастьян («Как омара из мультика про Русалочку», – говорит он, отмахиваясь от моего замечания, что Себастьян на самом деле краб).

Себастьяну – я сейчас не про краба – двадцать восемь лет, он работает в корпоративно-финансовом секторе. В его профиле указано, что рост у него сто восемьдесят сантиметров, но на деле – в лучшем случае сто семьдесят пять. Себастьян переборщил с гелем для укладки волос, но от него приятно пахнет, а одет он вполне подходяще для свидания в ресторане – смарт-кэжуал. Он любит кататься на горном велосипеде, смотреть фильмы про Бэтмена и однажды сломал руку во время школьной постановки мюзикла «Бриолин», а еще он подрабатывает сомелье. Кроме того, первое свидание он назначил в ресторане, а не в баре.

С Разноцветным Джо у нас не сложилось. В последний момент он отменил наше третье свидание, мы перенесли его на воскресенье, но он отменил его снова, а потом перестал отвечать на мои сообщения, когда я решила уточнить, не хочет ли он все-таки выпить вместе.

Я не сказала об этом Талли, да она и не спрашивала. Если честно, я вообще никому не сказала.

Во-первых, потому, что это в принципе пустяк – всего-то пара свиданий. Во-вторых, потому, что подруги меня спросят: «А что случилось? Вроде бы первые свидания прошли отлично!». А я совершенно не представляю, что случилось, и если начну докапываться до сути, то найду тысячу возможных причин, почему и как я облажалась, – и начну жалеть себя за то, что останусь одна на всю оставшуюся жизнь. А это слишком серьезное душевное потрясение – из-за каких-то несчастных двух свиданий да коротенькой переписки.

И сегодня, после той неудачи, опять начинается.

Нам только что принесли напитки, а разговор уже почти зашел в тупик.

Вопрос «И как давно ты одна?» может показаться вполне безобидным и закономерным на первом свидании – но это минное поле, и нужно подбирать слова в зависимости от того, что за парень перед тобой сидит.

Например: ты хочешь выглядеть перед ним как девушка, которая взяла передышку в отношениях, чтобы «найти себя»? Или ты выбрала карьеру, а отношения задвинула на второй план? Может, ты наслаждаешься свободой и ищешь ни к чему не обязывающее знакомство? Или постоянно упоминаешь «предыдущие отношения», чтобы не выглядеть ни жалкой неудачницей, вообще неспособной зацепить мужчину, ни надутой зазнайкой, от которой все предпочитают держаться подальше?

Я не говорю, что надо врать. Я говорю, что надо правильно подать информацию.

У Себастьяна дорогая рубашка, а в его позе читается высокомерие: он широко расставил ноги, один локоть положил на спинку стула, а второй рукой небрежно держит бокал далеко не дорогущего вина (когда официант вынул пробку, Себастьян прямо-таки настоял на том, чтобы продегустировать вино прежде, чем его разольют по бокалам).

– Не так долго, – говорю я самым непринужденным тоном. – Моя работа порой отнимает много времени.

– Ты ведь журналист, так?

– Не совсем. Я работаю в отделе маркетинга местной газеты. Общаюсь с рекламодателями, веду наши странички в соцсетях, занимаюсь сайтом… Но иногда и кое-что пишу! В декабре вот написала статью про местный спа-отель.

Отчасти это некоторая натяжка, а отчасти и правда. Это была бы отличная вводная фраза, после которой можно было бы перейти к рассказу о моих реальных достижениях – например, на собеседовании.

Но Себастьян кивает так, будто я и правда делаю нечто важное и значительное.

– Да-да, конечно, могу представить. Работа в прессе – сплошной стресс. Вокруг такое творится.

– Угу.

Я собираюсь спросить Себастьяна про его работу, но не успеваю. Он сам пускается в пространный рассказ – но, честь ему и хвала, во время монолога все же задает мне несколько вопросов, а когда нам приносят заказ, снова расспрашивает обо мне, обеспечивая себе первое место в моем личном списке «хороших собеседников».

– У тебя есть какие-нибудь планы? Отпуск или вроде того? – спрашивает он.

– Вообще-то собираюсь в Йорк, повидаться с друзьями. Это не совсем отпуск, ха-ха, просто хочу немного развеяться. Они только что купили дом и…

– О, потрясающе! Сейчас отличная ситуация на рынке недвижимости. Это их первая покупка?

– Да, и они…

– М-м-м, – кивает он, активно жуя. – Хорошее время для инвестиций. А цены на аренду сейчас приличные…

– Нет, – перебиваю я. – Они собираются жить в этом доме.

Себастьян выглядит удивленным, и меня это озадачивает. Он всего на несколько лет старше меня – и с чего он взял, что люди покупают дом, чтобы сдавать, а не чтобы в нем жить? Разве его друзья не экономят, чтобы оплатить счета и съемную квартиру, считая каждый грош в отчаянной надежде когда-нибудь вдвоем наскрести на первый взнос за собственное жилье?

– А у тебя есть свой дом? – выпаливаю я и внутренне содрогаюсь, потому что мой вопрос звучит как обвинение.

– У меня квартира с двумя спальнями в центре города, – говорит он так, словно это дело пустячное.

Меня что-то настораживает: вроде бы он упоминал, что на работу ему приходится ездить – а это странно, если он живет в центре.

– Но ты ведь живешь не в центре, – говорю я.

– Что? А, нет. Квартиру я сдаю. Так выгоднее. А живу я с родителями.

– Понятно! Справедливо. То есть, как я понимаю, деньги от аренды ты собираешься вложить в свое жилье?

Себастьян как-то странно на меня смотрит, а потом смеется.

– Деньги от аренды я вложил в свой BMW.

Что ж, ладно. Каждому свое.

Если честно, мне не хочется обсуждать с ним финансовые вопросы: это в любом случае рискованная тема на первом свидании, но и в его отношении к этим вещам есть что-то отталкивающее. Не могу понять – то ли это высокомерие, то ли защитная позиция, но в любом случае лучше вернуть разговор в более нейтральное русло, иначе он, чего доброго, начнет меня спрашивать, за кого я голосовала на прошлых выборах.

И я наконец спрашиваю – до этого как-то не приходилось к слову:

– А ты как давно один, Себастьян?

Он пожимает плечами:

– Шесть или семь лет. Я ищу ни к чему не обязывающие отношения.

Назавтра на работе мне очень хочется рассказать Дункану о своем свидании. Талли и Лена так и не ответили на мои вечерние сообщения – впрочем, они никогда не отвечают, если речь идет о свидании, и уж тем более не спрашивают, как все прошло, – но я знаю, что, если расскажу Дункану, он найдет в этом смешную сторону. А потом и я увижу эту смешную сторону, и вся эта история уже не будет казаться мне такой унылой.

Но Дункана нет в офисе, он поехал «в поля» – собирать информацию для очередной статьи. А очень скоро я и сама уже вся в делах.

К концу недели мои рабочие трудности, которые казались легонькими подземными толчками, разрастаются в настоящее землетрясение в девять баллов по шкале Рихтера. С торнадо из неприятностей – для полноты картины.

Короче, полная задница.

Утро убито на разгребание завалов из накопившихся писем и на заметки для следующей статьи по заданию Энди из новостного отдела. И тут мне на почту прилетает письмо от его величества Сатаны.

Сатану зовут Стефан, он сотрудник сети местных пабов, а эта сеть – наш рекламодатель. Ее заведения разбросаны по всему городу и окрестностям, поэтому они покупают рекламу в нашей газете уже третий год. Дженни поручила мне продлить этот контракт. Где-то с год или, может быть, чуть дольше я беру на себя такого рода дополнительные обязанности в надежде, что это хорошая возможность себя показать: вдруг меня когда-нибудь повысят с должности ассистента отдела маркетинга до начальника отдела?

Кроме того, мне нужно было доказать, что я на это способна, особенно после той январской катастрофы с граффити на окне…

Как будто это моя вина, что художник испоганил витрину магазина своим граффити с нашей рекламой. Как будто именно я заставила его это сделать. Но издательству пришлось оплачивать ущерб владельцу магазина, и теперь, я уверена, моя репутация в глазах руководства запятнана.

Это пятно я надеялась смыть, заключив новый контракт с сетью пабов.

«Привет, Софи, надеюсь, у тебя все отлично…»

Так начинается письмо от Стефана.

А затем, будто давая понять, что нет, об «отлично» и речи идти не может, Стефан сообщает, что стоимость нового контракта, по мнению его руководства, завышена и оно не согласно с моим предложением сменить формат – с рекламных публикаций в бумажной версии газеты дважды в неделю на ежемесячную печатную рекламу плюс регулярные баннеры в онлайн-версии (что, на мой взгляд, лучше отвечало бы потребностям целевой аудитории).

Можно подумать, его руководители что-то смыслят в своей целевой аудитории. Можно подумать, у них есть папка со статистическими выкладками, на основе которых они пришли к своему решению.

«…хотим вас проинформировать, что разрываем наш контракт с июня текущего года».

Вот дерьмо. И что мне теперь делать?

Это был мой шанс реабилитироваться, а я капитально облажалась.

Я смотрю на сидящего напротив меня Айзека, ассистента отдела маркетинга. Потом перевожу взгляд на Карла и Оскара, руководителей нашей команды, которые разместились за соседними столами, и на дверь офиса Дженни – у нее как раз совещание с сотрудниками финансового отдела.

Я сейчас заору, или взвою, или разрыдаюсь во весь голос. Сотрудники финансового отдела. Ага, самое то: я ворвусь в ее офис, прерву совещание и торжественно объявлю, как только что лишила газету нехилой суммы денег.

Опять и снова.

Вздрагивая, я хватаю телефон и бегу прятаться в туалет. Я пишу друзьям, чтобы узнать, заняты они сейчас или нет, рассказываю им, что на работе случилось нечто ужасное и мне нужна помощь, но никто мне не отвечает.

Звоню маме, но звонок сбрасывается, и я вспоминаю, что она в Новой Зеландии: сейчас у них поздняя ночь.

Что же мне делать?

Сделав несколько медленных, глубоких вдохов (которые меня так и не успокоили), я выхожу из туалета, возвращаюсь к рабочему столу и жду, вся на нервах, когда совещание у Дженни наконец закончится. Я стучу в ее стеклянную дверь, она тепло мне улыбается, а я, боясь на нервной почве заблевать ей весь кабинет, рассказываю, как круто я облажалась и как она ошиблась, доверившись мне.

Глава 6

Фрэнсиса я нежно называю «Фрэнки номер один»: он мой, как я выражаюсь, интернет-приятель, несмотря на то что вот уже много лет мы с ним периодически видимся вживую. Мы познакомились в одной из соцсетей – нас объединила любовь к фотографии. Мы сдружились, обмениваясь интересными ссылками, но наше общение так и не перешло границу, за которой начинается флирт, – и единственный раз в моей одинокой жизни это не вызывало у меня ни разочарования, ни расстройства: я просто была рада, что у меня появился новый друг. На нашу первую встречу я привела с собой Талли и Лену, а он пришел со своим приятелем. В итоге мы все напились, поехали в караоке-бар и до четырех утра сидели на полу в номере гостиницы Premier Inn, поедая пиццу.

