Kitabı oxu: «Петербургские святые. Святые, совершавшие свои подвиги в пределах современной и исторической территории Санкт-Петербургской епархии»
Памяти моего деда, священника о. Виссариона (Лопухина)
Святые, совершавшие свои подвиги в пределах современной и исторической территории Санкт-Петербургской епархии
Предисловие
Если бы мне двадцать лет назад сказали, что я буду над такой книгой работать – не поверил бы! Даже и думать не дерзнул.
Но раз такая книга есть – значит, время ее пришло. Как и предсказывали святые мученики – государство отказалось от политики безбожия. Время-то нынче тяжелое: и в политическом, и в экономическом, и, особенно, в нравственном смысле. Народ, томимый, как сказал А.С. Пушкин, «духовной жаждою», мечется в поисках этой духовной опоры. Она необходима и для каждого человека, и для существования нации. Это относится не только к православным, а, пожалуй, ко всем нашим современникам.
Книга эта хоть и повествует о православных святых, но обращена ко всем – и к верующим других конфессий, и к неверующим. Верить в Бога или не верить и как молиться или не молиться вовсе – личное дело каждого. А вот не знать о целой планете духовной жизни, о целом космосе, который составлял и сейчас составляет огромную часть нашей жизни и культуры, и, в частности, культуры и жизни Петербурга, – просто нельзя!
Молитвами, трудами, страданием и подвигами, живших прежде нас, людей создано все, что составляет нашу жизнь сегодня.
Главная задача книги – показать людям, за столетие отбитым от веры, что существовал огромный мир Русского Православия, с церковными реформами и расколами, без знания которого невозможно понять Отечественной истории.
Рассказать о том страшном времени, когда православная вера уничтожалась, когда сотнями тысяч расстреливались священники, монахи и просто миряне, чья вина была только в том, что они верили в Бога. Кроме уничтожения храмов, истребления духовенства, репрессии распространялись и на их родственников, которые до 1935 года именовались «лишенцами», «чуждым элементом», а уже на моей памяти, в 1960-е годы «пережитками капитализма». Постараемся ограничиться только констатацией фактов, дабы не увеличивать озлобленности в нашем и без того не милосердном мире. Книга о святых, а не о палачах…
Одна из задач автора – сделать издание подспорьем для петербургских краеведов, для преподавателей и учащихся, овладевающими основами Православной культуры, для всех добрых людей, кому дорог наш город и наша Родина. Книгой можно пользоваться как справочником и даже как путеводителем. Ведь земная жизнь святых, причисленных к Петербугскому Собору, проходила в нашем городе и его окрестностях. Сохранились дома, в которых они жили, хоть и нет на них памятных мемориальных досок, улицы, по которым они ходили, а теперь ходим мы, сохранились или восстанавливаются храмы, где они молились «о мире и благоденствии Державы Российской» – стало быть, о нас.
Можно пройти по святым и памятным местам Петербурга: в книге приведены адреса. Совершая паломничество или просто экскурсию по этим адресам, помяните не только святых, «на землях Петербугских просиявших», к кому можно молитвенно обращаться за помощью, но и своих близких, сохранивших веру, наших дедов и отцов, павших на поле брани за други своя, наших матерей и бабушек, вымоливших нас из сатанинского безбожия. Не причислены они поименно к лицу святых, но память о них – мучениках и мученицах – свята. Они с нами всегда. По их молитвам и живем.
Священный синод в 2000 году установил празднование Собора Санкт-Петербургских святых в третью неделю по Пятидесятнице. Первоначально Собор Петербургских святых составили 45 святых. Принцип отбора был достаточно широким. Главное требование состояло в том, чтобы святой подвижник достаточно долгое время жил на землях епархии. Поэтому в Собор Санкт-Петербургских святых кроме общеизвестных небесных покровителей – благ. кн. Александра Невского, блаж. Ксении Петербуржской, прав. Иоанна Кронштадтского – вошли святые, которые в нашем представлении связаны с другими епархиями и даже поместными церквами, как, например, сибирские святые Софроний и Иннокентий Иркутские, которые были в свое время настоятелями Александро-Невской лавры; Филарет Московский, служившим викарным епископом Санкт-Петербургской епархии (освятил Андреевский собор в Кронштадте); Феофан Затворник, бывший ректором Санкт-Петербургской духовной академии (СПбДА), или сщмч. Владимир Киевский, занимавший Петербургскую кафедру. В Собор Санкт-Петербургских святых включен даже сербский святой свт. Петр Цетинский, он учился в Санкт-Петербургской духовной академии. Такой принцип не обособляет Петербургскую землю, но соединяет ее со всей Россией и со всем вселенским Православием.
Спустя всего месяц после первого празднования Собор Петербургских святых пополнился новыми именами. На Архиерейском Соборе в августе 2000 года были еще причислены к лику святых многие мученики и исповедники, подвизавшиеся на территории нашей епархии. В частности, прославлены святые Царственные страстотерпцы, преп. Серафим Вырицкий, сщмч. Философ Орнатский и многие другие.
Борис Алмазов
Кто такие святые?
Слово «святой» имело в истории Церкви в разные времена различные оттенки. Так, если в книге Нового Завета мы откроем Деяния и Послания апостолам, то обнаружим, что святыми называются все члены раннехристианских общин. Ученики Спасителя христианами стали называться чуть позже, а вот святыми – таким возвышенным именем – почти с самого начала существования Церкви. Причина в том, что на пятидесятый день по Воскресении Христовом Сошествием Святого Духа родилась Церковь. Она, собравшая в свои ряды тех, кто хотел спасения, стала особой, посвященной Богу, жизнью. Свят в точном смысле слова только Сам Господь. Святость Он дарует Церкви, как продолжению Его Воплощения, как особой Жизни освобождаемых от греха, вечных страданий и смерти, как особому Богочеловеческому организму (Церковь – по слову апостола Павла – Тело Христово).
Апостолы и их последователи, раскаявшиеся в своей дохристианской греховной жизни и принявшие истинную веру, соблюдавшие заповеди и участвующие в церковном богослужении, были ощутимо кем-то иным по отношению к окружавшему их враждебному языческому миру. Этот мир часто превращал таких христиан в мужественных мучеников за веру, следовавших за Страдавшим ради нас Христом. Тогда было очень уместно именовать их святыми.
Прошло три столетия. Цивилизованный мир формально признал правоту христианства, но не всегда можно было увидеть, кто действительно ученик Христов, а кто лишь так называется. Не случайно появляется слово «православие», как синоним подлинной Церкви.
Многие начали уходить в пустыню для особого аскетического подвига, другие стремились реализовать призыв Господа к святой жизни, оставаясь в миру, в том месте и том звании, где по Промыслу Божию, им довелось быть. И сложилась в Церкви традиция далеко не всех именовать святыми, а только тех, кто действительно прославился жизнью, до конца устремленной к Богу и принесшей ощутимые плоды.
Святых у Бога много больше, чем мы знаем. Но те, кто причислен к лику святых, канонизирован на церковных Соборах, становятся добрым примером и молитвенниками о нас перед Господом. Мы порой обращаемся к живущим на земле братьям по вере, благочестивым людям, с просьбой о нас помолиться. Однако для христиан нет непроходимой границы между землей и Небесной Церковью. Мы поминаем в молитвах усопших, а тех, чью святость удостоверяет сама Церковь, просим молиться о нас, и они помогают нам с великой любовью.
Для канонизации обычно важны свидетельства о чудесах, связанных с именем предполагаемого святого, его почитание в народе и, желательно, нетление мощей. Последнее не строго обязательно, и вообще все эти условия не всегда исполняются. Так, от преподобного Андрея Рублева мы имеем сегодня только его иконопись и кое-что из письменных свидетельств, но… это немало.
Выделяется несколько чинов святых, т. е. разных типов святости: во-первых, Пресвятая Богородица, во-вторых, ангельские силы (бесплотные вестники Божии и наши покровители), а затем пророки, апостолы, святители (святые епископы), священномученики, мученики, преподобные (святые иноки и инокини) и праведные миряне. Те же, кто особо потрудился на миссионерском поприще, обращая к Богу целые народы, именуются равноапостольными, как просветители славян святые братья Кирилл и Мефодий, святой благоверный князь Владимир или русский святитель Николай Японский. И жили все эти люди не только в давние времена, есть в их числе и почти наши современники. Например, новомучеников Российских, пострадавших в XX веке, кажется не меньше, чем мучеников Древней Церкви.
Мы слышим порой слова о Святой Руси, что, конечно, не то же самое, что сумма исторических русских территорий. Никогда мы не должны забывать, что это земля наша в ее православных святых (и среди них не только славяне). Это как икона Небесного Царствия, написанная не кистью, а их удивительным житием.
Архимандрит Александр (Федоров)
Допетровское время
Освоение и заселение новых земель Русского Севера православными людьми происходило мирно и постепенно, начиная с Х в. Сначала продвигались отдельные ватаги охотников, которые разведывали новые, в основном, совершено не заселенные или слабозаселенные местными финскими племенами территории. Они ставили немногочисленные охотничьи избушки и передавали в рассказах, а то и в рисунках, первоначальное представление о здешних краях.
Вслед за ними шли монахи-отшельники. Они основывали скиты, со временем, превращавшиеся в монастыри – центры духовной, культурной и экономической жизни целых районов.
Сюда, к монастырям, начинали прибывать переселенцы, осваивать новые охотничьи и рыболовецкие угодья, рубить лес, распахивать землю под пашню.
К монастырям тяготели и местные жители, поскольку в монастырях кипела жизнь. Здесь можно было получить, в случае нужды, различную помощь, здесь расцветала «книжная премудрость».
Северные монастыри становились центрами торговли, постепенно превращаясь в неприступные крепости, которые стали необходимостью с возникновением государств. Здесь спасались жители окрестных мест от набегов лихих людей – все равно, «каких язык». Это могли быть литовские или финские язычники или новгородские разбойники – ушкуйники, могли быть дружины суздальских и московских князей или сменившие «мурман» (варягов-норвежцев) шведы и немцы.
В списке Собора Санкт-Петербургских святых, составленном в хронологическом порядке, первое место принадлежит Антонию Дымскому, 800 лет назад основавшего первый монастырь на землях Господина Великого Новгорода, на которых стоит нынче Санкт-Петербург.
Есть в этом глубокий символический смысл, замеченный священником Геннадием Беловоловым: «Антоний, ученик Варлаама Хутынского, пришел на Дыми из Новгорода, конечно, он не знал, что станет первым молитвенником неведомого ему Града Святого Петра. Но есть в его подвиге одно удивительное и знаменательное совпадение, как бы предсказавшее будущее явление нашего Санкт– Петербурга.
Предание рассказывает, что преподобный Антоний обрел на озере большой камень, лежавший на дне. Верх камня был вровень с водою. Когда вода поднималась, камень исчезал под водой, когда опускалась – камень вновь показывался. Антоний приплывал к камню на лодке и подолгу молился на нем среди глади вод. Подвижник исполнил уникальный подвиг стопничества на водах, предварив стояния на камне Серафима Саровского и Серафима Вырицкого. Этот камень стал основанием Дымского монастыря. Можно сказать, что этот камень и стал краеугольным камнем всей будущей Петербургской епархии. Мы знаем, что Санкт-Петербург – Город Святого Петра, забывая, что буквально это означает Город Святого Камня (имя Петр в переводе с греческого – «скала», «камень»).
И этот первый молитвенный камень петербургской земли на Дымах напоминает о ее последнем камне в Вырице, где был вымолен наш город в годы блокады.
Эти два святых камня являются как бы духовным основанием петроградской земли. Историю Петербургской епархии наиболее кратко и наиболее емко можно выразить формулой: от камня преп. Антония Дымского († 1224) до камня преп. Серафима Вырицкого († 1949).
Прп. Антоний Думский
(† ок. 1224)1, Память 30 января, 7 июля2
Родился прп. Антоний в Новгороде около 1157 года. Там же в Хутынском монастыре принял пострижение и в той же обители, по кончине преподобного Варлаама в 1192 году, стал игуменом. Спустя некоторое время он тайно ушел из монастыря и поселился на берегу Дымного (или Дымского) озера, в 15 верстах от города Тихвина, где обрек себя на тяжелые подвиги. Для большего изнурения плоти он постоянно носил на голове железную шляпу. Постепенно вокруг него собралась братия. С общего согласия и испросивши благословения архиепископа Новгородского Исайи они поставили церковь во имя Антония Великого с приделом Покрова Богоматери.
По преданию, преподобный Антоний совершил путешествие в Константинополь и по Святым местам. Документальных подтверждений этому нет, однако нет оснований и не верить. Первым русским путешественником – паломником, побывавшим в Святой Земле в 1106–1108 годах, стал игумен Даниил, так что дорога русским людям в Константинополь и Палестину была известна. Однако это трудностей и опасностей пути не уменьшало. Таким оставался древний путь из варяг в греки, постоянно в эти годы прерываемый половецкими набегами. По нему, вероятно, следовал Антоний, а уж переход через Средиземное море, кишевшее морскими разбойниками, становился, безусловно, подвигом. Для современников благополучное возвращение из такого странствия объяснялось только Божьим заступничеством.
По преданию, Дымский монастырь основан преподобным Антонием в землях Новгородской республики около 1200 года. Однако официальное учреждение Антониево-Дымского монастыря произошло позднее, после пожалования грамоты великим князем Александром Невским. Князь в 1243 году тяжело заболел и в новостроенной обители чудесным образом исцелился. Он плавал с молитвой к Антонию в холодном Дымском озере вокруг камня, на котором по жизни молился святой.
Антоний Дымский скончался без малого за двадцать лет до того – 24 июня 1224 года. Его тело погребли в устроенной им церкви во имя преподобного Антония Великого у клироса.
В 1370 году мощи святого обретены нетленными и положены открыто в раке в том же Антониевском храме. Память преподобного Антония чтится 17 января, вероятно в день обретения мощей.
В 1409 году обитель была полностью разрушена во время нашествия хана Едигея, возможно, каким-то отрядом ордынцев, поскольку сам Едигей до Новгородской земли не доходил. Насельники монастыря, видя приближение врага, пропели молебен у раки с мощами преподобного Антония и скрыли их под спудом, положив каменную плиту и присыпав землей. Церковную утварь, колокола, вериги и железную шляпу святого опустили на дно Дымского озера.
Прп. Антоний Дымский
В 1578 году шведы разорили Валаамский монастырь и валаамские монахи переселились в «монастырь у Онтонья Великого на Дымех». Они установили здесь строгие валаамские монастырские общежительные традиции. Есть публикация описи монастыря 1583 года, а также грамоты новгородского митрополита Варлаама от 23 мая 1592 года в Дымский монастырь валаамским старцам: «…и вы б, и соборные старцы, и вся братья и слугы, жили в том манастыре у Онтонья Великого на Дымех, по чину манастырскому, во всем манастырском житье благочинно, смирно и безмятежно, по преданию отеческому и по закону прежних своих Валамских началников Сергия и Германа, общежительством, каков закон и начало их положено было изстари в Валамском манастыре; а нынеча по тому ж бы есте, в том манастыре на Дымех, закон не разорили, но исполнили по всякому благочинью, и жили б есте в согласие вся братья и слуги, вкупе, единомышлено и меж себя в послушание, и манастырское содевали по совету с собору всей братьи, а без брацкого совету никоторой бы у вас старец, ни слуга, в манастыре не действовали, община б у вас была по прежнему, и платеную одежу и обувь братье и слугам, вся кому человеку манастырскому, давали по старине из манастырские казны…».
В 1611 году Антониево-Дымский монастырь подвергся разорению шведами. Войска Якова Делагарди не смогли взять осадой Тихвинский Успенский монастырь и обрушили свой удар на Дымскую обитель. Неукрепленная обитель не смогла оказать сопротивления. Храмы и кельи сгорели, братия разошлась по окрестным лесам.
В 1626 году с благословения Патриарха Филарета царь Михаил Федорович повелел возобновить «монастырь на Дымях». А в царствование Алексея Михайловича в 1655 году трудами игумена Филарета в Дымском монастыре был построен первый каменный храм.
В 1687 году Дымский монастырь опять сгорел, и его отстроили заново.
Во время секуляризации монастырских земель в 1764 году монастырь упразднили, соборный храм стал приходским. Но в 1794 году архимандрит Тихвинского монастыря Игнатий обратился с ходатайством о возобновлении монастыря к митрополиту Санкт-Петербургскому и Новгородскому Гавриилу. Указом от 1 сентября 1794 года Дымский монастырь был возобновлен с общежительным уставом, составленным собственноручно митрополитом и присланным им 11 октября 1795 года.
Девятого апреля 1799 года император Павел I пожертвовал из казны на починку монастыря 2000 сосновых деревьев. Обитель обновили. В 1839 году трудами настоятеля Амфилохия вокруг монастыря возведена каменная ограда с четырьмя башнями по углам и Святыми вратами. В 1840 году, при игумене Иларии, был построен одноэтажный братский корпус; в 1846 году – двухэтажный настоятельский корпус с братской трапезной, кухней и просфорней; в 1849 году – двухэтажный паломнический корпус; в 1850 году – хозяйственные сооружения, ледники, квасоварня.
При монастыре существовала приходская школа, в которой обучались дети из окрестных деревень. Монастырь был трехклассным, получал ежегодное содержание в размере 85 рублей 71 копеек, в общей сложности его доходы не превышали 110 рублей в год. В монастырском пользовании также были озеро, пашня, огороды, луговая земля и дровяной лес. Доходу способствовала ежегодная четырехдневная Антониевская ярмарка, проходившая в празднование дня памяти святого Иоанна Предтечи (7 июля). Число насельников, с 30 иноков Тихвинского монастыря, поселившихся сюда в 1794 году, увеличилось к 1917 году до 55.
В 1919 году монастырь уничтожили. По рассказам местных жителей, «для разгона монахов» пригнали броневик. В память о том событии обитель переименовали в населенный пункт «Красный броневик».
В 1921 году в монастырских помещениях был расположен «Приют для калек и престарелых». В 1929 году в Дымском монастыре была образована коммуна по производству кирпича с названием «Красный броневик». По сути, ее деятельность заключалась в разборке монастырских стен и башен на кирпичи для продажи.
Троицкий собор действовал до конца 1930-х годов в качестве приходского храма. В это же время уничтожили и монастырское кладбище.
После Великой Отечественной войны в сохранившемся келейном корпусе и гостинице была организована школа трактористов. Затем в зданиях расположилась психиатрическая больница. А затем в последние уцелевшие монастырские строения передали бокситогорскому комбинату «Глинозем». В бывшем странноприимном доме разместили заводской санаторий-профилакторий, главный собор монастыря использовался под склад. В 1956–1961 годах собор окончательно разобрали.
К началу 1990-х годов от комплекса монастыря сохранились: остов четырехъярусной соборной колокольни, келейный двухэтажный корпус (1830-е гг.), двухэтажный корпус странноприимного дома (1867 г.), здание церковно-приходского училища и несколько деревянных хозяйственных монастырских построек.
Восстановление началось с 1994 года, когда на Дымском (Святом) озере у камня, где по преданию, молился преподобный Антоний, установили четырехметровый деревянный крест. Событие приурочили к 770-летию со дня преставления преподобного Антония (1224–1994 гг.) и 200-летию второго возобновления монастыря в 1794 году.
В 2000 году началось восстановление главного собора монастыря, которое продолжается до настоящего времени. В 2001 году, стараниями настоятеля Тихвинского монастыря игумена Евфимия (Шашорина), в Антониево-Дымском монастыре произошло третье обретение мощей преподобного Антония. В конце 90-х годов XX века, на Дымском озере была возведена деревянная часовня преподобного Антония, которая в 2011 году заменена на каменную часовню, обустроен берег и построена купальня.
Шестого октября 2008 года монастырь стал самостоятельной обителью.
Адрес: Ленинградская обл., Бокситогорский р-н, п/о Большой Двор. 17 км от Тихвина, 20 км от Бокситогорска.
Подворье: Санкт-Петербург, ул. Боровая, 52, храм Покрова Пресвятой Богородицы.
Блгв. вел. кн. Александр Невский, в схиме Алексей
(† 1263), память 12 сентября, 6 декабря
Родился в семье князя Ярослава Всеволодовича и княгини Феодосии, дочери князя Мстислава Удатного (Удалого). Внук Всеволода Большое Гнездо. Первые сведения об Александре относятся к 1228 году, когда Ярослав Всеволодович, княживший в Новгороде, вступил в конфликт с горожанами и вынужден был отъехать в Переяславль-Залесский, свой родовой удел. Несмотря на свой отъезд, он оставил в Новгороде на попечении доверенных бояр двух своих малолетних сыновей Федора и Александра.
После смерти брата Федора Александр становится старшим сыном Ярослава Всеволодовича. В 1236 году он был посажен на новгородское княжение, а в 1239 году женился на полоцкой княжне Александре Брячиславне. В первые годы своего княжения, ему пришлось заниматься укреплением Новгорода, поскольку с востока грозили монголы-татары. На реке Шелони Александр построил несколько крепостей.
Всеобщую славу молодому князю принесла победа, одержанная им на берегу Невы, в устье реки Ижоры 15 июля 1240 года над шведским отрядом, которым, по легенде, командовал будущий правитель Швеции ярл Биргер, Александр лично участвовал в битве, «самому королю възложи печать на лице острымь своимь копиемь»3.
Сражение 1240 года предотвратило потерю Русью берегов Финского залива, остановило шведскую агрессию на новгородско-псковские земли. По возвращении с берегов Невы из-за очередного конфликта Александр был вынужден покинуть Новгород и уехать в Переяславль-Залесский. Тем временем над Новгородом нависла угроза с запада. Ливонский орден, собрав немецких крестоносцев Прибалтики, датских рыцарей из Ревеля, заручившись поддержкой папской курии и давних соперников новгородцев псковичей, вторгся в пределы новгородских земель. Из Новгорода было отправлено посольство к Ярославу Всеволодовичу с просьбой о помощи. Тот направил в Новгород вооруженный отряд во главе со своим сыном Андреем Ярославичем, которого вскоре заменил Александр. Он освободил занятое рыцарями Копорье и Водьскую землю, а затем выбил из Пскова немецкий гарнизон. Решающее сражение произошло на льду Чудского озера, у Вороньего камня 5 апреля 1242 года, и вошло в историю как Ледовое побоище. Немецкие рыцари были разгромлены.
Ливонский орден был поставлен перед необходимостью заключить мир, по которому крестоносцы отказывались от притязаний на русские земли, а также передавали часть Латгалии. Летом того же года Александр нанес поражение семи литовским отрядам, напавшим на северо-западные русские земли, в 1245 году отбил Торопец, захваченный Литвой, уничтожил литовский отряд у озера Жизца и, наконец, разгромил литовское ополчение под Усвятом.
Блгв. вел. кн. Александр Невский
В условиях страшных испытаний, обрушившихся на русские земли, Александр Невский сумел найти силы для противостояния западным завоевателям, снискав славу великого русского полководца, а также заложил основы взаимоотношений с Золотой Ордой.
В 1243 году хан Батый, правитель западной части монгольской державы – Золотой Орды, вручил ярлык великого князя владимирского на управление покоренными русскими землями отцу Александра – Ярославу Всеволодовичу. Великий хан монголов Гуюк призвал великого князя в свою столицу Каракорум, где 30 сентября 1246 года Ярослав неожиданно скончался (по общепринятой версии, он был отравлен).
Тогда в Каракорум были вызваны его сыновья – Александр и Андрей. Пока Ярославичи добирались до Монголии, сам хан Гуюк умер, и новая хозяйка Каракорума ханша Огуль-Гамиш решила назначить великим князем Андрея, Александр же получал в управление опустошенную южную Русь и Киев. Лишь в 1249 году братья смогли вернуться на родину. Александр в свои новые владения не поехал, а вернулся в Новгород, где тяжело заболел.
Приблизительно в это время римский папа Иннокентий IV направил к Александру Невскому посольство с предложением принять католичество, якобы в обмен на свою помощь в совместной борьбе против монголов. Это предложение было отвергнуто Александром в самой категоричной форме. В 1252 году в Каракоруме Огуль-Гамиш была свергнута новым великим ханом Мункэ (Менгке). Воспользовавшись этим обстоятельством и решив отстранить от великого княжения Андрея Ярославича, Батый вручил ярлык великого князя Александру Невскому, который был срочно вызван в столицу Золотой Орды Сарай. Но младший брат Александра, Андрей Ярославич, поддержанный братом Ярославом, тверским князем, и Даниилом Романовичем, галицким князем, отказался подчиниться решению Батыя. Для наказания непокорных князей Батый посылает монгольский отряд под командованием Неврюя (так называемую «Неврюеву рать»), в результате чего Андрей и Ярослав бежали за пределы Северо-Восточной Руси.
