Kitabı oxu: «Счастье»

1

Размытые временем образы мужчин моей семьи продолжают жить внутри моего сознания. Оценка их личностей выводится из суммы воспоминаний, и, как любое среднее арифметическое значение, оказывается посередине между ужасно и прекрасно. Везет тем, о ком мы мало помним. Еще один несомненный плюс в копилку клуба тридцатилетних. Так устроена жизнь. Чем меньше знаешь о человеке, тем он лучше.

Прадед любил работать руками. В своем гараже рядом с аккуратным белым домиком в тени персиковых деревьев он творил чудеса. Мог склеить плоскодонку из кусков пенопласта, чье равновесие на плаву поддерживали бы две большие резиновые камеры. Я помню, как везу этот шедевр кораблестроения в тачке по жарким, пыльным улочкам пригорода Николаева. Я не видел, чтобы прадед унывал. Он курил крепкие сигареты, пока не видела прабабушка.

– Ничего, я постою с Сашенькой у машины, а ты иди, купи что надо, – говорит прадед и улыбается, уже предвкушая сигарету… Умер от старости и болезней в Москве в тесной двухкомнатной квартире бабушки и дедушки. Кто знает, насколько тяжело ему было в городе после южного-то простора? Загородной пасеки со своими пчелами. С возрастом комнаты становятся все меньше.

Потом дед. Помню, как мы идем с моря в деревню, петляя между мелких широких озер. Лето 91-го. Дед идет впереди, жадно вслушиваясь в прерывистое, неровное дыхание умирающей страны из карманного радиоприемника. Нервничает. Мы прервали наш отдых дикарями, чтобы он успел постоять у постели больного, но помочь уже ничем не мог. Никто ничего не мог изменить. Не лучше ли было остаться еще на пару дней в сарае, доставая из-под солдатской кровати маленькие розовые арбузы?

Свои последние годы дед был ворчливым, грубым, раздражительным. Он сильно напивался и вдруг становился добрее и как-то счастливее. Умер от сердечного приступа, вызванного разрядом тока, пока копался во внутренностях электрической газонокосилки.

О мертвых либо хорошо, либо ничего.

2

В детстве – если повезло с родителями – ты всегда счастлив. Можно покричать, расстроиться или покозлить, но в остальное время счастье наполняет тебя, словно гелий. И хочется прыгать, говорить, петь, идти или даже бежать куда-нибудь. Я был счастлив в степях Казахстана. Я был счастлив на крутых улицах Николаева или Смоленска. Но в 93-м счастье закончилось.

Не хочу сказать, что во всем виновата Москва. Я вошел в подростковый возраст, и тело начало работать иначе. Очевидно, перестало вырабатывать гелий. К тому же московские дети далеко не так невинны, как провинциальные. Они уже думают о том, как бы целоваться с девчонками, которые совсем и не против.

Я ужасно стесняюсь. Когда за гаражами ее губы потянулись к моим, я убежал домой. Вот и конец моим веселым играм во дворе. А можно вновь пнуть перочинный ножик ногой, чтобы он воткнулся в землю перед вражеской базой?

Несчастье – это нормально. Взрослое счастье можно купить. Иногда заслужить. Прилагать хотя бы минимальные усилия. Меня выпотрошили и оставили гнить на разгоряченном асфальте.

3

Половое созревание оставило мне пару счастливых воспоминаний. На первое время, пока не освоюсь во взрослом мире. Проблема в том, что счастье необходимо чувствовать постоянно. Но какими бы яркими ни были воспоминания, их хватит в лучшем случае на полчаса. А если начнешь пересматривать слишком часто, они протрутся, как летние джинсы между ног.

Думай рационально. В сутках двадцать четыре часа. Спать здорово, но все время не проспишь. Хотя мне снились такие сны, после которых хотелось еще немного поспать. Потом книги. Приключения. Верн, Стивенсон, Рид, Твен, Волков, Беляев, Стругацкие, Ефремов. Я прочитал всю домашнюю библиотеку. Выбирал книжки подлиннее. Книги делают тебя менее несчастным.

Потом видеоигры. Заодно или против друг друга. Мы садились с отцом перед телевизором и защищали флаг от вражеских танков на протяжении почти двухсот уровней. Или бегали с ящиками за двух забавных бурундуков. Одному тоже можно было поиграть.

Музыка. Мы стали неразлучны с компактным кассетным плеером Sony. Walkman. Музыка – гелий. Музыка вновь наполняет легкие. И вот ты уже паришь над землей по дороге на внеклассные занятия.