Мы с Фрэнки видимся не так часто, но он стал для меня одним из тех друзей, которые всегда рядом, когда нужна поддержка. Увы, когда я облажалась на работе, он прочитал мое жалобное послание только на следующее утро – но все-таки попытался мне помочь, хоть и с опозданием.

Мы много раз тусили с тех пор, как познакомились, и в таких случаях проводили вместе выходные, поэтому я знаю многих его друзей, а он – моих. Я дважды виделась с его девушкой, Франческой (по прозвищу «Фрэнки номер два»), а Лена даже с ней подружилась: оказалось, что у них много общих знакомых, поскольку они обе выросли в Ноттингеме, – поэтому приглашение на новоселье было адресовано не только мне, но и Талли, и Лене.

Мы втроем забронировали номер на одну ночь в гостинице, а утром в воскресенье запланировали сходить куда-нибудь перекусить, чтобы немного снять стресс перед самой вечеринкой. Я не уверена, что так уж нравлюсь Франческе, и мне становится легче при мысли, что девочки будут рядом и поддержат меня.

Но я рада, что нас пригласили на новоселье. Рада, и все тут. В последнее время мои подруги были слишком заняты и не могли со мной встретиться, а мне было так стыдно из-за накрывшегося контракта с сетью пабов, что я не рассказала об этом семье, – и теперь мне было очень нужно развеяться.

Лена, кстати, тоже вся в стрессе. Я запарковалась у обочины и томлюсь в ожидании уже двадцать восемь минут, а Лена в который раз забегает обратно домой и все никак не сядет в машину.

В первый раз она не могла определиться, что ей надеть. (Талли предложила джинсы и какой-нибудь симпатичный топ, а я – «платье для выхода в свет», и нерешительная Лена растерялась еще больше.) Во второй раз я попросила ее подписать мою открытку, которую я собиралась подарить хозяевам на новоселье, но оказалось, что я забыла ее дома, и Лене снова пришлось вернуться – она была уверена, что у нее где-то завалялась запасная. Я бы и сама вернулась за открыткой, но до дома было не меньше часа езды – я забирала Лену по пути в Йорк.

Из нас я единственная, кто знает, как поменять сдувшееся колесо и проверить уровень масла, а у Талли машина одна на двоих с ее парнем Сэмом, так что по негласной договоренности уже много лет я подвожу девочек, если мы куда-то собираемся вместе.

Лена просовывает голову в окно и спрашивает нас с Талли (та сидит на переднем пассажирском сиденье):

– Что будете им дарить?

– Что? – удивляюсь я.

– Мне нужно что-нибудь им купить?

– Что, например?

– Ну, вино или что-то в этом роде.

Я гляжу на нее, удивленно моргая.

– Я взяла красное, – тут же отвечает Талли. – Вполне приличное каберне, его как раз любит Фрэнки номер два. Я видела бутылку у нее на фото в соцсети.

– Мне тогда белое взять? Я купила им коробку хороших конфет. А ты, Софи?

– Я не… – Я перевожу взгляд с Талли на Лену, нервно прокашливаюсь. – Они же написали в приглашении, что не надо ничего дарить!

– Но мы обязаны купить хоть что-то. Нельзя заявиться с пустыми руками.

– Это говорит девушка, у которой в списке подарков на вечеринку по случаю помолвки была уличная печь для пиццы. Это говорит девушка, которая составила список подарков.

Лена краснеет и бормочет что-то на тему, что их с Джонни мамы перегнули палку, но Талли, стараясь сгладить ситуацию, вздыхает и стискивает мне руку.

– Софи! Нельзя на новоселье без подарка!

– У меня есть открытка! То есть… была, но я ее забыла дома. Ну что? Не надо так на меня смотреть! Она же сказала – ничего не покупать! Зачем было говорить то, что не имеешь в виду на самом деле?

Они обе закатили глаза, а я чувствую острый приступ досады. Словно я не в курсе дела, словно я упускаю какие-то очевидные социальные сигналы, которые они сами прекрасно считывают.

Наконец Лена садится в машину, и мы останавливаемся у ближайшего супермаркета. Она берет просекко средней ценовой категории в дополнение к уже купленной коробке шоколадных конфет. Я выбираю бутылку рома со специями. Талли ждет нас у кассы с полной корзиной снеков, сладостей и легких закусок – мы съедим все это по дороге.

Наше такси паркуется у дома 16 по Кентон-Драйв, который купили Фрэнки и Фрэнки, и у меня отваливается челюсть.

– Охрене-е-еть! – тяну я.

Этот район застроен новыми домами. Фрэнки, конечно, кидал мне ссылку на деморолик, когда они приняли решение о покупке несколько месяцев назад, но я не ожидала увидеть ничего подобного. Перед домом – небольшая, безупречно ухоженная лужайка, а к входной двери ведет гравийная дорожка. В доме три спальни, но теперь я понимаю, что комнаты, наверное, огромные. По бокам от двери – висячие цветочные горшки, яркие и жизнерадостные.

Талли присвистывает.

– Пожалуй, стоит перебраться на север. Здесь нашего первого взноса наверняка хватит на такой дом.

Мы пытаемся подавить изумление (и зависть). Лена оплачивает поездку в такси, поскольку только она догадалась взять с собой наличные, и мы идем к входной двери.

Нам открывает Фрэнки номер два – черт возьми, она сама элегантность. Черная юбка-миди, белый летящий топ, широкий и расклешенный книзу, блестящая бриллиантовая подвеска… Интересно, она укладывала волосы феном? Готова поспорить, что нет. Волосы у нее идеально лежат и без укладки, это уж наверняка.

Она одета почти так же, как и я на вечеринке по случаю помолвки Лены, и все же – намного лучше. Намного красивее и намного изысканнее.

«Это она должна быть подружкой невесты у Лены на свадьбе, а не я», – мелькает у меня мысль.

В реальной жизни она выглядит так, словно сошла с идеальных фотографий в соцсетях.

Франческа Коллинз не из тех, кто может заявиться на новоселье с пустыми руками только потому, что так было написано в приглашении.

Она лучисто улыбается, отводит правую руку с бокалом вина, чтобы обнять нас левой, и целует каждую в щечку.

– Вы смогли приехать!

– Мы не опоздали? – спрашиваю я, хотя на часах всего лишь три минуты девятого.

– Ну, почти все уже собрались. Не волнуйтесь, я проследила, чтобы вам хватило закусок. Я знаю, что ты любишь покушать, Софи! Таллула, ты похудела? Выглядишь великолепно.

Талли признается, что вообще-то за последнее время прибавила пару кило, но все же улыбается, польщенная комплиментом. Я тереблю подол платья, но Лена хватает меня за руку.

Затем Лена прокашливается и протягивает хозяйке дома подарочный пакет с вином и коробкой шоколадных конфет. Мы с Талли следуем ее примеру.

– Пустячок на праздник! – говорит Лена в прихожей, пока мы снимаем обувь и кидаем ее в общую кучу башмаков у входной двери.

Куртки мы отдаем Фрэнки номер два, и она кладет их на диван, чтобы наконец-то взять наши подарки на новоселье. Дом выглядит чистым, свежим и немного стерильным.

– Потрясающий дом! – говорю я.

То, что я приняла эту фразу Франчески – «С собой ничего приносить не надо» – за чистую монету, оказалось не единственной моей ошибкой. Судя по тому, как она морщит нос, бутылка рома не произвела на нее особенного впечатления.

Говорят, Бог троицу любит, и я вскоре понимаю, где я облажалась в третий раз за вечер.

Я переборщила с нарядом.

Если и не переборщила, то, во всяком случае, точно оделась неуместно. Опять. Мы проходим через кухню-гостиную (еще одна гостиная, вот это да!), и я тут же вижу, что все гости одеты в джинсы или юбки с простыми топами – именно так, как решили одеться Лена и Талли. Вот предательницы. Мое черное платье длиной до колена с коротким рукавом-фонариком и V-образным вырезом больше подходит для вечера в баре, а не для посиделок с закусками и мерло. Хорошо, что Фрэнки номер два заставила нас снять обувь при входе: мои сапожки с золотыми заклепками и с массивным каблуком вряд ли придали бы моему наряду более будничный вид. Мне так и хочется стереть с губ свою ярко-красную помаду.

Я как раз раздумываю, не пойти ли в туалет, чтобы избавиться от помады, – а Фрэнки номер один уже спешит к нам с кружкой пива и широкой улыбкой на лице.

– Ну наконец-то! Мы уже думали, что вы не приедете!

Он крепко меня обхватывает и приподнимает на руках, заставляя меня рассмеяться, несмотря на смущение.

– В приглашении написано в восемь!

– Конечно-конечно. – С каждым «конечно» он быстро обнимает Талли и Лену в знак приветствия. – Ты что, не знаешь, Софи? Взрослые люди приходят на вечеринки пораньше, чтобы успеть вернуться домой к десятичасовым новостям.

Талли так расхохоталась, что даже хрюкнула.

– Малыш, ты видел, что принесли девочки? – Фрэнки номер два кивает на коллекцию бутылок, которую держит в руках.

– А, спасибо, девчонки. Правда, не стоило… – Он замирает как вкопанный, хватает меня за плечо, глаза его широко раскрываются, и он улыбается до ушей. – Это то, о чем я думаю?

– Ага, то самое.

– Охренеть, ты его купила?

– Именно.

Это достаточно дорогой ром, хоть его и несложно найти в магазинах. Именно этот ром мы пили в караоке в нашу первую с Фрэнки встречу. Мы его заказываем всякий раз, когда тусим вместе, и это стало почти традицией. Как бы мне ни хотелось схватить первое попавшееся вино по акции, я не могла удержаться и не купить бутылку «нашего» рома, когда увидела его на полке в супермаркете.

Фрэнки смеется, снова стискивает меня в объятиях и забирает бутылку.

– Пора выпить по стопочке за старые добрые времена. Пошли, девочки. Кстати, Джордан тоже тут… Где же он? Джордан! Смотри, что принесла Софи!

Он ведет нас в кухню за «стопочками» (черт возьми, получается, мы теперь совсем взрослые, раз у него есть настоящие стопки для шотов, а не дерьмовые пластиковые стаканчики), и его приятель Джордан, с которым он пришел тогда на нашу первую встречу, прерывает беседу и идет к нам.

О нет.

Нет-нет-нет.

Не знаю, что произошло с тех пор, как мы видели Джордана в последний раз, но…

Талли тихонько присвистнула у меня над ухом – как тогда, когда мы вышли из такси и увидели дом.