Позднее, в 1253 году Ярослав Ярославович был приглашен на княжение во Псков, а в 1255 году – в Новгород. Причем новгородцы «выгнаша вон» своего прежнего князя Василия – сына Александра Невского. Но Александр, вновь посадив в Новгороде Василия, жестоко наказал дружинников, не сумевших защитить права его сына – они были ослеплены. Новый золотоордынский правитель хан Берке (с 1255 г.) ввел на Руси общую для покоренных земель систему обложения данью. В 1257 году в Новгород, как и другие русские города, были направлены «численники» для проведения подушной переписи населения. Это вызвало возмущение новгородцев, которых поддержал князь Василий. В Новгороде началось восстание, продолжавшееся около полутора лет, в течение которых новгородцы не подчинялись монголам. Александр казнил наиболее активных участников волнений. Василия Александровича заключили под стражу. Новгород был сломлен и подчинился приказу посылать дань в Золотую Орду. Новым новгородским наместником с 1259 года стал второй сын Александра Невского князь Дмитрий Александрович.
В 1262 году вспыхнули волнения в суздальских городах, где были перебиты ханские баскаки и выгнаны татарские купцы. Чтобы умилостивить хана Берке, Александр Невский лично отправился с дарами в Орду. Хан удерживал князя подле себя всю зиму и лето; только осенью Александр получил возможность вернуться во Владимир, но по дороге занемог и 14 ноября 1263 года в Городце скончался. Тело его было погребено во владимирском монастыре Рождества Богородицы. Александр Невский был единственным православным светским правителем не только на Руси, но и во всей Европе, который не пошел на компромисс с католической церковью ради сохранения власти. Ему удалось «отмолить» у монгольского хана русские дружины от участия в походах и завоеваниях в составе монгольских войск.
Совместно с митрополитом Кириллом Александру Невскому удалось учредить в столице Золотой Орды Сарай-Бату Православную Сарскую (Сарайскую) епархию.
При участии его сына Дмитрия Александровича и митрополита Кирилла была написана житийная повесть, получившая широкое распространение в более позднее время (сохранилось 15 редакций).
В 1724 году Петр I основал в Петербурге монастырь в честь своего великого соотечественника (ныне Александро-Невская лавра) и повелел перевезти туда останки князя.
В 1725 году императрица Екатерина I учредила орден Александра Невского – одну из высших наград России, существовавших до 1917 года.
В 1942 году во время Великой Отечественной войны учрежден советский орден Александра Невского, которым награждались командиры от взводов до дивизий включительно, проявившие личную отвагу и обеспечившие успешные действия своих частей.
Святой благоверный князь Александр Невский почитается как защитник Православной Руси и небесный прокровитель Санкт-Петербурга.
Прпп. Сергий и Герман, чудотворцы Валаамские
(† ок.1353), память 11 июля, 24 сентября
По преданию, во времена распространения христианства апостол Андрей Первозванный двигался на Север, проповедуя Евангелие. Пройдя Днепр, а затем Волхов, ученик Христа вошел в «бурные и вращающиеся воды озера Нево» и установил на «горах Валаамских» каменный крест.
Преподобные Сергий и Герман Валаамские пришли на Русь из Греции. Поселились они на острове Валаамского архипелага на Ладожском озере в 1329 году. В Софийском свитке, писанном в конце XVI века, есть запись: «В лето 6837 (1329) старец Сергий пришел на Валаамов остров». Своими наставлениями и праведной жизнью, монахи способствовали распространению и утверждению православной веры в Карелии.
Карелы, крещенные великим князем Ярославом Всеволодовичем – отцом Александра Невского в 1227 году, «без взякого насилия», добровольно.
Когда же земли карел были захвачены шведами, начались гонения на православных. Летописи сообщают, что подвалы и застенки шведских крепостей и, в частности, Выборг забиты карелами, не желавшими изменить православной вере и принять католичество.
Прпп. Сергий и Герман, чудотворцы Валаамские
Еще хуже обстояло дело с финнами-тавастами. Насильно обращенные в католичество, они отождествляли свое рабское положение с всем христианством вообще. Когда в 1258 году Александр Невский совершил беспримерный и, к сожалению, почти не известный большинству наших современников, зимний поход по льду Финского залива и принялся изгонять шведов с финских и карельских земель, он проявил неслыханную веротерпимость, разрешая каждому народу веровать по заветам своих предков. Финны тут же пожгли не только шведские усадьбы, но и католические церкви и вернулись к язычеству.
Только проповедь Сергия и Германа, а главное их аскетическая монашеская жизнь, постепенно убедили местных жителей, что католичество и православие, хоть и христианские церкви, а разница-то есть, и весьма ощутимая.
«На Валааме, – писали валаамские иноки, – исстари, как только стал монастырь, начальники Валаамского монастыря Сергий и Герман установили общину, полотняную одежду и обувь давали каждому…».
Основанная преподобными Сергием и Германом, Спасо-Преображенская обитель была довольно многолюдной. Здесь был принят строгий монашеский устав и общежительное житье. Кончина Валаамских начальников последовала около 1353 года.
Валаамский монастырь с древних времен часто разоряли шведы, поэтому мощи преподобных Сергия и Германа не раз были переносимы из обители в Новгород и обратно. Одно из таких перенесений и отмечается 11 сентября.
В XVIII веке митрополит Санкт-Петербургский Гавриил (Петров) вызвал, по благословению Святейшего синода, старца Назария и назначил его игуменом Валаамского монастыря. Были устроены уединенные скиты на небольших островках, разбросанных вокруг Преображенского монастыря. В результате его пастырской деятельности было возрождено старчество, на острове процвела особо духовная жизнь по завету преподобных Сергия и Германа Валаамских.
Прпп. Феофил, Иаков и Арсений Омучские
(† ок. 1412), память 3 ноября
Неизвестные по происхождению преподобные Феофил и Иаков несколько времени подвизались на острове Коневце вместе преподобным Арсением Коневским, и, может быть, там они начали свои иноческие труды. Затем в 1395 или 1396 году, оба подвижника оставили Коневец и перешли на речку Омучу. Здесь, в округе Демянского погоста, в 65 верстах от города Порхова, они основали пустынь в честь Успения Божией Матери. Основателем обители почитался преподобный Феофил, судя по тому, что она называлась Феофилова пустынь, тогда как преподобный Иаков был ее устроителем. Пустынь была ружная (от слова руга)4, т. е. пользовалась казенным пособием на содержание. Преставились преподобные в начале XV столетия, около 1412 года. День кончины преподобного Иакова неизвестен, преподобный же Феофил преставился 29 декабря. Празднование преподобных местное. Святые мощи угодников Божиих почивают под спудом, в храме Успения Божией Матери.
На освящении храма в 1824 года присутствовал сам Император Александр I. Предание гласит, что «проезжавшего мимо этого места, Благословенного Государя Александра I простудный недуг поразил в ноги. Император притекает к мощам преподобного Феофила и, коленопреклоненно молясь у раки с его мощами, получает исцеление».
В начале 1920-х годов село Феофилова Пустынь переименовали в деревню Николаево. В 1931 году церковь закрыли, в здании храма устроили клуб. В 1940 году часть икон из закрытого храма порубили, оставшуюся часть вместе с остатками церковной утвари на лошадях вывезли в Струги Красные. Тогда же разбили и огромную необыкновенной красоты люстру, которую не смогли осторожно снять.
В годы Второй мировой войны церковь сильно пострадала в ходе ожесточенных боев за стратегически важный узел дорог.
12 сентября 2002 года состоялась сессия районного Собрания депутатов, на ней было рассмотрено ходатайство жителей о возвращении деревне ее исторического названия – Феофилова Пустынь.
Постановлением Псковского областного Собрания депутатов от 31 октября 2002 года № 182 «О переименовании деревни Николаево Хрединской волости Струго-Красненского района в деревню Феофилова Пустынь» законодатели области поставили окончательную точку в вопросе восстановления прежнего наименования населенного пункта.
Прп. Корнилий Палеостровский Олонецкий
(† ок. 1420), память 1 июня, 3 сентября
Родился в Пскове, был основателем иноческого жития на острове Палий Онежского озера в конце XIV века. Несмотря на уединенность острова, к нему вскоре собрались братия, для которых он построил церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Последние годы жизни преподобный проводил в пещере, в полуверсте от обители, пребывая в постоянной молитве.
Прп. Корнилий Палеостровский
Свой подвиг он усугублял ношением тяжелых вериг. Скончался преподобный Корнилий около 1420 года, мощи его были перенесены в храм обители его учеником, преподобным Авраамием Палеостровским, который также прославился подвижнической жизнью и был позже погребен рядом со своим духовным наставником в Палеостровской обители.
Прп. Арсений Коневский
(† 1447), память 25 июня
Родом из Новгородских ремесленников – изготовлял различные изделия из меди. Кузнецы-медники составляли особый цех, поскольку их труд был сродни ювелирному искусству. Ремесло очень вредное. Имея дело с оловом, свинцом и различными кислотами для лужения меди, жили медники недолго. Постриг святой Арсений принял в Лисичьем монастыре близ Новгорода, где и провел 11 лет. Отсюда он отправился в Грецию на Афон, где прожил три года, пребывая в молитве и изготовляя для афонской братии медную посуду. Афонский игумен Иоанн Зидон, благословил его иконой Божией Матери на возвращение в Россию и постройку монастыря в честь Богородицы. Эта икона именовалась на Афоне «Акафистная» и уже прославилась как чудотворная, хотя сказание о чудесах от образа погибло во время пожара в Хиландарской обители в XVIII столетии. В 1393 году Арсений вернулся в Россию и привез икону Божией Матери, получившую впоследствии название Коневской5.
По благословению новгородского владыки на основание в Новгородских пределах обители во имя Рождества Пресвятой Богородицы, преподобный отправился по реке Волхов на Ладожское озеро, где, как повествует сказание: «Божиим смотрением… водоходных судов крилами, яко горлица пустыннолюбная возлете на остров Коневский».
Прп. Арсений Коневский
На острове находилось древнее языческое капище. В центре его помещался огромный валун, именовавшийся Конь-камень (отсюда и название острова Коневец), где приносились жертвы.
Здесь впервые на Руси открылась чудотворная сила привезенной им иконы Богоматери. По преданию, обнесением образа Царицы Небесной вокруг Коня-камня, преподобный Арсений изгнал находившихся в этом месте бесов. Злые духи, обратившись в воронов, полетели на Выборгский берег нынешнего Финского залива, получивший тогда название «Чертовой Лахты» («лахти» в переводе с финского – болотистый берег). Здесь и сегодня сохраняется языческий «конь-камень», куда, по местным преданиям, переселилась нечистая сила с Коневца.
Святой Арсений водрузил на острове деревянный крест, построил келью и жил здесь в уединении, непрестанных трудах и молитве пять лет. В 1398 году, по благословению Новгородского архиепископа Иоанна, положил начало общежительному монастырю в честь Рождества Пресвятой Богородицы.
Мало-помалу вокруг Арсения стала собираться братия монашествующих. Святой, мечтавший положить в Коневецком монастыре строгий афонский устав, вновь отправился в тяжелое паломничество на Афон, как мы говорим сегодня, вероятно, заимствовать монашеский опыт тамошних старцев.
Во время второго путешествия Арсения на Афон основанный им на Коневце монастырь вновь испытал на себе помощь Богоматери. Монахи, оставленные на долгий период без наставничества святого Арсения, изнуренные голодом «смутились, возроптали» и собирались разойтись из обители. Удержал их старец Иоаким, которому явилась сама Царица Небесная, как знак ее помощи. На следующий же день после этого события приплыл святой Арсений, везя на двух больших лодках пропитание.
Коневская икона Божией Матери
Остров Коневец, в отличие, скажем, от Валаама, возвышается над водами Ладоги всего на три метра. Бедствием новопостроенной обители были постоянные наводнения и паводки. В 1421 году разлив озера, уничтоживший монастырские постройки, вынудил преподобного Арсения перенести обитель на новое место на том же острове.
Скончался прп. Арсений в 1447 году и был погребен в монастырской церкви6.
Более ста лет на Коневце шла размеренная монастырская жизнь, но в 1577 году шведы, насильственно насаждавшие лютеранство в Карельских землях, хотели уничтожить Коневский монастырь – оплот Православия у границ Финляндии, тогда колонизированной шведами. Зимою к острову направился шведский военный отряд, но, по молитвам братии к Небесной Заступнице, поднялся сильный ветер, сломал лед вокруг обители, не позволив врагам переправиться на остров. В это трудное время ради утешения иноков случилось явление от Коневской иконы, в память о котором установлено ежегодное празднование 23 июля, но в чем именно оно состояло, по давности времени, неизвестно.
В 1610 году Коневец вместе с другими землями Северо-Запада Руси подпал под власть шведов. Братия Коневской обители вынуждена была перейти в Новгородский Деревяницкий монастырь. Чудотворную икону иноки взяли с собой, и она осталась в Деревяницах до 1799 года, хотя еще в начале века по повелению Петра I, одолевшего шведов, Коневская обитель была возобновлена.
Икона находилась в Санкт-Петербурге и возвратилась на остров 3 сентября 1799 года. Этот день ежегодно отмечался на Коневце как день возвращения чудотворной иконы Божией Матери.
После постройки нового собора икону перенесли в нижний соборный храм во имя Сретения Господня и поместили в резной киот с пьедесталом из орехового дерева. Оклад иконы был усыпан десятками бриллиантов, яхонтов, топазов, изумрудов и жемчугов. К венцу на Нерукотворном образе Спасителя, написанного на задней стороне иконы, был подвешен ковчежец с частью ризы Господней.
После октябрьских событий 1917 года Коневский монастырь оказался на территории Финляндии и вошел в состав Финской православной церкви.
Во время советско-финляндской войны 1939–1940 годов, финские власти эвакуировали монахов с острова. Вместе с собой иноки взяли и чудотворную икону. В июне 1940 года переселенцы обосновались в купленной ими усадьбе Хиекка, на берегу озера Нилаккаярви, в 16 км от села Кейтеле, которую они преобразовали в монастырь. Эта обитель просуществовала недолго, так как в 1956 году, когда в усадьбе осталось всего 6 монахов и 3 послушника, насельники переселились в Ново-Валаамский монастырь, основанный братией Валаама в местности Хейнявеси. В 1970-е годы в Ново-Валаамской обители был выстроен Преображенский собор с примыкавшей к нему с северной стороны часовней, устроенной специально для чудотворного Коневского образа. В этой часовне икона находится сегодня.
Прп. Иларион Псковоезерский, Гдовский
(† 1476), память 10 апреля, 3 ноября
Ученик преподобного Евфросина Псковского, в 1460 году прп. Иларион удалился на пустынный остров реки Желчи, недалеко от Гдова, в дремучий Сороковый бор близ Чудского озера. Здесь он жил в уединении, питался травами и кореньями, очищая ум духовным созерцанием и пребывая в неустанной борьбе с невидимыми духами. Вскоре к нему стали собираться другие иноки, желавшие стать его учениками. В 1470 году он основал Озерский (или Княже-Озерский) Покровский монастырь, где принял игуменство.
Обитель находилась на границе с Ливонским орденом, поэтому иноки постоянно претерпевали нападения воинственного ордена. Несмотря на трудные условия и недостаток средств, преподобный Иларион утвердил в монастыре высокое благочестие. Вместе с тем велись большие работы по укреплению и благоустройству обители. Преподобный и сам не оставлял аскетизы, неся подвиг столпничества, – он молился в дупле сосны близ своей обители, работал вместе с братией. Сохранилось предание, что святой уже в земной жизни мог прозревать кто, с чем пришел и кто какой страстью одержим.
Прп. Иларион Псковоезерский
Преподобный Иларион преставился 28 марта 1476 года и был погребен братией у северных дверей иконостаса в храме Покрова Пресвятой Богородицы основанного им монастыря. Впоследствии в обители был построен храм в честь Рождества Христова, левый придел которого назывался именем основателя Гдовского монастыря.
Монастырь, основанный преподобным, был упразднен указом Екатерины II, Покровская церковь стала приходской. В ней обычно совершал литургию в день празднования памяти преподобного священномученик митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин.
Последняя служба в храме прошла в 1942 году. В 1993 году по благословению архиепископа Псковского и Великолукского Евсевия, а также по молитвам и с благословения старца отца Николая (Гурьянова) настоятелем храма Покрова Пресвятой Богородицы стал иерей Евгений Михайлов, который возобновил богослужения и восстановил с Божией помощью храм. Два колокола Покровской церкви, отлитые по личному заказу Ивана Грозного в 1570 году, находятся в Псковском музее-заповеднике, а на колокольне церкви ныне пять новых колоколов, отлитых на Урале, но Покровская церковь остается действующей.
Мощи святого Илариона и поныне покоятся на месте их погребения. Сохранилась и сосна, в дупле которой он молился – в часовне близ Покровской церкви.
Островная деревня Озера, где стоит церковь Покрова Богородицы, в которой сберегаются святые мощи преподобного Илариона, является местом паломничества православных.
Прп. Александр Свирский, в миру Амос
(† 1533), память 30 апреля, 12 сентября
Родился в приладожском селе Мандеры (Сермакса), на правом берегу реки Ояти, притока реки Свири, недалеко от Введено-Оятского монастыря, в семье вепсских7 крестьян Стефана и Вассы. Мать долго молила Бога о рождении ребенка и родила сына после многих лет бесплодия. При крещении был назван в честь пророка Амоса. Когда Амос подрос, он был отдан для обучения грамоте, но житие сообщает, что учился он «косно и не скоро».
В 19 лет Амос тайно ушел на Валаам, где 7 лет жил в качестве послушника. В 1474 году он принял монашеский постриг с именем Александр. Удалившись на уединенный остров, впоследствии названный Святым, Александр подвизался около семи лет в пещере. На Святом острове теперь находится Александро-Свирский скит Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, где показывают пещеру и вырытую руками святого собственную могилу.
В 1485 году по благословению игумена монастыря Александр ушел на Святое озеро, расположенное неподалеку от Олонца и реки Свирь. Со временем здесь образовалась обитель, ныне известная как Александро-Свирский монастырь.
Согласно агиографической литературе, прославился многими чудесами и праведным образом жизни. Он воспитал много учеников в монастыре и привел к вере многих мирян. Какое-то время святой жил в полном уединении и вел суровую жизнь. После 25 лет затворничества, согласно житию, Александр единственным из русских святых был удостоен явления Святой Троицы.
Когда он молился о том, где поставить церковь, то ангел Господень указал ему место для нее.
На том месте, где располагалась «отходная пустынь» преподобного, через некоторое время возникла обитель. В 1506 году Александр был поставлен игуменом Троицкого монастыря (впоследствии Александро-Свирский монастырь Олонецкой, ныне Санкт-Петербургской епархии) Новгородским архиепископом Серапионом.
Скончался 30 августа 1533 года.
В 1545 году его ученик Иродион по указанию архиепископа Новгородского Феодосия составил житие преподобного Александра.
Общероссийское почитание святого началось вскоре после его смерти, в 1547 году, в правление Ивана Грозного, вероятно, по инициативе лично знавшего его митрополита Макария. По указанию царя, памяти святого был посвящен один из приделов храма Покрова-на-Рву. Объясняют это тем, что в день памяти святого Александра Свирского русские войска одержали в 1552 году важную победу над казанским царевичем Епанчой.
Макарьевский Собор 1547 года установил его общецерковное почитание, была составлена церковная служба. Мощи святого обретены 17 апреля 1641 года нетленными.
Прп. Александр Свирский
Согласно архивным документам, 20 декабря 1918 года мощи святого преподобного Александра Свирского увезли из Александро-Свирского монастыря под конвоем ЧК «в целях беспощадной борьбы с врагами коммунистической идеи и социалистической мысли».
Кампания по ликвидации мощей ставила своей целью «разоблачение» святынь: для этого надо было показать, что мощи святых – это не нетленное тело, а просто «кучка полуистлевших костей». 19 декабря 1918 года Президиум исполкома Северной области поручил «Комиссариату здравоохранения создать врачебную комиссию со специалистом химиком для исследования мощей». Однако после того как комиссией было выяснено, что мощи – это не «восковая кукла» и не «скелет в тапочках», а подлинная нетленная плоть, большевики начали кампанию по сокрытию мощей.
Известно, что 14 февраля 1919 года, во время кампании по ликвидации мощей, наркомом Юстиции была выпущена директива о размещении мощей в музеях. Единственным фундаментальным анатомическим музеем был музей в Военно-медицинской академии. По сведениям сотрудников кафедры нормальной анатомии Военно-медицинской академии, «мумифицированное тело неизвестного мужчины» в их музее появилось не позднее 1940-х годов.
Незарегистрированность «экспоната» в таком музее, каковым был анатомический музей в ВМА, было явлением исключительным. Власти желали сокрытия мощей. А заведующий кафедрой академик Владимир Николаевич Тонков, в буквальном смысле, рискуя жизнью, их не сокрыл, а спрятал. В ВМА не один раз приходили из НКВД забрать мощи, и тогда прятали «экспонат» между шкафом и стеной, чтобы чекисты его не взяли. Их прятал сам Владимир Николаевич Тонков с санитаркой, которая тоже знала, чьи мощи нужно было спрятать.
После смерти Владимира Николаевича в 1954 году сохранность и тайну мощей обеспечили его ученики. Это был настоящий подвиг, и он был вознагражден тем, что на этой кафедре не был арестован ни один сотрудник, тогда как повальные аресты в те времена – обыденное явление.
Организатором поисков мощей в 1997 году стала инокиня Леонида (Сафонова)8.
Поиск в различных архивах привел инокиню Леониду в Военно-медицинскую академию, в музей при кафедре нормальной анатомии – самый старый из медицинских музеев (ему около 150 лет). В нем было более 10 000 анатомических препаратов, так что мощи туда спокойно бы влились, не привлекая ничьего внимания. Это было лучшее место для их сокрытия, тем более вероятное, что после отказа Наркомпросвета взять мощи, они находились в распоряжении Наркомздрава.
Когда мощи преподобного Александра (а это оказались именно они) были уже переданы Церкви, на протяжении шести месяцев шли исследования антропологов, рентгенологов, судебных экспертов и анатомов. Прибегали к консультативной и практической помощи сотрудников и специалистов различных музеев, архивов и институтов, в частности, Государственного Русского музея, Эрмитажа, Кунсткамеры РАН, Музея истории религии, Академии истории материальной культуры, Института палеонтологии РАН, Государственной Публичной библиотеки, исторических архивов, а также архивов Новгорода. В отчете 250 страниц – с актами, фотодокументами. Он выполнен на высоком научном уровне. Согласно «Акту освидетельствования мумифицированного тела», «нельзя исключить его принадлежность святому Александру Свирскому».
Распоряжение о передаче мумифицированного тела Церкви подписал начальник Военно-медицинской академии Ю.Л. Шевченко, ставший вскоре священником. 30 июля 1998 года по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира, святыня открыта для поклонения православному народу. И свершилось еще одно чудо святого Александра Свирского, возвращенная в Церковь святыня обильно замироточила. Мироточие продолжается и по сей день, когда мощи находятся в восстановленном Александро-Свирском монастыре.
Адрес: Ленинградская обл., Лодейнопольский р-н, дер. Старая слобода.
Прпп. Сергий и Варвара, родители прп. Александра Свирского
(† 1477, 1480), память 28 июня, 12 сентября
Родители прп. Александра Свирского – Стефан и Васса (жители села Мандеры), после ухода сына из дому, долго сокрушались об его исчезновении, не ведая, жив ли он. Лишь спустя три года они узнали, что сын их живет на Валааме. Стефан поехал в Валаамский монастырь упросить его вернуться домой. Но на все уговоры Преподобный ответил: «…иди ныне в дом твой с миром, и вся, елика обещал еси мне собранная имения твоя, продаждь, и раздай нищим. Молю тя, отче мой, устрой о дому своем и иди в монастырь Пресвятыя Богородицы во Остров, и туда пострижешися, и спасение души получиши…».
Отец вскоре так и поступил. Придя домой, он все, что требовалось, совершил, раздал свое имение и удалился в Островской Введения во Храм Пресвятой Богородицы монастырь, где принял постриг с именем Сергия. За ним последовала и супруга, приняв в иночестве имя Варвары. Пожив благочестно, схимонах Сергий и схимонахиня Варвара мирно отошли ко Господу примерно в 1477–1480 годах и были похоронены здесь же при монастыре.
Прпп. Сергий, Варвара с Александром Свирским
Введенский Островский мужской монастырь возник на рубеже XIV–XV веков. Названием монастырь был обязан тому, что в половодье, которое раньше бывало ежегодно, его окружала со всех сторон вода, и он становился островом. Кроме того, «островом» именовалось тогда любое возвышение среди окружающих низменностей.
Первые сведения о монастыре содержатся в житии святого преподобного Александра Свирского, написанного его учеником Иродионом в 1545 году.
С 1582 по 1617 годы Введенская обитель переживала шведское разорение.
До 1764 года Введенский Островский монастырь оставался приписан к Александро-Свирскому монастырю.