Я мастурбировал либо в ванне, по полчаса принимая душ, либо карабкаясь вверх по трубе на спортивной площадке. К тому времени, как я добирался до верхней перекладины, мои сжатые вокруг трубы бедра пронзала короткая вспышка счастья. Я задерживался там еще на пару минут, наблюдая за тем, как парни постарше гоняют мяч по футбольному полю. Конечно, родители могли что-то заподозрить. Меня это мало волновало.

4

О сексе я узнал подростком из иллюстрированной энциклопедии. Каждое лето меня отправляли на дачу к бабушке и дедушке, и там подобралась большая компания ребят. Я нравился девочке-балерине помладше, так что ее мама дала мне почитать энциклопедию секса. Занимательная книжка. Странная мама, если так подумать. Спустя лет десять девочка-балерина ненадолго вернулась в мою жизнь.

Таня была замужем, водила машину. У нее был сын лет пяти и совместный с папой бизнес по пошиву свадебных платьев. Ее брак разваливался, или так ей казалось, так что она решила поискать пути отступления. В моей жизни тянулась серая полоса. Я хотел уволиться, но меня не отпускали (но вовсе не потому, что не хотели). Туманные представления о будущем. Таня имела телосложение и повадки балерины, но трахать ее не хотелось. Я тоже спрашиваю себя, почему. Не было химии. Или я боялся чужих детей и проблем. На моем месте должен был быть кто-то другой. Кто-то с твердым хуем и мягкими принципами.

Она катала меня по ночному городу. Мы ходили в парк с ее ребенком. Ребенок был маленький, и я ничего про него не понял. Ребенок как ребенок. Любовь не клеилась, прорыва не случалось. Однажды она вместе с мужем подвезла меня куда-то, и я сделал вид, что между нами ничего не было. И это правда. Не считая разговоров. Можешь ревновать из-за разговоров. Это правда моя вина? Мы перестали общаться и, думаю, что к лучшему.

Я вовсе не против балерин, пока они не растолстели. Однажды я поднимался из метро на пустом эскалаторе в районе Таганской, и выше меня стояла балерина. Она подняла ногу и положила ее на поручень, затем наклонилась к ней, коснувшись лбом колена. Пока я соображал, как с ней познакомиться, она уже исчезла на улице. Не везет с балеринами.

5

У меня нашли аллергию на нашего кота. Ночами я играл в компьютерные игры, а днем читал на парах Толкина. Толкина я читал вообще везде. Спасибо, профессор, за объемные книжки. Сейчас бы сказали, что у меня депрессия. Но моя семья только что узнала про непереносимость белка Fel d. Такие важные открытия не делаются каждый год.

С Машей меня познакомил сокурсник из еврейской группы. Каждая группа получала имя по первому языку и почему-то наделялась национальными чертами из анекдотов. Мы были немцами, а они – евреями. Я поддерживал навязанную арийность, и ни с кем из них не общался, но у нас также нашлись общие друзья из японской группы. После учебы мы все вместе поехали к этой девушке.

Маша мне не понравилась. Она была крупной и грубоватой неформалкой. Жила где-то на севере с видом на МКАД. Мы гуляли всей компанией, потом обменялись контактами и разошлись. Сокурсник вскоре ее бросил, а я почему-то оказался один в гостях с кремовым тортом и кока-колой. Я ее не хотел, и все же мы хорошо провели время. Сходили на кладбище. Потом сидели на полу, запивая жирные куски торта газировкой. Ужасно. Я не понимал, что я делаю рядом с ней, но в этом что-то было. Все равно что получить рецепт, написанный неразборчивым врачебным почерком.

6

Моя бывшая жена называет ее Шрамированной Женщиной. Но вообще ее звали Никто. Было, наверное, и обычное имя, но мы познакомились в "Живом Журнале" и звали друг друга настоящими именами. Никто тяжело и долго восстанавливалась от падения с велосипеда. Мелкие осколки стекла расцарапали ей лицо. Оно медленно заживало. Нужно было делать уколы. Никто не любила выходить на улицу и большую часть суток проводила в комнате за написанием дипломных работ. В соседней комнате спали дети. Ими занималась няня, которая по возрасту была им как бабушка.

Никто была замужем, но муж работал где-то в Америке. Так она говорила. Иногда вечерами, после того как няня уложила детей, у нее собирались друзья. Многие хотели ее трахнуть. Она была красива, умна, в ней был шарм, и даже сеть крошечных шрамов не сильно портила впечатления. С тех пор я хорошо чувствую такие компании. Мне в них некомфортно.