– Когда Джордан успел прийти в такую отличную форму? – шепчет Лена.

Глава 7

Я выпиваю еще бокал-другой и щупаю бицепс Джордана. Он и вправду крепкий. Я уже выпила, так что слегка подтормаживаю, и, чтобы убедиться, что Джордан и правда теперь в хорошей форме, я снова надавливаю на его бицепс. Не думаю, что он как-то особенно накачал мускулы с тех пор, как я видела его последний раз, но его одежда создает именно такое впечатление.

– Когда мы последний раз виделись, – говорю я, не успев вовремя прикусить язык, – у тебя был дурацкий пучок, запущенная бородища, вечные шлепанцы и майки, а теперь ты…

– Отлично выгляжу, да? – Он смеется, потирает гладко выбритый подбородок, поворачивается то в одну, то в другую сторону, делая вид, будто красуется, хотя мы оба знаем, что ему и правда нравится выпендриваться.

– Тебя кто-то заставил? – говорю я притворно-серьезным тоном и вздыхаю. – Стилисты и парикмахеры из модного шоу?

Он откровенно и с гордостью рассказывает, как в один день на него снизошло озарение: неопрятный образ только подпитывал его депрессию. По его словам, безразличие к собственному внешнему виду плохо влияло на его самооценку, и он решил исправиться – за переменами в образе и стиле одежды последовали и другие, во всех сферах жизни, и сейчас он даже перестал принимать антидепрессанты.

– Озарение, – вторю я, кивая. – Благодаря психотерапевту?

– Нет, – говорит он. – Благодаря девушке.

– Как банально. И что же? Расскажешь о ней? Она сегодня здесь? Это кто-то из подружек Фрэнки номер два?

Ой. Не надо говорить про «Фрэнки номер один» и «Фрэнки номер два» при посторонних. Конечно, я иногда называю их так в разговоре с Фрэнки, но ведь он мой приятель. А если это услышит Франческа, вряд ли ей будет смешно.

Похоже, Джордан даже не заметил мою оплошность – может быть, он и сам их так называет.

– Мы больше не вместе. Она, ну… Боже, сейчас ты подумаешь, что я какой-то жалкий, ну да ладно. Раз ты настаиваешь, Соф… Она меня бросила, потому что я ее позорил и вечно выглядел как немытый бездельник.

– Это она так сказала?

Он чуть морщится, а потом снова смеется.

– Это более вежливая и лаконичная версия того, что именно она сказала. Я выглядел так, словно мне на себя плевать, вот она меня и бросила. Пока мой психолог помогал мне разгребать все мои проблемы, знаешь, о чем я думал? Вот сейчас я как изменюсь! А потом как смогу ее вернуть! Она увидит, что я слежу за собой, научился мыться и бриться, поймет, как она ошибалась, осознает, как сильно меня любит, и снова станет моей девушкой.

– И?.. – Я наклоняюсь к нему поближе с широко раскрытыми от любопытства глазами, потому что очень заинтригована. – Что случилось?

Джордан усмехается, но на этот раз невесело. Он делает большой глоток пива.

– К тому моменту, как я взял себя в руки, она уже жила своей жизнью. Она посоветовала мне сосредоточиться на себе самом, хотя бы на время.

– Эх.

– Ничего не говори.

– Что ж, – я поднимаю свой бокал с вином, – выпьем за одиночество и за умение брать себя в руки.

«Чтобы хоть одному из нас это удалось», – думаю я, стараясь не вздрогнуть при воспоминании о работе.

– За это и выпьем.

Мне на плечо ложится тяжелая рука, и кто-то по-дружески толкает Джордана. Это Фрэнки номер один подкрался сзади и решил привлечь наше внимание.

– У вас все нормально? О чем беседуете? – выпрямляясь, спрашивает он.

– Об одиночестве в личной жизни, – отвечаю я.

– Софи утверждает, что уже подобрала сопли, – говорит Джордан.

– Ха-ха! Да это полное вранье.

– Эй! – Я бросаю на них свирепый взгляд, но они только смеются, поддразнивая меня. Я упираю руку в бедро и выпячиваю подбородок, принимая воинственную позу. – Довожу до вашего сведения, что по итогам прошлого года мне подняли зарплату и я заняла второе место по продуктивности в нашем отделе.

– У вас там вроде только пять человек, – говорит Джордан.

– И разве тебе не влетело от босса, потому что ты упустила отличный рекламный контракт? – спрашивает Фрэнки.

А я продолжаю, не обращая на них внимания:

– К тому же у меня есть своя квартира. У меня есть машина. – (Квартиру я снимаю. Машину купила в кредит, хотя и не пропустила ни одного платежа.) – И у меня абонемент в фитнес-клуб, куда я хожу почти пять раз в месяц, и это гораздо чаще, чем в прошлом году. То, что я одна и в ближайшее время вряд ли выйду замуж и заведу детей, а на работе все не так хорошо, еще не значит…

– Ой, Соф, перестань, мы просто шутим, – осторожно говорит Фрэнки, и только тут я понимаю, что почти кричу и голос у меня дрожит. Я замолкаю и пытаюсь вздохнуть поглубже, чтобы избавиться от кома в горле. Не получается, и я делаю глоток вина в надежде, что это поможет.

– И потом, кому в нашем возрасте охота связывать себя обязательствами? – говорит Джордан.

– У тебя не тикают часики, а у меня – да, о чем мне все напоминают, – бормочу я.

– Ну-ну, – комментирует Фрэнки. – Тебе двадцать пять! У тебя еще куча времени!

– Куча, – серьезно кивая, соглашается Джордан. – Да и вообще, посмотри вон на него. Мистер Зануда, с ипотекой и девушкой. Фи.

– Так, ладно, слушайте, – продолжает Фрэнки, понизив голос до шепота. – Я пойду покурю за домом.

– Я – пас, дружище.

– И кто тут говорил про мистера Зануду? – смеется Фрэнки, хлопая Джордана по плечу. – Теперь твое тело – храм, да? Софи, ты идешь?

В моем профиле в Hookd сказано, что я никогда не курила. Я люблю фотографию и музеи, а курить не люблю.

Это правда. В основном. Почти на девяносто процентов – что, в общем-то, и означает «не курю никогда».

Но я и в музее не была уже много месяцев, так что…

– Конечно, – говорю я и следую за Фрэнки.

На улице темно, но вокруг нас зажигаются лампочки – сработали датчики движения. Задний двор маленький и квадратный, он окружен высоким забором, отделяющим садик Фрэнки от соседского. Здесь у них небольшое патио, и вниз ведут несколько ступенек. Фрэнки садится на ступеньку, я сажусь рядом. Земля сырая и холодная, я вздрагиваю.

– Похоже, мы пропустили десятичасовые новости, – говорю я.

– Черт возьми. Того и гляди засидимся до шести утра, скажи? – смеется он.

– Это единственно верное решение.

Он достает пачку и зажигалку, прикуривает сигарету – будем курить одну на двоих.

– Ты вроде говорил, что бросил, потому что Франческе это не нравится…

– Бросаю. Эта первая за несколько дней.

– Молодец.

– Она терпеть не может запах электронных сигарет и пар от вейпа, – говорит он. – И не хочет, чтобы я курил в доме. Это я понимаю. Мы не для того выложили три тысячи за диван, чтобы он провонял дымом.

– Три тысячи?

– Взяли в кредит, – пожимает он плечами.

– Ладно, мистер Зануда. Боже, когда наша жизнь стала такой… вот такой вот? Когда все крутится вокруг диванов, и кредитов, и…

– И маток, в которых тикают биологические часики?

Я пихаю его плечом, беру у него сигарету и затягиваюсь. От дыма во рту появляется горький привкус, легкие наливаются тяжестью. Мне не нравится курить, но именно поэтому сейчас мне так нужна сигарета. Я всегда считала диким понятие «социальное курение» – за компанию и все такое. В моих глазах это, наоборот, асоциальная штука. Это дурная привычка, она позволяет сказать: а, так вот из-за чего я себя так дерьмово чувствую! – чтобы не задумываться о реальных причинах.

В последний раз я курила в канун Рождества, когда меня бросили.

– Значит, со свиданиями ничего не получается?

– Не-а.

– Вы с Джорданом вроде поладили.

Я долго и с удивлением смотрю на Фрэнки. С Джорданом интересно, и теперь он хорошо выглядит, но…

– Ты говоришь про своего приятеля Джордана, который живет здесь, в Йоркшире? Совсем не ближний свет.

– Отношения на расстоянии вполне могут тебе подойти.

– Хочешь сказать, что со мной невозможно жить?

– Ну, дружить на расстоянии ты прекрасно умеешь, – смеется он. – Таллула, в общем-то, единственная, кто живет с тобой в одном городе. И тот парень с работы. Но у тебя же куча знакомых. Ты все время чем-то занята, встречаешься с людьми, видишься с друзьями, ходишь на вечеринки…

Я фыркаю:

– Может, ты попал в точку. Вот почему у меня нет парня. Или, может, потому, что тот парень, с которым я ходила на свидание в последний раз, наврал в профиле.

– Фейковый аккаунт?

– При встрече он сказал, что ищет отношений без обязательств. Но в профиле указал, что ему нужны стабильные отношения.

– Так-так…

– Ты же понимаешь, что это невежливо.

– Выманивать тебя на ужин, давая ложную надежду? Понимаю.

– Не будь засранцем, Фрэнки.

– Я не засранец. Просто хотел тебе посочувствовать.

– Душераздирающая история, короче. – Я кладу голову ему на плечо и тяжело вздыхаю, а он протягивает мне сигарету.

– Ты скоро кого-нибудь встретишь, Соф. Любой парень был бы счастлив с такой девушкой.

Тогда почему я до сих пор никого не нашла?

Я не хочу его об этом спрашивать, потому что принимаю этот вопрос слишком близко к сердцу, – так что я просто глубоко вдыхаю дым и возвращаю ему сигарету:

– К слову о везении – у тебя-то как? Франческа показала нам весь дом. Что называется, есть где развернуться. Места достаточно – сделаешь себе кабинет, будешь заниматься фотографией. У тебя теперь есть все, что нужно, правда?

– Не все то золото, что блестит, Соф. Не все…

– Да брось ты. Чего тебе может еще не хватать?

Он долго и устало вздыхает, глядя в ночь, окутавшую сад, и потом с чертовски серьезным видом поворачивается ко мне:

– Собаки?

Мы с Фрэнки разражаемся смехом. Сидя плечом к плечу, мы смеемся и курим одну сигарету на двоих. Я подозреваю, что за шуткой про собаку кроется нечто иное, но не давлю на него: может, он прав.

Может, его жизнь и блестит, но все же она – не золото.

И я спрашиваю себя: а если с моей жизнью все как раз наоборот?

Глава 8

Вечер заканчивается не лучшим образом.