До XIX века монастырь был полностью деревянный. Восстановленный после разрушений Смутного времени, монастырь имел в центре два храма: холодный Введенский с приделом апостолов Петра и Павла и теплый Богоявленский с трапезной, колокольню с шестью колоколами, братские кельи по периметру, деревянную ограду со Святыми вратами, над которыми был Нерукотворный образ Спасителя. На территории монастыря был колодец и разные хозяйственные постройки: погреб, сушило, поварня, квасоварня, амбар. В подцерковье Введенского храма находилась монастырская казна, в которой хранились не только деньги, но и ткани, и разная хозяйственная и рабочая утварь, и запас одежды. Под Богоявленской церковью держали запас хлеба и посуду. За монастырской оградой находились конный и коровий дворы, келья для монастырских работников, мельница, рига, гумно. Чтобы обеспечить себя, братия занималась традиционной для этой местности хозяйственной деятельностью: выращивала хлеб (рожь, овес, ячмень) и овощи, держала скот, ловила рыбу, которая в изобилии водилась в Ояти и Свири.
В современном виде монастырский комплекс сформировался в первой половине XIX века. К началу XX века Введенский-Островский монастырь имел хорошо налаженное хозяйство, обители принадлежало более 500 га земли.
С октября 1918 года на территории монастыря из рабочих, обрабатывавших его земли, стала организовываться коммуна «Пролетариат».
В марте 1919 года монастырь был окончательно закрыт, и монахи ушли все, кроме иеромонаха Николая (Сергиевского), сразу вошедшего в коммуну, образованную из рабочих, которые до революции обрабатывали монастырские земли. Отец Николай вплоть до ареста никогда не прекращал богослужения, берег оба монастырских храма.
Коммуна прожила недолго и распалась в 1921 году «в силу неурядиц среди членов коммуны».
28 апреля 1922 года в Введенском монастыре проходило изъятие церковных ценностей. Процедура прошла спокойно.
В 1929 году на территории монастыря обосновалась агробаза «Ильич».
Двенадцать лет после упразднения обители посреди коммуны и колхоза действовали оба храма. После ареста в 1931 году о. Николая верующие пытались сохранить свои святыни, но силы были не равны.
Купола и кресты с храмов были сняты сразу после их закрытия, а обветшавший шатер колокольни снесло ураганом в 1970-е годы.
Введено-Оятский женский монастырь
В монастыре располагалась центральная усадьба совхоза, во всех помещениях жили люди, причем очень тесно и неудобно, даже в колокольне было несколько «квартир». Жизнь на территории разоренной обители была нелегкой, случались и самоубийства.
В 1991 году разрушенный монастырский комплекс был передан Свято-Троицкому Измайловскому собору Санкт-Петербурга для ведения подсобного хозяйства.
В 1992 году от митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева) было получено благословение на создание женской общины.
27 декабря 1993 года решением Священного синода был открыт Введено-Оятский женский монастырь. Это был первый открытый епархиальный монастырь Санкт-Петербургской епархии.
К концу 2000-х годов были восстановлены колокольня, несколько корпусов, вокруг монастыря заново построена полностью разрушенная ограда, налажены инженерные системы обители.
Число братии монастыря всегда было невелико, оно колебалось в разные годы от 5 до 25 человек, к 1917 – 12 человек братии, из них 9 – в постриге, 2000-е – 13 сестер.
Введенский соборный храм – первое каменное здание обители. Построен в 1817 году, закрыт в 1932 году. В храме был устроен клуб. Во всю его длину храма сделали пристройку – кинозал над разоренным кладбищем. В 2003–2004 годах храм был полностью отремонтирован.
Богоявленский собор с тремя приделами вместо ветхого деревянного, стоявшего над могилами родителей прп. Александра Свирского построен в 1910 году. Строился по проекту епархиального архитектора А.П. Аплаксина в неорусском стиле. Закрыт в 1932 году, разобран до основания, его кирпич использовали для колхозных построек, хотя изначально планировали этот храм использовать под школу. Чтобы не осталось и следов места погребения прпп. Сергия и Варвары, храм разобрали на метр вглубь земли.
В 2006 году на месте разрушенного храма была установлена памятная книга, изготовленная из мрамора иждивением жертвователей монастыря.
В 2003 году места погребения прпп. Сергия и Варвары были обнаружены и над ними были устроены гробницы из карельского гранита с изображениями святых.
В 2004 году была возведена каменная часовня над гробницами, а ее полная внутренняя и наружная отделка закончены в 2006 году.
Адрес: Ленинградская обл., Лодейнопольский р-н, ст. Оять, п/о Рассвет
Подворье: в Санкт-Петербурге – храм святой блгв. кн. Анны Кашинской на Выборгской стороне (Большой Сампсониевский пр., 53).
Прп. Геннадий Важеозерский
(† ок. 1516), память 22 февраля
Был сыном богатых родителей, но, раздав все, стал учеником и постриженником преподобного Александра Свирского и подвизался с ним в отшельнической жизни на реке Свири. Затем, по благословению преподобного Александра, ушел на Важеозеро, в 12 верстах от Свирского монастыря, где, поставив келью, проводил уединенную подвижническую жизнь с двумя своими учениками.
Перед кончиной своей преподобный Геннадий сказал своим ученикам: «На этом месте будет храм и киновия». Почил этот подвижник около 1516 года, 8 января.
Позднее здесь поселился преподобный Никифор Важеозерский († 1557) и основал монастырь – Задне-Никифоровскую пустынь.
Прп. Никифор Важеозерский
(† 1557), память 22 февраля
Ученик преподобного Александра Свирского. Преподобный Никифор Важеозерский иноком в веригах пришел к прп. Александру Свирскому в 1510 году и был им с любовью принят. В 1518 году он побывал, по благословению своего наставника, у Кирилла Новоезерского. Когда Никифор подошел к Новому озеру и, утомленный долгим путем, в сумерках прилег на берегу и заснул, святой Кирилл по прозорливости своей поспешил переплыть на лодке озеро и разбудил его. Восемь дней прожил преподобный Никифор, поучаясь духовными беседами святого. Затем Никифор путешествовал в Киев для поклонения мощам Печерских угодников.
По возвращении оттуда, с благословения преподобного Александра, он поселился на Важеозере там, где раньше подвизался преподобный Геннадий Важеозерский. Святой Никифор построил храм Преображения Господня и монастырь, в котором ввел общежитие. Тут и подвизался он до самой своей кончины. Скончался прп. Никифор 9 февраля 1557 года.
Прпп. Никифор и Геннадий Важеозерские
Во второй половине XIX века в Задне-Никифоровской пустыни был построен храм во имя преподобных Никифора и Геннадия Важеозерских. Мощи святых почивали под спудом в устроенной ими обители.
Монастырю принадлежало подворье в Санкт-Петербурге, на Московской улице, при нем дом трудолюбия. Монастырь вновь открыт в 1992 году.
Адрес: Республика Карелия, Олонецкий р-н, п/о Интерпоселок.
Прп. Макарий Оредежский
(† 1532), память 22 августа
Был учеником преподобного Александра Свирского. Он подвизался на реке Оредеже у Ладожского озера, где основал монастырь. Скончался в 1532 году.
Прп. Макарий Оредежский
Прп. Адриан Ондрусовский
(† 1549), память 30 мая, 8 сентября
В миру дворянин Андрей Завалишин. Он был владельцем богатого имения (Андреевщины) в 9 верстах от монастыря преподобного Александра Свирского. Во время охоты на оленя в 1493 году он случайно встретил преподобного Александра Свирского и после этого часто приходил к нему слушать наставления. Впоследствии он доставлял хлеб его сподвижникам. Вскоре, оставив имение, Андрей постригся в Валаамской обители с именем Адриан.
Через несколько лет, по благословению преподобного Александра Свирского, преподобный Адриан поселился в уединенном месте на полуострове Ладожского озера. Там был построен храм в честь святителя Николая Чудотворца. Напротив поселения иноков в дремучем лесу острова Сала (дебрь) укрывалась шайка разбойников под предводительством Ондруса. Встретившись с преподобным, атаман потребовал, чтобы иноки покинули свое место. Преподобный Адриан, не имея у себя денег, чтобы предложить выкуп за место, обещал атаману ходатайствовать за него пред Богом. Разбойник смеялся над преподобным, но тот так долго и смиренно умолял его, что атаман смягчился и сказал: «Живите».
Прп. Адриан Ондрусовский
Этот атаман вскоре попал в плен к другой шайке, прятавшейся неподалеку на каменистом Сторожевском мысу. Несчастный знал, что после страшных истязаний его ожидает смерть, и горько раскаивался в прежней жизни. Вдруг он увидел перед собой преподобного Адриана, который сказал: «По милосердию Господа, у которого просили для тебя пощады пустынному братству, ты свободен», – и исчез. Атаман увидел себя без оков на берегу и никого вокруг. Пораженный, он поспешил в обитель преподобного Адриана и нашел всех подвижников на псалмопении. Оказалось, что преподобный не выходил из обители. Разбойник пал к ногам настоятеля и просил принять его в братию. Оставленный в обители, он окончил жизнь в покаянии. Также раскаялся и разбойник другой шайки. По молитвам преподобного Адриана он принял постриг с именем Киприан. А впоследствии основал на месте притока обитель и прославился чудесами.
Обитель преподобного Адриана получала вклады царя Иоанна Грозного. В августе 1549 года преподобный Адриан был восприемником дочери царя Иоанна Грозного Анны. Когда старец возвращался из Москвы в обитель, близ селения Обжи его убили разбойники, надеясь найти деньги. Братия долго ждала настоятеля, и вот спустя 2 года, в 1551 году, он явился ночью в видении нескольким старцам и рассказал о своей кончине. На другой день, 17 мая, братия обрела его нетленное тело в болоте и предала погребению у стены церкви в честь святителя Николая. Память преподобного, воспринявшего мученический венец, стала праздноваться в день обретения и перенесения святых мощей 17 мая и в день преставления и тезоименитства с мучеником Адрианом 26 августа.
Адрес: Республика Карелия, Олонецкий р-н, Никольский Адриано-Ондрусовский монастырь в 25 км от Олонца.
Прп. Афанасий Сянжемский, Вологодский
(† ок. 1550), память 31 января
Ученик преподобного Александра Свирского. Сподобился быть свидетелем благодатного посещения его учителя Пресвятой Девой Богородицей.
Преподобный Афанасий начал свои иноческие подвиги на Валааме, а затем в Свирском монастыре. После кончины своего наставника святой ушел для пустынножительства в дремучие леса Карелии, где на озере Сяндеме основал обитель. Вследствие клеветы на него местных жителей преподобный Афанасий переселился обратно в Свирский монастырь, где был избран игуменом, но впоследствии снова вернулся на озеро Сяндем.
Прп. Афанасий Сянжемский
Много потрудился преподобный и в духовном устройстве обители. Последние годы своей жизни святой провел в уединении на одном из островов озера. Скончался преподобный Афанасий около 1550 года в глубокой старости, и над могилой его была сооружена церковь во имя святителей Кирилла и Афанасия Александрийских, сгоревшая во время пожара в 1720 году. При постройке новой церкви были обретены нетленные мощи святителя Афанасия. В монастыре до наших дней сохранились две иконы прп. Афанасия: одна изображала его во весь рост, другая – явление ему и прп. Александру Свирскому Пресвятой Богородицы.
Адрес: Республика Карелия, Олонецкий р-н, п. Сандеба. Сяндемский Успенский женский монастырь.
Преподобномученики Валаамской обители
34 прпмчч. Валаамских: Тит, Тихон, Геласий, Сергий, Варлаам, Савва, Конон, Сильвестр, Киприан, Пимен, Иоанн, Самон, Иона, Давид, Корнилий, Нифонт, Афанасий, Серапион, Варлаам, Афанасий, Антоний, Лука, Леонтий, Фома, Дионисий, Филипп, Игнатий, Василий, Пахомий, Василий, Феофил, Иоанн, Феодор, Иоанн. Память 5 марта
Причислены к лику святых Русской Православной Церкви для общецерковного почитания на Юбилейном Архиерейском Соборе в августе 2000 года.
В течение своей многовековой истории Валаамская обитель, находившаяся близ границы владений Великого Новгорода со Швецией, неоднократно разорялась шведами. При короле Густаве Ваза (1523–1560) в Швеции прошла Реформация. Во времена правления его сына Иоанна III, военный отряд из новообращенных лютеран – которые, по словам святого Игнатия (Брянчанинова), «пылали еще фанатическим пристрастием к своей лишь родившейся вере» – преследуя православных корел, по льду перешел с материка на остров и напал на монастырь.
20 февраля 1578 года 18 старцев и 16 послушников были мученически истреблены за твердость в православной вере.
Их имена с пометой «побиты от Немец на Валааме старцев и слуг» были внесены в синодик, оказавшийся впоследствии в Васильевском монастыре: священноинок Тит, схимонах Тихон, инок Геласий, инок Сергий, инок Варлаам, инок Савва, инок Конон, инок Сильвестр, инок Киприан, инок Пимен, инок Иоанн, инок Самон, инок Иона, инок Давид, инок Корнилий, инок Нифонт, инок Афанасий, инок Серапион, инок Варлаам, послушники Афанасий, Антоний, Лука, Леонтий, Фома, Дионисий, Филипп, Игнатий, Василий, Пахомий, Василий, Феофил, Иоанн, Феодор, Иоанн.
Нападения шведов продолжались. На Валааме нет камня, который не был запечатлен кровью подвижническою.
В XIX веке один из валаамских иноков близ пустыни игумена Назария сподобился видения неведомых черноризцев: «они шествовали в два ряда из залитой солнечным светом зеленой рощи и пели древним знаменным распевом погребальные молитвословия. Шли они, сложив руки на груди, образом же были пресветлы и очи имели кротости несказанной. Только когда шествие приблизилось к монаху, он увидел, что все черноризцы обрызганы кровью и покрыты ранами. Там, где прошли они, трава оказалась не помятой. Они исчезли так же, как и явились, в зеленой чаще, причем тихие отголоски погребального напева долго носились в воздухе».
С благословения игумена Дамаскина, в день мученичества 34 иноков, 20 февраля (4 марта н. ст.) в Валаамской обители ежегодно совершалась Божественная Литургия «о вечном покое их», с которой пелась и соборная панихида.
Напомним, что, по преданию, во времена распространения христианства апостол Андрей Первозванный двигался на Север, проповедуя Евангелие. Пройдя Днепр, а затем Волхов, ученик Христа вошел в «бурные и вращающиеся воды озера Нево» и установил на «горах Валаамских» каменный крест. По одной из двух концепций возникновения монастыря, спустя 900 лет двое иноков, Сергий и Герман, пришли «из восточных стран» (возможно, из Греции) и основали на одном из островов монашеское братство. Письменные источники («жития»), свидетельствующие о жизни и деяниях преподобных, считаются утраченными. Вторая концепция относит основание монастыря к X–XI векам. Она опирается на одну из редакций жития преподобного Авраамия Ростовского, содержащую упоминание о пребывании преподобного на Валааме в X веке, а также на ряд летописных упоминаний о переносе мощей преподобных Сергия и Германа с Валаама в Новгород в 1163 году.
Относительно достоверная документальная история Валаамского монастыря начинается с XIV века. В «Сказании о Валаамском монастыре» годом основания называется 1407 год.
К началу XVI века на архипелаге жили около 600 монахов, но неоднократные нападения шведов привели к запустению благодатного острова.
В начале XVIII века Петр I начал борьбу за выход к Балтийскому морю и экспансию России на северо-запад. В 1715 году Петр I по просьбе архимандрита Кирилло-Белозерского монастыря издал указ о восстановлении Валаамской обители. Строительство монастыря было разрешено на только что отвоеванной территории, когда еще не был подписан мирный договор.
В 1719 году освящен деревянный Спасо-Преображенский храм, построены келейные корпуса и вспомогательные помещения. В том же году на завоеванных землях была образована Выборгская провинция, вошедшая в Санкт-Петербургскую губернию. В новую провинцию попал и Валаамский архипелаг, входивший в Кексгольмский лен.
К 1730 году возведена Успенская церковь, построена деревянная ограда, но пожар 1754 года уничтожил эти первые постройки. Императрица Елизавета Петровна прилагала усилия для восстановления монастыря, но в 1765 году в нем жило всего 11 монахов.
В 1774 году был освящен храм Преображения Господня. Вокруг храма в виде квадрата были построены келейные помещения, по углам которого возведены Успенская («зимняя», т. е. отапливаемая) и Никольская церкви.
Игумен Назарий (см. Приложение, стр. 557), возглавивший монастырь в 1781 году, начал большое каменное строительство. В 1805 году в южной части наружного каре была воздвигнута надвратная церковь во имя Святых апостолов Петра и Павла, а в северной – больничный храм во имя иконы Божией Матери «Живоносный Источник». Над островом с тех пор возвышается монастырская колокольня 72-метровой высоты. В XIX веке был отлит и самый большой среди валаамских колоколов – колокол в честь апостола Андрея Первозванного весом в 1000 пудов.
В 1819 году монастырь посетил император Александр I. В церковном отношении монастырь до 1892 года находился в подчинении Санкт-Петербургских митрополитов, а затем вошел в новоучрежденную Выборгскую и Финляндскую епархию.
На XIX век пришелся наибольший подъем обители. В 1839 году на пост настоятеля был назначен отец Дамаскин, который в течение 42 лет руководил обителью. Именно он добился, чтобы строительные работы на острове велись только под руководством квалифицированных архитекторов. Первым, кого он пригласил, был петербургский архитектор, академик Алексей Горностаев.
Валаамский монастырь. Спасо-Преображенский собор. 1900-е гг.
Отец Дамаскин установил для братии суровый режим: обязательное попечение старцев о послушниках и молодых монахах, неукоснительное посещение церковных служб, многочасовые трудовые послушания. После смерти игумена Дамаскина монастырем управлял его преемник Ионафан II, который смог осуществить наиболее масштабное начинание игумена Дамаскина – строительство нового величественного Спасо-Преображенского собора, рассчитанного более чем на 3000 человек.
Валаамские подвижники желали превратить свою обитель в Новый Иерусалим, благодаря чему на острове в начале XX века появились названия, отсылающие ко временам Нового Завета: Кедрон, Гефсимания, гора Елеон, Воскресенский скит. К началу Первой мировой войны на острове проживало около 1000 человек.
После Октябрьской революции Валаам вошел в состав вновь образованной Финляндии, благодаря чему сохранился, но обитель оказалась церковью нацменьшинства (основная религия Финляндии – лютеранство). Начиная с 1925 года стали проводиться службы на финском языке, а сами острова основательно были укреплены в военно-инженерном отношении.
Валаамский монастырь. Скит Св. Николая Чудотворца. 1900-е гг.
Финляндская православная церковь приняла западную Пасхалию, вынудив и Валаамский монастырь перейти с юлианского на григорианский календарь. Переход в 1920-е годы на новый стиль был причиной разрушения единства Валаама. Точку в конфликте, продолжавшемся 10 лет в монастыре, поставил высадившийся на острове финский спецназ. Значительная часть братии тогда отказалась подчиниться архиепископу Финляндскому Герману. Эти «старостильные» монахи выехали в Сербию, Грецию, Македонию, Германию, США, Марокко.
Во время советско-финляндской войны монастырь попал в зону боевых действий, и монахи, принявшие к тому времени финское подданство, в начале февраля 1940 года покинули острова, увезя с собою все самое ценное (включая подлинник иконы Валаамской Божией Матери, другие святыни и колокола).
Валаамский монастырь. Братия у трапезной. 1900-е гг.
В местечке Хейнявеси в Финляндии, в усадьбе Папинниеми они основали Ново-Валаамский монастырь. По окончании Великой Отечественной войны монастырь был присоединен на 12 лет (1945–1957 гг.) к Московской патриархии, но территориально остался в подчинении Финляндской православной церкви. В 1977 службы на церковно-славянском языке прекратились, а в 1981 умер последний русский монах. Сейчас монастырь продолжает действовать как финская православная обитель и принимает в год более 100 тысяч посетителей – как паломников, так и туристов.
Осенью 1940 года на острове Валаам, в монастырских корпусах, была организована школа боцманов и юнг. В 1941 году все они ушли на оборону Ленинграда.
В 1944 году финские войска покинули остров, и позднее там было размещено подсобное хозяйство Питкярантского целлюлозного завода, организовано лесничество, восстановлена метеостанция.
В 1950 году в бывших кельях и скитах устроили Дом инвалидов войны и труда, куда помещались инвалиды войны с материка, в том числе из Ленинграда. Дом инвалидов переведен на материк в 1984 году.
Валаамский монастырь. Братия на сенокосе. 1900-е гг.
Только с 1960-х годов на остров стали приходить первые теплоходы с туристами. В 1979 году на территории организован музей-заповедник, и позже началась реставрация памятников.
13 декабря 1989 года, в день памяти апостола Андрея Первозванного, на остров ступили шесть монахов, ознаменовав начало возрождения Валаамской обители.
27 февраля 1994 года архимандрит Панкратий заново освятил часовню Валаамского монастыря на Синопской набережной в Санкт-Петербурге, это завершило процесс возврата этой часовни монастырю.
13 декабря 2005 года впервые зазвучал 1000-пудовый благовест – колокол «Андрей Первозванный», установленный на колокольне в монастыре.
По состоянию на 2011 год, в монастыре общее количество насельников – 217 человек, включая скиты и подворья. Из них: иеромонахов – 37; иеродиаконов – 12; монахов – 89; рясофорных послушников – 19; послушников – 60. Постоянно в монастыре работает от 30 до 40 трудников.
Валаамский монастырь – ставропигиальный, т. е. находится под наблюдением и каноническим управлением Патриарха Московского и всея Руси. Указом Патриарха Алексия II в Валаамской обители восстановлено игуменство, которое предусмотрено старинным Уставом Валаамского монастыря, утвержденным к применению также указом Патриарха. Устав Святого Валаама составлен по типу и строгости Афонских монастырей; повелевает ничего не предпринимать «настоятелю без совета братии». Поэтому регулярно собирается Духовный Собор старшей братии, в который входят игумены, духовник, благочинный, гостинник, ризничий, помощник игумена по приему паломников, скитоначальники, казначей, эконом.
Богослужебный суточный круг в Валаамском монастыре начинается в 17.00 вечерней с малым повечерием. Затем читается валаамское монашеское правило, три канона с акафистом Божией Матери, и чин прощения.
После правила братия направляется в трапезную на ужин. В 21.00 удар колокола возвещает время безмолвия, во время которого монахи читают келейное правило, состоящее из Иисусовой молитвы и поклонов.
Утреня, предваряемая полунощницей, в монастыре совершается в 5.00. После этого братия переходит в храм Валаамской иконы Божией Матери, где служится ранняя Божественная литургия. Служба заканчивается в начале девятого. После утреннего чая (келейно) и краткого отдыха монашествующие, послушники и трудники отправляются на послушания, распределенные благочинным. В 13.00 – обед в братской трапезной. За трапезой очередной монах читает святоотеческие творения. Присутствие всей братии обязательно. После трапезы в 13.30 каждый день у раки основателей монастыря преподобных Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев, служится молебен, а в среду – молебен у чтимого списка иконы Божией Матери, именуемой «Всецарица». В воскресенье после вечерни соборно служится молебен с акафистом преподобным Сергию и Герману. В 21.00 – выход из храма.
Каждый монах вместе со своим духовником или с настоятелем индивидуально решает, когда лучше молиться, читать келейное правило. Для новоначальных насельников келейное правило длится обычно полчаса, затем, по мере приобретения навыка и духовного опыта, продолжительность чтения правила постепенно возрастает.
В 22.00 отход ко сну. Сон у братии длится обычно 4–5 часов ночью и пару часов днем, после обеда. Всего на сон в сутки выделяется 6–7 часов, как об этом предписывается в святоотеческих книгах.
На Валаам ежегодно прибывают около 100 тыс. паломников, из которых около 90 тыс. – туристы.
В монастырских гостиницах могут быть размещены, одновременно, до 200 паломников.
Скиты Валаамского архипелага:
Скит Всех Святых (Белый скит);
Святоостровский скит (преподобного Александра Свирского) восстановлен в 2001 году после пожара 1999 года;
Ильинский скит (уничтожен в 1950-е гг., заново отстроен в 2006 г.);
Никольский скит;
Предтеченский скит;
Коневский скит (разобран в 1950-х гг., ныне восстановлен);
Свято-Авраамиевский скит (разрушен);
Воскресенский скит (Красный скит);
Гефсиманский скит;
Смоленский скит (восстановлен в 2005 г.);
Свято-Владимирский скит (построен в 2007 г.).
Скиты на других островах Ладожского озера:
Германовский скит (остров Сюскюансаари) с церковью Александра Невского, в настоящее время лежит в руинах;
Сергиевский скит (остров Путсаари);
Тихвинский скит (остров Воссинансаари) в наши дни не существует, все постройки скита были разрушены.
Подворья:
Санкт-Петербургское – Санкт-Петербург, Нарвский пр., 1/29;
Московское – Храм Преподобных Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев (Москва, Вторая Тверская-Ямская ул., 52);
Подворье в Приозерске с церковью в честь Всех Святых (с 1990 г.) – г. Приозерск, ул. Пушкина, 17;
Подворье в Сортавале: Республика Карелия, пос. Ламберг.