Мы начали общаться. Ей было около тридцати. Другие мужчины начинали ревновать, оборачивая свои подозрения в шутку. Я делал вид, что не понимаю намеков. Мы ходили в метель в кинотеатр на ночные сеансы non-stop. Одни в пустом зале смотрели фильмы с середины до середины. Не помню, что показывали. Это было неважно. Мне впервые было хорошо. Это было похоже на счастье.

Мы дома. Смотрю, как она работает за компьютером, и вообще ни черта не делаю. Рассматриваю ее спину, волосы, вглядываюсь в черное зимнее окно. Крошечная комната. Только кровать-чердак под потолком, компьютерный стол и шкаф.

Пьем дешевое вино. Оно тяжело бьет в голову, но хорошо. Потом забираемся на чердак и начинаем трахаться. Я вылизываю ее. Она отказывается целоваться. Я напился и не могу кончить. Ее ногти царапают мне спину. Пробуем пару раз, но все бестолку. К тому же я не могу расслабиться, потому что трахаемся без презерватива. Хороший вечер.

У нее славные дети. Мальчик и девочка. Чувствую себя ужасно. Пишу, что ненавижу ее. Не знаю, зачем я так сделал. Мне плохо. Роль маминого друга тяжела. Но из нас двоих ей тяжелее.

Я слышал, она уехала к мужу. Кто-то спрашивал у нее про меня в "Журнале". Она ответила, что давно ничего обо мне не слышала. Я молчу.

7

Жизнь хочет, чтобы я написал этот чертову короткую новеллу. Сорок один. Три месяца без работы. Без сбережений. С животом и седой головой. Я не мастер самопрезентации. Умею писать и редактировать текст. Но если подумать, даже в этом не универсален.

Я не пишу:

О ПУТЕШЕСТВИЯХ И СТРАНАХ

КАК СТАТЬ МИЛЛИОНЕРОМ С ПОДБОРКОЙ СОВЕТОВ ПОПУЛЯРНОЙ ПСИХОЛОГИИ

О КРИПТЕ И ВОЗМОЖНОСТЯХ ИИ

Не пишу о любви. Обычный человек по ту сторону экрана. Без вредных привычек. Не выпиваю с утра по банке дешевого пива. Не мочусь с балкона. Не трахаю баб. Говорят, скучные люди не должны писать. Лучше забиться в самый темный угол комнаты и тихо умереть. Но пальцы продолжают порхать над черной KEYRON ZERO GRAVITY.

8

Бабочки в животе к сексу. Утром, перед тем как встречать ее на вокзале, у меня начинает болеть живот. Так что я точно знаю – сегодня потрахаемся. Что ни говори, у меня отличная интуиция. Моя бывшая называет ее Рыбой. Я как-то проболтался о неприятном запахе ну-вы-поняли-откуда. А я люблю вылизывать, так что моя морда постоянно там. Лезу холодным носом под юбку, а там Candida.

Выхожу из пятиэтажки на окраине Королева и иду привычной дорогой до электрички. Скоро здесь пройдет и ее поезд. Почему они не делают остановки по требованию? Это сэкономило бы нам кучу времени.

Мы познакомились в сети. Тогда все знакомились в сети, да и сейчас, наверное, тоже. Не помню, при каких обстоятельствах. Наверное, мы читали друг друга. Вот так слово за слово. Потом она пару раз приезжала в Москву. Я как-то прятал ее от родителей в квартире. Мы ходили есть роллы. Ссорились на улицах вечернего города. Бесцельно ездили куда-то за город, только чтобы я мог прижать ее к березе и залезть лапой в трусы. И вот я уже ищу съемную квартиру на свои пятьдесят тысяч в месяц. Маленькая квартира у черта на рогах, сдает столетняя старушка. Повезло?

Встречаю ее на вокзале без цветов. Ненавижу цветы. Мы молча едем в электричке обратно, прижавшись друг к другу. Возможно, злится из-за цветов. Я чувствую ее тепло через одежду и очень, очень сильно хочу ее. Такое бывает со мной не часто. Секс нам обоим казался довольно нелепым занятием. И вот мы, наконец, дома. Она идет в душ, я начинаю к ней приставать. Целую ее, вылизываю везде, где только можно. Можно было не везде. Вхожу в нее по-христиански. Чувствую себя как дома. Жаль, я никогда не был выносливым любовником.