Нет, сначала все идет нормально. Сигарета догорает, мы с Фрэнки заходим в дом: звучит музыка, на кухонном островке стоят тарелки с мини-брауни и другой нехитрой выпечкой. Все болтают, смеются и отлично проводят время.

Я спешу к шикарному серому угловому дивану, где Талли и Лена беседуют с другими гостями о свежих звездных скандалах и политике.

Мне невдомек, что Фрэнки номер один и Фрэнки номер два спорят в углу кухни, пока одна из девушек не тычет другую в бок: все начинают поворачивать головы в сторону хозяев дома и говорят все тише и тише – в единодушном желании подслушать. Франческа замечает всеобщее внимание и выходит в коридор с высоко поднятой головой и каменным лицом. Фрэнки еще с минуту топчется в кухне, а потом спешит за ней.

Гости замолкают. Кто-то приглушает музыку.

– Мы говорили об этом, Фрэн…

– …Я же просила ее не приглашать!

– Мы просто выкурили одну сигарету.

– С ней!

– И что, когда в следующий раз я выйду покурить с Джорданом или Льюисом, ты решишь, что мы там тискаемся? Солнышко, я же тебе говорил…

– Она приперлась, одетая как шалава. Мы же сказали – легкие коктейли и закуски! Можно подумать, она только что с прослушивания на шоу «Остров любви», а ты…

У меня по спине бегут мурашки, а от неловкости сводит живот. Шея и щеки начинают гореть. Несколько человек поворачиваются ко мне, и я просто умираю со стыда. Я тереблю декольте, пытаясь подтянуть платье повыше, и только сейчас замечаю, что с одной стороны из выреза выглядывает край кружевного лифчика.

Отлично. Торчащий лифчик в этой ситуации как нельзя кстати.

Впрочем, это не моя «ситуация», и оправдываться уж точно должна не я, вы согласны? Это проблема Фрэнки: у него есть девушка, ему есть что терять, у него многое стоит на кону.

Я помню, как мы познакомились с Франческой. Нет, Фрэнки говорил, что она немного ревнива, но мне казалось, что это в порядке вещей. Люди обычно ревнуют партнера, по крайней мере в начале отношений. С тех пор он ни разу об этом не упоминал, и я расслабилась. И уж точно я не предполагала, что ее ревность имеет какое-то отношение ко мне.

Наверное, это объясняет, почему я всегда чувствовала, что не особо нравлюсь Франческе. Каждый раз, когда мы с ней виделись, она обнимала Фрэнки за талию и не упускала возможности спросить, появился ли у меня парень.

Потому что в ее глазах я – одинокая девушка, которая дружит с ее парнем чуть ближе, чем положено. Я часто хожу на свидания, значит, готова к отношениям, к тому же мы с Фрэнсисом оба любим нежничать, обожаем обнимашки – и вот мы вместе исчезаем куда-то во время вечеринки…

Да уж, представляю, как все это выглядит со стороны.

Пусть Франческа идет в жопу. В отличие от нее на вечеринке по случаю новоселья я не выгляжу как участница бизнес-шоу «Ученик» с Дональдом Трампом. И, если что, сравнение с участниками «Острова любви» мне даже льстит.

– Ты не думаешь, что нам пора? – шепчет Талли.

– Мне нужно в туалет, – бормочу я.

Мне не нужно в туалет, но это отличный повод выйти из комнаты. В коридоре Фрэнки номер один и Фрэнки номер два перестали цапаться и воззрились на меня. Мы молчим, и молчание длится вечность. Кажется, я утону в этой тишине.

– Думаю, тебе пора, – всхлипывает Франческа, стиснув зубы.

Я хочу огрызнуться. Сказать ей что-нибудь злобное, хлесткое и обидное. Я хочу спросить, почему она не в состоянии просто смириться с тем, что мы с Фрэнки друзья, и почему у нее со мной такие проблемы.

Но Фрэнки выглядит несчастным и сердитым, как и его девушка, а я знаю, что ничего плохого не сделала и не обязана исправлять ситуацию. Но я знаю и другое: он – мой друг и сейчас он в трудном положении.

– Знаешь, мы же просто друзья. Когда мы с ним общаемся, он только о тебе и говорит, – замечаю я тихо.

Франческа явно ошеломлена: она достаточно хорошо меня знает и, видимо, думала, что я отвечу хамством на хамство. Она сглатывает, подняв пристыженный взгляд не на меня, а на Фрэнки.

Хорошо, что я его так ценю, иначе я отреагировала бы куда более резко, раз уж его девушке так наплевать на мои чувства.

– Я вызову такси. Ты права, мне пора, – говорю я и иду в туалет. Делать мне там нечего, я просто хочу спрятаться от людей на пару минут.

Ничто так не портит настроение, как обвинения другой женщины в том, что ты посягаешь на ее законную добычу: это напоминает тебе, что на самом деле ты одинока и никому не нужна.

Фрэнки номер один обнимает меня на прощание и бормочет мне на ухо «спасибо» вместо «прости», но я его понимаю. Это ведь его девушка. Она всегда должна быть на первом месте.

Я давно к этому привыкла.

Мы едем обратно в гостиницу. Подруги мне сочувствуют. Хотя Лена и общается с Франческой, со мной она дружит дольше, и мне, честно говоря, приятно для разнообразия чувствовать, что хоть для кого-то я на первом месте. Я слишком вымоталась и в основном молчу, но очень благодарна девочкам за то, что они на моей стороне: Лена и Талли возмущаются, как Франческа могла так себя повести и как она смеет говорить и думать про меня такое. Господи, говорят они, что же у них с Фрэнки за отношения, если она ему не доверяет?

– Тебе так повезло, Соф, – говорит Талли. – У тебя никого нет, и тебе не нужно ввязываться во все эти любовные драмы.

– Да уж. Сейчас я прямо-таки умираю от счастья, Талли.

И правда, не все то золото, что блестит.

Ладно, к утру мне уже не так дерьмово. Это не моя вина, что Франческа настолько не уверена в себе. И если она не в состоянии понять, что Фрэнки может просто дружить с девушкой, то я тут ни при чем. И вообще, в этом платье я выглядела как шалунья, а не как шалава.

И, если что, мне ее жаль.

(А еще я немного злюсь, что она считает, будто я на охоте и решила увести у нее парня лишь потому, что сама одинока, – но изо всех сил стараюсь об этом не думать. И еще я немного боюсь, что Фрэнки номер один уже не будет общаться со мной так, как раньше, потому что захочет задобрить свою девушку… но и об этом я тоже стараюсь не думать.)

Видя, в каком я настроении, девочки не говорят о вчерашней катастрофе. Вместо этого мы одеваемся, собираясь на поздний завтрак, после которого хотим пробежаться по магазинам в Йорке, и беседуя о том, как нам хорошо вместе.

– Ага, – поддразнивает Лена и легонько пихает меня локтем в бок. Мы стоим рядом перед зеркалом в гостиничном номере: она подводит глаза лайнером, а я пытаюсь плойкой разгладить растрепанные со сна волосы. – Особенно после того, как ты пропала с моей вечеринки по случаю помолвки.

Талли одевается в ванной, и оттуда доносится ее хихиканье.

– Вы правда решили, что мы переспали? Поверить не могу! Вы считаете, я на такое способна?

– Ну не знаю, – отвечает Талли. – Он же отлично выглядит. Такой Тимоти Шаламе в реальной жизни.

– Не вини Митча, – говорит Лена, стараясь сохранять нейтралитет. – Он недавно расстался с девушкой, с которой был восемь лет. Думаю, он пока слишком серьезно относится к возможности совать свою тычинку в любой пестик.

– Буэ-э-э, – тянет Талли. – Ненавижу эту фразу. Она тошнотворная.

– Я, может, и согласилась бы пойти с ним на свидание, если бы он не повел себя гадко. Так ему и передай, – говорю я Лене.

Она помахивает лайнером:

– А я тебя опередила. И уже прочитала ему нотацию. Я сказала ему, что отзову его приглашение на свадьбу, если он будет клеиться ко всем девушкам, которые танцуют под «Single Ladies».

– Буэ-э-э, – Талли снова изображает рвотный позыв.

– Кажется, один из шаферов Джонни свободен. – Лена ловит мой взгляд в отражении. – И он вполне симпатичный.

Черт возьми, каждый раз, когда ты просишь друзей с кем-нибудь тебя познакомить, от них толку ноль. А когда не просишь – бац, они уже кого-то для тебя присмотрели. Из желания помочь и из самых лучших побуждений они присматривают для тебя дядьку, который изо всех сил пытается спрятать лысину и носит сандалии с носками, или парня, который кажется вполне ничего, пока не придешь к нему домой, а там повсюду расставлены зайчики, котятки и мышки от Sylvanian Families, хотя до этого он ни слова не говорил о своем увлечении.

Я уклончиво хмыкаю. Может, я и рассмотрю кандидатуру шафера, если в день свадьбы мне будет достаточно одиноко или если он достаточно мил…

– Лишь бы не такой, как Митч… Хелена.

Это гадко с моей стороны, но я не успеваю остановиться и не дать новому имени сорваться с языка.

Хелена тяжело вздыхает, и Талли включается в разговор:

– Нам и правда нельзя больше звать тебя Леной?

– Только при родственниках Джонни, – отвечает она унылым и вовсе не таким оборонительным тоном, как тогда, на вечеринке, и мне становится еще противнее от того, что я ее задела. – Его сестра говорит, что, по мнению их мамы, «Лена» звучит простецки.

– Ого! – удивляется Талли.

– Вот зараза! – Я решаю выразиться посильнее.

– Джонни уже замучился за это извиняться. И, в общем, я не против, когда меня называют Хеленой. А его мать – она… Она… Ну, она просто… немного надменная, вот и все. Она считает, что все должно быть «как положено». Но к этому можно привыкнуть.

Я очень хочу ее спросить, уверена ли она, что хочет связать свою жизнь с такими людьми, но тут заговорила Талли:

– Я тебя понимаю. Пол – ну, знаешь, брат Сэма – абсолютный болван. Я ни разу не видела, чтобы он хоть пальцем пошевелил и что-то сделал по дому. Даже чашку чая налить не может. Мы с Сэмом встречаемся уже четыре года, а его брат все еще мне хамит.

– Фи, – откликается Лена.

– Ага. Но я же не с ним встречаюсь, правда? Не с ним покупаю квартиру, не с ним собираюсь когда-нибудь завести детей. И я действительно до безумия люблю Сэма.

Я спрашиваю себя, каково это – любить кого-то так сильно и по-настоящему, вопреки всему, вместе со всеми его недостатками и всей его семьей? Одно дело, когда семья – твоя собственная семья, и совсем другое – общаться с чужими людьми, которым, если они плохо к тебе относятся, нельзя и слова поперек сказать, иначе ты рискуешь обидеть своего партнера, которого так любишь.