Прмч. Трифон Городецкий, Лужский
(† ок. 1542), память 14 февраля
В 20 км от города Луга в направлении города Пскова, переехав речку, справа от дороги, на высокой горе возвышается Успенская церковь села Городец. Древний погост, по летописным свидетельствам, был в древности мужской Георгиевским-Городецким «гремячей пустыни» монастырем, в XV–XVI веках, точно неизвестно. Площадь монастыря являлась естественной крепостью, защищавшею Русскую землю от вторжения врагов.
По преданию, основателем и настоятелем монастыря был архимандрит Трифон. Никаких письменных сведений о жизни и подвигах его не сохранилось.
Когда литовцы появились у Городца, он совершал в монастырском храме Литургию. Братия, испугавшись иноземцев, разбежалась по окрестным лесам.
Прмч. Трифон Городецкий
По одному преданию, преподобномученик Трифон не стал прерывать богослужения из-за вторжения непрощенных гостей, так и был убит: они посекли его, молящего, саблями прямо в церкви. По другому – преподобномученик Трифон совершил подвиг, подобный подвигу Ивана Сусанина. По пришествии литовцев в монастырь, он успокоил их бдительность и предложил им свое гостеприимство. Под благовидным предлогом св. Трифон покинул монастырь и предупредил русскую дружину о приближении литовцев. Когда он вернулся в монастырь, его хитрость была раскрыта. Разгневанные литовцы убили архимандрита Трифона, в 1542 году, разрубив его тело на куски.
Прибывшие в Городец русские дружинники изгнали литовцев. Обнаруженные части тела св. Трифона соединили вместе, и они, по преданию, срослись в одно целое тело, а в местах ранений остались только небольшие рубцы, как бывает после снятия швов – «красные рубчики». Тело стало благоухать.
Погребли его под храмом, в стенах которого он пострадал за веру. С тех пор в монастыре и округе началось почитание преподобномученика Трифона. От его гробницы стали проистекать чудеса. Сейчас на горке стоит деревянный храм Успения Божией Матери, освященный 5 марта 1844 года. Храм был построен по проекту местного помещика инженера генерал-майора М. Сакера. Рядом с храмом – небольшая часовня. Прежде на ее месте был храм великомученика Георгия Победоносца, возведенный над мощами архимандрита Трифона, который сгорел. По другой версии – был разобран из-за угрожающего аварийного состояния и ветхости. Тогда же над усыпальницей преподобномученика была возведена часовня, сохранившаяся до сего дня.
Известно много рассказов о чудесных исцелениях по молитвам к преподобномученику Трифону. Особенно много паломников к гробнице с его мощами было в послевоенные годы. Среди них было немало людей с ранениями, полученными на фронтах.
У гробницы св. Трифона всегда горит неугасимая лампада. Люди берут песок с могилы, от лампады – масло, кусочек дерева, что росло на могиле, а сейчас спилено, желуди с дуба, что растет рядом с могилой, и прикладывают к больным местам. Говорят, что особенно помогает св. Трифон при заболеваниях опорно-двигательного аппарата, т. е. рук, ног, позвоночника. Много людей идет к святому с незаживающими гнойными ранами, больными ногами. Были случаи излечения глаз, печени, алкоголизма. Обращаются к Городецкому чудотворцу и за разрешением различных житейских проблем. Через дорогу до моста есть источник.
Адрес: часовня Трифона Городецкого, Ленинградская обл., Лужский р-н, с. Городец.
Прп. Киприан Сторожевский, бывший разбойник
(† после 1598), память 16 сентября, 27 мая
Это либо тот самый атаман разбойников, что держал в заложниках преподобного Адриана Ондрусовского – ученика Александра Свирского, либо предводитель другой шайки, разбойничевшей в оятских лесах. Вообще мотив раскаявшегося разбойника, сподобившегося аскетической праведной жизнью святости, весьма популярен и в устном народном творчестве, и в литературе. По всей России грамафоны голосом Шаляпина распевали популярнейшую песню на стихи Н.А. Некрасова:
Жило двенадцать разбойников, был Кудеяр атаман,
Много разбойники пролили крови честных христиан.
Много богатства награбили, жили в дремучем лесу,
А Кудеяр из под Киева выкрал девицу красу.
Днем с полюбовницей тешился, ночью разбои творил,
Вдруг у разбойника лютого совесть Господь пробудил…
Так ли внезапно произошло обращение будущего святого, иначе ли пришел он, терзаемый муками совести и страхом посмертной кары, в обитель преподобного Адриана – судить сложно – никаких документов или иных свидетельств о тех событиях, происходивших полтысячелетия тому назад в глухом и диком лесном углу России, не существует.
Мы даже не знаем, как звали его в миру, и кем он был до того, как стал разбойничать. Есть в этом глубокая мысль: Господь прощает, даже то, что людской суд простить не может, когда раскаяние искреннее, а жажда избавления от греха и обретения Божьего Царства становится не только помыслом, мечтой, но и ежедневным тяжким стремлением, трудом и подвигом. Потому и знаем мы святого только по его монашескому имени – Киприан, коим нарек его святой Адриан Ондрусовский, а все прочее, былое до того, умерло и забыто.
Каким тяжким покаянием обрел преподобный Киприан святость, что происходило в его душе, какие соблазны и муки он преодалел – неведомо. Жизнь души, а тем более души монаха – тайна, открытая только Богу.
Но доподлинно известно, что трудился Киприан не покладая рук. Его молитвами, мозолями и кровавым потом на месте разбойничьего логова, обители греха и злобы, поднялся Николаевский Стороженский монастырь в Новгородской Обоненской пятине, при Ладожском озере, на месте, называвшемся Сторожки.
А вот тут уже есть и документальные этому свидетельства: 14 мая 1587 года царь Феодор Иоаннович пожертвовал Николаевской Стороженской пустыни несудимую грамоту, в которой, между прочим, писано: «Строитель Киприан нам бил челом и сказал: было де и в том монастыре двадцать братов, а ныне де и в том монастыре тридцать братов, а нашей де милости ны оброчнаго хлеба и денег в тот монастырь ничего не идет, питаются от своих трудов: и отец наш блаженныя памяти царь, и великий князь Иван Васильевич всея Руси пожаловал, дал в тот монастырь обжу земли, на воск и на ладан, и в руги и в милостивы место, и обелил им тое обжу ото всяких податей». Грамоту эту еще при жизни строителя Киприана, 25 июня 1598 года, подтвердил царь Борис Годунов.
Своей подвижнической жизнью, отличающейся благотворительностью и милосердием, прп. Киприан стяжал еще при жизни дар чудотворения.
Неизвестно точно, когда скончался святой. После его смерти многие по его молитвам получали небесное заступление. Когда были обретены его мощи тоже неизвестно. В позднейших документах упоминается только, что: «Мощи преподобного Киприана почивали под спудом в Николаевской, бывшей монастырской, церкви».
Адрес: Николо-Стороженский монастырь, Ленинградская обл., Волховский р-н, дер. Сторожно.
Прп. Корнилий Паданский
(† XVI), память – третья неделя по Пятидесятнице
Сначала оговоримся, что для истории монашества, наиболее освещенная документами, внешняя, обращенная к «миру», сторона монастырской деятельности имеет второстепенное значение. Мерилом монашеской жизни нельзя считать экономическое благополучие или упадок, потому что монастырь, прежде всего, духовный организм.
Паданский Введенский женский монастырь был учрежден на самом рубеже XIX и XX веков – в 1900 году. Однако возникновение иноческой жизни на этом месте относится к более раннему времени: уже в XVI веке здесь существовал небольшой мужской монастырь. Прежде чем обратиться к истории Введенской обители, будет справедливо, если мы сначала уделим наше внимание ее предшественнице – ныне забытой Корнилиевой пустыни. Ее основатель, преподобный Корнилий, по преданию, был учеником и сомолитвенником преподобного Александра Свирского. Свой монастырь он основал в 1549 году в Винницком погосте на реке Шокше на Пада-острове (откуда пошло название – Паданский, или Падостровский), «на черном лесу меж мхом и болотом». Как сообщает писцовая книга Обонежской пятины 1582–1583 годов, преподобный Корнилий в то время был еще жив: «На монастыре ж келья игумена Корнилия, да семь келий, а в них живут 11 братов черноризцев». Пустынь принадлежала к тем заонежским монастырям, которые не владели крестьянскими и бобыльскими9 дворами. Кроме небольшой пашни ей принадлежали «коровницкий дворец», где жили монастырские служки, а также водяные мельницы и рыбные ловли на реке. Ежегодно за землю и мельницы братия в государеву казну должна была вносить «по полтора рубля московских денег да пошлин с рубля по десяти алтын». «Насельники» питались своим трудом, «денежной и хлебной руги» не получали. При жизни преподобного Корнилия была поставлена большая теплая (с трапезною) деревянная церковь во имя св. Николая Чудотворца.
Известны имена двух преемников прп. Корнилия – игуменов Дионисия и Мисаила. При них в пустыни построены еще два деревянных храма: во имя преподобного Александра Свирского и в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы. Первый обновили и вновь освятили 12 декабря 1688 года при царях Иване и Петре Алексеевичах. Еще во второй половине XIX века старожилы помнили его ветхие стены, пока они не сгорели при пожаре от неосторожного обращения с огнем одного винницкого крестьянина.
Введенская церковь с приделом страстотерпцев христовых Бориса и Глеба, согласно надписи на сохранившемся напрестольном кресте, первоначально была освящена 27 февраля 1604 года. По левую сторону от входа в ней стояла гробница над местом погребения священноигумена Корнилия.
В 1764 году Корнилиева пустынь, подобно многим другим небольшим монастырям Олонецкой губернии, была упразднена и обращена в приход. Притч при Введенской церкви просуществовал недолго, не более 25 лет, последующие годы она стояла в полном запустении – без иконостаса и икон. Местные крестьяне, имевшие неподалеку распашки, оставляли в ней свои пахотные орудия.
В 1800 году Введенскую церковь приписали к Винницкому приходу. Среди жителей окрестных селений память о некогда существовавшей Корнилиевой пустыни сохранялась, могила ее основателя пользовалась почитанием и уважением, время от времени здесь появлялись богомольцы по два-три человека, пришедшие помолиться «к Корнилию».
Большой приток паломников вызвали два чудесных события. Однажды крестьяне, работавшие недалеко от пустыни, внезапно испытали сильное желание сходить к могиле преподобного Корнилия. Недолго сомневаясь, они направились туда и, близко подойдя, увидели начавшийся пожар рядом с церковью, который немедленно потушили. Второй случай касался чудесного исцеления крестьянина Андроновской деревни Луки Васильевича Суханова. Он долго болел, и по совету своей двоюродной сестры, дал обет: если выздоровеет, то построит мост через реку Шокшу по дороге в пустынь. Его исцеление произошло на глазах многих людей, и весть об этом чудесном событии вскоре быстро разнеслась по округе и привлекла множество верующих.
Увидев в происшедшем несомненный Божий знак, сельские жители решили отремонтировать единственный к тому времени сохранившийся из трех прежних монастырских храмов – в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы. По ходатайству преосвященного Игнатия, епископа Олонецкого, из казны выделили необходимую сумму. 19 декабря 1832 года архимандрит Александро-Свирского монастыря Варсонофий освятил обновленный деревянный однопрестольный храм. В 1867 году на средства разных благотворителей к нему пристроили двухъярусную колокольню над сенями с пятью колоколами (самый большой пожертвовал крестьянин Кондушского прихода Яков Водлозеров).
Особенно большое стечение народа «к Корнилию» случилось в храмовый праздник и в первый день Петрова поста, а во второе его воскресенье после всенощного бдения и литургии устраивался крестный ход на реку Падану, где служился водосвятный молебен.
В конце 1860-х годов на месте бывшей Корнилиевой пустыни по разрешению преосвященного Ионафана поселились пустынницы, до этого жившие на важеозерских землях, всего в четырех верстах от мужской Задне-Никифоровской пустыни, чем немало смущали ее братию. К 1890 году собралось около 10 сестер. Все они носили черную одежду и вели себя безукоризненно, но монашеского чина пока никто из них не имел. Из мужчин в пустыни находились лишь сторож и слепой монах из местных крестьян. Старшей сестрой выбрали олонецкую мещанку Анну Трофимовну Яценкову (в будущем монахиню Анастасию).
Пустынницы сами обрабатывали арендуемую землю, сеяли хлеб, выращивали овощи, держали несколько коров и лошадей. Ездили по городам и деревням собирать пожертвования, подрабатывали у местных крестьян. В бывшей пустыни были построены дом для сестер, рига, сарай, скотный двор, помещение для скотниц.
На вторую половину XIX века пришелся настоящий расцвет женских монастырей и общин, своеобразная «феминизация монашества».
Со временем и у паданских сестер родилась идея создать женскую общину в память события 17 октября 1888 года, когда во время крушения поезда на Азовской железной дороге спаслись император Александр III и его родные. Начинание сестер благословил о. Иоанн Кронштадтский.
Главная трудность заключалась в том, что паданские земли являлись казенными. Два года шла переписка сестер с различными ведомствами. Наконец, в мае 1892 года Министерство государственных имуществ приняло решение передать общине в собственность этот участок. Отныне сестры могли распоряжаться им по своему усмотрению.
Постепенно формировались земельные угодья общины. В 1891 году торговый дом архангельских первой гильдии купцов «Э.Г. Брант и Ко» пожертвовал в пользу сестер 59 десятин 200 саженей земли. В том же году Меланья Алексеева приобрела у компании смежный участок в 152 десятины 260 саженей удобной для пахоты и сенокосов земли в 15 верстах от пустыни. При деревне Шакшезеро был куплен еще один земельный участок (150 десятин), на котором не только построили работный дом с разными службами, но и в 1893 году открыли церковно-приходскую школу для детей бедняков. Через три года в ней обучались 18 человек. Ежегодно на содержание школы общиной расходовалось около 200 руб.
Согласно тогдашним правилам, капитал общины – 4000 рублей – хранился в Петрозаводском губернском государственном казначействе в особом сундучке, приготовленном пустынницами.
Официально женскую общину учредили в 1897 году, она состояла из священника, начальницы и сестер, количество которых зависело от средств самой общины (к тому времени их было уже 70 человек). Спустя три года ее преобразовали в нештатный Введенский Паданский монастырь. Земельные угодья включали до 590 десятин. Немалым подспорьем для монастыря стало устроенное в Санкт-Петербурге подворье, где 2 мая 1902 года о. Иоанн Кронштадтский освятил Введенский храм.
В 1905 году в Введенском монастыре появился еще один храм, освященный во имя св. Алексия Московского с приделами во имя прп. Корнилия Комельского и в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы.
Внутренняя монастырская жизнь отличалась порядком и стабильностью. Насельницы Введенской обители, большей частью крестьянки, с детства были привычны к сельским работам. К 1906 году в монастыре спасались уже 7 монахинь, 16 рясофорных послушниц и десятки послушниц, живших на испытании и проходивших различные послушания.
После событий 1917 года Паданский монастырь был закрыт, как и другие обители нашего края. В настоящее время он возобновлен. Введено-Паданская обитель стала первым действующим монастырем в Подпорожском районе Ленинградской области.
Адрес: Ленинградская обл., Подпорожский р-н, урочище Падано, 8 км от Винниц.
Прп. Макарий Римлянин, Новгородский
(† 2-я половина XVI), память 1 февраля
Преподобный Макарий Римлянин, Новгородский, родился в конце XV столетия в Риме в семье богатых и знатных граждан. Родители воспитали его в строгих законах религии и дали ему блестящее образование. Изучение Священного Писания и творений святых отцов было постоянным занятием будущего подвижника.
Духовный разлад западноевропейского общества и церковные нестроения побудили его идти на восток. Раздав неимущим богатство, преподобный Макарий покинул Рим.
Труден был путь подвижника. Наконец он достиг Великого Новгорода. Благолепие церквей и многочисленных монастырей новгородских поразили преподобного Макария. Паломничая по обителям новгородским, он пришел в Свирский монастырь преподобного Александра, где тогда еще игуменствовал сам основатель обители.
Приняв здесь монашество с именем Макарий, преподобный решил навсегда затвориться в келии. По благословению преподобного Александра Свирского, инок Макарий избрал себе островок заболоченного берега реки Лензы, где срубил келью.
Прп. Макарий Римлянин
Изнуряя плоть и смиряя дух, в строгих подвигах бдения, поста и беспрестанных молитв, питаясь ягодами и травами, он подвизался немалое время в полном уединении. Однажды промыслом Божиим к келии преподобного пришли охотники, заблудившиеся среди болотных топей. Преподобный Макарий принял путников в своей келии и поделился своей скромной пищей. Покидая его, охотники дивились смирению и уму одинокого подвижника. Молва о его святой жизни стала распространяться в округе, привлекая людей, жаждавших духовных наставлений и иноческой жизни. Преподобный не отказывал в духовной помощи страждущим, но мирская слава тяготила его.
Он переселился еще далее, вглубь болота, но Господь дивным образом открыл людям его новое убежище. Своими подвигами он привлек к месту особую благодать Божию, являвшуюся окрестным жителям то в виде столпа огненного, то в виде благоуханного дыма, распространявшегося по окрестностям. Усердно помолившись Господу, преподобный Макарий благословил ревнителей жизни иноческой ставить здесь келии. Так было положено начало новой обители.
Вскоре была построена небольшая деревянная церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы (ок. 1540 г.). Первым игуменом стал сам преподобный Макарий, возведенный в священный сан святителем Новгородским, митрополитом Макарием. Управляя обителью в течение нескольких лет, преподобный Макарий стяжал у Господа дар прозорливости и чудотворения. Предчувствуя кончину, преподобный передал настоятельство одному из учеников, сам же удалился на место своего первоподвижничества. Здесь преподобный Макарий мирно почил о Господе 15 августа во второй половине XVI века.
Иноки погребли своего игумена у стены созданной им Успенской церкви. В 1761 году при перестройке храма над могилой преподобного Макария Римлянина устроен придел в его честь.
Разоренный шведами в 1615 году монастырь преподобного Макария Римлянина был восстановлен в XIX веке.
Адрес: Ленинградская обл., Тосненский р-н, урочище Макарьевская пустынь. По трассе Любань – Шапки поворот на п/о Обуховец – 8 км.
Прп. Мартирий Зеленецкий, Великолуцкий
(† 1603), память 14 марта, 24 ноября
В миру Мина, происходил из города Великие Луки. Родители его, Косма и Степанида, умерли, когда ему не было еще десяти лет.
Как говорится в Житии: «Воспитывал его духовный отец, священник городского Благовещенского храма, и мальчик все более и более прилеплялся душой к Богу.
Овдовев, его наставник принял иночество с именем Боголеп в Великолукском Троице-Сергиевом монастыре. Мина часто посещал его в обители, а затем и сам принял там постриг с именем Мартирий. Семь лет неослабно трудились Господу учитель и ученик в одной келии, соревнуя друг другу в подвигах труда и молитвы. Инок Мартирий нес послушания келаря, казначея и пономаря.
В это время Матерь Божия впервые проявила Свое особое попечение о преподобном Мартирии. В полдень он задремал на колокольне и увидел на огненном столпе образ Пресвятой Богородицы Одигитрии. Инок с трепетом приложился к нему, горячему от столпа огненного, и, проснувшись, еще ощущал этот жар на своем челе».
По духовному совету преподобного Мартирия тяжело больной инок Аврамий ходил на поклонение чудотворной Тихвинской иконе Божией Матери и получил исцеление. Преподобный проникся горячей верой в заступление Богоматери. Он стал молить Царицу Небесную, чтобы Она указала, куда ему укрыться для прохождения подвига совершенного безмолвия, к которому стремилась его душа. Преподобный тайно удалился в пустынное место за 60 верст от Великих Лук. Как пишет сам преподобный в своих записках, «в той пустыни принял я великие страхования от бесов, но я молился Богу, и бесы были посрамлены». В письме к старцу Боголепу преподобный просил благословения на пустынножительство, но духовник посоветовал Мартирию вернуться в общежитие, где он был полезен братии. Не дерзая ослушаться и не зная, как поступить, святой Мартирий отправился в Смоленск на поклонение чудотворной иконе Божией Матери Одигитрии и чудотворцу Авраамию. В Смоленске святому явились в сонном видении преподобные Авраамий и Ефрем и успокоили его возвещением, что ему Господом назначено жить в пустыне, «где Бог благословит и Пресвятая Богородица наставит».
Тогда преподобный направился к Тихвинской обители, уповая, что там Матерь Божия разрешит окончательно его недоумения. И действительно, инок Авраамий, который в благодарность Матери Божией за исцеление навсегда остался в той обители, поведал ему о сокровенной пустыни, над которой ему было видение сияющего Креста Господня. Получив на этот раз благословение старца, преподобный Мартирий взял с собой две малые, одинаковой меры, иконы – Живоначальной Троицы и Пресвятой Богородицы Тихвинской – и отправился в пустынь, именовавшуюся Зеленой, ибо она возвышалась красивым зеленым островом среди лесистой топи. Жестоко, многоболезненно было житие преподобного в этой пустыни, но ни холод, ни лишения, ни дикие звери, ни козни врага не смогли поколебать его решимости претерпеть испытания до конца. Он поставил часовенку в прославление и благодарение Господа и Пречистой Богородицы, в которой вновь удостоился увидеть во сне образ Богоматери, на этот раз – плывущий по морю. Справа иконы явился Архангел Гавриил и пригласил инока приложиться к образу. После колебаний преподобный Мартирий вступил в воду, но образ стал погружаться в море. Тогда преподобный взмолился, и его тотчас волна перенесла с образом на берег.
Пустыня освятилась жизнью отшельника, и в нее стали приходить многие, не только, чтобы назидаться словом и примером преподобного, но и для водворения вместе с ним. Умножившееся братство учеников побудило преподобного построить церковь во Имя Живоначальной Троицы, куда он поставил и свои моленные иконы. Во свидетельство благодати Божией, почившей на обители преподобного Мартирия, инок Гурий сподобился видеть над церковным крестом сиявший на небе Крест.
Прп. Мартирий Зеленецкий
Так было положено начало Троицкому Зеленецкому монастырю10 – «Зеленой Мартириевой пустыни». Далеко распространилась слава о прозорливости преподобного и даре исцелений. Многие именитые новгородцы стали посылать приношения в обитель. На средства благочестивого боярина Федора Сыркова была построена теплая церковь, освященная в честь Благовещения Пресвятой Богородицы в память о той, первой церкви в Великих Луках, откуда он мальчиком начал свой путь к Богу.
От Пречистой Богородицы преподобный продолжал получать благодатные подкрепления. Однажды во сне Матерь Божия Сама явилась ему в келии, на лавке, в большом углу, где стояли иконы. «Я глядел, не отрываясь, на Ее святой лик, на очи, исполненные слез, готовых капнуть на пречистое лицо Ее. Встал я ото сна и был в ужасе. Зажег свечу от лампады, чтобы посмотреть, не сидит ли Пречистая Дева на месте, где я видел Ее во сне. Подошел я к образу Одигитрии и убедился, что воистину явилась мне Богородица в том образе, как изображена Она на иконе моей».
Вскоре после этого (около 1570 г.) преподобный Мартирий принял в Новгороде от архиепископа (Александра или Леонида) священство. Известно, что в 1582 году он был игуменом.
В 1595 году в Твери святой Мартирий исцелил умирающего сына бывшего Касимовского царя Симеона Бекбулатовича. На пожертвования благодарного Симеона были построены церкви в честь Тихвинской иконы Божией Матери и святителя Иоанна Златоуста – Небесного покровителя исцеленного царевича Иоанна. В 1595 году царь Федор Иоаннович дал монастырю жалованную грамоту, утвердив основанный Мартирием монастырь.
Достигнув глубокой старости и приготовляясь к смерти, преподобный Мартирий ископал себе могилу, поставил в ней своими руками сделанный гроб… Он «дал братии благословение и со словами: „Мир всем православным", – «в духовном веселии почил о Господе 1 марта 1603 года».
Преподобный был погребен близ церкви Богоматери, а затем его святые мощи покоились под спудом в церкви Пресвятой Троицы, под подвальным храмом в честь святого Иоанна Богослова. Бывший инок Зеленецкого монастыря, митрополит Казанский и Новгородский Корнилий († 1698) составил службу и написал «Житие преподобного Мартирия….».
Адрес: Свято-Троицкий Зеленецкий монастырь, Ленинградская обл., Волховский р-н, Усадищенская вол., ст. «Зеленец».
Подворье: Санкт-Петербург, пр. Обуховской обороны, 24.
Старообрядчество
В 1667 году в Русской Православной Церкви произошел раскол, повлекший за собою тяжелейшие последствия.
Формальной причиной его послужили разночтения в церковных книгах и различия в обрядности в разных областях России. Происходило это потому, что церковные книги, которыми пользовались при богослужении, переводились не одновременно и разными переводчиками, не однократно переписывались, при этом в текст вкрадывались ошибки и разночтения. Привести все это к единообразию пытались еще в 1478 году, затем на Стоглавом Соборе в 1551 году. В 40-х годах вокруг царского духовника Стефана Вонифатьева сложился кружок «ревнителей древнего благочестия». Стефан утверждал, что только у греков сохранился древний правильный обряд, а русские исказили его по незнанию и теперь нуждаются в исправлении книг в соответствии с греческими образцами. В кружке собрались известные духовные лица, но единства взглядов в нем не было.