9

Рыба много читает. Поступила в Литературный, обожает кафешки, музыкантов. Ведет богемный образ жизни. Мы оба много читаем. Все эти Хемингуэи, Паланики, Сэлинджеры, Кундеры, Маркесы, Керуаки, Буковские… Их все еще называют современными романами? Или уже историческими романами? Старьем?

Все они писали для женщин. Бабское чтиво. Я хорошо знаю, что читают настоящие мужчины. В отцовской библиотеке энциклопедии, исторические монографии и биографии генералов. Хорошо еще, если настоящий мужик прочтет что-нибудь тяжеловесное, вроде "По ком звонит колокол" или "На Западном фронте без перемен". А современные романы читают только умные молоденькие девушки. Женщины постарше – просто любовные романы. Им эти интеллектуальные страдания утонченных пьяниц уже не интересны. Лучше расскажи, как он схватил ее за волосы и притянул к себе. Только девушки еще любопытны, а любопытство сгубило кошку.

10

Мы разошлись теплым солнечным днем в конце лета. Она в красном платье, мы только что из торгового центра в Мытищах. Стоим на платформе, ждем электрички. Ее не было дома почти все лето. Я сильно обижен. Ревную. Уверен, она изменила с вожатым в летнем лагере, куда ездила работать. Я это просто знаю!

– Думай что хочешь, – отвечает она.

Я так и делаю.

Когда бросаешь девушку, чувствуешь одновременно грусть и облегчение. Если перестал быть счастливым, будь хотя бы менее несчастным.

11

– Саша, я пожила у друзей, – говорит Рыба. – Давай теперь ты поищешь себе новое жилье.

Странное предложение, ведь за квартиру плачу я один. Но я соглашаюсь. Почему нет. Ищу зимой жилье. Случайно знакомлюсь с Олей. Оля мне нравится. Маленькая и проактивная худая блондинка, но как будто уже потрепанная жизнью. Биссексуалка. Сдает верхнее место в двухъярусной кровати в комнате, которую она между прочим тоже снимает. Внешне она ничего и с ней приятно поболтать, но, думаю, она безумна. Это ведь не плацкарт. Сейчас я к такому не готов. Но через год буду спать в одной двуспальной кровати с белорусской моделью, которая живет в одной со мной комнате, и меня уже ничего не будет смущать. Мы даже ни разу не потрахаемся.

Мне пишет Катя. Она с другой девочкой хочет снять квартиру и предлагает роль ее брата. Говорит, брату и сестре скорее поверят. А мы вообще не похожи. Но мне нравится Катя. Не в том смысле, что пока смерть не разлучит нас, но я бы потрахался с ней. По-дружески. Высокая и очень худая, в ней есть что-то одновременно аристократичное и деревенское. В прошлом фотомодель. Теперь студентка Художественного. Нас познакомила прошлой зимой одна моя калининградская знакомая, когда фотографировала Рыбу. Мы неплохо провели время и сохранили контакты. Хорошо, говорю я. Другую девочку зовут Аня. Она тоже фотомодель, но бросать не собирается.

Катя повидала на съемных квартирах всякого говна. Однажды ей даже пришлось вылезать через окно на первом этаже, спасаясь бегством от буйного хозяина. И вот мы приезжаем в эту большую квартиру на Варшавской и строим из себя родственников перед пожилой парой, которая по полгода проводит на Кипре. Наверное, производим хорошее впечатление. Они обе очень красивые – я очень спокойный.

12

Чем дольше мы там живем, тем меньше мне нравится. Вроде хорошие люди, но чувствуется какая-то фальшь. Трудно осязаемое гнильцо. Аня простовата и непосредственна. Она приехала зарабатывать, и модельный бизнес был лучшим выбором, который могла предложить ей жизнь. Мы неплохо ладим, каждый занимается своим делом. Довольно скоро выясняется, что Катя в секте. У них там что-то вроде театрального кружка: несколько эксцентричных баб и харизматичный альфа самец. Они как будто вышли с ранчо из "Однажды в… Голливуде". Фальшивым было абсолютно все. Их смех, разговоры, показная поддержка друг друга. Труппа путешествовала дикарями, а когда возвращалась в город, ставила какую-нибудь бессмысленную танцевальную импровизацию на около буддийские темы вроде "Рождение лотоса женственности".

Так что Катя оказалась тихо помешанной. Она реставрировала и рисовала иконы, летящей походкой носилась по квартире, вовлекая окружающих в свой вечный танец жизни, и была уверена, что любовь и дружбу нужно активно излучать в пространство, чтобы изменить мир. Не знаю, как мир, но мне становилось тоскливо, хоть вой. Когда у нее заканчивался заряд позитивной вселенской энергии, она на время становилась нормальной и запиралась в своей комнате.