Вот я, например, люблю Лену – но, прости господи, не смогла бы долго терпеть ее мать. Я ее подруга, а не ее парень, так что мне и не приходится. И я люблю Талли, но Сэма тоже считаю не самым приятным человеком. Если честно, мне кажется, что он такой же болван, как его брат. Но мне не нужно любить Сэма, мне просто надо быть с ним вежливой и не нарываться на ссору, когда он говорит то, с чем я не согласна.

Пока девочки разговаривают, я издаю все положенные звуки, делая вид, будто слушаю и участвую в разговоре, – но мне совершенно нечего добавить. Я ничего не знаю о проблемах с семьей бойфренда. И… можно начистоту?

Порой я боюсь, что так никогда и не узнаю.

Глава 9

– Ну что, Софи, как твоя личная жизнь? Встречаешься с кем-нибудь? – спрашивает моя бывшая мачеха Камилла как раз тогда, когда я откусываю огромный кусок бургера.

Я люблю свою семью, хотя она и малость дисфункциональная. Мы с Джессикой почти одного возраста, и она мне как сестра, а вот Надин… Ну, мы с ней никогда не были так близки, как с Джессикой, но я знаю, что она всегда будет рядом в трудную минуту, и считаю ее членом семьи. Хотя мой отец и Камилла развелись много лет назад, я рада, что они сохранили хорошие отношения и что Камилла относится ко мне как к дочери, а мой папа точно так же относится к ее дочерям.

Но, господи боже мой, я была бы счастлива, если бы хоть раз при встрече они не расспрашивали меня про личную жизнь.

Я медленно пережевываю бургер, чтобы выиграть время.

Я очень люблю пересказывать друзьям душераздирающие истории о своих свиданиях, но семья – совсем другое дело. Нет, я бы поделилась с Джессикой, но ведь она все сообщит Надин, а потом обо всем неизбежно узнают и наши родители.

Развлекать друзей мне нравится: я могу рассказать им об очередном свидании, даже если это единственное интересное событие в моей жизни за последнее время. В основном по вечерам я балую себя едой навынос и в сотый раз смотрю сериал «Эмили в Париже», так что меня все равно тянет поделиться с друзьями, как прошло свидание, даже если все было просто ужасно или, наоборот, слишком многообещающе (потом эти завышенные ожидания никогда не оправдываются).

Но с семьей все иначе. Это не смешно, это грустно. Не то чтобы я от них что-то скрывала, просто… В общем, я им не рассказываю.

Что совсем не одно и то же, верно?

Достаточно моих собственных надежд, которые у меня возникают при очередном мэтче в приложении для знакомств: не хочу, чтобы мы всей семьей начали на что-то надеяться, а потом разочаровались хором.

И я не хочу, чтобы они разочаровались еще и во мне.

Обычно, когда они спрашивают меня о личной жизни (а это происходит регулярно), я даю уклончивые, ни к чему не обязывающие ответы и стремительно меняю предмет беседы – начинаю рассказывать о работе или о друзьях. В последнее время хорошо срабатывает тема скорой свадьбы Джессики и предстоящего девичника – или, например, тема беременности Надин: и то, и то способно завести нас очень далеко от неудобных для меня вопросов.

Я наконец проглатываю кусок бургера и пытаюсь прибегнуть именно к этой тактике.

– Ой, да все по-старому. Ничего нового, правда! – Я делаю паузу, чтобы не было так очевидно, к чему я клоню. – О Боже, Джесс, я никак не могу прийти в себя. Твое платье! Оно великолепно. Могу поспорить, папа расплачется, когда увидит тебя при полном параде на свадьбе.

– Конечно, расплачется, – усмехается Камилла. – Вы же его знаете.

Но Джессику не так легко сбить с толку:

– Так что там у тебя с парой для свадебного торжества?

– Что? В смысле?

– Ты уже кого-нибудь нашла? У меня мало времени, нужно согласовать все детали с кейтеринговой компанией…

Надин корчит гримасу:

– О боже, Соф, только не приводи кого придется с сайта для знакомств. Даже не думай! А если у вас не срастется? Он же будет на всех фотографиях.

– А вдруг он Рыбы по гороскопу? – добавляет Джессика, наморщив носик.

– И это я слышу от Козерога? – подкалываю я в ответ.

– А это аргумент, – дипломатично кивает моя бывшая мачеха, имея в виду сказанное Надин и совершенно игнорируя наше с Джессикой препирательство о знаках зодиака. – Да, Софи, с кем ты придешь? Нам действительно надо прояснить этот момент. Поскольку план рассадки гостей…

Слова «план», «рассадка» и «гости» активируют в Джессике режим «Зимний солдат» (помните того поехавшего парня с железной рукой из киновселенной «Марвел»?). Она незамедлительно бросает вилку и принимается стонать, что не может в десятый раз менять план рассадки гостей: согласование нового плана займет бог знает сколько времени, а у нее и так тысяча и одна забота, и ей еще надо утвердить тексты для приглашений в течение следующих двух недель, чтобы мастер по каллиграфии успел заполнить все карточки и…

Безумная ярость моей сводной сестры и пугает меня, и восхищает. Решение организационных вопросов всегда было ее коньком, а ее способность сосредоточиться на микроскопических деталях помогает ей в работе (она бухгалтер), но теперь приготовления к свадьбе вывели ее таланты на новый уровень.

Я уже давно осознала, что в таких случаях лучше не раскачивать лодку.

Не заикаться о том, что пыльца от лилий в букетах будет повсюду оставлять желтые пятна.

Не указывать, что, на мой взгляд, из-за цвета платьев подружек невесты мы все будем выглядеть какими-то линялыми.

Не напоминать лишний раз, что я так и не сообщила, с кем приду на свадьбу, поскольку все убеждены, что у меня есть – ну, непременно должен быть! – парень, которого я возьму с собой.

Джессика заводится еще пуще, и Камилле приходится поглаживать ее по спине плавными круговыми движениями: она делает это машинально, по привычке и, кажется, сама не замечает. Надин испепеляет меня взглядом, полным осуждения, словно это моя вина.

– Я же просила вас не беспокоиться о том, с кем я приду, – бормочу я извиняющимся тоном – в слабой надежде, что меня не расслышат.

– Можно же было сделать одолжение и попытаться кого-то найти, – говорит Джессика дрожащим после истерики голосом. Еще один мой неудачный ответ, и она зарыдает в голос, но я ее не виню. Подготовка к свадьбе отнимает много сил.

И потом, разве это так сложно – найти себе пару? Все остальные как-то справились, верно? Так что проблема точно во мне.

Признание – «Вообще-то я пытаюсь!» – вертится у меня на языке. Черт, я и правда пытаюсь. Она что, не знает, скольких парней я первая свайпала вправо и скольким начинала писать сама? Чего только стоит Разноцветный Джо, который вдруг по необъяснимым причинам начал меня игнорить, или Себастьяна (не краба из «Русалочки»), навравшего в своем профиле? А Митч, который, может быть (дай я ему шанс после того, как он предложил перепихнуться в туалете), оказался бы неплохим парнем?

Придется столько объяснять, потому что я о многом умолчала, – но такой разговор не затевают за обедом после примерки платьев подружек невесты. Мачеха и Надин сплотились вокруг замученной Джессики, они выступают единым фронтом, и я не понимаю, когда вдруг стала преступницей в их глазах. Но знаю одно: вся ответственность, как ни крути, на мне, и я позабочусь о том, чтобы они оставили меня наконец в покое.

И прежде чем я успеваю осознать, что творю, я вздергиваю подбородок, выпячиваю грудь и заявляю:

– Ну, вообще-то у меня есть кое-кто. Один… парень, мы недавно начали встречаться.

Надин и Камилла обмениваются взглядами, а у Джессики отвисает челюсть.

Надин сверлит меня свирепым взглядом:

– Не говори того, чего не имеешь в виду.

– Что говорю, то и имею в виду. Я просто не хотела рассказывать, потому что мы с ним не торопим события. Но вам не о чем волноваться. Я у него спрошу при следующей встрече. Он сейчас… ну, он в отъезде, а когда вернется, мы поговорим.

О боже, что я несу! Откуда я все это взяла?

Глупый вопрос. Я точно знаю откуда. Это все от гордости. От страха. И от того, и от другого.

Когда Джессика впервые сказала мне, что мне надо прийти на свадьбу с бойфрендом, я надеялась, что успею кого-нибудь найти. Ее жених, Конор, сделал ей предложение еще год назад, и я думала, что у меня в запасе куча времени, чтобы встретить парня и завести хорошие, крепкие, постоянные отношения – как у людей.

Кто же знал, что я так и останусь одна.

В последнее время со свиданиями у меня не ладилось, но ведь вскоре все наверняка изменится, правда? Я свято верю, что мой следующий мэтч окажется просто находкой.

Как та песня называется? «Сотый раз – это чудо». Ладно, четырехсотый.

Этому чуду не составит труда пойти со мной на свадьбу к Джессике. Там можно поесть и выпить на халяву. Ну, вроде как на вечеринке. Какой парень откажется от такого свидания?

Джессика картинно запрокидывает голову.

– Что ж, спасибо, что ничего мне не сказала и заставила меня зря нервничать!

– Я так и знала! Ты от нас что-то скрываешь! – заверещала Камилла, потянувшись ко мне, чтобы игриво потрепать по руке. – Так и знала! Ты всегда такая скрытная, когда мы спрашиваем тебя про личную жизнь!

Как бы да, потому что сейчас у меня в личной жизни полный раздрай – и к тому же я пишу о ней в набирающей популярность анонимной колонке, о чем никому тоже не рассказываю.

– И как его зовут? Чем он занимается? Как вы встретились? – вопрошают они.

Что за черт.

Уж это я точно не успела как следует продумать. (Или, пардон, не продумала вовсе.)

– Нет! – говорю я так кокетливо, как могу, и выдавливаю смешок. – Никаких подробностей, пока я его не спрошу. Не хочу сглазить.

Я натянуто улыбаюсь и смотрю на свою семью. И они… счастливы за меня. В кои-то веки, для разнообразия.

Они не закатывают глаза, не жалеют меня, никаких там «Бедняжка Софи, ты все еще одна, как печальна и ужасна, должно быть, твоя жизнь, когда ее не с кем разделить».

Они выглядят воодушевленными.

А еще их лица, помимо всего прочего, выражают облегчение, что достаточно оскорбительно.

Ладно Джессика, она только и думает, что о своем плане рассадки гостей, но видеть облегчение в глазах Камиллы и Надин – это раздражает. У меня начинает закипать кровь, в груди что-то клокочет. Я судорожно, до побелевших пальцев, сжимаю в руках нож и вилку.

Почему это так важно? Какая всем разница?

Отношения должны быть нужны мне самой, а не окружающим, ведь так? Разве мое мнение на этот счет не нужно принять во внимание?