Стефану возражали, что ежели малограмотные священники искажают обряд, то их следует обучить, но русская церковь от канонов православных не отклонялась и признавала только древние греческие рукописные книги, отвергая печатные и что ученых греков и киевлян, которых приводил в пример Стефан, никак допускать к исправлению книг нельзя, так как они давно истину и благочестие утратили. Этот, казалось бы, ученый спор имел кровавые социальные последствия.
По смерти патриарха Иосифа 25 июля 1652 года патриархом был избран Никон.
В 1653 году он совершенно неожиданно издал распоряжение, по которому отменялось утвержденное Стоглавым Собором «крестное знамение двумя перстами» и введено троеперстие. Отменены земные поклоны и разрешено кланяться только «в поясни» и т. д. Русский православный человек встал перед страшным выбором: ослушаться постановлений Стоглавого Собора – значит подвергнуть себя соборному проклятию, не исполнять распоряжений патриарха – значит нарушить послушание архипастырю. Часть членов кружка «ревнителей благочестия» обратилась с письмом к царю за помощью. За свою решительность все пострадали: с протопопа Неронова был снята скуфья, протопоп Аввакум сослан в Сибирь, протопоп Даниил расстрижен, лишен священнического звания, протопоп Логгин острижен – подвержен уголовному наказанию.
Патриарх Никон созвал в 1654 году церковный Собор и доложил о ходе реформ, но Собор его начинаний не поддержал. Никон пригласил антиохийского патриарха Макария и сербского патриарха Гавриила, вновь собрал Собор и там добился одобрения своих нововведений. Константинопольский патриарх Паисий предупредил об опасности от той торопливости, с которой совершается реформа, говоря, что православие допускает разнообразие обрядовых форм, если оно не связано с искажением вероучения. Но Никон, выдвигая авторитет греков, повсюду вводит новшества, и тем вызывает сопротивление многих.
В 1658 году Никон был лишен патриаршества, осужден и сослан в Ферапонтов монастырь, затем – в Кирилло-Белозерский. Но Никон остался не сломленным! Когда в 1676 году умер царь Алексей Михайлович, и огласили завещание, где царь просил у Никона прощения, тот ему в таком прощении отказал.
Столь же непримиримы являлись и противники Никона. Одним из самых яростных, почитаемый старообрядцами мучеником, был протопоп Аввакум.
При Никоне «справщики», не знавшие греческого, в том числе Аввакум, были устранены. Аввакум вошел в активную оппозицию новому патриарху и его новшествам. Уже в сентябре 1653 года его бросили в подвал Андроникова монастыря, потом сослали в Тобольск. Так как и здесь он не переставал «ревностно бранить ересь Никонову», то его перевели под начало суровому воеводе Афанасию Пашкову, имевшему поручение завоевать Даурию (Забайкальскую область). Шесть лет провел Аввакум в Даурской земле, дошел с воеводой до Нерчинска, Шилки и Амура, не переставая обличать неправедные действия воеводы. Пашков же подвергал его за это многим лишениям и истязаниям.
В 1663 году Аввакуму повелено возвратиться в Москву. Но через год он опять подал челобитную царю Алексею Михайловичу, в которой обвинил в ереси всю русскую церковь, за что его сослали в Мезень, где он остался полтора года.
В 1666 году Аввакум опять возвращен в Москву, но по-прежнему остается непреклонен в оппозиции всему церковному Собору и в 1667 году вместе с протопопом Никифором, попом Лазарем, дьяконом Феодором Ивановым и соловецким иноком Епифанием сослан в Пустозерский острог на Печоре.
Пустозерские ссыльные продолжали бороться за свои убеждения и создали в месте своего заключения около ста сочинений: послания, «беседы», челобитные, «толкования» священных текстов, автобиографические повести и жития. Рукописи переписывались «добрым письмом» как в самом Пустозерске, так и в Окладниковой слободе на Мезени, а потом переправлялись «верным» в Москву, Поморье и другие места для последующего распространения. После 14 лет заключения, во время которого Аввакум не переставал обвинять и учить, он написал такое резкое послание царю Феодору Алексеевичу, где хулил всю русскую церковь и царский дом, что был приговорен царскими властями к сожжению. Это и свершилось 14 апреля 1682 года.
Непримиримость восторжествовала, когда братия Соловецкого монастыря в 1667 году решилась идти против церковных и царских властей, защищая старый образ веры и церковный обычай.
Еще в 1657 году соловецкие монахи отказались принять новые книги. Возглавил, восставшую против новшеств, братию, живший здесь на покое, архимандрит Саввино-Сторожевского монастыря и бывший царский духовник Никанор.
После нескольких попыток вразумить взбунтовавшуюся братию, в 1668 году были посланы царские стрельцы. Монахи заперлись в крепости, началась яростная оборона. В последние месяцы монастырские стены испытали страшный натиск: днем и ночью обрушивались каменные ядра «пудов по шести и по семи». Но соловецкие камни не поддавались. Прорывались между озером и морем окопы, возводились высокие городки, позволявшие вести прицельный огонь по монастырю. Восставшие оттесняли противника, надстраивали слабые участки, устанавливали специальные щиты и рогатины, обстреливали наступающих с городовых кровель. Чтобы лишить противника подступа к нижнему бою, в землю были вбиты специальные сваи, к которым крепились доски с торчащими из них большими гвоздями. Сообщали, что сам архимандрит Никанор «по башням ходит беспрестанно и пушки кадит и водою кропит и им говорит: матушки мои голаночки (пушки, отлитые в Голландии. – Б. А.), надежда на вас, вы нас обороните».
После шестилетней осады 22 января 1676 года монастырь был взят войском воеводы Мещерякова. Старообрядцы передавали, что после «умертвия тово царева вскоре приезжал гонец от Соловков, с победою лист привез к царскому лицу: „Счастием, де твоим пособил Бог: монастырь взяли и всех под мечь подклонили. Человек за пятьсот подрубили, а десятков с шесть повесили, все иноков…“» На следующий день, 23 января, царь Алексей Михайлович заболел, «скорбь… взяла» его неожиданно, а 30 января, в день «недели Страшного суда», в начале Великого поста царь скончался.
Приверженцев старого церковного чина и обряда оказалось не мало, но было много и тех, кто разделял идеи церковного обновления. Церковный Собор 1666 года признал исправление книг и обрядов правильным. Следующий Собор (1667 г.) утвердил постановление прежних соборов об исправлении книг и проклял противников реформы. Тех, кто противился нововведениям и не подчинился соборным решениям православной церкви, стали называть раскольниками, или старообрядцами.
Среди них было общее убеждение: церковная реформа – свидетельство того, что на Земле воцарился антихрист и следует скоро ожидать конца света. А поэтому благочестивые люди, желающие спасти душу, должны бежать от мира и жить «по старому». Тысячи людей бросили нажитые веками места и стали переселяться подальше от властей, в пустынные края. Сначала они наполнили скитами все леса внутренних областей России: костромские, вязниковские, брянские, керженские. Потом прибежищем старообрядцев стало Северное Поморье, где была основана Выговская пустынь, а с Поморья раскол перешел в новгородские, псковские края, отсюда в Стародуб, на реку Ветку, в Сибирь, и за пределы страны в Швецию.
Не подчинившись соборным решениям церкви, старообрядцы сразу же столкнулись с целым рядом проблем, и первая – как передавать таинство священства? Часть старообрядцев принимали священников, «рукоположенных» после Никона, другие считали, что «правильных попов» после никоновских реформ не стало. Они получили название «беспоповцев», так как на основании канонических правил считали, что в случае крайней нужды таинство исповеди и крещения могут совершать и миряне. Последователи первого направления двигались в основном на юг, на Дон и Кубань, беспоповцы – на Север.
Поморская община, возникшая в 1690-е годы в глухих лесах на пустынном берегу реки Выг и процветавшая почти 150 лет, пользовалась наибольшим влиянием. Здесь образовался самый первый поморский толк «даниловщина». Центром его стало Выговское, или Выгорецкое, старообрядческое общежительство, которое находилось в Повенецком уезде Олонецкой губы на реке и озере Выг.
Основали его в 1695 году бежавшие из Соловецкого монастыря от осады иноки и другие сторонники старины – сын крестьянина из Тотьмы Корнилий, бывший дьячок Данила Викулов, братья Андрей и Семен Денисовы с сестрою Соломонией (происходившие из рода князей Мышецких), старец Сергий с сестрою. Жили сначала в разных скитах, потом соединились в общежительство. Община состояла из двух скитов Данилова и Лексы, а, кроме того, 12 пашенных дворов. Устав общежития требовал «все в казне иметь общим, у себя не иметь ни денег, ни платья, ни иных вещей… трапезу иметь всем общую, кроме немощных; пища и питие всем равны». Стена разгораживала пустынь на мужскую и женскую половину, разговаривали друг с другом через окно в присутствии двух стариц. Так же и весь мир они считали разделенным на две неравные половины, большую из них победил антихрист. Выговцы думали, что только они и есть те избранные люди, на которых антихрист не смог наложить свою печать, не молились за государя и за священство, принадлежащих, по их мнению, к оскверненному миру. Скитники вынуждены были обходиться без священства и таинств, кроме крещения и покаяния.
Ждали конца света, но он все не наступал, и постепенно общинная жизнь выговцев стала меняться. Общий скит разделился на два самостоятельных скита – мужской и женский, стали заключать браки, разделились на «скитников» и «работных людей». Были и другие изменения: в 1742 году сначала Данилово, а потом и Лекса стали при молении поминать царя и царствующий дом. Еще при Петре I выговцы согласились платить двойной подушный оклад государству. Когда в 1702 году Петр I основывал железоделательные заводы, один из них (Повенецкий) строился близ Выговской пустыни. Царские власти не препятствовали жизни общины, но требовали участия в работах и уступок – молиться за царя.
С уступками властям, на которые пошла община в начале XVIII в., согласились не все выговцы. В 1706 г. из выгорецкой общины вышел один из ее несогласных деятелей – Феодосий Васильев. В Новгороде он возглавил свою «феодосиевскую» общину, отсюда бежал в Польшу, затем основал общины в Великолукском и Дерптском уездах. «Феодосиевский» толк проник в Москву, где в 1771 г. было основано общежитие Преображенского кладбища. Правила жизни его заимствованы из Выгорецкого монастыря. Многие феодосиевские общины Ярославля, Новгорода, Вышнего Волочка, Риги, Тулы, Саратова, Нижнего Новгорода, Казани, Стародубья зависели от Преображенской, получали оттуда книги, наставников и певчих.
В 1722 году, по запросу Синода, выговцы дали письменные ответы на вопросы о свой вере. В «Поморских ответах» поморцы написали, что никонианских новшеств, по прежнему, не принимают, но свои обязанности к государству признают, а царей к еретикам не причисляют. Ради спасения, желали бы замкнуться в собственном отдельном «мире», но государственных повинностей не отвергают, готовы платить двойную подушную подать и выплачивать за требуемых рекрутов в царское войско по 120 руб.
Ломка жизненного уклада в России, начатая Петром I, способствовала постепенному возрастанию числа старообрядцев.
Число жителей Выговских скитов значительно выросло. К началу века здесь официально жило 1000 человек (из них 700 женщин), а неофициально до 2800. Выработанное в скитах ученье распространялось не только в Олонецком уезде, но по всему Поморью. Выг считался «беспоповским Иерусалимом». Сюда шли учиться чтению, уставному письму и иконописи, для чего действовала особая школа. Более 100 девиц и несколько мужчин занимались там перепиской книг и отсюда выходили опытные начетчики и начетчицы.
Расцветало хозяйство. Занимались земледелием, скотоводством и промыслами: рыбной ловлей, охотой, торговлей. Имелись в скитах и мастерские избы: кузнечная, швальни – портная и чоботная, кожевня, медня и др. У выговцев были свои корабли, посылались свои артели на остров Шпицберген для добывания оленей, моржей и белых медведей. Добычу отвозили в Архангельск, там покупали треску и отправляли ее в Петербург для обмена на хлеб. Во многих городах у выговцев были дома и капиталы, а доходы скитов в 1830-х годах доходили до 200 тысяч руб. Управлялись скиты выборным «большаком», который жил в Данилове и заведовал как хозяйством и казною скитов, так и религиозными их делами. При большаке состояло несколько доверенных лиц, которые ему помогали.
Расцвет скитов совпал с царствованиями Екатерины II и Александра I, когда раскольники не подвергались преследованиям.
Николай I, вступив на престол, начал гонения, а к концу его царствования скиты были почти разорены. С 1827 года стали принимать карательные меры – запретили принимать в скиты детей, вывозить из скитов книги и иконы, проживать в пашенных дворах, были сняты с часовен колокола. Полное разорение Выгоцких скитов настало в 1854–1855 годах. Оставшиеся в скитах жители были выселены, сломаны ограды вокруг скитов и кладбищ, разрушены больницы, мастерские и часовни.
Третий толк беспоповцев – филипповский. Некоторые олонецкие и архангельские беспоповские общины, жившие в лесах и почти не имевшие сношений с внешним миром, осудили отступничество выговской общины от первоначальных правил. Часть поморского согласия во главе со старцем Филиппом отошла от выговских поморцев и образовала свой «филипповский» толк с центром на реке Умбе (Кольский полуостров). Филипповцы считали единственным путем спасения самосожжение, и к нему готовились. В 1743 году Филипп с группой последователей был окружен посланным властями военным отрядом, но 70 человек сожгли себя в срубе. Филипповский толк и идея «самосожжения» распространялись на Севере России и в Верхнем Поволжье.
Последнее деление беспоповщины – странничество, возникло в 1760-е годы, и к середине XIX века распространилось в Архангельской, Олонецкой, Пермской и других губерниях. Последователи странничества – бегуны – не имели дома, отвергали всякое подчинение властям, не платили податей, избегали военной службы. Даже обряд крещения они совершали только в дождевой воде или роднике – той воде, которая не текла по земле, казавшейся им «подвластной антихристу».
Историки Русской Церкви Николай Каптерев и Евгений Голубинский убедительно доказали, что реформы патриарха Никона, так называемые «никоновы новины», были малообоснованны, и старообрядцы во многом, хотя и далеко не во всем, правы в своем несогласии с ними. Однако эта формальная правота оборачивается нравственной неправотой в отношении старообрядцев к самой Церкви. Эта огромная нравственная неправота заключается в том, что для ярых приверженцев протопопа Аввакума форма нескольких богослужебных обрядов, почти бытовая традиция, оказалась важнее самой Церкви.
Трагедия раскола состояла в том, что с самого начала в их рядах не было ни одного епископа, за исключением Павла Коломенского, умершего еще в 1654 году и не оставившего себе преемника. Но по каноническим правилам Православная Церковь без епископа существовать не может, так как только епископ имеет право посвятить священника и диакона. Священники дониконовского поставления очень скоро умерли.
Старообрядчество разделилось на два основных толка: поповский (признающий необходимость священников при богослужении и обрядах) и беспоповский (отрицающий возможность существования «истинного» духовенства).
Наиболее крайняя часть старообрядцев решила, что после реформ Никона благодать полностью исчезла из Церкви и следует смиренно ожидать гибели мира и Страшного Суда. Эти отвергнувшие священство старообрядцы получили название беспоповцев. Беспоповцы первоначально селились в диких необжитых местах на побережье Белого моря и потому стали называться поморами. Другими крупными центрами беспоповцев стали Олонецкий край (современная Карелия) и речка Керженец в Нижегородских землях. Впоследствии, в беспоповском движение возникли новые разделения и образовались новые согласия: даниловское (поморское), федосовское, часовенное, спасово, аристово и другие, более мелкие и экзотические, вроде средников, дырников и бегунов.
Церковь Знамения Пресвятой Богородицы старообрядческой общины Поморского согласия на Тверской улице. 1908 г.
Другая часть старообрядцев решила, что можно прибегать к священникам, получившим поставление в «Никонианской Церкви», если они проклянут «Никоновы новины» и получат надлежащую исправу. Эти старообрядцы стали называться поповцами, или беглопоповцами, так как принимали «беглых», т. е. покинувших своего епархиального епископа священников. У старообрядцев-беглопоповцев всегда была мечта о собственном епископе, но получить его они смогли только в середине XIX столетия. Причем и среди этих приемлющих священство старообрядцев нет литургического единства, так как одна часть из них признает иерархию, восстановленную в 1846 году находившимся за штатом Константинопольского Патриархата боснийским митрополитом Амвросием, а другая принимает иерархию, основанную в 1923 году перешедшим в старообрядчество викарным епископом Саратовской епархии Николаем (Позднеевым), который разорвал общение с Московским патриархом по причине своего уклонения в обновленчество.
Поповщина делится на Беглопоповское согласие (Древлеправославная Старообрядческая Церковь); Белокриницкое согласие (Русская Православная Старообрядческая Церковь).
В 1864 году император Александр II утвердил «Правила» о старообрядцах. Старообрядческим толкам, лояльным к светской власти, дозволялось свободно отправлять богослужение, открывать школы, занимать общественные должности, выезжать за границу. По существу произошла легализация «раскола» и прекратились гонения на старообрядцев, происходившие при императоре Николае I.
Поместный Собор Русской Православной Церкви, состоявшийся в 1971 году, признал неправоту Московского Собора 1656 года и Большого Московского Собора 1667 года, «узаконивших» раскол. Анафемы на приверженцев старых обрядов, произнесенные на этих соборах, были признаны «яко не бывшими», а сами старые обряды равночестными с принятыми в Русской Православной Церкви. Следует помнить, что взятые в отдельности обряды нимало не спасительны. По приблизительным оценкам последователей старообрядчества насчитывается около двух миллионов человек.
Синодальный период
Русские цари, при укреплении своей власти, стремились к реформированию Церкви. Еще при царе Алексее Михайловиче был прекращен переход земли в собственность духовенства, и признанные тяглыми землями, очутившиеся в руках духовенства, возвращены обратно в тягло11.
В 1687 году Русская церковь в Польше воссоеденилась с Русской церковью Московского Патриархата. В российский епископат вошли по-западному образованные малороссийские православные архиереи, некоторые из них сыграли ключевую роль в церковных преобразованиях Петра I.
Неверующим царь Петр не был, скорее он принадлежал к числу тех, кого называют равнодушными к делам веры. Но с течением времени недовольство Петра русским духовенством усиливалось. Он привык большую часть своих неудач во внутренних делах государства приписывать тайному противодействию духовенства и решил обезвредить это противодействие, проводя реформы, относящиеся к устройству Российской Церкви, а именно:
1. Устранение возможности вырасти русскому папе – «второму государю, самодержцу равносильному или большему», каким мог стать, а в лице патриархов Филарета и Никона до известной степени становился московский патриарх;
2. Подчинение церкви монарху. Духовенство Петр воспринимал как «не есть иное государство», которому «наравне с другими сословиями» должно подчиняться общим государственным законам.
Путешествия Петра по протестантским странам Европы еще более усилили его взгляды на отношение государства и церкви. Со вниманием Петр слушал советы Вильгельма Оранского в 1698 году во время своих неофициальных встреч, устроить Церковь в России на манер Англиканской, объявив себя ее Главою.
Чрезвычайно болезненным для высшего духовенства стало дело царевича Алексея, с которым многие духовные лица связывали надежды на восстановление былых обычаев. Бежав в 1716 году за границу, царевич поддерживал сношения с митрополитом Крутицким Игнатием (Смолой), митрополитом Киевским Иоасафом (Краковским), епископом Ростовским Досифеем и др. Главной причиной измены сына Петр считал «:беседы с попами и чернецами». По результатам следствия, на духовных лиц, уличенных в связях с царевичем, обрушились кары: епископ Досифей был лишен сана и казнен, а также духовник царевича, протопоп Иаков Игнатьев и близкий к первой супруге Петра, царице Евдокии, ключарь собора в Суздале Феодор Пустынный. Митрополит Иоасаф был лишен кафедры и, вызванный на допрос, скончался по пути из Киева.
Все время подготовки реформирования церковного управления, Петр I постоянно обращался к восточным патриархам – прежде всего Иерусалимскому патриарху Досифею – по различным вопросам духовного и политического характера. К Вселенскому патриарху Косме обращался и с частными духовными просьбами, например за разрешением ему на «мясоястие» во время всех постов. Петру было удобнее решать вопросы духовного характера с восточными патриархами, поскольку они находились в значительной мере на содержании московского правительства (а патриарх Досифей де-факто был в течение нескольких десятилетий политическим агентом и информатором российского правительства обо всем, что происходило в Константинополе), нежели со своим, порою строптивым, духовенством.
Еще при жизни патриарха Адриана Петр самостоятельно запретил строить новые монастыри в Сибири.
В октябре 1700 года патриарх Адриан умер. Петр находился в это время с войсками под Нарвой. Здесь, в лагере, он получил два письма, касавшиеся положения, сложившегося из-за кончины Патриарха. Боярин Тихон Стрешнев, остававшийся во время отсутствия государя, по старому обычаю, ведать Москвой, давал отчет о кончине и погребении патриарха, о мерах, принятых к охране имущества патриаршего дома, и спрашивал, кого назначить новым патриархом.
Прибыльщик Курбатов, обязанный по должности своей представлять государю обо всем, что клонится к прибыли и пользе государства, писал государю, что ему, царю, Господь судил «достояше свое и люди свои въ житейскихъ потребахъ управляти въ правде, яко отцу чады». Далее он указывал, что из-за смерти патриарха его подчиненные забрали все дела в свои руки и в своих интересах распоряжаются всеми патриаршими доходами. Курбатов предлагал избрать, как было и ранее, для временного управления патриаршим престолом архиерея. Все монастырские и архиерейские вотчины Курбатов советовал переписать и отдать их в охранение кому-либо.
Через неделю после возвращения из-под Нарвы Петр сделал так, как предлагал Курбатов. Блюстителем и управителем Патриаршего престола был назначен митрополит Рязанский и Муромский Стефан Яворский (см. Приложение, стр. 558).
Местоблюстителю поручены в заведывание только дела веры: «о расколе, о противностяхъ церкви, о ересяхъ», все же прочие дела, находившиеся в ведении патриарха, распределены по приказам. Ведавший по этим делам особый приказ – Патриарший разряд – уничтожен.
Двадцать четвертого января 1701 года был восстановлен Монастырский приказ, в ведение которого отошли Патриарший двор, архиерейские дома и монастырские земли и хозяйства. Во главе приказа был поставлен боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин, да при нем дьяк Ефим Зотов.
Вскоре последовал ряд указов, решительно сокращавших самостоятельность духовенства в государстве и независимость духовного чина от светской власти. Особой чистке подверглись монастыри. Монахам было приказано оставаться постоянно в тех монастырях, где их застанут особые переписчики, посланные Монастырским приказом. Из монастырей выселили всех непостриженных. Женским монастырям позволили постригать в монахини только женщин после сорокалетнего возраста. Хозяйство монастырей отдано под надзор и контроль Монастырского приказа. В богадельнях приказано оставить только действительно больных и немощных. Наконец, указом 30 декабря 1701 года определялось давать монашествующим денежное и хлебное жалование из доходов монастыря, а вотчинами и угодьями монахам впредь не владеть.
Ряд дальнейших мер разрешал свободное исповедание своей веры иностранцам, как католикам, так и протестантам всех толков.
Были изданы указы, «чтобы в городах и уездах всякого чина мужского и женского пола люди у отцов своих духовных исповедовались ежегодно», причем за уклонение от исповеди взимался штраф. Мера эта, кроме целей нравственного характера, имела в виду, главным образом, установить принадлежность данных лиц к старообрядцам, которые облагались двойным налогом. Особыми указами, изданными в 1718 году, предписывалось православным обывателям непременно посещать церкви и в храмах стоять с благоговением и в безмолвии, слушая святую службу, иначе грозил штраф, взимаемый тут же в церкви особым приставленным для того «добрым человеком». Сам Петр I любил ознаменовывать все торжественные дни своей жизни торжественными церковными служениями. Чтение по городам известия о полтавской победе, например, сопровождалось молебном и пятидневным церковным звоном.
Для поднятия нравственного уровня самого духовенства был издан наказ архиереям, рекомендовавший им кротость в обращении с подчиненными, осторожность в принятии «неведомыхъ гробовъ» за святые мощи и в явлении чудотворных икон. Запрещалось «вымышлять чудеса». Предписывалось не допускать юродивых; архиереям указывалось, чтобы они в мирские дела не входили, разве «явная неправда будет», – тогда позволялось писать царю. По росписи 1710 года архиереям назначено жалование от одной до двух с половиной тысяч рублей в год. Еще в 1705 году была произведена генеральная чистка духовенства, из состава которого выключены и отмечены солдаты, дьячки, монастырские слуги, поповичи, пономари, их дети и свойственники.