Я подумал, как бы с ней переспать? Так что просто вошел в ее комнату без спроса, пока она спала, сел возле кровати и начал рассматривать ее лицо. Все остальное было скрыто под одеялом. Она проснулась и рассердилась. Выгнала меня из комнаты. Потом пришла сама в одних трусах и лифчике и начала отчитывать меня, как ребенка. Согласен, поступил неправильно. Не знаю, может прямо сейчас нужно поцеловать ее в рассерженные губы? Но мне расхотелось что либо делать. Так что мы помирились и пообещали друг другу, что такое больше не повторится.

13

Иногда я переписываюсь с Рыбой. Как-то я приревновал ее и поехал проверять ранним утром, с кем она там живет в моей квартире. Оказалось, с мужиком. Открываю дверь своим ключом, прохожу в комнату и застаю этих двоих в нашей постели. Местный мальчик из гаражной рок-группы. Говорю Рыбе, чтобы он ушел, а сам иду на кухню. Как же все это глупо. Минут через десять уговоров он одевается и уходит. Я не вслушиваюсь. Надеюсь, он хотел ее защитить. Не волнуйся, с ней все будет в порядке.

Она идет в ванну. Рыба всегда много времени проводит в горячей воде. Я захожу к ней и начинаю вылизывать ее, сидящую на бортике. Трахаться не хочется. Возможно, это такая извращенная форма наказания. Позже она выходит из ванны. Мы молчим. Я собираюсь и еду обратно. Что еще делать? Скоро скажу ей, что больше не хочу снимать для нее квартиру.

14

Не помню, почему Рыба вновь остановилась у меня, но я рад ей. Мы спим на полу и даже пару раз занимаемся сексом. Она несчастная, растолстевшая. Забирает документы из универа, чтобы продолжить обучение в родном городе. Она могла бы остаться, но что-то вновь не срастается, и это никак нельзя починить. Я слышал всякое романтическое дерьмо про то, что разбитые вещи нужно склеивать. Ну да, конечно.

Катя спрашивает меня, надолго ли Рыба у нас останется. Не знаю. Они явно не поладили. Но вот Рыба собирает чемодан, и я в последний раз провожаю ее до метро. Не осталась. Жизнь продолжается. Отношения продолжаются, пока кто-нибудь первым не умрет. Это финал любой, даже самой дикой истории любви. Я возвращаюсь домой, и настроение у меня не такое уж и паршивое, как можно было ожидать.

15

В конце февраля я еду в сторону моря. За окном беззвучно идет снег, в салоне тепло и уютно. Когда на остановках открываются двери автобуса, холодный ветер на несколько мгновений врывается внутрь, заставляя поежиться. Воздух пахнет солью.

Я уволился. Волна счастья захлестнула меня, но будущее оставалось туманным. Что теперь? Я написал Рыбе, что хочу куда-нибудь уехать. Желательно, навсегда. "Можешь приехать ко мне, – написала она в ответ. – Но имей в виду, что придется найти работу". Я подумал еще немного и уехал к морю. Счастье не священный Грааль, а элементарное уравнение. Убери все, что делает тебя несчастным. Оставь, что делает счастливым.

Через старого приятеля Кати я договорился о комнате. Витя был высокий, с кудрявой головой, смазливый барабанщик. Дома у него осталась бывшая жена и маленький ребенок, по которому он скучал. Мальчик. Витя как-то купил ему большую пластмассовую машину в подарок. Он только что перебрался в Москву и поселился в комнате Кати. Они когда-то были влюблены.

– Саня, хочу тебя спросить, – говорит Витя. – Катя какая-то странная во время секса.

** *** мать, Витя, только не втягивай меня в это. Иногда я перестаю быть невыносимо любопытным. Ну, конечно, странная. Девочка давно поехала кукушкой.

Автобус добирается до конечной, я выхожу на вокзале и крадусь улочками к морю. Хочу быть подальше от людей. Хочу быть там, где меня никто не увидит. Прохожу мимо площадки пляжного баскетбола. Небольшая компания в зимних куртках азартно перебрасывает мяч через сетку, несмотря на жуткий снегопад. Сюрреалистичная картина. Спускаюсь к морю. Узкая полоска льда сковала берег, но дальше море свободно. Холодно. Снег летит в лицо. Очень шумно. Море всегда такое шумное? Я убеждаю себя, что счастлив. Может быть, я действительно счастлив. Приятно вновь увидеть этого старого пса.

2024