Может, и нужно, но сейчас дело не в этом.

Моя злость вдруг улетучивается, и я понимаю, что хочу лгать им и дальше. Я хочу, чтобы они были за меня счастливы. Я хочу, чтобы они перестали за меня волноваться. Я хочу, чтобы они перестали считать меня неудачницей и полным разочарованием.

Я хочу притвориться, пусть даже ненадолго, что у меня тоже все есть. Как у людей. Я хочу, чтобы, глядя на меня, все перестали видеть женщину, живущую неполноценной жизнью, – неполноценной, потому что ее не с кем разделить. Поэтому я выдавливаю улыбку и говорю:

– Жду не дождусь, когда познакомлю вас с ним на свадьбе! Я скоро с ним поговорю, обещаю.

– Надеюсь, у этого загадочного типа нет аллергии на орехи? – спрашивает Джессика.

МАЙ
Девичник Джессики

27 мая, четверг

Джессика Кокс

Привет всем! Я очень надеюсь завтра всех вас увидеть! Просто хочу лишний раз напомнить вам детали, а если у вас есть вопросы, пожалуйста, дайте мне знать!

Девичник пройдет в Корал-коттедже – точный адрес вам на прошлой неделе присылала Надин! Заселение в 11:30, так что приезжайте ВОВРЕМЯ, у нас много чего запланировано!

Вечером в пятницу будет вечеринка с пиццей и маникюром.

В субботу пейнтбол (выезжаем в 10 утра!), так что, ПОЖАЛУЙСТА, не забудьте взять практичную обувь и одежду!!! Микроавтобус отвезет нас в город в 13:30, там нас ждет чаепитие и мастер-класс по смешиванию коктейлей. Столик на ужин забронирован на 20:00, так что НЕ ЗАБУДЬТЕ взять вечерние наряды и обувь!

Выезд в воскресенье в 10 утра, так что заранее думайте, как справиться с похмельем!

Надин всем вам выслала список покупок, чтобы у нас были припасы на все выходные. Я на вас рассчитываю, так что, ПОЖАЛУЙСТА, ничего не забудьте!

Люблю вас, девчонки, не могу дождаться выходных! Всех целую крепко!

Лидия Смит

Спасибо, Джесс, жду не дождусь! По списку уже все купила. Я так рада! Нам нужно взять что-то специально для пейнтбола? Одежду/обувь?

Надин Кокс-Доуз

@Lydia, наверное, в кроссовках и легинсах на пейнтболе безопаснее. @Jessica писала выше, и еще посмотри в письме, которое я высылала на прошлой неделе. Чмок.

Надин Кокс-Доуз

@Ola, @Eden, проверьте, пожалуйста, перевели ли вы мне свою часть денег. Я высылала вам реквизиты несколько раз, если у вас их нет, дайте знать, пришлю еще. Чмок.

Джорджия Спюрс

Спасибо, девчонки, буду счастлива увидеться/познакомиться со всеми! Просто хотела еще раз спросить – можно как-то проконтролировать, чтобы в заказе в пиццерии и на чаепитии не было молокосодержащих продуктов? Если что, я тоже могу привезти закуски, напитки или еще что-нибудь, дайте знать 😀 Обнимаю.

Иден Роуз-О’Лири

Привет, Надин, я тебе в личку отписывалась. Было бы неплохо, если бы ты прочитала. @Jessica, мне ОЧЕНЬ жаль, дорогая, но я тебе говорила на прошлой неделе, что не смогу приехать. Дико обидно, что я все пропущу, но, надеюсь, вы все суперски проведете время! Присылайте фотки с картинга!

Лидия Смит

Стоп, я что-то пропустила? Мы еще и на картинг едем?

Надин Кокс-Доуз

@Eden, ответила в личку. @Lydia, никакого картинга! Сначала у нас была эта идея, но большинство проголосовало за пейнтбол. Чмок.

Сунита Редди

Спасибо, Джесс. До скорой встречи! Целую-обнимаю.

Сунита Редди

И это, во сколько нам надо быть завтра? У меня работа заканчивается в 16 часов, так что подъехать смогу к 18, хотя не знаю, не рановато ли?

Софи Баркер

Снимок экрана отправлен

Это расписание от Надин на случай, если кто-то пропустил. Увидимся завтра утром! Жду не дождусь!

Глава 10

Неужели девичники – это поминки по свободной жизни?

Размышления автора колонки «Свидания и отношения» о популярных свадебных традициях

В обычных обстоятельствах я бы гораздо сильнее беспокоилась о том, что мне надеть на первое свидание и какое впечатление я хочу произвести, – особенно сейчас, когда мне нужно, чтобы все прошло хорошо и мне удалось уговорить этого парня пойти со мной к сестре на свадьбу. Но, если честно, у меня имеются куда более насущные заботы.

А именно – девичник Джессики в эти выходные.

Неужели так необходимо выезжать за город и устраивать не менее пяти мероприятий? Девичники скоро выжмут из меня все соки. Даст бог, Лена затеет что-нибудь попроще (читай: сильно попроще).

Но Джессика не виновата, правда. В смысле, виновата, но… Она любит делать всем удобненько. Ей важно знать, что все хорошо проводят время. Если бы Джесс могла, она обеспечила бы и пейнтбол, и картинг, а в моем списке были бы водка и клюквенный сок, а не просекко, чтобы запивать пиццу. Но пейнтбол популярнее, чем картинг, он устраивает абсолютно всех, а чаепитие организовано ради беременной Надин и непьющей Суниты, хотя при этом у нас будет мастер-класс по приготовлению алкогольных коктейлей, потому что, если сейчас на всех девичниках устраивают коктейльный мастер-класс, значит, и Джессике тоже надо, да и приличный ужин в ресторане тоже не помешает, ведь все так делают… В общем, не успела я оглянуться, как уже спустила половину суммы, которую плачу за аренду квартиры. Эти деньги пойдут на выходные в компании тех, кого я видела от силы раз в жизни.

Иден, коллега Джессики, повздорила с Надин и отказалась приезжать, скорее всего из-за стоимости всего этого дела. И, если честно, я ее не виню.

Неудивительно, что в моем возрасте люди покупают дома и другие важные вещи вдвоем: «сезон свадеб», едва начавшись, проделывает огромную дыру в бюджете. И как мне скопить на первый взнос за квартиру, если я должна по щелчку пальцев выкладывать сотни фунтов за чужой девичник, когда впереди еще и сама свадьба?

Самое паршивое, на мой взгляд, то, что в следующий понедельник – календарный праздник. Но девичник начинается в пятницу, и мне придется взять отгул, хотя мы могли бы стартовать в субботу и закончить в понедельник, чтобы никому не пришлось отпрашиваться.

У меня тридцать три проблемы, и все из-за девичника.

Но ничего страшного. Это будут классные выходные. Люди должны радоваться за других людей.

Мои друзья ведь тоже будут за меня радоваться, когда придет моя очередь. Будут же?

Я вовсе не хочу, чтобы все выглядело так, будто я ною исключительно из-за денег, – я боюсь показаться мелочной и жадной. Я вообще не хочу ныть, так что в принципе избегаю этой темы в общении с друзьями. Понятно, что я не могу позвонить Лене, чтобы поплакаться: она же скоро пригласит меня на свой девичник. Не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко из-за своего праздника или мучилась, звать меня или нет и что из этого меня больше расстроит.

Впрочем, если уж речь зашла о деньгах, остальные-то хотя бы могут разделить расходы со своей второй половинкой. И, конечно, в таком случае они могут себе позволить и вечеринки по случаю помолвки, и аренду жилья, и все остальное – потому что, черт возьми, они платят за все это вдвоем! Но я не хочу жмотничать. Ведь они мои друзья. Я их люблю. И я хочу продемонстрировать свою любовь – им и всем остальным – при помощи крутейшей и дорогущей оранжевой кастрюлечки от Le Creuset.

Словом… Я не могу обсудить эту тему с друзьями, поскольку среди них нет одиноких, а те, у кого есть пара, меня не поймут. И в результате, хорошо это или плохо (если честно, то, наверное, плохо), я начинаю жаловаться своему новому мэтчу – прямо на свидании.

Я не хотела. Но он спросил, какие у меня планы на выходные, и я ответила, что еду на девичник. А он поинтересовался, какая у нас программа.

– Черт возьми, проще сказать, чего вы там не будете делать! Похоже, это затратное мероприятие, – смеется он.

Вот так все и случилось: я выдала длинную жалобную тираду о том, как я на самом деле беспросветно, отчаянно одинока в последнее время.

Отличный способ произвести первое впечатление и уговорить парня пойти со мной на свадьбу к Джессике. Такими темпами он сбежит еще до того, как нам подадут десерт.

– Прости, – быстро и смущенно говорю я. Морщу нос, делаю виноватый вид: плечи поникли, пальцы вцепились в край стола. Хватаю бокал с вином и делаю большой глоток. – Ты просто спросил о моих планах на выходные! Честное слово, обычно у меня не бывает такого словесного поноса.

– Не извиняйся, я тебя прекрасно понимаю, – смеется он. – Меня в прошлом году трижды приглашали на мальчишники, и все время почему-то за границей. Каждый раз это был мощный алкотрип. Парни уходят в отрыв и все такое. Будапешт должен выдать мне карту лояльности – по-моему, я в одиночку обеспечил его властям доход от туризма.

Я немного расслабляюсь, а он продолжает – но не жалуется, как я, а просто пересказывает смешные случаи: например, когда после двух таких мальчишников подряд он забыл внести платеж по кредитке и ему заблокировали карту именно тогда, когда пришла его очередь заказывать всем выпивку в ресторане. Телефон у него сел, налички не было, и он куковал весь оставшийся вечер, заставив расплачиваться будущего жениха.

Парня зовут Джейксон. В какой-то момент я почти уподобилась будущей свекрови Лены и чуть было не свайпнула влево только из-за странненького, на мой взгляд, имени. Но в итоге решила не спешить – у него на первом фото была такая широкая, милая улыбка… да и на остальных фото тоже. Бывают такие лучистые улыбки, от которых вокруг глаз разбегаются веселые морщинки. Приятное отличие от фото многих других парней: надутые (и, если честно, довольно унылые) лица, квадратные подбородки. А еще у Джейксона есть собака – большой лохматый метис лабрадора: он написал о ней в графе «О себе», уточнив: «Я заранее извиняюсь, но она для меня важнее любой девушки».

Мы нашли друг друга пару дней назад. Я была в плохом настроении из-за девичника и пригласила его поужинать в надежде, что свидание меня несколько приободрит перед тем, как мне придется собраться с силами ради выходных, которые пройдут в безостановочных увеселениях точно по графику.