Всех просящих милостыню приказано перехватать и для разбора и наказания вести в Монастырский приказ, причем всякого чина людям запрещалось подавать милостыню бродячим нищим. Кого обуревала жажда подаяния милостыни, тому предлагалось подавать в богадельни. С тех, кто не слушался указа и подавал милостыню бродячим нищим, брали штраф. По улицам Москвы и других городов ходили подьячие с солдатами и забирали и нищих, и благотворителей.
Однако в 1718 году Петру пришлось сознаться, что, несмотря на все его меры, число нищих умножилось. Он ответил на это драконовскими указами: нищих, схваченных на улицах, было приказано нещадно бить, и если они окажутся владельческими крестьянами, то отсылать их к владельцам с наказом, чтобы они посадили этого нищего на работу, дабы он даром хлеба не ел, а за то, что помещик допустил своего человека до нищенства, он должен был уплатить пять рублей штрафа. Попавших в нищенство второй и третий раз приказано бить на площади кнутом и отсылать мужчин на каторгу, женщин – в шпингауз (прядильню), детей – бить батогами и отсылать на суконный двор и к прочим мануфактурам. Несколько раньше, в 1715 году, приказано хватать нищих и отводить в приказы для розыска.
К 1718 году в Москве было устроено более 90 богаделен, и в них жило до 4500 нищих, слабых, получавших корм от казны.
Патриарший местоблюститель Стефан Яворский находился всецело во власти государя и не имел никакого авторитета. Во всех важных случаях он должен был советоваться с другими епископами, которых ему предлагалось попеременно вызывать в Москву. Результаты всех совещаний местоблюститель патриаршего престола (первым был митрополит Стефан Яворский) должен был представлять на утверждение государя. Это собрание очередных епископов из епархий называлось Освященным Собором. Этот Освященный Собор в духовных делах, а боярин Мусин-Пушкин с его Монастырским приказом – в других, значительно ограничивали власть местоблюстителя патриаршего престола в управлении церковью. Мусин-Пушкин в качестве начальника Монастырского приказа всюду продвигается Петром, как какой-то помощник, иногда чуть не начальник местоблюстителя патриаршего престола.
Положение главы русского духовенства стало еще тяжелее, когда с 1711 года вместо старой Боярской думы стал действовать Правительствующий Сенат. По указу об учреждении Сената все управления, как духовные, так и мирские, должны были повиноваться указам Сената как царским указам. Сенат сразу овладел и верховенством в духовном управлении. С 1711 года блюститель патриаршего престола не может без Сената поставить архиерея. Сенат самостоятельно строит церкви в завоеванных землях и сам приказывает псковскому владыке поставить туда священников. Сенат определяет игуменов и игумений в монастыри, в Сенат направляют свои просьбы о позволении поселиться в монастырь инвалиды-солдаты.
С 1715 года все центральные учреждения начали сосредотачиваться в Петербурге и разделяться на устроенные коллегиально ведомства. Конечно, Петру приходит мысль включить на тех же основаниях в механизм государственного управления и управление церковью. В 1718 году местоблюститель патриаршего престола, временно пребывавший в Петербурге, получает указ его величества – «жить ему в Петербурге постоянно и архиереям приезжать поочередно в Петербург же, против того, как в Москву приезжали». Это вызвало недовольство митрополита, на что Петр ответил резко и сурово и впервые высказал мысль о создании Духовной коллегии.
Ключевой фигурой в деле организации Духовной коллегии стал малороссийский богослов, ректор Киево-Могилянской академии Феофан Прокопович. Петр встретил его в 1706 году, когда он при закладке Печерской крепости в Киеве говорил встречную государю речь.
В 1711 году Феофан состоял при Петре в Прусском походе. Первого июня 1718 года он был наречен в псковские епископы, а на следующий день он посвящен в архиерейский сан в присутствии государя. Прокоповичу было поручено составление проекта создания Духовной коллегии.
25 января 1721 года Петр подписал манифест об учреждении Духовной коллегии, получившей вскоре новое наименование Святейшего синода. Заблаговременно созванные члены Синода принесли 27 января присягу, и 14 февраля произошло торжественное открытие нового управления церковью.
Синод стал вскоре послушным орудием в руках государя. Вместе с клятвой в верности служения своему делу, члены Синода клялись в верности служения царствующему государю.
Президентом Синода был назначен митрополит Стефан. За весь 1721 год Стефан в Синоде был только 20 раз. Никакого влияния на дела он не имел.
Вице-президентом был назначен человек, безусловно преданный Петру, – Феодосий, архиерей Александро-Невского монастыря.
По устройству канцелярии и делопроизводства Синод напоминал Сенат и коллегии, со всеми заведенными в этих учреждениях чинами и обычаями. Так же, как и там, Петр позаботился об устройстве надзора за деятельностью Синода.
11 мая 1722 года было приказано присутствовать в Синоде особому обер-прокурору. Первым обер-прокурором Синода был назначен полковник Иван Васильевич Болтин. Главной обязанностью обер-прокурора было вести все сношения Синода с гражданской властью и голосовать против решений Синода, когда они не согласовывались с законами и указами Петра. Сенат дал обер-прокурору особую инструкцию, являвшуюся почти полной копией с инструкции генерал-прокурору Сената.
Так же, как и генерал-прокурор, обер-прокурор Синода называется инструкцией «оком государевым и стряпчим о делах государственных». Обер-прокурор подлежал суду только государя. Сначала власть обер-прокурора была исключительно наблюдательная, но мало-помалу обер-прокурор становится вершителем судеб Синода и его руководителем на деле.
Как в Сенате подле должности прокурора стояли фискалы, так и в Синоде был поставлены духовные фискалы, называвшиеся инквизиторами, с протоинквизитором во главе. Инквизиторы должны были тайно наблюдать за правильным и законным течением дел церковной жизни. Канцелярия Синода была устроена так же по образцу Сената и подчинена обер-прокурору.
Синод должен был искоренять суеверия, устанавливать подлинность чудес новоявленных икон и мощей, наблюдать за порядком церковных служб и их правильностью, оберегать веру от пагубного влияния лжеучений, для чего наделялся правом суда над раскольниками и еретиками, иметь цензуру над всеми «историями святых» и всякого рода богословскими сочинениями, наблюдая, чтобы не прошло чего-либо противного православному вероучению. Синоду же принадлежит разрешение «недоуменных» случаев пастырской практики в делах христианской веры и добродетели.
В управлении церковным строем Синод должен исследовать достоинство лиц, поставляемых в архиереи; защищать церковный клир от обид со стороны «светских господ команду имеющих»; наблюдать, чтобы всякий христианин пребывал в своем звании. Синод обязан наставлять и наказывать погрешающих; епископы должны смотреть, «не безчинствуют ли священницы и дьяконы, не шумят ли по улицам пьяные, или, что хуже, в церквях не ссорятся ли по-мужичью». Относительно самих епископов предписывалось: «укротить оную вельми жестокую епископов славу, чтоб оных под руки, пока здравы, не вожено и в землю бы оным подручная братия не кланялись».
Суду Синода подлежали все дела, которые прежде подлежали суду патриаршему. По части же церковного имущества Синод должен смотреть за правильным употреблением и распределением церковного достояния.
При Петре духовенство стало превращаться в такое же сословие, имеющее государственные задачи, права и обязанности, как шляхетство и горожане. Петр хотел, чтобы духовный чин сделался органом религиозно-нравственного влияния на народ, находящимся в полном распоряжении государства. Путем создания высшего церковного управления – Синода – Петр получил возможность верховного распоряжения церковными делами.
В Древней Руси доступ в духовенство был широко открыт для каждого желающего, и никакими стеснительными постановлениями духовенство не было связано: каждое духовное лицо могло оставаться или не оставаться в духовном звании, свободно переходить из города в город, от служения в одном храме в другой; дети духовных лиц тоже ни в чем не были зависимы от своего происхождения и могли выбирать, какое хотели, поприще деятельности.
Низшее приходское духовенство избирателось. Прихожане выбирали, обыкновенно, из своей среды, как им казалось, подходящего для священнического сана человека, давали ему грамоту о выборе и посылали «ставиться» к местному архиерею.
Петр еще в начале 1700-х годов делает ряд распоряжений, ограничивающих свободу вступления в духовный чин. В 1716 году Петр издал распоряжение к архиереям, чтобы они «не умножали священниковъ и дьяконовъ сквернаго ради прибытка, ниже для наслѣдія». Выход из духовного звания был облегчен, и Петр благосклонно смотрел на священников, покидавших духовный сан. Одновременно с заботами о количественном сокращении духовного чина, правительство Петра озабочено прикреплением его к местам служения. Выдача перехожих грамот сначала очень затрудняется, а потом совсем прекращается, причем мирским лицам строжайше, под штрафом и наказанием, запрещается принимать для исполнения требы попов и дьяконов. Одной из мер к сокращению количества духовенства было и запрещение строить новые церкви. Архиереи, принимая кафедру, должны были давать клятвенное обещание, что «ни сами не будут, ни другим не допустят строить церквей свыше потребы прихожан».
Синодским указом 1722 года были установлены штаты духовенства, по которым определялось, «дабы больше триста дворовъ и въ великихъ приходахъ не было, но числилось бы въ такомъ приходѣ, гдѣ один священник, 100 дворовъ или 150, а где два, тамо 200 или 250. А при трехъ числилося бы до 800 дворовъ, а при толикихъ попахъ больше двухъ дьяконовъ не было бъ, а причетникамъ быть по препорціи поповъ, то есть при каждомъ попѣ одинъ дьячокъ и одинъ пономарь».
Установив штаты, Петр подумал и о пропитании духовенства, зависевшего во всем от прихожан. Белое духовенство жило тем, что приносили требы, а при всеобщей бедности, да еще при несомненном в те времена понижении приверженности к церкви, эти доходы были очень невелики, и белое духовенство петровских времен очень бедствовало.
Сократив количественно белое духовенство, запретив и затруднив доступ в него новых сил со стороны, Петр как бы замкнул духовное сословие в нем самом. Тогда-то и приобрели в жизни духовенства особое значение кастовые черты, характеризуемые обязательным наследованием сыном места отца. По смерти отца, служившего священником, поступал на его место старший сын, бывший при отце дьяконом, а на его место определялся в дьяконы следующий брат, служивший дьячком. Дьячковское место занимал третий брат, бывший прежде пономарем. Если недоставало на все места братьев, вакантное место замещалось сыном старшего брата или только зачислялось за ним, если он не подрос. Это новое сословие было приставлено Петром к пастырской духовной просветительской деятельности по закону христианскому, однако же, не на всей воле понимания закона пастырями так, как они хотят, а только как предписывает понимать его государственная власть.
И на духовенство были возложены Петром тяжкие обязанности. При нем священник не только должен обязательно славословить и превозносить все реформы, но и помогать правительству в сыске и уловлении тех, кто поносил деятельность царя и враждебно к ней относился.
Если на исповеди вскрывалось, что исповедующийся совершил государственное преступление, причастен к бунту и злоумышлениям на жизнь государя и его семьи, то священник должен был под страхом казни донести о таком исповеднике и его исповеди светскому начальству. На духовенство далее была возложена обязанность разыскивать и при помощи светского начальства преследовать и ловить раскольников, уклонившихся от уплаты двойных податей.
Во всех таких случаях священник стал выступать как подведомственный светской власти чиновник; вместе с фискалами, сыщиками и дозорщиками Преображенского приказа и Тайной канцелярии. Донос священника означал за собой суд и иногда жестокую расправу. В этой новой приказной обязанности священника затенялся духовный характер пастырской деятельности, и между ним и прихожанами создавались более или менее холодная и крепкая стена взаимного отчуждения, нарастало недоверие пасомых к пастырю. «В результате духовенство, – говорит Н.И. Кедров12, – замкнутое в своей исключительной среде, при наследственности своего звания, не освежаясь притоком свежих сил отвне, постепенно должно было ронять не только свое нравственное влияние на общество, но и само стало оскудевать умственными и нравственными силами, охладевать, так сказать, к движению общественной жизни и ее интересам». Не поддерживаемое обществом, которое теперь не питает к нему симпатии, духовенство в течение XVIII века превращается в послушное и беспрекословное орудие светской власти.
В это же время вводилась обязательность обучения для сыновей священнослужителей и причетников; необученные подлежали исключению из духовного сословия.
Духовные училища семинарского типа постепенно создавались в разных городах России. В училища принимались мальчики, уже получившие начальное образование у себя дома или в цифирных школах. Курс обучения, согласно выработанным Феофаном (Прокоповичем) (см. Приложение, стр. 564) правилам, разделялся на восемь классов, с преподаванием в первом классе латинской грамматики, географии и истории, во втором – арифметики и геометрии, в третьем – логики с диалектикой, в четвертом – риторики и пиитики, в пятом – физики и метафизики, в шестом – политики, в седьмом и восьмом – богословия. Языки – латинский, греческий, еврейский, церковнославянский – должны были изучаться во всех классах, но на деле преподавалась одна латынь, которая была и языком преподавания: даже Священное Писание изучалось по Вульгате13.
Петр I смотрел на монахов как на людей, которые «поедают чужие труды», от которых являются, сверх того, «забобоны, ереси и суеверия» (см. написанное Феофаном Прокоповичем по мысли Петра «Объявление, когда и какой ради вины начался чин монашеский и каковый был образ жития монахов древних и како нынешних исправить?»).
Чтобы прекратить бродяжничество монахов, запрещен был переход из одного монастыря в другой; архиереи, принося присягу, обещались не допускать бродяжничества монахов; священники должны были ловить бродячих монахов и представлять их в архиерейский дом; для поимки их наряжались особые сыщики из Монастырского приказа, из чиновников гражданских и военных.
Настоятелями монастырей могли быть назначаемы только лица, известные правительству, причем они обязывались не держать в монастырях затворников-ханжей и других распространителей суеверий. Монахам запрещалось держать чернила и писать что-нибудь без ведома настоятеля. Монах мог отлучаться из монастыря не более четырех раз в год и то с особого каждый раз разрешения настоятеля; не иначе как с дозволения последнего и только при свидетелях мог он принимать гостей. Такие строгие меры Петра объясняются, главным образом, тем, что среди монашества император встретил наиболее сильное и упорное противодействие своим реформам.
Если при Петре монастыри не были окончательно уничтожены, то по двум основаниям, высказанным в «Объявлении»: 1) они должны были служить для удовлетворения религиозной потребности некоторых лиц, стремящихся к уединению, и 2) в них избранные монахи должны были приготовляться к высшим духовным должностям. Для этого при монастырях должны были учреждаться ученые братства, школы. Неученые монахи должны были заниматься каким-нибудь трудом – столярным, иконописным и т. п.; монахини должны были прясть, вышивать, плести кружева. При монастырях предполагалось открыть также больницы, богадельни и воспитательные дома.
При Анне Иоанновне возобновили закон об уменьшении числа монахов. Было запрещено постригать кого бы то ни было, кроме вдовых священников и отставных солдат; наличных монахов велено переписать. Перепись эта, произведенная в 1732 году, открыла массу постригшихся вопреки указам: их велено расстригать и отдавать в солдаты. По свидетельству Синода, в 1740 году в монастырях оставались только дряхлые и старики, ни к какому богослужению не способные. Синод опасался, как бы монашество и вовсе не прекратилось на Руси.
Законы Петра I был несколько смягчены при Елизавете Петровне. В 1760 году разрешили постригаться в монахи лицам всех сословий.
К началу царствования Екатерины II в России насчитывалось до 1072 монастырей. В 1764 году были введены штаты, и число монастырей значительно уменьшилось. Здания закрытых монастырей обращались в казармы, госпитали и т. п. Новые монастыри строились только с высочайшего разрешения. Число монахов во многих монастырях вследствие скудности их средств уменьшалось, часто не достигая цифры, положенной по штатам.
Во всех монастырях Синод старался вводить общежитие с целью способствовать поднятию монастырской нравственности. Из среды монашествующих начинает выделяться ученое монашество, пользующееся известными льготами. Для него в 1766 году отменили указы Петра I, запрещавшие при монастырском общежитии иметь частную собственность и распоряжаться ею, посредством духовных завещаний. Кроме содержания от монастырей, ученые монахи получали также жалованье от школ, где состояли преподавателями. В 1799 году издано повеление причислять их, по заслугам, в качестве соборных иеромонахов к соборам богатых монастырей с правом пользования кружечными доходами.
При Александре I, относившемся вообще с большими симпатиями к монахам, положение последнего значительно улучшилось. Городские имущества монастырей освобождены от платежей и повинностей (кроме фонарной и мостовой), а недвижимые имущества вне городов – от платежа оброчных денег в казну. В 1812 году монастырские имущества освобождены от сборов, установленных Манифестом 11 февраля в момент самой настоятельной нужды государства в деньгах.
Свт. Иннокентий (Кульчицкий), епископ Иркутский
(† 1731), память 9 декабря, 22 февраля
По преданию, родился около 1680 года в Малороссии, в Черниговской губернии в семье священника Кольчицкого (или Кульчицкого), потомка древнего польского рода. Фамилию эту вместе с дворянским достоинством предки будущего святителя получили от польского короля Болеслава Храброго. При крещении мальчика нарекли Иоанном.
Получив начальное образование дома, он продолжил обучение в Киевской духовной академии. Учился очень хорошо, каждый предмет изучал основательно и успешно. С особенным прилежанием он занимался словесностью. Ко времени окончания Академии, в 1710 году, Иоанн принял постриг с именем Иннокентий в Антониевой пещере, под Киевом.
По окончании Академии был затребован в Москву на должность учителя и префекта в Славяно-греко-латинскую академию.
В 1719 году был переведен в Санкт-Петербургскую Александро-Невскую лавру с назначением обер-иеромонахом флота.
В 1720 году он нес послушание наместника Александро-Невской лавры. На образованного, благочестивого иеромонаха обратил внимание Петр I. Опираясь на мнение Сибирского митрополита Филофея (Лещинского), император решил образовать Русскую православную духовную миссию в Пекине, которую, по плану царя, должен возглавить епископ. Митрополит рекомендовал на эту должность иеромонаха Иннокентия.
5 марта 1721 года, в воскресенье, в Александро-Невском Троицком соборе за литургией была совершена хиротония иеромонаха Иннокентия во епископа Переяславского. Таинство в присутствии царя свершили члены Святейшего Синода митрополит Рязанский Стефан (Яворский) и Новгородский архиепископ Феофан (Прокопович).
Сразу по Пасхе, на Светлой седмице, владыка Иннокентий выехал из Санкт-Петербурга в страну «неведомых хинов» – в Китай. Его сопровождали два иеромонаха, иеродиакон и пять певчих с тремя служителями. Без малого год добирались они до Иркутска, оттуда двинулись дальше, за Байкал, и остановились в пограничном с Китаем Селенгинске, чтобы здесь дождаться разрешения пекинских чиновников на въезд.
В то время в Пекине большое влияние приобрели иезуиты, которые под различными предлогами уговаривали местных чиновников не принимать русского епископа. Повод для отказа был найден. В письме с просьбой о разрешении на въезд владыка Иннокентий назван «богдо» – т. е. «великий». В Китае такое обращение было принято только к императору, и потому двум великим особам быть одновременно в Китае невозможно.
В ожидании новых указаний из Святейшего Синода епископ Иннокентий оставался в Селенгинске безвыездно три года. Назначено ему было 1500 рублей в год, но жалования он не получал. То ли его «забыли» высылать, то ли разворовывали по дороге. Чтобы не умереть с голоду, миссия добывала себе пропитание рыболовством или нанималась на работы к местным хозяевам и тем кормилась. Поношенное платье владыка чинил себе сам.
«Где мне главу преклонити и прочее жития моего время окончати Святейший Правительственный Синод заблагорассудит? – писал он в Синод. – Прошу покорно о милостивом указе, что мне делать: сидеть ли в Селенгинске и ждать того, чего не ведаю, или возвратиться назад… понеже и лисы язвины имут на починок, я же по сие время не имам, где главы приклонити. Скитаюсь бо со двора на двор и из дому в дом переходящи».
Кое-как пристроился владыка со свитой жить на даче Троицкого Селенгинского монастыря, где он и его диакон писали для храма иконы, зарабатывая на пропитание.
Вынужденное его «сидение» в Селенгинске оказалось весьма важным для проповеди среди местных монгольских племен. Используя свое архиерейское право рукополагать в священный сан, святитель тем самым восполнял недостаток духовенства за Байкалом.
Лишь в марте 1725 года получил владыка Иннокентий повеление переселиться в Иркутский Вознесенский монастырь и оставаться там впредь до новых предписаний. Управлял монастырем в отсутствие архимандрита Антония (Платковского) игумен Пахомий. Он отвел высокому гостю и его свите помещение на восточной стороне обители, на берегу Ангары. Здесь же, на монастырских землях, им выделили участки под огород, и таким образом жизнь обрела некую стабильность, особенно летом, когда нужно было заниматься огородничеством. Узнав о жительстве в монастыре епископа, к нему стали стекаться люди. Особенно стремились к владыке дети и инородцы из местных племен.
После смерти Петра I, вдова и наследница престола Екатерина I назначила чрезвычайным послом в Китай графа Савву Владиславич-Рагузинского и обязала его взять с собой в Пекин епископа Иннокентия, если, конечно, китайцы согласятся.
Свт. Иннокентий (Кульчицкий)
В Иркутск Рагузинский прибыл 5 апреля 1726 года. Встретившись с владыкой, он предложил ему возвратиться в Селенгинск и там ждать его, а сам задержался в Иркутске для необходимых дорожных приготовлений. В это время в Иркутск из Москвы вернулся архимандрит Антоний (Платковский), ранее уже бывавший в Пекине с послом Измайловым. Очень ему хотелось быть начальником тамошней миссии, и он постарался расположить к себе графа Рагузинского. Следствием происков архимандрита стало письмо посла Рагузинского в Петербург, в котором говорилось, что он не надеется на то, что китайцы примут владыку, а потому находит способным к должности начальника миссии архимандрита Антония (Платковского). Письмо было отправлено с нарочным в Петербург и там принято без проверки.
В марте следующего года святитель Иннокентий получил новый указ – опять переселиться в Иркутский Вознесенский монастырь. Начальником миссии в Пекине был назначен архимандрит Антоний.
Только владыка успел устроиться в Вознесенском монастыре, как из Петербурга пришло новое высочайшее повеление: быть ему самостоятельным епископом Иркутским и Нерченским.
На новом месте владыка Иннокентий столкнулся с теми же проблемами, что и в Селенгинске. По-прежнему не на что было жить, не было крыши над головой. Консистория отказалась платить ему жалование на том основании, что назначено оно было якобы для проживания в Китае, а не в Иркутске. В то время Иркутск еще не разросся до пределов Вознесенского монастыря, и владыке приходилось часто путешествовать по плохой дороге в город и обратно. Будучи не очень здоровым человеком и тяжело перенося переезды, он просил граждан Иркутска дать ему на время помещение. Но не нашлось среди иркутян того, кто бы принял его в свой дом.
Наконец в 1728 году провинциальная канцелярия сжалилась над владыкой и отвела ему дом боярского сына Димитрия Елезова.
Немногим более четырех лет окормлял он иркутскую паству, но и это время употребил он с великой пользой. Владыка Иннокентий не отличался крепостью здоровья, особенно страдал головными болями, но ни молитв, ни смирения плоти, не оставлял. На теле он носил власяницу, поверх которой всегда был подрясник из шкуры лося и кожаный пояс с железной пряжкой. Молиться святитель любил в пещере за монастырской оградой, которую выкопал основатель Вознесенской обители старец Герасим. Еще был у святителя обычай обходить по ночам Вознесенский храм и молиться на него с четырех сторон.
Владыка постоянно и тяжело трудился. Днем помогал тянуть сети тем, по ночам шил для учеников обувь. Своими руками посадил в монастыре два кедра. И ни на мгновение не оставлял главного дела – проповеди Слова Божия. Язычников, во множестве, обращал в Православие. Местных язычников, проживавших вокруг Иркутска, – не только семьями, но и целыми стойбищами. Из новокрещенных бурят образовалось целое поселение Ясачное.
Ему надлежало по должности творить суд, и он никогда не перекладывал на других это неприятное дело. Всегда решал сам, входил во все обстоятельства дела, быстро принимал решения.
При всех неблагоприятных условиях в его правление почти полностью закончилось строительство кафедрального Богоявленского собора. При Вознесенском монастыре еще архимандритом Платковским была устроена монгольская школа. Святитель Иннокентий не только поддержал это начинание, но открыл еще славяно-русскую школу для всех сословий.
Первый Иркутский епископ исходатайствовал из государевой казны содержание для своих преемников и средства на сооружение архиерейского дома. Им же были определены границы епархии.
Любил владыка отдохнуть в небольшом селении Малая Еланка, в пятнадцати верстах от Вознесенской обители. Здесь жили направленные из монастыря на полевые работы послушники, монахи и крестьяне. Помогая в будние дни «труждающимся и обремененным», он следил за тем, чтобы воскресные и праздничные дни никакие заботы не отвлекали бы их от службы Божией. В самой Малой Еланке была организована часовня и, владыка не раз предсказывал, что со временем на месте ее будет возведен храм. Пророчество это исполнилось в конце XIX века. При жизни владыка не раз еще поражал современников своей духовной прозорливостью.
Как-то на день Кирилла, патриарха Александрийского (9 июня), жители селения Фекского просили владыку отслужить у них Божественную литургию. «Хорошо, – ответил владыка, – отслужим. Но только вперед съездим по лету, а назад по зиме». В тот момент селяне не поняли смысла его слов, но на следующий после литургии день выпал такой снег, что владыке пришлось возвращаться в санях.
Однажды при совершении крестного хода вокруг города, начался ливень, и все промокли до нитки. И только святительских одежд не коснулась ни одна капля!
В последний раз совершал он Божественную литургию в день Покрова Пресвятой Богородицы и затем в воскресный день 3 октября. После болезнь приковала владыку к одру. Она то усиливалась, то отпускала. В минуты ухудшения здоровья владыка созывал братию, благодарил служивших ему за любовь и попечение, раздавал на память кое-что из своих вещей, а тем, кому подарков не хватило, обещал при первом укреплении сил обязательно вознаградить. Скорбел владыка, что оставляет Вознесенский храм в неисправном состоянии и не раз высказывался, что если бы положили ему жалованье, то первую тысячу рублей употребил бы на построение каменной церкви.
Жалованья при жизни он так и не дождался. Решение о начислении ему содержания и удовлетворения некоторых его нужд пришло, когда он уже ни в чем земном не нуждался.
В четверг 25 ноября страдания святителя стали чрезвычайными. Братию и всех городских священников он просил молиться о себе и отслужить после литургии параклис14.
В субботу 27 ноября 1731 году в седьмом часу утра святитель скончался. О том было доложено вице-губернатору Жолобову. Вице-губернатор, непомерно корыстный и алчный человек, решил воспользоваться случаем и отобрал не только все имущество владыки, но и часть монастырского достояния. Обобрав, таким образом обитель, он лишил братию не только возможности похоронить святителя Иннокентия, но даже и литургию невозможно было совершать за неимением вина. И только после настойчивой просьбы Жолобов выделил на погребение святителя триста рублей, запретив при этом впредь обращаться к нему.
Погребение святителя было совершено 5 декабря.
Вскоре после кончины святителя Господь явил суд над его обидчиками. Архимандрит Антоний (Платковский), до последней степени обесчещенный в Пекине иноверцем Лангом, который публично и жестоко избил его, в узах был провезен мимо Вознесенской обители в Петербург. Там его ожидало лишение сана и заточение. Корыстолюбивому вице-губернатору Жолобову по приговору уголовного суда в Петербурге отрубили голову.
Через тридцать три года после кончины святителя во время ремонта Тихвинской церкви было обнаружено, что тело его, одеяние и даже бархат на гробе не тронуло тление, хотя само место погребения было сырым и затхлым.
Еще через два года настоятель Вознесенского монастыря архимандрит Синесий (Иванов) в день храмового праздника Вознесения Господня стал свидетелем чуда. За трапезой после Божественной литургии присутствовал губернатор немец Фрауендорф. О нетленных останках святителя он был наслышан и очень хотел посмотреть их. Сколько ни отклонял это желание иноверца присутствовавший на празднике епископ Софроний, изменить решение губернатора не удалось. Владыка Софроний, преподобный Синесий и Фрауендорф подошли к могильному склепу святителя, но не смогли увидеть гроба – он был покрыт большим слоем снега. После отъезда губернатора даже следов снега не могли обнаружить.
11 июня 1783 года при сильном ветре загорелась Вознесенская обитель. Весь Иркутск от мала до велика прибежал на пожар, но погасить его не представлялось возможным. Пламя охватило все каменные строения обители и, конечно, деревянную Тихвинскую церковь, под которой почивали мощи святителя. Надежды на спасение нетленных мощей не оставалось никаких. Тогда горожане обратились к прибывшему на пожар преемнику владыки Софрония, преосвященному Михаилу (Миткевичу), с просьбой попытаться достать мощи из огня. «Ежели покойный Иннокентий угодил Богу, – ответил тот, – то ради его нетленных мощей Всемогущий Господь спасет и церковь». В ту же минуту огонь погас.
Слава о новом заступнике множилась среди православных. Отовсюду епархиальному начальству слались письменные свидетельства о его заступничестве. В последних числах сентября 1800 года преосвященному Вениамину, епископу Иркутскому, пришло письмо за подписью 389 человек с изложением просьбы об открытии честных и нетленных мощей святителя для всенародного чествования. Последнее требование привело владыку Вениамина в некоторое недоумение, разрешение которому помогло секретное инспектирование Иркутского края. По высочайшему повелению здесь находились сенаторы Ржевский и Левашов, которые также направили владыке Вениамину письмо.
«Как самовидцы, – писали сенаторы, – не только нетленности тела сего, как сами обонявшие благоухание, как личные свидетели повествований о его многоразличных чудес поставляем себе долгом иметь от Вашего преосвященства, десять лет управляющего епархиею, все сведения о нетленном чудотворце для доклада по нашей обязанности Государю Императору».
Преосвященный передал сенаторам письмо для государя и приложил к нему выписку о случаях чудотворений от мощей святителя, числом более ста. Государь потребовал от Синода рассмотрения дела, и уже по распоряжению Синода в Иркутск прибыл Казанский викарный архиерей Иустин. Владыка Иустин лично освидетельствовал мощи святителя, расспросил под присягой некоторых свидетелей чудотворений и вместе с епископом Вениамином 5 марта 1801 года докладывал Синоду. Доклад содержал подробное описание освидетельствования мощей, проведенное для большей достоверности в присутствии светских лиц – губернатора Алексея Ивановича Толстого с чиновниками, городского головы купца Петра Авдеева со многими почетными гражданами. Все участники освидетельствования подтвердили действительную сохранность останков святителя. Гроб и облачение святителя были также в совершенном нетлении.
Спустя два года Синод направил владыке Вениамину запрос о том, не наблюдаются ли изменения в теле святителя Иннокентия, и не было ли за это время достопамятных событий.
Преосвященный Вениамин отвечал, что перемен в состоянии мощей по-прежнему не наблюдается, всенародное почитание святейшего продолжается и ширится, что сам он, епископ Вениамин, «убежден совестью признавать ходатайство святого Иннокентия у милосердия Божия уважаемым». В первый день декабря 1804 года Святейший Синод с Высочайшего соизволения объявил: тело первого епископа Иркутского Иннокентия огласить за совершенно святые мощи и с подобающим благоговением Иркутскому епископу Вениамину с прочим духовенством поставить в церкви Иркутского Вознесенского монастыря наверху, либо в другом достойном месте, с установлением празднования ему 26 ноября, на день памяти преставления сего святителя.
Известие об открытии мощей святителя Иннокентия в Иркутске было получено 19 января 1805 года. 2 февраля, на Сретение Господне, преосвященный Вениамин принял святые мощи из склепа, поставил их посреди Тихвинской церкви и отслужил перед ними Божественную литургию. Через неделю, 9 февраля, мощи святителя при величайшем стечении народа торжественно, с крестным ходом и преднесением чудотворной иконы Казанской Божией Матери, были перенесены из Тихвинской церкви в соборную Вознесенскую.
В память о первом перенесении мощей святителя ежегодно в Иркутске совершался крестный ход с иконой Казанской Божией Матери. Так было вплоть до 1920 года, времени жесточайших гонений на христиан.
Зимой 1920 года начались аресты насельников Вознесенской обители. В 1921 году мощи святителя Иннокентия были вскрыты для «медицинского освидетельствования». Под усиленной охраной, мощи были увезены в неизвестном направлении…
Долго мощи святителя считались безвозвратно утерянными. В 1990 году в одном из подсобных помещений ярославской церкви Николы Надеина были обнаружены неизвестные мощи. С помощью идентификации на кафедре судебной медицины Ярославского мединститута провели экспертизу, кроме того, описание мощей, сделанное ярославскими медиками, полностью совпало с данными акта, составленного в 1921 году в Иркутске.
2 сентября 1990 года мощи святого Иннокентия возвращены в Иркутск, и на начало XXI века находятся в Знаменском монастыре.
Свт. Софроний, епископ Иркутский
(† 1771), память 12 апреля, 13 июля
Софроний (в миру Стефан Кристаллевский) родился 25 декабря 1703 года в местечке Березани, Переяславского уезда Полтавской губернии. Отец его был клириком. Стефан окончил Переяславскую духовную семинарию и поступил в Красногорский Покровский монастырь.
После трех лет послушания пострижен в монахи и вскоре возведен в иерейский чин. Как прошедший все степени послушания, как получивший полное семинарское образование, Софроний был поставлен настоятелем монастыря и в этом звании прослужил тринадцать лет.
Подвижническая жизнь, мудрость в управлении монастырем, образованность Софрония стали известны императрице Елизавете Петровне. По ее воле его перевели наместником Александро-Невской лавры, где он прослужил одиннадцать лет.
Попав из тихого Красногорского монастыря в столичную Лавру, отец Софроний сразу ощутил разницу в настроении иноков этих обителей. Всегда стремясь к тихим монашеским подвигам, он устроил Троице-Сергиеву пустынь, где и сам душевно отдыхал, и давал возможность проходить послушание тяготившимся шумом столичной жизни инокам Лавры.
В жизни самой Лавры отец-настоятель старался ввести строгое иноческое житие и сам подавал пример неустанной работы и строгого исполнения церковного устава. За свою высокую подвижническую жизнь и за то усердие, с которым трудился во славу Божию в столичной Лавре, он приобрел особое расположение императрицы, которая и предложила Святейшему Синоду назначить архимандрита Софрония на Иркутскую кафедру с возведением его в сан епископа. Хиротония блаженнейшего Софрония состоялась 18 апреля 1753 года, а к месту служения, в Иркутск, святитель прибыл лишь 20 марта 1754 года.
Сама дорога заняла около четырех месяцев, остальное же время, более полугода, он был занят подбором тех, на кого мог положиться в далекой Сибири, многих из них он назначил настоятелями монастырей.
Сразу по прибытии в Иркутск святитель целиком отдался трудам, исправляя то, что было упущено за семилетний период закрытия кафедры.
Большой заботой святителя было состояние духовенства епархии. Некоторые священнослужители не умели даже писать, часть епархиального клира находилась отнюдь не на высоте своего призвания (ко многим применялись даже телесные наказания – сечение розгами). Совсем не в диковину тогда был рапорт благочинного епархиальным властям о «сечении без милосердия».
Другой проблемой оказалась нехватка священников. Если на части приходов хоть какие-то клирики были, то другая часть храмов просто пустовала за смертью настоятелей.
Свт. Софроний
Святителю Софронию весьма помогла монгольская школа при Вознесенском монастыре. Святитель Софроний перевел ее из монастырских стен в архиерейский дом, чтобы лично руководить ходом образования и воспитания будущих пастырей, увеличил количество преподаваемых в ней предметов и расширил их объем. Находил он время и для педагогической работы – сам преподавал в школе славянский и русский языки.
Для непосредственного знакомства с духовенством обширной Иркутской епархии святитель «не нуждою, но волею и по Бозе» усердно посещал самые отдаленные от Иркутска города: Нерчинск, Якутск, Киренск. Целые месяцы, не жалея себя, проводил он в пути, часто передвигаясь по сибирским дебрям верхом на лошадях. Встречи с паствой, никогда прежде не видавшей архиереев, а тем более архиерейской службы, оказывала на нее глубокое воспитательное воздействие. Святитель входил в самое тесное общение со священниками и мирянами, все хотел видеть своими глазами, награждал усердных служителей, смещал негодных.
Восстанавливая кафедру, святитель составил и разослал по епархии увещательное послание, предписав благочинным следующее: «Призывать всем священникам идоляторов (идолопоклонников) к познанию Истиннаго Бога: принявших святое крещение учить вере и правым догматам как возможно кратко, применяясь к деяниям апостольским; желающих крестили бы, начальнейших людей учили бы грамоте и показывали, что есть закон христианский.
Доносили бы о принявших святое крещение в светскую команду для дарования льготы от ясака, и в консисторию для сведения, и новокрещенным давали бы от себя билет.
Принявших крещение увещевать, чтобы к шаманам не ходили, учения их не слушали, идолов не имели и не кланялись им.
Повседневно продолжительных молений не полагали бы, только бы по четвертой заповеди в праздники собирались, а повседневно – по утру и ложась спать, краткими молитвами молились; и молитвы те, аще возможно, перевесть на их язык и, главнее всего, молитву пред начатием дела, молитву Господню и Пресвятой Богородице.
Посты с различением брашен не налагались бы, но учили бы при каких ни на есть брашнях всегдашнего воздержания, и сказывали бы, что объядение и пьянство – великий грех есть.
О делах милосердия учили бы, чтоб всяк от имения своего подавал всякому брату неимущему.
Смотрели бы, чтобы новокрещенные не держались шаманства, волшебства, чародейства и колдовства, примет счастья, всиречи словесных и бессловесных и прочаго суеверия.
По приобщении святых Таин наказывали бы новокрещенным, дабы жили благоговейно, воздержно, яко христианам прилично.
Проведывали бы, не имеют ли новокрещенные двух жен, и кто имеет таковых, разлучали бы и велели бы жить с единою женою, с которою пожелает, повенчав их и наказав жить воздержанно и целомудренно.
О препятствующих проповеди среди идоляторов доносить кому следует.
Не желающим святого крещения, после обращения и увещевания принуждения не чинить и никаких угроз не делать, понеже христианской проповеди надлежит любовь со смирением, кротостию и тихостию, понеже сердце человеческое насильствуемо быть не может».
Но положение новокрещенных было тяжелым. Сородичи смотрели на них как на отщепенцев. Поэтому многие из обращенных уходили из своих семей и поступали в услужение к русским или жили у воспреемников. Но были случаи, когда непривычные условия новой жизни и тоска заставляли их убегать назад в свои родные улусы. Появились следственные дела «о оказавшихся из новокрещенных в свои улусы побегах». Всевозможные меры, принимавшиеся духовенством к насаждению новокрещенных от языческого влияния, были не всегда эффективны. И использовать здесь силу святитель воспрещал. Так, им было отказано в посылке на Байкал отряда казаков, «для сыску беглых новокрещенных, дабы казаки не могли братским обид и разорения произвести».
Святитель много сил и энергии тратил на строительство. В Вознесенском монастыре был сооружен каменный соборный храм во имя Вознесения Господня, в который в 1805 году были перенесены мощи святителя Иннокентия, в Знаменском женском монастыре сооружен каменный храм во имя Знамения Божией Матери. В самом городе построены были четыре храма, и при Богоявленском соборе устроен придел во имя Казанской иконы Божией Матери, в котором впоследствии был погребен сам строитель – святитель Софроний. Построен был также каменный архиерейский дом с каменной же вокруг него оградой. Консистория, помещавшаяся в Вознесенском монастыре, была переведена в Иркутск, в новое здание.
Святителем прилагалось всяческое старание к открытию новых приходов, снабжению церквей приличной утварью, ризницей, устройству колокольного звона, лучшей постановке в церквах пения.
Архипастырские труды владыки сочетались с истинно подвижническим образом его жизни. Питался он скудно, спал на какой-нибудь коже на полу, непрестанно молился.
Щедрость святителя Софрония не знала границ. Его жилище и весь Вознесенский монастырь были переполнены больными, бездомными, сиротами. Народ шел к нему тысячами.
Святитель скончался 30 марта 1771 года во втором часу по полудни. После кончины, пришедшейся на второй день Святой Пасхи, прикрытый крышкой гроб с телом святителя целых шесть месяцев и десять дней простоял поверх пола в устроенном им Казанском приделе Иркутского собора. Все это время тело оставалось нетленным. И вскоре же от гроба святителя начались чудеса и исцеления больных. Таких чудес, только записанных и проверенных, еще до канонизации святителя насчитывалось шестьдесят восемь.
К его могиле стали приходить не только жители Иркутска и Забайкалья, но и страждущие и больные со всей Сибири.
8 марта 1909 года особой комиссией было произведено официальное освидетельствование останков святителя, причем обнаружилось, что через сто тридцать восемь лет, несмотря на близость к воде (рядом протекает река Ангара), несмотря на постоянную сырость в пещере и под полами собора, особенно в летнее время, гроб, одеяние и тело святителя Софрония сохранились нетленными.
В 1909 году в Иркутске состоялся Миссионерский съезд, который своим постановлением выразил желание ходатайствовать о прославлении святителя Софрония перед Святейшим Синодом. В следующем году 19 марта иркутский архиепископ Тихон (Донебин) обратился в Синод со своим личным ходатайством. В 1914 году архиепископ Иркутский Серафим сделал Синоду подробный доклад о житии и чудесах, исходящих от нетленных мощей святителя Софрония.
Однако прославление святителя состоялось лишь в 1918 году.
От неустановленной причины в храме произошел пожар, уничтоживший гробницу и нетленные мощи святителя Софрония. Знаменательно, что это событие совпало со днем хиротонии святителя, бывшем в 1753 году, и с новым праздником будущей безбожной власти – Первомаем (18 апреля по старому стилю), в то время уже достаточно широко и по-своему празднуемым – с пьянками, драками и «красными петухами», как тогда называли пожары.
Особая комиссия из духовных лиц, мирян, представителей судебной власти, экспертов-медиков и одного химика освидетельствовала прах и кости святителя, сохранившиеся после пожара, и благоговейно сложила останки в специальный ковчежец.
Сразу после пожара во много раз выросло число его почитателей, увеличилось количество панихид, уже перед ковчежцем. По рукам богомольцев и раньше ходили подписные листы с требованием скорейшего прославления угодника Божия, теперь их количество значительно увеличилось. Выросло число заявлений о новых чудесах и знамениях, совершившихся по молитвенному предстательству святителя, причем многие из тех, кто пережил подобное чудесное явление, свидетельствовали об этом на Иркутском епархиальном съезде перед всеми собравшимися. В адрес съезда поступили обращения из других епархий с поддержкой стремления иркутян к прославлению святителя Софрония. Обращения поступали не только из Сибири, но и из далекой Тверской, Киевской и других епархий.
Это ходатайство перед Святейшим Синодом было возбуждено и передано оттуда в совет Всероссийского Священного Собора. Кроме донесения высокопреосвященного Иоанна Иркутского Собору были представлены все обращения и заявления с описанием чудес, проверенных специальной комиссией, листы с подписями свыше 18 000 человек.
Собор епископов нашел благовременным осуществить благочестивое желание многочисленных почитателей памяти в Бозе почившего святителя Софрония.
Само торжество прославления, сроки которого деяниями Собора было предложено определить Иркутскому архиерею самому, сообразуясь с мнением патриарха и местными условиями, ориентировочно планировалось на 30 июня.
Вместе с тем, в адрес патриарха и Синода поступила записка от причта Иркутского кафедрального собора с просьбой отложить торжество погребения святителя, по крайней мере, до 8 октября.
Помимо опасений не уложиться в оставшееся до 30 июня время, серьезными представлялись политические и экономические причины. Страна находилась в состоянии гражданской войны; для богослужений не хватало свечей, муки, вина, деревянного масла; не было икон святителя; кроме всего для организации празднования нужно было получить разрешение у новых властей, а между тем «новая власть в лице комиссаров устройство торжества в ближайшее время находит неудобным». «Наконец, – пишут клирики Иркутска, – в городе в настоящее время крайне напряженная обстановка вследствие движения Белой Армии с Дальнего Востока. Во что это выльется через месяц-другой, сказать трудно».
Против таких доводов трудно было что-либо возразить, и патриарх дал согласие на перенесение срока прославления на более благоприятное время. В минуту разногласий о времени прославления сам святитель Софроний явился архиепископу Иоанну и рек ему: «Мужайся!», чем вдохновил его пойти наперекор видимым препятствиям. Торжество состоялось именно 30 июня.
С 1937 года, после закрытия этого храма, святыня пребывает под спудом.
Блаженная Ксении Петербургская, Христа ради юродивая 15
(XVIII в.), память 6 февраля
Родилась, вероятно, в 1732 году (по мнению других исследователей – в 1731 г.), отца ее звали Григорием, а имя матери неизвестно. По достижении совершеннолетия, Ксения Григорьевна вышла замуж за придворного певчего, полковника Андрея Федоровича Петрова, и жила с супругом в Санкт-Петербурге в небольшом домике на Петербургской стороне, купленном Андреем Федоровичем на приданое своей жены. Дом этот стоял на улице, которая тогда так и называлась – улица Андрея Петрова, по имени домовладельца. Нынешнее название улицы – Лахтинская. Дом стоял на пересечении улицы Лахтинской и Большого проспекта.
С мужем Ксения прожила всего 3,5 года, детей у них не было. Внезапно Андрей Федорович заболел «жаром», «горел»(вероятно, у него был тиф) и скончался, оставив Ксению Григорьевну вдовой на 26-м году ее жизни. Перед смертью муж завещал ей: «Служи Господу Богу нашему, славь Всеблагое Имя Его…».
Молва несла и еще одно страшное известие. Андрей Федорович умер без покаяния, стало быть, Царствия Божия не обрящет!
Все это так сильно поразило Ксению Григорьевну, что она сразу как бы забыла все земное, человеческое, все радости и утехи.
Для женщины XVIII столетия муж был основой бытия, образом Божиим во плоти. Подвиг блаженной Ксении – подвиг любви. Она пошла на высшее самопожертвование, утверждая, что это она, Ксения, умерла без покаяния, а раб Божий Андрей Федорович жив и путь в Царствие Небесное ему не заказан.
Многим она казалась лишившейся рассудка. А после того, как Ксения раздала все свое имущество бедным, дом подарила своей знакомой Параскеве Антоновой, родные Ксении даже подали прошение начальству Андрея Федоровича, прося не позволять Ксении в безумстве раздавать свое имущество. Начальство умершего Петрова вызвало Ксению к себе, но убедилось, что Ксения в полном разуме, совершенно здорова, а потому имеет право распоряжаться своим имуществом, как ей угодно.
Слабоумие и юродство не имеют между собой ничего общего. Наоборот, чтобы решиться на юродство, необходимо величайшее мужество, то есть наличие в человеке сильно развитой воли, и ясное сознание как о жизни вообще, так и об избираемом пути. Она избрала тяжелый путь юродства Христа ради. Облачившись в костюм мужа, она стала всех уверять, что Андрей Федорович вовсе не умирал, а умерла его супруга Ксения Григорьевна, и уже, никогда потом, не откликалась, если ее называли Ксенией Григорьевной.
Блж. Ксения Петербургская
Существует предположение, что она несколько лет находилась в Алексеевской женской обители близ Арзамаса, основанной преподобным Феодором Санаксарским (Ушаковым).
В Петербурге, определенного местожительства Ксения не имела. Она целый день бродила по Петербургской стороне в районе прихода Церкви святого Апостола Матфея16.
Мало-помалу к странностям блаженной привыкли, поняли, что она не простая побирушка-нищая, а какая-то особенная. Многие поэтому стали жалеть ее, старались чем-либо помочь ей. Эта жалость особенно стала проявляться с того времени, как камзол и кафтан мужа на блаженной совершенно истлели, и она стала одеваться зимой и летом в лохмотья, а на босых ногах, распухших и красных от мороза, носила рваные башмаки. Видя едва одетую, измокшую или зазябшую юродивую, многие давали ей теплую одежду, обувь, милостыню, но Ксения ни за что не соглашалась надеть на себя теплую одежду и всю жизнь проходила в жалких лохмотьях – красной кофте и зеленой юбке, или, наоборот, – в зеленой кофте и красной юбке. Выбор этих цветов не случаен – это цвет мундиров российской армейской пехоты, в которой, вероятно, служил ее муж.
Санкт Петербург – военная столица, XVIII век время военных побед – облик блаженной Ксении противопоставлен облику героев того времени. Воин мужчина, а она – слабая женщина. Богатство дворцов, грохот пушек и парадов, чеканный слог приказов – и ее великое смирение, тихая, нищая, бездомная жизнь, малопонятная речь… Другой мир – иные ценности.
Милостыню она не принимала, а брала лишь от добрых людей «царя на коне» (копейки с изображением всадника), и тотчас же отдавала этого «царя на коне» таким же беднякам, как и сама она.
Ксения изредка заходила к своим знакомым, обедала у них, а затем снова отправлялась на улицу.
Где она проводила ночи, долгое время оставалось неизвестным. Этим заинтересовалась полиция. Оказалось, что Ксения, несмотря ни на какое время года, несмотря ни на какую погоду, уходит на ночь в поле, коленопреклоненно становится здесь на молитву и не встает уже до самого восхода солнца, попеременно делая земные поклоны на все четыре стороны.
Рабочие, возводившие каменную церквь на Смоленском кладбище, стали замечать, что ночью, во время их отсутствия на стройке, кто-то таскает на леса целые горы кирпича.
Оказалось, что это была раба Божия, блаженная Ксения.
– Когда ты спишь, Андрей Федорович? – спрашивали блаженную.