Я довольна, что его пригласила. Джейксон – хороший собеседник и вполне годится для свидания. Он вежливый, интересуется моей жизнью, отпускает шуточки и явно постарался привести себя в порядок перед встречей, потому что отлично выглядит. Джейксону двадцать семь, но теперь, когда я вижу его вживую, мне кажется, что он моложе: на фото в профиле у него была борода, а сейчас ее нет, лицо у него круглое и мягкое, очки тоже круглые, с коричневой оправой, но выглядит это мило, и ему идет. Не знаю, свайпнула бы я его вправо, если бы он выглядел на фото так, как сейчас, но полагаю, его красота (ну… я фигурально выражаюсь) раскрывается, когда видишь его перед собой, а не просто переписываешься в приложении.

Мы уже доели десерты, а разговор все еще крутится вокруг наших друзей, которые состоят в отношениях.

– Итак, ты давно один? – спрашиваю я и тут же мысленно затыкаю себе рот. – О боже, прости. Я сама ненавижу, когда мне задают этот вопрос на первом свидании.

– Ничего, все в порядке, – улыбается он. – Года два или, может, два с половиной? В общем, около того. А ты? У тебя в профиле написано, что у тебя никогда не было серьезных отношений. Но, если честно, я подумал, что это, ну… шутка.

– Нет, это серьезно, – отвечаю я. – В смысле, я хожу на свидания, но… Кхм, вот поэтому я и ненавижу, когда меня об этом спрашивают на первом свидании. Честное слово, во мне нет ничего такого ужасного, что отпугивало бы парней. Ха-ха!

– Может, ты просто еще не встретила того самого парня, – говорит Джейксон и подмигивает. Он тянется через стол, чтобы погладить меня по руке, отчего у меня по спине пробегают мурашки. Я смотрю ему в глаза, и мои щеки наливаются румянцем.

– Может, – воркую я.

Я не уверена, что Джейксон – «тот самый» парень. Нет, я ничего против него не имею, просто еще рано говорить об этом, – но он умеет подбирать правильные слова, и, надо отдать ему должное, это работает.

И вообще – да кто я такая, чтобы после первого свидания говорить, что он не «тот самый»?

Джейксон продолжает непринужденную беседу, и мы решаем выпить еще по бокальчику. Мне с ним довольно уютно, так что я не против посидеть подольше… и, черт возьми, мне ведь завтра не надо вставать на работу! У меня бывали свидания и похуже, а это, если смотреть объективно, одно из лучших – даже не знаю, чего еще от него требовать.

Нам приносят счет, и Джейксон тянется за кошельком, а я хватаю сумочку.

– Нет, нет, нет, убери это! Я угощаю.

– Ну вот, отлично, – говорю я с каменным лицом. – Получается, я ныла про свадебные расходы только для того, чтобы ты меня пожалел и раскошелился.

– Получается, так, – засмеялся Джейксон. – Да нет, серьезно, все в порядке. Ну пожалуйста.

– Пополам!

Он мотает головой и нахально мне улыбается:

– В следующую пятницу выпивка с тебя.

– В следующую пятницу?

– А что, по-моему, отличная идея. Спасибо, что пригласила, Софи. Я буду очень рад пойти с тобой на второе свидание и выпить вместе в следующую пятницу.

Ох, он такой лапочка.

Мы собираемся, надеваем куртки.

– Наверное, надо вызвать такси, – говорю я, прекрасно осознавая, что делаю. Я не тяну время и не намекаю, чтобы мы пошли и выпили еще где-нибудь.

– Наверное.

– Ты в какую сторону едешь? Можно было бы взять одно такси на двоих.

Я не то чтобы пытаюсь продолжить свидание… Я откровенно заманиваю его к себе домой.

Я не рассуждаю, правильно это или нет. По опыту я знаю, что секс на первом свидании может привести к любому результату. Иногда это все, что нужно парню, и в этом нет ничего страшного – мне самой, бывает, тоже только это и нужно. Но мне бы хотелось еще раз увидеться с Джейксоном, и я не думаю, что секс все испортит. И потом, даже если он меня бросит, вряд ли я останусь с разбитым сердцем после одной встречи.

Конечно, это не лучшая идея – в спальне у меня тот еще порядок после сборов на свидание и на девичник Джессики, к тому же я не делала эпиляцию.

Но Джейксон приподнимает бровь и слегка мне улыбается:

– Наверное, нам с тобой по пути, Софи… если ты не против.

Не то чтобы мы были заряжены вожделением до предела, но он и правда хорошо выглядит, и по итогам нашей короткой переписки и сегодняшнего свидания я могу сказать, что он мне нравится.

Кроме того, у меня уже несколько месяцев не было секса, так что, сами понимаете…

Я улыбаюсь ему в ответ, беру его за руку, и мы выходим на улицу, чтобы дождаться такси.

– Я не против.

Глава 11

Когда я просыпаюсь, голова у меня как в тумане, и я не сразу понимаю, где я. Мне так комфортно, что хочется свернуться калачиком, прижавшись к теплому мужскому телу, и снова откинуться на подушку, чтобы поваляться подольше. Джейксон обнимает меня за плечи, и я тычусь носом в жесткие темные волосы у него на груди. Он перекидывает одну ногу через мое бедро. Мы все еще обнажены.

Он шевелится, почувствовав, что я тоже проснулась.

– Привет, – мурлычет он сонным голосом.

Я поднимаю голову, смотрю на него и улыбаюсь.

– Доброе утро.

Я тянусь к нему, чтобы поцеловать. Его рука скользит у меня между лопаток и спускается вдоль позвоночника. Мне кажется, он готов зайти еще дальше, и после вчерашней ночи я не возражаю.

– А разве тебе не надо было сегодня встать пораньше, чтобы поехать на девичник сестры? – вдруг спрашивает он.

– М-м-м?

Черт.

Я тут же подскакиваю, кидаюсь через всю кровать, чтобы срочно проверить телефон, и случайно бью Джейксона коленом в бедро. Ох.

Надо же было додуматься переспать с ним. Надо же было! Вчера вечером я так увлеклась, что забыла поставить будильник, а теперь – черт, черт и черт – мне уже час как надо быть в пути!

А я еще не ездила в супермаркет со списком покупок от Надин.

Откидывая одеяло, я пулей вылетаю из постели, ругая себя на чем свет стоит, и буквально запрыгиваю в первые попавшиеся чистые трусы и потом в какие-то джинсы. Мне нужно в душ? Наверное, да. Кажется, мне точно нужно в душ. Но у меня нет времени.

Кто мне мешал явиться на девичник «ВОВРЕМЯ»?

А кто мне мешал вчера ночью в промежутке между поцелуями, когда я сидела у него на коленях и мы срывали друг с друга одежду, просто сказать: «На ночь у меня оставаться нельзя, мне утром рано выезжать»?

Потрясающе. Ты молодец, Софи, из-за секса ты профукала свою единственную задачу на сегодня. Отличная работа.

Джейксон смотрит на часы, проверяет телефон, и, пока я заканчиваю одеваться и кидаю в чемодан то, что вчера не запаковала, он уже успевает привести себя в порядок.

– Пожалуй, я тоже пойду, – говорит он. – Мне скоро на работу.

Я на секунду останавливаюсь, выпрямляюсь и смотрю на него с извиняющимся видом.

– Ага. Конечно. Боже, я… Прости, пожалуйста. Честное слово, я редко в таком раздрае. Веришь? – Я киваю на бардак вокруг: кровать не застелена, шкатулка с украшениями на комоде перевернута, на полу у гардероба – куча сумочек, среди которых я вчера выбирала самую подходящую для свидания. Но я говорю не о бардаке в спальне. Я имею в виду свой вчерашний скулеж насчет дороговизны девичников и то, что сейчас я дико опаздываю.

– Не знаю. Через пару свиданий спросишь меня еще раз, и тогда я смогу ответить, – смеется Джейксон.

Он такой лапочка.

Я вся в стрессе, но все же выкраиваю время, чтобы поцеловать его на прощание, говорю ему, что с удовольствием выпью с ним в следующую пятницу, целую его еще разок – и вот его такси уже здесь.

Я провожаю Джейксона до двери, и он целует меня в щеку.

– Повеселись там на девичнике.

Ага, если Джессика и Надин меня не прибьют.

Да, Джессика и Надин точно захотят меня прибить.

Я и так-то опаздываю ко времени заселения в коттедж, который забронировала Надин на выходные, а тут еще придется остановиться у супермаркета, чтобы купить все товары по списку. Я знаю, что сестры будут на меня злиться, что я вгоняю их в стресс, а стресс им совсем ни к чему, что я их расстраиваю и порчу им выходные, – и вот мне уже хочется развернуться и поехать домой, а девочкам сказать, что я плохо себя чувствую. Мне не хочется даже думать о том, что я испорчу Джессике праздник.

Нет, поначалу все идет не так уж и плохо: Надин звонит мне лишь тогда, когда я снова в пути. Я отвечаю на звонок по громкой связи в машине.

Вместо «Привет, Софи!» она шипит:

– Ты где? Ты должна была приехать в пол-одиннадцатого!

– Что? Джесс вчера написала в групповом чате, что надо быть к половине двенадцатого!

– Я же на днях писала тебе в личку, что попрошу всех приехать попозже, чтобы мы с тобой могли все подготовить. Ты должна была помочь украсить комнаты! Джесс не должна сама надувать шарики для своего же праздника, Соф!

Дерьмище.

Справедливости ради, Надин и правда мне писала. Так что да, во всем виновата я.

Это никак не повлияло бы на события сегодняшнего утра, но все же.

Она тяжело вздыхает. Надин на десять лет старше меня и Джессики, и к тому времени, как наши родители поженились, она уже съехала и редко появлялась дома. Они с Джессикой всегда были очень близки, а вот мы с ней… Не слишком. Не то чтобы Надин мне не нравится или что-то в этом роде, но я бы не сказала, что люблю ее и считаю сестрой – так же, как считаю Джесс. По крайней мере, не в те моменты, когда Надин меня отчитывает и стыдит. Хотя, наверное, так старшие сестры и должны относиться к младшим.

– Ты еще далеко?

– Ну… далековато… – Ехать мне еще часа два. – Думаю, я не сильно задержусь…

Наглая ложь, но, судя по всему, Надин и так на взводе.

– Ты не забыла купить все по списку?

– Конечно, нет!

– А ты получила утром мое сообщение? Я тебя просила купить средство для снятия лака, маски для лица и еще кое-что. Ты мне не ответила. Ты вообще его видела? Честно, это просто хамство – в голове не укладывается, что они взяли и отменили нашу запись. Больше никогда не буду заказывать маникюр на дому.

Я держусь изо всех сил, пытаясь не вздохнуть и не выругаться вслух. Стиснув зубы, я включаю поворотник, чтобы перестроиться и припарковаться у ближайшего магазина, где и купить все, что Надин с утра добавила в список покупок.

– Да, я видела твое сообщение. Прости, Надди, на меня столько всего навалилось с утра. В суматохе я забыла тебе ответить. Не волнуйся, я со всем разберусь.