– Успеем выспаться в земле, – отвечала она. Блаженная Ксения очень заботилась, чтобы фундамент церкви укладывали особенно прочно.
– Много ей придется вынести, – говорила она, – но устоит… Ничего…
Действительно, в наводнение 1824 года, отображенное А.С. Пушкиным в поэме «Медный всадник», когда было разрушено кладбище, снесено множество крестов и могил, уничтожены кладбищенские книги, храм подвергся большой опасности, но все же устоял.
Ксения Блаженная подвигом духовной и телесной нищеты, любви к ближним и молитвою стяжала дар прозорливости. Этим своим даром многим помогала Ксения в деле жизненного устройства и душевного спасения, о чем свидетельствуют известные случаи, сохранившиеся в памяти жителей Петербургской стороны:
Однажды Ксения, зайдя в гости к купчихе Крапивиной, беседовала с хозяйкой и принимала от нее угощения. Жалея молодую купчиху, столь радушно ее принимавшую, и предвидя ее близкую смерть, Ксения пожелала сказать ей о необходимости должного христианского приготовления к смерти. Посему, входя, она во всеуслышание сказала между прочим: «Вот зелена крапива, а скоро-скоро завянет». Все слышавшие это гости Крапивиной не придали словам Ксении должного внимания, однако позднее, после внезапной скоропостижной смерти молодой купчихи, вспомнили эти слова и были поражены.
В другой раз пришла Ксения к своей хорошей знакомой Параскеве Антоновой, которой она раньше подарила дом свой, и говорит ей: «Вот ты тут сидишь да чулки штопаешь и не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!».
Антонова, поспешно побежала на Смоленское кладбище. На одной из улиц Васильевского острова вблизи Смоленского кладбища Антонова увидела большую толпу. Оказалось, что какой-то извозчик сбил с ног беременную женщину, которая тут же на улице разрешилась от бремени мальчиком, а сама скончалась. Параскева Антонова взяла ребенка к себе. Узнать, кто была его умершая мать, кто был его отец, несмотря на усиленные старания, как Петербургской полиции, так и самой Антоновой, не удалось.
Она дала ему прекрасное образование и воспитание. Впоследствии он сделался видным чиновником и до самой смерти берег и покоил свою приемную мать.
Евдокия Денисьевна Гайдукова, скончавшаяся в 1827 году, принадлежала к числу тех лиц, которых любила и иногда посещала блаженная Ксения. Однажды обрадованная ее приходом, Евдокия Денисьевна поспешила накрыть на стол, усадила за стол Ксению и стала угощать ее, «чем Бог послал». Кончился обед. Евдокия Денисьевна стала благодарить Ксению за ее посещение и извиняться за плохое угощение.
«Не взыщи, – говорила она, – голубчик, Андрей Федорович, больше мне угостить тебя нечем, ничего сегодня не готовила».
«Спасибо, матушка, спасибо за твое угощение, – ответила Ксения, – только лукавить-то зачем? Ведь побоялась же ты дать мне уточки!»
Сильно сконфузилась Евдокия Денисьевна; в печи у нее действительно была жареная утка, которую она приберегла для отсутствующего мужа. Тотчас же бросилась Евдокия Денисьевна к печке и стала вынимать оттуда утку. Но Ксения остановила ее: «Нет, нет, что ты! Не надо, не надо, я не хочу утки. Ведь я знаю, что радехонька меня всем угостить, да боишься своей кобыльей головы. Зачем же его сердить?»
Кобыльей головой Ксения называла мужа Евдокии Денисьевны, которого не любила за его пьянство, грубый характер и за скверную ругань в пьяном виде.
К числу знакомых блаженной Ксении принадлежало семейство Голубевых, состоявшее из матери – вдовы и 17-летней красавицы-дочки. Ксения очень любила эту девушку за ее кроткий, тихий нрав и доброе сердце. Однажды заходит к ним в гости Ксения. Мать и дочь сидели за столом и готовили кофе. «Эх, красавица, – сказала Ксения, обращаясь к девушке, – ты вот тут кофе варишь, а муж твой жену хоронит на Охте. Беги скорее туда!» «Как так?! – отвечала девушка. – У меня не только мужа, но и жениха-то нет. А тут какой-то мой муж да еще жену хоронит?» «Иди», – сердито отвечала Ксения, не любившая каких-либо возражений.
Голубевы тотчас же послушались приказания блаженной и отправились на Охту. Здесь они увидели, что к кладбищу направляется похоронная процессия.
Они замешались в толпу провожавших и пошли вместе с процессией на кладбище. Хоронили молодую женщину, жену доктора, скончавшуюся от неблагополучных родов. Кончалось и погребение. Народ стал расходиться по домам. Пошли и Голубевы.
Но тут они неожиданно наткнулись на горько рыдавшего молодого вдовца, который при виде могильного холма над прахом любимой супруги потерял сознание и бесчувственно свалился на руки подбежавшим к нему Голубевым. Они постарались привести его в чувство, познакомились с ним, и через год юная Голубева стала женой доктора.
Однажды встретила Ксения на улице свою знакомую, остановила ее и, подавая медный пятак с изображением всадника, сказала: «Возьми пятак, тут царь на коне; потухнет!» Женщина взяла пятак, попрощалась с Ксенией и, недоумевая, что бы значили странные слова ее, пошла домой. Но едва она вошла в ту улицу, где жила, как увидела, что загорелся дом ее. Не успела, однако, она добежать до своего дома, как пламя было потушено.
Накануне праздника Рождества Христова 24 декабря 1761 года блаженная Ксения целый день бегала по улицам Петербургской стороны и всюду громко кричала: «Пеките блины, пеките блины; скоро вся Россия будет печь блины!»
На другой день, т. е. 25 декабря 1761 года по Петербургу вдруг разнеслась страшная весть: императрица Елизавета Петровна неожиданно скончалась. Тут только всем стало понятно, что блаженная предсказывала смерть императрицы.
Императрица Анна Иоанновна, желая упрочить русский престол за потомством отца своего, царя Иоанна Алексеевича (брата Петра Великого), вызвала к себе племянницу свою Анну Леопольдовну, выдала ее замуж за принца Антона Ульриха и, когда от этого брака родился сын Иоанн (1740), то назначила его своим наследником. По смерти Анны Иоанновны Иоанн I Антонович действительно был провозглашен императором (1740). Спустя год после этого, а именно – с 24 на 25 ноября 1741 года, в России произошел государственный переворот. Императрицей была провозглашена дочь Петра Великого, Елизавета Петровна.
Иоанна Антоновича заключили в Шлиссельбургскую крепость, а родителей его сослали в ссылку в Холмогоры, где они и скончались. Несчастный Иоанн Антонович протомился под строгим надзором в Шлиссельбургской крепости около 23 лет. В 1764 году, уже в царствование императрицы Екатерины Великой, один из караульных офицеров – Мирович задумал освободить Иоанна Антоновича из заточения и провозгласить императором. Но попытка Мировича не удалась. Во время происшедшего столкновения Иоанн Антонович был убит.
За три недели до этого печального события блаженная Ксения стала целыми днями горько плакать. Все, встречавшиеся с ней, видя ее в слезах, жалели ее, думая, что кто-нибудь ее обидел, и спрашивали ее: «Что ты, Андрей Федорович, плачешь? Не обидел ли тебя кто-нибудь?» Блаженная отвечала: «Там кровь, кровь, кровь! Там реки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь». Никто не понимал странных слов ее. Лишь три недели спустя, когда по Петербургу разнеслась молва о страдальческой кончине Иоанна Антоновича, все поняли, что своим плачем блаженная предсказывала его смерть.
Стали замечать, в каком бы доме или семье не побывала блаженная, там всегда водворяется мир и счастье. Если она заходила в лавку, где до того времени не было торговли, и брала себе какую-либо ничтожную из продающихся вещей – орешек, пряничек, то лавка начинала отлично торговать, потому что народ спешил купить что-нибудь именно в той лавке, куда заглянула блаженная.
Извозчики заметили, если кому-либо из них удавалось хоть несколько шагов провезти блаженную, то у того целый день езда шла отлично, и он делал хорошую выручку. Вот почему извозчики, еще издали увидев блаженную, наперегонки мчались к ней на своих пролетках и умоляли, хотя бы только присесть в их коляску, в полном убеждении, что это даст им хороший заработок.
Матери замечали, что если блаженная приласкает или покачает в люльке больного ребенка, тот непременно выздоровеет. Поэтому, завидев блаженную, они спешили к ней со своими детьми и просили ее благословить или приласкать их.
Муж блаженной Ксении был похоронен на Смоленском кладбище. Она часто приходила туда, иногда там и спала. Вероятно, ее и похоронили рядом с могилой мужа, но точно определить год рождения и год смерти блаженной пока невозможно.
Достоверно известно, что уже с 20-х годов XIX столетия на могилу Ксении народ стекался толпами. Вся земля с могильной насыпи над гробом усопшей по горсточке разносилась посетителями; ежегодно приходилось делать новую насыпь, и опять насыпь разбиралась посетителями. Положили сверху могильной насыпи каменную плиту; но посетители разбили плиту на мелкие кусочки и разнесли по домам; положили новую плиту, и с этой плитой случилось то же.
Могилу Ксении обнесли оградой, к которой прикрепили кружку для сбора пожертвований на сооружение над могилой часовни. На собранные таким образом деньги, над ее могилой была сооружена небольшая часовня. Над дверью с наружной стороны сделали надпись: «Раба Божия Ксения». Могильную насыпь облицевали мрамором, а сверху положили плиту со следующею, неизвестно кем составленною, надписью: «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. На сем месте положено тело рабы Божией Ксении Григорьевны, жены придворного певчего, в ранге полковника, Андрея Федоровича. Осталась после мужа 26 лет, странствовала 45 лет, а всего жития 71 год; звалась именем Андрей Федорович. Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения души своей. Аминь».
В 1901 году по проекту А.А. Всеславина была начата постройка новой часовни в русском стиле, освященной в октябре 1902 года.
В советское время власти пытались предать забвению имя блаженной Ксении. В августе 1940 года постановлением горисполкома часовня была закрыта. Во время Великой Отечественной войны в ней находился склад тары из-под горюче-смазочных материалов. Мраморные плитки с гробницы блаженной разобрали. Утварь из цветного металла сдали в переплавку, почти все иконы сожгли.
По окончании войны, уступая настойчивым просьбам верующих, в 1946 году было получено разрешение на открытие часовни, которая вскоре была отреставрирована. С девяти утра до девяти вечера там служились панихиды при большом стечении народа.
В 1960 году часовню вновь закрыли. В ее стенах по указанию городских властей пытались устроить скульптурную мастерскую, но работать в ней было невозможно: утром, придя в мастерскую, рабочие не раз находили вместо скульптур черепки. «Могилу Ксении, – вспоминает Марфа, певчая храма Смоленской иконы Божией Матери, – замуровали, поставили на ней постамент. На этом постаменте работали мастера. Словно на трясине… Ни одного гвоздика не дала им вбить Христова угодница – все валилось из рук… Тогда решили наладить изготовление статуй типа „Женщина с винтовкой", „Девушка с веслом". Опять незадача. Сколько раз, бывало, крепко-накрепко запрут мастера часовню, утром приходят, а вместо скульптур одни черепки…» Работу в мастерской пришлось прекратить.
Верующие пытались очистить часовню, и двое молодых людей были брошены за это в тюрьму сроком на пять лет. Но никакими усилиями безбожников невозможно было заглушить в народе память о блаженной и веру в ее помощь. К ее могиле, находящейся в часовне, стекались паломники со всей России. В щели забора, которым обнесли часовню, вкладывали тысячи записочек и даже такого содержания: «Матушка, Ксенюшка, помоги сдать научный атеизм».
Ксения Блаженная подлинно Петербургская святая, третье столетие несет к ней молитвы и горести православный люд. Особенность в том, что об исцелении просят, о скорбях домашних, чтобы сын бросил пить, чтобы муж вернулся, мир воцарился в семье, просят о замужестве, о даровании детей, о работе, об облегчении воинской службы… И если ежедневный многотысячный поток паломников не иссякает – значит помощь приходит!
В 1984 году часовню передали общине храма во имя Смоленской иконы Божией Матери. Часовню подняли из руин всем миром. Она была вновь освящена в 1987 году.
В дни празднования Тысячелетия Крещения Руси митрополит Алексий (Патриарх Московский и всея Руси) всенародно огласил перед часовней Деяние Поместного Собора Русской Православной Церкви 1988 года о причислении блаженной Ксении Петербургской к лику святых (в Русской Православной Церкви за рубежом прославление блаженной Ксении состоялось в 1978 году).
В 1991 году в ленинградском издательстве «Лицей» вышла детская книжечка о блаженной Ксении. Иллюстрации к ней создал Александр Федорович Кабанин и удивительно, что именно его рисунки стали основой для иконного образа святой.
Свт. Петр Цетинский
(† 1851), память 31 октября
Правитель Черногории (владыка) в 1830–1851 годах и митрополит Черногорский и Бердский. Государственный деятель и реформатор, он способствовал превращению Черногории в независимое современное государство. Автор многих поэм и стихотворений. Считается многими самым выдающимся поэтом сербской литературы.
Радивой (Раде) Томов Петрович родился 13 ноября 1813 года в селе Негуши в семье Томо Маркова Петровича и Иваны Пророкович-Петрович. Племянник по отцу митрополита Петра I Петровича. Род Петровичей-Негошей с 1697 года по 1918 год являлся правящей династией в Черногории (с 1697 года – в качестве митрополитов черногорских, с 1852 года – князей, с 1910 года – королей).
Обучался в Савинском монастыре и Цетинском монастыре у сербского поэта и историка Симо Милутиновича.
После смерти Петра I Петровича в 1830 году по его завещанию занял место владыки Черногории, приняв монашество с именем Петр. В 1833 году совершил поездку в Россию (повторно – в 1837 году), где в Санкт-Петербурге посвящен в сан епископа Черногорского и Бердского. В 1834 году утвержден российским Синодом в сане архиепископа, в 1844 году – митрополита Черногорского и Бердского.
Свт. Петр Цетинский
Боролся за независимость Черногории от Турции, пресекал племенной сепаратизм в самой Черногории, провел разграничение черногорско-австрийской границы в Адриатическом Приморье.
Сторонник югославянского единства. Во внешней политике ориентировался на Россию.
Основал в Цетине школу и типографию. Издал сборник народных песен «Зеркало сербское» (1845 г.), куда включил и песни собственного сочинения. Является автором сборников стихов «Цетинский пустынник» (1834 г.), «Лик ярости турецкой» (1834 г.), эпической поэмы «Свободиада» (1835 г., опубликована 1854 г.). Вершина творчества – поэмы «Луч микрокосма» (1845 г.), «Горный венец» (1847 г.), «Самозванец Степан Малый» (1847 г., изд. 1851 г.).
Скончался в 1851 году от туберкулеза.
По завещанию, святитель Петр (Негош) похоронен на вершине горы Ловчен в часовне. В Социалистической Югославии вместо часовни был сооружен мавзолей.
Прп. Герман Аляскинский, монах
(† 1836), память 9 августа, 26 декабря
В миру, Зырянов Герасим Иванович, родился в 1757 году в городе Серпухове, под Москвой, в купеческой семье. С шестнадцати лет он вступил на иноческий путь и ушел в Саровскую пустынь.
В 1777 году нес послушание в Троице-Сергиевой пустыни. В обители будущий миссионер подвизался шесть лет и принял иноческий постриг.
В 1782 году, желая полного уединения и безмолвия, преподобный Герман удаляется на Валаам. Валаамский монастырь, расположенный на островах Ладожского озера, где был отрезан от внешнего мира до 8 месяцев в году. После тщательного испытания различными послушаниями игумен Назарий благословил молодого подвижника на постоянное жительство в лесу, в пустынном уединении, в 2 км от монастыря. По праздникам, приходя в монастырь, преподобный нес клиросное послушание (у него был прекрасный голос). В Валаамской обители святой Герман принял монашеский постриг.
Как и прп. Серафим, валаамский подвижник отличался исключительным знанием Священного Писания, творений святых отцов и учителей Церкви.
Духовным руководителем и наставником будущего миссионера был игумен Назарий17, саровский старец, который ввел на Валааме устав Саровской пустыни.
Через 15 лет пребывания преподобного Германа на Валааме Господь призвал инока на апостольское служение и послал его проповедовать Евангелие и крестить язычников малообжитого и сурового края Аляски и прилегающих к ней островов Северной Америки.
С этой целью в 1793 году была создана духовная Миссия, получившая название Кадьякской, с центром на острове Кадьяк. Руководителем миссии был назначен архимандрит Иоасаф (Болотов), инок Валаамского монастыря. В числе прочих сотрудников Миссии было еще пять иноков Валаамского монастыря, среди них и преподобный Герман.
По прибытии на остров Кадьяк миссионеры немедленно занялись постройкой храма и обращением язычников.
«1794 года, сентября с 24 живу на острове Кадьяке. Слава Богу, более 700 американцев перекрестил, да более 2000 браков обвенчал, состроили церковь, а время позволит – сделаем другую, да походные две, а то и пятую нужно сделать» – замечает в одном из писем архимандрит Иоасаф.
В 1796 году было завершено строительство храма Воскресения Христова. Отец Герман на новом месте поначалу нес послушание в пекарне и занимался хозяйственными заботами Миссии.
Во время бури в 1799 году преосвященный Иоасаф со своими спутниками погиб в волнах океана. На острове осталось всего четыре миссионера. На помощь оставшимся в живых миссионерам в 1804 году был командирован только один иеромонах Александро-Невской лавры Гедеон. Он на некоторое время возглавил Миссию. Его заботами была устроена школа для детей крещеных алеутов. В 1807 году иеромонах Гедеон навсегда покинул миссионеров, возложив всю ответственность на преподобного Германа, который до самой кончины своей оставался духовным отцом, пастырем и попечителем душ человеческих в доверенной ему Миссии. Преподобного хотели посвятить в сан иеромонаха и возвести во архимандрита, но он отказался от какого бы то ни было возвышения и до конца своих дней пребывал простым монахом.
С 1807 года он заведовал школой, в которой обучались 20 мальчиков. Старец учил их чтению, письму, Закону Божию, Священной истории, церковному пению и земледелию.
Преподобный Герман был для местных жителей истинным добрым пастырем и защищал их, как мог, от злых и хищных людей, которые видели в островитянах только объект для жестокой эксплуатации. В том, что новообращенные не отвергли веру пришельцев – эксплуататоров и угнетателей – великая заслуга преподобного Германа. Непоколебимо и настойчиво, не имея никакой поддержки, кроме своей пламенной веры, старец продолжал свое заступничество за обиженных и угнетенных, видя в этом свой долг и призвание, сущность которого он выразил удивительно простыми словами: «…я – нижайший слуга здешних народов и нянька».
Тайные подвиги и келейные молитвы старца оставались неведомыми миру, но виден был окружавшим свет его жизни, полное самоотречение, нестяжательность и сурового пренебрежения всеми удобствами. Одежда его была самая убогая и очень ветхая. Всем своим видом, всеми привычками старец Герман живо напоминал современникам древних отшельников. Беседа старца производила на слушавших неотразимое впечатление. Особенно поражали собеседников ясность его мыслей, отчетливость и быстрота суждений.
Ярко свидетельствует об этом случай с С.И. Яновским, правителем администрации Российско-Американской компании, приступившим к своим обязанностям в 1817 году.
Прп. Герман Аляскинский
Семен Иванович Яновский, аристократ по происхождению, был человеком всесторонне образованным и начитанным, но его религиозно-философские взгляды сводились к модному в те времена деизму. Христианства он, по существу, не знал (хотя формально считался христианином). Православие, Церковь, Таинства – были для него понятиями, не заслуживающими серьезного внимания. Преподобный Герман много беседовал с ним. Впоследствии С.И. Яновский писал: «Такими постоянными беседами и молитвами святого старца Господь совершенно обратил меня на путь истинный, и я сделался настоящим христианином». Он называл старца «святым мужем», «великим подвижником»; как великую драгоценность он хранил у себя письма преподобного Германа. Такое же благоговение к личности святого испытывали и многие другие его современники.
Отец Герман жил сначала возле храма миссии, на Кадьяке, а в период между 1811 и 1817 годами в поисках уединения переселился на пустынный остров Еловый (Спрус) в 2 верстах от острова Кадьяк, назвав свою обитель Новым Валаамом.
Здесь выкопал землянку, позднее построил возле нее бревенчатую келью. Постелью старцу служила небольшая скамья, под голову он подкладывал 2 кирпича, укрывался доской. Одежда его была одна и та же зимой и летом: меховая парка, надетая на голое тело, поверх нее подрясник и ряса, на голове клобук, на ногах сапоги. Носил 15-фунтовые вериги. Ел очень мало: немного рыбы и овощей. Время, свободное от богослужения, проводил в трудах – занимался огородом, к зиме запасал грибы и рыбу. Все, что приобретал, отдавал бедным и сиротам. Со временем недалеко от кельи были построены часовня и дом для посетителей, в котором также находилось училище для сирот. Прп. Герман учил детей Закону Божию и пению.
Однажды по его молитвам прекратилось наводнение, в другой раз – пожар. Старец обладал даром прозорливости. Так, он предсказывал, что в Америке будет свой архиерей, что вскоре и исполнилось. В 1840 году была образована на Североамериканском континенте епархия, во главе ее стал свт. Иннокентий (Вениаминов).
Вероятно, в 1835 году прп. Герман полностью ослеп. В последние годы вел уединенную жизнь, редко выходя из кельи и постоянно пребывая в подвигах поста и молитвы. Он открыл духовным чадам время своей смерти и обстоятельства погребения.
13 декабря 1836 года он попросил зажечь перед иконами свечи и почитать Деяния святых Апостолов. Во время чтения о трудах святых благовестников святой старец Герман перешел от земных трудов к небесному упокоению на 81 году жизни. Преподобный Герман с любовью отзывался на нужды и скорби людские в дни своей земной жизни. Не оставляет он в беде взывающих к нему и после своего преставления.
Наиболее известный случай находится в жизнеописании первого православного епископа в Америке – святителя Иннокентия. В 1842 году святитель на бриге «Охотск» направлялся на остров Еловый. Из-за бури корабль долго не мог войти в гавань, и жизнь команды и пассажиров была под угрозой. Святитель Иннокентий обратился с молитвой к преподобному Герману: «Если ты, отец Герман, угодил Господу, то пусть переменится ветер». Не прошло и четверти часа, как ветер переменился и сделался попутным. И вскоре святитель, спасшийся от бури, служил панихиду на могиле преподобного Германа.
С 1860-х годов Русская Православная Церковь знала о большом местном почитании памяти старца Германа на Кадьяке.
В 1867 году один из Аляскинских епископов составил записку о его жизни и чудесах.
Первый доклад об отце Германе был напечатан в Валаамском монастыре в 1868 году.
В 1936 году – другой русский православный монах – архимандрит Герасим (Шмальц)18 прибыл на остров Еловый и долго жил там, как преподобный Герман за сто с лишним лет до него. Перед своей кончиной в 1969 году архимандрит Герасим открыл останки своего славного предшественника и построил здесь небольшую часовню.
Исцеления, связанные с молитвенным заступничеством старца Германа, записывались в течение долгого периода (со времени его жизни и до 1970 года).
9 августа 1970 года на острове Кадьяк в соборе Воскресения Христова митрополит всей Америки и Канады Ириней (Бекиш) (см. Приложение, стр. 571) в сослужении сонма архиереев совершил торжественное прославление прп. Германа в лике равноапостольных святых. Мощи прп. Германа были положены в соборе в деревянную раку, на которую были возложены принадлежавшие святому камилавка и железные крест с параманом.
В тот же день, 9 августа 1970 года, прп. Герман был прославлен РПЦЗ в кафедральном соборе в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» в Сан-Франциско.
Определением Священного Синода РПЦ от 12 ноября 1970 года имя прп. Германа было внесено в месяцеслов. Он стал первым православным святым в Америке.
В новгородских летописях указывается дата основания монастыря – 1564 год. Основателем монастыря считается монах Мартирий (в миру Мина), а среди строителей упоминается Федор Сырков.
Первоначально здания монастыря были рублены из дерева и окружены деревянной оборонительной оградой. В 1612–1613 годах монастырь был разграблен и сожжен шведами, но был восстановлен по единому плану благодаря Новгородскому митрополиту Корнилию. Большинство сохранившихся зданий монастыря построены в 1680-х годах.
Комплекс монастыря представляет собой группу культовых построек, окруженных жилыми и хозяйственными сооружениями. Монастырь окружен массивной оградой.
В монастыре покоятся основатель монастыря, преподобный Мартирий, и митрополит Корнилий. Монастырь был местом ссылки для церковного покаяния.
В 1919 году монастырь был закрыт. В 1991 году казаки землячества Невская станица, по благословению митрополита Тихвинского и Зеленецкого Симона, начали расчистку территории монастыря и подготовку его к передаче монахам. В 1993 году монастырь был возобновлен.
Pulsuz fraqment bitdi.