Конечно, разберусь, куда мне деваться?

Через час у меня в багажнике уже лежит пакет с бутылочками жидкости для снятия лака и недорогими одноразовыми масками для лица – и тут мне звонит Джессика.

Я официально опоздала.

– Ты едешь?

– Да! Да, тут просто… м-м-м, небольшая пробка, и…

– Ладно. Приезжай поскорее, хорошо? У тебя все наше просекко.

Наконец я подъезжаю к Корал-коттеджу, метко названному так за выкрашенную в коралловый цвет входную дверь и яркие корзинки с цветами на подоконниках, – и все одиннадцать близких подружек Джессики и несколько членов семьи выстраиваются вдоль гравийной дорожки, чтобы картинно поаплодировать и порадоваться моему приезду: я опоздала на полных два часа. Три, если учесть тот факт, что я должна была прибыть пораньше и помочь с подготовкой к празднику.

Хотя я и уверена, что все мне рады и что этот приветственный парад затеян с благими намерениями, от волнения у меня все равно сводит зубы.

Но не могу же я и опоздать, и испортить всем настроение своей кислой рожей – поэтому я торжественно выхожу из машины, вздымаю руки над головой, прикрываю глаза, словно от блеска софитов, и делаю реверанс.

– Не бойтесь, дамы, кавалерия прибыла! – кричу я.

А Надин уже мчится к машине, открывает багажник и берет сумки. Ее кузина Лилли и еще какая-то подружка, которую я едва знаю, помогают ей с сумками, а я спешу к Джессике, чтобы поскорее стиснуть ее в объятиях.

– Прости, – винюсь я.

– Не было там никакой пробки, да? – говорит она, когда я ее отпускаю.

Джессика так и держит меня за руки и поднимает бровь – точь-в-точь как Надин в подобных случаях, – но тут же мне улыбается. Она кидает взгляд на сестру, а мне шепчет:

– Лидия и Крисси ехали той же дорогой и говорят, что там было свободно. И, – продолжает она с видом человека, крайне довольного своими детективными способностями, – от тебя пахнет мужчиной.

– О боже, спасибо.

Джессика смеется:

– В смысле, мужским парфюмом. Ну, рассказывай. – Она забывает понизить голос и опять хватает меня за руки. – Ты была с тем своим загадочным парнем?

– Ты что, опоздала из-за утреннего секса? – встревает Надин, которая все слышала. Она говорит достаточно громко, чтобы все остальные могли погреть уши.

– У нас не было утреннего секса… – Вот и все, что я могу сказать.

Джессика картинно глотает ртом воздух, изображая возмущение, но я-то знаю, как она любит посплетничать о таких вещах.

– Ух ты! Не могу поверить, что ты нам про него ничего не рассказывала. Скорее бы повидаться с ним вживую. Убедиться, что он настоящий, ха-ха! В любом случае это не оправдывает того, что ты пропустила половину девичника, так что будешь спать на диване. Прости. Кто первый встал, того и тапки. А Надин затребовала двуспальную кровать. У нее жутко болит спина. – О своей беременной сестре Джессика говорит с сочувствием.

Я ей тоже сочувствую, но не уверена, что мое опоздание – единственная причина, по которой меня сослали спать на диван.

И все же спешу согласиться:

– Я это заслужила.

– Еще как заслужила. Ну пошли. Заходи. Мы будем играть в «Прикрепи фату к невесте». – То есть завяжем глаза и будем вслепую пытаться закрепить фату на распечатке огромной фотографии Джессики, понимаю я. – А ты пока расскажешь о своей невероятной личной жизни!

Я больше всех жаловалась на девичник – но я же больше всех ему рада. В пятницу после полудня мы расслабляемся: на столе немного алкогольных коктейлей, много чайных чашек и закусок, мы играем в глупые игры, которыми обычно забавляются на вечеринках, и сплетничаем – естественно, в основном о свадьбах.

Благодаря этим сплетням теперь я знаю, что, помимо меня, на девичник приехали еще две одинокие девушки. Одна из них – Лилли, кузина Джессики и Надин: ее парень внезапно принял предложение о работе и переехал в Сингапур. Вторая – подруга Джессики по имени Шивон, с которой они вместе работают в школе. Шивон – я уже порылась в ее соцсетях – сорок три года, она причисляет себя к «аромантикам-асексуалам» и влюблена в основном в образование, а ее аккаунт заполнен фотографиями лабрадудлей (она собачница) и многочисленных дружеских посиделок. У нее яркие фиолетовые волосы, в ушах один сплошной пирсинг, и она самая классная девчонка из присутствующих.

И не потому, что у нее фиолетовые волосы и все такое. Просто кажется, что ей с нами совершенно комфортно и она абсолютно в себе уверена. Пока мы натужно смеемся над шутками, которых не поняли, и стараемся быть предельно вежливыми, оказавшись в окружении людей, которых едва знаем, она чувствует себя как рыба в воде.

Я понимаю, почему она нравится Джессике. Шивон – такой человек, рядом с которым приятно находиться: ее позитивный настрой и непринужденное поведение заразительны. Я тут же решила, что буду держаться ее на протяжении всего вечера. А если ей не повезет, то прицеплюсь к ней на весь уик-энд.

Нам доставили огромный заказ пиццы, и кто-то включает комедию «Из 13 в 30» – ну, про школьницу, которая оказывается в будущем, где ей исполнилось тридцать лет. Мы наливаем себе еще по бокальчику и уютно, насколько это возможно, устраиваемся в гостиной нашего коттеджа. Здесь стоят три больших дивана, и все равно места хватает не всем.

Я – одна из неудачниц, которым приходится сесть на пол.

Когда на экране юная героиня Дженна хочет, чтобы ей поскорее исполнилось тридцать, Лилли громко и тяжело вздыхает.

– Кто-нибудь, скажите ей, что быть тридцатилетней – не так чтобы замечательно. Это значит, что у тебя куча кредитов и ты задаешься вопросом, на что потратила последние лет пять.

Я переглядываюсь с Надин – может, ее кузина перебрала с просекко? – но моя старшая сестра лишь закатывает глаза и пожимает плечами. Пусть себе ноет, как бы говорит она.

Многие тут же подхватывают тему, и раздается целый хор голосов. Не говори так! Не думай об этом! Дорогая, он сам не знает, от какой девушки отказался! У тебя вся жизнь впереди! Да кому твой бывший вообще нужен!

И тут Джессика заявляет:

– Быть одной не так уж и плохо, Лилли! Посмотри на Соф! Она наслаждается свободой. Или, лучше сказать, наслаждалась. Ты же сто лет была одна, да, Софи? И тебе всегда нравилось ходить на свидания и все такое.

Раньше никто из членов моей семьи не говорил, что я «наслаждалась» одиночеством. Разве не они меня жалели? Не они стыдились за меня?

Девочки поворачиваются ко мне.

– Вообще-то…

Надин пинает меня по ноге.

Я прокашливаюсь и лучезарно улыбаюсь Лилли:

– Вообще-то она совершенно права. Это великолепно. К тому же тебя ждут сотни классных парней. Посмотри на это с другой стороны: ты всегда можешь поужинать с очень интересными людьми, а в большинстве случаев они же еще и платят.

К счастью, Лилли еще не до такой степени набралась просекко, чтобы перспектива остаться одной заставила ее разнюниться над куском пиццы с салями. Вместо этого она натужно посмеивается:

– Думаю, ты права.

– И все же это слегка унизительно, правда? – спрашивает одна из подружек Джессики, та, с которой они вместе учились в колледже. – Сколько усилий – знакомиться с парнями, ходить на свидания, а в итоге все равно ничего не выходит…

Ей повезло, что она сидит в другом конце комнаты и Надин не может предупреждающе ее пнуть.

– Нет! – вынужденно возражаю я. – Вовсе нет! Честно, Лилли, тебе понравится. Это так весело.

– И в итоге ты кого-нибудь встретишь, – добавляет Надин. – Софи же встретила.

Эх. А вот одно из нечаянных оскорблений, к которым я так привыкла.

Джессику просто распирает.

– Соф, я просто не могу поверить, что ты скрывала этого парня от нас! Давай, расскажи нам все! У тебя есть его фотка?

Все поворачиваются ко мне и ждут с воодушевлением. Словно они за меня счастливы и надеются на лучшее. Словно я совершила настоящий подвиг, найдя парня, который пойдет со мной на свадьбу Джессики, составит мне компанию в кино и так далее.

Но, как и за обедом на прошлой неделе, мне нравится, что я при этом чувствую. Словно я наконец-то стала одной из них. Словно у меня наконец-то все как у людей.

– Уверена, что я вам говорила, – лгу я, копаясь в телефоне, чтобы выиграть время. Может, выдать Джейксона за своего парня? В конце концов, прошлой ночью все было отлично, а если с ним ничего не выйдет, до свадьбы еще несколько недель, и за это время я могу встретить кого-то еще…

Я пытаюсь открыть профиль Джейксона в Hookd, чтобы всем его показать, но приложение зависает. Может, оно и к лучшему – не хватало еще сглазить наши отношения после первого же свидания.

– Ты что, не сделала скриншот? – спрашивает Лидия, подружка Джесс по университету.

Я мотаю головой:

– Приложение присылает пользователю уведомление, когда кто-то делает скриншот его страницы.

– Боже, я бы взбесилась.

– Вам придется поверить мне на слово, он очень симпатичный, – хвастливо заявляю я, потому что мне кружит голову это безумное ощущение – «теперь я как все».

– Хорошо кому-то, – бубнит Лилли себе под нос. – Боже, я останусь одна на всю оставшуюся жизнь. Я так всем вам завидую.

– Нет, не останешься! – восклицает Джессика. – Вот что я тебе скажу – завтра мы все будем твоими свахами! Поднажмем и найдем тебе, я не знаю, инструктора по пейнтболу или еще кого-нибудь, кому ты сунешь свой номер!

Разговор переходит на другую тему: оказывается, все так долго состоят в отношениях, что уже и забыли, как правильно флиртовать, хи-хи-хи! И, божечки, как же это так можно – первой подойти к мужчине и дать ему свой номер телефона! Сколько уверенности в себе для этого нужно!

– Молодец, – кивает и улыбается мне Надин. – Сделай одолжение, присмотри завтра за Лилли, ладно? Думаю, Джесс говорила о свахах на полном серьезе.

– Конечно.

«Присмотреть за Лилли» – это как? Держать ее за ручку, если она слишком увлечется? Утешать ее, если она расплачется из-за того, что у нее никого нет? Или Надин имеет в виду, что я должна активно играть роль свахи, чтобы ей кого-нибудь подыскать? Не знаю, завтра посмотрим.

Если последнее, то я могу только заранее извиниться перед Лилли. Какая из меня сваха, если сама с трудом могу найти себе парня?